В плену лживого солнца

Время до…

Пустыня гудела от звона железа и рёва чудовищ. В разверстые провалы срывались мёртвые бестии и отяжелевшие тела растерзанных воинов.

Замерев посреди кипучего ада, заворожённый Аршухан глядел в потемневшее небо. Там, словно отраженье в воде, проступили рассеянные картины: необъятное море песка и незнакомые исполинские сооружения. Так могло расслоиться пространство. Или же время приоткрыло новый виток.

Небо начало опускаться, склеивая две грани одного мироздания. Но странная картина вдруг изменилась. Гигантское зеркало иллюзии дрогнуло, разошлось кругами, как расходятся круги по воде, и растворилось в дрожащем мареве поднятой пыли.

Аршухан моргнул и потряс головой. Небесный мираж исчез, вместо него вернулся грохот сражения.

Вокруг не умолкала тягучая музыка смерти. Людские стоны под дикий ор демонов и аккомпанемент звонко лязгающего металла. Армия света гнала остатки противника, очищая священные земли от скверны.

Аршухан проехал мимо дымящихся ям и куч изрубленных тел, выискивая злейшего врага великого царства.

Демоноподобный лежал, привалившись к боку своего мёртвого коня. Грудь тёмного правителя разворотило в кровавое месиво, но он был ещё жив. Изо рта на подбородок сбегала булькающая алая пена.

Аршухан склонился над Боуло, сгрёб в кулак гриву жёстких волос и приставил к горлу умирающего остро наточенное лезвие. В глазах Боуло не было ни тени страха, ни сожаления. Он в презрительной улыбке обнажил заострённые зубы.

Что он сказал Аршухану, не слышал никто. Звенящий гул и неумолчные вопли заглушили злобный рык воеводы, одним движением пресекшего жизнь тёмного беса.

Палящее солнце достигло зенита и перекатило на другую сторону неба. Ожили тени, повеяло лёгкой прохладой. Ещё стелился дымной завесой горизонт, ещё гуляли отзвуки прошедших сражений, а в Светлый Град уже возвращались защитники. Немало полегло их в пустыне, в Джахи^[1] въезжала лишь пятая часть.

Высокие врата распахнулись, и по мощёным улицам застучали копыта коней. В полумраке дворов возникло движение. Из ворот робко выглянули обеспокоенные лица. В проулках и на тенистых аллеях появились первые жители. Население Великого Города всё смелее покидало укрытия и, стекаясь в общий поток, стягивалось к главной площади.

Аршухан направил коня во внутренний двор храма-дворца. Спрыгнув на землю, бросил поводья служителю и, прихватив покрывало с ношей, взбежал по белокаменной лестнице.

Солнце медленно сходило с небес, придавая светлому городу розоватый оттенок.

Пройдя сквозь обитель Создателя, Аршухан остановился на верхней ступени портала. На площади, окружённой золотыми колоннами, замерли жители. Он глянул назад – эта победа далась ему тяжко – и, повернувшись к людскому морю, отыскал утомлённые лица воинов. Найдя в их глазах признание и поддержку, он выпрямил спину и заговорил:

– Слушайте, свободолюбивые жители великого города! Слушай, вся Светлая Джахи! Отныне никто не посмеет угрожать солнцеликому народу Áтон^[2]. Страх пал! Больше ни крика не издаст застигнутое злом дитя, и ни слезы не проронит потерявшая сына мать. Дома не будут разорены и разрушены. Не пострадают от набегов поля и сады. И ни один воин с этого дня не падёт на поле сражения!

Светило спустилось ещё на ступень, готовое погрузиться в бездну за краем земли. Аршухан глянул на небо и развязал покрывало.

– Вот вам моё слово!

Удерживая за слипшиеся волосы, он высоко поднял жуткий трофей – окровавленную голову Боуло.

– Пал последний враг непобедимой Áтон! Пал самый беспощадный из демонов.

Он швырнул отрубленную голову к ногам собравшихся жителей. Передние ряды отшатнулись, по толпе прошёл единый тяжёлый вздох.

– Ты свободен, мой великий народ! – воздел руки оратор. – Ты, годами терзаемый страхом перед угрозами Тёмных.

Во время пламенной речи с напряжённых лиц горожан сходила тревога. Страх отпускал. В душах пробудились ростки несмелой надежды. По запруженной площади пошло гулять восхваление, и к солнцу вознеслось новое имя.

Во время всеобщего ликования никто не заметил фигуру в чёрном, стоящую в тени между колоннами. Тонкий силуэт неуловимо быстро отступил вглубь анфилады, растворяясь в густом полумраке. Над плотной сеткой, прикрывающей нижнюю часть лица, пламенной синью блеснули глаза.

Западающее солнце скользило лучами по площади. Собиралось сияющими бликами на дисках колонн. И, проникая в отходящие коридоры, подкрадывалось к ногам в плетёных сандалиях. Пряча негодующий взгляд, женщина продолжала держаться в тени.

Она покинула храм с болью в душе, оставив позади взволнованный гул и отдельные выкрики во славу великого освободителя. Тайком пробираясь тенистыми двориками и узкими улочками, беглянка вышла за городские ворота.

Она уходила от непобеждённой Джахи, чьи светлые стены закатное солнце окрашивало в насыщенный алый цвет.

Едва великий город исчез за холмами, торжествующий вопль о смерти кровожадного Боуло оборвался. Воздух наполнился шёпотом ветра и шелестом песчаных позёмок.

Стоило солнцу коснуться края фиолетовый бездны, молчаливую пустыню огласил резкий орлиный крик.

***

Тьма опустилась на землю, подарив покой и прохладу.

– Сколько бы не отмерило нам светило… – шептали бледные губы, глаза безотрывно смотрели на далёкие стены, давно отболевшее сердце билось ровно, – сколько бы не сменилось под небом народов… я дождусь.

Взгляд, проникающий сквозь любую преграду, не удержат никакие запреты и тайны.

Иллюзорное синее пламя обрисовало зыбкие очертания – острые плечи под чёрной хламидой, надвинутое на лоб покрывало. Бесплотные пальцы прошлись по шершавому дереву. Толкнули врата. В погребальный зал проник лёгкий шорох шагов.

Сгусток света плыл за скорбной фигурой. Остановился. Заставил вспыхнуть мудрёную вязь саркофага.

– Спи, великий воин…

Вдали, не возмутив земного покоя, басовито ухнул пустынный хищник.

– … следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы.

Иллюзорное пламя замерцало от дуновения. Тени прошлого облетели мрачные стены, пронеслись по коридору и вырвались из душного подземелья. Туда, где под иссиня-чёрным небом, среди прохладных холмов спала утомлённая Джахи.

День за днём… месяц за месяцем… год за годом к благодатной равнине подступали жаркие гибельные пески.

____________________

«В плену лживого солнца» – плод авторской фантазии. Все персонажи, события, объекты и описанные в произведении места являются вымышленными. Любое совпадение имён и названий с реальными носит случайный характер.

^[1] Джахи (удостоенный – перевод с египетского) – столица вымышленного царства Áтон (не имеет отношения ни к одной известной цивилизации). Название выбрано только в связи с территориальной принадлежностью в современном мире. Ныне египетский язык является мёртвым.

^[2] Áтон (солнечный диск – перевод с египетского; здесь с ударением на первый слог) – народность, восхваляющая культ Золотого Солнца, она же отдельная цивилизация; является вымышленной. Не имеет ничего общего с богом Ато́ном, которому поклонялись древние египтяне.

ЧАСТЬ I. Глава 1

XXI век, Новое Летоисчисление

(эпоха по прошествии ���� солнечных периодов)

Северная Африка

Солнце лениво плыло по ясному небу, ведя по барханам текучие тени. Горячий воздух стоял стеной.

Парнишка в просторной рубахе поверх клетчатых бриджей дёрнул плечом, в очередной раз подбрасывая сползающий мешок.

– Бадру, ты уверен, что это здесь? – спросил его спутник, долговязый юноша с лицом цвета жжёной карамели. – Два часа идём, и никаких намёков.

Тот остановился, снял с плеча мешок и вытащил пластиковую бутылку. Откупорив, жадно припал губами к горлышку и, глотнув тёплой воды, щурясь посмотрел на солнце.

– Почтенный Хаджи Мансур тоже говорил, что небо цвело на запад от пересохшего арыка.

– Да мы арык час назад прошли!

Бадру молча убрал бутылку, утёр рот и, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелся в дрожащее марево горизонта. В полста шагах впереди высилось нагромождение валунов, на котором сидел орёл с бурым оперением. Крупная птица тяжело взмахнула крыльями, предпочтя убраться с дороги людей. С высоты, оглашая пустыню, прилетел пронзительный крик.

Вздрогнув, друзья проводили орла и, побуждаемые внезапной догадкой, заторопились к навалу. Бадру первым перебрался через валуны и спрыгнул в песок.

– Нашли!.. Я знал!.. Говорил же… – затараторил он.

У ног зияла яма – древний разрушенный колодец. Местами каменная кладка вывалилась, обнажив рыжий слой грунта.

Паки стащил кепку и запустил руку в смоляно-чёрные волосы.

– Наверное, землетрясение вскрыло? – поскрёб он затылок.

Затем встал на колени и посветил фонариком вниз. Колодец был неглубоким. Одну из стен у самого дна прикрывали доски.

Бадру сбросил мешок на землю, сел на корточки и взялся деловито извлекать инструменты.

Вбив колышки и закрепив верёвку, приятели торопливо спустились в колодец. Под досками обнаружилась железная решётка, охраняющая вход в подземелье. Пятно света выхватило серый арочный свод идущего в черноту туннеля.

– И куда он ведёт? – озадачился Паки.

– К сокровищам, – не задумываясь ответил приятель. – Здесь же караванный путь проходил.

– Шутишь! Он проходил через арык. Там и стоянка была.

– Ну так проще пойти да узнать.

Они выдолбили решётку и привалили к стене. Бадру достал мобильник и, осветив себе дорогу, решительно шагнул в туннель.

Товарищ схватил его за локоть:

– Подожди!

– Чего?

– Н-не знаю…

– Ты передумал, что ли?

Паки посветил фонариком в таинственный коридор. Жёлтый луч пролёг вдоль неровных стен и потерялся в кромешной тьме. Парень задрал голову и сощурился. Над ним, ограниченное стенами колодца, голубело небо. В яму тонкими струйками ссыпался золотистый песок.

Древняя тайна, скрытая под тяжёлыми барханами, всколыхнула в душе сомнения. Но любопытство оказалось сильнее.

– Ладно, – сдался мальчишка и следом за приятелем занырнул в туннель.

Настороженную тишину подземелья нарушали шелест песка, тихое завывание ветра в колодце и далёкий орлиный крик.

Друзья перебрались через обрушенные опоры и оказались в полости с застоявшимся затхлым воздухом. В противоположной стене чернел проём, от которого полого вниз уходили ступенчато уложенные плиты. Приятели достигли дна и, увязая в песке, двинулись дальше. Но вскоре вынуждены были остановиться, когда путь неожиданно преградило нагромождение колотых глыб.

– Ё-моё…

Со стоном разочарования Бадру сел на корточки и привалился спиной к стене. Почему-то захотелось смеяться. Будто его, глупого и доверчивого, звонко щёлкнули по носу. Однако не родившийся смех тут же умер. Упав на колени, парень взялся торопливо разгребать песок.

– Что там? – Заинтересованный товарищ присел рядом и коротко вдохнул.

Бадру поднял потрясённое лицо, на запылённой ладони лежала монета. На рыжеватом диске диаметром в две фаланги просматривался чеканный мужественный профиль.

Паки погрузил руку в разрытый песок, отбросил несколько голышей и извлёк на свет ещё один увесистый кругляш. Промытый водой, он засиял в электрическом свете насыщенно-золотистым оттенком. По краю проступили чудны́е символы.

Воодушевлённые находкой парни кинулись рыться в песке, пока не обнаружили ещё с десяток монет. Бадру заснял каждую с обеих сторон.

– Отправлю в археологическую группу. Может, кто-то в курсе…

– Да погоди ты!

– Чего опять?!

– Давай потом. А то сейчас начнётся: чё да откуда.

– Поздно потом. – Бадру отключил камеру. – Ай да ладно уже, – отмахнулся он и спрятал мобильник. – Слушай… – подбросив на ладони монету, он сжал кулак и ухмыльнулся, – а тебе совсем неинтересно, что там?

Друг по-новому взглянул на гору валунов:

– Думаешь, всё-таки сокровищница?

– Почему нет?

– Ну-у…

Чувство смутного беспокойства куда-то вдруг испарилось. Друзья приставили фонарики к стене. Рассовали найденные монеты по карманам, отчего те изрядно обвисли, и попытались сдвинуть один из валунов. Но тот сидел крепко, надёжно сцепившись с затвердевшим песком.

Вдруг Паки с опаской оглянулся. Их освещённый пятачок со всех сторон обступала тьма, и в этой тьме парень уловил короткое ускользающее движение. Всмотрелся – ничего.

Рядом, увлечённый делом, громко пыхтел Бадру.

Поёжившись, парень нехотя повернулся лопатками к темноте и снова упёр ладони в валун. Неожиданно подземелье протяжно вздохнуло, и туннель заполнил звенящий шелест осыпающихся камней.

Приятели вскинули друг на друга глаза. Огоньки фонариков дружно замерцали, придавая лицам дрожащие тени.

Бадру покрутил головой по сторонам и шепнул:

– Что это?

– Н-не знаю.

По своду туннеля пробежался треск.

– Уй-ё, – пригнул голову Бадру и, медленно распрямляясь, испуганно оглядел подземелье. В воздухе колечками взвихрялась пыль.

Товарищ потянулся за мешком:

– Короче, ты как хочешь, а я валю отсюда.

– Ладно… идём.

Бадру обернулся на завал и невольно открыл рот. Пробиваясь с той стороны, по нагромождению камней расползалась жуткая паукообразная тень. Ожившая чернота лениво стекала к ногам, которые мгновенно сделались ватными. Звуки, краски, мысли враз перестали существовать. Парень моргнул. С силой зажмурился и не сразу решился открыть глаза.

Видение внезапно исчезло, и он непонимающе уставился на Паки. Тот что-то кричал и тянул его за руку. Вернулись звуки, но крики тонули в нарастающем грохоте.

Бадру с трудом выдернул ногу из песка. Того вдруг прибыло, затянув почти по колено. Парень сделал шаг, другой.

– Ходу, ходу! – орал Паки, размахивая фонариком. – Щас-за-ва-лит!!

И, подгоняемый другом, Бадру сорвался с места.

Они взлетели по дрожащим ступеням и только вбежали в верхний туннель, как пустыню мощно тряхнуло. Невидимая волна сбила с ног, и по подземелью прокатился ужасающий гул. Проходы заполнились пылью. Откашливаясь, утирая слёзы и сопли, приятели едва не вслепую поспешили на выход.

Новый толчок швырнул на остатки опор. Подхватившись, друзья с воплями кинулись дальше, спотыкаясь и падая, расшибая колени и до крови сдирая локти.

Под грохот и зубодробительную тряску они ввалились в колодец и задрали головы. На фоне далёкого неба с воем носились песчаные вихри и, готовая сорваться вниз, плясала верёвка.

Глава 2

Звонок разбудил его поутру, грубо вторгшись в абстрактные сны. Росс нашарил на тумбе мобильник и снова лёг, прижав телефоном ухо.

– Мм… да…

Сквозь шипение и скрип помех раздавалось нечто неразборчивое.

– Что? – Росс снова открыл глаза и приподнялся на локте. – Север, ты, что ли? Не отошёл от вчерашнего?

На долю секунды показалось, издалека доносится зов, безжизненный и бесцветный. И опять всё забили шорох, поскрипывания и щелчки. На дне души колыхнулась знакомая смутная тревога.

– Да что за чёрт! – Эд свесил ноги с кровати, перебросил мобильник в другую руку и встал. – Кто это?!

В ухо полетел древний длинный гудок оборванного соединения.

Росс на секунду замер и шагнул к окну, задев ногой бутылку из-под кваса. Та с грохотом откатилась к стене, расплескав по полу остатки напитка.

Чертыхнувшись, Росс сдвинул ночной экран. Нет. Он пока не сошёл с ума. За панорамным окном всё тот же Восточный Полис – родной, высокотехнологичный, удобный. Из-за серебристого переплетения городской паутины поднималось солнце. Перекатываясь по энерго-полотнам транспортных линий, мощное светило отражалось в ртутно-гладких стенах жилых каньонов, прошивало прозрачные купола пышущих зеленью скверов и мерцало на синей глади речушек и декоративных озёр.

Отправив запрос на историю соединений, Росс получил ожидаемый ответ – последнее соединение с данного устройства было зафиксировано накануне вечером.

«Было, много раз уже было. Но что это?»

Одни лишь догадки, гипотезы, версии. На уровне интуиции, без реальных доказательств. Такое бывает – необъяснимый стук среди ночи, звонок ниоткуда, тревожные сны. Они часто работают предупреждением о грядущей опасности.

Он бросил телефон на кровать и с усилием потёр виски. Голову начинала заполнять осточертевшая боль.

На тумбе ожил «клещ»^[3]. Устройство пискнуло, и на глянцево-чёрном экране запульсировала зелёная точка, раз за разом выпуская зигзаг. База!

За десять минут Земля не слетит с оси. Игнорируя вызов, Эд подхватил штаны и досадливо цыкнул. Бурые разводы на коленях напомнили весело проведённый вечер и неудачное приземление в грязную лужу в финале. В ушах зазвучало эхо неудержимого хохота.

Бутылка у стены тихо звякнула.

– Подожди, пока не уйду. – Разминая затёкшую шею, он отправился в гигиенический блок. – Лучше двойной энергетик сваргань.

– Сахара как обычно? – отозвался приятный женский голос. – Одну дозу?

– Да! – рявкнул Росс, заходя в душевую. Голова всё сильнее раскалывалась. – Так трудно запомнить?! Расстанемся.

Он с раздражением утопил кнопку в стеновой панели. Сверху хлынул холодный поток и зазмеился между лопатками. Шум воды заглушил ответ.

Наверняка, обиделась. Не удержался, припечатал-таки в конце.

