Рыцари с небес. Книга 1. Наследник барона Грейфорварда

Пролог.

Эдвард был слишком пьян для того, что бы передвигаться на двух ногах, не держась при этом за стену. Стен посреди леса, принадлежавшего барону Грейфорварду, не было, зато у Эдварда было завидное упорство и по этому он продолжал двигаться вперёд. Тяжёлый арбалет, плохо подходящий для охоты, но уверенно пробивающий любую кольчугу, оставлял глубокую борозду в раскисшей под дождём грязи. Будь Эдвард чуть менее пьян, он бы ни за что на свете не позволил бы своему основному оружию волочиться по земле, переворачиваясь от столкновения с каждым камнем и каждый раз рискуя развалиться. Впрочем, будь это так, он бы не оказался ползущим на четвереньках посреди леса дождливой ночью.

Эдвард не чувствовал себя виноватым, ну в самом деле, кто смог бы удержаться от бесплатного эля и бесплатного вяленого мяса. Винить во всём следовало бы командира наспех собранного отряда, решившего, что для укрепления боевого духа и чувства товарищества перед битвой, следует провести совместную пьянку в ближайшей таверне. Предложи командир своим бравым войнам скинуться на эль, и этого могло бы не произойти, так как ни у кого в отряде не было ни единой медной монеты. Но командир решил проявить щедрость, и вот спустя каких-то пять часов Эдвард ползёт на четвереньках по лесу, а его арбалет тянется на ним на ремне словно хвост.

Конечно командир не в одиночку должен нести всё бремя вины. Возможно, что больше командира виноват в произошедшем трактирщик. В самом деле, командир делал всё из лучших побуждений, и даже понёс финансовый ущерб от произошедшего, в то время как скряга трактирщик хотел только обмануть честных войнов, подсовывая им подпорченное вяленое мясо вместо свежего. Если бы ни этот не в меру жадный торговец тухлятиной, то Эдвард не отправился бы на охоту по среди ночи, доказывая своим коллегам по опасному ремеслу, что способен добыть свежее мясо где угодно.

Своих сводных братьев по оружию Эдвард тоже готов был признать виновными в произошедшем. Уж они то могли бы признать правоту Эдварда, и обрушить всё своё недовольство на трактирщика, но вышло иначе, и теперь Эдвард ради спасения своей чести должен найти оленя. Добыть оленя для профессионального арбалетчика не проблема, если знаешь где его найти. Там в таверне, Эдвард был уверен что знает. Сейчас, несколько часов ползая по лесу, свою уверенность Эдвард несколько подрастерял.

Не в силах сконцентрировать взгляд на каком-либо предмете, Эдвард решил, что следует положиться на слух. Остановившись и напряжённо вслушиваясь в ночной темноте, сквозь тихий шелест мелкого дождя он с трудом различил стук копыт. «Слава трём богиня, это олень.» – подумал Эдвард и с трудом начал заряжать свой облепленный грязью арбалет. Шум копыт приближался, и у сумевшего справиться с арбалетом Эдварда появились вопросы. Могут ли олени скакать галопом? Скачут ли они группами? И самое страшное, бывают ли у оленей подковы? У этих подковы точно были, потому что даже очень пьяный Эдвард смог различить звон подков о камни.

Собравшись с силами, Эдвард подполз к опушке отделявшей его от приближающегося звука копыт и напряжённо всматривался в темноту. На противоположной стороне опушки из леса появились три силуэта всадников и какие-то фигурки помельче, мельтешащие между ними. От такого зрелища Эдвард даже протрезвел, насколько это было возможно. Отправляясь на охоту в лес принадлежащий барону Грейфорварду, Эдвард не планировал встретиться с охранявшими его от браконьеров лесниками. От одной мысли, что они его поймают, сделалось дурно. В памяти всплыли все истории о пытках для пойманных браконьеров, слышанные им в тавернах. «Может не заметят.» – мелькнула надежда и тут же силуэты помельче, сопровождавшие всадников, понеслись в сторону затаившегося на краю опушки Эдварда. Эдвард понял, что это собаки, и что ему не уйти.

Эдвард поднялся на ноги и не целясь выстрелил в приближающихся собак. Стальной болт врезался в землю, но Эдвард и не надеялся попасть, он хотел что бы лесники услышали щелчок тетивы тяжёлого арбалета и отказались от преследования. Но похоже, это произвело обратный эффект, все они, прижавшись к гривам коней, рванули в сторону неудачливого стрелка.

– Назад! – изо всех сил закричал Эдвард и попятился в лес.

– Остановись, если хочешь жить! – заорал в ответ кто-то из всадников.

«Ну уж нет. Мы ещё посмотрим чья возьмёт.» – подумал Эдвард, пытаясь перезарядить арбалет на ходу. Несмотря на всю браваду, бежать он не мог. Не мог даже просто идти, то и дело падая на четвереньки и снова поднимаясь. Не прошло и минуты, как в очередной раз поднявшегося на ноги Эдварда сбили нёсшейся во весь опор лошадью. Удар был настолько сильный, что свалившийся на землю Эдвард никак не мог вдохнуть. Один из всадников легко, словно делал это каждый день, спрыгнул со скачущей лошади прямо на оглушённого Эдварда и принялся связывать его руки кожаным ремнём.

– Вы хоть знаете кого схватили? – попытался напугать лесников Эдвард.

– Браконьера. – ответил сидящий на нем лесник.

– Богини, и что теперь со мной будет? – сдался Эдвард.

– Барон Грейфорвард решит, что с тобой будет. – ответил лесник.

Глава 1. Дом Грейфорвард.

Тусклый свет дождливого утра осветил белые стены просторной комнаты наследника барона Грейфорварда. Марк не спал, в это дождливое утро его ждало знакомство с женщиной, с которой ему возможно предстоит провести всю его жизнь. Марка не пугало это, он знал что именно так всё и должно быть, знал что его желания не имеют значения, знал что он исполнит волю отца и женится на дочери графа Гринфореста, даже если она будет самой уродливой женщиной из всех, что он видел. Но всё же, Марк чувствовал, что в этом есть что-то глубоко неправильное, противное самой человеческой сущности, и что всё могло бы быть не так, в конце концов это его жизнь, и именно он, а не его отец должен иметь право выбора невесты.

Размышления Марка о несправедливости бытия прервал вошедший в комнату слуга. Слугу звали Дональд, такое странное имя он получил по милости барона, считавшего что он имеет право давать имена своим слугам по собственному выбору, и не обращать внимания на имена данные им пред ликом трёх богинь.

– Простите меня сир, но сегодня очень важный день, и поэтому я решился прервать ваш сон. – вкрадчиво и с опаской произнёс слуга.

– Я не сплю. – ответил Марк, медленно перекатываясь на край кровати.

Вставать совсем не хотелось. «Интересно, откуда отец узнал, что у короля именно такие кровати? И почему он не называет такие кровати просто королевскими, а всегда подчёркивает, что дело в размере? Да ещё и произносит это на никому не известном мёртвом языке?» – подумал Марк потягиваясь и вставая на ледяной пол.

Барон Грейфорвард вообще слишком странно изъяснялся, для богинибоязненного сторонника культа трёх богинь и защитника веры, как сам он любил себя называть. Случалось, что барон говорил непонятные для окружающих вещи, потом как будто осекался на полуслове, и пытаясь объяснить сказанное, пускался в пространные рассуждения о походах в долину трёх богинь и истинной природе зла. Каким образом сказанное бароном ранее относилось к природе зла никто и никогда понять не мог, что нисколько не смущало барона, просто останавливавшегося на полуслове в очередной раз, и начинающего говорить о погоде.

Сквозь мутное зелёное окно спальни Марка, выходившее прямо на конюшню, донёсся очередной душераздирающий вопль, выражавший одновременно ужас и отчаяние человека, который уже десять часов назад потерял возможность выражаться понятным человеческим языком и перешёл на нечленораздельное мычание. Марк не знал в чём провинился этот несчастный, но уже ненавидел его всей душой за то, что его вопли не дали выспаться.

