Даже Смерть знает мое имя 3

Глава 1.

Тьма отступала нехотя и плавно, но она отступала, намекая, что я вроде бы не умер из-за этих придурков, вломившихся в подвал и испортивших мой переход в другой мир.

Или всё-таки умер? А может перенёсся не туда, не в тот мир? Или вообще очутился в каком-нибудь междумирье?

Однако моё сознание вроде бы находится в новом теле, но оно очень плохо отнеслось к своему новому владельцу. Тело совсем не хотело слушаться меня. Ни один из органов чувств не работал, но, тем не менее, ощущение чужой плоти присутствовало.

А вот сознание бывшего хозяина этого тела, кажется, уже успело исчезнуть. Это хреново. Получается, что ушла моя энциклопедия по новому миру или тому, где я оказался. Придётся самому всё познавать.

Внезапно пробудился слух, пусть и не на все сто процентов. Но я всё же сумел услышать чавкающие звуки и ритмичный хруст. Готов поспорить, что кто-то рядом смачно жрёт. Причём именно жрёт, как чудовище, торопливо поглощающее живое существо! На его клыках трещали кости и рвалось упругое мясо. Эти звуки мне хорошо известны. Как бы эта тварь меня не сожрала, я же сейчас не опаснее младенца! А эта тварь, суда по звукам, всего-то метрах в трёх-четырёх от меня.

Твою мать, давай уж включайся новое тело, пока нас тут не схарчили!

Меня одновременно охватило бешенство и страх. Если меня сейчас сожрут, то это будет эпический провал! Надо мной все будут смеяться на том свете!

Возможно, как раз раздирающие мою душу чувства и помогли мне обуздать чужое тело, неожиданно открывшее глаза. И когда с них спала последняя пелена, я мигом сообразил, что лежу на лесной дороге. Перед моим носом валялась опавшая листва, перемешавшаяся с грязью и перегноем. А вокруг недвижимо стояли вековые деревья, покрытые мхом. Чёрные дупла, с узловатых ветвей свисали бороды серого лишайника, а сквозь листья продирался красноватый свет здоровенной луны, обосновавшейся на ночном небе, захваченном мириадами звёзд.

Так, я точно перенёсся в другой мир. На предыдущей Земле нет такого неба.

Однако сейчас меня в первую очередь интересовали содрогающиеся кусты, среди которых что-то тёмное и здоровенное, спиной ко мне, азартно чем-то ужинало. И я откуда-то совершенно точно знал, что в кустах есть одно живое существо и одно мёртвое. А ещё два живых существа лежали за моей спиной. Я их отчётливо чувствовал. А вот запахи, к примеру, совершенно не чувствовал, как и боль, и прочие физические неудобства, хотя вроде бы я попал в тело человека. На моих руках пять пальцев, правда… правда, кожа какая-то серая, а ногти не грязные, как я подумал сначала, а чёрные…

И тут до меня дошло!

Твою мать! Я попал в тело лича! В полуразумное создание! Оно может быть как диким, то есть при определённых условиях пробудившимся самостоятельно, так и созданным некромантом-архимагом.

И судя по блеснувшему на пальце бронзовому магическому перстню, этот лич всё-таки имеет искусственное происхождение. Кто-то же дал ему эту цацку, да и приодел его. На мне красовались кожаные доспехи, стоптанные сапоги и старая, порванная кольчуга, а на боку висели ножны с мечом.

Охренеть! Я – лич! Теперь-то ясно почему у меня отсутствует обоняние и из-за чего появилась эта чуйка на прочих существ, будь они хоть мёртвыми, хоть живыми.

Между тем позади меня одно из живых существ что-то басовито гыгыкнуло и поднялось на ноги.

Я тотчас перевернулся на другой бок, не вставая с лесной подстилки. И перед моими глазами предстал здоровенный диковатого вида мужик средних лет с длинными руками и кривыми ногами. Одно его плечо оказалось сильно выше другого, а по выпуклым мышцам груди лениво стекала кровь, уже начавшая сворачиваться.

Крепкое тело незнакомца было скрыто изорванной домотканой рубахой и кожаными штанами. А круглые, глубоко упрятанные в квадратный череп глаза озадаченно сверкали сквозь густую чёрную чёлку, спускающуюся чуть ли не до приплюснутого носа.

Бороды у здоровяка не было, благодаря чему все желающие могли видеть его массивную челюсть, больше похожую на экскаваторный ковш.

– Гр… – выдал мужик низким, трубным голосом, совершив очередную ошибку. Надо молчать, когда рядом какой-то монстр! А тот, естественно, услышал бас здоровяка.

Монстр одним гигантским прыжком выскочил из кустов, угодив прямо под лунный свет. Он вырвал из мрака зелёную бородавчатую кожу, мощные задние лягушачьи лапы и передние конечности с перепонками и острыми загнутыми когтями.

Голова твари оказалась приплюснутой, с мутными глазами навыкате, расположенными по бокам, и широким окровавленным ртом, снабжённым несколькими рядами острейших зубов.

На глазок, весило существо под полтонны, не меньше. И больше всего оно походило на жабу.

– Ы-ы-ы! – заголосил мужик и неуклюже бросился бежать, словно забыл, как правильно пользоваться своим телом.

Здоровяк проскочил мимо лежащей на земле связанной блондинки. А чудище попрыгало за ним, сломав низко растущие ветки и попутно втоптав в грязь валяющуюся на дороге двухстволку.

А я уже кое-чего понял, поэтому вскинул руку и выпустил в сгорбленную спину твари «стрелу» Ё-ранга. Чёртов бронзовый перстень всего лишь имел где-то Е-ранг, поэтому я не мог пользоваться крутыми магоформами, хотя после перехода между мирами они у меня остались. А вот магоструктуры исчезли.

«Стрела» вонзилась в тварь и расплескалась по её спине бесполезным серым туманом. На коже создания даже не остались крохотные пятнышки, выеденные магией смерти.

Охренеть! У этого монстра неплохая защита от магии! Это открытие неприятно изумило меня. А тварюгу неприятно удивило то, что кто-то атаковал её с тыла.

Она шустро развернулась, сломав башкой молоденькое деревце, а затем распахнула пасть и с шумом плюнула в меня зелёной пакостью, похожей на сопли.

Я еле успел перекатиться в сторону, звякнув кольчугой. Но всё же пара капель этой субстанции попала на мои штаны, покрытые пятнами грязи. И моя фантазия быстро дорисовало то, что будет происходить дальше: яд с жадным шипением «сожрёт» ткань, а потом и плоть с мышцами. Но в реальности ничего такого не случилось. Капельки зелёного нечто просто подрагивали на моих штанах, словно катышки очень липкого желе. Однако мне некогда было любоваться ими…

Я вскочил на ноги и выпустил «стрелу» в глаз твари, ринувшейся на меня громадными прыжками, от которых подрагивала земля, а с деревьев падали листья. Но эта сволочь успела закрыть своё буркало веком, остановившим мою магию.

– Гадство, – прошипел я, двигая непослушным языком, и помчался прочь. Причём помчался довольно живо. Аж ветер засвистел в ушах. Но даже на такой скорости я начал швырять в преследующую меня тварь магические «стрелы». Правда, на бегу довольно трудно попасть даже в такие большие зенки. К тому же тварь, словно знала, чем ей грозит моя магия, потому исправно моргала. Да ещё она прыгала весьма шустро, благодаря чему догоняла меня ударными темпами.

И тут мне в голову пришёл рискованный манёвр, навеянный просмотренными фильмами…

Когда пасть твари уже щёлкала за моим затылком, обдавая меня каплями слюны, я выхватил меч и сиганул прямо под брюхо твари в момент её очередного прыжка. Моя спина грохнулась на землю, но боли я, конечно же, не почувствовал. А обе мои руки вцепились в рукоять меча, удерживаемого остриём вверх. И как раз об это острие тварь и задела своим мягким белёсым брюхом, пролетая через меня. Благо, клинок оказался хорошо заточен, посему он сумел вспороть кожу твари, чья инерция прыжка помогла ему в этом.