Росс не переживал. Спонтанная угроза расстаться была ничем по сравнению с обдуманным решением поменять старую систему на новую. В отношениях с привычной моделью «Стандарт» (или проще, старухой) он старался не переходить грань. Себе спокойнее. Иначе из-за якобы непредвиденного программного сбоя дымящийся и истекающий соком стейк вместо кетчупа мог оказаться щедро приправлен мятным сиропом.

Две минуты вынужденно-добровольной экзекуции, и он вновь почувствовал себя человеком. Быстро оделся, пригладил перед зеркальной стеной потемневшие от влаги волосы и провёл ладонью по подбородку, синему от двухдневной щетины. Криво дёрнул щекой – сойдёт ещё. А вот глаза… Покрасневшие белки явно указывали на недосып.

Чёртов Север! Затащил-таки в кабак около своего дома, где полным ходом шло привычное для местного сборища развлечение. Под визгливое соло рокера и партию убойных басов два здоровенных борова от души угощали друг друга пудовыми кулаками.

На ходу догнавшись двойным энергетиком, Росс накинул «клещ» на запястье и глянул на часы. Желательно поспешить.

На дне потайной ниши в стене сизовато-холодным блеском отсвечивал пистолет. Росс набросил наплечную кобуру, вогнал в неё оружие и, прихватив запасной магазин, вкатил ящик обратно. Сунув форменную куртку под мышку, покинул квартиру через отдельный выход и взбежал по узкой металлической лестнице. На техэтаже дожидалась вытянутая капсула аэромобиля.

Ворота воздушной стоянки поползли в стороны, открывая панораму гигантского полиса. Снаружи ворвался сонм звуков жизненного пространства. Гул ожившего двигателя достиг пика, вливаясь в общий шумовой поток. Снявшись с места, аэромобиль вынырнул из чрева высотки, плавно развернулся и устремился на юго-запад.

____________________

^[3] «Клещ» (профжаргон) – устройство связи служащих организации «Аргус»; обеспечивает соединение через защищённый канал.

База «Аргус»

08:45 (местное время)

Росс толкнул дверь и переступил порог родной организации. Короткими кивками приветствуя сослуживцев, торопливо пересёк холл и направился к лифту. Едва вошёл в кабину, за спиной раздались быстрые уверенные шаги. На плечо легла рука.

– Что-то вы не очень спешите, – шепнул на ухо знакомый голос, и шеи коснулось горячее дыхание. – Все уже собрались. Как всегда, ждут одного вас.

Оскалившись, Эд быстро сменил зверское выражение лица на неловкую улыбку и круто развернулся. Перед ним стояла Серафима Мо, биоинформатик, эксперт с нестандартным подходом и обворожительный агент отдельного звена организации. Двери закрылись, и кабина стремительно полетела вниз.

– Что у вас за особые привилегии, агент Росс?

– Привет, Си, – произнёс он буднично и упёрся спиной в стену кабинки. – Да какие там привилегии.

Она присмотрелась к его лицу.

– Весёленькая ночка?

– Мы вчера плотно работали…

– Да-да-да. – Синие глаза блондинки смеялись. – Зайди ко мне позже на инъекцию, – предложила она и провела прохладными пальцами по щеке Росса. – По-хорошему это нужно было сделать до того, как отправляться на встречу с главным.

– Не было времени, – сказал он, отстраняясь.

– Понимаю, – усмехнулась Мо и, приподняв носок туфельки, слегка постучала по полу тонким стальным каблуком. – Всё дурью маетесь с Севером? За ум браться не думал?

Ощутив лёгкое раздражение, Росс набрал полную грудь воздуха.

Мо тронула его за локоть.

– Расслабься. Знаю, мальчик вырос, воспитывать поздно. – Её взгляд стал серьёзен. – Эд, ты давно проверялся?

– В том месяце.

Ответ прозвучал слишком поспешно, и Мо с укоризной посмотрела на Росса.

– Эд.

Кабина замедлила ход и с пружинным толчком остановилась, двери за спиной Серафимы поползли в стороны. Росс сделал к ней шаг, взял за точёные плечи и честно признался:

– Сим, я не помню. Работа, работа и ещё раз работа.

– Глупо, – покачала она головой.

– Я обещаю сделать это в ближайшее время.

Он чуть сдавил пальцы, мягко сдвинул женщину в сторону. И, покинув кабину, услышал в спину привычное:

– Мальчишка.

…

– Как вы знаете… – вещал глава организации, человек крупного крепкого телосложения, с подёрнутыми сединой волосами, каменными чертами лица и волевым подбородком.

Скосив глаза к выходу, он замолчал. Рот привычно сжался в суровую линию, на лице отобразилось явное неудовольствие. Головы всех присутствующих как по команде повернулись к двери, в которую входил Росс. Махнув рукой, старик позволил ему занять место и продолжил:

– …на прошлой неделе мы наблюдали появление новых очагов.

Эд пробрался мимо сослуживцев к сидящему в последнем ряду Северу. Сдвинув брови, напарник старательно напускал на заспанное лицо сосредоточенное выражение.

– Ты как?

– Норм. Ты?

– Порядок.

Глава «Аргуса» развернулся вместе с креслом и щёлкнул кнопку на подлокотнике. Стеновые панели за спинами руководства разошлись, открывая карту мира в режиме реального времени. По всем континентам были разбросаны алые точки, концентрируясь в восточном полушарии и по большому счёту – на территории Евразии. В зале совещаний установилась гробовая тишина. За месяц количество аномальных очагов выросло вдвое.

– До сих пор нам не удаётся отследить источник, запускающий процессы «взволнованной» материи. На сегодняшний день система определила три района со стабильно растущей активностью. Необходимо уже сегодня направить туда исследовательские бригады.

– Почему не во все очаги сразу? – подал голос кто-то из собрания. – Пока мы латаем слой в одном месте, в других готовится целая серия всплесков.

– У нас катастрофических не хватает ни ресурсов, ни времени, – ответил первый замглавы Крылов, сухопарый светловолосый усач. – Благодарите борейцев^[4]. Мы тратим много усилий на опережение этих резвых ребят.

В зале поднялось единодушное возмущённое бурление. Глава «Аргуса» поднял руку, призывая к тишине.

– Первое направление – Океания. На выявление поражённых островов вылетают группы Остапчука и Волкова.

Два крепких бритоголовых мужика, схожие во всём, словно однояйцевые близнецы (даже с одинаковой решимостью во взглядах), дружно кивнули, готовые немедленно начать действовать.

– Маршрут уточняется. Так, далее… вторая группа.

– Точно нас дёрнут, готов поспорить, – понизил голос Север. Он вытянул ноги под впереди стоящим стулом и сунул руки под мышки. – Сейчас на побережье хорошо. Лето, танцы, девочки.

– Мечтай, – усмехнулся Эд.

– … в Гондурас, – объявил глава.

Росс с Севером оторопело переглянулись и с облегчением выдохнули, когда второе направление досталось следующей группе.

– А вы, агент Росс, – повернулся к ним старик, – вместе с агентом Севером отправляетесь в Северную Африку. Задание особое, нетипичное.

Сосредоточенно лицо главы заставило Эда нахмуриться. Не дав времени на обдумывание информации, тот с ходу начал вводить их в курс дела:

– Недавно в одном из пустынных районов, а именно в Харахти^[5], сейсмостанции зарегистрировали подземные толчки. Система засекла аномалию.

– Обычное дело, – отозвался Север.

– Не торопитесь с выводами, – одарил его строгим взглядом старик и пощёлкал пультом.

Карта мира разъехалась, приблизив африканский континент. Северная часть была разбита на области, подконтрольные системе «АРГУС».

– Несколько лет назад мы работали с этим участком, но в тот раз эксперты никакой угрозы не выявили. Единичный выброс, всего лишь выдох планеты. Такие ежедневно регистрируются сотнями по всей Земле. Оставили всё как есть. Сегодня специалисты вынуждены признать… – старик в упор посмотрел на Севера, – что поторопились с выводами. Очаг проснулся, стихия набирает силу.

Замечание вызвало деловитую возню в рядах собравшихся.

Посерьёзневший Росс подался вперёд.

– Они ставили маяки?

Глава «Аргуса» с сожалением покачал головой.

– Это первое, что необходимо сделать. Ваша задача – определить границы бреши и рассредоточить вдоль линии разлома ловушки. Но это не всё. Аккурат по ходу роста аномалии пески вскрыли древнее построение. На место в срочном порядке выехала научная группа. Учёные выдвинули предположение, что возраст подземной находки насчитывает несколько тысяч лет.

По залу совещаний прокатилось возбуждённое эхо. Старик обвёл подчинённых суровым взглядом и продолжил:

– Более точные цифры покажет результат исследований. Толку от проекта учёных так и не будет, а вот последствий от необдуманных действий избежать, увы, не получится.

– Они уже наследили? – спросил тот.

– Что-то они там потревожили. На месте разберётесь. Мы обязаны вмешаться и установить наблюдение за работой экспедиции. Позже проникнуть в очаг станет невозможно, поэтому выдвигаетесь немедленно. Лифт уже готовят к забросу. – Он упёр локти в стол и сцепил пальцы в замок. – Но тревогу у нас вызывает другое. Ожидается выброс.

Зал утонул в молчаливом участии. Север пробурчал себе под нос нецензурное проклятие.

На лице Росса застыло непроницаемое выражение. Выброс – не выброс. Африка – не Африка. Какая, к чёрту, разница. Ему не привыкать к тому, что «суровый Джейден» (или «наш главный стражник», как иронично называли его между собой подчинённые) намеренно игнорирует все его просьбы об участии в операциях на своё усмотрение, как положено агентам первого звена. Хотя причина на то была известна, и старика он готов был понять, но…

Да что, собственно, но. Давно выбросив из головы покрытый мохом конфликт, он просто смирился.

– Агент? – Джейден ожидал от него ответа.

Росс безразлично пожал плечами.

– Африка так Африка, – ответил он без эмоций.

____________________

^[4] Борейцы – члены тайного органа «Борей», конкурента организации «Аргус» за обладание всеми секретами мира.

^[5] Харахти (слово древнеегипетского происхождения, имеет несколько значений, здесь в переводе: «два горизонта») – вымышленный район, на территории которого расположены раскопки, с одноимённым населённым пунктом между экспедиционной стоянкой и столицей.

Северная Африка, раскопки близ Харахти

Отбросив полог, из шатра вышел коренастый пожилой мужчина в кепке-бедуинке, длинных шортах болотного цвета и просторной рубашке в тон. Следом за ним появился высокий молодой человек с худощавой фигурой легкоатлета и забранными в хвост светлыми волосами. На загорелом лице блондина блекло-голубые глаза казались почти белыми.

– Рабочие закончили разбирать завал, объявляй сбор, Вадим, – обратился к молодому коллеге старший экспедиции. – Не будем задерживаться.

– Я смотрю, вы совсем не сомневаетесь, что ждёт нас внизу. Откуда у вас такая уверенность, проф?

Профессор Лебедев деловито упёр руки в бока.

– Мне хватило взглянуть на поднятые записи и сравнить знаки. – Учёный запрокинул голову и стал рассматривать оставленный самолётом инверсионный след. – Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня, – проговорил он с придыханием и опустил голову. Лоб собрался хмурыми складками. Профессор хлопнул в пухлые ладоши и сухо добавил: – Нужно поторапливаться.

Вадим проследил за взглядом учёного и растянул рот в добродушной улыбке. Помахивая панамкой, в их сторону спешила невысокая стройная шатенка в белых коротких шортах и синей свободной майке. Едва девушка открыла рот, Лебедев её опередил.

– Нет, Лин! – отрезал он. – И давай сразу на этом остановимся.

Девушка растерянно взмахнула руками.

– Но почему?

Глаза яркой зеленью блеснули на солнце.

– Мы с тобой договорились ещё дома! – сурово шевельнул бровями профессор. – Я не намерен менять собственные правила! Иди вон лучше помоги Марго с проектом. И будьте всё время на связи. Таонга! – повернулся он к темнокожему пареньку, из цистерны набирающего воду в бутылки. Тот поднял вопросительный карий взгляд. – Заканчивай, пора идти.

– Хорошо, профессор.

Закрутив вентиль, долговязый юноша подхватил сетку с заполненными бутылками и отправился в ближайший шатёр.

На Лин больше никто не обращал внимания.

Как сговорились все!

Окончательно поняв, что упрашивать бесполезно, она с надутым лицом зашла под навес и устроилась за длинным деревянным столом. Обхватив загорелое колено сцепленными в замок пальцами, девушка уставилась на влажный след на боку цистерны, пока тот не испарился.

В стороне от лагеря забубнили голоса. У входа в колодец столпилась группа рабочих. Специалисты подтаскивали исследовательское оборудование.

Сверху прилетел тревожный протяжный крик. Лин отклонилась и выглянула из-под навеса. Высоко над пустыней парил крупный орёл.

Глава 3

Группа специалистов спустилась в колодец и вошла в освещённый туннель. Проход подготовили заранее. Рабочие трудились в подземелье в течение не одной недели, освобождая от обрушенной кладки, старых подпорок и проводя электричество.

Профессор задержался на верхней плите-ступени и заглянул в чернеющий зев. На нижнем уровне подземелья учёную братию ждал ответ на главный вопрос, ради которого была организована экспедиция. Подтвердится невероятная гипотеза Лебедева или они наткнулись на обычное древнее поселение.

Сам профессор для себя давно сделал все выводы. Но для порядка требовались железные аргументы.

– Марго, вы готовы? – спросил он в рацию и, стащив бедуинку, взялся обмахиваться.

Рядом остановился Ситник и рванул ворот рубашки. В подземелье стояла духота.

– Да, Борис Анатольевич, – ожил динамик голосом ассистентки. – Аппаратура подключена и настроена.

– Что по показаниям приборов?

– В пределах нормы.

До уха профессора долетел смешок Лин.

– Сгустков эктоплазмы не обнаружено, – поддела она непреклонного родственника. – Можете не бояться, призраки фараонов вас не побеспокоят.

– Внимательнее к деталям, Марго, – распорядился Лебедев, игнорируя попытку племянницы пошутить, и, подбоченившись, стал наблюдать за рабочими. Двое тащили набор необходимого оборудования. – Начинайте отслеживать. Алина пусть лично займётся отсеиванием «мусорных» данных. Всё, работайте.

– Да, профессор, – деловито отозвалась Марго. Её голос сопроводил вздох сожаления родственницы, и устройство отключилось.

Лебедев убрал рацию и посмотрел на Ситника. В глазах парня плясали смешинки. Хитрость старшего коллеги была очевидна.

– Проф, мне кажется ваша опека над Лин… мм… как бы излишняя. Она взрослый человек и вполне способна…

– Вадим, и ты туда же! Поверь, эта девочка себя в обиду не даст. Так что не стоит разыгрывать из себя защитника, роль рыцаря тебе не идёт. На-ка, – подал он ему металлоискатель, – займись лучше делом.

Мгновенно переключив внимание, Ситник активировал прибор.

– Здесь нашли монеты? – Он с любопытством поводил катушкой у своих ног. Прибор радостно запиликал, среагировав на металлические заклёпки ботинок.

Лебедев неодобрительно посмотрел на молодого коллегу.

– Внизу, у завала, – ответил он сухо и посмотрел на группу наёмных рабочих. – Хотя, сдаётся мне, там уже вряд ли что-то отыщется.

Он отрегулировал яркость фонарика и позвал Ситника за собой.

Внизу было темно. По непонятной причине на следующем уровне осветительные приборы отказывались работать. Ещё на этапе расчистки проходов постоянно скакало напряжение, перегорали лампы и обрывались кабели. Иначе, чем мистикой, происходящее было не назвать. В итоге оставили всё как есть, а спускаться решили с обычными фонарями.

Жёлтый луч ныряющими движениями перемещался по щербатым плитам-ступеням. Ситник настороженно дышал в спину профессору. Металлоискатель в его руках тихонько поскрипывал. А иногда, резко взвизгнув, умолкал, но вскоре опять начинал выдавать странные ломаные сигналы.

Позади археологов растянулась вереница помощников. Вся группа двигалась в полном молчании. Сойдя с последней ступени, компания двинулась по расчищенному коридору и остановилась перед громоздкими витыми решётками, за которыми проглядывала гладкая поверхность из тёмного дерева.

Лебедев посветил на замок – всё соответствовало расшифрованным записям – и нажал в определённой последовательности нужные символы. Внутри замка громко щёлкнуло, и решётки с дребезжанием дрогнули. За ними обнаружились двустворчатые двери из окаменевшего дерева. Профессор повёл фонарём, облив их электрическим светом.

– О, боги… – прошептал он, разглядывая золотистую вязь. Чудны́е знаки сверкали так, словно их нанесли только вчера. – Те же символы… Вадим, ты это видишь?

– Точно, как на монетах, – поддакнул тот.

– Уже одного этого достаточно, чтобы поверить в существование Áтон. Хотя я верил в неё задолго до первых расшифрованных свитков.

– Снимаю шляпу, учитель, вы как всегда оказались правы. Кто теперь скажет, что это миф.

– Сказать не скажут, но для официального признания это ничтожно мало.

– Профессор? – раздался гнусавый басок справа.

– Да, Таонга?

– Áтон, что это?

– О… Áтон… – взволнованный Лебедев с трудом сглотнул вставший в горле комок. – Это великая цивилизация, которая существовала тысячи лет назад.

На тёмном лице Таонги сверкнули белками глаза. Он указал на золотистую вязь и простодушно поинтересовался:

– Здесь что-то написано?

Возбуждённо потирая руки, Лебедев принялся объяснять:

– М-да. И перевод этих слов звучит как: «Спи, великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Губы паренька беззвучно зашевелились, повторяя за профессором непонятную фразу.

– Мы используем эту фразу в качестве ключа к расшифровке свитков, – добавил тот и спохватился: – Что же мы стоим?! Идёмте скорее. – Он оглянулся на рабочих. – Ребята?!

Четверо крепких парней взялись толкать тяжёлые двери. По подземелью прокатился визгливый протестующий скрип. Массивные створки разъехались, и в лица пришедшим пахнуло густой духотой. Внезапно лампочки в фонариках замерцали, заставив вспомнить о проблемах на этапе расчистки туннелей. Но постепенно свет успокоился, и яркие лучи пошли бесцеремонно обшаривать вскрытую камеру.