– Сир, прошу вас, поторопитесь, иначе милорд Грейфорвард будет мной не доволен – голос Дональда слегка дрожал, как будто сам Дональд уже вызвал гнев барона.

– А ты судя по голосу уже поторопился сегодня, похоже весьма опрометчиво поторопился. Да, Дональд? – с лёгкой усмешкой сказал Марк.

– На всё воля трёх богинь, сир. – ответил Дональд, с вернувшимся к нему самообладанием, подавая Марку костюм.

Спускаясь по узкой винтовой лестнице, ведущей в большой зал донжона, Марк услышал царящую там суету. Скрежет, издаваемый передвигаемыми столами, звон рассыпавшихся столовых приборов, стук падающей табуретки, и громкий голос его матери, раздающей слугам приказы – всё это, происходящее в большом зале перед каждым ожидаемым визитом важных гостей, было обычным, но в этот раз как будто приобрело невиданный ранее размах.

Опасаясь нравоучения, которое непременно обрушит на него мать, Марк остановился на последней ступени лестницы и думал, как бы незаметно проскользнуть во двор замка. К сожалению, Дональд, стремясь как можно быстрее отчитаться о выполненном им поручении, решил, что баронесса Грейфорвард не менее барона достойна того, что бы доложить ей о проделанной им работе. Протиснувшись рядом с Марком, Дональд быстро зашагал к ней.

– Доброе утро! – с сожалением выдохнув, громко произнёс Марк.

Предчувствия не обманули Марка, баронесса Грейфорвард повернулась и пошла к нему, отмахиваясь на ходу от Дональда, докладывающего что поручения милорда исполнены со всем доступным ему, Дональду, старанием.

– Марк, сегодня очень важный день! – заявила баронесса, с таким видом как будто открывала тайну, известную ей одной.

– Я помню. – ответил Марк.

– Ты наследник барона Грейфорварда, представитель древнего и благородного имени, будущий владетельный сеньор баронства Грейфорвард. Ты всегда, запомни, всегда, должен выглядеть идеально. Никогда и ни при каких обстоятельствах, ты не должен смотреть на мир как затравленная овца. Особенно сегодня. Граф Гринфорест не должен сомневаться, что ты достоин жениться на его дочери. Твой благородный отец приложил слишком много сил, для того чтобы добиться этого брака. Ты не должен всё испортить. – поправляя костюм на Марке, продолжила баронесса.

– Я не испорчу – спокойно ответил Марк, и со всей доступной ему серьёзностью посмотрел в глаза матери.

– Хорошо, твой отец во дворе, отдаёт распоряжения конюхам. Вы поедете встречать графа на границу наших владений. Иди, и помни, ты – Грейфорвад! – говоря эти слова, баронесса начертала в воздухе над Марком знак трёх колец и легонько подтолкнула к выходу из донжона.

Донжон замка Грейфорвард представлял собой квадратную в плане башню, сложенную из грубо отёсанного светлого камня, со входом на высоте пяти метров от земли. Ко входу с внешней стороны вела каменная лестница, прижимающаяся одной стороной к стене донжона. Выходя, Марк остановился и окинул взглядом двор замка. Сырой и холодный осенний воздух дул ему в лицо, странное чувство чего-то большого и страшного, неотвратимо надвигающегося, как будто держало Марка. Марк был уверен, что это чувство никак не может быть связано с его будущей невестой, но причину вызвавшую в нём появившееся смятение объяснить он не мог. «Я – Грейфорвард» – как будто подбадривая себя, подумал Марк и начал аккуратно спускаться по скользким ступеням лестницы.

Вопли бедолаги, которого пытали всю ночь, не стихали. Приближаясь к конюшне, Марк подумал, что возможно именно из-за этого он так отвратительно себя чувствует. Одна мысль об этом, заставила его устыдиться своих чувств и изобразить самый бодрый вид, на который он только был способен. Он точно знал, что даже его мать не приняла бы такую его слабость как что-то допустимое, про отца нечего было и думать. Даже на исповеди в святилище перед ликом трёх богинь, он не рассказал бы об этом жрецу второго круга, так как знал, что тот непременно нарушит тайну исповеди и расскажет обо всём его отцу. Погружённый в такие мрачные мысли, Марк медленно побрёл к конюшне.

Конюхи уже вывели лошадей из конюшни, осёдланных и покрытых специально сохраняемыми для особых случаев попонами с вышитым на них гербом Грейфорвардов. Старший конюх прохаживался рядом с ними, придирчиво разглядывая начищенную упряжь, и время от времени указывал хлыстом на найденные им недочёты, раздавая указания мальчишкам помощникам, которые держали лошадей под уздцы.

– Доброе утро сир! – слегка кланяясь, произнёс конюх, увидевший приближающегося Марка.

– Доброе утро, Михаэль. Ты видел барона? – спросил Марк, оглядываясь по сторонам в поисках отца.

– Сир, барон Грейфорвард отправился в святилище трёх богинь, что бы лично помолиться о милости. Милорд распорядился ожидать его здесь. Милорд лично пожелал осмотреть лошадей перед поездкой. – тревожно сказал Михаэль.

Марк направился к замковому святилищу трёх богинь, кивком поблагодарив конюха. Он точно знал, что его отец не отличался истинной набожностью, исполняя все положенные ритуалы в основном для того, что бы поддерживать в окружающих представление о себе, как о глубоко религиозном и смиренном перед тремя богинями человеке. Его добровольный визит в замковое святилище трёх богинь, без особой на то необходимости, добавил ещё немного тревожности и без того необычно начинавшемуся дню. Можно было бы списать всё на утреннюю молитву, предпринимаемую обычно бароном в присутствии свидетелей, по случаю важного события, одно из которых должно произойти сегодня. Но так как наблюдать кроме конюхов за ним было некому, визит в святилище трёх богинь выглядел странным. Мнение конюхов о чём-либо, кроме лошадей, барона не интересовало.

Зная всё это лучше других, Марк ожидал увидеть что угодно, кроме отца произносящего молитвы. Тем не менее, именно это он и увидел, проходя арку входа в замковое святилище трёх богинь. Барон Грейфорвард, владетельный сеньор окружающих земель, ни один раз отнимавший наделы земли принадлежавшие культу трёх богинь, нисколько не страшась божественного воздаяния, которое ему обещал высший жрец трёх кругов, стоял на коленях перед жертвенным столом с изображением трёх кругов и тихо молился.

Заворожённый зрелищем, Марк не решился подойти ближе, и просто смотрел, возможно впервые в жизни, как его отец искренне молится. Марк не мог разобрать какую именно молитву читает его отец. Похоже было на то, что он просто говорит о чем-то, обращаясь к трём богиням. Осенив себя знаком трёх кругов, барон Грейфорвард с трудом поднялся с колен, и ещё некоторое время постояв перед жертвенным столом, повернулся и пошёл к выходу. У самого выхода, почти натолкнувшись на Марка, барон как будто очнулся от наваждения, и с улыбкой потрепал его по плечу.

Неожиданно для самого себя, Марк понял, что его отец, грозный барон Грейфорвард, чувствует то же самое, что и сам Марк. Эта мысль пугала, но в то же время давала надежду на понимание того, чем вызвано давящее чувство то ли опасности, то ли страха, навалившееся на него этим утром. Барон разбиравшийся в таких вещах как чувство страха и чувство опасности лучше Марка, уж точно должен был знать причину их появления. Спрашивать напрямую не хотелось, и для начала Марк решил узнать про человека которого пытали.

– Отец, кто этот человек, которого пытали всю ночь? – спросил Марк, надеясь что это всё прояснит.

– Браконьер. Его поймали лесничие на наших охотничьих угодьях. – ответил барон, нисколько не приблизив Марка ни к пониманию произошедшего с браконьером, ни к причине появления странных чувств.

