На маникюре у кота
Глава 1
– Старость нагрянула внезапно, чую, скоро меня горбом от скуки придавит – пафосно провозгласила Баба Яга.
Савелий фыркнул, подавившись чаем, вытер усы лапкой, осторожно обмакнул остаток блинчика в сметану и настороженно посмотрел на Ягу.
– Времена нынче не те, Ягиня…
– Не те, Савушка, не те, – покивала ведунья.
В добротной деревянной избе было привычно тихо, уютно и пахло мёдом, молоком и яблоками. За окном в лесу в сумраке трещали сверчки и неугомонная пичуга заливалась весенней трелью.
– Люди раньше ко мне не часто, но захаживали, совета просили, а сейчас тропинка заросла, скучать стала, яблочко на тарелочке барахлит, чем мир дышит, что людей волнует – сокрыто от меня. Послушать бы… – Яга допила из блюдечка горячий травяной настой и встала из-за стола.
В лесу ей жилось тихо и спокойно, вечерами велись неспешные беседы с рассудительным котом, заглядывали Леший и Водяной. Водяному особенно радовался Савелий – хоть он и ученый кот, но отказаться от подношения в виде корзинки со свежей рыбой было выше его сил.
Коту у Яги обычно нравилось – вечерние чаепития настраивали на мурчащее настроение, ночью он стерёг тишину и покой избушки, с рассветом отправлялся на обход территории, собирал лесные новости, докладывал Яге, а после забирался на чердак и сладко отсыпался.
И всё бы хорошо, замурчательно и спокойно, но Яга всё-таки была женщиной, а все события с непредсказуемыми последствиями всегда начинались с одного – «сидела женщина, скучала».
– Жизнь проходит мимо нас, Савелий! Она бурлит и кипит, но не в нашем котле! Там, за порогом, создается история и истории.
Кот осторожно сполз с лавки и попытался прокрасться мимо, но был перехвачен и сжат в объятиях опустившейся перед ним на колени Ягой. Кот из всех сил упирался лапками, словно обутыми в белые носочки, в плечи Яге.
– Мы открываем салон, Сава…У меня идея… – пылко прошептала ему в нос неугомонная знахарка.
Глава 2
Савелий изумленно осматривался и принюхивался.
Вдохновленная новой идеей Яга долго не мешкала. Вскоре она нашла и обустроила за несколько дней уютное помещение, в которое по традиции, обещаниями и уговорами, что это «на счастье», первого впихнули кота.
На входе слева находилась непонятная высокая стойка, которая поначалу показалась коту деревянной.
– Это не дерево, – словно прочитала его мысли Яга и проследовала вглубь зала, мимо бежевого диванчика справа, за которым через арочный проём прошла в небольшое подсобное помещение.
– Тут у нас пока что будет место для отдыха и чаепитий, – прозвучало оттуда, – Посторонним сюда вход запрещен.
Кот задумчиво семенил следом, пытаясь угадать, что скрывается за двумя дверями прямо перед ним.
– Слева – твоё новое рабочее место, правая комната пока будет закрыта.
– Работа-работа, перейди на Федота, с Федота – на Якова, с Якова – на всякого, – открестился от непонятной уготованной ему участи кот.
– Сава! Нас ждут потрясающие истории! Больше оптимизма! Немного магии, знаний и сил – и мы в центре самой жизни, – блестя зелеными глазами кружилась возле диванчика молодеющая на глазах Яга.
Волосы выпрямились и зачернели вороновым крылом, заалели маковым цветом губы, привычное платье-рубаха плавно трансформировалось в черный брючный костюм, и вот уже перед обалдевшим котом стоит моложавая женщина средних лет. И только слегка длинный нос и небольшая родинка в том месте, где у Яги обычно была фальшивая, но так любимая ею бородавка, выдавали прежнюю ведьму.
Яга зашла за стойку, облокотилась на нее и заявила, что это место как раз для нее.
– Буду администратором, встречать гостей, так сказать, то да сё…
– А что буду делать я? – просипел кот, предчувствуя неладное.
– А ты, Сава, будешь мастером маникюра, нести в мир красоту на кончиках пальцев…
–Мяяяяяяууууу?? – ошалевший кот перешел на родной язык, – Яяяя??? Зачем нам маникюр???
Яга прищурилась, посмотрела мечтательно на открывающиеся двери в новый кабинет Савы и выдала:
– Ты даже себе не представляешь, чем делятся люди на маникюре… Замри, Сава, чудеса продолжаются…
Ведьма вышла из-за стойки к растерявшемуся окончательно коту и легонько щелкнула его по розовому носу.
– Пойдут к нам и мужи, и девицы, распахнутся двери нашей светлицы, о сокровенном зашепчут их души, а ты за пальцы тихонько держи их и слушай…
Глава 3
Колокольчик над дверью тихо звякнул, дверь открылась, впуская внутрь салона уличный шум и невысокую темноволосую девушку.
– Ой, здравствуйте, а маникюр можно сделать? Мне срочно надо, – просительно уставилась она на Ягу.
– Проходите, проходите, есть у нас окошко свободное, – вышла из-за стойки Ягиня, – Сюда, пожалуйста.
Черноволосая администраторша пропустила девушку вперёд себя и осторожно провела у той над головой правой рукой, окутав россыпью мелких искорок. Посетительница зачарованно переступила порог, где за пустым столом сидел слегка напряженный Сава, подергивая хвостом.
Девушка осматривалась.
– Уютно у вас тут… Цветов столько, светло… Словно лето внутри, – натянуто как-то улыбнулась.
Сава изумленно вытаращился на полупустое помещение, где стоял стол и два кресла, в одном из которых сидел он.
– Чшшш… Она видит то, что ей по душе, каждый видит своего мастера, – приложила палец к губам ведьма, – Прикоснись к её пальцам, к нам не всякий заглянет, а лишь тот, кому есть, что рассказать… Кому нужен внимательный слушатель…
Кот нервно дёрнул ушами.
– Ваши лапки, упс, ручки, мадмуазель, – послушно проговорил кот, – А звать-величать Вас как?
– Меня Аней зовут, – протянула коту руки девушка, усаживаясь на краешек кресла.
Их пальцы соприкоснулись и на мгновение время словно остановилось. Расширились узкие кошачьи зрачки, Аня зачаровано смотрела в них, проваливаясь в омут своих воспоминаний, показывая коту и Яге свою историю.
Аня росла в неполной семье с мамой и старшей сестрой. Отец однажды пришёл и сказал, что уходит в другую семью, там его любят и ценят. Как оказалось, другая женщина даже родила от него сына.
На большие алименты маме он сказал не рассчитывать, новая семья требовала от него полной отдачи, с официальной работы отчисления шли небольшие, а все остальное с подработок уходило на сына с женой, которых отцу так хотелось баловать.
Старшая сестра Юля в попытках создать свою собственную семью рано выскочила замуж и родила милую голубоглазую малышку Леночку, которая стала общей любимицей.
Племяшку Аня любила, часто с ней гуляла, чего вообще не понимали ее сверстники. Сестра такому энтузиазму была только рада – Леночка росла шустрой девчонкой, а Юле тоже хотелось развеяться или просто посидеть с подружками за «рюмочкой чая».
Девочки росли, Аня после школы пошла учиться на бухгалтера, и чтобы помочь семье, устроилась работать к маме в магазин.
Там, в магазине, она и познакомилась с Генкой. Он зашел за какой-то строительной мелочевкой. Аня копошилась на полочках под витриной, ища нужное, а Генка свысока рассматривал ее ладную фигурку.
– Что-то еще нужно? – выпрямилась за прилавком Аня.
– Нет, спасибо, пока всё, – тягуче проговорил парень, – Девушка, а что Вы делаете сегодня вечером?