Монстр издал что-то среднее между кваканьем и рёвом. А из его пропоротого брюха прямо на меня выпали сизые органы, замарав мою тушку слизью.

 Но даже после этого тварь не сдохла. Она приземлилась на землю и ломанулась в лес, волоча за собой кишки. Повезло, что её кишечник не накрутился на мою ногу, а то эта сволочь могла и меня утащить в лес. Правда, жаль, что у меня теперь нет никакой возможности догнать её, чтобы добить и получить душу.

– Твою мать, – разочарованно выдал я, стерев с лица липкую слизь.

– М-м-м! – воинственно промычал тот самый перекошенный лохматый бородач, появившийся в поле моего зрения.

Он где-то успел обзавестись громадным боевым топором, чьё выщербленное лезвие опасно блестело в свете луны. Вот только здоровяк держал его своими волосатыми лапищами хоть и крепко, но неумело.

– Убери топорик. К сожалению, убежало чудище. Поздно ты явился, – по-русски проговорил я, встав с земли.

– Кто… кто ты? – прохрипел незнакомец, не спешивший опускать топор. – Где… я?

– В каком-то из миров, точное название сказать не могу, – произнёс я, брезгливо отцепив от кольчуги склизкое нечто с ладонь размером. – Но ты в целом не паникуй… Бульдог.

– Откуда ты… ты знаешь моё прозвище, чудовище?! – ахнул охотник, постепенно разговаривая всё лучше и лучше, поскольку его сознание с каждой секундой привыкало к новому телу.

– Так я тебе его сам и дал.

– Сударь Ратников?! – опешил Бульдог и следом буквально взмолился, опустив топор: – Сударь, верните меня домой! Умоляю! У меня же там всё! Верните, верните скорее! Я не хотел идти в другой мир, ей-богу!

– Отставить нытьё. Я пока не могу тебя вернуть обратно, но в скором будущем, возможно, смогу, – проговорил я, не став упоминать, что переход в другой мир души, принадлежащей не магу смерти, – офигеть какой нонсенс!

Тело Бульдога явно погибло в подвале особняка, но его душа почему-то вместе с моей проскользнула в этот мир, хотя по всем законам она должна была отправиться на перерождение.

И я даже не знаю, как теперь вернуть душу Бульдога обратно. Я же не могу восстановить все те условия, что были, когда наши души перенеслись сюда. А ежели я их не восстановлю, а состряпаю обычный переход между мирами, то душа Бульдога непременно отправится на перерождение. Другие маги смерти не раз пытались перенести в иные миры души простых людей, и все эти попытки заканчивались гибелью людишек.

– А как скоро вы вернёте меня домой? – с надеждой пробасил охотник, почесав то плечо, что было чуть ли не выше головы.

– Не знаю, – буркнул я и тотчас добавил, вскинув брови: – Слушай, а раз ты тоже тут, то может и ректор с нами перенёсся? Надо бы поискать его.

Однако из живых поблизости была только та самая девчонка, что связанной лежала у обочины. Сейчас девица активно трепыхалась, пытаясь освободиться от пут. Да ещё и мычала в кляп, яростно глядя на меня.

Я двинулся к ней, проведя рукой по лысой голове.

При ближайшем рассмотрении она оказалась настоящей красоткой. Большеглазая блондинка с копной густых волос и точёной фигуркой, затянутой в зелёный комбинезон. На вид ей было лет семнадцать, хотя появившиеся от переживаний лёгкие морщинки в уголках ротика делали её слегка старше. Да и вид у неё был измождённым, что тоже добавляло ей годков.

– Есть у меня кое-какие подозрения насчёт тебя, – задумчиво проговорил я, присев на корточки около замершей блондинки, чей затылок покрывала запёкшаяся кровь. – И если они правдивы, то не надо сразу же проклинать меня.

Я вытащил изо рта красотки кляп, и та мигом яростно запищала высоким звонким голоском:

– Будь проклят тот день, когда вы вошли в мой университет, сударь Ратников!

– Ректор! – ахнул Бульдог, глядя на блондинку, а потом гневно заорал, брызжа слюной: – Это всё из-за вас! Мы же с Вовкой говорили вам, что в подвал нельзя! А вы все лепетали: да я на минуточку, на секундочку! Вот и доигрались!

– Не повышайте на меня голос! – выдал граф в теле блондинки, сверкнув голубыми очами. Правда, уже через миг он стушевался и промычал, стараясь не встречаться со мной взглядом: – Синявская попросила меня убедить вас вернуться в наш мир. Да, княжна сказала, что вы из другого мира. И почему-то она решила, что вы послушаете меня. Вот я и хотел поговорить с вами. А тут ваши слуги за мной бросились. Но на лестнице споткнулся не я. А мужчина с рябым лицом. Из-за него-то мы все кубарем и вкатились в ваш подвал.

– Видимо, Рябого на ступенях толкнула сама Судьба, ничем иным я не могу объяснить то, что мы все выжили и перенеслись в этот мир, – задумчиво выдал я, потирая пальцами шершавый подбородок, покрытый ниточками шрамов.

– Мы с Бульдогом выпили то зелье в металлических бутылочках. Я смекнул, что вы не просто так некультурно тыкали в него пальцем, – проговорил ректор и многозначительно протянул ко мне тонкие, хрупкие руки, чьи запястья были связаны грубой на вид верёвкой.

Я мечом разрубил верёвку не только на руках, но и на ногах графа, после чего он облегчённо потёр красную от пут нежную кожу.

– Я же женщина, да? – мрачно выдал ректор, видимо только сейчас обратив внимание на свой внешний вид. Да этого он явно просто охреневал от того, что произошло.

– Ага, и, кажется, не просто женщина, а эльфийка, если судить по вашему остроконечному уху, выглядывающему из волос, – заметил я.

– Эльфийка?! – вытаращил глаза граф, схватившись за свои ушки тонкими музыкальными пальцами.  – Они существуют?

– Для тех, кто ещё не понял, мы в другом мире. Здесь все, что угодно может существовать, даже честные стражники. А вообще, ваше сиятельство, для вас всё могло быть хуже. Вы – хоть эльфийка, а я вообще лич. У меня даже сердце не бьётся. И запахов я не чувствую.

– А я чувствую, – скривился ректор и указал в ту сторону, куда умчалась лягушка-переросток. – Оттуда ужасно несёт болотом.

– Я тоже чувствую, – шмыгнул широким носом Бульдог, опершись на свой чудовищный боевой топор.

– Какие вы чувствительные… Ну, господа, давайте подведём итог, – проговорил я, оглядев всю нашу троицу. – Нам каким-то образом удалось выжить. Да ещё мой магический подвальный рисунок каким-то чудом умудрился подобрать для нас тела, находящиеся недалеко друг от друга. Правда, мы похожи на цирк уродов, но это фигня.

– А эта эльфийка… умерла? – напряжённо спросил ректор, бережно ощупывая затылок.

– Ага, как и вот этот здоровяк, так что не переживайте за них, – чуток слукавил я, понимая, что всё не так просто.

– Это хорошо, – выдохнул Бульдог и несмело улыбнулся, обнажив большие жёлтые зубы, которыми можно было рвать врагов как кутят.

– Кстати, ни у кого из вас не остались знания бывших хозяев тел? – с надеждой спросил я, точно зная, что для подобного поглощения требуется навык.

– Нет, нет, – отрицательно покачали головами мои невольные спутники.

– Хреново, – дёрнул я щекой.

– Что делать-то будем, сударь Ратников? – спросил ректор, попутно, довольно умеючи, распутывая гриву своих волос.