– Зачем же его пытали всю ночь? Что можно узнать у браконьера? – спросил Марк, стараясь подчеркнуть интонацией, что ему очень интересен ответ.

– Узнать можно многое. Особенно если этот браконьер пользуется для охоты тяжёлым арбалетом и стальными болтами. Например, откуда у него этот арбалет. Как по-твоему, достаточная причина для пыток? – с лёгкой улыбкой ответил барон.

– И что же удалось узнать? – заинтриговано спросил Марк.

– Да ничего особенного. Арбалет этот просто добыча мародёра. Да и сам этот браконьер ничего интересного не рассказал. Его конечно следует повесить, но сейчас времени нет. Займёмся этим позже. – ответил барон, разрушая всю интригу.

На короткий миг Марк даже пожалел, что браконьер не признался в каких-нибудь коварных замыслах. Во-первых, это сделало бы пытки оправданными в глазах Марка и успокоило бы его, хотя бы по этому поводу. Во-вторых, это разнообразило бы скучную жизнь наследника баронства Грейфорвард, приблизив его к персонажам рыцарских баллад. И наконец, это объяснило бы чувство смятения, тяготившее Марка. Однако, поразмыслив, Марк решил всё же, что обычный браконьер был куда предпочтительнее подосланного к его отцу наёмного убийцы.

Чарли, хромой и угрюмый слуга барона, выполнявший при надобности обязанности палача, поклоном поприветствовал подходящих барона и его сына. На косом кресте рядом с конюшней был привязан голый человек, покрытый ранами и запёкшейся кровью так часто, что был похож на кусок мяса.

– Рассказал что-нибудь ещё? – спросил барон.

– Нет милорд, но что-то не складно, я предлагаю продолжить после перерыва. – усталым голосом ответил Чарли.

– Хорошо, сделай перерыв, поешь, и продолжай. – спокойно ответил барон.

Марк не сразу понял в чём смысл продолжать пытки браконьера, но вспомнив про арбалет, который был у браконьера, решил не спрашивать, положившись на то, что и у его отца, и у Чарли, в таких делах опыта больше, и им виднее когда стоит остановиться.

– Пойдём, проверим лошадей. Всегда проверяй упряжь лично. Это очень важно, даже важнее оружия. – сказал барон обращаясь к Марку.

– Я помню об этом, отец. – ответил Марк.

– Возможно, я слишком часто напоминаю тебе об этом, но поверь, настанет час и это спасёт тебе жизнь. У каждого рыцаря наступает такой момент, когда только его конь может увезти его от смерти. – говоря это барон пошёл к ждущим его проверки конюхам, увлекая за собой Марка.

Барон, обойдя каждую лошадь, привередливо, со знанием дела, проверил все застёжки и ремешки, не боясь испачкать одежду, он приподнимал попоны, и осматривал все прикрытые ими детали упряжи. После этого, он заставил Михаэля поднимать, сгибая в суставах, каждую ногу у каждой лошади и внимательно осмотрел каждую подкову. Убедившись что всё в порядке, барон похлопал конюха по плечу.

– Хорошо, теперь стойте здесь и не подпускайте к лошадям никого кроме меня и Марка. – сказал барон.

– Да милорд. – ответил конюх.

– Я не вижу кольчугу под рукавом твоей дорогой рубашки. Дональд как обычно всё напутал. Никому довериться нельзя, всё самому надо проверять за всеми. – сказал барон, осматривая облачение Марка.

– Разве встреча графа Гринфореста на границе владений не простая формальность? Ты ждёшь, что на нас нападут на нашей же земле? – удивился Марк, вглядываясь в лицо отца, он попытался понять шутит он или серьёзно готовиться к возможному нападению на графа, окружённого рыцарями.

– Иди и переоденься, на тебе должна быть кольчуга под рубашкой. Да и шлемы мы возьмём с собой. – невозмутимо ответил барон, всем своим видом показывая, что поездки по собственному домену в доспехах это обычное дело.

Возвращаясь уже в кольчуге под рубашкой, Марк увидел слугу барона – Джеймса, въезжающего во двор замка на лошади покрытой пеной от долгой скачки. Джеймс спрыгнул с лошади и кивнув Марку, направился к барону. Марк последовал за ним.

– Я не нашёл признаков готовящейся засады, милорд – сказал Джеймс, поклонившись барону.

Марк уже перестал удивляться странностям происходившим в этот день, и решил, что отец просто слишком сильно взволнован, и не знает чего ждать от знакомства с будущей невесткой.

– Отец, ты знаешь что-то такое об этой поездке, что стоит знать мне, но я не знаю? – всё же решил спросить Марк.

– Я спокоен, и знаю, что бы не произошло, ты не уронишь достоинство нашего рода. Но всё же посоветую, ещё раз, в любой ситуации помни, что ты из рода Грейфорвард – ответил барон, немного смутившись.

Барон Грейфорвард с видимыми усилиями и не без помощи конюха забрался на приготовленную для него лошадь, и с гордостью посмотрел на Марка. Джеймс запрыгнул на свежую лошадь, которую ему подвёл мальчишка помощник конюха. Марк, изо всех сил пытаясь выглядеть невозмутимым, легко и быстро забрался в седло своей лошади.

Перед воротами замка их уже ждал небольшой отряд вассалов барона Грейфорварда. Присоединившись к отряду, и не обращая никакого внимания на вопли истерзанного браконьера, барон Грейфорвард и его наследник отправились в путь.

Пару часов спустя, когда с крыши донжона, бывшего самой высокой точкой замка, уже не было видно отряд барона, Чарли, хорошо поевший и хорошо отдохнувший, решил продолжить пытки браконьера и узнать не скрывает ли тот какую-нибудь тайну.

Браконьер, увидел единственным оставшимся у него глазом приближающегося к нему Чарли с кузнечными щипцами, и завопил изо всех сил.

– Просто расскажи всё. – спокойно сказал Чарли.

– Обещай! – неестественно высоким тоном провизжал браконьер.

– Что обещать? – нехотя ответил Чарли, опуская тиски в стоящую рядом с браконьером жаровню со все ещё алыми углями.

– Жизнь! Обещай что мне сохранят жизнь! – с надеждой ответил браконьер.

– Я не могу этого обещать, барон решит что с тобой делать, когда вернётся. – флегматично ответил Чарли.

– Не вернётся. Он не вернётся. И сын его тоже не вернётся. Они попадут в засаду, их велено не оставлять живыми. Они не вернуться. – с безумной улыбкой ответил браконьер.

Глава 2. Борьба за живучесть.

Огромный зал гибернационных установок космического корабля «Зенит» осветил тусклый красный свет аварийной системы. Между контейнерами гибернации, наполовину окутанными трубками и проводами, летали гаечные ключи, отвёртки, струбцины и прочие предметы, разлетевшиеся по всему кораблю из раскуроченных шкафов инструмента, расположенных вдоль одной из стенок зала. Затвердевшая пена аварийной системы герметизации отсеков заполнила шкафы и всё пространство между ними. Инструменты, торчавшие из пены, делали всю образовавшуюся массу похожей на гигантскую инсталляцию обезумевшего художника.

– Внимание! Внимание! Внимание! Включение системы искусственной гравитации через десять секунд. Примите положение, которое позволит вам, безопасно перейти к режиму гравитации. Обратный отсчёт. Десять, Девять, Восемь, Семь, Шесть, Пять, Четыре, Три, Два, Один. Запуск системы гравитации. – объявил приятный женский голос.

Летающий по залу инструмент с грохотом попадал на пол и крышки контейнеров гибернации. Крышка одного из контейнеров со скрипом начала открываться, вызвав падение заваливших её предметов на пол. Внутри контейнера, заполненного прозрачным гелем, лежал полностью голый старший помощник капитана корабля «Зенит» – Олег Владленинович Стеклов.