– Да ничего, свободна, как ветер, – стрельнула глазами Анечка, радуясь такому повороту событий.
– А давайте я Вас после работы встречу… Погуляем…Я тут неподалеку уютное кафе присмотрел…
Вот так и завертелось как-то. Генка руководил строительной бригадой, брал объекты, искал рабочих. Через некоторое время он предложил Ане жить вместе. Мама была не против – дочке шел двадцатый год, как она считала – пора и семьей обзаводиться. Так они и жили, Аня продолжала работать в магазине, там и делилась с мамой нехитрыми новостями. Частенько Гена, если был свободен, заезжал на машине и они вместе уезжали кататься по городу.
Аня мечтала о семье, накопить на своё жилье, и о такой же малышке, как ее племяшка. Гена рассуждал – с детьми торопиться не следует. Надо поработать, подкопить, погулять да мир посмотреть. Они с Аней одногодки были, спешить им некуда, вся жизнь впереди.
Шли годы.
– Нянь Ань, привет, – залетела в магазин Леночка, – Я на помощь, бабулю мы с дядь Геной с травмы домой доставили, гипс ей наложили, сказали ногу не тревожить.
Аня шмыгнула носом и невольно залюбовалась племяшкой, которая после очередного эксперимента с волосами превратилась в очаровательную невысокую блондинку.
Восемь лет, как они с Генкой вместе, а замуж он её так и не позвал, всё тянул почему-то. И племяшка вон какая уже, невеста, а всё ее по-детски «нянь Ань» называет, дурачится.
– Пирожки с капустой будешь? Голодная? – развернула бумажный пакет Аня.
– Я фигуру берегу, – затрясла отрицательно головой Леночка, – Нянь Ань, мучное под вечер вредно, – покосилась на тётку.
Аня печально вздохнула. За это время она немного располнела и ссутулилась. Приходилось переставлять достаточно тяжелые ящики с товаром. Вечерами начинала болеть спина и отекать ноги. А ведь ей всего двадцать семь исполнилось, совсем еще не старуха. Одно осталось неизменным – шикарная шевелюра. Ее темно-каштановые, слегка волнистые, ниже лопаток локоны.
Зазвонил мобильный. Аня глянула на экран – сестра. Вздохнула, принимая звонок.
– Анька, бонжур, май систер, – хрипло поприветствовала голосом сестры мобилка, – Что там с маман? Перелом открытый или закрытый? Брюлики в гипс закатали?– неуместно шутила видимо снова подвыпившая сестра.
– И тебе не хворать, Юль, – устало отозвалась Аня, – Закрытый, хотя какая разница, теперь весь магазин на мне.
– Анна, не вешай нос, гардемарин. Я недели на две тут в командировочке еще задержусь, Ленка на хозяйстве сама, но ты уж пригляди, нянь Ань, по старинке, да и тебе от нее какая-никакая может помощь в магазине будет, – заискивающе-грубовато, уже привычно просила Юлька.
Аня была младше ее на одиннадцать лет, но иногда ей казалось, что старшая в семье именно она. Сестра сменила двух мужей, сейчас была в разводе и вот укатила в другой город, как она выражалась «в командировочку», а на самом деле – пыталась устроить свою судьбу с очередным ухажером.
– Пригляжу, Юль, пригляжу, – пробурчала, потирая снова занывшую спину.
– Вот и ладушки, оревуар, деваньки, не скучайте, целуйте за меня маман, скорейшего ей выздоровления, – распрощалась хрипло трубка.
Три недели пролетели как в тумане. Аня разрывалась между магазином, поездками к маме и домашними делами. Ругалась с поставщиками и грузчиками, искренне недоумевая, как с ними справлялась тихая не скандальная мать. Леночка, получившая нежданную свободу от нерадивой Юльки, после работы куда-то исчезала, желая хорошего вечера уставшей до судорог в ногах тетке. Генка пару раз вызывался куда-то «по пути» отвозить племяшку.
С Генкой не ладилось, тендер проиграли, он искал другие варианты, бригада нервничала. Он нервно курил на балконе, кому-то что-то писал в телефоне и что-то злобно шептал сквозь зубы. Потом хватал ключи от машины, выскакивал из квартиры и куда-то уезжал.
Солнечным апрельским утром Аня подходила к магазину, она проспала, ждала Генку, тот не ночевал дома. Опаздывая, заскочила не в тот автобус и теперь шла через дворы, торопилась, сокращала дорогу. Завернула за угол и замедлила шаг, а после вообще замерла, не веря глазам.
Во дворе соседнего с магазином дома стояла машина Геннадия, из которой сейчас выходила племяшка. Генка стоял, распахнув дверцу машины, принимая юную барышню в свои руки, обнимая и целуя в губы.
Аня застыла на месте, умирая и каменея внутри, в груди что-то сжалось от сильной боли, она судорожно вдохнула воздух, прижимая руку к груди. Она так и стояла, глядя на близких и теперь таких чужих ей людей. А потом потянулась к сумочке, нащупала мобильник, трясущимися руками достала его, разблокировала и включила камеру…Щелчок…Еще…Телефон – назад в сумочку… Дышать, главное дышать. Глаза резало и пекло, но слёз не было. Аня моргнула…Сколько она вот так еще стояла? Она не знала. Генка уже уехал, игриво бибикнув Леночке на прощание, которая резвой козочкой поскакала в сторону магазина.
Её вывел из ступора настойчиво звонивший телефон. Не глядя ответила, по рингтону знала, кто звонит. Откуда только силы нашла ответить – сама не знала.
– Нянь Ань, а что случилось-то? Магазин закрыт, тебя нет, – бодро протарахтел звонкий голос.
– Заболела я, Лен…Заболела, больничный беру, закрытым магазин побудет, – глухо ответила, глядя прямо перед собой в одну точку Аня.
– Что? Слышно плохо! Заболела? Это всё новый вирус, бабуля про него говорила, нянь Ань, лечись, может надо чего? Так я помогу? – щебетала племянница.
– Да нет, спасибо…, – почти просипела и отключилась Аня и прошептала, – Помогла уже, куда уж больше…
Домой брела пешком, медленно, собирая мысли, которые не слушались, разлетались, как и она, осколками. Вспыхивали перед глазами, чередуясь, картинки-воспоминания. Вот она нянчит голубоглазую пятилетнюю малышку, и они вместе смеются, едят мороженное и жмурятся от солнца. И вот новая картинка – взрослая «малышка» жеманно смеется под поцелуями Генки. А вот отец стоит с чемоданом в коридоре, а перед ним застыла маленькой беспомощной статуей мать.
Пришла домой, не разувалась, прошла в комнату, резко открыла шкаф, задыхаясь, сдергивала с плечиков Генкины вещи, швыряла их на диван, а потом горло сжало короткое рыдание, и она опустилась на этот злополучный диван, на котором они столько ночей провели с несбывшимся мужем вместе, обессилев, хрипло вдыхая воздух, сдерживая плач.
Долго сидела так, глядя в пустоту, изредка судорожно всхлипывая. С трудом стала подниматься, спину сводило болью, адски болела шея и голова. Почти доползла на кухню, налила с чайника воды, жадно отпила… И услышав, как открывается входная дверь, снова застыла… Генка.
– Нюська, ты дома? Че случилось? Заболела? – Генка по привычке прошел в комнату, – А это что за Армагеддон? – недоуменно обвел он глазами комнату и направился на кухню.
Аня развернулась к нему, осторожно поставив стакан на стол.
– Ааань… Че случилось, ты перестановку снова затеяла? – вглядываясь, настороженно переспросил мужчина.
Тут только она поняла, что стоит не только в туфлях, но и не сняла с плеча сумочку. Усмехнулась скупо, доставая телефон. Присела на стул, опустив голову, рассматривая свои пыльные туфли и отекшие ноги.