Раздались первые изумлённые восклицания. В центре помещения покоился саркофаг. От массивной чёрной гробницы веяло мраком временны́х глубин. У подножия лежали дары, довольно скромные: два изящных кувшина, серебряное блюдо с горсткой монет и кинжал с простой деревянной ручкой.

На чёрном камне с зернистым рисунком золотом переливалась та самая надпись, продублированная на входе. Учёный поднял одну из монет.

– Аршухан… – произнёс он, разглядывая мужественный чеканный профиль, и в попытке определить вес покачал кругляш на ладони.

Ситник озадаченно рассматривал потолок и стены погребального зала. В сторонке вполголоса переговаривались рабочие. Общий тон выдавал явное разочарование.

– Как-то бедновато для правителя процветающей империи, – заметил молодой археолог. – Что скажете, проф?

Тот снял очки, протёр стёкла краем рубашки и, вновь нацепив очки на нос, уверенно заявил:

– Многие из ранних сообществ были равнодушны к богатству.

– А как же забитые сокровищами усыпальницы древних правителей? Земные цари были совсем не против полежать на золотой перине даже на том свете.

– Уверен, ато́ны думали иначе, – невозмутимо ответил Лебедев. – К чему смертному в ином мире земные блага? Нужно сдвинуть крышку! – заявил он без перехода и повернулся к рабочим.

Те с готовностью окружили саркофаг. С грохочущим скрежетом массивная плита съехала в сторону, открыв черноту усыпальницы. В подземелье воцарилась немая тишина.

– И?.. – Ситник с недоумением на лице повернулся к Лебедеву. Не менее озадаченный, тот круглыми глазами пялился на пустое ложе. – Где останки, проф? Мы что, напоролись…

Договорить он не успел. Под саркофагом громко щёлкнуло, и под ногами вздрогнул пол. Сминая слой истлевшего покрывала, дно саркофага с дребезжанием поползло в сторону и, полностью откатившись, открыло верхние ступени лестницы.

– А… – запнулся Ситник. – Так, может, захоронение находится ниже? Чтобы гробокопатели не осквернили останки.

Профессор молча водил фонарём из стороны в сторону, краем уха улавливая сдержанные перешёптывания рабочих.

– Тихо! – цыкнул он и направил свет строго вниз. Щуря глаза от сухого жаркого ветра, он всмотрелся в провал.

В резко наступившей тишине слышался далекий неясный гул. В этом гуле, будто исходящем от недр земли, мешались низкий протяжный рокот и подвывание.

Столпившиеся вокруг саркофага рабочие обеспокоенно переглядывались. Гул между тем крепчал, набирал мощь, поднимался. И вдруг взорвался множеством отголосков: болезненных вскриков, демонического хохота и хриплого басовитого лая. В душераздирающие вопли то и дело вторгался смертельно-тоскливый вой, который тут же тонул под торжествующим визгом.

Едва не выронив фонарик, профессор отшатнулся от саркофага и прижал к груди трясущуюся руку.

– Задвигайте плиту… – прошептал он бескровными губами.

Никто из компании даже не шелохнулся, впав в необъяснимый ступор. По залу поплыл душок сероводорода. И только, когда жаркое дуновение сменилось обжигающим выдохом бездны, рабочие наконец очнулись и кинулись ставить крышку на место. Под напором бьющего снизу ветра сделать это было непросто.

Отставленные фонари замерцали. Нарастающий гул стал оглушительным. Вопли из-под земли – от пронзительно-истошных до полных ярости и устрашения – поднимались всё выше. И внезапно внизу, в зоне видимости тусклого света, колыхнулась безобразная тьма. Вспучиваясь чёрными пузырями, она ринулась вверх. Тяжёлая крышка в руках рабочих с дребезжанием заплясала.

С силой толкнувшись в плиту, из подземелья вырвалась огромная тень. Ошарашенные рабочие уставились на чёрное облако, кишащее дымными щупальцами. Разливая тягучий смрад, тень расправила крылья и устремилась к лестнице, спеша на поверхность. По туннелю прокатился низкий чудовищный вой.

– Быстрее! – закричал профессор и первым напал на плиту саркофага. Отбросив металлоискатель, к нему присоединился Ситник. – Да быстрее же вы!

Утроив силы, рабочие кое-как задвинули крышку. В тот же момент снизу ударил ветер, смешанный с дикими разъярёнными воплями.

– Камнями!.. – Срывая голос, Лебедев кинулся к сложенным у стены булыжникам. – Камнями сверху!

Торопливо нагромоздив на плиту камней, рабочие отступили подальше.

Ещё с минуту из адского подземелья раздавались жуткие вопли. Потом стали удаляться, зазвучали глуше и вскоре смолкли совсем. Что-то убралось обратно, в жаркую бездну под бескрайней пустыней.

…

– Дядя, что там?! – Лин с побледневшим лицом бежала навстречу выходящей команде. – У нас отказала вся аппаратура.

Профессор заполз на последнюю ступеньку и, перекатившись через край колодца, привалился спиной к ящику с инструментами. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался жалкий сип.

– Что? – Лин упала около него на колени. – Что ты сказал? Я не поняла. Что вы там видели?

Профессор что-то просипел, махнув рукой в сторону колодца, и бессильно уронил ладонь на грудь. Девушка подняла на Ситника вопросительный взгляд.

– Вадим?

Тот уже вылез из подземелья и теперь стоял, смахивая с комбинезона рыжую пыль. Следом выбирались перепуганные рабочие.

– Я не снаю, что там фнису, – проблеял Ситник и закашлялся, – но это точно не усыпальница.

Он поднял оставленный у входа рюкзак и достал бутылку. Только промочив горло, молодой учёный сумел объяснить, что произошло в подземелье.

Лин села на пятки.

– И что теперь?

– Пока оставим, – проговорил профессор и протянул руку к бутылке Ситника. – Нужно полностью расшифровать свитки.

Утолив жажду и похлопав смоченной ладонью по седой макушке, он с помощью Ситника и племянницы поднялся на ноги и окликнул бригадира:

– Буру! Поднимите оборудование и уберите лестницу. Нечего там шастать! Без нас. – Тяжело вздохнув, он отвернулся от колодца. Ситник и Лин встали по бокам от профессора. – Займёмся пока раскопом.

В ста метрах от входа в захоронение начинался лабиринт древнего города.

По глазам прошлась тень. Все трое задрали головы к небу. Под древней звездой, которая видела рассвет Земли и перед которой проходила вся история планеты, парил крупный пустынный орёл.

***

Белесые дымки скользили по тёмному небу. Луна озаряла землю сиянием, придавая бескрайней пустыне молочно-синий оттенок. Прохладный ветерок мелкими волнами пробегал по навесам, покачивал натянутые верёвки, шелестел сыпучим песком.

Бесшумно сдвинулся полог палатки, и от проёма отделилась сутулая тень. Постояла. Повертела головой, присматриваясь и прислушиваясь к спящему лагерю. И юркнула в темноту между палатками.

Миновав крайнее строение, человек взобрался на холм и занырнул в раскоп. Пробираясь в фиолетовом сумраке древнего лабиринта, он направился к оговоренному месту.

Из-за очередного проулка неожиданно выступил силуэт. Вспыхнул огонёк зажигалки, и поднесённое к сигарете пламя высветило квадратный заросший подбородок.

– Это ты? – выдыхая дым, хрипло произнёс подельник.

– А кому здесь быть, Фил?

– Тебя никто не видел?

– Никто. Я специально выждал время.

– Ну что, Роди… – приятель глянул в сторону лагеря, – решили?

Роджер пожал плечами.

– А что тут ещё ловить?

– Тогда выходим прямо сейчас. Первая партия встанет ещё до рассвета.

Фил сделал пару глубоких затяжек, бросил окурок под ноги и пяткой втоптал в песок. Затем уверенно пошёл вдоль стены лабиринта. У свежей насыпи он остановился и поднял два набитых мешка, один подал спутнику. Глаза Роджера блеснули подозрением.

– Потом разберём, – окрысился Фил. – Сейчас некогда, нужно успеть подальше уйти.

Роджер молча закинул увесистый мешок на спину, поправил лямки и двинулся за приятелем.

Две тени пересекли вскрытый участок древнего города и взобрались на холм. Во все стороны убегала пустыня. В последний раз глянув на оставленный лагерь, мирно спящий в лунных лучах, беглецы двинулись в путь.

За их спинами, из угольной черноты лабиринта поднялось тёмное облако. Заслонив ночное светило, восставший мрак окатил землю холодным дыханием и расправил крылья.

Глава 4

Обернув полотенцем раскалённые ручки, Таонга снял кастрюлю с огня и водрузил на общий стол. Из-под крышки выбивался белесый парок, дурманящий аппетитным запахом. Ситник потянул носом и стал наблюдать за юношей, ловкими движениями сметающего со стола присохшие крошки. Над тряпкой с возмущённым зудением вилось облако мух.

– А крылья? – Лин легонько пнула под столом ногу Вадима. – Ты хорошо их рассмотрел?

Молодой учёный положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

– Даже не знаю. Никак не могу понять, на что это было похоже.

– На птицу? – нетерпеливо перебила Лин. Парень помотал головой. – Насекомое? – Он досадливо поморщился. – А на что тогда? – Округлив глаза в притворном ужасе, девушка выпрямилась. – На-дра-ко-на?.. – прошептала она и тоненько захихикала.

Ситник сердито посмотрел на девушку и неожиданно для самого себя расхохотался.

Объявляя обеденный час, Таонга стукнул по подвешенному обломку трубы. Над округой разлетелся звенящий удар, и звуки, издаваемые археологическими инструментами, тут же смолкли. Спустя пять минут отработавшая смена потянулась с раскопа в лагерь.

Под тент зашёл свирепого вида африканец с мощной фигурой.

– Что-то Фила с Роджером сегодня не видно.

Оборвав смех, Алина с Ситником посмотрели на бригадира. Тот подошёл к висящему на столбе чайнику и, наклонив, подставил открытый рот под прозрачную струю воды. Смочив ладонь, африканец отёр лоснящееся лицо.

– Буру, – под тенью навеса появился профессор, – почему оставили инструмент у колодца? Я же ясно вчера сказал, что мы закрываем захоронение. И вот ещё… – он сунул ему в руки запылённую куртку.

Здоровяк извлёк из внутреннего кармана выкидной нож. На выскочившем лезвии стояла метка.

– Это Роджера. – На коричневом лице Буру отразилось недоумение. – Его и Фила сегодня с утра никто не видел.

Брови профессора подскочили.

– Они не вышли на работу? Что с ними, заболели?

– В лагере их тоже нет, – присоединилась к собравшимся смуглая молодая женщина с влажно-блестящими карими глазами и копной курчавых чёрных волос.

Буру непроизвольно выпятил и без того широченную мускулистую грудь.

– Как нет? – повернулся Лебедев к ассистентке. – Марго?

– Никто ничего не знает, – сообщила та, скользя обманчиво-равнодушным взглядом по компании.

В лагере нарастал шум. Все, кто находился под навесом, вышли на солнце. Стоящие кружком рабочие громко переговаривались.

– Проф! – обернулся один из них и быстрым шагом направился к Лебедеву. Он протянул учёному руку, демонстрируя на мозолистой ладони обрывок ожерелья с подвесками из жёлтых стекляшек. – Это лежало у западной границы лабиринта.

– Ливийское стекло^[6]! – охнул профессор. – Ах же ж… Решили уйти молча, прихватив то, что нашли на раскопках.

– Куда им идти? – пробасил Буру. – Все автомобили на стоянке. Пешком далеко не уйдут, кругом пустыня.

Он махнул рукой застывшим рабочим и указал на троих мужчин.

– Обыщите весь лагерь, вдруг они где-то отсиживаются. Эти двое и раньше трудовым рвением не отличались. Понабрали отребья! – сплюнул он со злостью. – А мы по границе раскопа пройдёмся. Если эта парочка неподалёку, никуда не денутся. И обед тоже! – припечатал он в конце, заметив тень неудовольствия на лицах, обращённых под тень навеса. На столе, в окружении расставленных плошек исходила парком кастрюля со свежеприготовленной снедью.

Нехотя развернувшись, рабочие потянулись на поиски пропавших.

Профессор присел на лавку напротив притихшей Лин. Та взирала на происходящее с лёгким беспокойством.

– Я тоже пойду, – поднялся Ситник. – Таонга, ты с нами?

Сдержанный на слова юноша молча кивнул. Встряхнув, повесил тряпку на верёвку и повозил влажными ладонями о шорты.

– Не нравится мне всё это, – проворчал Лебедев и, уперев локоть в стол, стал потирать наморщенный лоб. – Ох как не нравится.

– Не переживайте, проф, мы всё выясним, – заверил молодой учёный и поспешил присоединиться к группе Буру.

…

– Фил, это рыжий такой? – спросил Ситник, взбираясь на очередную насыпь.

– Рыжий, – мрачно подтвердил Буру. – Он тут один такой. Хитрожопый да изворотливый, не прижучишь.

– А второй?

Африканец глянул на Вадима, проворно перебирающего худыми ногами в вязком жёлтом песке.

– Роджер? Да корешок его. Прихвостень. По всему миру за Филом таскается. Их и на раскоп наняли вместе. Так, вольнонаёмные, перекати-поле, нигде подолгу не задерживаются. Я и раньше с ними сталкивался. Толку от такого отребья – ноль, а уж гонору. Было бы с чего.

Он остановился и, прикрывая глаза от слепящего солнца, приложил ладонь козырьком ко лбу. Внизу по проулкам древнего города бродили рабочие.

– Ну что, глухо?!

– Глухо, – долетело в ответ.

Ситник отвернулся от лабиринта и оглядел пустыню. В раскалённом мареве дрожала линия горизонта. Собрав волосы на затылке в пучок, парень опустил голову и нахмурился.

– Что там? – спросил Буру, заметив, с каким вниманием археолог изучает волнистые насыпи.

Не говоря ни слова, Ситник сбежал с холмика и уверенно к чему-то направился. Буру сдвинул брови и, тяжело проваливаясь в песок, подошёл к учёному. Тот вытрясал сыпучий ручеёк из светлой мужской кроссовки.

Недоумённо хмыкнув, здоровяк закрутился на месте. Чуть в стороне виднелась тонкая извилистая борозда. Пустынный ветер, обладающий силой передвигать барханы, не успел её как следует загладить.

– Здесь что-то тащили, – указал на неровную дорожку Буру.

– Что… тащили?

Африканец выразительно посмотрел на напрягшегося учёного – на скулах обозначились желваки – и решительно направился вдоль пропаханного пути. Вадим пошёл следом. Борозда завернула за бархан и привела к невысокому холмику. Светлые глаза археолога едва не вылезли из орбит, став похожими на два теннисных шарика. Ощутив, как нутро куснули мерзкие спазмы, он зажал рот.

Из-под наметённой насыпи торчала посиневшая человеческая кисть. Ветер с шелестом сдувал со скрюченных пальцев белесый песок и отгонял гудящий мушиный рой.

Сглотнув, Ситник тихо выдавил:

– Это… там… он, да? – и тут же упал на колени. По ноги выплеснулось водянистое содержимое желудка.

Раскопав наметённый бугор, рабочие отрыли тело Фила. У парня оказалась разбита голова и полностью отсутствовал мозг. В пустоту провалились окровавленные обломки черепа с лоскутьями кожи в редких рыжеватых волосах.

Тело Роджера отыскать так и не удалось. Ни тела, ни каких-либо следов. За день ветер полностью разгладил песчаное море и покрыл привычным волнистым рисунком.

____________________

^[6] Ливийское стекло – редкая горная порода, чистейшее природное стекло. По одной из версий тектит имеет метеоритное, астероидное либо кометное происхождение. Встречается только на территории Ливийской пустыни, очень ценен и запрещён к вывозу с территории Египта.

***

Нещадное солнце достигло зенита, равномерно освещая пустыню. Наступил переломный период, когда умирают тени.

Росс спрыгнул на землю и поправил на плече ремень дорожной сумки. Вокруг стояла звенящая тишина. И только затихающее перестукивание остывающих механизмов оживляло территорию аэродрома частной авиации.

– Ффу-ф… – позади в проёме показался Север. Его футболка цвета пыли темнела вытянутыми влажными пятнами в районе подмышек и у горловины. – Сдохнуть легче.

Он спрыгнул на землю, стащил бейсболку и принялся яростно обмахиваться.

– Надеюсь, мы здесь не задержимся.

Росс промолчал, глянул по сторонам и прислушался – в тишину вклинилось мерное урчание двигателя. Вскоре из-за ангара показался внедорожник с открытым верхом. Вывернув на взлётную полосу, он покатил в их сторону, шурша покрышками по припорошенному песком бетону.

– Транспорт по расписанию, – прокомментировал Север.

Росс иронию друга уловил.

– Год-два, Димыч. Год-два, и ты на лифте в любую дыру заедешь.

– Угум, – промычал тот недовольно. – Год-два. Учитывая, в какую задницу нас постоянно закидывают, всю жизнь на перекладных добираться придётся.

Подрулив к самолёту, автомобиль резко затормозил, продолжая урчать работающим двигателем. Взметённая пыль белесым облаком медленно поплыла прочь.

Привстав с сиденья, водитель приподнял кепку за козырёк.

– Ну что, прилетели? – спросил он задорно.

– Приплыли, – отозвался Эд. Перебросив сумку из одной руки в другую, он сдвинул на голову солнцезащитные очки в строгой оправе. – Как обстановка на месте?

– На месте, – вернул шутку парень и широко улыбнулся. – Ваш фургон доставлен и стоит в пяти километрах от лагеря на дороге к заброшенной части Харахти.

– Э-э… это в сторону плоскогорья?

– Там. Оттуда удобно будет вести наблюдение, место пустынное и прикрыто горным уступом.

– Что с местными?

– Пока не в курсе вашего прибытия. Аргус позаботился. Загружайтесь, – распорядился под конец парень и плюхнулся на водительское кресло.

