Бросая кости: Легенды Сансара-Фелл

Живущая между мирами

Первые лучи солнца скользили по мраморным шпилям Верхнего города, превращая их в розовые иглы. Белый камень блистал холодным светом, как заточенный нож. Где-то за витражами дворцов аристократы в шелковых перчатках обсуждали розы Лорелей – те самые, живые, что цвели на балконе дома аптекаря у Разломной улицы – в месте, где мраморная кладка уступает побитому рыжему кирпичу и где мир аристократов Мэрии и шумный Рынок пересекаются.

– Какая… вульгарная жизненность, – брезгливо морщился старый герцог, вспоминая про розы за ужином, которые он заметил на прогулке, пока его дочь, графиня Виолетта, хранила лепесток, в уединении вдыхая его легкий аромат. Её пальцы дрожали – будто она впервые касалась чего-то настоящего. И, боясь потерять свое сокровище, она прятала лепесток между страницами книги, убирая её под подушку и проваливаясь в сон, пока позволяло время.

Холодное утро затянуло Рынок сизым, как старая простыня, туманом. Воздух пах рыбьей чешуёй, мокрыми мешками и перегоревшим маслом из ночных фонарей. Ещё слишком рано – большинство лавок закрыто, лишь особо трудолюбивые торговцы копошились у прилавков.

Среди них – рыботорговец с медвежьей фигурой и неожиданно тонкими для его размера пальцами, которыми он аккуратно перебирал сельдь. Его выцветший фартук был на удивление чистым, а в углу лавки стояла кружка с мятным чаем – все знали, что он был приготовлен для "той заморышки с балкона", если вдруг та заглянет.

– Видать, опять не спала, да? – поправляя рыбу на льду, мужчина покосился на балкон дома аптекаря – как раз там показалась Лорелей, под чьими глазами лежали глубокие тени от очередной бессонной ночи.

– И тебе доброе утро, дядя Борге.

– Ну и зачем тебе эта красота, учёная? – кричал он, щурясь. – Не продашь, не съешь. Хоть бы петрушку сажала! Эй, шпана, а ну отошли от лавки! – крикнул мужчина, отвлекаясь: на углу у мясной лавки дрались двое мальчишек за кость с остатками мяса, а старуха-гадалка смеялась, предсказывая им скорую смерть.

Рынок оживает, наполняется звуками и запахами. Становится по-настоящему собой.

Воздух запах жареным хлебом, подгнивающими фруктами и едкой гарью из кузницы. В переулке кричал ослик, запряжённый в телегу с водой – его хозяин торопился напоить аристократических коней до восхода. Над балконом с розами кружили вороны, их когти оставляли царапины на мраморе. Птицы дрались за опавшие лепестки, пока Лорелей сжимала в руке отпавший бутон – тот пульсировал, как живое сердце.

– Ну, да, – тихо говорила она с улыбкой, – не съесть, но можно и продать – в Мэрии ни у кого не найдешь живых цветов. Жаль, что их не ценят, а лишь отвергают… Хм, может попробовать добавить лепестки в утренний чай?

И вдруг – роза начала истекать кровью. Пусть это было внезапно, но Лорелей не растерялась – она лишь крепче сжала бутон, пока тот полностью не растворился и не стек ручейками между её пальцев.

Алые капли падали на пол, образуя густую блестящую лужу. Это не было метафорой. Розы, принесенные когда-то её отцом и выращенные из семян сокровищницы древнего храма, всегда знали больше, чем она. Они чувствовали когтистые лапы опасности, которую несло в себе письмо из Академии, лежавшее вскрытым на столе молодой ученой. Кажется, розы даже чувствовали Тьму, которая напитала Сансара-Фелл.

В этот же момент неподалеку от дома Лорелей, в фонтане с лунным светом хозяин ослика заметил что-то черное, и люди сразу зашептались, что это была мертвая птица – слух подхватили и слуги, шепчась между собой о дурном предзнаменовании.

Спокойно сейчас было лишь в глубине белых улиц, где зазвенели серебряные колокольчики – они ласково будили леди Виолетту, которая закуталась в одеяло, не желая вставать. Её ждет аристократическая рутина, которую девушка как могла откладывала, позволяя странствиям во снах пленить себя ещё на несколько минут… Хотя стойте. Какой сегодня день?

Не сегодня ли приём в Академию?..

Три резких стука в дверь. В старом бабушкином зеркале показалась тень с ножницами, которая будто разрезала ими невидимую ленту, а затем странно пошевелилась – так она повторила движение гостя, стучавшегося к девушке. Лорелей вздохнула. Она давно поняла: скоро её превычное течение жизни изменится. И поступление в Академию – то самое движение ножницами, которое разделит её жизнь на две части – на жизнь дои после. А вот зачем передразнивать гостя – вопрос. Обычно тень была не в восторге от единственной подруги молодой ученой. Неужели это она стучится? В её манере скорее с порога сорвать дверь с петель, залетая к Лорелей как ураган.

И пока Город просыпался, как всегда: Верхний – в молчании, Рынок – в грохоте, Лорелей стояла рядом со столом и смотрела на вскрытый конверт, чувствуя, как новый день несёт с собой неотвратимые перемены.

– Иду, – ответила она на настойчивый стук, бросая взгляд на зеркало, – не в восторге от раннего гостя? Однажды так ко мне постучится сама госпожа Смерть… или я к ней. Тоже будешь дразниться? – усмехнулась девушка и, взяв рядом с умывальником влажное полотенца, вытерла им окровавленную руку. Не смотря на знаки, предостерегающие её об опасности, Лорелей смело прошла вперед и, протянув руку, открыла дверь…

– Эй, учёная! Тебе гонец принёс целую пачку бумажек, но я его прогнала. Решила, что тебе нужна помощь настоящего профи в таких делах! – и сияющая улыбка гостьи озарила собой комнату, заставляя даже тень исчезнуть из зеркала.

Айрин, подруга Лорелей, была родом с Рынка. Как неукротимый вихрь, девушка ввалилась в комнату, раскидывая документы и размахивая свёртком с круассанами. Их помятый вид напомнил Лорелей о том, что у пекаря снова будет недоимка – её подруга часто воровала у него вкусности с тра пораньше, однако позже заносила тому три золотых за угощения. Почему не покупать сразу? "Так неинтересно!"– отвечала Айрин. Её рыжие волосы пахли дымом и корицей – как всегда, когда она проводила ночь в таверне «Последний глоток». Но сегодня даже в её ухмылке была некоторая тревога. Может что-то так же сдержало её от того, чтобы как обычно ворваться к подруге домой, не дожидаясь, пока та её впустит?

– Смотри-ка, твои розы опять чудеса творят, – Айрин присела на корточки, тыкая в кровавую лужу, которую хозяйка не успела прибрать. – Напоминают гранатовый сок. Только… живее. Уфф, оно шевелится?

– Это от твоих вибраций – голоса и топота.

– Бу, скучная физика! – Айрин уперла руки бока и скривиа мордочку. Лорелей хотела засмеяться, но в окно донёсся крик торговца рыбой: – Эй, Айрин! Скажи своей учёной – пусть хоть горшки с землёй нам оставит! А то вдруг её цветы тут без неё помирать начнут?

На рынке послышался нервный смешок. И смех был слишком громким даже для обычного Рынка – будто громкостью он пытался заглушить что-то важное. Даже вороны замолчали, уставившись на дом.

– Весь Рынок только о тебе и гудит, – проговорила искательница приключений, почесывая руку, – ты ж нам как своя. А рыночных в Академии не приглашают.

"Рыночные"… Так в пренебрежении называют аристократы всех тех, кто с утра до ночи (и наоборот) торгует за стенами Верхней части города Мэрии. Такие для них – не более чем грязь под ногтями. Ничтожные люди, способные только выполнять грязную работу и поедать всякие отбросы. Среди них нет благородных и умных, воспитанных и чистых (во всех смыслах) особей – только тугодумная чернь.

Лорелей знала, что это – глупость и предрассудки. Её дом находился между двумя мирами – и частично она принадлежала каждому их них и вместе с тем ни к какому. Это позволяло ей лучше узнать обе стороны медали. Да, жители Рынка не отличаются манерами и изысканностью, но зато у них добрые души – на Рынке принято защищать своих. Аристократы живут в роскоши, но в их душах та пустота, которую находишь в персохшем много столетий назад колодце. Вот и выбирай, что тебе важнее: красота или сплоченность? Конечно, можно найти и другие стороны: на Рынке бывает опасно, и часто случаются нападения ради пропитания или наживы. А аристократы хорошо обучены… Везде свои плюсы и минусы.

Лорелей вздохнула.