– Ань, да ты ответишь мне или нет, чё случилось-то? – раздраженно, закипая допытывался Генка и осекся – Аня ткнула в него телефоном, на экране которого светилось то фото, которое она успела сделать.
– Твою ж…, – тихо выругался от и облокотился на стену, помолчал и добавил, – Ань, ну это ж фигня какая-то, это не серьезно, я ж здоровый мужик, ты ж понимаешь…
– Я все понимаю, Ген, – прошептала в ответ, и откашливаясь, уже громче и тверже добавила, – Всё понимаю…Уходи, Ген… К ней, куда хочешь…Уходи…
– Куда я уйду, дура, мы на съемной квартире, – неожиданно озлобился он, – Ты на себя посмотри – тридцадки нет, а развалюха, Ленка молодая, горячая, с ней рядом я пацан пацаном, а ты…
– Хватит! – резко прервала его, вставая, – Хватит! Я уйду… Вещи потом заберу…
Вышла из квартиры, стояла, нажимая на кнопку вызова лифта, а потом развернулась и пошла по ступенькам вниз… Как добиралась до родительского дома – не помнила.
Двери в квартиру матери открыла своим ключом, прошла мимо ее комнаты в свою старую детскую, которую когда-то делила со старшей сестрой. Мать окликнула её, а потом, словно что-то поняла, тихо ахнула и замолчала.
Еще две недели прошли напряженно. Матери кто-то звонил, она что-то отвечала, поначалу охала и всхлипывала, а потом, доковыляв, закрыла двери в свою комнату и кому-то строго что-то говорила и давала какие-то распоряжения.
Анины вещи привез незнакомый пожилой мужчина, в магазин вышла на временную работу по просьбе матери соседка. Аня выходила из дома только пару раз вечером. И один раз днем – в парикмахерскую возле дома, где обрезала до плеч свои волосы, почему – не знала, просто зашла и попросила убрать длину.
А потом приехала Юлька. Хмурая, недовольная, молчаливая. Мать провела ее на кухню, они о чем-то там говорили негромко, сестра то спорила, то оправдывалась, но сидели они не долго, ушла, громко хлопнув дверью.
– Не спишь, знаю, – зашла, не постучав мать, присела к Ане на кровать, помолчала, погладила по ногам, коротко вздохнула – Ленка беременна… Рожать будет… Аборт нельзя. Генка – отец.
Аня повернулась на спину, села на кровати, подтянув коленки к подбородку. Всматривалась в лицо матери. Долго…
– Ань, мне тоже не легко, ты – дочка, она – внучка, – слабо попыталась оправдаться мать.
Аня кивала, глядя на мать, не чувствуя, как текут по щекам горячие слёзы, кивала, кусала губы, пытаясь понять. Глядя глаза в глаза…
– За что это всё, мам, – прошептала и словно плотину прорвало, зарыдала, – ЗА ЧТО???!!
Кот осторожно высвободил лапки из рук посетительницы, она сидела, застыв, глядя перед собой, еще погруженная в свою историю.
У Савы опустились печально усы и мелко подрагивал подбородок. Он поднял подозрительно блестевшие глаза на Ягу. Та качала головой, подперев голову рукой.
– Девки мужиков под стать своих отцов выбирают. Часто так бывает. Эта себя винит, не других. Спина болит – взвалила на себя много и тянет. Вол, а не девка. Пока не поймет – болеть будет. Скоро поймёт – лёгкой птицей запорхает, но надо, чтобы до самой дошло, иначе никак, – бурчала под нос Яга.
– Поможем, Ягиня? – просительно уставился на ведунью кот.
– Ну, чем можно – поможем, а дальше от нее уже зависит, – легонько пожала плечами та.
Кот повёл лапками над руками посетительницы.
Аня вздрогнула и осмотрелась. Подняла руки, рассматривая пальцы.
– Ой, как уснула, что ли…И пальчики уже в порядке, вот спасибо, – заулыбалась, – на ногте большого пальца правой руки у лунки поблескивал серебристый камушек, а на безымянном левой руки – летела к нарисованному солнышку миниатюрная птичка.
Яга провела ее в двери. Девушка приостановилась у стойки, доставая кошелек.
– Сколько с меня?
– Так рассчиталась ты, милая, ничего не должна уже, – заворковала Ягиня, открывая двери, – Хорошего дня тебе.
– Спасибо, – задумчиво протянула посетительница, выходя из салона.
Яга закрыла за ней двери и посмотрела на вышедшего из своего «кабинета» кота.
– Молодец, хорошо управился… Безымянный пальчик украсил – на романтический полет в дальнейшем старт дал. И дух укрепил, подбодрил, характер тверже будет – камушек на большом пальце свое дело сделает, – покивала одобрительно.
Сава смущенно зашаркал задней лапкой.
Воздух перед Ягой заискрился и она подняла правую руку ладошкой вверх на уровне груди. Искорки стали сгущаться и опустились ей в ладонь в виде золотистой маленькой подковки.
– Оплачено, – подняла глаза и заговорщицки кивнула Саве Яга, – каждый кузнец своего счастья.
Глава 4
Сава сердито фыркал и шипел, забравшись на диван в общей комнате – на входе сидел белый лабрадор, которого впустила Яга.
Утро прошло в ленивом сонном безделье. Кот, напившись любимого горячего какао, рассматривал разноцветных рыбок в аквариуме, который установили возле дивана, когда ему показалось, что кто-то скребется.
Мыши? Кот фыркнул – оборзели что ли? Тут ученый кот обитает, он же, если изловит, нравоучениями насмерть задушит. От лекций о поведении в обществе до моралей о пользе труда, который из кого угодно сделает человека.
Но на звук вышла из-за своей любимой стойки Яга и пошла открывать двери.
И вот этот довольно таки крупный пёс сидел и смотрел на черноволосую администраторшу, а она на него, то прищуриваясь, то хмурясь, словно слушая. Кот сердито уселся – на него лабрадор вообще никакого внимания не обращал, лишь изредка водил по полу хвостом и переставлял передние лапы. А потом и вовсе улёгся на пол, положив голову на лапы, периодически поднимая печальные глаза на Ягу.
– Так-так, – покусала губы знахарка, – Ну что, Сава, знакомься, это Рэй, – присела рядом с котом на диванчик.
И она поведала Саве, что узнала от лабрадора.
Рэя щенком подарили «многоуважаемому Пал Палычу» при выходе на пенсию коллеги. В новую главу своей жизни он входил одиноким – с личной жизнью не задалось. Нет, он пробовал, встречался, даже жил с очень милой хозяйственной женщиной, у которой была дочка от предыдущего брака, но своих детей у него не было. А потом дочка родила, ей понадобилась помощь и поддержка, и заботливая мать переехала к ней, да так и не вернулась к нему.
Он ей звонил, писал эти глупые смс-ки, чувствуя себя неловко, но однажды получил банальный ответ, что всё прошло и ничего не получится.
Рэй стал для Палыча практически спутником жизни. Они подолгу гуляли вместе, а вечерами сидели и смотрели по телевизору всё подряд, переключая каналы. Пал Палыч громко комментировал новости, лабрадор слушал хозяина и телевизор.
Второго января Палыч засобирался в магазин – закончилось молоко, которое он так любил добавлять в чай. Рэй, нетерпеливо виляя хвостом, кружился вокруг, упрашивая взять его с собой. Мужчина похлопал по карманам пальто, проверяя ключи, и, посмеиваясь, пристегнул к ошейнику поводок.
– Пошли уже, пошли, гуляка, – открывая двери проговорил он.