Задние сиденья были завалены объёмистыми пакетами. Сквозь полиэтилен проглядывали цветные упаковки. На полу, прикрытые от солнца куском брезента, стояли бутыли с водой.

– Наше?

– Ага, – отозвался водитель, – бытовуха мелкая и сухпай на первые дни. Да вы назад их перебросьте. Как запасы закончатся, маякнёте, доставим сразу.

– Надеюсь, этого не потребуется, – пробурчал Север, шурша пакетами.

– Думаете вылечить проблему за пару дней? – Парень снял кепку и поскрёб бритый затылок. – Ну так-то оно б не помешало, конечно. А да! Там в багажнике ещё газ-баллоны и дополнительный аккумулятор для станции.

– Снабжение на уровне, – усмехнулся Росс, залезая в машину.

– А то!

Едва спина Севера соприкоснулась с нагретой кожей сиденья, он выгнулся дугой и втянул сквозь стиснутые зубы воздух.

– Ничего, привыкнете, – заявил водитель, метнув смешливый взгляд в зеркало заднего вида. – К нашим неудобствам быстро все привыкают.

Вместо ответа Север ограничился свирепым пыхтением.

Развернувшись, внедорожник покатил к выезду с аэродрома. Доехав до развилки, водитель направил машину на юг, оставляя столицу позади. Мимо потянулась однообразная картина: под жгучим солнцем – пески, пески, пески…

Пять минут спустя на запястье Росса пискнуло устройство связи. Глянув на экран, он шевельнул бровью – голосовой вызов – и поправил гарнитуру. Лоб прочертила хмурая складка. Закончив выслушивать сообщение с инструкциями, Эд отключил браслет.

Тёмные глаза напарника обратились на него с собачьей мольбой:

– Чем ты меня обрадуешь в этот раз?

– В наших планах небольшие изменения, – ответил Росс и похлопал по спинке водительского кресла. – Давай-ка, приятель, двигай в столицу.

– Понял, – без лишних вопросов отозвался тот и, притормозив, лихо вывернул руль. Зацепив обочину, колёса выплюнули фонтан песка, и внедорожник направился обратно к развилке.

– Это будет проще, чем мы думали, – сказал Росс и, опустив очки на глаза, переплёл на груди руки.

Мимо проплывала всё та же неподвижная картина, выжженная палящим солнцем.

Северная Африка, раскопки близ Харахти

Следователи, примчавшиеся в тот же день из столицы, до вечера блуждали по лагерю и в окрестностях лабиринта. Они произвели осмотр инструментария, а потом долго и подробно опрашивали членов экспедиции, особенно напирая на тех, кто в числе последних видел неразлучную парочку. Все опрашиваемые как один твердили версию банального воровства и побега.

– Не поделили между собой добро, – усмехнулся Сандал.

Ещё днём следователь отправил своего помощника с обнаруженным телом в город, а сам остался в лагере. И теперь коренастый араб с чёрными глазами-точками беседовал в профессорском шатре с Лебедевым и бригадиром.

– Один укокошил другого и сбежал с награбленным? – Затушив окурок в банке из-под овощных консервов, он почесал за ухом и вперил в пожилого учёного колкий взгляд. – Вы сами-то в это верите, уважаемый Борис Анатольевич? Мне кое-что рассказали об этих двоих.

– Роджер Фила? – Буру с сомнением покачал головой. – Я бы скорее в обратное поверил.

– В такое и впрямь верится слабо, – обронил Лебедев, вспоминая рабочих. Худосочный Роджер с узкими плечами и слегка выпирающим пивным брюшком был жалкой копией своего жилистого, крепко скроенного дружка Фила. – Но почему следы ведут за лабиринт? – развёл он руками.

Сандал с кряхтением поёрзал на складном стуле, удобнее усаживая кряжистое тело.

– А вот тут и правда загадка, – выдохнул он. – Почему эти двое отправились вглубь пустыни. Там же ни одного населённого пункта. Голые пески. Заплутали? Забыли, в какой стороне дорога?

– Почему они ушли пешком? – подкидывал вопросы Буру. – Все автомобили на месте.

– Это как раз объяснимо, не захотели шум поднимать. Зачем будить народ, если задумали нечистое. Хотя решение глупое. Пешком бы далеко не ушли, и днём бы их быстро поймали. И всё равно не могу понять, куда они намылились.

– А может быть их ждали? – неуверенно предположил Лебедев. – Только из наших больше никто не пропадал.

Сандал упёр локоть в стол и уложил лицо на ладонь. Надув щёки и исподлобья глядя на профессора, он выдохнул со звуком сдувающегося шарика.

Снаружи послышались торопливые шаги, и полог отлетел в сторону. Сидящие за столом крутанули головами и устремили взгляды на вошедшего Ситника. В электрическом свете глаза молодого учёного лихорадочно сверкнули. Он бросил на пол два запылённых мешка. Те сердито звякнули, один развязался, и внутри тускло блеснул найденный у саркофага кувшин.

– Вот… – с трудом сглотнул Вадим. – Час назад обнаружили недалеко от места, где нашли Фила. Замело совсем, еле увидели. – Он повернулся к профессору. – Всё-таки лежали посмертные дары у саркофага.

Лебедев оценивающе оглядел плотно набитый мешок.

– Судя по известным захоронениям, как ты говоришь, этого слишком мало. – «Уж для такой фигуры, как правитель великого народа», – добавил он мысленно. – И всё же ты знаешь моё мнение. Я полагаю, в отличие от представителей более поздних царств ато́ны не почитали жёлтого дьявола.

Следователь медленно поднялся со стула и переплёл на груди смуглые руки.

– Так, – произнёс он с нажимом. – Всё это, разумеется, очень интересно. Но передо мной лежит задача дня сегодняшнего.

– Да-да, да-да, – повернулся к нему профессор.

– Ну и что мы в итоге имеем? – произнёс Сандал, скептически выгибая бровь. – По всему выходит, второй рабочий никуда не сбегал. Точнее, не сбежал. – Выдержав паузу, он поглядел на ничего не понимающих собеседников. – Так куда же делось тело?

Глава 5

Чуткий сон Буру оборвал посторонний шум. Африканец приподнял голову. Поводя глазами, прислушался и сразу определил – шум шёл со стороны сидящих на привязи собак.

Темнокожий здоровяк выбрался из спальника и, чтобы не потревожить сон соседей по палатке, выскользнул наружу с грацией, неожиданной для человека его роста и комплекции.

Над Сахарой раскинулся фиолетовый бархат ночи. Буру вздрогнул от холода. На стоянке негромко хлопнула дверца автомобиля, мягко зашуршал песок, и из тьмы выплыл силуэт человека.

– Что с собаками? – приглушённо спросил Сандал, входя в пятно света от одинокого фонаря на столбе.

– Я как раз собирался это выяснить, – так же тихо ответил Буру. – Тоже хотите прогуляться?

– Что случилось? – начали раздаваться встревоженные голоса проснувшихся работников.

– Оставайтесь на месте! – распорядился Сандал, заставив всех разом умолкнуть. – А лучше вернитесь в свои палатки и не высовывайтесь наружу.

В его руке холодно блеснул пистолет. Включив фонарик, следователь направился к удалённому участку, где на огороженном пятачке под навесом отдыхали псины. Буру молча шёл позади. Внезапно тишину пронзил собачий визг. Сандал вскинул руку и послал вверх предупредительный. Эхо выстрела разлетелось по ночной пустыне и медленно угасло вдали.

Шуршание в песках, громкое и стремительное, пронеслось от «собачьего» угла и исчезло за барханами. Буру крутанулся на месте, но не успел ничего рассмотреть. Только встретил сосредоточенный взгляд Сандала.

– Мать твою, что это было?! – вытаращил глаза африканец.

– Идёмте, – позвал следователь и двинулся к собакам.

Их встретили настороженные морды. От угла ограждения доносился тихий скулёж.

– Всё в порядке? – спросил Сандал, наблюдая за мелькающей светлой курткой африканца, обходящего привязанных собак.

– Табо нет на месте, – вынырнул тот на свет. В его руке болтался обрывок ошейника. – Убежала?

Он с сомнением глянул на следователя. Но выражение глаз, с каким тот смотрел на разгрызенный кожаный ремешок, ему не понравилось.

– Предлагаю лечь спать, – заявил Сандал и поднял голову, прислушиваясь к пустынной тишине. – Следы будем искать утром, сейчас бесполезно.

Они направились обратно к палаткам. Рабочие уже разошлись, мало кто остался снаружи, с любопытством дожидаясь новостей.

– А вы ведь о чём-то подумали, – предположил Буру, шагая рядом со следователем. – Рассказать не хотите?

– Давайте дождёмся утра, – уклончиво ответил Сандал, убирая пистолет в кобуру. – У меня пока нет уверенности. К чему зря наводить панику.

У палаток появились Лебедев и его молодой коллега Ситник.

– Что произошло? – нервно спросил профессор. – Мы слышали выстрел.

– Стрелял я, – ответил Сандал. – Собаки подняли шум.

– Выяснили, из-за чего?

– Дождитесь утра, – сдержанно повторил следователь.

Оставив Буру и учёных в смятении, он свернул к стоянке и растаял во тьме.

…

Спустя несколько часов озадаченные Сандал и бригадир вновь стояли под навесом «собачьего» угла.

– Не сказать, чтоб неожиданно, – прокомментировал следователь, – но всё же я надеялся.

– Перед рассветом ветер поднялся, – не без разочарования произнёс Буру и повернулся на оклик.

К ним спешили археологи. Первым открыл рот Лебедев:

– Ну и что здесь ночью было?

– Сложно ответить, все следы пропали, – сообщил Буру и совсем мрачно добавил: – Если, конечно, были.

– Ч…то значит если?! – запинаясь проговорил взволнованный профессор.

Сандал, быстро глянул на бригадира и осторожно заметил:

– Ну что-то от вашей псины должно было остаться.

Черты лица Буру напряглись. Профессор застыл с открытым ртом.

– А если посмотреть запись с камеры? – предложил Ситник.

– Какой камеры? – оживился следователь.

Лебедев чуть помялся.

– Забыл вам сказать… мы же в тот день, когда пропали рабочие, ещё утром нашли у колодца инструменты и куртку Роджера.

– Пропавшего рабочего?

– Да-да. А ведь я наложил строгий запрет на спуск в подземелье. Вот мы с Вадимом Андреевичем и придумали установить на ночь камеру. Ну знаете, так, на всякий случай.

– Я всё понял, – перебил его следователь. – Показывайте вашу камеру.

– Это у Марго, пойдёмте, – позвал Лебедев и засеменил впереди компании к светлому шатру, обособленно стоящему на краю лагеря.

– Марго – это…

– Маргарита Ланская, моя ассистентка. Правда, камера установлена в стороне от лагеря, у подземелья. Но мало ли, она всё равно могла что-нибудь записать.

Откинув полог, он по-хозяйски повёл рукой, приглашая Сандала.

– Марго, – поприветствовал следователь сидящую перед ноутбуком девушку.

Та улыбнулась столичному гостю. Карие глаза вежливо глянули на археологов и вскользь задели Буру, нерешительно переступающего с ноги на ногу позади всех.

– Рита, – профессор положил руку на спинку стула, – выведи-ка нам запись той камеры, что у подземелья, и промотай ночную съёмку.

– Какой отрезок времени вас интересует?

– Давайте начнём с двух, – попросил следователь.

Смуглые пальцы Марго запорхали над клавиатурой. Пришедшие подались вперёд и уставились на отдельный монитор. На экране развернулось монохромное изображение ночной пустыни. В шатре повисла напряжённая тишина, и стало слышно, как сквозь фоновый шум свиристят насекомые: шоу-шоу-шоу-шоу. В черноте выступала углом серая кладка колодца, освещённая лагерным фонарём. Вход в подземелье перекрывали доски.

Пару-тройку минут перед камерой мельтешила мошкара. И вдруг надёжно зафиксированное устройство ожило. С тихим жужжанием оно сместило угол обзора на девяносто градусов и замерло.

Никто не проронил ни слова. Зрители пытались понять, что произошло, и разглядывали изображение, на котором волны песка, убегая вдаль, терялись в темноте.

– Камера управляется отсюда? – нарушил молчание Сандал.

– Да… – глухо отозвалась Ланская и подняла растерянное лицо. – Но… ночью к рабочему столу никто не подходил. Я не знаю, как это получилось. Я… я точно ничего не делала.

Она закрутила головой на обступивших её мужчин.

– Подожди, Марго, – влез Лебедев. – Тебя никто ни в чём не обвиняет.

– Разумеется, – спохватился следователь. – Скорее всего, камеру плохо закрепили, и она просто съехала. Давайте промотаем немного вперёд.

Он склонился над девушкой, упёрся ладонями в стол и сосредоточил взгляд на изображении.

Ланская клацнула по клавиатуре, и запись пошла быстрее. Белые точки рывками заскакали по экрану. Цифры в углу начали стремительный отсчёт, приближая час, когда шум со стороны собак разбудили Буру. Сандал попросил остановить перемотку, после чего запись пошла в обычном режиме. Вернулись шумы.

Лебедев охнул, когда тьма за границей света вдруг покачнулась. Стол, в который упёрся следователь, скрипнул. На экранный песок мягко приземлилось странное существо. Высокое и поджарое, с короткой шерстью и узкой клыкастой пастью. Длинные худые лапы говорили о том, что животное способно развивать хорошую скорость.

Зверь, раза в полтора превосходящий здорового кобеля крупной породы, пригнул голову к земле и стал водить носом. Прозвучал приглушённый рык, и к первому хищнику присоединились ещё двое. Один, чем-то привлечённый, вскинул голову и шевельнул ухом. В фокус попала свирепая морда, и в электрическом свете сверкнули глаза.

Издали послышалась придушенная собачья брехня. Лагерные псы учуяли опасность и были неслабо напуганы. Звери насторожились, приподнимая передние лапы. Затем как по команде метнулись в сторону и пропали за границей обзора. Почти сразу раздался визг, который заглушил выстрел Сандала.

Прошло ещё несколько минут, в течение которых ничего интересного на записи не происходило.

– Спасибо, Марго, – поблагодарил Сандал и оттолкнулся от стола. – Пойдёмте, – позвал он спутников и направился к выходу.

Спутники послушно двинулись следом. После полумрака шатра сияющий под солнцем песок показался ослепительным. Профессор резко чихнул и полез в карман за платком.

– Что это за звери? – спросил он, утирая нос, и сверкнул на следователя ярко-голубым глазом.

– Калапархасские шакалы^[7], – ответил Сандал. – Те ещё твари.

Он внимательно посмотрел на собеседников. Те не менее внимательно смотрели на него в ожидании продолжения.

– Калар…кхас… – попытался выговорить Лебедев. – Господи, кто вообще это выдумал.

– Ка-ла-пар-хас-ские шакалы, – медленно и с нажимом повторил Сандал. – Эти пустынные хищники относятся к вымирающему виду. Среди местных охотников считаются довольно опасными, так как постоянно испытывают голод. По этой причине звери бо́льшую часть времени вынуждены охотиться. Нападают, как правило, всей стаей и жестоко разделываются с жертвой.

– О них вы подумали ночью? – спросил Буру.

– О них, но сначала должен был убедиться. С месяц назад в районе прошла новость о том, что охотники обнаружили следы небольшой группы калапархасов. Но никто особо не обратил на это внимания.

– Почему? – нахмурился Ситник.

– Дело в том, что об этих хищниках здесь давненько не слышали.

– Значит, они вернулись?

– Что только подтверждает отсутствие тела второго рабочего. За вчерашний день мы с вашими людьми обошли всю округу. Увы, безрезультатно. Скорее всего, останков мы уже не найдём, от бедняги, поди, ничего не осталось.

Он замолчал, оглядел пустынные окрестности и проговорил:

– Вот об этом я и напишу в отчёте.

– Но почему тогда тело Фила осталось почти нетронутым? – спросил африканец. – И почему у него полголовы нет?

Сандал сунул руку под мышку, кулаком второй подперев подбородок. Глядя в песок, он задумчиво пожевал губами.

– Я говорил, что калапархасы постоянно голодные? Мм… ну вот смотрите, у трупа отсутствует мозг. А это достаточно питательный орган и для вечно голодного существа, должно быть, особенно притягателен.

Лебедев дёрнулся и зажал рот, глуша рвотный позыв.

– Почему не сожрали? – рассуждал следователь, не обращая внимания на полуобморочное состояние впечатлительного старика. – Думаю, просто не успели. Прикопали, как указатель на кормушку. – И он оценивающе оглядел весь лагерь.

Вцепившись в ворот футболки, Лебедев зашатался на месте.

– По затылку ему врезали тоже они? – спросил увлечённый беседой Буру.

– Видимо, врезал товарищ. Должно быть, из-за несправедливо поделенного добра. – Сандал повернулся к посеревшему лицом Лебедеву. – Профессор, я советую вам обратиться за помощью. Кстати, могу посодействовать с охраной лагеря. А пока выставляйте на ночь посты. Хотя бы одного-двух человек. Лучше больше. У вас есть такая возможность?

– Выставим, – ответил за учёного Буру.

– Я хочу, чтобы вы знали, – араб стал абсолютно серьёзен, – раз они пришли, то уже не уйдут. Это был их первый визит, так сказать, разведывательный. Калапархасы отличаются изощрённым коварством и особой свирепостью. Так что будьте бдительны и даже днём постарайтесь не отходить далеко от лагеря, тем более в одиночку. Лучше передвигаться группами.

– Понятно. – Буру шаркнул ботинком по песку и обернулся. Мимо них волокли мешки и пеналы идущие с раскопа рабочие. – Нужно обсудить ночные дежурства, проф. Пойду переговорю с парнями. Дуг! – махнул он кому-то рукой и отошёл.

Отвлечённо глядя в спину бригадиру, Сандал вдруг спросил:

– Скажите профессор, а как вы обнаружили подземный город? Всё началось с сообщения в вашу группу?

Он повернулся и посмотрел на археологов с профессионально-цепким прищуром.

– Ну собственно да, – развёл руками Лебедев. – Что тут скрывать? Ваши студенты сами выложили снимки монет с целью узнать их ценность. И, как вы понимаете, такая новость не могла остаться в стороне от мира науки.