– Они прислали письмо так внезапно. Я едва окончила своё обучение, а тут это требование явиться в Академию и фраза: "мы Вас уже зачислили".

– То есть… ты вообще больше на Рынок не вернешься? – Айрин развернула шелестящую бумагу и достала оттуда помятые круассаны, между тем не сводя с подруги глаз.

– Вернусь. Я просто должна получить образование, чтобы наконец пробить себе дорогу к знаниям, к которым я стремилась всю жизнь: к истории Первых Героев, истории Сансары-Фелл в целом… Рынок дал мне легенды и сказания, Академия подтвердит их или опровергнет трактатами ученых. Так что не переживай – давай лучше выпьем кофе и обсудим, что мне делать с розами.

Если бы Тень не исчезла, Лорелей узнала, что около её двери замерла, прячась ото всех, та самая юная графиня Виолетта, которая постоянно любовалась розами. В её безупречно белой перчатке был зажат ещё один лепесток – на этот раз сорванный тайком с окна на первом этаже. Она не понимала, зачем ей это. Просто…

Просто завтра в городе не будет алых роз. И что-то внутри неё кричало, что это неправильно.

Услышав, как её зовёт служанка, которая и помогла ей ненадолго сбежать из-под опеки отца, девушка вздрогнула и отбежала обратно к фонтану. Там она заметила чёрный лепесток – именно его вчера отобрал у неё отец и выкинул. Девушка опустила в жидкий лунный свет руку и выловила черную лодочку – и в её руке лепесток вновь стал прежним. Виолетта прижала его к груди и убежала прочь, напоследок бросив тревожный взгляд на дом Лорелей. Как бы ей хотелось тоже зайти туда, как той неопрятной рыжоволосой девушке, которая её чуть-чуть да не раскрыла, пока аристократка подбиралась к цветам.

– Ладно, собирай свои книжки, – Айрин швырнула Лорелей мешок для вещей. – Академия ждёт свою новую звёздочку. Но смотри… – она вдруг коснулась стены, где годами оставался след от чернильного пятна. – Если эти мраморные засранцы тебя обидят – ты зови меня. Я приду. Даже если придётся весь их блестящий рай в рыбий жир размазать, я не отступлю. Рынок своих не бросает.

Лорелей кивнула.

Когда сумки были собраны, Лорелей подошла к балкону. Вороны, почуяв движение, взметнулись в небо, оставляя после себя лишь несколько чёрных перьев, кружащихся в воздухе. Она протянула руку к последнему цветущему кусту – и резко дёрнула его из горшка вместе с корнями.

– Эй, что ты… – начала Айрин, но замолчала, увидев выражение лица подруги.

Лорелей шагнула к открытому окну и громко крикнула вниз:

– Для Рынка! Ловите!

И бросила куст вниз, прямо в толпу. Люди вскрикнули, расступились – и только Торговец рыбой первым подхватил его, осторожно, как новорождённого, поймав в натянутый обеими руками фартук.

– Мы… мы их поливать будем, – пробормотал он, и в его голосе не было привычной насмешки. – Я землю им знаешь какую хорошую найду! Так удобрю!.. Пуще прежнего расцветут, вот увидишь, Лорелей!

В этот момент молодая ученая заметила движение у колонн напротив. Графиня Виолетта, замерев, стояла в тени, сжав в руках веер так, что костяные пластинки трещали. Их взгляды встретились – и аристократка, нарушив все правила, сделала шаг вперёд.

– Они же умрут без вас, – прошептала Виолетта. Это не было обвинением. Это было переживанием – таким же искренним и живым, как эти самые розы. Ей было даже завидно, что все цветы пошли туда – под опеку страшного и грязного Рынка, сокрытого от её глаз безупречным белым камнем.

Лорелей улыбнулась и достала из складок платья маленький флакон с зелёным раствором и последний оставшийся крохотный кустик с розой, который она изначально откладываладля себя. Но может о нём лучше позаботится та, в чьих руках не вянут даже лепестки? Та, которая постоянно следит за ними и, кажется, только и грезит о том, чтобы однажды получить себе такую розу.

Завернув поросли в бумажный пакет, Лорелей помахала Виолетте, привлекая внимание и графини, и её встревоженной служанки.

Аристократка вмиг замерла – её глаза расширились, а пальцы свободной руки непроизвольно впились в складки платья. Она узнала эти ростки сразу – те самые, о которых она грезила с тех самых пор, как впервые увидела.

Вдруг Лорелей присвистнула, зажав два пальца в зубах, – и чёрный ворон, который до этого покоился на крыше, подлетел и стремительно спикировал, цепляясь лапами за ленту, служившей ручками для свертка.

– Ловите! – крикнула Лорелей.

Молодая графиня ахнула, когда птица пролетела в сантиметре от её носа, разжимая когтистые лапы на лету, чтобы сверток упал прямо в дрожащие от волнения руки Виолетты – та даже не пыталась поймать выпавший веер.

– Это… это же… – её голос сорвался на шёпот. Розовые поросли! Настоящие, с едва раскрывшимися листочками, пахнущие землёй и обещанием будущих бутонов.

Слёзы – совершенно неприличные для графини – блеснули на ресницах.

– Я буду растить их у себя в саду! – выдохнула она, прижимая драгоценный свёрток к груди. – Каждое утро буду поливать, я сберегу их!

Служанка подобрала веер и, поднявшись, взглянула за плечо госпожи – молодые бутончики уже выглядели очень красиво. А ещё…

– Молодая госпожа, – обратилась она к Виолетте, – там что-то блестит между листьями…

Аристократка, едва сдерживая восторг, осторожно протянула свои мягкие тонкие пальчики меду стволиками роз и нащупала маленький бутылечек с блестящей жидкостью. Она только подняла свои глаза на Лорелей, как та сама ответила:

– Каждое полнолуние – три капли на корни. Секрет моих исследований. Теперь Ваш. На Рынке розы проживут – там есть земля и удобрения. В Верхнем городе… с этим сложнее. Перед посадкой капните пару капель – и почва станет пригодной. А как посадите – в полнолуние в любое время, пока Луна не скроется.

Виолетта замерла, несколько секунд оглядывая алхимическую субстанцию с явным интересом. Но затем резко, но бережно прижала пакет к себе и подняла глаза на Лорелей – она хочет отплатить ей за такой дар.

– Вас ждут там из-за Вашего отца, – сказала графиня. – В Академии… Потому что вы с ним открываете путь в забытую историю… Но там всюду опасности! И боюсь, что многие будут настроены против Вас…

– А вы? – перебила её Лорелей. – Благоволите или так же меня презираете, юная графиня Вандерблум?

Виолетта не ответила – лишь обранила слабую улыбку и едва заметно мотнула головой. Она уже отступала назад, поторопленная встревоженной служанкой, крепко прижимая к груди подарок ученой с Разломной улицы. Но в её глазах горело что-то новое – может быть, стыд. Может быть, надежда.

Айрин присвистнула:

– Ну всё, теперь ты точно легенда. С дворянками секретничаешь, Рынку цветы даришь… Что дальше? Мэрию захватишь?

Лорелей взглянула на дом с опустешими полками и столами. На чёрное зеркало. На пятно от чернил, которое Айрин однажды оставила ей на память на одной из стен.

– Дальше – правда, – сказала она, сжимая ладонь. – Я докопаюсь до неё, чего бы мне этого ни стоило!

Когда они вышли на улицу, Рынок был готов встретить девушку своим неловким прощанием.

– Вот, держи, – торговец рыбой сунул ей в руки свёрток с мясистыми копчёными речными удавами, едва Лорелей ступила за порог. – А то эти доходяги в корсетах и тебя голодом заморят! Это… ну… не голодай там, в ихних мраморных джунглях!

– Береги сердце!.. – прокряхтела старуха-гадалка, заливаясь скрипучим смехом. – И разум… Много предстоит тебе испытаний… Только не потеряй в них себя… и не дай сломить свою волю! Держись, милая. Держись…

– От неё и слова доброго не услышишь, – фыркнула Айрин, – а тут эвона как! Аж пожелание из себя выжала! Сдаешь позиции, бабушка Вещунья!

Айрин засмеялась так, что где-то в Верхнем городе кто-то задёрнул занавеску. Лорелей же расплылась в скромной улыбке. Она знала: Рынок не скажет «не уезжай» прямо. Но копчёные удавы, треснувший голос гадалки и тёплое пятно от чернил на стене – это было их прощание. Их «возвращайся».

Теперь же путь лежал в мир холодного мрамора и застывших улыбок. Но Лорелей уже сжимала в кармане флакон с чернилами – такие же синие, как плащ, оставленный на плече Виолетты, пытающейся вернуться домой с живыми цветами. Именно этими чернилами она запишет новую историю.