Последние пару ночей спалось плохо – народ праздновал Новый год, пускали салюты. Поначалу он любовался ими из окна, но потом уставал, ложился, потрепав по голове Рэя. Сам Пал Палыч этот праздник отмечал чисто символически, слушал поздравление, и под новогодние концерты засыпал, приняв перед сном вместо шампанского таблетки от давления.
Они вышли на улицу – уже смеркалось, включились уличные фонари, искрился в их свете падающий снег. Мужчина остановился, залюбовался. А потом направился в сторону дороги, стал ждать зеленый свет возле светофора, пытаясь зачем-то рассмотреть рекламу на остановке через дорогу, но зрение подводило.
Они уже переходили дорогу, когда Рэй насторожился, потянул хозяина за поводок. Но не успел – иномарка вылетела словно из ниоткуда, Палыч вздрогнул, поскользнулся, падая, нелепо взмахнул руками, дергая поводок.
Визг тормозов, чьи-то крики.
Откуда-то бежали люди. Собиралась толпа.
– Вызывайте скорую! Врач! Есть врач?
Из подъехавшего автобуса выскочила темноволосая невысокая девушка, протиснулась к Палычу, который стонал и пытался приподняться, опираясь на руки.
– Вы врач? – кто-то из толпы требовательно спрашивал, дергая ее за локоть.
– Врач, врач, – отдернула руку, потянулась к Палычу, – Где болит, мужчина? Не вставайте! Сейчас скорая приедет.
– Рэй, – простонал Палыч, пытаясь осмотреться, – Рэй где?
– Рэй? Какой Рэй? – переспросила девушка, представившаяся врачом, склонившись к его лицу.
– Собака…– выдавил с трудом мужчина, проводя рукой по лысеющей голове, поправляя шапку.
– Собаку видел кто? –обратилась к собравшимся вокруг девушка.
– Та вон, лежит, гонщик тот по ней попал, хозяин-то упал, а машина по собаке, – сбивчиво заговорил стоящий рядом подвыпивший мужичок в расстегнутой курточке.
Палыч охнул, захрипел, схватился за грудь и вдруг резко обмяк в руках у девушки.
– Да помогите же придержать его! – воскликнула она, отчаянно пытаясь удержать полноватого Пал Палыча, – Он сознание потерял! Возможно что-то с сердцем.
Рядом присела худощавая блондинка в темном пуховике, помогая, удерживая пострадавшего под спину.
Сирены. Скорая. Палыча осторожно поднимают на носилки.
– А с собакой-то как быть? – спрашивает кто-то в толпе.
– Собаку я возьму, – отстраненно ответила девушка.
– Помочь? Я на машине, отвезем в ветклинику, меня Лика зовут, – предложила блондинка, которая помогала держать Палыча.
– Я Таня, спасибо Вам. Ко мне отвезем, я врач. Ветеринар, – развела руками девушка.
– О как, – хмыкнула Лика, – Ну, будем знакомы.
Таня с Ликой осторожно погрузили Рэя в машину. Таня села сзади, ласково поглаживая пса по спине.
– Вроде переломов нет, но при осмотре точнее будет видно, – сообщила Таня.
Лика кивнула и завела машину.
Так Рэй оказался у Тани. Она жила в двухэтажном доме, на первом этаже которого располагалась частная ветеринарная клиника. А во дворе был небольшой приют для животных, которых периодически подкидывали под двери ветклиники, либо которых находила сердобольная Таня.
Средств на содержание хватало не всегда, девушка размещала просьбы о помощи в соцсетях, иногда помогали клиенты, привозившие своих питомцев или волонтёры. А некоторым счастливым питомцам везло – у них находились хозяева и они покидали приют уже кому-то очень нужными. Таня могла поклясться на чем угодно, что видела, как глазки животных блестели от слёз счастья в такие моменты.
Рэй быстро шел на поправку – к счастью, серьезных повреждений не было. Но он очень тосковал по хозяину. И однажды, заметив приоткрытые ворота, вышел на улицу и побрел в надежде найти хозяина. И вот так набрел на салон Яги.
– Мда, Хатико ты наш, – пошевелил усами Сава сочувственно, а потом насторожился, – Но к нам-то куда тебя? Ягуся, я же лучше собаки, – заискивающе посмотрел, прижимая ушки к голове и умильно складывая лапки на груди.
Яга хмыкнула. Достала круглую металлическую чашу, налила в нее воды, повела над чашей рукой. Всмотрелась в зарябившую воду.
– Ненадолго он у нас, – задумчиво постучала ногтями по стойке, посмотрела на приподнявшего голову Рэя, покачала головой, перевела взгляд на кота, – Потерпишь, Сава.
– Та где ж мы все разместимся, я вот весь большой, весь диван занимаю, почти не помещаюсь, – кот возмущенно зафырчал.
– В прихожей на коврике разместишься, – съязвила Яга, – Раз места тебе мало. А рацион могу и урезать, на диету тебя посадим, вместо блинчиков листики салата будешь грызть, скакалку выдадим, – ехидно прищурилась.
– Я? Приличный кот и на скакалке? – представил себя скачущим, с трясущимся пузиком, Сава, – Да меня мыши засмеют, да как я потом в лес вернусь?
Рэй как-то подозрительно чихнул и прикрыл голову лапой.
Кот демонстративно обиженно повернулся ко всем спиной, но повернувшиеся назад ушки выдавали его интерес к происходящему с головой.
– В тесноте да не в обиде, – протянула Яга, – Ты у меня умный, ты ж у меня ученый. Поладите.
Рэй медленно встал и помахивая хвостом подошел к дивану, на котором сидел кот. Осторожно ткнул его мордой в спину. Сава повернул голову, посмотрел гордо свысока, блеснул сердито ореховыми глазами, отвернулся. Рэй боднул его головой еще раз. Кот развернулся и резко пару раз легонько дал лабрадору по носу лапой, не выпуская когти. Рэй слегка отодвинулся, потрусил головой и снова боднул кота. Кот потянулся ударить лапой снова, собака отпрянула назад и кот свалился с дивана, прямо на пса. Рэй перевернулся, придавив кота и лизнул того в нос. Кот замер, моргнул, дернулся, но пес держал его крепко.
– Какой позор, – простонал кот, – Это фиаско, я буду вонять псиной.
– Я разбогатела на двух кобелей, – ехидно хохотнула ведьма и выплеснула воду из чаши в раковину.
Глава 5
– Да нет тут твоих конфет, говорю, – дверь, распахнувшись, стукнулась о стену и впустила в салон мальчишку лет десяти, державшего за руку рыжеволосую шестилетнюю девочку.
– Дань, ты еще не зашел, а уже говоришь, – обижено бурчала малышка, низко опустив голову.
Баба Яга удивленно вскинула брови. Кот переглянулся с лежащим на полу возле его любимого дивана лабрадором.
– Здрасте, – Даня замер на входе и хмуро осмотрелся, – Милка, вот говорил же – не магазин это, пошли отсюда, – развернулся в сторону выхода.
Девочка уперлась, тряхнув кудряшками, приподняв подбородок и как-то неестественно повела головой. «Словно принюхивается» – пронеслось в голове у Савы. А потом он присмотрелся и внутренне ахнул – взгляд девочки был рассредоточен, как бывает у слепых.
Он перевел ошеломленный взгляд на Ягу.
– Добрый день, ребятки, ну, допустим, мы не магазин, но конфеты можем и поискать, – выплыла она из-за стойки.
– Нас мамка учила у чужих конфет не брать, – заслонил собой девочку Даня.
– А мы не чужие, у нас тут кабинет маникюрный, приличные люди сюда заходят, кто любит, чтобы ручки ухоженные были. Как у принцесс, – присела перед ним Яга.