– Искать местных жителей. Надо понять куда мы попали. Да и магические перстни стоит прикупить. А пока давайте осмотримся. Может найдём поклажу тех бедолаг, чьи тела нам достались. Думаю, вон в тех кустах лежит их лошадь или иное ездовое животное. Оно-то и стало запоздалым ужином для болотной лягушки-переростка.

– А вы действительно сможете вернуть нас с Бульдогом в наш родной мир? – произнёс граф, впившись в моё лицо испытывающим взором. – Мне очень надо. У меня там свадьба скоро.

– Я сделаю всё, чтобы отправить вас домой.

– А наши родные тела… они того? – нахмурился охотник. – В лоскуты?

– Ага. Придётся вселить вас в новые, – сказал я и пошёл к кустам, оставив за спиной парочку своих изрядно помрачневших спутников.

В кустах же я и вправду увидел лошадь. Вернее, то, что осталось от лошади. Полулошадь. Задняя часть была сожрана, а вот передняя продолжала лежать на окровавленной земле, покрытой кусками оторванного мяса и кожи. Рёбра лошадиного трупа таинственно белели, а большой шматок печени едва не отправил меня на землю, когда я наступил на него.

– Твою мать, – выругался я, удержав равновесие. Причем, довольно легко удержав. Кажется, тело лича более… э-э-э… крутое, чем человеческое. Ну-ка, проверю-ка я свою силушку богатырскую.

Я схватился руками за морду лошади, упёрся ногой в её грудь и потянул на себя. Нет, башка не оторвалась, но раздался треск рвущихся мышц и сухожилий. Офигеть! Лич реально гораздо сильнее человека!

Глава 2.

– Вы зачем издеваетесь над трупом бедного животного? – раздался за моей спиной уже знакомый высокий девичий голосок, пропитанный отвращением.

– Изучаю своё новое тело. Насколько оно сильно, – ответил я графу и указал рукой на валяющиеся рядом довольно пухлые седельные сумки, покрытые капельками крови. – Ваше сиятельство, проверьте, что в них.

Ректор брезгливо поморщился, как самая настоящая капризная блондиночка и посмотрел на Бульдога. Тот сразу всё понял. Хмыкнул, подошёл к сумкам, открыл их и принялся выкладывать содержимое на незапачканную траву. Грубый на вид, уже зачерствевший хлеб, козий сыр, галеты, несколько колец кровяной колбасы, лук, вяленое мясо и две объёмные фляжки.

Бульдог с настороженной физиономией отпил немного из обеих фляжек и проговорил:

– В первой вода, а во второй – кислое вино. Прям дрянь какая-то, ей-богу. Таким вином только живодёров каких поминать… Эту гадость словно у бездомного отобрали.

– Бульдог, думаю, тебе стоит пойти в сомелье, – насмешливо усмехнулся я и следом уже серьёзно проговорил: – Ладно, складывай всё это добро обратно. И давайте, господа, поищем здесь огнестрельное оружие. На дороге валяется двухстволка, но я никогда не поверю, что у бандитов была только она. Ну, только если это очень жалкие бандиты. Хотя мы и выглядим именно как такие бандиты.

– Хм, – непонятливо хмыкнул Бульдог и вопрошающе посмотрел на меня, словно просил до конца рассказать эту историю с бандитами.

Я вздохнул и выдал свою теорию, попутно принявшись исследовать траву рядом с трупом лошади:

– Если следовать логике, то выходит, что лич и здоровяк где-то умыкнули эльфийку и, скорее всего, вели её к хозяину лича. Хотя, может быть, всё и не совсем так. Но одно ясно точно, эльфийка была пленницей лича и здоровяка. И впредь надо учитывать это.

– Верно подмечено, – кивнул граф и тоже принялся искать в траве оружие.

– А вы это, сударь Ратников… – вдруг неуверенно выдал Бульдог, покосившись на меня. – На мясо-то вас человеческое не тянет? Вы же мертвяк, а они жрут людей почище, чем саранча траву.

– Вроде бы не тянет. Но если будет тянуть, то ты первым узнаешь, – оскалился я в картинно кровожадной улыбке.

– Не хотелось бы, – шумно сглотнул охотник и потёр горло, словно уже ощущал в нём мои зубы.

– Шучу я, не переживай. Насколько я знаю, личи не едят человечину. Они вообще не едят. Их питает мана, а маны у меня полно.

– Мой дар тоже никуда не делся, – проговорил граф, медленно бредя к дороге и порой склоняясь над травой. – Кстати, а куда делся ваш фамильяр?

– Он должен быть в мире духом. Его нужно вызвать оттуда. Но для этого требуется перстень посильнее, чем тот, что сейчас покоится на моём пальце.

– Нашёл! – громко и радостно заорал Бульдог, схватив с земли ещё одну небольшую сумку.

– Ты не вопи так, а то и нас кто-нибудь найдёт, вроде той лягушки, – предупредил я охотника и вместе с ректором подошёл к нему.

Бульдог уже перевернул сумку, вытряхнув её содержимое на примятую траву. Спички, свечи, свёрнутая в трубочку карта, пара десятков патронов к двухстволке и револьверу, немного серебряных монет, а также швейные принадлежности.

Я первым делом развернул карту и удовлетворённо проговорил, глядя на названия:

– Язык нашенский, только более старый. Значит, мы сможем поговорить с местными. Ежели чего, скажете, что вы откуда-нибудь издалека, поэтому и говорите так странно. А я где-нибудь в кустах посижу, пока вы будете разговаривать с аборигенами, а то фиг знает как тут относятся к личам.

– А что это за крестик? – спросил граф, глядя на карту через моё плечо.

– Возможно, конечный пункт нашего маршрута, – предположил я. – Но мы туда точно не пойдём. А пойдём к этому городу. Он тут один-единственный. Только бы понять, где мы конкретно находимся.

– В лесу, сударь, – огляделся Бульдог.

– Благодарю, сам-то я не понял.

Тот виновато улыбнулся, смекнув, что сморозил ерунду, а затем проговорил:

– Я пойду револьвер поищу. Раз к нему есть патроны, то и он может где-то валяться поблизости.

– Вот сейчас верно мыслишь. Ступай, – разрешил я.

Теперь Бульдог улыбнулся уже довольно и начал искать револьвер. А я услышал задумчивые слова ректора:

– На карте лес изображён довольно большим, но я могу с уверенностью сказать, что мы где-то в западной его части.

– И как вы это поняли? – заломил я бровь.

Граф укоризненно глянул на меня и проговорил:

– Вообще-то, я – друид, потому даже без магического перстня хорошо ориентируюсь в лесу.

– Убедили, сударь.

– Нам нужно двигаться на юг, чтобы попасть в этот город. Как там его? Леснянск, – прочитал граф.

– Какое необычное название, – саркастично добавил я, сворачивая карту в трубочку.

– Нашёл, – уже не крикнул, а просто сказал Бульдог, радостно улыбаясь. В его громадной лапище красовался револьвер, покрытый грязью и травинками. – Он целый. Только четырехзарядный. А у двустволки оба ствола погнуты, после того как на неё наступило то зелёное чудовище.

– Выходит, что у нас из оружия есть только меч, топор и револьвер, – мрачно протянул я, подняв с земли седельные сумки с продуктами.

– Сударь, уступите револьвер мне, – попросил граф, хлопая глазами.

– С чего это? Потому что вы дама?

– Пф-ф-ф. Я очень хороший стрелок, – заявил ректор, гордо вскинув голову.

– Ладно, берите. И давайте уже пошустрее покинем это место, пока аппетитный запах лошадиной крови не привёл сюда ещё каких-нибудь монстров. Признаться, у меня нет желания сражаться с ними.

После моих слов наш крошечный отряд развил бурную деятельность.