– Я понимаю. – Сандал проницательно смотрел на учёного, лицо которого вновь обретало краски. – И что по-вашему находится под этими песками?

– Говорить пока рано, – уклончиво ответил тот и сделал вид, что промокает платком взмокший лоб.

Стоящий за плечом Лебедева Ситник подавил улыбку. Поведение профессора объяснялось не одним лишь нежеланием раньше времени раскрывать величайшую тайну пустыни.

– Не хотите делиться? – внезапно спросил Сандал. – Или вам пока нечего предоставить?

Глаза-точки буровили пожилого учёного. Было очевидно, что в последнее столичный гость точно не верит.

– Именно так, – заявил профессор, не поясняя, что имеет в виду. И резко сменил тему: – А по поводу проводимых работ к нам не может быть никаких вопросов. С документацией у нас полный порядок, все необходимые требования мы соблюдаем.

Под конец в его тоне прозвучала лёгкая раздражительность. И, если профессор надеялся, что дотошный араб не начнёт забрасывать его каверзными вопросами, ему повезло. Карман следователя гуднул. Вытащив вибрирующий мобильник, Сандал жестом попросил профессора подождать и отошёл.

Лебедев украдкой перевёл дыхание и красноречиво посмотрел на Ситника. Тот с пониманием кивнул.

– Звонок из полиции, – сообщил следователь после разговора. – Вынужден отъехать, отзывают по основному делу. Завтра вернусь и продолжим. Он говорил отрывисто, явно чем-то взбудораженный. – А будут новости, сообщайте сразу.

Сандал кивнул Ситнику и направился к стоянке.

Вадим приблизился к профессору. Они молча проводили автомобиль каирской полиции. Когда рокот мотора утих вдали, пожилой учёный тяжело опустился на ящик с инструментом. Вадим присел рядом и сунул руки в карманы бриджей.

– Столичная полиция продолжит расследование, – упавшим голосом произнёс Лебедев.

Ситник посмотрел на расстроенное лицо старшего коллеги.

– Что вас так напрягает, проф?

– Что им здесь делать?! – раздражённо выпалил тот. – Одно тело забрали, второе так и не нашли. В отчёте будет написано, что рабочий подвергся нападению… этого… забыл, как он его назвал. Хищника, одним словом. Ох-х… неспроста он завёл разговор про лабиринт. Как понаедут сюда представители местных властей!

– Ну-у… интерес местных властей к тому, что скрывает пустыня, в принципе логичен. Не находите? Район Харахти находится на их земле. Так случилось.

– Увы. Но поверь, если каким-то образом они узнают правду, можем вмиг попрощаться со всеми своими планами. Они махом нагонят сюда своих специалистов. Как бы нас тогда вообще не отодвинули в сторону.

– А кто узнает правду? Свитки не расшифрованы, а из опубликованного мало что понятно.

– Если только сами не заговорим.

– И кто нас заставит?

– О-о-х…

– Послушайте, проф, да какая к чёрту разница, насколько высокого полёта птицы сюда пожалуют! При худшем раскладе за формальностями можно потянуть время. Объяснения лишние. Обычная профессиональная ревность. Вы понимаете, о чём я? Ничего личного.

– Ой, не знаю. Ты видел, как смотрел на меня этот следователь? Такого точно не проведёшь. Одна надежда, что из-за звонка он уже обо всём забыл.

Вадим упёрся локтями в колени и опустил голову.

– Я смотрю, тебя тоже что-то заботит, – глянул Лебедев на его сгорбленную спину. – Или мне показалось?

Ситник упёр в подбородок сдвоенные кулаки.

– Я вот всё думаю, что мы тогда выпустили.

– О чём ты? – нахмурился пожилой учёный.

– Кто-то шарился ночью в подземелье.

– Опять?!

– Угум. Уже после того, как вы обнаружили там пенал с инструментом. Рабочие сказали, доски лежат по-другому. Как будто их сдвинули. А вокруг следы.

– Какие следы? От ботинок или…

От нехорошей догадки профессор замер. В уме одно за другое начало что-то цепляться: белые точки суетливой мошкары, отклонившаяся камера и сухие фигуры с длинными лапами.

– Да непонятно. Заметённые. Замести их пытались.

– Замести следы… – пробормотал учёный. Образы в голове рассыпались на отдельные фрагменты. – Час от часу! – бросил он в сердцах и с досадой хлопнул себя по тщедушной коленке.

____________________

^[7] Калапархасские шакалы – вымышленные существа, крупные пустынные хищники; по внешнему виду напоминают нечто среднее между обычными шакалами и гиенами.

Во второй половине дня

Ситник внёс уточнённые данные в будущий проект, сунул планшет под мышку и направился от колодца к лагерю. На перевёрнутом ведре между древним городом и стоянкой сидел Лебедев и что-то записывал в блокнот. Вадим подошёл к профессору, когда со стороны лабиринта послышались голоса. С раскопа шла партия рабочих. Молодой учёный заметил среди толпы раскрасневшуюся от жары, довольную Лин. С некоторых пор племянница Лебедева с головой погрузилась в работу и пребывала в прекрасном расположении духа.

Что-то с гудением врезалось Вадиму в шею. Хлопнув себя ладонью, он почувствовал под пальцами нечто жёстко-колючее и истеричными движениями принялся это нечто смахивать. Крупное насекомое с агрессивным жёлто-чёрным рисунком на крыльях слетело к ногам и под удивлённым взглядом Вадима быстро зарылось в песок.

Профессор вздохнул.

– Подождём возвращения полиции. Кто знает, может, скоро всё прояснится. – Он встал, одёрнул футболку и положил ладонь на плечо Вадиму. – Пойдём, все уже, наверное, собрались на ужин.

Потирая зудящий участок шеи, Ситник отправился за старшим коллегой. Между шатрами стояла Лин и набирала воду из бака. На губах Вадима появилась улыбка. Однако тут же увяла. Приотставший от своей группы рабочий подошёл к племяннице профессора и подмигнул.

«Да что он себе позволяет!» – вспыхнул Ситник.

Пижонистый молодчик тем временем принял из рук Алины кружку и сделал несколько глотков. Вылив остатки воды себе на макушку, он помотал головой, разметав брызги и вызвав у девушки короткий смешок.

«Выпендрёжник хренов!»

Выпендрёжника окликнули товарищи. Вернув кружку, он что-то сказал (Лин кивнула, заставив Вадима пропустить вдох) и отправился догонять компанию.

Заметив Вадима, девушка простодушно улыбнулась, помахала рукой и зашла в шатёр.

***

Над пустыней склонилась ночь – лунная, светлая, ясная. Ночь, полная таинственного шёпота и далёких отзвуков тревожного африканского тамтама. Ночь, когда призраки покидают свою обитель, свой сонный холодный мир, и выходят на встречу с миром живых. Ночь, когда приподнимается занавес над хрупкой границей сна и яви, и та становится тонка и прозрачна, готовая вот-вот порваться.

Мрачная тень скользит по молочно-синим барханам. Взбирается на холмы. Хищно дрожит над лагерем. Коварной змеёй крадётся между палатками, тянется щупальцами по лицам спящих и уплывает прочь с первыми лучами рассвета.

Никто не остановит зло, пришедшее в мир, заплутавший в собственных страхах. Никто не станет сопротивляться смертельному яду, что сочится капля за каплей с меча безумия и опадает на землю, пропитанную кровью невинных и отравленную ложью тысячелетий.

Глава 6

В жарком мире песка и камней дрожало марево нагретого воздуха. Под управлением маэстро ветра гудели барханы, исполняя органную композицию единственной ноты. Вольный странник взвихрял верхушки холмов и скатывал вниз сыпучие волны.

Увязая в песках, между барханами шёл человек. Один на один с беспощадной пустыней, он направлялся к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Усталый путник с трудом переставлял сбитые ноги, но ни на шаг не позволил себе отклониться.

Едва за краем земли пропал последний оранжевый отблеск, путник остановился.

Ногам передался лёгкий толчок – в недрах планеты зарождалась стихия.

И вдруг посреди пустыни всколыхнулось облако пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл.

Затаив дыхание, путник смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. Враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила неподъёмной плитой саркофага…

Умирающий день сменили синие сумерки. Вечернюю тьму – мрак подземелья. Он наблюдал из темноты. Ждал долго и терпеливо. Выбираясь из кошмарных глубин, полз по древним, изборождённым расколами, стенам.

По щербатым ступеням забродили зыбкие тени, и врата с таинственной вязью пошли отворяться…

Холод кольнул кончики пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. Сдавленная ужасом грудь с трудом справлялась с дыханием.

Собрав последние силы, путник шагнул назад и оступился. Нелепо взмахнув руками, упал навзничь и распахнул глаза…

… Над ним мерцали холодные звёзды.

Подхватившись, парень вытаращился во тьму.

Ночь. Холод. Тишина.

И сонный лагерь.

В груди трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски тревожного сна. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу.

Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло. Да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.

Из темноты выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.

Фляжка бесшумно выпала из ослабевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.

***

Вадим проснулся от разговоров. Снаружи, отбрасывая на шатёр синие тени, стояли несколько человек.

– На привязи, как иначе-то, – донеслось до него. – А так разбежались бы.

– Может, и к лучшему, – произнёс ломкий голос.

Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги. Кажется, его зовут Мунаш.

Ситник осмотрелся, в шатре он находился один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.

«Что за чёрт?..»

Он провёл ладонью по лицу и волосам. Под кончиками пальцев перекатились песчинки.

«Да что за чёрт?!! Откуда?»

Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.

За палаткой всё ещё топтались работники.

– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.

– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.

Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.

У баков с водой стояли рабочие и профессор. Жмурясь от слепящих солнечных лучей, Ситник направился к компании.

– Ты что-то видел ночью? – спросил он у Мунаша.

Рабочие молча повернулись к Вадиму.

– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.

Ситник почувствовал между лопатками холод.

– Какой ещё зверь?..

– Темно было, – почему-то виновато произнёс Мунаш.

– Так, может, пёс отвязался?

– Не-е… – замотал головой подросток, – этот намного больше, и глаза у него светились.

– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.

Мунаш неуверенно пожал плечами.

– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.

Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.

– А не привиделось ли тебе случаем, а, парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?

– Не привиделось, – ответил за Мунаша Буру.

Бригадир отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.

«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубом полотне шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о него что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.

– Откуда… – выдавил Ситник и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!

Закашлявшись, он прочистил горло.

– Не его это кровь? – ответил Буру. – И не Дуга. Дуг вообще пропал. Всё окрест обошли, нет его нигде. – Он глянул в сторону собачьего навеса. – Загрызли ещё одну псину. На месте разорвали бедолагу.

– Сандал предупреждал, что они вернутся, – прошептал потрясённый Ситник, нервно растирая висок. – Они теперь всё время будут приходить.

– Но этой ночью было тихо, – заметил Лебедев. Несмотря на загар, лицо учёного казалось безжизненно серым. – Как они могли подобраться и псов не всполошить?

– Да вы пойдите посмотрите на них. Уделались от страха и забились по углам. Проф, мы что с парнями думаем… а что, как прав столичный следователь на счёт Роджера? Не просто так ведь советовал остеречься. Теперь вот Дуг пропал. – Стоящие вокруг рабочие согласно забубнили. – Дело серьёзное. Нужно об этих шакалах сообщить куда следует. Пусть, что ли, охотников своих пришлют. Что мы безоружные? На всех пара стволов, остаётся сигналками отпугивать.

Лебедев огладил тронутую сединой бородку.

– Ты прав, Буру. Я сейчас же свяжусь с Сандалом и сообщу о пропаже ещё одного человека.

– Он говорил, что готов помочь с охраной, – напомнил бригадир.

– Вот заодно и обговорим.

– Обговорим, – буркнул Ситник и выпрямил спину. – Ладно, обсудили и будет. Что толку толпиться, работа сама по себе не начнётся, а времени у нас лимит. Собирайтесь, идём на раскоп.

– Профессор, а как же Дуг? – забухтели рабочие.

Лебедев повернулся к бригадиру.

– Отправь человека три на поиски, остальные… – он посмотрел на хмурые лица, – собирайтесь на работу. Коллега прав, останавливаться нельзя.

Рабочие, тихо переговариваясь, побрели под навес, где Таонга колдовал над жаровней, установленной на открытом огне.

Вадим приблизился к баку, провёл ногтем по глубокой кривой борозде и содрогнулся. Такую отметину мог оставить разве что здоровенный гвоздь. И то, если к нему приложить немалую силу.

Из профессорского шатра, позёвывая, вышла Лин. Постояла, потирая плечи и оглядывая проснувшийся лагерь. Затем небрежно скрутила на макушке волосы и направилась в душевой модуль.

Похоже, она ещё ни о чём не знает, догадался Вадим. Что ж, он будет первым, кто сообщит о той чертовщине, что творилась здесь ночью.

И Ситник решительно направился к девушке.

Притихшая Алина сидела в углу сдвоенных лавок, обхватив руками колени. Несмолкающие разговоры о ночном происшествии ввели её в состояние, близкое к унынию. От завтрака она отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. Выпила только кружку воды. А, когда группа отправилась на раскоп, одной из первых подхватилась и поспешила вместе со всеми. Хотелось как можно скорее окунуться в работу, чтобы не думать о тех кошмарах, которые всё чаще стали посещать экспедиционный лагерь.

Вадим подошёл к профессору. Стоя плечом к плечу, они смотрели вслед уходящих людям.

– Проф, вы не думали о том, чтобы отправить отсюда вашу племянницу? Марго, кстати, тоже. В лагере становится небезопасно, тем более для женщин. Что собаки. У нас уже люди пропадают.

– Надеюсь, сумею убедить её в этом, – ответил учёный, однако уверенности в его голосе не было. – А вот без Марго мы будем как без рук. И это я ещё не говорю про рабочих. Если они начнут покидать раскопки, мы не имеем права их задерживать.

– Я так понял, вы ещё не связывались с Сандалом? Я согласен с Буру, пусть местные пришлют своих охотников.

– Сегодня с утра что-то не то со связью. Марго кое-как вышла на главное управление столичной полиции, но там сказали, что рабочий день ещё не начался и никого нет на местах. Просили перезвонить позже, а позже пропала связь. Техники работают, подождём.

– По идее Сандал сам должен скоро подъехать, – напомнил Ситник.

– Не знаю, не знаю.

– То есть?..

– Вадим, – учёный скрестил на животе ладони, оттопырив кверху большие пальцы, – ты вчера не получал сообщений с предупреждением о песчаной буре в Харахти?

– Буря в Харахти?

Не сговариваясь оба посмотрели на чистую линию горизонта.

– Оказывается, на район стремительно надвигается буря, – сообщил профессор. – Ночью пришло предупреждение. Но что меня удивило – синоптическая карта была составлена и отправлена вчера днём.

– Хм… странные дела вокруг нас творятся.

– Может ли так сильно ошибаться современная высокоточная аппаратура? – Закрыв глаза, профессор потёр переносицу и хлопнул Ситника по плечу. – Идём на раскоп, пора заняться делом.

…

Над лабиринтом раздавался характерный шум: деликатное постукивание археологических инструментов, шелест просеивания песка, деловитые переклички и злое бурчание рабочих, перемещающих отвалы.

Многовековой окаменевший слой потихоньку сдавал позиции, уступая маленькому геологическому молоточку. Забыв обо всём на свете, Вадим полностью погрузился в работу, пока его не отвлекли беззаботные смешки неподалёку. Он машинально поднял голову и увидел в соседнем проулке Лин и пижонистого молодчика. Парочка в порыжевших от пыли комбинезонах аккуратно обметала кисточками осколки древности и оживлённо болтала.

«Так вот почему вы, Алина Николаевна, перестали докучать родному дяде своими хотелками».

Причина резко возросшего интереса Лин к работам на раскопе стала для Ситника слишком очевидной.

Пижонистый красавчик поднял очередную находку и сдул с неё пыль. Затем потёр находку о комбинезон и, передав Лин, что-то сказал. Девушка прыснула со смеху. Парень обнажил в улыбке ровные белые зубы.

«Вот мудила! – вспыхнул Ситник. – Да он просто ест её глазами. Сва-ли-на-хрен!!!» – хотелось ему заорать.

Но он осёкся. Лин внезапно подняла глаза, мгновенно вогнав Ситника в краску. Пижон повернул лицо, и теперь они оба смотрели на Вадима с недоумением.

Ситник пригнул голову и собрал непослушными пальцами инструменты. Взметая ногами мягкий песок, он торопливо взобрался на насыпь и спрыгнул с другой стороны лабиринта.

Глава 7

– Вадим? – Кутаясь в шерстяной плед, Алина вошла в шатёр и опустила полог. – Ты хорошо себя чувствуешь? На тебе просто лица нет, я ещё днём это заметила.

Ситник свирепо глянул на девушку и уткнулся глазами на планшет.

– Нормально, – буркнул он и попытался сосредоточиться на работе. Но линии на схеме пошли предательски скакать и расплываться.

Свернув карту лабиринта, Вадим откинулся на спинку стула и потёр шею. Место укуса опухло и нестерпимо зудело. Вдобавок прибавилось неприятное жжение. Болезненная гримаса Ситника не осталась не замеченной Лин.

– Что там у тебя?

– Ничего. Москит укусил.

– Дай посмотрю.

– Я же сказал, обычный укус! – отстраняясь, огрызнулся Ситник.

Лин настойчиво отвела его руку и нагнулась. В расстёгнутом вороте рубашки он близко увидел манящую впадинку между ключицами. Потом блестящий каштановый локон, свесившись, лёг ему на лицо, и тонкая смесь цветочного аромата и нагретой солнцем чистоты защекотала нос.

Девушка внимательно изучила ранку, чуть надавила пальцами по краям и заглянула Вадиму в глаза. В её собственных глазах при этом дрогнуло беспокойство.

– Этот москит был размером с шершня? Такой, с чёрно-жёлтыми крыльями, да?

Ситник продолжал упрямо молчать.

– Вадим, ты себя в зеркало давно видел?

– Чего?

Лин приподняла край пледа и вытащила из кармана шорт мобильник. Засняв лицо Ситника, она развернула к нему экран.

– Ну и что я должен увидеть?