– Ооо, я хочу быть принцессой, – протянула зачарованно Мила, высовывая любопытный курносый нос из-за спины Дани.
Даня перевел взгляд с черноволосой администраторши, присевшей перед ним, на диван, на котором сидел молодой вихрастый добродушный парень в костюме кофейного цвета, похожем на кимоно. У его ног лежала большая белая собака, медленно помахивающая хвостом.
– У нас денег таких нет, и тебе рано еще, – пробурчал мальчишка.
Мила расстроено шмыгнула носом.
– А у нас акция, – обрадованно объявила Яга, – Кто придёт в салон с другом – первая процедура в подарок. А для таких юных посетительниц у нас есть специальные наклеечки.
– Дань, Дань, давай акцию возьмём, – подёргала мальчишку за руку Мила, – я так хочу акцию.
– Я не с другом, это сестра моя…младшая, – устало поправил он тёмно-рыжую, почти каштановую челку. Волосы у него вились лишь слегка, не такими кучеряшками, как у сестры. А вот глаза у обоих были светло-голубые.
– А сестра чем не друг? – прищурилась Яга, – Проходите же, будем украшать твою принцессу.
Даня потихоньку подергал знахарку за низ черного пиджака, чтобы та наклонилась. Яга понятливо подставила ухо к его лицу.
– Мила почти не видит, – печально сбивчиво быстро прошептал он. Яга понятливо закивала и погладила успокаивающе Даньку по плечу.
Пока Даня шептался с Ягой, Мила высвободила ладошку и неуверенно пошла вперёд, вытягивая правую руку. Сава спрыгнул с дивана и направился навстречу, приподнялся и Рэй, сильнее завиляв хвостом. Кот остановился почти перед девочкой, и она протянула к его мордочке руку, ощупывая и гладя по ушкам.
– Какой милый котик, – тихо заулыбалась она.
Даня недоуменно смотрел, как его сестра водит пальчиками по лицу молодого парня. Он подошел ближе, взяв аккуратно сестру за локоток, чтобы провести ее.
– Видящая…Чистая душа, – выдохнула тихонько, умиляясь, знахарка вслед, – Видит не глазами, а душой…Истина от нее не сокрыта…Пока не сокрыта. А дальше уже неизвестно – как и чем сосуд жизни будет наполняться.
Ведьма осторожно сдула с руки золотистые искорки вслед детям.
Даня осмотрелся – комната ему понравилась. Два низеньких диванчика стояли уголком, между ними – небольшой круглый столик, на котором лежали несколько коробочек и стояли небольшие органайзеры. Он помог расположиться Миле, а сам уселся на соседний диванчик.
– И для приветственного ритуала дайте мне свои ручки, многоуважаемые, – важно промурчал Сава, севший между ними возле Милы.
Даня нехотя протянул правую руку, ему все эти маникюры и девчачьи «украшалки» были скучны и непонятны, а вот Мила охотно нащупала лапки кота и доверчиво вложила в них обе руки. И время замерло.
Мила потеряла зрение год назад. И Данька до сих пор чувствовал свою вину и не мог никак её загладить, потому что не знал, чем и как можно помочь.
Были новогодние каникулы, родители вывезли детвору за город, где вместе с друзьями сняли для отдыха на несколько дней уютные комнаты в пансионате. Были еще две семейные пары – одна без детей, и вторая – с двумя мальчишками, братьями погодками.
Взрослые на свежем воздухе на природе вели себя, по мнению Дани, как дети –катались на ватрушках с горок, весело смеялись, кричали, даже лепили снеговиков, к удовольствию детворы пускали фейерверки и салют. Он с мальчишками неодобрительно наблюдал за родителями. Пацаны бычились, манерничали, пытаясь казаться старше, но через день сдались общему настроению и, наплевав на мальчишечью важность и мнимую гордость, устраивали снежные бои и даже пытались построить снежную крепость.
А потом Ромка, старший из братьев, нашел в снегу один из несработавших салютов. Они позвали Даньку и сговорились запустить его сами позже вечером, когда взрослые пойдут в сауну. Даня поначалу отпирался и отказывался – признаться, что он боится, ему было неловко, и он просто отговаривался тем, что их за это накажут. Но Ромка убежденно твердил, что ничего не будет, он с отцом уже запускал салют, и все было отлично.
Когда Даня пошел натягивать курточку, из комнаты вышла Мила и спросила, куда это он идет. Даня настойчиво твердил что у него свои, важные, мальчишечьи дела, но сестренка захныкала и заявила, что сейчас же пойдёт и расскажет всё родителям.
Даня пыхтел, злился, но сестру пришлось взять. Он помог ей застегнуть сапожки, натянул ей в отместку поглубже на голову шапку, и они вышли на улицу. Ромка помахал им рукой из-за деревьев, за которыми была небольшая заснеженная детская площадка.
– А она зачем нам тут? – недовольно переспросил Васька, меньший из братьев, вытирая нос варежкой.
– Надо так, – зыркнул на него сердито Даня, – наябедничает иначе.
Сестра стояла рядом, хлопая невинно голубыми глазами и засунув руки в рукава розовой шубки.
Мальчишки, сопя и толкаясь рассматривали салют, а потом принялись его устанавливать. Васька важно передал старшему брату зажигалку, которую незаметно стащил со стола днём.
Ромка старательно держал горящую зажигалку возле фитиля. Мила пыталась протиснуться из-за спин Васьки и брата, чтобы получше рассмотреть.
Что случилось потом –Данька до сих пор не мог толком сказать, но, когда фитиль загорелся, они бросились от него врассыпную, оборачиваясь, а плохо закрепленная коробка накренилась, упала и полетели залпы в разные стороны. Что-то бахало и сверкало, а потом он услышал как вскрикнула сестра. Он побежал в ее сторону. Мила лежала на снегу, лицом вниз, колотила ножками в сапожках и тоненько кричала.
Даня трясущимися руками попытался ее перевернуть – она дергалась, кричала, закрывая лицо ладошками.
Подскочили Васька с Ромкой, перепуганные, Васька без шапки, она где-то слетела с него.
– Блин, блин, – твердил побелевшими губами Данька, отводя руки сестры от ее лица – на них была кровь.
Васька кинулся в сторону дома за взрослыми, но родители уже выскакивали на шум салюта, одеваясь на ходу.
А потом Милу унесли в машину папа с мамой, за руль сел отец Ромки, машина, полоснув светом фар по ночным деревьям, рванула с места.
К вечеру мальчишек развезли по домам назад в город, притихших и виноватых.
Милу ослепил фейерверк, разорвавшись прямо перед ее лицом. Врачи не давали никаких прогнозов, пострадавшая кожа на лице медленно, но приходила в норму, оставалось только парочка мелких шрамиков, а вот зрение практически пропало. Сестру затаскали по врачам, Данька просился с ними. Мила, как не странно, на него не сердилась и не обижалась, даже защищала его, когда пришла в себя в больнице, шепча, что он не виноват, она сама.
Отец долго выговаривал ему потом об ответственности и том, что есть вещи, которые делать нельзя не под каким предлогом, о неминуемых последствиях.
Расстраивало Милу только одно – она очень хотела пойти в школу с шести лет, собиралась идти выбирать красивые банты и портфель вместе с мамой, предвкушая, какая она красивая будет на 1 сентября. Теперь ее сверстники учили уроки, бегали после уроков во дворе школы, а она посещала больницы, ездила на обследования и бесконечные процедуры.
– Мда…Та еще история, – поджала губы Яга.
Рэй подсунул голову под свободную руку Милы, устраиваясь у нее на коленках. Та его тихонько погладила и заулыбалась.
– Собачка…хорошая…, – прошептала тихонько девочка.
Сава осторожно освободил лапки.