Бульдог взял у меня седельные сумки и закинул их на то плечо, что было выше другого. А я цапнул сумку с картой. Ректор же взял у меня патроны, почистил револьвер, зарядил его и сунул в карман, а затем повертел головой и уверенно зашагал по лесной дороге, стиснутой высокими деревьями, чьи ветви переплелись и создали настоящую крышу.

– Бульдог, не топай так громко, – спустя какое-то время раздражённо проговорил ректор.

– Я стараюсь, ваше сиятельство, – промычал охотник, который не только громко топал, но и сопел, как паровоз. Граф, в отличие от него, практически не шуршал опавшей листвой и мелкими веточками, покрывающими дорогу.

– Старайся больше, – проронил я, двигаясь лишь чуть более шумно, чем ректор. – Господа, на всякий случай вам следует знать, что я могу чувствовать и живых существ и мёртвых, но только крупных. Всяких зайцев, бурундуков и мышей я не ощущаю. Да и радиус этой способности пока не понятен. Думаю, не больше десятка метров, а то и меньше.

– Всё равно полезная способность, – заявил ректор и следом пожаловался: – Кажется, я ногу натёр, да и голова раскалывается.

– А у меня грудная клетка болит, – прогудел Бульдог, осторожно потерев грудь, покрытую засохшей кровью.

– А у меня ничего не болит, и есть я не хочу, и пить, и даже усталости не чувствую.

– Да, вам крупно повезло, что вы мёртвый, сударь Ратников, – картинно завистливо проговорил граф, в чьём голосе прорезались нотки иронии.

– Эт верно, – простодушно поддакнул Бульдог, почесал щеку и вдруг спросил у меня: – Сударь, а вы ради чего в этот мир-то явились?

– По делам, – буркнул я, слыша нарастающий звук спокойно текущей воды. Где-то рядом река?

– Позволено ли нам будет узнать, по каким таким делам? – проговорил ректор, слегка хромая на правую ногу.

– Эти знания могут быть для вас опасны, – мрачно произнёс я и увидел просвет среди деревьев.

– Ясно, – недовольно выдал граф и заявил: – Впереди река.

Вскоре мы действительно вышли на заросший осокой и камышами берег неширокой речки, отражающий красноватый свет луны.

Квакали лягушки, летали комары, а из воды порой показывались блестящие, как серебро, рыбы. Но меня всё это мало волновало. А вот перекинутый через реку бревенчатый мост сильно привлёк моё внимание. Точнее, не он привлёк, а укрытый дерновой крышей домик из почерневших от времени брёвен, покрытых мхом и плесенью.

Домик стоял на сваях прямо около моста. И в одном из его окон горел жёлтый свет, который, порой, закрывала чья-то фигура. С такого расстояния хрен разберёшь чья именно: мужчины, женщины или монстра какого-нибудь. Да и стёкла оказались офигеть какими мутными, прям, как моё ближайшее будущее. Благо, что из дома нас тоже вряд ли было видно, но мы всё же попрятались за деревьями.

– Что делать будем, сударь? – тихонько спросил ректор. – Нам нужно попасть на ту сторону реки. На карте значился ещё один мост, но он много ниже по течению. А переплывать эту реку у меня нет никакого желания. Вдруг в воде монстры обитают?

– А может, подойдём к этом дому, да и узнаем, кто там живёт? Не обязательно же в нём твари какие хоронятся. Что если в нём простые люди обитают? – прогудел Бульдог.

– Есть ещё вариант тихонько мимо прокрасться, – проговорил граф, опасливо посмотрев на дом. – Подозрительно он как-то выглядит. Хорошие люди в таких местах не живут. Тут же монстры в лесу всякие обитают. К тому же, у нас оружия-то считай и нет.

– Зато нас трое, и среди нас сударь Ратников, – снова подал голос охотник, вытерев ладонью приплюснутый нос. – А в таком домишке много людей не поместится. Там максимум пяток человек. На один зубок сударю Ратникову. Он ещё кричать будет, почему их так мало? Не уважают, что ли, они его.

Я с изучающим прищуром посмотрел на Бульдога. Он иронию, что ли, освоил? Нет, вроде бы. Рожа честная и простодушная, как у Иванушки-дурочка. Да и глаза такие же без хитринки. Он явно говорит то, что думает. Хотя, конечно, Бульдог точно стал позволять своему языку больше, чем прежде. Он даже вон незаметно спорил с самим графом. Видимо, на нём так сказался переход в другой мир.

– Так что предпримем? – посмотрел на меня граф, убрав со лба упавший локон.

Ответить я не успел, поскольку наше внимание снова привлёк дом. Внутри него раздался громкий звериный рёв, потом строение вздрогнуло, словно от взрыва, и вылетело одно из стёкол. Оно упало в реку и исчезло.

И буквально через миг пронзительно взвизгнули несмазанные петли, и дверь стремительно распахнулась. Из дома стрелой выскочила полностью обнажённая девушка с густой рыжей шевелюрой, практически достигающей оттопыренной упругой попки.

Девица быстро повертела головой и ринулась в сторону противоположного от нас берега реки. Её подтянутая, стройная фигурка с аппетитной подрагивающей грудью шустро скрылась среди деревьев, оставив у меня лёгкое чувство досады. Хотелось ещё немного насладиться её какой-то совершенно неземной красотой.

Однако вместо неё жестокий мир подсунул мне разъярённого громадного бурого медведя. Он выскочил из домика, попутно сорвав с петель не до конца открытую дверь и с хрустом сломав косяк.

Животное тоже повертело башкой и ринулось следом за рыжей красоткой. Оно быстро исчезло в лесу и наступила тишина.

– Кажется, девица попала в беду… – промычал ректор, явно шокированный тем, что увидел. – И, наверное, мы, как аристократы, должна защитить её.

– Я не аристократ, – напомнил Бульдог, держа руку на отполированной рукояти топора, торчащей из-за плеча. Оружие он с помощью специальных петель сумел приладить на спину.

– Отставить разговоры. Все за мной. Попробуем проскочить этот чёртов мост! – выпалил я и выскочил из-за дерева, напряжённо глядя на дом. Тот вроде бы не собирался изрыгать очередного зверя, поэтому я помчался по слегка подгнившим брёвнам моста, чьи перила были собраны без всяких гвоздей из длинных и толстых веток, связанных между собой бечёвками.

 Ректор и Бульдог помчались следом за мной, из-за чего мост принялся слегка потрескивать и немного шататься. Однако я не обращал на это внимание, а во все глаза смотрел на приближающуюся открытую дверь. К счастью, за ней клубился только мрак, а около порога валялись клочки бурой шерсти. Да и моя «чуйка» молчала, намекая, что внутри нет ни живых, ни мёртвых.

Мы все втроём промчались мимо дома и очутились на берегу, где я сразу же ринулся по узкой тропке, уходящей круто в сторону от того направления, куда помчалась рыжая девка.

– Мы ей не поможем?! – ахнул за моей спиной ректор.

– Ваше сиятельство, вы видите у меня на груди табличку «Бюро добрых дел»? Себе бы помочь, – огрызнулся я, продолжая мчаться по берегу реки. – Вы же сами видели этого медведя. Разве так себя ведут дикие звери? Уж больно он умён, словно минимум школу закончил.

– Оборотень? Вы думаете, что и они тут существуют? – уловил мою мысль граф, с трудом поспевая за моим темпом бега.

Бульдогу тоже было тяжело, но он, стиснув зубы, всё же не отставал, хотя и бежал, как подстреленный лось.

– А почему нет? – выдал я, ворвавшись во мрак леса следом за изогнувшейся тропинкой. – А как ещё можно объяснить то, что в том доме оказалась голая девушка и медведь? Если бы в доме были ещё два медведя, то я бы сказал, что эту рыжуху зовут Маша. Но медведь-то один.