Правда ждала. И она была готова.

Добро пожаловать в Академию

Лорелей открыла глаза, и первое, что она увидела – странные блики на потолке. Солнечные лучи, проникая сквозь магические витражи окна, рисовали на стенах причудливые узоры, напоминающие руны. Она резко села на кровати и, не совсем проснувшись, задаласьстранными вопросами: где она? Почему не слышен гул Рынка? Потом воспоминания хлынули волной: вчерашняя церемония посвящения, таинственное зеркало, выбравшее для нее факультет со звучным названием "Лунное Пламя". Верно. И она действительно оказалась в легендарной Академии "Элирион".

Пальцы непроизвольно потянулись к маленькому зеркальцу, подарку бабушки. Лорелей помнила, как смеялись над ней в школе Верхнего города, когда она рассказывала, что видит в нем что-то еще. "Фантазерка", "выдумщица"– эти слова преследовали ее все детство. Но именно эта "выдумка"помогла ей стать лучшей ученицей, ведь она могла видеть ответы раньше, чем задавали вопросы.

И сейчас в зеркальце она видела блики – отражение её вчерашнего дня, когда проходил обряд посвящения…

Зал Звезд поразил ее с первого взгляда. Купол, на котором настоящие созвездия медленно перемещались по небу, и колонны, покрытые древними письменами, а в центре – огромное зеркало в серебряной оправе. "Зерцало Судеб", как назвал его Архимаг Элдрин. Его голос, низкий и бархатистый, заставил всех первокурсников замереть:

– Магия выбирает вас так же, как вы выбираете ее. Факультет – это не просто место обучения – это отражение вашей души!..

Лорелей чувствовала на себе десятки взглядов, когда подходила к зеркалу. Она знала этих студентов – многие были из знатных семей Верхнего города, те, кто смотрел на нее свысока. "Она вроде дочь аптекаря, которого повесили? Или он пропал?", "Просто выскочка с Разломной улицы!"– шептались за ее спиной.

Но когда она встала перед Зерцалом, все мигом притихли. Ее отражение сначала было обычным, но вдруг… исчезло. На секунду. А когда вернулось, в глубине стекла мелькнула тень с серебряными глазами. Лорелей услышала вздохи удивления и даже чей-то испуганный возглас.

– Интересно… – пробормотал Архимаг, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. – Факультет "Лунного Пламени"получает редкого ученика.

Над ее головой вспыхнул символ – полумесяц, охваченный голубым пламенем. Лорелей почувствовала, как десятки глаз впиваются в нее – некоторые с восхищением, большинство же – с завистью и неприкрытой злобой. Особенно яростно сверкали глаза высокой брюнетки из семьи древнего рода Вальдемар – Миранды, которая считала себя первой ученицей, хотя ещё .

– Кажется, – Лорелей тяжело выдохнула, сидя на постели в своей комнате, – во время вчерашнего пира я выпила слишком много странных коктейлей – хотя всем этим напиткам далеко до выпивки из "Последнего глотка"…

Комната в общежитии оказалась уютнее, чем девушка ожидала. Высокая кровать с балдахином, письменный стол у окна, книжные полки… Лорелей осторожно разложила свои вещи: тщательно упакованные алхимические смеси, любимые книги (некоторые – с ее пометками на полях, которые учителя в старой школе называли "ересью"), небольшой деревянный футляр с перьями и немного одежды.

Но когда она поставила на стол свое зеркальце, сердце заколотилось чуть чаще. Отражение… дрожало? Нет, это, наверное, просто свет. Лорелей наклонилась ближе.

– Кто ты? Ты – то отражение, что пошло за мной? Или новое? – прошептала она, чувствуя себя глупо.

И тогда случилось нечто странное. Ее отражение… улыбнулось? Нет, это точно не игра света. Лорелей резко отпрянула, когда в глубине стекла мелькнуло что-то, напоминающее руку.

И в этот момент раздался стук в дверь. Девушка опустила зеркальце на стол и подошла к двери, приоткрывая её и вглядываясь в фигуру знакомой, хоть и незванной гостьи.

Алисия Вейн оказалась не такой, как Лорелей представляла старосту. Вместо надменной знатной девицы перед ней стояла высокая девушка с умными серыми глазами, в которых читалась усталость и… понимание? Какие-то мягкие черты её характера сразу читались в одном только взгляде – и это Лорелей заметила ещё вчера. Потому она жестом пригласила девушку в комнату, вновь бросив странный взгляд на зеркало – именно к нему подошла гостья.

– Ты видела что-то в зеркале, да? – прямо спросила Алисия, заметив как то было опущено. – Не бойся. На нашем факультете это обычное дело.

Она улыбнулась, и Лорелей почувствовала неожиданное облегчение. Наконец-то кто-то, кто не считает ее сумасшедшей.

– Пойдем, покажу тебе Академию. Ты должна понять одно – здесь те, кто тебя не знал, будут завидовать твоему дару. Те, кто знал – бояться его. А ты… ты должна научиться контролировать свою магию. Это то, что я говорю по личному опыту, – Алисия улыбнулась. – Хочешь, мы начнем с моего любимого места здесь? Думаю, тебе оно тоже понравится.

Алисия была права – библиотека Академии поразила Лорелей до глубины души. Книги здесь буквально парили в воздухе, перестраиваясь в причудливые узоры. Один фолиант, покрытый синей кожей, даже попытался последовать за ней, но Алисия ловко поймала его.

– Это "Основы сновидческой магии". Похоже, он уже выбрал тебя, – усмехнулась староста. – На нашем факультете так часто бывает.

Когда они проходили мимо группы студентов "Алого Вихря", Лорелей услышала шепот:

– Это та самая, которую зеркало испугалось?

– Говорят, она видит то, чего не видят другие…

Девушка гордо подняла подбородок. Пусть говорят. В школе Верхнего города она научилась не обращать внимания на пересуды.

Алисия помогла заполучить формуляр, а с ним – и первые учебники для первогодки.

– Должна сказать, учеба здесь – то ещё испытание. Но я верю, ты справишься! – продолжала она поддерживать Лорелей, когда они покидали Бибилиотеку.

Далее Алисия распахнула дубовую дверь с витражными стеклами, и Лорелей замерла на пороге. Золотистый свет, просачивающийся сквозь цветные стекла, рисовал на каменном полу причудливые рисунки, напоминающие морозные узоры на окнах. Воздух здесь пах пергаментом и чем-то неуловимо знакомым – как будто бабушкиными сушеными травами, смешанными с запахом грозы.

– Начнем с главного, – голос Алисии зазвучал по-новому, обретая торжественность. Она провела ладонью вдоль стены, и каменная кладка ожила – серые плиты расступились, открывая скрытый проход. Лорелей почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда шагнула в узкий коридор, где стены излучали мягкое бирюзовое свечение.

Они вышли на круглую площадку под открытым небом, где вместо привычных телескопов стояли странные конструкции из зеркал и серебряных нитей.

– Здесь учатся читать прошлое, – Алисия дотронулась до ближайшего аппарата, и зеркальная поверхность заколебалась, как вода. – Но знание – опасный дар. Некоторые отражения… цепляются.

Лорелей невольно шагнула ближе. В дрожащей поверхности мелькнул образ – она узнала свою старую комнату, но что-то было не так… Книги на полках переворачивали страницы сами по себе, а в углу стояла… она сама? Только глаза у той Лорелей были совершенно пустыми.

– Не смотри слишком долго, – Алисия резко закрыла зеркало черным бархатом. – Особенно тебе, думаю, это… опасно. Сюда ты придешь, когда станешь крепче в своей магии. Для первогодок этот класс скрывают, но я хотела тебе показать в связи с вчерашними зеркальными… причудами. Да, назовём это так.

Они выходили через арку, увитую живыми лозами, когда Лорелей заметила – листья на мгновение свернулись, будто испугавшись чего-то… или кого-то.

Спускаясь по винтовой лестнице, девушка вдруг почувствовала, как ступени под ногами изменили текстуру – из прохладного камня превратились во что-то теплое, похожее на песок, нагретый солнцем.

– Это Переход, – объяснила Алисия, не оборачиваясь. – Он реагирует на твое состояние. Боишься – станет скользким, злишься – обожжет. Это учит нас держать эмоции под контролем. В некоторых школах Верхнего города есть такие полы – кусочками, правда. А некоторые так учат своих детей контролировать поведение. Сумеешь сконцентрироваться?

Лорелей сосредоточилась на дыхании, как учила бабушка. Камень под ногами заструился, приобретая перламутровый оттенок. Где-то внизу зазвучала тихая музыка – будто кто-то перебирал струны невидимой арфы.