– А вот какие у нас тут наклеечки, – открыл он небольшую коробочку, – Сейчас ноготки украсим. Будешь принцесса-королевишна.
Он поочередно наклеивал осторожно на ноготки Милы симпатичные наклейки, снимая с них предварительно липкий слой.
– Спасибо, уважаемый Кот, – поблагодарило рыжеволосое чудо.
Кот довольно жмурился, гордо выставляя белую грудку, подцепляя коготками очередную наклейку.
А Даня сидел, отвернувшись, втихаря вытирая глаза. Все делали вид, что этого никто не видит.
Яга незаметно вышла и через некоторое время вернулась с небольшой коробочкой конфет. Она протянула ее Дане.
– Детям много сладкого нельзя, ты же помнишь? – серьезно глядя ему в глаза спросила она. Тот кивнул, внимательно глядя на нее. – Угощай сестру по одной конфете, после обеда, как гулять пойдёте. Больше не давай. Всё понял? Справишься? Надо каждый день давать.
Даня зачарованно закивал головой.
– Ну вот и славно, а теперь вам пора, – развернулась в дверях знахарка.
Даня поднялся и помог встать сестре. Та присела в небольшом реверансе перед котом, изображая принцессу. Брат закатил глаза к потолку.
В дверях Даня повернулся и поблагодарил Ягу и парня в кимоно за неожиданный подарок-акцию для сестры.
Так и кивал в ответ на благодарность Дане – парень, а улыбающейся Миле – кот. Каждый видел то, во что верил.
Дети вышли из салона и Сава тихонько выдохнул. Он не ожидал, что ему в этом мире встретится та, которая даже под чарами увидит его настоящим. Эти люди, с чистой душой, стали большой редкостью. А ему так хотелось, чтобы кто-то оценил его белоснежные лапки и грудку, изумительный дымчатый окрас шерстки в более темную полосу. А еще кокетливое белое пятнышко на левом ухе.
Они с Ягой расположились на диванчике, а Рэй улегся на полу возле ног. И вот воздух перед ними снова замерцал и ведунья протянула руку – на нее опустились сразу две золотые подковки.
– Оплачено, – с легкой улыбкой прошептала она, – Всё у них наладится.
Глава 6
Сава стоял у раковины на небольшой табуреточке и заканчивал мыть посуду после завтрака. Он тихонько мурлыкал где-то услышанную мелодию себе под нос и ополаскивал мыльную пену с тарелки. Аккуратно выставил чистую посуду на подставку для сушки и потянулся закрутить вентиль. Но не тут-то было. Несмотря на все его старания вода продолжала бежать из крана.
Сава пыхтел, дергал хвостом, но кран категорически отказывался перекрывать воду.
– Ягиня! – взвыл перепугано кот, – Мы тонем!
На крик лениво притрусил Рэй, осмотрелся в поисках потопа и с любопытством склонил голову набок, глядя на кота. Тот пыхтел и дергал кран, причитая. Очередной рывок кран не пережил и вода радостным фонтанчиком забила вверх прозрачными струйками.
– Ягааааа!! – Сава, прижимая оторванный кран к белой грудке, балансировал на зашатавшемся табурете, – Я почти захлебнулся! Я не умею плавать!
– Не надо паники, мы не на Титанике, – пропела вошедшая знахарка, и быстро осмотрелась, оценивая обстановку. Щелкнула пальцами, что-то прошептав и подхватила падающего с табуретки Саву. Несостоявшийся потоп прекратился, только капала стекающая с края раковины вода.
Кот приоткрыл один глаз и осмотрелся.
– Ну, как решать-то проблему будем, Ди Каприо ты наш? Кран наколдовывать как-то не серьезно, сам знаешь, иллюзии не вечны и ненадежны. Развоплотятся в самый неподходящий момент.
– Знаю, – открыл уже оба золотисто-ореховых глаза Сава, – И где мы тут Домового будем искать для починки?
– Ну, не его, конечно, но мастер нам нужен, – ответила Яга, – Я тут интернет осваиваю на досуге, интереснейшая вещь, скажу я тебе. Пол ночи не спала сегодня – ТикТок смотрела, какие там котики, Сава, что вытворяют, – протянула она, улыбаясь и добавила уже тише, про себя, – И не только котики…
– Я самый лучший и ученый кот в этом мире! – обиженно заявил Сава, взволнованно подергивая ушками, – Могу готовить, посуду мыть, сказки рассказывать, за домом смотреть.
– Ага, и на машинке вышивать, – защекотала коту пузико Яга, смеясь, – Ревнивец ты мой. Однако надо решать нашу проблему. Пойду, поищу в этом чудо-интернете мастера.
Через час поисков в интернете, недоуменных уточняющих вопросов Савы («Что значит «муж на час»? А куда он девается потом?») и скептических комментариев Яги («был, да сплыл») выбор пал на мастера на все руки Анатолия. Отзывы о его работе и общение с ним в чате, а также его обещание, что все нужное он захватит с собой, включая кран, повлияли на единогласное голосование в его пользу. Договорились о встрече после обеда.
К этому времени хозяйственный кот протер стол и пол, убрал высохшую посуду в шкафчик, а Яга всё-таки создала иллюзию общего крана, который якобы и перекрыл воду, чтобы остановить потоп.
И вот в назначенное время двери их маникюрного салона открылись и впустили долгожданного мастера.
– День добрый, – поздоровался он, – Мастера вызывали? Показывайте, где у вас тут поломка.
Яга вышла из-за стойки и осмотрела посетителя. Среднего роста, не худой, таких обычно называют «жилистый», шатен с слегка наивным детским взглядом серых глаз. Ничем не примечательный, улыбчивый простой мужчина-работяга.
– Здравствуйте-здравствуйте, сюда, проходите, пожалуйста, – указала она рукой на их маленькую кухоньку.
– Ух, какие у вас питомцы. Надо же, и рядом спокойно сидят. Собакен красавец и кот тоже, – по-доброму улыбнулся, осматривая место поломки, – Аа, понятненько, тут ненадолго, время у вас не отниму много.
– Рэй у нас потеряшка, приютили вот, – потрепала по голове лабрадора Яга.
– Надо же, доброе дело сделали, – хмыкнул одобрительно мастер.
Анатолий действительно оказался хорошим мастером – управился быстро, продемонстрировал работающие вентили и новый установленный кран, который захватил с собой.
– Вот спасибо вам, так выручили и быстро управились, – протянула ему Яга деньги, о цене работы они заранее договорились.
– Обращайтесь, если что, я вам визитку оставлю, постоянным клиентам у меня скидочка, – смущенно улыбнулся, вытирая руки и принимая оплату ответил Толик.
– Ой, а что это у вас на пальцах столько порезов, – присмотрелась знахарка, а пойдёмте-ка я вам их обработаю, замечательная у меня мазь есть.
– Да что вы, не надо, заживет, как на собаке, – запротестовал Анатолий, Рэй тихонько гавкнул, протестуя. Мастер покосился на него, – Я в хорошем смысле, без обид.
– Пойдёмте-пойдёмте, – непреклонно заявила Яга, – Мне это труда великого не составит, а вам облегчением будет.
Мастер, покачивая головой, согласился, и прошел по коридору, куда указывала Яга и уже проскочил вперед Сава.
А Яга, подмигнув Рэю, который семенил сзади за мастером, слегка подталкивая того носом, сдула на Анатолия золотую пыльцу.
Мужчина прошел в комнату, где за столом молодая девушка с пепельными волосами и необычными золотистыми глазами в кимоно перебирала флакончики с лаками.
– Здравствуйте, – осмотрелся Анатолий.
– Здравствуйте, – покивала девушка, – Присаживайтесь, давайте посмотрю… Ваши руки, пожалуйста.