– Что за Маша? Что вы несёте? – не понял граф и спустя миг задумчиво добавил: – А ведь из того дома жутко несло ароматами крупного зверя. Видимо, медведь и правда жил там. Наверное, он действительно разумный. У него ведь даже дверь была.

– Да, дикие звери дверей не ставят, – подал голос Бульдог, дыша с такими громкими хрипами, словно его душил невидимка.

– Какой у вас мудрый слуга, – саркастично заметил ректор и обернулся, дабы наградить охотника насмешливым взглядом.

Но граф забыл, где он находится. Его нога угодила в какую-то нору, а может и за выпирающий из земли корень задела. В любом случае ректор вскрикнул как раненая птица и растянулся на тропинке, болезненно шипя сквозь зубы.

Бульдог же злорадно гыгыкнул, глядя на стонущего графа, но тут же спохватился. Состряпал обеспокоенную физиономию и выдохнул:

– Как вы, ваше сиятельство?

– Ногу подвернул, – выдал тот, кривя лицо.

– Как не вовремя, – зло выдохнул я, оглядев лес. – Мы ещё недостаточно далеко ушли от того дома с медведем. Бульдог, давай мне седельные сумки, а сам неси графа.

– Угу, – угукнул охотник, и ему вторил так же угукнувший филин, сидящий на одной из веток.

Бульдог покосился на птицу и бережно закинул на плечо ректора. А я взял седельные сумки и возглавил наш отряд.

Благо, тропка шла туда, куда нам нужно было идти, чтобы достичь города, так что мы особо не отклонимся от нашего пути, топая по ней.

Однако нам без проблем удалось пройти всего ничего…

Уже через пару десятков метров в стороне от нас затрещали ветки, а между деревьев мелькнули рыжие волосы.

– Сударыня, бегите сюда, мы вас защитим! – громко выдал граф с плеча замершего Бульдога, чья рука рефлекторно потянулась ко рту ректора, дабы закрыть его.

Охотник понимал, что за рыжей красоткой вполне может гнаться тот гипотетический медведь-оборотень. А вот внутри ректора явно взыграл блестящий аристократ, чей долг защищать девушек. Скорее всего, только красивых девушек. Будь рыжая уродиной он бы вряд ли с такой охотой стремился защитить её.

Девчонка же услышала вопли ректора и испуганно метнулась за громадный дуб, скрывшись с наших глаз.

Её вроде бы никто не преследовал, но я всё же сказал:

– Ваше сиятельство, видите, она не хочет к нам идти. Бульдог, пошли отсюда. Чего ты стоишь, как памятник сколиозу?

– Остановитесь, добрые люди, – чувственным, хрипловатым голосом проговорила Рыжая, высунувшаяся из-за дуба. – Позвольте мне присоединиться к вам. Мне нужна ваша защита. Умоляю, не оставляйте меня в этом лесу.

– Конечно, сударыня, мы вас здесь не оставим! – проговорил граф и соскользнул с плеча Бульдога.

Ректора явно не слишком пугал оборотень, который может разгуливать где-то рядом. В общем-то, он меня тоже не слишком пугал, но я всё-таки предпочёл бы с ним не встречаться. Однако же Рыжая, к моему удивлению, оказывается, вполне хорошо говорит на нашем языке. Значит, она может стать отличным источником информации. Надо использовать её.

Вот только, когда она, смущаясь своей наготы, вышла из-за дуба и разглядела меня во мраке леса, то с неприятным удивлением выдохнула:

– Ты?!

Глава 3.

– Вы меня с кем-то спутали. У меня внешность очень такая… распространённая, – сразу же иронично сказал я, напряжённо глядя на девушку.

При этом я смотрел ей в глаза, а вот мои спутники похотливыми взглядами лапали её идеальную фигурку, покрытую мелкими ссадинами и царапинами.

– Да, наверное, – облегчённо выдохнула она и робко заулыбалась. – Просто вы похожи на лича некоего некроманта по прозвищу Чернорук. Он обитает в землях, граничащих с этим княжеством, и с помощью своего лича творит всякие ужасы. Но вы явно не просто лич, а архилич, раз способны так складно говорить и мыслить. У Чернорука нет архиличей.

– Да, да, я такой, – проговорил я, намотав на ус инфу, полученную от Рыжей.

– Откуда вы? – спросила она, разглядывая ректора и Бульдога.

– Мы все очень издалека, – ответил я и тут же добавил: – А вы вообще как? Настроены убежать от той зверюги, что гонится за вами? Или будете её ждать тут? Вы сильно оторвались от неё?

– Настроена, ещё как настроена. И оторвалась довольно сильно. Мне удалось перехитрить её, – протараторила она, испуганно посмотрев себе за спину. – Давайте скорее уйдём отсюда. И откуда вы знаете, что за мной кто-то гонится?

– Мы как раз только-только подошли к мосту, как вы вместе с мишкой скрылись в лесу, – сказал я и торопливо двинулся по тропинке.

– Мы хотели вам помочь, но вы очень быстро убежали, – добавил ректор, галантно улыбнулся и проговорил: – Позвольте представиться, сударыня, граф Алексей…

– Кха-кха! – предупреждающе покашлял я, поймав на себе изумлённый взгляд Рыжей. Да, вряд ли в этом мире личи кашляют. – Что-то в горло попала. Муха какая-то. А я не люблю мух.

– Понимаю, – вежливо улыбнулась девушка, довольно легко и непринуждённо идя за мной, хотя она явно не фигово так должна была устать, удирая от медведя. Да и её стыд уже куда-то делся… Она уверенно шла, нисколько не краснея из-за того, что её обнажённая грудь покачивается у всех на виду.

– Аннаэль, моё имя Аннаэль, – сообразил граф почему я кашлял. – А это мои охранники. Я из очень древнего и благородного рода, который лучше лишний раз всуе не упоминать.

Бульдог после слов ректора удивлённо хмыкнул, но, естественно, ничего говорить не стал, а снова принялся пялиться на восхитительный голый зад Рыжей, идущей перед ним, поскольку он был замыкающим.

– Меня зовут Иллана. Я из Леснянска, – принялась рассказывать девушка, шмыгнув носиком. – И в этом лесу я оказалась не по своей воле. Меня украла старая карга Камилла из-за того, что я отказала её сыну. Он страстно желал меня, но я противилась этому.

– Вот подонок. Я бы его вызвал на дуэль… вызвала, – быстро исправился ректор, яростно сверкая глазищами.

– Камилла – оборотень? – уточнил я, внимательно оглядывая лес.

– Да. Очень сильный оборотень. Но если она догонит нас, то мы все вместе сможем победить её, – с нарочитой уверенностью сказала Рыжая, воинственно тряхнув гривой волос.

Наверное, девица могла бы рассказать интересную историю, может быть даже весёлую и кровавую, но мне сейчас было не до её историй. Я хотел побольше разузнать об этом мире…

– Ну, если боги помогут нам, то победим, – издалека начал я, убрав рукой низко растущую ветку, едва не воткнувшуюся в мой глаз.

– Лучше богов не призывать, а то они могут только хуже сделать, – скривилась девушка и тут же сделала рукой какой-то замысловатый жест, будто отгоняла кого-то.

– В наших землях к богам относятся чуть иначе. Считается, что новые боги более расположены к людям, чем старые, – продолжил я свою игру, исподволь выводя Рыжую на нужную тему.

– Новые боги? – нахмурилась она, идя рядом с озадаченным ректором, едва не касающимся своим плечом её плеча.

– Да, новые боги. Есть же люди, что стали богами, – ввернул я, попутно прислушиваясь к «чуйке». Она сказала, что в кустах затаился какой-то крупный зверь. Я хотел было остановиться, но животное, видимо, испугалось и тихонько двинулось прочь. Можно идти дальше.

– Сударыня Иллана, а что же вы босиком идёте? – внезапно ахнул ректор, поглядев на ножки Рыжей. – Давайте, я дам вам свои сапожки.