– Необычно… – впервые за экскурсию Алисия выглядела искренне удивленной. – Видишь ли, обычно новички заставляют его пылать или покрываться инеем. Ты… уравновешенная. Неожиданно. Давно не видела таких сдержанных новичков, хе-хе! Сейчас спустимся в Сад – не теряй и там своё самообладание.

Когда Переход оказался позади, Лорелей с облегчением выдохнула – больше здесь она ходить не очень хотела. Напрягает.

А вот следующая комната её заинтересовала с порога: дверь в сад была сделана из матового стекла, в котором Лорелей увидела искаженные силуэты – будто кто-то стоял по ту сторону, прижавшись к поверхности.

– Не обращай внимания, – Алисия толкнула дверь, и силуэты рассыпались на сотни бабочек, выпорхнувших в сад. – Всего лишь иллюзия, созданная искаженным стеклом и игрой света.

Здесь все было не так, как в обычных садах. Деревья были необычайно ветвистыми и полностью увешены цветущими лианами и покрыты пушистыми листьями, фонтаны изливали не воду, а жидкий свет, а цветы… Цветы пели. Тихо, на грани слышимости, но Лорелей различала мелодию – ту самую, что звучала в Переходе.

– Этот сад выращивает твои мысли, – Алисия остановилась у куста, где среди листьев поблескивали хрустальные бутоны. – Вот, прикоснись!

Лорелей осторожно коснулась ближайшего цветка. Хрусталь раскрылся, выпустив облачко серебристого дыма, в котором заплясали образы – она увидела себя маленькой, сидящей на кухне с бабушкой, затем школьный класс, где дети смеялись над ней… И последний образ – сегодняшнее утро, когда зеркало показало что-то, чего не должно было показывать.

– Интересно… – прошептала Алисия. – Обычно у новичков цветы показывают страхи или мечты. А у тебя… воспоминания. Живые… Знаешь, – вдруг она перешла на приглушенный полушепот, – я слышала, что у тебя росли живые цветы… Это правда? Они совсем не магические?

– Правда, – спокойно ответила Лорелей. – Просто красивые живые розы.

– Розы живые, твои воспоминания живые… И ты сама какая-то "живая", – староста слабо улыбнулась, – прости, ерунду какую-то мелю. Идем – ты наверняка проголодалась, да? Сад тебе ещё успеет надоесть на уроках ~…

Лорелей видела, каким живым интересом загорелись глаза старосты, когда та расспрашивала про цветы. Думается, что Алисии, как и многим в Верхнем городе, что-то запрещает говорить про эту "розовую анамалию", но как и Виолетта, она хочет прикоснуться к цветам. Хочет увидеть, почувствовать их аромат и просто ненадолго ощутить в своих руках нечто настоящее, а не созданное из магии или холодного камня…

По пути в столовую девушки прошли через галерею, где висели портреты бывших архимагов. Глаза на картинах следили за Лорелей, а когда она проходила мимо самого старого портрета – седобородого старика с посохом – он вдруг подмигнул ей.

– Арчибальд Саврос, – староста слабо улыбнулась, – очень душевный был человек. Именно по его поручению были зачарованы столы в столовой – они накормят тебя тем, что сама захочешь, при этом соблюдая баланс. В общем, еда и полезная, и вкусная – вот что я хочу сказать.

Трапезная оказалась огромным залом с высокими сводами, где вместо светильников порхали яркие шарики света, которые собирались в причудливые подобия люстр. Столы сами пододвигались к входящим, а еда… Еда появлялась на тарелках, как только о ней подумаешь.

– Не советую думать о сладком в первый раз, – предупредила Алисия, когда перед Лорелей материализовался кусок шоколадного торта. – Кухня любит подшутить над новенькими.

Торт вдруг фыркнул и рассыпался на сотни крошечных летучих мышей, которые с писком разлетелись под потолок. Лорелей слабо усмехнулась, думая, как было бы здорово подложить такое угощение одному из её обидчиков. Жаль, раньше она и не знала, что еду можно заколдовывать подобным образом.

– Приятно видеть, что ты наконец расслабилась, – улыбнулась Алисия, и в этот момент Лорелей заметила – тень старосты на стене двигалась не синхронно с ней. Она делала какие-то странные знаки руками… Но когда Лорелей моргнула, все вернулось в норму.

"Либо я устала, либо у меня глюки, либо что-то с этим местом не так… или со мной… – она тяжело вздохнула, – а может всё и сразу. Кошмар, хех…"

На обратном пути Алисия неожиданно остановилась перед узкой черной дверью без ручки.

– Технически, мне не следовало бы тебе этого показывать, – ее голос стал тише. – Но учитывая твои… способности, думаю, ты должна знать и об этом…

Девушка провела пальцем по специальному узору на стене, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проход. Холодный ветерок донес запах… затхлости? Нет, скорее времени. Как в бабушкином сундуке, где хранились древние гримуары.

– Это вход в Башню Первого Архимага. Никогда не заходи сюда одна. Даже если позовут. Даже если будет казаться, что это я зову, – глаза Алисии стали темными-темными, – здесь живут запретные знания. И они голодны. Любой, кто заходил сюда, либо не возвращался, либо приходил обезумевшим… Прозвучит странно, но запомни это место. Запомни и никогда сюда не приходи.

Дверь захлопнулась сама собой, когда они отошли, и Лорелей поклялась себе, что слышала за ней тихий вздох разочарования.

Когда же они вернулись к комнате Лорелей, Луна уже высоко стояла в небе, окрашивая коридоры в серебристый цвет и обеляя им старые гобелены.

– Завтра твой первый учебный день, – сказала староста, поправляя серебряный значок на мантии. – Вот тебе последний совет – сегодня ночью, если зеркало заговорит… не отвечай. Я просто беспокоюсь, что наш факультет не только раскроет твои магические задатки, но и… может дурно повлиять на тебя. Просто… береги себя, ладно? Я постараюсь присматривать за тобой, но я не всегда буду рядом. Лорелей, будь осторожна, ладно? И… добрй тебе ночи. Выспись как следует.

Дверь закрылась, оставив Лорелей наедине с тысячей новых вопросов и… странным чувством. Как будто Академия – это огромный живой организм, и она только что стала его крошечной, но важной частичкой. Но как на неё это повлияет? Чувствует ли Академия её своей частью или ощущает новой целью для искажения сознания?

Пока в голове деушки роились все эти вопросы, оставшееся на столе зеркальце под покрывалом… дышало. Тихо-тихо, но Лорелей это видела. Или ей казалось?

– Боги… Мне надо отвлечься.

Перед сном Лорелей разложила на столе учебники. Ее пальцы дрожали, когда она открывала "Основы сновидческой магии". Первая же страница заворожила ее:

"Тот, кто видит сквозь иллюзии, должен быть осторожен – ибо граница между реальностью и сном тоньше, чем лезвие самого острого на свете ножа…"

Она вздрогнула, когда в комнате внезапно похолодало. Зеркальце на столе… запотело изнутри? Лорелей медленно подошла к нему и провела пальцем по поверхности. В запотевшем стекле проступили слова:

Они наблюдают.

Сердце неприятно-быстро заколотилось. Лорелей резко накрыла зеркало тканью и отступила. Завтра начинались настоящие уроки. А значит – начиналось ее настоящее испытание.

Фамильяр

Во сне Лорелей вновь бродила по коридорам Академии, осторожно касаясь холодных каменных стен, чтобы сориентироваться в темноте. Но вдруг из ниоткуда перед ней появилась бабочка, сотканная из света, и, покружившись вокруг героини, упорхала прочь.

– Стой! Стой же! – крикнула ей вдогонку девушка, переходя с быстрого шага на бег.

Пучок света летел так быстро, что девушка едва не потеряла его из виду – может так и случилось, если бы бабочка не остановилась, начав кружить вокруг кусочка стены. Лорелей, отдышавшись, посмотрела по сторонам и провела ладонью по стене – ничего.

– Ты хочешь мне что-то показать?

Бабочка засияла ярче, а затем села девушке на плечо – и рука Лорелей вытянулась вперед помимо её воли. Волшебное насекомое быстро поползло в сторону ладони девушки, мягко покачивая широкими крыльями. Лорелей вытянула указательный палец вперед, будто собираясь рисовать в воздухе, и…

– Проснись!

Девушка резко открыла глаза и увидела величественного темного сокола, гордо восседающего у неё на груди. Его острый взгляд изучал её, а затем, слегка склонив голову, он прищурил один золотистый глаз.

– Такими темпами в следующий раз спикирую на тебя прямо с высоты, – прозвучал низкий, слегка хрипловатый голос.

Лорелей резко вдохнула, а её глаза расширились от удивления.