На шее красовалось припухшее багровое пятно с выступившей кровянисто-гнойной каплей. Вадим поморщился – неприятно. Но в остальном всё то же.

– В чудовище вроде не превращаюсь. – Он повертел изображение и так, и эдак. И вдруг подался вперёд, вцепившись в мобильник двумя руками. – Ох ты ж!

Его светло-голубые глаза поменяли цвет. Радужка практически исчезла, выдавленная непомерно расширенными зрачками. Таких не бывает даже в густой полутьме.

– Вадим, это Пустынный Табанус^[8]. Не смертельно, но приятного мало. Тебе нужно срочно сделать инъекцию, пока токсин не распространился по всему организму. Иди к Марго, у неё есть нужные препараты.

– Это обязательно? А если ничего не делать?

На лице Лин отразилось сочувствие.

– Ну-у… сначала будет сильно болеть, – стала она объяснять. – Но это полбеды. Он вызывает галлюцинации. А ещё были случаи, когда из-за странных видений человек начинал себя неадекватно вести. Так что не затягивай, лучше иди прямо сейчас.

Она спрятала телефон и предложила:

– А то пошли вместе.

Ситник нахмурился и, чуть помедлив, снова придвинул к себе планшет.

– Сам схожу. Сейчас только закончу.

– Как хочешь. – Лин плотнее запахнула плед и пошла к выходу. – Смотри не забудь.

Помахав на прощанье рукой, она выскользнула наружу.

Выждав с четверть часа, Вадим встал и потянулся, разминая спину.

«Токсин, галлюцинации, – усмехнулся он, вспомнив, как утром обнаружил в голове песок, – так, может, и не было ничего? Интересно, многих успел покусать этот табанус? Или мне одному повезло?»

Натянув куртку, Ситник загасил лампу и вышел на свежий воздух.

На небе сияли далёкие звёзды. Однако луна уже поднималась, затмевая их призрачный свет. В разных концах лагеря мерцали неяркие огоньки – до приезда профессиональной охраны решено было выставить для надёжности целых четыре поста по два человека. Пусть и в ущерб основным работам, но, как говорится, безопасность превыше всего. Как надолго – пока неизвестно. Дозвониться до следователя Лебедеву так и не удалось, да и тот где-то задерживался.

Вадим постоял немного, наслаждаясь вечерней прохладой, сунул руки в карманы штанов и прогулочным шагом направился к ассистентке профессора. От палаток, где жили наймиты, раздавалось басовитое бормотание и лязг походной посуды. Иногда кто-то позволял себе смех, правда, сдержанный, всё же ситуация не располагала к веселью. В профессорском шатре сошлись в баталии два голоса: возмущённый – Лин и менторский – пожилого учёного.

«Убеждает», – подумал Ситник.

С той стороны, где находился шатёр Ланской, лилась тихая блюзовая мелодия. Томная композиция, наполненная бархатной чувственностью и налётом тревоги, плыла над вечерней пустыней.

Перед носом молодого археолога неожиданно откинулся полог.

– Будущий профессор Ситник?

Ланская смотрела на него с загадочным сиянием в глазах.

– Мне требуется ваша помощь… – начал Вадим.

– Я знаю, – произнесла жгучая брюнетка и отступила, позволяя войти.

Ситника встретил опасный дурман, навевающий мысли о жаркой ночи. Горьковатый и терпкий, с примесью ускользающих ароматов иланг-иланга и туберозы.

– Входите, – добавила Марго и плотно запахнула полог. – И можете быть уверены, будущее мировой археологии, эту ночь вы будете спать спокойно.

____________________

^[8] Пустынный Табанус (лат. tabanus – слепень) – здесь вымышленный вид насекомого.

Тихо урча двигателем, фургон обогнул холм, погасил фары и, прокатившись чуть вперёд, остановился на краю склона. Росс перелез в салон, натянул куртку и дёрнул молнию.

– Пошли, Димыч, времени в обрез.

Прихватив сумку с рабочим набором, он откатил дверцу и выбрался наружу. Север обошёл фургон с другой стороны и встал рядом с Эдом на краю склона.

Над округой стояла тишина. Внизу, развороченная раскопками, лежала равнина. Лунные лучи высвечивали вскрытые участки, не задевая теней, засевших в проулках и тупиках. Судя по границам, обозначенным ленточным ограждением, лабиринт занимал довольно обширную территорию. На поселение-деревушку он походил мало. Под слоем песка укрывался достаточно крупный город.

В полста метрах к востоку от раскопа расположилась экспедиционная стоянка. От лунных лучей её прикрывала гряда барханов. В подрагивающем свете одинокого фонаря серели шатры и палатки, светлыми пятнами маячили навесы. То тут, то там выступали из темноты сборные модули. Плавные движения огоньков по периметру выдавали охрану.

– Основательно они тут устроились, – заметил Север. – Со всеми удобствами.

– Явно надолго. Сколько времени потребуется на обнажение всех пластов.

Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась на достаточном от него расстоянии.

Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр повлажневшее лицо. Луна к тому времени почти убралась с небес, погрузив землю в потёмки.

Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.

Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман, пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.

В наушнике раздался тихий треск.

– Эд?.. – приглушённо позвал Север.

– У меня ещё одна, – предупредил Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?

– Закончил, иду обратно.

– Что в лагере?

– Порядок, ни одного движения. Но со стороны холмов какой-то непонятный шум. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.

Росс затаил дыхание.

– Понял, – отозвался он и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.

Закончив с досками, он снова замер. Ухо уловило какой-то звук, стремительный и опасно близкий. Точно вздох или дуновение ветерка. Росс попытался поймать малейшую тень. Но вокруг только холод и полная неподвижность.

Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал бархан. Перемещаясь как можно тише, Росс двинул мимо экспедиционной стоянки к подножию холма. Через полста шагов свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу непроглядной тьмы.

Отсчитав от предыдущего устройства положенное по инструкции расстояние, он достал из сумки тактическую лопатку и сделал в песке углубление. Затем извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку.

Расчехлив терминал, Росс отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.

Со стороны лагеря брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана с шорохом потёк песок.

Эд поднял голову – воцарилась тишина – и вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, он сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте.

Он активировал браслет и уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.

– Да давай ты уже…

Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.

Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он снова достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.

Алая прореха, напоминающая рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.

Почесав затылок, Росс засы́пал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.

– Ну? – встретил тот.

– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.

– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится хотя бы на пару значений, Харахти ухнет в дыру.

– Подождём ещё день. Ничего не изменится – будем думать. А на сегодня сделали, что могли. Погнали, пора уезжать.

Чтобы сэкономить время, они решили срезать и пройти через лагерь. Когда приблизились к отдельно стоящему шатру, Росс ощутил в щиколотке свободу и присел.

– Ты чего? – мгновенно обернулся Север.

– Иди, я догоню.

Напарник бесшумной тенью двинулся дальше.

Пока Эд стягивал шнурки на ботинке, слуха коснулся всё тот же непонятный звук – не то вздох, не то шелест ветра. Закончив с ботинком, он поднялся. Впереди отчётливо зашуршали шаги. Росс едва не выругался на забывшего про осторожность приятеля, но быстро захлопнул рот. За шатёр заскочил человек. Не заметив припавшего к стенке Росса, ночной гуляка повернулся к нему задом и, опасливо выглядывая из-за угла, принялся осматривать освещённую площадь лагеря.

Задержав дыхание, Эд подался назад. Под ботинком предательски скрипнул камень. Человек сдавленно охнул и оглянулся. В тот же момент Росс нырнул в темноту за шатёр. Предпочтя больше не рисковать, он углубился в пески, широкой дугой обошёл угол лагеря и уже через пять минут торопливо взбирался по сыпучему склону.

– Поехали быстрее! – запрыгнул он в кабину и захлопнул дверцу. – Нужно успеть до рассвета отправить отчёт.

Напарник повернул ключ зажигания. Переваливаясь на песчаных наносах, фургон выбрался на дорогу и, прибавив скорость, с включенными фарами спокойно продолжил путь.

Широко зевнув, Север тряхнул головой.

– Сразу после дела на отдых, – заявил он. – Два года в убойном режиме.

– Два, – ухмыльнулся Росс. – Я три с половиной с базы не выходил.

– Три с половиной?!! Да иди ты! И как? Не задолбался ещё?

Росс сцепил пальцы за шеей и выгнулся, хрустнув грудиной.

– Да как-то привык уже.

– Ххех, привык. Что-то не заметил, чтобы тебе особые привилегии были. Пашешь наравне со всеми. Агент первого звена, блин. Чего с Джейденом не поделили?

Криво дёрнув щекой, Эд глянул в боковое окно.

– Дело прошлое. Вышвырнул и забыл.

Прозвучало категорично. Север понял и расспросами докучать не стал. Часть жизни членов «Аргуса» была надёжно скрыта не только от посторонних, но также от коллег. Часть, о которой не позволено было трепаться, могла навредить как самому служащему, так и всей организации.

Какое-то время ехали молча. В ближнем свете перед ними катилась дорога, по обочинам пошевеливалась задетая фарами тьма.

Неожиданно жёлтый луч застиг серую тень, летящую наперерез фургону. Мазнув по силуэту, свет вернулся двумя огненными точками. Север вдавил педаль тормоза. В салоне с полок посыпалась мелочёвка. Рухнув на приборную панель, Росс с Севером замерли и с минуту таращились в темноту обочины, куда занырнуло нечто непонятное.

– Это что за хэ… – глухо пробормотал ошарашенный напарник. – Что это было, Эд? Ты успел его рассмотреть?

Тот потёр костяшкой большого пальца подбородок и неуверенно помотал головой.

По салону шло тихое гудение. Росс опустил боковое стекло и высунул голову в темень. Вокруг стояла чернильная густота ночи. И только небольшой участок дороги освещало жёлтое пятно перед фургоном и красная туманность позади.

– А размер… размер видел? – не унимался напарник. – Да мать твою! Метра три-четыре, не меньше.

Порыв ветра сыпанул на лобовое стекло песка, прохладой проник в салон.

Сквозь гул работающего двигателя Росс уловил низкий гортанный рокот. Он всмотрелся в окрестности, но ничего не увидел. Под звёздно-синим прозрачным небом настороженно замерла пустыня.

– Ну ты махнул три-четыре! – втянул он голову внутрь и поднял стекло. – В темноте померещилось.

И, отирая с ладоней песок, давно забивший все щели салона, напомнил:

– Дима, время.

Беспрестанно оглядывая обочины, они поехали дальше. Из темноты впереди уже проступал горный уступ, за которым находилась стоянка.

***

Он разделся по пояс, обильно смочил полотенце и взялся смывать липкий разъедающий пот. Вдали сорвалась на лай собака, но после грубого окрика охранника замолчала.

Связь по-прежнему отсутствовала. Старшему экспедиции так и не удалось выйти на столицу. Вызвать профессиональную охрану не получилось. И не получилось отправить в ассоциацию сообщение о странном положении дел в районе раскопок. Лагерь самым что ни на есть мистическим образом оказался лишён связи со всем остальным миром.

Он набросил полотенце на верёвку и аккуратно расправил. Забравшись в палатку, натянул футболку с длинными рукавами и сверху толстый свитер. Затем улёгся на походный коврик и укрылся одеялом.

Он долго лежал, слушая, как стихают вечерние звуки и отдаётся благословенному отдыху уставшая земля. Как изредка налетающий ветер треплет палатку, волнами колыша тонкое полотно.

Сердце тронуло беспокойство, неприятно кольнуло тоской. Непонятная тревога мешала уснуть, рывками выдёргивая из подступающей дрёмы. Появилось предчувствие беды, ощущение затаённого поблизости зла…

… которое сходит на землю, едва опустится ночь.

Кругами обходит лагерь.

Бродит бесшумно, и мягкий песок

Скрывает

… его

… ... шаги…

Он вздрогнул.

Казалось, только что смежил веки и снова очнулся. Очнулся и содрогнулся. На стене палатки лежала вытянутая чёрная тень. Пока он пытался понять, что её отбрасывает, тень к его ужасу сдвинулась. В груди трепыхнулось сердце. Мысли спутались. Ладони стали холодными. Он судорожно сжал одеяло и обомлел, услышав приглушённый короткий рокот. Звероподобная тень приблизилась, стала чётче. Задрав голову, потянула носом и задрожала в нетерпении изголодавшегося.

Боясь шевельнуться, он смотрел, как таинственный зверь ткнулся мордой в стену палатки. Ткань обрисовала клыкастую пасть. Когтистая лапа скребнула по полотну.

Вдали заскулила псина. К ней присоединилась вторая, третья.

Зверь напрягся. Махом развернулся на задних лапах и отпрыгнул. По палатке зашелестел взметённый песок. Внезапно собачий вой оборвался.

Ступор медленно покидал объятое слабостью тело.

«Почему такая тишина?»

Он понял, что просто не дышит.

Пугающий шорох за спиной сменился надсадным дыханием. Ноздрей коснулся влажно-горячий смрад тухляка.

Он медленно повернул голову и встретился с узкими хищными зрачками.

Тварь налетела настолько стремительно, что пресекла все попытки к сопротивлению. Голос пропал. Разорванные связки не издали ни звука. Скованный леденящим ужасом и ослепляющей болью, он догадался, что его вытащили из палатки и уносят в чёрную ночь. В рот, разверстый в беззвучном крике, забился песок, жёсткой волной хлынул в горящие лёгкие. Глаза залепила раздирающая пелена.

И погасли звёзды.

Глава 8

Утром Алина первым делом поинтересовалась у Ситника самочувствием. Тот зашёл под навес, потёр место укуса и вместо нарыва с удивлением обнаружил гладкую кожу. Болезненный зуд больше не беспокоил.

– Спасибо, что направила меня к Марго, – произнёс он рассеянно и оглянулся. – А что с завтраком?

Огонь не полыхал, вычищенные котелки и кастрюли до сих пор покоились в ящиках. С верёвок засушенными коржами свисали наброшенные с вечера полотенца. А на столе стоял электрический чайник профессора, который Лин притащила с собой.

Девушка отставила кружку с кофе.

– Я уже минут двадцать здесь и Таонгу пока не видела.

– Проспал, что ли?

На исполнительного работника, каким являлся немногословный африканский юноша, это было непохоже. Таонга изо дня в день вставал раньше всех и шёл разводить огонь, чтобы приготовить завтрак на целую ораву рабочих. Да и в палатку он уходил последним, пока не перечистит всю посуду и не уберёт продукты на хранение.

Ситник кивнул на мобильник Алины.

– Что передают, какие новости в цивилизованном мире?

– Не знаю, – пожала она плечами и потыкала пальцем по экрану. – Связи нет.

– Так и нет?

– Таонга! – Под навес забежал белый как полотно Мунаш. – Там… там…

Он с трудом сглотнул и уставился на Вадима и Лин. Ситник схватил мальчишку за локоть.

– Что там?! Толком сказать можешь?

Ужас, написанный на лице Мунаша, передался Алине. Она поднялась с лавки и прижала к груди кулаки. Подросток открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба. Не в силах произнести ни слова, он ткнул рукой в сторону палатки, у входа которой собирались рабочие.

Вадим выбежал из-под навеса и помчался к ним. Алина с Мунашем кинулись следом.

Спальное место Таонги представляло из себя ворох окровавленного тряпья. Бурый широкий след вёл до порога, переходил в пропаханную борозду и, змеясь между палатками, обрывался за лагерем. И всё, ни живого, ни мёртвого. Таонга пропал.

– А ты! – накинулся на Мунаша Вадим. – Совсем ничего не слышал?!

На глазах подростка блеснули слёзы.

– Я спал, – выдавил он.

– Как спал?! – Со всех сторон паренька обступили рабочие. – Рядом с тобой уже второй раз чертовщина происходит.

– Отстаньте от него! – прогремел Буру. Растолкав толпу, бригадир навис над Вадимом. – Наша палатка рядом стоит, так и мы ничего не слышали.

Он поднял кулак размером едва не с голову Ситника и поднёс к лицу археолога. Тот отшатнулся. С кожаного ремешка, зажатого в пальцах, вязко стекали кровяные сгустки. Толпа придушенно забурлила.

– Растерзали ещё одну псину, – сообщил Буру. Отшвырнув ошейник, бригадир недовольно поглядел на рабочих. – Ночью тихо было, собаки молчали. Так, пару раз брехнули, и всё.

– Сандал предупреждал, что эти твари очень коварные, – добавил подходящий Лебедев.

Все разом повернулись к учёному.

– Профессор, что с охраной?

– Связи нет. Я ни до кого не могу дозвониться.

– А домой? – спросил Ситник. – Пусть ассоциация озаботится нашей безопасностью.

– Свя-зи-нет, – раздельно повторил профессор. – Всю ночь ждали, без толку. Надо отправлять машину.

– А охрана что?! – раздалось из толпы. – Как просмотрели-то?..

– Они сами ни черта объяснить не могут, – ответил Буру. – Сон вырубил. Очнулись под утро и ничего не помнят.

Оставив взбудораженную толпу, профессор опустился на ящик с инвентарём и спрятал лицо в ладонях.

– Дядя?

Лебедев поднял голову. К нему подходила племянница. Она присела рядом и взяла его за руку.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Зря я позвал тебя с собой, – произнёс он упавшим голосом.

Она выпустила его ладонь, извлекла из нагрудного кармана заколку и сколола на макушке волосы.

– Что ты намерен делать дальше?

Вытянув и скрестив стройные загорелые ноги, Алина принялась отвлечённо рассматривать запылённую подошву ботинок. Девушка выглядела беззаботной, однако крохотная складка между бровями выдавала попытку скрыть тревожные переживания.

– По-хорошему нужно немедленно сворачиваться, – вздохнул профессор. Весь его вид выражал сожаление. – Но мы не можем.

– Потому что связаны обязательствами?

– Нам нечего предъявить в качестве оправдания за такое решение. Тела Дугласа, Таонги и Роджера пропали. Филип не в счёт. Этого даже во внимание не примут. А за упоминание этих зверей, сколько бы их не рыскало по округе, нас просто поднимут на смех. Тем, кто всецело принадлежит современному цивилизованному пространству, не объяснить, какой опасной бывает жизнь за пределами их уютного обустроенного мирка.