– Не стоит, добрая Аннаэль, вы и так хромаете. А я привыкла ходить босиком. Я из очень бедной семьи, – грустно поджала губки Рыжая, вызвав у меня обоснованные подозрения.

Она была столь же похожа на нищенку, как я, в облике лича, на Брэда Питта. У неё даже мозолей на руках не было, а лицо не несло отпечатков лишений. Нет, Иллана точно не из бедной семьи, где ей пришлось бы трудиться до седьмого пота, быстро старея и увядая. Она лжёт, хотя босиком идёт вполне уверенно.

А может она вообще никакая не Иллана?

Да, весьма вероятно, что Рыжая наврала нам с три короба. Однако её не стоит в этом винить. Какой дурак расскажет о себе всю правду каким-то трём незнакомцам, вроде нас? Тем более в лесу, ночью. Да у нас с Бульдогом рожи такие, что нам и при свете дня в безопасном городе и то не хочется ничего рассказывать о себе.

– Ладно, как пожелаете, – быстро смирился с отказом ректор.

– Архилич, о каких новых богах вы говорили? – вернулась к прежнему разговору Рыжая. Мне даже не пришлось вербально пинать её. – О тех счастливцах, что прошли через Врата Богов?

– О них самых, – ответил я, стараясь не показать того возбуждения, что охватило меня. Хотя, стоит признать, что в теле лича очень легко прятать свои эмоции.

– Может вы и правы, говоря то, что новые боги лучше относятся к людям и другим разумным, чем старые. Однако за последние двести лет никто из разумных не смог стать богом. Все погибли, проходя через Врата Богов, хотя желающих было много.

– Я бы может тоже попытал счастье, – хохотнул я, чуть не шарахнувшись от дерева, на котором снова неожиданно ухнул филин. Сколько их тут живёт?

– О-о, – удивлённо выдохнула красотка. – Вы из тех, кто считает, что пророчество Офелии правдиво?

– А что за пророчество? – включился в диалог ректор. Видимо, ему надоело молчать. – Никогда о нём не слышала.

– Великая пророчица Офелия из города Амин изрекла, что в год Падающей звезды появится новый бог. А как вы, наверняка, знаете, нынче идёт этот самый год. Поэтому к Вратам Богов снова потянулись разумные.

– А где эти Врата? Небось в таких землях, куда нос совать лучше не стоит, а то его откусят вместе с головой? – проговорил граф.

– Вы не знаете? – удивилась Рыжая, вскинув бровки. – В Землях эльфов есть, как минимум трое Врат. Даже у нас в Леснянски имеются одни Врата. Правда, они очень небольшие, поэтому разумные подолгу жду их очередного открытия. В среднем за сутки через наши врата могут пройти всего двадцать особей. По одному разумному в час.

– И у Врат даже нет никаких стражей? – недоверчиво выдал я, подспудно, как и ректор, ожидав, что Врата Богов находятся минимум у самого Дьявола в пасти. А они, оказывается, спокойно стоят в городах. Вот так номер. А еще один номер – это то, что тут сутки не двадцать четыре часа, а двадцать. Хотя может Рыжая просто считать не умеет.

К слову, мои подвальные магоформы сработали хорошо, раз я оказался так близко к Вратам, пусть и небольшим.

– А зачем около них стражи? – ещё больше изумилась красотка. – Если разумный хочет рискнуть своей жизнью, то никто не станет чинить ему препятствия. Видимо, вы действительно из очень дальних земель, раз не знаете таких банальных вещей. Может вы вообще не из нашего мира?

– А что есть и другие миры? – правдоподобно удивился я.

– Никогда не слышала о них, – вторил мне ректор, попутно смахнув пот со лба. Кажись, он начал уставать. Да и Бульдог всё чаще облизывал пересохшие губы.

– Говорят, что они существуют. Я верю в них, – сказала девушка и, заметив состояние моих спутников, проговорила: – Давайте немного передохнём. Вон как раз и полянка подходящая.

– Хорошая идея, – согласился я, действительно узрев небольшую, круглую поляну, на которой лежало поваленное дерево. Мы все уселись на него, и я достал из сумки флягу с водой. Ректор и Рыжая воспитанно сделали по несколько глотков, а вот Бульдог глотал воду по простонародному: с шумом и плямканьем.

– Ух-х, хорошо, – выдохнул он, вытер ладонью мокрые губы и вернул мне фляжку.

– Иллана, а вы бы не могли нарисовать Врата Богов? Уж очень хочется поглядеть хотя бы на их рисунок, – проговорил я, посмотрев на Рыжую, сидящую на поваленном дереве с безукоризненно прямой спиной, из-за чего её грудь буквально завораживала.

Но надо сказать, что к наготе девушки мы уже начали привыкать. Это как с огромной банкой, полной твоего любимого яства. От первой ложки ты кайфуешь и блаженно закатываешь глаза, а от последней – уже блевать тянет. И вот наше мужское трио уже частично насытилось формами красотки, однако блевать пока не тянуло.

– Хорошо, – согласилась девушка, взяла валяющуюся под ногами веточку и стала схематично рисовать прямо на земле. – А вас, гляжу, сильно интересуют эти Врата? Но вы же знаете, что лич не может стать богом? Только представители разумных рас способны на это.

– Какая вопиющая дискриминация, – пробурчал я, наблюдая за тем, что выходит из-под руки Рыжей.

Девушка дёрнула губами, то ли поняв, то ли не поняв слово «дискриминация». Но, кажется, она все-таки уловила его суть и сказала:

– Однажды богом стал великан и три раза представители волшебных народов: фея, леший и бука.

Мы с ректором и Бульдогом как-то весьма синхронно переглянулись и каждый наверняка подумал: «Куда мы попали? Тут ещё и волшебные народы живут?» Хотя чего ещё можно было ожидать от Земли-1? Здесь же сосредоточение магии. Тут она и появилась.

– Всё, я закончила, давайте продолжим наш путь. Кстати, куда вы идете? – спросила Рыжая, встала с колен и принялась отряхивать их.

– В Леснянск, – ответил я, едва не вскрикнув от радости, когда посмотрел на рисунок врат. Они выглядели, как арка на вершине пирамиды, и на этой арке красовались заковыристые символы. И вот они-то и заставили меня обрадоваться, поскольку на Списке красовались такие же закорючки, похожие на червей, изогнувшихся в агонии. Я их хорошо помню. Они будто отпечатались на скрижалях моей памяти.

– Замечательно, – улыбнулась Рыжая и вдруг настороженно глянула в сторону леса, где отчётливо треснула сухая ветка. Получившийся щелчок походил на звук  и заставил всех нас вздрогнуть.

В следующий миг из царящего под деревьями шевелящегося мрака вылетел громогласный рёв. А следом за ним показалась мохнатая морда с налитыми кровью горящими яростью глазами и распахнутой пастью с жёлтыми клыками, с которых капала слюна.

– Она нашла меня! – взвизгнула девушка и метнулась за спину Бульдога.

Благо охотник не растерялся. Он стиснул двумя руками рукоять боевого топора и занёс его над головой. Выщербленное лезвие хищно блеснуло. А револьвер ректора несколько раз громыхнул, изрыгнув снопы искр, пороховые газы и пули. Последние понеслись к разъяренной медведице-оборотню. Три пули угодили в широкую грудь зверя, заставив его болезненно зарычать. А четвёртая попала прямо в лоб оборотня и, смявшись, сконфуженно упала в траву, не пробив толстую кость.

Ректор рефлекторно ещё пару раз нажал на спусковой крючок, но барабан лишь безвредно щёлкал, намекая, что револьвер разряжен. Граф же привык к шестизарядным револьверам.

К счастью, ректор вовремя осознал, что происходит, и полез в карман за патронами, лихорадочно косясь на несущегося на нас медведя, чья шерсть на груди слиплась от крови.