– Ты гово-… Ты фамильяр? – сразу же перебила она сама себя.

– Да, – сокол коротко кивнул, не отрывая пронзительного взгляда. – Я буду твоим наставником. – Моё имя – Аранис. А ты, маленький безродный птенчик, будешь теперь под моим крылом.

Лорелей с легким прищуром смотрела на сокола – тот, закончив свои помпезные речи, взмыл вверх и уселся на вырехней полке книжного шкафа, устраиваясь там поудобнее. Девушка ничего ему не ответила – она поднялась с постели и отправилась готовиться к учебному дню.

Когда всё было готово, Лорелей посмотрела на дверь – на ней был свиток, на котором были прописаны полезные сведения: расписание на день, какие книги взять и как зовут профессоров.

– Идем, Аранис? – девушка открыла дверь, смотря на фамильяра.

Сокол, смерив её холодным взглядом, нырнул и пролетел мимо неё, улетая в сторону кабинета.

"Молчаливый и надменный… Если сопоставлять его с теми, кого я знаю, он наверняка ранен в душе… Или это просто его характер такой", – она слабо пожала плечами.

Ещё не успев дойти до кабинета, Лорелей увидела впереди знакомые с Церемонии посвящения лица. И многие из них были в сопровождении своих фамильяров: у кого-то это была лиса с огненно-рыжим хвостом, у другого – маленький дракончик, помахивающий перламутровыми крылышками; у одного мальчика на голове устроилась саламандра, будто созданная из лавы. Заметнее всех был фамильяр северянки – девочки-альбиноса, одетой в меховую куртку, – ведь рядом с ней стоял большой белый волк. Лорелей встретилась с ней взглядом и обменялась скромной улыбкой – девочка позвала её к себе, видимо, чтобы познакомиться, но только вот перед ней вдруг возникла вчерашняя знакомая – Миранда Вальдемар.

– А вот и наша Избранная! – она широко улыбнулась, упираясь обеими руками в бока. – А это что за музейный экспонат? Жертва таксидермиста-неудачника? – девушка засмеялась, указывая на сокола. – Скажи ему, чтобы особо не летал – а-то в воздухе развалится, а ты потом замучаешься его прах подбирать!

– Звучит вымученно, – спокойно ответила Лорелей, – Аранис – прекрасный фамильяр. Может он стар, но зато сколько мудрости в нём содержится – тебе подобное даже не снилось.

– Тебе-то откуда знать? – раздраженно ответила аристократка. – Мой род – древнейший, мудрейший и самый могущественный! Как и мой фамильяр Изидор! – на плече брюнетки из лилового облачка появился мангуст с белоснежной шерсткой и пушистым хвостом, как у белки. Его глазки-пуговки были будто вылиты из золота, а розоватые когтистые лапки крепко вцепились в одежду волшебницы.

– Красивый, – с кивком ответила Лорелей, – но и Аранис красив по-своему.

– Так говорят только про уродов, – Миранда прищурила глаза, – ты ещё скажи про его "богатый внутренний мир"и прочую ересь.

– Перестань приставать к ним, – вдруг вмешалась Северянка, в чьей речи было очень сильное оканье, – мы должны учиться дружно, нельзя враждовать.

Миранда скорчила полное призрения личико:

– Не трожь меня, тупая белуга! Скоро начнется занятие, а я трачу время на двух дурочек… Эй, Ренар! – она помахала рукой юноше в готической одежде, который о чем-то перешептывался со своим вороном, и ушла к нему.

Лорелей посмотрела на сокола – Аранису явно здесь никто не нравился.

– Не обращайте на неё внимания, – продолжила Северянка, подходя ближе, – я – Хельга. А это – Морена, – представила она фамильяра.

– Рады знакомству, – ответила Лорелей с легкой улыбкой, – я – Лорелей, а это – Аранис. Ты из Белого города?

– Да, мои предки живут в этом городе на протяжении уже четырех поколений. Я знаю, что выгляжу странно, но пойми – я жила со своей бабушкой Гельтрудой – истинной шаманкой Севера, – беловласка улыбнулась, – и была не только её внучкой, но и ученицей. Видишь, как много на мне амулетов?

Лорелей и сама с интересом начала рассматривать украшения на ней: все эти ленточки, вырезанные из кости и дерева амулеты и обереги, а ещё…

– Стой. У тебя руны на зубах?

– Да, – Хельга широко улыбнулась, с гордостью демонстрируя клыки на верхней челюсти, где были вырезаны два знака, – бабушка мне вырезала, когда выпали молочные зубы. Знаки защиты.

– Круто… – Лорелей мягко закивала головой, – можно потом спросить у тебя про медальоны?

– Конечно! – Северянка улыбнулась. – Ну, так вот. Бабушка изучала руны и магию Севера в целом, хотя сама никогда там не была. Но знает про Север всё! Даже, думаю, знает дорогу на Куэщис… – сказала девушка с некой осторожностью, заметно понизив громкость голоса, – но я у неё стараюсь про это не спрашивать.

Волчица ткнула носом Северянку в плечо и посмотрела той в глаза.

– Морена говорит, дверь открылась – сядем рядом на занятии?

– Конечно, – Лорелей слабо улыбнулась, подумав, что было бы здорово познакомить Хельгу с Айрин.

Первое, что бросалось в глаза – стены кабинета были необычны. Они были покрыты живыми фресками, изображавшими магов и их фамильяров разных эпох: здесь серебристые единороги склонили головы перед древними чародейками, а там огненные саламандры танцевали в ладонях алхимиков – и так на всех стенах. По обе стороны стояла пара больших книжных шкафов, на которых стояли открытые клетки, уже покинутые обитателями. А впереди расположился широкий дубовый стол профессора, на котором рядом с хрустальным шаром стояло чучело трехглазого ворона. Лорелей присмотрелась к нему и увидела, как тот подмигнул ей одним из глаз. Девушка хотела было подойти к нему ближе, но Хельга позвала её, чтобы занять место. И только студентки сели, как рядом с Северянкой появилась удобная подушка для волчицы, а на столе перед Лорелей вытянулась веточка, превратившаяся в присаду для сокола, где Аранис и устроился.

И когда все студенты заняли свои места, рядом со столом профессора появился туман. Послышался перезвон из львиного рыка, шипения змей и звонкая птичья трель – и туман превратился в фигуру – и явился профессор. Высокий, крепкий мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост, а глаза его сияли как у пылкого юноши. Он снял головной убор, и студенты увидели в его волосах заколку из чешуи дракона. Та засияла, и вокруг мужчины появился образ лежащего дракона, который казался странным наваждением, ведь проходил сквозь предметы.

– Здравствуйте, дорогие студенты! – его голос звучал так приятно и бархатно, что все поняли – слушать его лекции будет не просто интересно, но и приятно! – Меня зовут профессор Элдрик Вантруа, а это – моя ненаглядная Эклипса.

– Она настоящая? – послышался сразу вопрос, который и без того повис в воздухе в момент появления дракона.

– Да! Он просто решила, что пространство должно подстраиваться под неё, а не она под пространство. Потому теперь эту красотку ничего не заденет! – мужчина улыбнулся, поглаживая фамильяра по голове между рогов. – Итак, сегодня по моей просьбе к вам явились ваши фамильяры, – он оглядел присутствующих, подмечая фамильяров больше, чем волшебников, – и сегодня мы попытаемся установить с ними связь. Предупреждаю сразу: не у всех получится сделать это в первый день, но это не повод расстраиваться! Скорее это повод подумать, как вам измениться…

– Стойте. Нам? – Миранда дернула носиком. – Фамильяры должны подстраиваться под своих хозяев! Мой папа…

– Если он научил Вас этому, – перебил её профессор, – то он очень дурной человек.

– Да как Вы смеете! Я буду жаловаться на оскорбление моей семьи!

– Итак! – профессор явно проигнорировал слова студентки. – Запишите, если не знаете: фамильяр – это не слуга. Не инструмент. И уж точно не "милый зверёк", – он бросил колючий взгляд на студентку с розовым дракончиком на голове. – Это отражение вашей души. Иногда – самой тёмной её части, – теперь взгляда был удостоен тот готический дружок Миранды. – Это фамильяры выбирают нас, а не мы их.

– Нас будет учить псих, помешенный на тварях, – тихо пробубнила студентка, хмуро глядя на своего мангуста, – и это – элитная Академия? Я должна была что-то заподозрить, когда на Церемонию позвали нищенку и мамонта… – она обернулась на парочку, но девушки были полностью поглощены уроком. Не найдя в них ничего интересного, Миранда перевела взгляд на Ренара, ища в нём поддержку, но тот лишь шикнул и показал ей вперед, мол, "слушай, профессор говорит".