Анатолию было слегка неловко, но на уютное креселко возле стола он всё-таки осторожно присел и смущено протянул руки девушке. И словно ветерком дунуло, блеснули золотистые глаза напротив, затягивая в прошлое.
Глава 7
Отец с детства приучал Толика и его старшего брата Саню к тому, что если нужны деньги, то их нужно заработать самому. Пока мальчик учился в школе – брал его с собой на гараж вечерами или на выходные на подработку. А когда Толя закончил школу и выучился на автослесаря – взял его и Саню с собой работать на вахту заграницу.
Появилась первая машина, старший из братьев купил однушку и жил там с гражданской женой. Но иногда они с братом вырывались отдохнуть вдвоём, им обоим нравился боулинг и бильярд. И вот в одном из клубов Толик встретил Людмилу. Статная, черноволосая, фигуристая Люся привлекала взгляды мужчин и не стесняясь кокетничала. Сашка заметил интерес Толи и подначивал, чтобы тот не тушевался, а попытал своего счастья.
И вечером, когда музыканты включили музыку, а разогретый спиртным народ уже расслаблялся на танцполе, Толик, внутренне очень переживая, пригласил Людмилу на танец. В этот вечер он был трезв – приехал на машине, не очень любил такси, да и машину под клубами оставлять не любил. Пара рюмочек ему хоть немного храбрости придали бы, а вот теперь робеет, как мальчишка, перед девушкой. Но она согласилась, кивнула, пошла с ним танцевать, не скромничая, прижимаясь к нему в танце горячим телом. А потом он предложил ее подвезти. Саня подбадривающе ему подмигивал на расстоянии и жестами показывал, что созвонимся, дескать, потом.
По дороге в машине Люся весело щебетала, расспрашивала, кем Толя работает, чем вообще занимается, немного рассказывала о себе – работала она лаборанткой, жила с родителями. Они подъехали к ее дому и Толик выскочил из машины, чтобы помочь девушке выйти.
– Какой галантный, – смеялась кокетливо Людмила, – Прямо принц на белом коне.
Толик покосился на машину – если белое Рено и могло сойти за белого коня, то он за принца, по его мнению, – вряд ли. А Люся, прощаясь, сама потянулась в поцелуе, завораживая взглядом карих глаз. Толик неумело целовал ее и понимал – он пропал, потянуло его к девушке, привязывая чертовой нереальной химией, которую называли первой любовью.
Люся уже зашла в подъезд, помахав на прощание и послав воздушный поцелуй, а Анатолий всё стоял возле ее дома, трясущимися руками достав сигареты и затягиваясь, кашляя, закурил. Он давно пытался бросить курить – мать сильно ругалась, да и отец не одобрял его привычки. Но сегодня ему хоть как-то надо было успокоиться.
Так они и начали встречаться. Люсенька часто звонила ему первая, обволакивающим голосом мурлыкала, спрашивала, куда сегодня они поедут. Она спокойно приняла его приглашение заехать к нему домой поздно вечером после дискотеки – родители уехали за рубеж на заработки вдвоём, и двухкомнатная квартира была полностью в их распоряжении.
Люся прошлась по квартире, которую ей показывал Толик, осматриваясь, что-то расспрашивая, оценивая дорогую технику и мебель, а парень от внутреннего мандража иногда отвечал невпопад, нервничая, волнуясь. До Люси у него ничего серьезного с другими женщинами не было. Он понятия не имел, как подступиться к этой раскованной, гибкой девушке. Но Людмила, осмотревшись, остановилась в родительской спальне, развернулась к нему и сама притянула парня к себе, целуя горячо в губы, как кошка многообещающе потираясь о него всем своим податливым телом.
Свадьбу играли через два месяца – подали заявление и ждали возвращения родителей Анатолия. Отец с сомнением качал головой, по его мнению, Люда Анатолию была не парой. Мать согласно кивала.
– Да черт бы с тем, что она его на три года старше, – бурчала мать на кухне, наливая мужу чай, – Он против нее пацан бестолковый, задурила ему голову, а он и растаял. И беда же, однолюб он у нас, как бы чего не вышло потом…
– Разберёмся, жизнь покажет, – коротко хмуро ответил отец, прихлёбывая горячий чай.
После свадьбы молодожены улетели в свадебное путешествие в Турцию. Люсенька хвасталась, выставляла в соцсетях фотографии с отдыха.
По возвращению нужно было снова вливаться в работу, отец звал Сашку и младшего сына с собой. Предлагали хороший заработок и Толик, посоветовавшись с молодой женой, поехал. Деньги были очень нужны – Людмила мечтала о своей квартире. Жить с родителями мужа она не захотела – вернулась ждать мужа к своим.
Через месяц, когда Толик позвонил своей любимой, она сообщила ему, что беременна. Ее тошнило от всего, спасала только вода с лимоном. Счастливый будущий отец в тот вечер выставлялся брату с отцом. Не рассчитал свои силы, напился, брат укладывал его спать, разувал, а Толя всё запинаясь повторял, что он будет отцом, так и уснул с довольной улыбкой на лице.
Толик хватался за любую подработку, которую предлагали, помимо основной – хотел внести своего ребенка на руках в новую квартиру. Когда они вернулись, Людмила была уже на девятом месяце. С квартирой повезло – позвонила знакомая, сказала в их доме продается неплохая двушка. Отец с братом помогли деньгами и квартира перешла в собственность молодых. С ремонтом помогали все – и брат с отцом, и друзья. Толика уважали – парень он был простой, работящий, всегда вызывался помочь сам, и вот теперь получал так необходимую поддержку.
Схватки у Люси начались поздно вечером, теща помогала собирать необходимое, Толик выскочил прогревать и заводить машину. Он вел машину, посматривая в зеркало заднего вида на стонущую жену, а внутренне все замирало от радости – вот оно, он скоро станет отцом.
В роддоме у Толика из рук приняли пакеты, теща прошла внутрь с Людмилой, а парень остался в коридоре, переживая и волнуясь.
Через какое-то время позвонила теща, сказала, что перезвонит, как все закончится и велела ехать домой, готовить кроватку, которую заранее собирать из-за дурацких примет она не разрешала. Она упрямо твердила, что заранее ничего собирать и приобретать для малыша нельзя, но молодые супруги все равно потихоньку что-то покупали, а Люська доставала вечерами маленькие, словно кукольные вещи, и ими любовалась.
Толик позвонил брату, сообщил тому новости и попросил помочь. Брат подъехал на новую квартиру почти одновременно с ним. Они собирали кроватку, у Толика все валилось из рук, брат подшучивал и смеялся, переделывая как надо.
Вечером дверь квартиры, которую братья забыли закрыть, шумно открылась и вошел их отец. Прошел в подготовленную детскую, поздоровался, осмотрел их старания, одобрительно покивал, перемигнулся с Сашкой.
– Ну, молодцы, что могу сказать, – и не выдержал, заулыбался, глядя на Толика, – Поздравляю, молодой папаша, дочка у тебя, мать позвонила, сообщила.
Обмывали рождение малышки втроём. Брат с отцом шутили над Анатолием, а тот с мокрыми глазами строчил жене смс-ки с признаниями в любви и благодарностями за дочку. Просил назвать ее Кристинкой.
Через три дня счастливая молодая семья в полном составе въехала в новую квартиру. Поздно вечером Толик стоял в детской и любовался в свете ночника спящей на диванчике женой и дочкой. Подошел, осторожно взял малышку и переложил ее в детскую кроватку, ласково поцеловав в носик.
Время летело. Толик с братом занимались перегоном и ремонтом машин. Отец им помогал, руководил сервисом. Уезжать на вахту братьям уже очень не хотелось – дома радовали и ждали жены и дети. У Сашки родился сын, у Людмилы с Толиком –еще одна дочка, Варенька.