К тому моменту, когда Олег открыл глаза, система дренажа контейнера гибернации убрала почти весь гель, тем не менее, Олег был весь покрыт вязкой и скользкой слизью. Для Олега это был не первый выход из гибернации, он помнил это отвратительное ощущение обволакивающей со всех сторон слизи. Немного подождав, он понял, что в этот раз никто ему не поможет, и с трудом начал выбираться из контейнера. Перелезая через стенку контейнера, он наступил на лежащий на полу гаечный ключ, подскользнулся и упал на пол. «Что-то не так, так быть не должно. Свет, почему свет красный, что-то не так с глазами…» – пытался собраться с мыслями Олег.

– Напоминаю, меня зовут Лариса, я искусственный интеллект космического корабля Зенит. Вы были экстренно выведены из гибернации, как старший член экипажа. Вы пробыли в гибернационном сне десять месяцев и восемь дней. Во время полёта, произошла нештатная ситуация, требуется вмешательство экипажа корабля. – произнёс женский голос.

Олег попытался встать, снова подскользнулся, упал, поднялся на четвереньки и начал пробираться через окружавшие контейнер трубки. После того как он дополз до свободного пространства, его скрутила сильная судорога, и он снова упал.

– Почему мне так плохо? – спросил Олег, с трудом поворачиваясь на спину.

– Так как нештатная ситуация требует немедленного вмешательства члена экипажа, вы были выведены из гибернации по ускоренной программе. Возможные побочные эффекты – тошнота, головная боль, спутанность мыслей, инсульт, смерть. – ответила Лариса.

– Почему старший я? Что с капитаном Бегловым? – догадываясь об ответе, спросил Олег, начинавший испытывать сильнейшую головную боль.

– Капитан Беглов был выведен из гибернации по ускоренной программе первым. В процессе он умер. Причина смерти неизвестна. Крышка контейнера гибернации капитана Беглова не открывалась, так как система определила, что он мёртв, на предыдущей стадии процесса. Рекомендуется анализ произошедшего после возвращения в базовый порт. – без эмоций ответила Лариса.

– Лариса, краткий отчёт о нештатной ситуации. – уверенным, на сколько это было возможно в данной ситуации голосом, отдал команду Олег.

– Столкновение с неизвестным объектом при выходе из прыжкового режима. Повреждение обшивки. Аварийная остановка основного реактора. Переход на резервный источник энергии. Повреждение систем дальней связи. Невозможность следовать заданному курсу из-за множественных неизвестных объектов. Смещение грузового отсека относительно штатного положения. – озвучила появившийся на экране список Лариса.

– Состояние реактора в данный момент? – с тревогой в голосе спросил Олег.

– Холодный останов. Системы охлаждения работают от резервного источника. – успокоила Лариса.

– Каков результат работы аварийной системы герметизации отсеков? – продолжил Олег.

– Утечек не обнаружено, давление в отсеках стабильно. – ответила Лариса.

– Характеристики объекта с которым произошло столкновение? – зажмуриваясь от головной боли, спросил Олег.

– Объект искусственного происхождения, вероятно крупный обломок неопознанного космического корабля. – Лариса вывела на экран видео момента столкновения.

– Расстояние до точки назначения? – хватаясь за голову спросил Олег.

– Около 230-ти миллионов километров. – Лариса вывела на экран схему звёздной системы, точку назначения и текущее положение корабля.

– Похоже один из наших. – тихо произнёс Олег.

Олег точно знал, что его корабль не первый из отправленных в эту звёздную систему. Первыми всегда шли автоматические станции без экипажа. Этот факт, почему-то показался Олегу очень успокаивающим, хотя он и не мог знать наверняка, что среди обломков корабля нет мёртвых тел экипажа.

– Лариса, ты можешь проложить курс к точке назначения, указанной в полётном задании, изменив траекторию полёта корабля, с учётом мешающих объектов? – спросил Олег, пытаясь встать на ноги.

– Да. Изменение курса на данной скорости с вероятностью 92% приведёт к отрыву грузового отсека. – предупредила Лариса.

– Какова вероятность столкновения с объектами, если не изменять курс? – надеясь на чудо, спросил Олег.

– Вероятность столкновения 100%, столкновение неизбежно. Прохождение первого критического участка произойдёт через 97 минут. – разрушила надежды Олега Лариса.

– Лариса, почему ты запустила механизм экстренного выхода экипажа из гибернации? Почему не изменила курс самостоятельно? – с болью в голосе спросил Олег.

– Принятые в соответствии с решением специального комитета по освоению космического пространства, поправки в устав несения службы на космических кораблях Союза Республик Земли от 1 мая 2209 года требуют, что бы решение по изменению курса, которые могут привезти к изменению условий выполнения основной миссии корабля, было принято старшим членом экипажа. Потеря грузового отсека была классифицирована как одно из таких условий. – бесстрастно проговорила Лариса.

– Одно из? – насторожился Олег.

– Запуск основного реактора после его аварийной остановки, в сочетании с повреждениями корпуса, так же требует прямого приказа старшего члена экипажа, в соответствии с указанными поправками к уставу. Кроме того, факт аварийной остановки реактора, требует ввести в действие протокол борьбы за живучесть, содержащий требование о передаче командного поста старшему члену экипажа корабля. В случае нахождения данного члена экипажа в гибернационном сне, протокол предписывает запустить экстренную процедуру пробуждения данного члена экипажа. В случае неудачи, протокол предписывает приступить к данной процедуре со следующим по старшинству членом экипажа. – объяснила Лариса.

– Правильно. Всё правильно. Всё по уставу. И вот бывший капитан лежит в герметичном ящике, ожидая отправки на родину. Отлично полетали! – казалось, что Олег вот-вот сорвётся на крик.

– Я не понимаю. Перефразируйте, вашу последнюю реплику. – попросила Лариса.

– Время прибытия к месту назначения по изменённой траектории? – спросил Олег.

– 5 часов 19 минут, при условии использования основного реактора. – ответила Лариса.

– Количество живых членов экипажа в камерах гибернации? – со страхом в голосе спросил Олег.

– Двое, мичман Александр Виллорович Петров, специалист по историческим закономерностям развития и контактам с неземными цивилизациями с допуском уровня пять, и младший мичман Анатолий Кимович Хрящёв, специалист по силовой поддержке и безопасности. – ответила Лариса.

– Запустить стандартную процедуру выхода из гибернации для обоих. – с печальным вздохом приказал Олег.

– Стандартная процедура выхода из гибернации запущена. Требуемое для завершения время, предположительно шесть часов. – подтвердила выполнение приказа Лариса.

– Запусти основной реактор, со всеми предварительными проверками состояния. – приказал Олег.

– Запускаю процедуру запуска реактора. Требуемое время вместе с проверками 23 минуты. – ответила Лариса.

– Предложи варианты траектории полёта к точке назначения, с максимальными вероятностями успешного автономного приземления оторвавшегося грузового отсека, отсортируй результат по времени в пути. – запросил подсказку Олег.

– Траектория один, 5 часов 25 минут, вероятность успешного автономного приземления 26%, траектория два, 32 часа 7 минут, вероятность успешного автономного приземления 26,4%. – начала перечислять варианты Лариса.

– Стоп. Скажи время в пути при максимальной вероятности успешного приземления грузового отсека. – прервал Олег.

– Одиннадцать месяцев, два дня, семь часов, две минуты, вероятность успешного автономного приземления грузового отсека 27,4%. – ответила Лариса.

– Начать движение по траектории один. – уверенно приказал Олег.

– Принято. Напоминаю, что у вас 22 минуты для того, что бы одеть противоперегрузочный костюм и занять место в противоперегрузочном кресле. – предупредила Лариса.

– Напомни за 10 минут до запуска. – сказал Олег и медленно пошёл к выходу из зала гибернации.

Перед выходом из зала Олег решил зайти в душевую. К счастью, стенки душевой не были повреждены, и Олег, продравшись через ошмётки застывшей пены, выпущенной системой аварийной герметизации отсеков, с трудом открыл дверь и зашёл внутрь просторной душевой кабины.