– Итак! – профессор хлопнул в ладоши, и на столах студентов появились широкие медные чаши, наполненные чем-то, похожим на жидкий туман. – Вот что мы сейчас должны сделать: ваша часть и часть фамильяра должны упасть в чашу. И тогда вы увидите… О, вы увидите! – мужчина потер в ладоши и чуть прижал плечи – он был в восторге, как маленький мальчик перед рождественской ёлкой, под которой была целая гора подарков.

Лорелей посмотрела на Северянку – та, достав из-под ворота кулон с когтем, ткнула им свой палец – и капелька крови попала в чашу. Волчица подала лапу – и вскоре капелька её крови последовала далее. И тут туман стал похож на зеркало, в котором появились силуэты двух волков, бегающих друг за другом по кругу. Ещё мгновение – и один волк превратился в знакомую девочку, которая крепко обнимала волчицу.

– О, прекрасная синергия! – профессор широко улыбнулся, погладив Морену. – Молодцы! О, Аранис! – мужчина улыбнулся ему как старому другу. – Рад видеть, что ты выбрал себе компаньона в этом году. Ну, что, проверим вашу связь?

Сокол молча и будто нехотя вырвал одно из побелевших от времени перьев и бросил в чашу. Хельга, протерев коготь, протянула его Лорелей.

– Можно выдернуть волос, – подсказал профессор.

– Но кровь лучше, – проговорила Северянка, – меня так бабушка учила.

И, кивнув в знак согласия, Лорелей кольнула палец – и рубиновая капелька её крови упала в чашу на перо.

Видение показало образ двух змей, которые переплелись и смотрели в разные стороны. Затем они легко расцепились, превратившись в образ руки и когтистых лап, которые цепляются на край ладони. И будто камера отдалилась, показывая силуэт девушки с соколом, стоящих на фоне руин.

Взмах крыла – и Аранис развеял видение.

– Очень интересно! Вас что-то связывает, что-то… таинственное!

– Ну ещё бы! м недовольно выдохнула Миранда, складывая руки на груди. – Наша милая Избранная с каждой секундой становится всё более особенной! Изидор! – скомандовала она мангусту. – Мы следующие!

Капельки их крови смешались в чаше, туман заклубился, показывая два образа – коронованную деву и зверя в ошейнике. Девушка дернула поводок – и сама растрескалась, а зверь взвыл и распался в прах. Миранда огорченно вздохнула:

– Но как же это? …это всё ты виновата, шавка безродная! – девушка тут же подскочила с места, и руки её покрылись сиреневым пламенем. – Ты и твоё птичье чучело! Я сожгу вас заживо!

Но профессор с помощью магии не только потушил её огонь, но и заставил девушку замереть.

– Миранда Вальдемар! Подобное поведение ставит под сомнение Ваше воспитание и пятнает честь Вашей семьи! – голос мужчины стал звучать угрожающе строго. – Я лишу Вас не только возможность посещать мои уроки, не только разорву связь с Вашим несчастным фамильяром, но и напишу ходатайство на Ваше исключение! Леди и Лорд узнают, что дитя Вальдемар, их наследница, опорочила честь семьи и с позором вылетела в первый учебный день! Меня злит не только Ваше поведение в отношении совершенно неизвестной Вам студентки, но в особенности – к Вашему фамильяру! То, что я увидел… – он мрачно прищурил глаза, подходя ближе к девушке и склоняясь над ней, – говорит о том, что фамильяр для Вас – не больше, чем игрушка. Такие, как Вы, не заслуживают преданных компаньонов и мудрых наставников, как фамильяры. Если Вы не изменитесь, я выполню свои обещания о Вашем исключении. Я всё сказал.

Он щелкнул пальцами и, отмерев, девушка закрыла лицо и зарыдала.

– Можно… выйти? – она не видела, что профессор кивнул. Просто встала и, подглядывая через разведенные пальцы одним глазом, прошла между рядами к выходу.

– Можно выйти? – Лорелей поднялась и, получив разрешение, покинула кабинет – Аранис полетел за ней.

Протерев лицо и поправив очки, профессор Элдрик тяжело выдохнул.

– Продолжаем.

Когда Лорелей вылетела из кабинета и оглянулась, она встретилась только с пустотой и тишиной – лишь издали было слышно, как в других кабинетах проходили занятия. Вслед за девушкой вылетел сокол, а в его лапах был Изидор, который спрыгнул на плечо Лорелей.

– Она там! – мангуст указал лапой вперед. – Я чувствую её.

Сокол летел впереди, направляя Лорелей вперед. Как оказалось, Миранда убежала в туалет (впрочем, неудивительно, но девушка не знала, где он находился).

За одной из дверей внутри был слышен приглушенный плач.

– Миранда…

– Уйди прочь! – рыдая, прокричала девушка. – Это всё ты! Только стоило тебе появиться, как у меня всё пошло к черту!

– Я ничего тебе не делала, – вдохнув, ответила Лорелей. – Я хотела сказать, что тебе нужно просто перестать ко мне цепляться. И тогда у тебя всё наладится.

– Пришла добивать меня? – громко шмыгнула Миранда.

– Я хочу тебе помочь. И кое-что спросить. Ты… знаешь Виолетту Вандерблум?

– …почему ты спрашиваешь?

– Вы с ней похожи внешне. Только у тебя волосы короче.

– Откуда ты её знаешь?

Лорелей была раздражена этой внезапной викториной.

– Вообще-то это я задала тебе вопрос! – тяжело выдохнула она. – Ну… В общем, я с ней виделась перед приходом в Академию. Я кое-что ей подарила.

– Живые цветы. Не так ли? – Миранда опустила задвижку и открыла дверь, выходя из кабинки. Её покрасневшее лицо и припухшие веки лишний раз выдавали следы недавней истерики. – Я действительно её знаю. И про цветы знаю, – она потерла глаза, будто только проснулась. – И отца твоего я тоже знала… ну, до того, как он пропал.

– Моего отца?

– Ага. Аптекаря Эрика Стим знали все, – девушка обошла Лорелей и встала перед ней, зажимая между собой и дверью. – Этот человек был не только аптекарем. Он не только хорошо разбирался в травах. Он ещё… помог родить одной дворянке. Её муж ждал сына, но судьба дала ему двух дочек. И твой отец позволил близняшкам увидеть этот свет. Увидеть разочарование в глазах отца и смерть матери.

В руках девушки появилась трость. Взяв её обеими руками, она прижала ею горло Лорелей, которая ухватилась за свободную часть черенка.

– Я ненавижу твоего отца. Я ненавижу тебя.

– Ты ненавидишь себя в первую очередь, м шикнула в ответ Лорелей. – Я т-так понимаю, тебе с детства внушали какие-то негативные вещи по поводу твоего рождения, да? Не самый редкий случай, к сожалению. Но тут нет моей вины. Зато… может я помогу всё исправить? Может тебе и Виолетте надо поговорить?

– Не смей произносить её имя! – давление на горло стало ощутимее. – Мои проблемы исчезнут, когда отродье этого аптекаря упокоится в могиле! Твой папаша уже там, так отправляйся за ним! – она попыталась сдавить горло, но Лорелей оказалась сильнее – теперь уже она давила в сторону Миранды, больше не позволяя той прижимать себя к двери. Затем, дернув трость на себя, девушка сделала резкий оборот и ударила обозленную оппонентку под колено – и Миранда упала, а её магическая трость, оказавшись на земле, превратилась в туманную дымку.

– Драться со мной не стоит. Мой дом стоит между Белым городом и Рынком. И последний научил меня бороться. В следующий раз, если всё же надумаешь поговорить, не зажимай мне горло – неприятно же. Да и получить можно, как видишь.

И она ушла, оставив Миранду наедине с её мыслями. Позже к той подкрался Изидор, но ближе подойти не решился. Сокол же, всё это время ожидавший возвращение компаньона, подлетел к Лорелей и молча сел на плечо.

– Хорошая работа. Но будь с ней осторожнее, – предупредил он.

Когда девушка вернулась, Хельга рассказала ей, что ещё некоторым удалось укрепить связь с фамильярами. Элиас и его лиса оказались прекрасными партнерами. Лира с её хамелеоном… ну, им ещё есть над чем работать, но в целом профессор отметил, что они подходят друг к другу. Ренар и его ворон произвели что-то странное, что Хельга не совсем поняла, а Казимир и его змей и сами не поняли, что означает их видение – как раз про это и говорили, когда вернулась Лорелей.

– Думаю, вам нужно провести немного времени друг с другом, – предположил профессор, – подружитесь, а на следующий урок попробуем ещё. Всё в порядке!