– Сделайте что-нибудь! – полоснул по ушам истеричный крик Рыжей. – Я сполна заплачу вам!

Мой мозг мимоходом отметил, что девка опять в клочья рвёт свою сказку о бедной семье. Однако я, по понятным причинам не стал акцентировать на этом внимание. Вместо этого моя рука взметнулась, а из магического перстня вылетела «стрела». Она безжизненно-серым сгустком тумана метнулась к оборотню и попала прямо в морду. Но…

– Вы издеваетесь? – разочарованно процедил я, глядя на морду медведя.

Даже нос не сгнил! Только шерсть слегка поддалась гниению! Да тут у всех, что ли, имеется не шуточная защита от магии?! Хотя, с другой стороны, логично, что местные в процессе эволюции обзавелись ею, учитывая, какой разгул магии в этом мире.

– Врассыпную! – скомандовал я, бросившись в сторону.

Мы все ринулись кто куда.

Оборотень же заревел и погнался за Рыжей, чей испуганный вопль заметался в моих ушах. Снова раздались выстрелы револьвера. И ректор все четыре пули уложил в бок зарычавшей медведицы. Однако на ней практически никак не сказались раны. Да, новая кровь обагрила её шерсть, но только и всего. Оборотень даже не замедлился. Он громадными скачками настигал вопящую Рыжую.

И тут наперерез медведице бросился Бульдог, сжимая рукоять боевого топора.

Я тоже помчался к оборотню, только уже с другой стороны, да и в руках у меня был не топор, а меч.

Ректор же высыпал на траву гильзы и снова стал торопливо заряжать револьвер.

– Ай! – пронзительно вскрикнула Рыжая и растянулась на траве.

– Да твою мать! – зло выдохнул я, глядя на то, как девушка, захныкав, шустро поползла по траве, глядя большими от страха глазами на медведицу. А та уже приготовилась приголубить Рыжую когтистой лапой, один удар которой может отправить к праотцам средних размеров буйвола.

– Ыть! – выдохнул Бульдог, опустив топор на занесённую лапу медведицы. Хрустнула сломанная кость, и на траву брызнула горячая кровь, а округу сотряс чудовищный рёв боли. Аж молодые осинки затряслись, а все ночные птицы в панике полетели прочь.

Медведица обожгла побелевшего Бульдога пропитанным яростью взглядом и метнула к нему крепкие челюсти, дабы вырвать из бедра охотника приличный кусок плоти. Но тут уже я подскочил к оборотню с тыла и вонзил меч в его бок. Он вошёл чуть ли не до эфеса, вызвав у медведицы ещё один вопль боли. Она резко крутнулась, вырвав из моих рук меч, но так и не укусив Бульдога, потому что её карты смешала моя смелая атака. Однако она же лишила меня клинка. Он застрял в теле оборотня, скачущего на трёх лапах и предпочитающего не наступать на четвёртую сломанную.

– Добейте её! Скорее! – провизжала Рыжая, вскочив на ноги. – Плоть оборотней ночью исцеляется сама собой!

– Сейчас, сударыня! – азартно выдал ректор, оказавшийся около часто-часто дышащей девицы, с незамутнённой ненавистью глядящей на окровавленную медведицу.

Граф сделал ещё четыре выстрела, целясь в глаза оборотня. Три пули вонзились в шею, а вот четвёртая угодила прямо в левый глаз медведицы. Та снова зарычала и встала на задние лапы. А тут уже Бульдог с обезумевшими глазами и перекошенным ртом угостил её топором. Его лезвие со всей силы опустилось на спину оборотня, после чего воздух огласил отчётливый хруст.

Медведица издала жалобный скулёж, пузом грохнулась на запачканную её же кровью траву и начала стремительно уменьшаться. Она быстро превращалась в голую волосатую старуху. Тёмные короткие человеческие волосы покрывали даже её спину, руки и сморщенное лицо с длинным носом, лиловой бородавкой над верхней губой и жёлтыми глазами. Последние быстро теряли злой блеск и становились обречённо-печальными.

Кажется, старуха понимала, что с такими ранами ей не выжить. Рука сломана, на спине громадная рана, обнажившая позвоночник, а из правого бока, где находилась печень, продолжал торчать мой меч.

– Чудовище повержено! – торжественно сказал ректор и приобнял за талию Рыжую, довольно оскалившую зубки.

– Не я тут… чудовище, недоумки… – просипела старуха, пуская кровь, и вонзила затухающий взор в Рыжую. А та будто потеряла над собой контроль. Она сжимала и разжимала кулаки, а её сахарного цвета клыки заметно удлинились.

Глава 4.

– Аннаэль, – не очень громко сказал я, указав взглядом на перекосившееся от злого торжества лицо Рыжей. Её клыки продолжали торчать, а пальцы сжались в кулаки.

– Кто? – вопросительно изогнул бровь улыбающийся граф. Видимо, он забыл, что сам же назвался этим именем.

– Вы! – выдохнул ошарашенный Бульдог, тоже заметивший, как изменилась физиономия девки. Его волосатая лапа покрепче сжала рукоять топора, чьё зазубренное лезвие покрывала кровь. Она лениво стекала по стали и тягуче капала на траву.

– А-а-а, – сморщил лоб ректор и виновато улыбнулся. И лишь затем он глянул на Рыжую. – Господи, боже мой!

Граф испуганно отпрыгнул от обнажённой девушки, словно она превратилась в гадкую склизкую тварь с гноящимися глазами и выпадающими изо рта жирными червями.

– И что же мы будем делать? – усмехнулась краем рта Рыжая, оглядев всех нас кровожадным взглядом хищных глаз.

– Идите своей дорогой, сударыня, – лихорадочно протараторил ректор, медленно сунув руку в карман, где у него лежали патроны. Хотя… нет у него там патронов. Из пары десятков найденных в сумке патронов только двенадцать были револьверными. Граф же как раз столько раз и выстрелил в медведицу.

– Я уйду, а вы будете преследовать меня? – прошипела вампирша. Ну, а кем же ей ещё быть?

– И в мыслях не было, – подал я голос и вытащил из тела бабки свой меч. – Ты честно облапошила нас, прикинувшись невинной овечкой.

– Угу, – вставил своё веское слово Бульдог, лихорадочно облизав толстые губы.

– Какие разумные воины, аж подозрительно… – улыбнулась красотка и вдруг с дикой скоростью метнулась к графу. Тот в ужасе выпучил глаза, разинул рот и попытался оттолкнуть вампиршу, но та уже с леденящим жопу воем вонзила клыки в лебяжью шейку ректора. Он запрокинул голову и закричал, забившись в неожиданно сильных руках вампирши, словно птичка, попавшая в силки.

– Тварь! – зло выдохнул я и запустил в Рыжую «стрелу».

К сожалению, вампирша избежала моей магии, отскочив от рухнувшего на траву ректора. От второй «стрелы» она тоже уклонилась довольно легко, а затем пулей помчалась прочь, насмешливо бросив напоследок:

– Выбирайте, воины: или преследуйте меня, или окажите помощь вашей остроухой хозяйке. И помните, что без помощи она умрёт!

Я зарычал, раздираемый гневом. Аж в глазах потемнело. Эта сука уже второй раз накуканила меня! Нет, я точно вобью осиновый кол в её сердце, но потом… сейчас надо помочь графу.

Голозадая вампирша с ядовитым смешком исчезла во мраке леса, а мы с Бульдогом метнулись к ректору. Его грудь судорожно вздымалась, глаза закатились, а всю шею покрывала кровь.

– Ого-го! – выдохнул Бульдог, дёрнув головой.

– Граф ещё жив – это хороший знак, а ты уже кряхтишь, – проговорил я, вытащил фляжку с водой и принялся торопливо смывать кровь с шеи ректора.