– Быстрый душ. – сказал Олег, поднимая руки.

Струи тёплой воды забили со всех сторон, смывая с тела липкую плёнку геля гибернационной камеры, уже начинавшую засыхать. Не успел Олег как следует насладиться горячей водой, как струи перестали бить, и Олега накрыла волна горячего сухого воздуха.

– Лариса, какие обезболивающие допустимы в моём состоянии? – спросил Олег, с надеждой в голосе.

– Не рекомендуется принимать обезболивающие в течение суток после прохождения процедуры выхода из гибернации по ускоренной программе. Рекомендации включают: душ, употребление горячих безалкогольных напитков, сон. – ответила Лариса.

Олег громко выдохнул и побрёл в сторону кабины управления. Пить чай не хотелось, голова болела невыносимо, и Олег решил лечь спать прямо в противоперегрузочном кресле, предварительно одевшись в противоперегрузочный костюм. Сон пришел почти одновременно с срабатыванием противоперегрузочных систем, это был тяжёлый сон больного человека, обиженного на весь мир и себя самого. Олегу снилось как он, будучи юным курсантом, пытается в очередной раз сдать нормативы по действиям в случае пожара в отсеке на корабле, и в очередной раз не укладывается в отведённое время. Снилось, как принимающий зачёт, командир группы майор Степанешко орет на него, и на всю группу, не уложившуюся в предписанное нормативами время. Красное от злости лицо майора Степанешко, перекошенное до неузнаваемости, казалось сливается с залитыми красным цветом аварийного освещения тренажёрами, имитировавшими реакторный отсек космического корабля. «Трупы, вы все трупы, и весь экипаж тоже трупы, из-за вас, криворуких тормозов! Вы не оправдали высокое доверие, оказанное вам космофлотом!» – орал майор Стрепанешко, и Олег чувствовал нестерпимый стыд, за свою слабость и за то, что он не оправдывает надежды космофлота.

Космофлот был главным в жизни Олега. После того, как экспедиции космофлота открыли сразу несколько обитаемых планет, населённых негуманоидной формой жизни, каждый мальчишка на Земле мечтал стать пилотом космического корабля. Олег не был исключением, и решил во что бы то ни стало стать пилотом.

Вторая волна популярности и всеобщего уважения накрыла космофлот и Олега, бывшего на тот момент уже мичманом на коcмическом корабле «Зенит», после того как за короткий промежуток времени были открыты несколько планет населённых людьми.

Учёные выдвинули так называемую «Теорию посева», согласно которой все люди на этих планетах и люди на Земле были перемещены в своё нынешнее место обитания неизвестной высокоразвитой цивилизацией тысячи лет назад. На каких-то планетах цивилизация развивалась быстрее, на каких-то медленнее, несомненно было одно – Земля является лидером.

Земляне с воодушевлением взвалили на себя роль главной человеческой цивилизации во вселенной, и приняли амбициозную программу по интеграции людей на других планетах. Очень быстро выяснилось, что земляне лидируют не только в уровне технологического развития, но и в уровне бюрократической волокиты. Космофлот превратился в неповоротливую машину, скованную законами, уставами и правилами. Но Олег был предан космофлоту до конца и готов бы пожертвовать для него своей жизнью.

– Майор Стеклов, просыпайтесь. – официальным тоном сказала Лариса. – Корабль «Зенит» прибыл к точке назначения, указанной в полётном задании. До выхода экипажа из гибернации менее тридцати пяти минут. В ходе полёта произошли согласованные отклонения от первоначального плана полёта. Желаете получить полный отчёт?

Старший помощник капитана корабля «Зенит» майор Олег Владленинович Стеклов с трудом поднялся из противоперегрузочного кресла. На большом экране отсека управления шла видео трансляция голубой планеты, рядом с которой висели три красных спутника, напомнивших Олегу Луну.

– Лариса, отчёт по траектории грузового отсека. – без надежды в голосе спросил Олег.

– Грузовой отсек нештатно отсоединился от корабля и вышел на орбиту столкновения с планетой. До входа в атмосферу планеты два часа и шесть минут. Вход в атмосферу произойдёт на освещённой стороне планеты. При данной траектории большая часть сгорит при входе в атмосферу. Место падения обломков скрыто облачностью. Желаете отслеживать траекторию грузового отсека далее? – отчиталась о произошедшем Лариса.

– Нет. Подготовь варианты изменения полётного задания, с учётом потери грузового отсека. Зачитаешь его когда остальные очнутся. – с грустью в голосе ответил Олег.

Глава 3. Чёрная вдова.

Отряд Грейфорварда, медленно и спокойно продвигался по королевскому тракту, пересекавшему земли барона. До границы земель принадлежавших барону, пролегавшей по маленькому заросшему ивой ручью, оставалось восемь лье. Первым ехал Джеймс, как самый доверенный человек барона, он выполнял функции авангарда, и первым увидел приближающегося к отряду всадника.

– Всадник, один, похож на посыльного! – прокричал Джеймс, подъезжая к отряду.

– Смог разглядеть герб? – спросил барон.

– Похоже, что он без герба. – ответил Джеймс

– Скачи к нему, возможно герб не видно из-за дорожной грязи, видишь как несётся. Если он от графа, подай знак. – сказал барон, пытаясь разглядеть приближающегося к ним всадника.

Джеймс кивнул и погнал во весь опор лошадь, разбрызгивая грязь от размокшей дороги во все стороны. Марк, ехавший рядом с бароном и слышавший весь разговор, остановил лошадь и привстал в стременах, изо всех сил пытаясь разглядеть герб на сером одеянии всадника. Не разглядев даже намёка на наличие герба на всаднике, Марк опустился в седло и направил лошадь к барону, успевшему проехать вперёд на пару десятков метров.

– На всаднике нет герба. Стоило пожалеть бедную лошадь Джеймса. – обращаясь к барону сказал Марк.

– Не оставляй такие вещи на волю случая, Марк. Один вовремя замеченный посланник с гербом может стоить сотни загнанных лошадей. – наставительным тоном ответил барон.

Джеймс, добравшийся до скачущего на встречу отряду всадника и обменявшийся с ним парой фраз, возвращался обратно, не подав никаких знаков барону. Заляпанный грязью всадник ехал вмести с ним, пытаясь найти взглядом кого-то в отряде барона.

– Похоже я оказался прав, Джеймс возвращается к нам. – чувствуя гордость за свою удачную догадку, сказал Марк.

– Да, сегодня, ты прав. Наверное. Но всё же, всегда проверяй, если есть возможность. – барон посмотрел на Марка, желая убедиться, что тот серьёзно отнесётся к отцовскому совету.

– Да, буду проверять. – отозвался Марк, с тоном дающим понять, что ничего он перепроверять в таких ситуациях не собирается.

– Молодость, молодость, пока сам не наделаешь ошибок, не поверишь. Я и сам таким был. – печально ответил барон.

– У нас ещё много времени в запасе, может сделаем остановку? – спросил Марк.

– Пожалуй можно. Думаю, граф со свитой не доберётся до границы наших владений раньше полудня. Привал! – скомандовал барон.

Всадники отряда остановили лошадей, повскакивали на землю, и почти одновременно начали разминать уставшие за время перехода ноги. Обгоняя на несколько метров с ног до головы заляпанного дорожной грязью всадника без герба, к отряду подъехал Джеймс, желавший лично доложить о всаднике.

– Курьер от барона Рейнста с письмом для Марка Гринфорварда. – радуясь, что успел первым, отрапортовал Джеймс.

– И что же может быть нужно от моего сына барону Рейнсту? – с лёгкой тревогой спросил барон, приближаясь к курьеру.

– Простите меня барон, но письмо велено передать лично в руки Марку Грейфорварду и никому более. – извиняясь сказал курьер и поклонился.

– Ну что ж, я не препятствую. – с лёгким сомнение в голосе, сказал барон, пропуская курьера к удивлённому Марку.