После окончания занятия профессор Элдрик попросил Лорелей задержаться – спрашивал про ситуацию с Мирандой.

– Всё нормально, она просто… очень тревожный тип. С кучей проблем. И семейным давлением, я думаю.

– Не удивительно, – мужчина тяжело вздохнул, – я ещё так на неё напал… Ничего не могу с собой поделать, когда обижают наших собратьев, – он мягко погладил Эклипсу по голове. – Надо будет с ней поговорить.

– …до свидания, профессор.

Девушка направилась к выходу.

И не считая происшествия на занятии, день прошел спокойно. Единственное, что ещё могло потревожить – лепестки роз, которые лежали на её столе в комнате.

Путь к Руинам. Часть первая.

И снова во сне Лорелей преследовала таинственную бабочку, которая вела её за собой в руины. Останки древней эпохи, о которой в Городе уж никто ничего не мог рассказать, кроме того, что когда-то даже в таком месте кипела жизнь. Но такие очевидные факты не интересовали юную исследовательницу – ей хотелось узнать, какой была та жизнь, как она протекала и как превратилась в пепел, по которому теперь даже нельзя гулять.

«Даже во сне от них не скрыться…» – с досадой подумала она, но вдруг та самая бабочка, которая привела её сюда, вновь пролетела рядом – и Лорелей, согнувшись, тенью побежала за ней, стараясь не попадаться на глаза страже. Скрывшись за камнем, девушка разглядывала стражников, несущих караул, но вкоре ей вниманием вновь завладели Руины.

Останки древней эпохи дышали тишиной. В Городе уж никто не помнил, кто высек эти камни, но Лорелей чувствовала – здесь что-то пело. Не голосом, а лёгким дрожанием воздуха, будто эхо забытого заклинания. Она шла, и тени вокруг смыкались за её спиной, будто возвращаясь на место – словно её здесь ждали.

«Я была тут, – девушка скрылась за повалившейся колонной и огляделась, – да, это самое близкое место к Руинам, но по скале тут не забраться, – она посмотрела вверх, – мы с Айрин чуть шеи себе не переломали, пытаясь взобраться – слишком круто… А? – Лорелей посмотрела в сторону, куда её привела бабочка.

Незаметный древний рисунок, высеченный в камне, был едва заметен, но стоило свету его коснуться, как выгравированные жилки засветились – и перед Лорелей проявился символ. Она осторожно прикоснулась к нему – свет не обжигал, но излучал странное, почти живое тепло, будто под пальцами бился ещё один пульс…

– Это же… Стой, я видела этот знак! В записях отца по алхимии… – Лорелей замерла, пытаясь выловить из памяти ускользающее название. Вот-вот! – но вдруг факельный свет рванулся к ней, а за спиной хрустнул гравий.

– Есть тут кто? Джеральд?

Она резко обернулась – стражник был в двух шагах, но… его движение вдруг замедлилось, как в густом мёде. А потом – лёгкий щекот на переносице. Бабочка, словно смеясь, села ей на нос и расправила крылья. Мир поплыл, сузился до серебристых узоров – и…

Лорелей резко села в постели, сердце колотилось, будто она и правда бежала. В ноздри ударил резкий запах – пепла и сырого камня, словно руины прорвались сквозь сон. Она инстинктивно сжала ладонь – тепло ещё не ушло. Посмотрев на руку, девушка заметила, что на ладошке остался след – тот самый символ с камня.

Комната была тихой, но у окна, где обычно вился ночной ветерок, воздух дрожал – точно так же, как в развалинах. А на подоконнике… Лорелей присмотрелась: тонкий слой пыли, серой и мелкой, будто пепел, лежал ровным кругом. Следов мотылька не было – лишь одинокая чешуйка крыла, мерцающая в темноте.

"Не сон… Не может быть просто сном", – она провела пальцем по пыли. Пахло древностью.

Лорелей глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и потянулась к рычагу на стене, чтобы зажечь свет.

Но рука замерла в воздухе.

Из угла комнаты раздался тихий щелчок клюва. Аранис, её сокол-фамильяр, уже не спал – его золотистые глаза следили за ней из полутьмы, отражая мерцание свечей, оставшихся с вечера.

– Ты тоже чувствуешь? – прошептала Лорелей.

Птица вскинула голову, будто ловя незримый запах пепла, и резко распахнула крылья – тень на стене на миг приняла очертания той самой бабочки.

Лорелей вздрогнула.

– Неужели ты… видел мой сон?

Аранис не ответил, лишь переступил с лапы на лапу, цепко глядя в окно – туда, где первые лучи рассвета начинали размывать ночные тени. Но его молчание было красноречивее слов.

Последним оплотом таинственности оставалось зеркало – тень в ней продолжала жить, но даже в её дрожании было что-то… настораживающее.

Лорелей не глядя знала – если повернуть голову, в его глубине будет стоять Она. Та самая тёмная фигура, что преследовала её с детства: бесформенный силуэт без лица, лишь с двумя угольными провалами вместо глаз. Иногда – в трещинах старых витрин, иногда – в полированных доспехах в музее. Но чаще всего – в зеркале её комнаты (где бы та ни была), будто оно было дверью, пусть и всё ещё запертой. Наверное.

– Опять ты… – прошептала Лорелей, всё же бросив взгляд.

Тень шевельнулась – не как отражение, а как нечто живое, запертое по ту сторону стекла. Пальцы (если это были пальцы) упёрлись в поверхность, оставляя мутные разводы.

– Если окажется, что всё из-за тебя – навеки укрою чёрным бархатом, – фыркнула она, нарочито громко, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Отражение замерло… но не исчезло. Тогда девушка, вновь смерив его взглядом, отошла наконец к поле с книгами. Там, среди новеньких учебников и потрёпанных книг из домашней библиотеки, лежало её сокровище – записная книжка отца. Кожаный переплёт, стёртый от частых прикосновений, страницы, пожелтевшие от времени… Она провела пальцем по корешку, чувствуя подушечкой лёгкие царапины от его пера.

"Как часто я перечитывала эти строки… Каждый раз – будто он снова рядом. Вот его почерк – неровный, когда торопился, и чёткий, когда выводил формулы… И эти эскизы символов, которые тогда казались мне просто загадочными узорами…"

Сердце сжалось.

– Отец… Неужели ты был там? В этих Руинах? – шёпотом спросила она у пустой комнаты. – Почему этот знак – именно тот, что ты изучал? Почему он ждал меня во сне, а не в учебниках?.. – девушка тяжело вздохнула, на мгновение прикрывая глаза, – или всё это – простое совпадение и несмешная шутка богини Судьбы надо мной?

Аранис резко встряхнул крыльями, и солнечный луч, пробившийся сквозь штору, заиграл на его перьях, превратив их на мгновение в живое серебро.

– Совпадения? – клюв сокола щёлкнул насмешливо. – Не думаю, что хоть что-то из последних событий, как и твоё попадание в Академию, является просто совпадением. Даже если это баловство Судьбы, то и оно неспроста.

– Я склонна верить тебе, – девушка отыскала символ в записях. И, словно чувствуя это, сокол осторожно спустился, устроившись на её плече и вглядываясь в книжку. – Это… просто сера?

– Сульфур – не просто значок для обозначения серы. Этим знаком отмечали и вездесущий дух жизни.

– Думаешь, это знак Матери Природы? Я бы предположила, что она обозначалась знаком Земли, но тут треугольник перевернут и не зачеркнут – напротив, от него идет полоса, делающая его похожим на Посох. Интересно, у Матери был Посох?

– На некоторых статуях и гобелленах есть, но я не уверен – давно не был в музее.

Подажв губы, Лорелей закрыла записную книжку и посмотрела в окно.

– Через несколько часов начнется учеба, но может я успею… Нет, не успею, – тут же остановила она сама себя, – но может мы с Айрин могли бы ночью наведаться в Руины?

– Это опасно и запрещено Уставом Академии, – но не успела Лорелей посмотреть на сокола, как тот добавил, – я отправлюсь с вами. Тем более, я отныне в ответе за тебя, мой любознательный птенец. Советую пока отвлечься, чтобы не привлекать к себе внимания, и подготовиться к занятиям. А если удастся попасть в Библиотеку… Есть там пара секретов, которые я готов тебе открыть.

Лорелей чуть прищурила глаза, внимательно слушая фамильяра.

– В Библиотеке… есть одна книга. С точно таким же потрёпанным корешком, как у твоего отца. – Перья на загривке приподнялись. – Мой первый Партнёр… Он тоже искал эти символы. Вся эта загадка с Руинами и твоей магией навевает мне воспоминания о моём первом и дорогом сердцу Партнере.

– Кем же он был?