Оказалось, что он не так уж сильно пострадал. На его коже алели лишь две дырочки. И то, они уже не кровоточили. Кровь свернулась.

– Твою мать, – зло прошипел я, скрипнув зубами. – Эта сука три раза поимела нас! Прям как в сказке! Мы могли с чистой совестью помчаться за ней, поскольку граф не помер бы без нашей помощи. Кажется, в слюне вампиров содержится какой-то фермент, отвечающий за свёртываемость крови жертвы. Думаю, ректор скоро очнётся.

– А если он станет вампиром? Диким вампиром, не контролирующим свою жажду крови? Вам-то ничего не будет, сударь. Вы и так мертвец. А у меня-то в жилах течёт горячая кровь, – тревожно выдал охотник и оценивающе посмотрел на шею ректора, словно уже примерялся, как её половчее перерубить.

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Надо дождаться пробуждения ректора и оценить его состояние, – твёрдо произнёс я и посмотрел на бабку.

Она лежала на боку с навсегда застывшей печальной физиономией и стеклянными глазами, в которых жизни было ровно столько же, сколько в камне на дне Мёртвого моря. Блин, а я ведь даже не успел поймать её душу.

– Жалко её, – вдруг сказал охотник, тоже посмотрев на старуху. – Мы убили её, а ведь она, кажется, делала доброе дело. Вампирша легко могла придумать ту историю с похотливым сыном этой бабки. На самом деле всё могло быть совсем не так.

– Не переживай. Старуха явно в чём-нибудь была виновата, так что мы её за дело грохнули. Я уверен, что она, как минимум, дом на реке построила без разрешения надзорных ведомств, – усмехнулся я, вообще не испытывая никакого раскаяния. – Лучше не стой столбом, а плесни в рот графа той бурды, что во второй фляжке. Авось это «винишко» поможет ректору побыстрее прийти в чувство.

Охотник вытащил из седельной сумки фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток. Поморщился, а затем открыл рот графа и влил туда добрую порцию.

– Аргх! – выдохнул ректор, резко открыв глаза и рефлекторно сглотнув бурду. – Вы меня добить… кха… решили? Что за керосин?

– Вы как себя чувствуете, ваше сиятельство? – торопливо осведомился Бульдог, отойдя от ректора, принявшего сидячее положение.

– Бывало и лучше, – прохрипел тот, кашлянул и прикоснулся пальцами к двум красным точкам на шее. – Что теперь со мной будет? Я умру? Стану вампиром?

– Поживём – увидим, – философски ответил я, протягивая руку графу.

Тот схватился за неё и встал на ноги, а потом сумрачно проговорил:

– Хотелось бы больше конкретики.

– А конкретика такова… Мы идём в Леснянск, – сказал я, проведя рукой по лысой голове. – И по пути будем наблюдать за вашим самочувствием, господин ректор.

– Вы даже не попытаетесь отомстить этой вампирше? – удивился Бульдог, выгнув брови. – На вас это не похоже, сударь Ратников.

– Отомщу, если получится, но не буду ставить месть во главу угла. И да, я хочу пройти через Врата Богов – это ответ на ваш вопрос, господин граф. Он весьма отчётливо пляшет в ваших глазах.

– Но ведь эта вампирша сказала, что лич не может стать богом, – протараторил ректор, продолжая трогать шею. – Да и вообще, я так понял, что богом может стать один из миллиона, а то и нескольких миллионов.

– Я не лич, а архимаг в теле лича. И у меня есть основания полагать, что я всё-таки могу стать богом.

– Может, вы сперва отправите нас с Бульдогом домой, а уж потом будете пытаться пройти через Врата Богов?! – выпалил изрядно разнервничавшийся граф, вскочивший на ноги.

– Если я не стану богом, то хрен вам, а не возвращение домой. Я не знаю, как это сделать.

– Вы меня обманули? – промычал охотник, осуждающе глядя на меня.

– Где же я тебя обманул? Я сказал, что сделаю всё возможное, дабы отправить тебя домой. И я не отказываюсь от своих слов. Ваше сиятельство, хватит уже проверять клыки, ведите нас в Леснянск. К утру мы должны быть там.

– Вам-то хорошо говорить, вас вампирша не кусала, а я теперь бог знает кем стану, – проворчал граф, но всё же посмотрел на звёздное небо и двинулся в ту же сторону, куда убежала Рыжая. Видать, она тоже направляется в Леснянск.

– Господин ректор, мыслите позитивно, – проговорил я, покосившись на Бульдога, который закинул на плечи седельные сумки.

– Куда уж позитивнее, – саркастично буркнул тот, шелестя опавшей листвой, покрывающей узкую тропинку.

Он шёл первым, я за ним. Бульдог замыкал нашу крошечную процессию. При этом охотник не спускал цепкого взгляда с ректора, а его лапа всё время шастала неподалёку от рукояти топора.

Я же по большей части наблюдал за окрестностями ночного леса, прислушиваясь к чуйке. Она мне говорила, что вокруг нет живых крупных существ. Однако по пути встретилось несколько мёртвых. Благо они лежали под землёй. Кажется, трупы лесных разбойников, а может их жертв.

Постепенно мрак становился всё более серым, а ночные птицы и животные сменялись теми, что любят дневной свет.

Вскоре показался и край багрового солнца. Его лучи осветили лес, сорвав последние штрихи мрака. На изумрудной траве заблестела роса, а целый хор птиц встретил светило переливчатыми трелями.

– Что-то мне дурно от солнечных лучей, – пожаловался ректор, смахнув со лба капельки пота, вызванного долгой, монотонной дорогой.

– Эффект плацебо. Вы уверовали в то, что станете вампиром, вот и верите в ту херню, что приписывают этим кровососущим существам, – сказал я, совсем не чувствуя усталости, хотя прошёл уже не один километр.

– Нет, нет, нет, – запротестовал граф, отодвинув кусты, мешающие пройти по тропинке. – Я же понимаю, что чувствую. Кожу щиплет, когда на неё попадают солнечные лучи.

– А крови хочется? – тревожно пробасил Бульдог, поправив седельные сумки, покоящиеся на том плече, что было выше.

– Жажда есть, – признался ректор, облизав губы.

– Бульдог, дай его сиятельству флягу с водой, – пробурчал я. – Не крови он хочет, а просто жажда его мучает. Мы ведь уже сколько топаем по этому лесу. Уже скоро и опушка должна показаться.

Охотник вытащил фляжку и опасливо передал её графу. Тот взял тару, сделал несколько мелких глотков и, чуть смешавшись, проговорил:

– Да, жажда ушла.

– Фух-х-х, – облегчённо выдал Бульдог, заметно повеселев. – Видать, вы и правда себе чего-то там напридумывали.

– Может и так, – проронил ректор, заулыбался и вдруг нахмурился. – Так, господа, мне нужно отлучиться. Галстук поправить.

Граф шмыгнул в кусты. А я проговорил, с лёгким звоном кольчуги остановившись на тропе:

– Не забудьте, что вам теперь не галстук нужно поправлять, а носик припудривать.

– Благодарю за напоминание, сударь, – воспитанно сказал аристократ, шурша кустами.

Он удалился на приличное расстояние. А мы с Бульдогом переглянулись, и я тихонько сказал:

– Если ректор всё же обернётся вампиром, надо будет его как-то связать. Но убивать мы его не будем, понял?

– Угу, – кивнул тот.

– Хотя, конечно, вампиризм вполне способен извращать душу, а это уже фигово, – задумчиво протянул я и услышал шорох кустов, быстро приближающийся к нам с охотником.

Мы оба напряглись, синхронно подумав, что за ректором кто-то гонится, раз он так бежит. Но – нет. Всё оказалась иначе…

– Там город! – обрадованно выдохнул граф, выскочив из кустов и указывая себе за спину. – Настоящий