На лето Толик вывозил семью на дачу за город, в небольшой разрастающийся коттеджный поселок, чтобы дети и жена дышали свежим воздухом. Сам он часто выезжал оттуда на работу, заказов было много, клиенты шли стабильным потоком. Дачу приобрели в этом году – Людочке хотелось разводить цветы, она засматривалась через заборы на клумбы соседей.
Как-то вечером в ворота постучались. Толик пошел открывать – на пороге стоял высокий темноволосый мужчина лет тридцати.
– Привет, соседи, – протянул он руку, – Я Миха, сосед ваш справа, через дом. Слышал, как вроде вы траву косили, бензокосилка своя у вас или брали у кого?
– Толик, – представился хозяин, пожимая руку, – Проходи, своя.
– Не одолжишь, сосед? Я заплачу, сколько скажешь, – заходя во двор и осматриваясь спросил Михаил.
– Сочтемся, – махнул рукой Толя.
На голоса выскочила Люся, споткнувшись о кошку и чертыхнувшись. Стрельнула глазами и быстро одернула легкий цветастый халатик, увидев чужого мужчину.
– Людмила, жена моя, – кивнул на нее Толик, представляя.
– Очень приятно, Михаил, – повел глазами по ней сосед.
Мужчины прошли к сарайчику за домом, Людмила, постояв минуту в раздумье покачиваясь с носка на пятку, пошла за ними, ей было интересно, в посёлке она еще никого не знала.
– А вы тут с семьей живете? – полюбопытствовала она у соседа, прервав мужской разговор.
– Ну, Люся, – с легким укором поднял на нее глаза муж.
– Всё нормально, – успокаивающе махнул рукой Михаил, – Почти. Гостья у меня, недавно познакомились, – подмигнул Толику.
– А давайте вечером соберемся, мы новый мангал купили, шашлычок пожарим, – предложила Людмила, просительно глядя на мужа.
Толик пожал плечами, переведя взгляд с жены на соседа, – Можно и пожарить, мясо есть, замариновать успеем.
– Отличная идея, – подхватил Михаил, – У меня наливочка замечательная есть для дам, и для мужиков кое-что покрепче.
Сосед вскоре ушел с бензокосилкой, Толик пошел мариновать мясо, а Людочка поднялась к дочкам на второй этаж сообщать, что у них вечером гости.
Вечером пришел Михаил с невысокой шатенкой, представившейся Татьяной. Мужчины жарили мясо, обсуждали марки машин, их достоинства и недостатки, девушки гуляли по даче и рассуждали, где лучше сажать цветы, придумывали будущие дизайны клумб. Дочки спускаться отказались, попросили принести им шашлык наверх – они играли в свои компьютерные игры, им было некогда, да и не интересно со взрослыми.
Вечер пролетел незаметно, распрощались уже хорошими знакомыми, Михаил пригласил соседей к себе с ответным визитом, «на наливочку», в любое удобное им время.
А потом Толик попал в больницу. Все оказалось банально – его скрутил приступ аппендицита. Живот болел у него несколько дней, но он просто пил обезболивающее и вот дотянул, когда от боли уже не мог разогнуться. Скорая забирала его прямо с работы. Отец ругался, дескать, трудоголик, дотянул. Он помог поднять носилки и сел в карету скорой помощи к сыну.
– Да ладно, батя, через недельку выпишут, – героически пытался улыбнуться Толя.
Но всё оказалось не так просто. Операция длилась дольше положенного. Отец нервничал в коридоре. Хирург вышел и сообщил, что случай запущенный, дошло до панкреатита, восстановление будет долгим, спрашивал почему так долго тянули, отец разводил руками, оправдывался, что пацан у него терпеливый, пил какие-то таблетки.
На следующий день примчался брат, захватив Людмилу. В палату их не пустили, сказали карантин, вызванный вспышкой очередного вируса, не положено.
Общались по телефону, Толику говорить было трудно, он отвечал смс-ками.
Люда осталась с дочками на даче, брат пообещал заезжать, помогать. Один раз, когда он приезжал, столкнулся в воротах с темноволосым мужчиной, который выходил.
– Люд, это, конечно не мое дело, но кто это всё-таки? – не выдержал и спросил он, провожая мужчину взглядом.
– Ай, – махнула рукой жена брата, – Сосед это, косу возвращал заходил.
– Ммм, понятно,– посмотрел вслед соседу Саня, – Ладно, поехал я, звони если что, да ворота на ночь запирать не забывай. Поселок, конечно, охраняется, но мало ли что.
Людмила проводила Сашку и поднялась в дом готовить ужин.
Уже было темно, когда в ворота кто-то постучал. Людмила вышла на крыльцо, прислушиваясь. Стук повторился.
– Иду, иду, – отозвалась она тихо, чтобы не разбудить дочерей и открыла двери, недоуменно приподняв бровь.
За воротами стоял Михаил. Когда Толик попал в больницу он несколько раз заглядывал к ним, но всегда днём. Интересовался, как прошла операция, шутил, что такую женщину одну оставлять опасно, заигрывал. Людке внимание было приятно – она поправляла прическу, стреляла глазами, хохотала громко над шутками мужчины.
– Доброй ночи, хозяюшка, – медленно проговорил он, пристально глядя ей в глаза.
– Ты пьяный что ли? Ночь уже почти, чего хотел? – спросила она, зябко поежившись.
– Ну, пьяный, – пожав плечом, склоняясь к ней, протянул он, – И что…Замёрзла? – вдруг притянул её рывком к себе.
– Ты совсем офигел? – отбивалась Люська, – Отпусти, отпусти, кому говорю.
– Отпущу, отпущу…потом, – жарко зашептал, целуя шею, за ушком, прижимая крепче, – ты же хочешь…чувствую…горячая такая, зачем тебе такой, как Толька, тебе нормальный мужик нужен.
Люся отбивалась всё слабее, потом стихла на секунду и неожиданно обняла в ответ, обхватила руками его голову и прижалась губами к губам.
Мишка довольно хмыкнул, удерживая ее и целуя крепче, шаря руками по женскому телу.
Она провела его в дом, в спальню, шепотом упрашивая не шуметь, и уже там он завалил ее на кровать.
Утром растрепанная Людмила потихоньку выпроводила соседа, в воротах выталкивая и уже нехотя отбивалась от его заигрываний – вдруг кто увидит.
Она поднялась в дом и прошла в душ, не заметив, что в окне на втором этаже, прижав руки к губам, стоит старшая дочь Кристина.
А потом Толику пришла смс от дочери. Короткая, но которая вывернула всего его наизнанку, придавила к земле и словно добавила ему в одночасье пару десятков лет. «У мамы другой мужчина, я видела его утром» – сообщала с подростковой жестокостью и прямотой дочь.
Толик лежал на больничной постели и смотрел в потолок. Он не хотел верить. Дочка так просто жестоко пошутила – успокаивал он себя, а потом снова перечитывал смс и понимал – это правда. Он слишком хорошо знал свою старшую. Ей бы мальчишкой родиться, прямолинейная, могла и подраться за правду. Кристина лгать не станет – ненавидит, когда врут.
Его состояние резко ухудшилось – врачи недоумевали, ведь вроде уже на поправку шел. Снова капельницы, звонил брат, Толик сбрасывал, не отвечал. Писала Людмила, скидывала фотографии себя и дочерей. Толик всматривался в любимые рожицы девочек. Младшая Варенька – в обнимку с матерью, улыбаются, старшая Кристина – сзади, хмурая. Возможно не сказала ничего Людке – подумал Толик.
Через две недели его выписали. Забирать из больницы его заехал брат. Радостно подхватил пакеты с вещами, осмотрел младшего.
– Что-то ты совсем сда