Он немного помолчал и с досадой добавил:

– Обидно, мы почти готовы к тестовому запуску, и вдруг всё бросить. Алина!..

От смены тона с удручённого на категоричный девушка напряглась. А следующие слова профессора подтвердили её худшие опасения:

– Я намерен отправить тебя домой. – И, едва она открыла рот, чтобы возразить, Лебедев твёрдо добавил: – И не будем утомлять друг друга ненужными спорами! Сейчас подготовим груз к отправке, ты тоже поедешь. Иди собирайся.

– Боюсь, проф, ничего не получится, – подошёл к ним Буру. – Туда гляньте.

Африканец смотрел на север, где творилось неладное. Убегающая в сторону столицы дорога исчезала в облаке пыли.

– Это ещё что такое? – прокаркал профессор.

– Выходит, не зря нас предупреждали о буре, – напомнил Ситник и сузил глаза. – Хотя на бурю это как-то мало смахивает.

– Да какая это буря, – озадаченно переговаривались рабочие.

Непроглядная завеса тянулась вширь, скрадывая горизонт и подбираясь к горе с плоской вершиной. Распухающую поверхность изредка прореза́ли блеклые молнии, наводя на мысль, что стена находится под напряжением.

– Вокруг нас что-то творится, – глухо пробормотал профессор. – А мы даже не можем ни с кем связаться.

Ситник ткнул пальцем в сторону плоскогорья:

– А если попробовать проехать через старую Харахти? Там же есть дорога, и облако до неё пока не дошло.

– Та дорога никуда не ведёт, – возразил Буру. – За деревней начинаются зыбучие пески. Её потому и забросили.

Лебедев растерянно посмотрел на окруживших его людей. Взгляд упал на племянницу.

– О, мой бог… Лин, детка.

Он схватил ворот рубашки и стал дёргать в разные стороны. Алина решительно свела брови.

– Не волнуйся, дядя. Я уверена, всё обойдётся.

– Профессор, – позвал Буру, – мы хотим пройтись по окрестностям. Парни не теряют надежды отыскать Таонгу.

– Идите конечно. На сегодня работы приостановим, будем ждать, когда восстановится связь.

Буру кивнул.

Толпа разошлась. Оставшись без дел, Лин отправилась в шатёр.

Лебедев снова опустился на ящик.

– А пока займёмся цифровым проектом. Что со схемой, Вадим?

– Предварительный план готов. Скелет есть, остальное нарастим постепенно. Я интересовался у Марго. Она говорит, в случае чего проект можно закончить удалённо.

– Какой для нас смысл в удалённой работе? – проворчал пожилой учёный. – Я должен быть здесь! Увидеть весь процесс воочию. Так сказать, пощупать, – пожал он пальцами воздух.

Ситник посмотрел в сторону растущей пыльной стены.

– К худу или добру, не знаю. Но сдаётся мне, проф, мы сумеем оттянуть момент выдачи миру Áтон, а до того успеем раскрыть её главную тайну.

Стена поднятой пыли продолжала растягиваться и за день увеличилась раза в два. Огибая район Харахти, непроглядное облако вовлекло гору с плоской вершиной. Вспышки молний заметно участились и в синих сумерках напоминали мерцающую сеть вечерней иллюминации.

***

По обесцвеченной равнине скакали вытянутые пятна света. Разбегаясь от фонарных лучей, тени от песчаных наносов юркими змейками ныряли во тьму.

Бригадир остановился и упёр кулаки в бока. Сзади приблизился торопливый шорох шагов, и рядом возник один из рабочих.

– Пора возвращаться, Буру. Весь день ходим.

– Не найдём мы ничего, – боязливо озираясь на вечернюю пустыню, догнал их товарищ. – Скоро совсем стемнеет.

Бригадир устало глянул по сторонам. Парни правы, нужно бы поспешить. Жаль, но своими поисками они ничего не добились.

– Возвращаемся, – согласился он.

Троица взошла на песчаную насыпь. Вдали подрагивали огоньки экспедиционной стоянки. Внизу же лежал лабиринт. В наступающей темноте раскоп казался громадным провалом, из которого, разделённые узкими улочками, поднимались руины. Потревоженные светом фонариков, в глубине развалин перекатывались чёрные тени.

– Только вокруг обойдём, – произнёс Буру неожиданно севшим голосом.

Прочистив горло, он шагнул с насыпи и, переваливаясь с ноги на ногу, стал спускаться в чернильный сумрак. Парни двинулись следом. Далёкие огоньки пропали за краем склона. Троица оказалась в тёмной низине и направилась в обход лабиринта.

Взойдя на гребень холма, все трое остановились. Снизу повеяло тошнотворным запахом разложения. С нехорошим предчувствием компания спустилась по склону. Никто из троих не ожидал того, что увидит. На дне неглубокой впадины, наполовину занесённые песком, лежали останки выпотрошенных животных. Прикрыв нос от убийственного зловония, Буру присел около изуродованного тела и направил фонарик на морду.

Находка потрясала чудовищным смыслом. Калапархасские шакалы, настоящая угроза пустыни. Свет отразился в остекленевших глазах мёртвого зверя. В зрачках застыл безграничный страх перед более сильным и жестоким существом.

– Мать моя, кто ж их так? – прошептал один из парней.

– Тс!! – цыкнул Буру и, прислушиваясь к окрестностям, медленно поднялся с корточек.

Из-за барханов, лежащих к западу от лабиринта, прилетел низкий гортанный рокот. Ему ответил другой – чуть южнее.

– Так, ребятки, – загасив фонарь, африканец как можно тише стал обходить убитых зверей, – быстро и молча возвращаемся в лагерь.

***

– Они окружены аномалией и полностью лишены связи!!! – орал Росс сквозь скрипучие помехи.

Ему всё казалось, что соединение вот-вот разорвётся. Они с Севером сидели в задней части фургона, забитой аппаратурой, замаскированной под прибамбасы для поездок на дальние расстояния. Закончив переговоры, он посмотрел на напарника.

– Ну? – спросил тот.

– Он поддерживает.

– Значит, перебираемся в лагерь?

– А ничего другого, Дима, не остаётся, тут нас скоро прижмёт. – Росс упёрся подбородком в сдвоенные кулаки. – Брешь растёт. Уже появились первые признаки будущих разломов.

– Падла! – Север с усилием пошкрябал затылок и посмотрел в боковое стекло на клубы поднятого песка. Стена вплотную подошла к укрытию. Пробегающие по серой поверхности молнии освещали нутро фургона, и казалось, что в салоне кто-то балуется со светом. – С этим местом точно что-то не так.

– Впервые с таким сталкиваюсь.

Росс со скрипом выдохнул, откатил дверцу и выбрался наружу. Дверца с шорохом закатилась обратно. Он похлопал себя по груди, бёдрам. В одном из карманов обнаружил, то что искал. Постучав о ладонь изрядно помятой пачкой, вытряхнул сигарету.

Север обошёл фургон с другой стороны.

– Опять начал? – глянул он с неодобрением и встал рядом.

Росс щёлкнул зажигалкой, рыжее пламя выхватило упрямый подбородок.

– Даже не думал, – сверкнул он глазами и затянулся. Запрокинув голову, с наслаждением выдохнул и, засунув руки в карманы штанов, прислонился к авто.

В тишине выдохнул ветер. Тёмное небо искристо прочертил метеор.

– Думаешь, они так запросто возьмут и всё выдадут? – нарушил молчание Север. – Уж больно Лебедев печётся о сохранении своей тайны. Хорошо, если вообще станут слушать.

– Разберёмся, – ответил Росс, зажав в зубах кончик фильтра. – Всё равно без знаний профессора дальше никак.

– Молись, чтобы его знаний хватило.

Они понимающе переглянулись.

Оттолкнувшись от машины, Эд сделал неглубокую затяжку и щелчком отбросил окурок. Выписав оранжевый росчерк, тот упал на песок. Огонёк разбился на два тускнеющих пятнышка.

– Чёрт! Время уходит. Как ни крути, придётся раскрывать свои планы. – Росс посмотрел на пыльную стену. Сквозь рассеянный край тускло сияли звёзды. – Не решим проблему сейчас, рискуем заполучить конец света.

– Успеем?

– День у нас точно есть. Главное, чтобы нам поверили. Ёлки, когда я высплюсь! – Сгоняя сонливость, Эд растёр ладонями щёки и открыл переднюю дверцу. – Погнали, Димыч. Пора разговорить нашего уважаемого профессора и выяснить, что они с Ситником утаивают от остальных.

***

– Буру ещё не вернулся? – глянул на вошедшего Ситника Лебедев.

Тот покачал головой и, заметив в руке профессора мобильник, приподнял брови.

– Связь появилась?

– Увы… – Отложив телефон, пожилой учёный взял со стола стакан с водой и отклонился на спинку стула. – Как настроения в лагере?

– Рабочие ходят злые, как черти. Настроение у всех ниже некуда. А Лин где?

– У Марго.

Глядя на Вадима поверх края стакана, Лебедев принялся шумно утолять жажду. Внезапно в шатре раздался зажигательный «Танец с саблями»^[9]. Профессор подпрыгнул на стуле, расплескав воду.

– Связь! – вскрикнул Ситник и, сцапав со стола телефон, протянул коллеге.

Лебедев поспешно отставил стакан и вцепился в мобильник. На линии скрипели жуткие помехи.

– Кто-нибудь нас слышит? – взволнованно заговорил учёный, смахивая воду с облитой рубашки. – Каир! Каир, ответьте!

В ухо угрожающе зашипело, пару раз хрюкнуло и хрипло залаяло – сквозь досадные шумы пробился неразборчивый голос. Довольный профессор повернул к Вадиму раскрасневшееся лицо – есть контакт!

– Профессор Лебедев, это вы?.. Что у вас там происходит?! Где, чёрт побери, Сандал?!!

Лица археологов вытянулись. Мобильник в руке Лебедева исходил нарастающим гневом.

– Но-о… он уже несколько дней как уехал, – вставил растерявшийся профессор. – Послушайте…

– Какого он там делает!!! – хрипел телефон. – Чёрт его дери!!! Позовите его немедленно!!!

– Да послушайте же! – прикрикнул старый учёный и ужаснулся, когда на линии вновь появились шумы. – Сандал уехал!

– … так и передайте!!! … ы … давно?..

Потирая лоб и силясь вспомнить дату отъезда столичного следака, Лебедев беспомощно глянул на Ситника.

– На следующий день, – подсказал тот.

– На следующий день, – повторил профессор и без перехода затараторил: – Послушайте, нам срочно нужна помощь. В лагере чрезвычайная ситуация. Напали уже на двоих человек. Это какие-то чудовища из пустыни. Эти, как же их…

– Чудовища? – недоумённо булькнул мобильник. – Профессор, ну вы-то…

Вадим подёргал Лебедева за рукав.

– Да скажите просто «шакалы».

На линии опять угрожающе заскрипело.

– Шакалы! – истерично закричал Лебедев, опасаясь, что нестабильная связь вот-вот пропадёт. – Вы слышите?!

Телефон резко замолк и после короткой паузы сдержанно выдал:

– …учше успокоиться.

– Как я могу успокоиться!! – теперь уже закипал Лебедев. – Вам отправили тело погибшего, и вы видели на что они способны. Пришлите хоть кого-нибудь! Нам нужна охрана, полиция, военные! С оружием!.. Много оружия! Больших собак!..

– Вертолёт! – подсказывал Вадим, тряся профессора за плечо. – Пусть людей заберут.

– Пришлите нам вертолёт!.. – тут же заявил учёный. Помехи на линии усилились, наполняя его сердце отчаяньем. – Вывезти людей!! – взвизгнул он.

Сквозь треск и щелчки выплыло холодное: «Нет».

Лебедев запнулся, надеясь, что ослышался или не так понял.

– Что?..

– Тело пропало, – произнёс чёткий голос с той стороны.

– Какое ещё… Да причём тут тело?!!

– …ищем… … …находитесь в кольце бури. Ожидайте… разъяснится, и держитссс…

Глаза Лебедева едва не увеличились вдвое.

– Вы тут? – постучал он пальцем по телефону. – Вы меня слышите?.. Почему вы молчите?! Да не молчите же вы!!! – Лебедев посмотрел на экран. – Нет-нет-нет-нет! – вцепившись в мобильник двумя руками, он зачем-то его потряс. – Меня кто-нибудь слышит?!!

Телефон полностью онемел. Связь оборвалась.

Профессор с раздражением оттолкнул мобильник.

– Всё, наговорились.

Вадим опустился на соседний стул и отстранённо пробормотал:

– Ещё и тело пропало.

Уперев локти в стол, Лебедев склонил голову и с отчаяньем обхватил затылок.

Говорить не хотелось. Настроение распласталось по полу. Так и сидели, безучастно слушая звуки снаружи – одинокий лай псины, далёкий шум генератора, рокот мотора и бубнящие голоса рабочих.

По стене шатра мазнул отсвет фар. Гудение двигателя затихло. В вечерней тиши захлопали дверцы и раздался отчётливый шорох шагов. Профессор с Вадимом дружно повернулись к порогу. Полог сдвинулся, и под электрический свет вошли двое крепких мужчин с серьёзными лицами.

– Добрый вечер, Борис Анатольевич, – произнёс темноволосый и сделал решительный шаг вперёд. – Нам необходимо срочно с вами переговорить.

– Чт… вы кто? – нахмурился Лебедев.

– Это наши новые рабочие, – сообщил Ситник. Он неприязненно посмотрел на пижонистого молодчика, заметив при этом его странную экипировку. – Те, что приехали на замену Филипа с Роджером.

– Всё несколько не так, – с ледяным спокойствием произнёс Росс и взглядом пригвоздил Вадима к месту.

____________________

^[9] Музыкальное произведение А. Хачатуряна.

Глава 9

Росс с Севером взяли у стены складные стулья и по-хозяйски уселись напротив археологов.

– Позволите?

– Вы уже устроились, – заметил Лебедев.

– Ну что ж, времени мало, – начал Росс, – перейдём сразу к делу. Слушайте, профессор, внимательно. А после мы поговорим.

Лебедев растерянно посмотрел на Вадима, тот непонимающе покачал головой.

– Итак, Борис Анатольевич, – продолжил Росс, – что вам известно о состоянии пространственной ткани нашего мира?

Непонимание на лицах учёных сменилось высокомерным пренебрежением. Ясно! Перед ними сидели двое сумасшедших.

– Думаете, мы летели через континент, чтобы развлекать вас сомнительными байками? – прогудел Север.

Лебедев негодующе сверкнул глазами и вскочил, едва не опрокинув стул.

– Вы не рабочие!

Ситник строго сдвинул белёсые бровки.

Север глянул на Росса и, цокнув языком, кивнул на учёных.

– Догадались, – заметил он с иронией и медленно развернулся к археологам. – Да, мы не ваши работники. Но раз появилась возможность втереться в команду через агентство по найму, грех было ей не воспользоваться.

От такой наглости Лебедев совсем побагровел.

– И вы ещё… да как вы… – задыхался он, а под конец рявкнул: – Что за маскарад!!

Придав голосу жести, Росс холодно произнёс:

– Успокойтесь, Борис Анатольевич. Сейчас вам всё станет понятно. Но для начала вы присядете и внимательно нас выслушаете. А потом мы кое-что обсудим.

Каменные лица визитёров говорили о том, что те не шутят. Пару-тройку секунд Лебедев провёл в дуэли взглядов, после чего нащупал под собой стул и послушно сел.

В глазах Росса появилось одобрение.

– Итак, – повторил он, – как человек науки, вы в курсе, что на Земле из года в год растёт число катастроф разного типа. Недавно геофизики, работающие в спецотделах при правительствах ведущих стран мира, пришли к тому, что часть событий взаимосвязана. Стихийные явления оживают с определённой цикличностью. Иными словами, по плану, разгадать который пока никому не удаётся.

– Хотите сказать, кто-то намеренно запускает апокалипсис? – вежливо съязвил Ситник.

– Никто не говорил про апокалипсис. Мы здесь не для обсуждения, отчего лихорадит те или иные области.

– Тогда к чему этот разговор?! – фыркнул Лебедев.

– А разговор к тому, – продолжил Росс, – что, если сегодня мы не захотим друг друга услышать, завтра можем оказаться в эпицентре грандиозного стихийного бедствия. – Сложив на столе руки, он подался вперёд. – Борис Анатольевич, я буду говорить о вещах для вас непривычных. И начну с того, что накануне «запланированной» катастрофы в определённых областях планеты наблюдается мощный энергетический выброс, истончающий пространственную ткань нашей реальности. Образуются прорехи, и мы это видим.

– Прорехи? – с сомнением переспросил Лебедев. Он на миг о чём-то задумался. – Неужели то землетрясение…

– Событие того же сценария, – договорил за него Север. – Но настоящей катастрофы здесь ещё не было. А вот когда рванёт по-настоящему, мало никому не покажется.

– Погодите, погодите!.. О каких областях речь?

– Выбросы происходят в так называемых местах силы. Надо только внимательно изучать историю катастроф, мифы, легенды. Такие места более-менее известны, и в этом состоит хорошая новость.

– Если вы в курсе проблемных мест, должно быть, знаете, как избежать катастрофы? – саркастически произнёс Ситник.

– Плохая новость, – сдержанно проговорил Росс. – Предугадать, где рванёт в следующий раз, не всегда возможно.

Лебедев со вздохом откинулся на спинку стула и сцепил над объёмистым животом ладони. Голубые глаза сузились в подозрительном прищуре.

– Простите, а кто вы собственно такие?

Эд прямо посмотрел на профессора.

– А мы как раз те, кто отслеживает возникновение аномальных очагов и пытается снизить катастрофические последствия.

– И вы не боитесь вмешиваться в такие процессы? Как насчёт того, что планете всего-навсего требуется выпустить пар?

– Уж кто бы говорил про вмешательство, – влез Север. – Поясняю! Через эти дыры сюда… – потыкал он указательным пальцем в стол, – проникает иная суть, которая меняет законы нашего мира. И, если вовремя не латать эти дыры, однажды мы не узнаем ни себя, ни свой мир.

– Иная… суть? – выдавил побледневший Лебедев и переглянулся с притихшим Ситником. С лиц археологов медленно сходил скепсис.