Марк взял у курьера большой конверт из серой толстой бумаги, скреплённый сургучной печатью с гербом барона Рейнста, и повертев его в руках, посмотрел на отца, как бы спрашивая, что ему с ним делать.

– Успеешь прочитать, открывай. Если потребуется ответ, напишешь его после возвращения в замок. – подсказал барон.

Марк аккуратно переломил печать, развернул письмо и начал читать.

«Благородный Марк Грейфорвард, вас приветствует барон Рейнст! Вы верно удивлены, тем что получили это письмо, потому перейду сразу к сути, пропуская приличествующие случаю любезности, за что надеюсь меня простите.

Считаю своим долгом, как истинно верующего сторонника культа трёх богинь, сообщить ставшие доподлинно известными мне факты о вашей будущей невесте, дочери графа Гринфореста.

Как вам должно быть известно, дочь графа Гринфореста, была невестой моего старшего сына, преждевременно и внезапно погибшего около полугода назад, на кануне несостоявшейся свадьбы. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств причастности кого-либо из Гринфорестов к смерти моего сына, я как любящий отец, заподозрил, что смерть эта не так случайна как может показаться стороннему наблюдателю. Нисколько не сомневаясь в могуществе трёх богинь и наших защитников против сил зла – жрецов культа трёх богинь, я всё же считаю, что смерть моего сына это результат злонамеренного колдовства.

Но, как мне удалось выяснить, не мой сын был целью этого колдовства. И вот это, непосредственно угрожает уже вам, потому я и ставлю вас в известность.

Ваша невеста, была проклята могущественным колдуном. Колдун этот пострадал от, вне всякого сомнения праведных, деяний графа Гринфореста, и затаив чёрную злобу, проклял дочь графа.

Проклятье состоит в том, что все женихи её будут умирать до свадьбы. Именно поэтому, умер мой сын. Именно поэтому умер наследник барона Стигнота, бывший женихом дочери графа Гринфореста до моего сына.

Есть и ещё одно доказательство того, что ваша невеста была проклята колдуном, которое вы сами можете увидеть, посмотрев на неё, – кожа вокруг её глаз и на переносице, всегда остаётся бледной, в то время как всё остальное лицо покрыто загаром.

Я не обвиняю, ни графа, ни его дочь, так как все мы, как истинно верующие в могущество трёх богинь, должны без страха противостоять всяческому колдовству, не убоявшись его и веровать в спасение, уготованное праведникам.

Но несмотря на это, я считаю что должен был предупредить вас.

С уважением, барон Рейнст.»

Прочитав письмо, Марк повернулся к барону, с таким видом, как будто его поразила молния. Немного помолчав, и оценивающе посмотрев на барона, Марк решился задать вопрос.

– Отец, вы знали, что моя невеста, дочь графа Гринфореста, уже была помолвлена, и что её жених погиб от колдовства? – спросил Марк.

– Погиб от колдовства? – с усмешкой ответил барон.

– Да-да, от колдовства. – с обидой в голосе продолжил Марк.

– Марк, ты мой сын, ты не должен бояться какого-то там колдовства. Тем более если ты узнаёшь о нём из письма, вне всяких сомнений достойного, но суеверного человека. К тому же сломленного смертью своего единственного сына и наследника. – успокаивал своего сына барон Грейфорвард.

– Священные таблички трёх богинь велят верить нам в силы зла, разве не так? – продолжил настаивать Марк.

– Да, это правда, верить в силы зла. Они действительно существуют. Боюсь даже, что нам придётся с ними столкнуться. – задумчиво произнёс барон, смотря вверх на хмурое затянутое тучами небо.

– И что же мы будем делать? – растерянно спросил Марк.

– Мы будем бороться, и мы победим. Впрочем всё это не относится к колдовству и прочим суевериям. – уверенно сказал барон.

– Ну, у этого суеверия есть весьма зримые доказательства. – упорствовал Марк.

– Люди склонны видеть доказательства того, во что они хотят верить даже в том, что не доказывает ничего. – с усмешкой произнёс барон.

– Барон Рейнст в своём письме указал на весьма необычные знаки. – привёл доказательства Марк.

– Какие же? Бледные пятна на лице твоей невесты? Уверяю тебя, что это не колдовство, и не отметки проведения. Я сталкивался с таким, и лучшие лекари утверждали, что это не более чем следы неопасной болезни. – со вздохом ответил барон.

– В таком случае, надо найти этих лекарей, и излечить мою невесту. Почему же граф не сделает этого? – удивился Марк.

– К сожалению, эти лекари так далеко от нас, что нет никакой надежды до них добраться. И честно говоря это даже к лучшему. – ответил барон, как будто вспоминая что-то.

– Что же хорошего вы в этом видите? – спросил Марк.

– Да то, что эти лекари никогда не бывают одни, предоставленными сами себе. Они всегда часть отряда, с которым лучше не встречаться. – уверенно ответил барон.

Немного помолчав, и обдумав услышанное, Марк решил всё же продолжить начатую тему.

– Предположим, но что на счёт смерти сына барона Рейнста? – спросил Марк.

– Люди умирают. Такими их создал бог. Сын барона Рейнста был всего лишь человеком, таким же смертным как мы с тобой. И уверяю тебя, никакого колдовства для этого не требуется. – ответил барон.

Марк, с раннего детства слышавший истории о злых ведьмах и колдунах, не мог полностью поверить своему отцу, но спокойствие и рассудительность барона успокоили его. По крайне мере отец уверен в том, что Марку не грозить опасность умереть от проклятия. По крайне мере в этот раз. С другой стороны, уверенность барона в существовании сил зла, полностью разделяемая Марком, вынуждала его предпринять хоть какие-то действия прямо сейчас. Окинув взглядом сопровождающий их отряд, Марк подумал, что ничего не может сделать для подготовки к вероятным неприятностям находясь здесь. Единственное, что приходило в голову, это лично проехать по округе в поисках возможных засад, но Марк был наследником барона Грейфорварда и должен был передвигаться вместе с основным отрядом в соответствии с занимаемым им положением. Единственным вариантом оставалось обратиться с просьбой к отцу.

– Отец, я хочу проехаться вокруг. Возможно я смогу увидеть следы других отрядов или чего-то необычного. – попросил разрешения у барона Марк.

– Или получишь стальной арбалетный болт в грудь. – жёстко ответил барон.

– Я буду осторожен. – попытался возразить Марк.

– Это конечно поможет всему отряду спастись, в том случае если на нас собираются напасть. Но это лишит меня наследника. Нет. Это будешь не ты. – ответил барон, поворачиваясь к Джеймсу.

Слышавший всё это Джеймс, коротко кивнув, с видимым напряжением залез на свою покрытую пеной лошадь, и рысью поехал вперёд к ближайшему заросшему ивой оврагу. Марк провожал его взглядом до тех пор пока тот не скрылся в ивовых зарослях, после чего тяжело вздохнул, выражая этим вздохом разочарование на свершившуюся несправедливость, и начал вырывать репейник из гривы своей лошади, которая успела влезть в него щипая траву растущую вдоль дороги. Не прошло и десяти минут, как от оврага послышался крик и топот копыт удаляющегося отряда.

– Это мог быть ты. Задумайся. – обратился к Марку барон.

Возразить на это Марку было нечего, в очередной раз барон оказался прав, а он, Марк, нет. Этот факт раздражал, не в последнюю очередь потому, что скоро Марку придётся без оглядки на отца принимать подобные решения, и ошибка может стоить ему жизни. Но в данный момент, времени для самоуничижения не было, и Марк, как все в отряде, одел шлем, прикрылся щитом и ждал команду барона.

Через некоторое время из зарослей ивы появился целый и невредимый Джеймс на своей медленно бредущей лошади. Как-то по глупому улыбаясь, Джеймс показал рукой в сторону отдаляющегося топота копыт и направил свою лошадь в сторону ощетинившегося копьями отряда барона. Увидев живого и улыбающегося Джеймса, который ехал даже не пришпоривая лошадь, все в отряде сразу расслабились.

– Около десятка всадников и десяток арбалетчиков, удирают изо всех сил. Видимо поняли, что неожиданно напасть не получиться и решили сбежать. Самое забавное, они выдали себя тем, что двое из арбалетчиков решили устроить свару, и один ударил другого ножом в печень. Это он кричал. – рассказывал подъехавший Джеймс.

– Он жив? – деловито осведомился барон.

– К сожалению нет. – с досадой ответил Джеймс.

– Успел что-нибудь сказать? – не теряя надежды спросил барон.

– Просил помолиться трём богиням за его душу. После умер. – ответил Джеймс.

– Не много. – с сожалением сказал барон.

– Ни гербов, ни знаков гильдий, это просто разбойники сир. – попытался успокоить Джеймс.

– Да нет, это не просто разбойники. Впрочем, пёс с ними, пусть бегут, мерзкие крысы. – с бодростью в голосе сказал барон.

Дальнейший путь к границе владений барона Грейфорварда прошёл без проишествий. Отряд графа Гринфореста ещё не успел прибыть на место встречи около межевого камня, и барон Грейфорвард приказал всем привести себя и лошадей в подобающий моменту вид. На самой границе владений по обеим сторонам дороги в землю вкопали длинные флагштоки со знамёнами Грейфорвардов. Чуть поодаль поставили специально привезённый столик покрытый резьбой, прославлявшей подвиги легендарных предков баронов Грейфорвардов. На столик поставили хрустальный графин с вином, стоивший как хорошая лошадь. Всё было готово к торжественной встрече графа, и тут как на зло полил дождь.

– Ничего, это добрый знак. – громко заявил барон, подбадривая людей в своём отряде, среди которых уже распространились слухи о проклятье дочки графа и его самого.

Наконец, стоящие под ледяным дождём люди барона увидели приближающуюся колонну под знамёнами графа Гринфореста. Колонну возглавляли рыцари в шлемах и кольчугах, за ними двигались три тяжёлые кареты, больше похожие на грузовые телеги накрытые тентом, и наконец длинная вереница телег на которых сидели солдаты и слуги графа. Добравшись до межевого камня, рыцари сворачивали с дороги и выстраивались в линию, всем своим видом стараясь подчеркнуть торжественность момента. Кареты остановились около столика с вином, приготовленным для встречи. Из первой кареты, опираясь на руку слуги, неторопливо вылез граф Гринфорест. Граф, отмахиваясь от кубка вина, который ему подавал один из слуг барона, широко улыбаясь сразу же пошёл к барону.

– Дорогой друг, как я рад видеть тебя! – сказал граф, обнимая барона.

– Эта радость взаимна. Я и мой сын рады приветствовать вас на моей земле! Добро пожаловать, граф! – улыбаясь ответил барон.

– Твой сын? – спросил граф, глядя на Марка, легко поклонившемуся ему.

– Да, надеюсь всё хорошо, и твоя дочь так же почтит нас своим присутствием? – сказал барон, пытаясь найти дочь графа в окружившей их толпе.

– Да, конечно. Аврора, не прячься от нас в карете, выходи. – громко сказал граф.

Необычно сильные раскаты грома напугали лошадей и заставили всадников осенять себя знаком трёх кругов. Все взоры обратились к небу, покрытому тяжёлыми тёмными тучами.

Огненный шар с огромной скоростью нёсся по небу, оставляя за собой длинный и тонкий огненный след, тонущий в тёмных облаках. Барон Грейфорвард с пугающим спокойствием, казалось бы неуместным при данных обстоятельствах, закрывая ладонями линию горизонта и линию образованную хвостом огненного шара, пытался определить под каким углом к горизонту движется огненный шар. Не понимая что и главное зачем делает барон, окружающие начали осенять себя знаком трёх кругов с удвоенной силой. Побледневший Марк смотрел на жесты барона и изо всех сил старался понять происходящее.

– Ну может и не плохо что так. – тихо произнёс барон Грейфорвард и с интересом посмотрел на бледного как снег Марка.

Глава 4. Засада на чернокнижника.

Противный мелкий дождь сделал ивовые заросли не очень приятным местом для нахождения, но выбора у Рейнера, попавшего волею случая в очередной наспех собранный отряд наёмников, не было. Давно переставший ощущать себя человеком благородных кровей, Рейнер всё же испытывал чувство брезгливости к окружавшим его в данный момент людям. Промокшие под дождём, который как будто преследовал их отряд, люди, одетые в бывшие когда-то модными, но почти успевшие превратиться в грязные лохмотья костюмы, были сейчас похожи на стаю бродячих собак. Злые, голодные и грязные – они всё ещё представляли серьёзную опасность для всех, кто встретиться им на дороге. И сегодня, под этим противным колючим дождём они ждали свой шанс. Рейнер лично пообещал каждому из них, что шанс, который выпадает может быть раз в жизни, ждёт их на этой неприветливой дороге, которая носит гордое имя – «Королевский тракт». Рейнер врал. Врать ему было не впервой, после того как его отец покинул этот бренный мир, оставив своему третьему сыну меч, шлем и старую кольчугу, вся жизнь Рейнера превратилась в нескончаемый поток обмана, лицемерия и жестоких кровавых стычек, каждая из которых могла стать последней. И всё же, в этот раз ложь была такой глупой и нескладной, что поверить в неё могли только люди дошедшие до полного отчаяния.

«Принесите мне головы Гринфореста, его дочери, и этого глупца Грейфорварда, и вы получите феод в моем домене. А так же золото, которым можно будет заткнуть глотки тем, кто вам будет помогать в этом богиниугодном деле.» – именно так сказала баронесса Рейнст, именно за эти слова Рейнер готов был рискнуть жизнями окружающих его бедолаг. Впрочем, ради земельного надела, который прекратит его нищенское существование, и сделает его уважаемым рыцарем, Рейнер готов был рискнуть и своей головой.

Это была хорошая сделка – поставь на кон свою голову, и возможно тебе повезёт. Разница между Рейнером и другими его коллегами по опасному ремеслу была лишь в том, что голова Рейнера оценивалась им достаточно дорого, как минимум надел земли, который можно будет передать по наследству. Не все могли получить столь высокую оценку, и ставили свою голову против нескольких золотых монет. Возможно поэтому Рейнер презирал их, ведь ему удалось не пасть так низко.

Они всё равно пошли бы за Рейнером, даже если бы знали, что большинству из них не вернуться из этого рейда, и что вернувшихся ждёт лишь краткая отсрочка от беспросветной нищеты, купленная за полученные ими монеты. Но Рейнер решил, что надо как-то приободрить свой отряд, и потому обещал им несметные сокровища, которые они получат в качестве выкупа за графа Гринфореста. Обещая это, он знал, что живым Гринфореста им не взять. Знал он и то, что сможет откупиться горстью золотых, когда до последнего идиота в отряде дойдёт, что за мёртвого Гринфореста выкупа им не видать.

Дело казалось не сложным, устроить засаду на королевском тракте, расстрелять из арбалетов ничего не подозревающий отряд барона Грейфорварда, добить мечами и топорами остатки пытающихся контратаковать или если повезёт убегающих. После этого повторить то же самое с отрядом графа Гринфореста.

Простой надёжный план, который не испортить даже таким отбросам, как те кем он командует. Простой, надёжный, и испорченный ещё за день до того как первая его часть должна была воплотиться. Рейнер знал, что время его враг, что в любой момент, кто-то более умный чем остальные может сбежать к будущим жертвам, и рассказать всё, надеясь на награду. Лучший способ не допустить этого – устроить для всего отряда празднование в честь грядущих успехов, с обязательной совместной пьянкой в самой дешёвой из близлежащих таверн. Конечно, у такого способа заставить всех держать язык за зубами есть очевидные минусы, например, кого-то могут ударить ножом в пьяной драке, или, кто-то может умереть от того отвратительного пойла, которое в дешёвых тавернах гордо называют элем. Но обдумав все варианты, Рейнер решил, что потеря пары идиотов никак не повлияет на боеспособность отряда.