– Раскрывая один из секретов мироустройства, наша организация поступается своими же принципами, – признался Росс. – Но мы вынуждены обратиться к вам за помощью. Ну так как, разговаривать будем?

Какое-то время профессор молчал. Не расцепляя ладоней, он вращал большими пальцами вокруг друг друга.

– Пока вы нас ни в чём не убедили, – заявил он, нахмурившись.

– Не имеем желания тратить на это время. Рано или поздно вы сами во всём убедитесь.

– Ну хорошо. И что вы от нас хотите?

– Нам необходимо знать всё о вашем проекте.

От заявления в лоб учёный смешался. У Ситника заметно напряглись плечи.

– Так, а что тут… – развёл руками Лебедев. – Вы работали на раскопках, сами всё видели.

– Профессор, – придвинулся ближе к столу Север, – давайте договоримся сразу. Вы от нас ничего не скрываете, ну а мы… – он хищно улыбнулся, – так и быть, отводим глаза от некоторых аспектов вашей работы, дабы не ставить вас в неловкое положение перед научным сообществом. Ещё раз – дело… крайне… серьёзное… Я помогу вам. – Соединив кончики пальцев, он вперил в учёного острый взгляд. – Что находится под песками Харахти? Что пытается отыскать экспедиция? Только не надо убеждать нас в том, что внизу обычный древний город.

Ситник ядовито взглянул на Росса.

– Неужели ещё ничего не выяснили? Для достижения цели любые средства хороши.

– Хороши! – отрезал тот. – Всё на пользу дела! И, если бы, возвращаясь ночью в свою палатку, что-то увидел, тревогу бы поднял немедленно. Пусть и пришлось бы потом объясняться.

Ситник дёрнулся, точно пришпиленный. Несмотря на обиду, не хотел, чтобы слухи о затянувшейся терапии Марго дошли до племянницы Лебедева. Однако вторая причина была для Вадима куда серьёзнее первой. И этой второй причиной являлся сильный как бык и внешне свирепый африканец, который никак не мог решиться на подход к смуглой красотке. Воображение рисовало, как тёмные руки Буру с хрустом сворачивают в баранку кусок металлической трубы.

– А вам не кажется, – заговорил он придушенно, – что, скрывая некоторые вещи, мы играем на одной стороне?

Росс поджал губы, не найдя чем возразить. На лице молодого учёного мелькнула удовлетворённая улыбка.

– Но, чёрт возьми, откуда вам… – начал он и осёкся, вспомнив, как по пути от Ланской его, разморенного горячей терапией, остудила картина крадущейся тени. А следом, уже будучи взвинченным до предела, он уловил ускользающий во тьму силуэт и едва не уделался там же за шатром.

Лебедев с непониманием следил за перепалкой двоих мужчин и ощущал себя актёром, выскочившим не в своём акте.

– Послушайте, – проговорил он с отчаяньем. – Я не знаю, о чём вы, но там и правда обычный древний город. А у нас лишь гипотеза.

– Выкладывайте! – в один голос потребовали агенты.

Росс так и вовсе был рад увести внимание пожилого учёного с шаткой темы.

– Мы не хотели спешить с обнародованием результатов, – заговорил профессор, – но всерьёз полагаем, что нашли Джахи – столицу царства Áтон. Это древняя полумифическая цивилизация.

– Что ещё за полумифическая цивилизация? – нахмурился Север.

– О ней известно немного. Для утверждения, что под песками находится великий город ато́нов, нужно провести полное исследование. Иначе в научном сообществе нас не поймут.

– А как же лабиринт?

– Дело не в лабиринте, – с сожалением вздохнул Лебедев. – Единственным доказательством того, что мы нашли именно Джахи, служит захоронение Аршухана, правителя солнцеликих. Это подземный зал, путь в который лежит через колодец на юго-востоке от города. Правда, в саркофаге не оказалось останков, что странно. Ну да ладно, для установления истины достаточно самой усыпальницы.

– Погодите, – остановил его Росс. – А с чего такая уверенность, что усыпальница принадлежит царю ато́нов?

– На саркофаге и на дверях погребального зала имеется уникальная запись. Её нанесли в день погребения Аршухана.

– Что за надпись?

– Что-то вроде пророчества. В переводе она звучит как: «Спи великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Росс скептически выгнул бровь:

– В переводе с ато́нского?

– Впервые цивилизация упоминается в трудах древних философов. Они же прописывали дословный перевод фразы, которая до недавних пор являлась единственным свидетельством Áтон.

– До недавних пор? Появились новые доказательства?

– Наверное, это проведение, что кому-то понадобилось перелопатить нижние архивы центрального археологического музея. Под штабелями с раритетами обнаружились джахиянские свитки. Как и когда они туда попали, загадка. К работе над их расшифровкой немедленно подключились лучшие умы. Первые результаты показали, что часть знаков идентична символам в пророческой фразе.

– Это в свитках написано, где находится Джахи?

Лебедев нетерпеливо помотал головой.

– Мы приехали проверить колодец. Во время раскопок рабочие обнажили слой с остатками городских строений. Вы не представляете, какое это событие для археологии!

Север отклонился на спинку стула и сунул руки под мышки:

– Было бы интересно узнать.

Лебедев покосился на него с недоверием:

– В самом деле?

– Почему нет? – пожал тот плечом.

Учёный мгновенно преобразился и даже просветлел лицом.

– Ну что ж… – напустил он на себя важный вид и, подхваченный волной вдохновения, заговорил: – Áтон – старейшая цивилизация человечества. Её центр располагался как раз под нами. Это Джахи – город-лабиринт, средоточие добра и света, окружённое Тёмными империями.

Одержимые злом соседи постоянно враждовали друг с другом. Разоряли полисы, выжигали поля, истребляли мирное население. Многие империи пали и канули в безвестности.

Áтон же избрала иной путь. Оставив войны в прошлом, встала на путь сохранения и приумножения. Правил ею Музаффар, потомок светлого рода Ахом^[10]. Не раз он пытался примирить враждующих соседей, пока однажды не вызвал с их стороны пристальный интерес к собственным землям.

Чтобы выступить против могущественных ато́нов, потребовалось собрать огромную армию. Инициатором стал Боуло – самый жестокий и кровожадный из древних царей. Он объединил неисчислимые войска и двинулся на Харахти. Почему тёмные правители на это решились? Да потому что смыслом существования этих империй были войны.

____________________

^[10] Ахом (орёл – перевод с египетского).

Харахти

… эпоха ���� солнечных периодов назад

За три дня до солнцестояния армия атóнов подошла к границе Харахти. Правитель остановил коня на краю склона и оглядел пустыню, подступающую к родным благодатным холмам. Над священной землёй стояла непривычная тревожная тишина, изредка нарушаемая шелестом песка, всхрапыванием лошадей и трепыханием покрывал.

Белое море, слепящее глаз под полуденным солнцем, с высоты огласил отрывистый крик орла.

Взгляд первого ато́на полыхнул синим огнём. Скулы напряглись, по лицу прошла тень. Когда из-за дальних барханов стал подниматься багровый туман, пальцы уверенно сжали рукоять каскары^[11].

Пыльное облако растянулось вдоль горизонта, и вскоре иссушающий ветер принёс монотонный нарастающий гул.

Под ногами коней загудела земля, мелкая дрожь заставила волноваться.

Мир застыл в ожидании.

Неумолимое время отсчитало ещё один круг…

…и, преодолев последний рубеж, объединённая армия ворвалась на чужие земли. С первым ударом копыт о пески вздрогнул ожидающий мир. Звуки вторжения раскатились по бескрайним просторам.

Гоня перед собой пыльные облака, тёмные легионы ураганом неслись по пустыне. В глазах скакунов горело сатанинское пламя. На взмыленных боках мерцало золотомсолнце. Всадники в развевающихся чёрных одеждах вскинули сверкающие мечи.

Смертоносная лавина была уже близко.

Глядя, как отряды противника переливаются через холмы, волнами штурмуя крутые барханы, правитель светлого мира поднял каскару. По гладкому лезвию острым бликом прошёлся луч солнца, и ряды неисчислимого войска встряхнула мощная дрожь. Жаждая разгромить покусившихся на родную землю стервятников, ато́ны с нетерпением ждали вступления в бой.

– За священную Áтон!!! – провозгласил воевода и направил блистающий меч на врага.

Под небом Харахти прокатилось эхо грозного клича, и защитники миранеудержимой волной понеслись навстречу воплощённому злу.

____________________

^[11] Каскара (взято как пример) – прямой обоюдоострый меч народа багирми (Сахара). Длиной около метра, по стилю близок к суданским мечам.

Северная Африка, раскопки близ Харахти,

XXI век, Новое Летоисчисление

– Впечатляюще, – без всякой иронии произнёс Север.

Профессор глубоко вздохнул и потянулся за стаканом. Тишину нарушили звуки громких глотков. Отставив стакан, учёный поправил очки и продолжил:

– Ато́ны уверенно одерживали победу. Но Боуло сдаваться не думал. Заручившись поддержкой тёмных сил, он сумел переломить ход сражения. Весть о скором падении великого города достигла ушей Аршухана – родного брата правителя и верховного жреца храма Солнца. Аршухан отправился в стан своей армии, где узнал неутешительную новость – перед угрозой расправы его брат трусливо бежал и ато́нская армия оказалась обезглавленной. Тогда под давлением воинов Аршухан принял непростое для себя решение. Как наследник великого дома Ахом жрец занял место брата. Его поддержала вся армия. За такую самоотверженность древний бог света подарил ему могущественный артефакт.

При слове «артефакт» Росс с Севером невольно придвинулись ближе.

– С его помощью, – рассказывал тот, – ато́ны сдержали нашествие Тёмных. Та битва окончилась их полной победой. Бесовские легионы были разбиты, а непобеждённый город встречал своего нового правителя.

Профессор закончил рассказ. Его голубые глаза фанатично блистали.

– Вы проделали немалую работу, – с одобрением произнёс Север. – Стараниями Марго?

– Рита отличный специалист, – не без гордости за помощницу ответил Лебедев.

Росс задумчиво потёр подбородок:

– Могущественный артефакт… что это?

– О нём точных сведений нет. Но мы выяснили, что дар бога наводил священный ужас на джахиян.

– Вам известно время становления Áтон?

– Мм… на счёт её возраста мнения экспертов расходятся. Одни считают, ей около девяти с половиной тысяч лет, другие – немногим более тринадцати.

Север негромко присвистнул.

– Неудивительно, что её считают мифом.

Профессор недовольно фыркнул:

– Глупости! Вспомните тот же Иерихон. Этот ветхозаветный город считается одним из первых на земле, и по самым смелым оценкам ему свыше одиннадцати тысяч лет. А потом, вам никогда не приходило в голову, что многие факты истории укрываются умышленно?

– Уж нам можете этого не объяснять. Я всего лишь имел в виду возраст.

– Так!.. – остановил их Росс. – Борис Анатольевич, а давайте начистоту. Что вы на самом деле надеялись обнаружить в саркофаге? Слабо верится в поиск останков. – Сузив глаза, он поддел учёного его же словами: – Нечто, укрытое умышленно, не так ли? Подарок богов, например, не предназначенный для глаз посторонних.

– Ваше право, во что верить. Но я искренне полагал, что внизу захоронение. И раз у нас ночь откровений, то да, спрятать артефакт в усыпальнице мне казалось хорошим решением. Мало ли к кому могли попасть могущественные знания! Вот основная причина, почему мы не хотели раньше времени разглашать результаты своей работы.

– Разумно, – одобрил Север. – Но вы совсем не предполагаете, что это?

– Да не знаем мы! – покачнулся из стороны в сторону Лебедев. – Вероятно, какое-то высокотехнологичное устройство, оружие, знание. – В раздражении он стал сметать со стола несуществующие крошки. – Да мало ли! Заклинания те же…

– Магия, ведьмовство, сатанинские игры, – не унимался Север.

– Ну вы же понимаете, что это иносказательно, – проворчал учёный. – А с другой стороны, то, что ещё вчера считалось магией, а сегодня получило научное объяснение, оказывается, было хорошо известно мудрецам, жившим тысячелетия назад. Сейчас мало кто верит в наличие высоких технологий в глубокой древности.

– Не поспоришь, – согласился Росс. – Каждая цивилизация начинает путь с младенчества. – Он с усилием потёр лоб и посмотрел на Лебедева. – Не боитесь, что из-за выставленных на всеобщее обозрение монет сюда понаедут охотники за раритетами?

– Не боимся. Но нам действительно есть о чём переживать. На подготовку и снаряжение экспедиции взят огромный кредит. Мы ограничены в сроках, и наши страхи связаны с тем, что мы не успеем разгадать всех тайн города.

Лебедев снял очки, подышал на стёкла и стал неспешно протирать извлечённым из кармана носовым платком. У Росса возникло ощущение, что учёный не договаривает.

– Под что вы брали кредит, профессор?

Тот водрузил очки на нос и тяжко вздохнул.

– Да под передачу проекта голограммного города, – ответил вместо него Ситник.

– Полная трёхмерная модель Джахи, – добавил Лебедев. – Мы собираемся натянуть на остатки древних стен оболочку воссозданного города, где по улицам и площадям будут прогуливаться ожившие жители.

– Как это?! – Росс аж выпрямился.

Профессор неловко улыбнулся.

– Разумеется, это будет запись. Мы готовим сеть с точками размещения голографов. Основная конструкция у нас готова. По ходу вскрытия остальных частей лабиринта будут достраиваться детали. Вы только поймите, уникальная реконструкция привлечёт в Харахти толпы туристов. В планах разбить поблизости гостевые районы и подвести всю необходимую инфраструктуру. Царство ато́нов как историческое мировое наследие будет открыто для посещения любому желающему. Только представьте, рука об руку…

– Вы забываете одну вещь, – перебил его Росс. – Ваши планы могут не сбыться совсем по другой причине. Что там говорит ваше пророчество? Идущего по следу скроет сердце тьмы? И вы не побоялись распечатывать саркофаг? Что это, если не проклятие тому, кто нарушит покой усопшего.

– Мы – люди науки! – внезапно огрызнулся интеллигентный Лебедев. – Материалисты! Сколько бреда выдают за истину армии мракобесов!

Он переглянулся с Ситником. Оба учёных нервно рассмеялись.

– А не напомните, что случилось в день вскрытия саркофага?! – пробасил Север; смех учёных быстро затух. – Останков вы не нашли, но по рассказам рабочих что-то вырвалось из подземелья. А уже со следующего дня начались таинственные пропажи людей.

– Что там таинственного? – буркнул Ситник. – Сандал сразу сказал, что это пустынные шака… лы… – Он вдруг шлёпнул себя по лбу. – Калапархасские! Профессор, я вспомнил как он их назвал!

– И кто-то видел, как они нападали на людей?

– М-м… нет, но их записала камера. Если бы она не свернулась набок… – Молодой археолог осёкся и с подозрением уставился на агентов. – А-а… так вот оно что.

– И что? – нагло спросил Север.

Фыркнув, Ситник задрал голову к потолку и пробухтел:

– Интересно, как вам удалось обмануть наших собак.

– Ваши собаки натренированы на другое, – ответил Росс и повернулся к порогу.

Снаружи приближался гул возбуждённых голосов. Полог взлетел, и проём заполнила крупная фигура Буру. На чёрных щеках африканца золотились в электрическом свете дорожки пота. За бригадиром вошли не менее взволнованные двое рабочих.

– За лабиринтом мы нашли убитых шакалов, – выпалил Буру.

– Убитых?.. – Эд пристально посмотрел на темнокожего здоровяка. – В смысле, застреленных?

– Их растерзали.

На какое-то время в шатре воцарилась тишина.

– Буру… – выдавил ошеломлённый Лебедев, – ты уверен, что это те самые?

Бригадир провёл широкой ладонью по блестящим от пота щекам.

– Уверен, проф.

Растерянный профессор глянул на окно, затянутое москитной сеткой.

– Но… но тогда там… ка-кой-кош-мар, – обхватил он пятернёй лоб.

Выразительные жесты учёного показались Россу забавными.

– Да ладно вам, Борис Анатольевич. Лучше расскажите, что вы видели в подземелье.

– Я не знаю! – всплеснул тот руками.

– Да непонятно, – вклинился Ситник. – Ветер снизу дул. Какая-то тень пролетела. Воняло, как в преисподней.

Эд в упор посмотрел на профессора.

– И теперь будете делать вид, будто не понимаете, что вы вскрыли?

Археологи промолчали.

Буру стоял и с непониманием хлопал глазами. Из всего услышанного он уловил лишь то, что происходит нечто очень нехорошее и все они находятся в опасности. Ситник молча предложил рабочим выйти, сделав выметающий жест рукой.

Как только те покинули шатёр, Север оттолкнулся ладонями от стола.

– Выходит, древние знали о существовании иной реальности.

Росс глянул под ноги и покивал:

– Боуло точно знал. Ато́ны побеждали, пока он не заручился поддержкой тёмных сил.

Оба не сговариваясь повернули к профессору строгие лица.

И тот бесцветно произнёс:

– Под нами мир, куда Аршухан загнал Тьму. – Чуть поёрзав на стуле, он поднял на собеседников несчастные глаза. – Как же теперь быть с раскопками?

– А что вам мешает приостановить работы? – спросил Росс. – Данные обязательства? Не переживайте, наша организация гарантирует вам содействие. Мы уговорим ваших кредиторов дать вам отсрочку. Позже вернётесь и закончите свой проект.

– Вы предлагаете нам уехать? – напрягся Вадим.

Север качнулся вперёд.

– Вы ещё не поняли, что район не цветочная лужайка с бабочками?! – прорычал он. – Вокруг лагеря рыщет злобная тварь, которую не слышат даже собаки. Из-за собственного упрямства будете подвергать жизни рабочих опасности?!

Стащив со стола карандаш, он принялся крутить его в пальцах.

– Тела так и не нашли, – заявил Вадим. – И не факт, что рабочие стали жертвами этой самой твари.

– Следы в палатке пропавшего парня вас ни в чём не убеждают?!

Ситник резанул по Северу взглядом и поджал губы.

– Вы правы, – встрял Лебедев. – Но что будет с раскопом?