В конце концов, кто может ожидать, что пьяный арбалетчик решит поохотиться на оленей в лесу будущей жертвы, находящемся в пяти лигах от места пьянки, и естественно попадётся лесникам.

Не досчитавшись одного из арбалетчиков утром, Рейнер с помощью тычков и зуботычин быстро узнал, что ночью, после того как сам Рейнер, убедившись что все пьяны и еле передвигаются, поднялся в комнату и лёг спать, самый тупой из его подчинённых, покинул таверну с криками, что он добудет на всех свежайшей оленины. По уверениям тех, кто участвовал во вчерашнем споре о качестве мяса с хозяином таверны, гореохотник на оленей был так пьян, что с первого раза не смог найти выход из таверны и несколько раз пытался выйти через стену. А это значило, что есть шанс найти его мирно спящим в грязи где-то поблизости.

Рейнер решил лично обыскать округу, не доверяя своим новоиспечённым солдатам, вызвавшимся искать своего вчерашнего собутыльника в обмен на кружку местного эля для поправки здоровья. Быстро найдя свежие следы человека, временами ползшего на четвереньках, и оставлявшего глубокие борозды от арбалета в грязи, Рейнер отправился по ним. Через пару лиг стало понятно, что невероятную глупость сбежавший компенсировал невероятной упорностью – след вёл дальше. Надежда добраться до арбалетчика первым исчезла ещё через пару лиг пути, где к следам беглеца добавились следы копыт. Кому бы не принадлежали лошади, оставившие следы, ясно было, что найденный ими пьяный арбалетчик сейчас находится в замке Грейфорварда.

Сочетание глупости и упорства арбалетчика, соединившиеся с удачей конного отряда в лесу барона, так вовремя оказавшегося на пути потенциального браконьера, могло быть просто совпадением, но Рейнер уже начинал верить в слухи, ходившие о бароне Грейфорварде. Байки о бароне, который раньше был колдуном, но потом проникся истинной верой, отринул чёрную магию и стал ревностным сторонником культа трёх богинь, Рейнеру случалось слышать задолго до того, как он решил перебраться в эту местность. Но о том, что этот самый бывший колдун и барон Грейфорвард один и тот же человек, Рейнер услышал только вчера во время устроенного им празднования по поводу грядущего богатства.

– Говорю же, это точно он. – уверял всех напивающийся рядом с ним, еле ворочающий языком, огромный мечник, с видом напуганного ребёнка.

– Кто он? – вмешался в разговор Рейнер.

– Барон… барон колдун… тот самый… – продолжил мечник, с трудом выговаривая слова.

– Не неси чушь, барон не может быть колдуном, а колдун бароном. Жрецы культа трёх богинь позаботились о том, что бы этого никогда не произошло. Все владетельные сеньоры регулярно приносят жертвы трём богиням, а значит не могут быть колдунами. – авторитетно заявил Рейнер, сам не до конца верящий, что регулярное принесение жертв трём богиням под присмотром жрецов исключает возможность быть колдуном.

– Так в этом то всё и дело, что он бывший колдун, понимаете, бывший. – собрав остатки сил ответил мечник и начал медленно валиться под стол.

Кто-нибудь более суеверный, услышав подобную новость, непременно отказался бы от нападения на отряд новоявленного бывшего колдуна, но Рейнер даже и не подумал об этом. Зато теперь он лучше понимал, по какой причине все в его отряде так неистово напиваются, не считаясь с тем, что в завтрашней засаде трясущиеся с похмелья руки могут стоит им жизни.

И вот всего одну ночь спустя, он начинал жалеть о своём решении не отступать от намеченного. «Впрочем, дело не в колдуне, дело в идиотах, один идиот решил поохотиться, другие идиоты напуганы колдовством, ничего не обычного, я справлюсь, бороться с идиотами мне не впервой.» – успокаивал себя Рейнер, возвращаясь к отряду и думая как поменять план.

Вернувшись в таверну, Рейнер собрал всех своих солдат в пустовавшем по причине раннего времени зале и заказал за свой счёт всем по стакану вина. Дождавшись когда гул благословений и радостных вскриков стихнет, он поднял руку, призывая к молчанию, и окинув взглядом опухшие лица собравшихся, начал свою речь.

– Все вы опытные войны. – с максимально серьёзным видом произнёс Рейнер.

– Все кроме Берта. – прервал речь Рейнера толстый арбалетчик, вызвав прокатившиеся по залу смешки.

– Заткнись! – с обидой отозвался худой и высокий молодой человек закутанный в грязный серый плащ из под которого торчала потёртая рукоятка меча.

– Все вы опытные войны! – начал заново Рейнер, дождавшись когда смех утихнет.

– Говори прямо командир. – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Чёрт с вами, все вы сброд, который не достоин даже называться войнами. Ночью один из вас, недоумков, решил поохотиться и попал в руки слуг барона Грейфорварда. Никому из вас не хватило мозгов остановить этого сына осла. Он наверняка расскажет барону всё о нашем маленьком походе за его головой. Утешиться вы можете только тем фактом, что барон наверняка будет пытать этого идиота перед тем как повесить. Тем не менее, план придётся изменить, и эти изменения отразятся на том сколько золотых вы сможете получить. Все мы потеряли часть добычи из-за этого любителя охоты. – сказал Рейнер, со злобной усмешкой.

Проклятья, призываемые на голову несчастного арбалетчика, раздавались со всех сторон. Дождавшись когда люди изольют всю накопившуюся ненависть, Рейнер снова поднял руку, призывая к тишине.

– Мы не будем устраивать засаду около замка барона, там нас уже ждут. Мы сразу перейдём ко второй части плана и устроим засаду на графа с его свитой ближе к межевому камню владений барона Грейфорварда. И будем надеяться, что барон не успеет предупредить графа. – сказал Рейнер.

Казалось, что прошла вечность с того момента как отряд Рейнера остановился в ивовых зарослях около королевского тракта. Напряжение от ожидания предстоящей битвы заставляло людей вести себя грубее обычного, что в случае с отрядом, наспех собранным из отбросов, найденных по тавернам, означало поток оскорблений и угроз которые в любой момент могли перейти в драку.

– Берт, ты умрёшь сегодня, страх убьёт тебя. – толстый арбалетчик подначивал дрожащего от напряжения мечника.

– Не тебе говорить другим о страхе, ты будешь сидеть в кустах, когда я буду резать людей. – парировал мечник.

– Я вижу, как ты дрожишь, Берт. Ты просто трус. – продолжил толстый арбалетчик.

– Заткнись! – переходя на визг, ответил Берт.

– Трус. Какой же ты трус. – продолжил толстый арбалетчик.

– Заткнитесь оба. – уверенно сказал худой арбалетчик со шрамом через всё лицо.

– Это не твоё дело, Криг. – сказал толстый арбалетчик и сделал пару шагов в сторону от Крига.

– Ты будешь решать, что моё дело, а что нет? – с угрозой ответил Криг и сделал пару шагов к толстому арбалетчику.

– Успокоились! – попытался остановить начинающуюся драку Рейнер.

– Успокойся, Криг. – сказал с ухмылкой толстый арбалетчик, понадеявшись на то, что Криг не посмеет начать драку после приказа Рейнера.

– Ах ты грязная свинья. – тихо сказал Криг, и резко ударил ножом в печень ошалевшего от неожиданности толстого арбалетчика.

Толстый арбалетчик завопил во весь голос, и попытался убежать с торчащим из груди ножом, заливая тёмной кровью мокрую землю.

– Заткните его! – приказал Рейнер находящимся ближе всех к толстому арбалетчику.

– Поздно, нас заметили, разведчик уже скачет к нам. – сказал выш