Но Аранис ничего не ответил – вспорхнув, сокол вылетел из окна, развеев круг из пыли на подоконнике, и улетел.

Лорелей сжала записную книжку в руке и посмотрела в сторону. Зеркало в углу комнаты подмигнуло ей мутным бликом.

Сегодня уроки прошли относительно спокойно – Лорелей с огромным удовольствием проявила свои знания на уроке Алхимии и Древнего языкознания. И сегодня же вновь был урок, который был посвящен фамильярам, а точнее – уходу за ними. Аранис так и не вернулся, поэтому девушке пришлось обойтись теорией. Когда сокол вернется, она проверит, правда ли ему нравится, когда его крылышки моют зачарованной водой или точнить когти камнем из алмазной крошки.

Миранда изредка разворачивалась, поглядывая на неё с ненавистью, но особо это не мешало. Хельга постоянно говорила с Волчицей, спрашивая, правда ли её всё устраивает. Удивительно или нет, но профессор говорил правильные вещи – кажется, никто из фамильяров не подловил его на неправде. Даже самые привередливые саламандры были всем довольны.

После занятий девушки решили отправиться в Столовую. Северянка потерла ладони, когда перед ней на столе появилось блюдо из фарша со специями, а по кругу в него были воткнуты чипсы – и это было похоже на своеобразный подсолнух.

– Моя бабушка готовила мне это блюдо на ужин, когда я отлично справлялась с охотой, – Хельга улыбнулась, подцепив немного фарша на чипс. – Не побоишься попробовать?

– Я с радостью, – с улыбкой ответила Лорелей, съедая необычное для неё угощение. Как оказалось, фарш был отлично промаринован и полон специй, а чипс задорно хрустел во рту. – О, это очень вкусно! Бьюсь об заклад, Айрин тоже понравилось бы.

– Это твоя подруга? Я слышала про дом, который расположен между Верхним городом и Рынком. Она там живет?

– Этой мой дом. Точнее, моего отца, – Лорелей вздохнула, – он пропал несколько лет назад, хотя многие говорят, что его повесили, пока меня не было в Городе. Но тело мне так не передали, так что и я его не хороню. Я думаю… он как-то связан с Руинами. Знаешь о них?

Хельга кивнула.

– Пусть я не местная, но и про них я знаю. Более того, я здесь из-за них. Моя бабушка направила меня сюда, чтобы я переписала ей все символы, какие только найду там. Но оказалось, Руины закрыты для посещения, – она тяжело выдохнула, но вдруг её глаза сверкнули, а голос заговорчески притих,– но… если нам выбрать что-то связанное с Руинами для итоговой работы, над которой мы будет корпеть уже в следующем семестре, у нас может появится шанс оказаться рядом с Руинами! – от восторга Хельга, сама того не заметив, вцепилась в руку Лорелей и под конец начала её трясти.

Миранда и тут не спускала с подружек взгляда, хищно поедая свой салат. Ренар, сидящий рядом с ней, тоже наблюдал за парочкой, но его больше развлекала их динамика – забавный контраст из таинственной и скрытой Лорелей и неотесанной и даже диковатой Хельги вызывали на его лице улыбку. Интересно, это правда начало крепкой дружбы?

– Чего ты на неё пялишься? – прошипела Миранда, переводя свой взгляд на парня.

– Они забавные, не находишь? Да и говорят они про интересные вещи.

– Руины? Или мне послышалось? – она вновь грозно зажевала салат. – Или они про Руны болтают? Глупые, они будут только во втором семестре… А про Руины говорить вообще ни к чему. Что толку от этих камней? Если бы не память и историческое наследие, давно бы их разобрали на каменную кладку…

– Ты знаешь, что это были за Руины вообще?

Миранда скучающе закивала головой – кажется, она же даже устала от ненависти на расстоянии.

– Это был Храм, который возвела много-много лет назад Матерь Природа. Но потом началось что-то страшное – и всё разрушилось. Мне интереснее, что было позже – я хочу посвятить свою работу правлению нашей Достопочтимой Леди и Лорда! – наконец на её лице появилась довольная улыбка, а глаза засверкали от удовольствия. – Я уже вижу себя придворной дамой, поющей о величии господствующей четы!

– Понимаю твой интерес, – улыбнулся Ренар. – Я бы хотел посвятить свою работу победам и завоеваниям Лорда. Он говорил о скором приближении Алой Звезды… Если мне повезет, следующая работа будет посвящена Герою Алой Звезды или Лорду, который хочет заполучить его силу. Думаешь, такое возможно?

– Само собой! Если Лорд сказал, что он способен впитать Алую магию, значит он это сделает. А ты как следует это задокументируешь.

– Точно, – он улыбнулся, посмотрев на Миранду. Когда та не занята злобой по отношению к кому-либо, она казалась ему даже очень милой…

А между тем Хельга и Лорелей уже покинули столовую, чего аристократка не заметила, продолжая интересный для неё и Ренара разговор.

Идя по коридору, Лорелей вскоре нашла того, кого искала – ту самую старосту, которая обещала за ней приглядывать.

Алисия стояла в коридоре, что-то обсуждая с одногруппником по поводу проекта. Когда же она заметила идущую по коридору Лорелей, девушка что-то сказала другу и отошла, видимо, попросив её дождаться.

– Привет! Ну, как? Прижилась? – она коснулась руки девушки, чуть помяв её пальчиками. – Не очень сложно пока?

– Всё отлично, спасибо, – улыбнулась Лорелей, – я хотела у тебя кое-что спросить. Если я хочу выйти за пределы АкадемГородка, мне как получить пропуск?

– За тебя есть кому поручиться? В плане, если с тобой что-то произойдет, кто-то должен как минимум доложить об этом.

– Я думаю, Аранис в силах приглядеть за мной.

Алисия не совсем была уверена, но догадываясь, что родственников у девушки нет, она подумала, что такой мудрый фамильяр правда мог бы приглядеть за ней.

– Хорошо, – неуверенно протянула она, – тогда тебе надо написать заявление и получить подпись действующего администратора и старосты. С последним проблем нет – можем написать сейчас вместе, я сразу подпишу, а администратор всегда на первом этаже, в кабинете рядом с центральным входом. Там табличка золотая, – она пальчиками нарисовала прямоугольник в воздухе.

– Отлично! Тогда я напишу сейчас…

– И вот что важно – вернись до десяти вечера.

– Чего? – Лорелей чуть прищурила глаза, не совсем понимая дополнения.

– Лучше даже к девяти. Ну, в Городок при Академии. А в саму Академию можно вернуться и в десять, – улыбнулась Алисия, стараясь игнорировать непонимание своей подопечной, – видишь ли… как и все благоразумные дети, в Верхнем городе принято быть дома уже в восемь вечера, чтобы в девять поужинать всей семьей. Потом час расслабляющих занятий – я вот играла обычно на скрипке, пока мама читала романы, а отец работал в кабинете, – девушка мечтательно прикрыла глаза – было видно, как сильно она тосковала по дому. – Ах, да, о чём это я… Академия – наш новый дом. И законы здесь домашние. Но так как столовая работает допоздна, закон про ужин может опустить. Но вечером надо быть дома, как говорится.

Лорелей всё это было не совсем знакомо. Да, на слышала о подобном, пока училась в школе, но сама этого никогда не понимала. Режим у неё был всегда Рыночный: днём работа, вечером – кутёж. Пение и пляски в таверне до рассвета, прогулки под светом Луны… А полных семей среди Рыночных примерно столько же, сколько неполных. У Лорелей вот раньше был только отец, а потом – никто… Никто, кроме целого Рынка. Поэтому девушка никогда не ощущала себя одинокой, но… почему-то именно сейчас, пока Алисия рассказывала ей про свой быт, что-то внутри девушки заныло.

– Кажется, я поняла. Спасибо, я… давай напишем заявление?

После обеда Лорелей и Хельга покинули Академию. Над ними кружился Аранис, но почему-то не спускался к ним. Впрочем, Морена была более дружелюбна – Волчица даже позволила девушка путешествовать, сидя на её спине.

– Она очень сильная! – похвалила её Лорелей.

Хельга и Морена гордо приподняли головы.

– А-то! – девушка явно была горда за своего фамильяра. – Она способна бежать со мной и грузом на спине, прорываясь через снежные бури!

– Потрясающе!

Морена издала странный тянущийся звук и Хельга, склонившись к ней поближе, кивнула, а затем обернулась, глядя через плечо на Лорелей.

– Так мы идём к Руинам?

– Не совсем. Сначала мы должны встретиться с моей подругой Айрин. Она – опытный искатель приключений, мы часто с ней были рядом с Руинами. Там полно Стражи, но, думаю, мы вместе найдем, как нам справиться.

– И куда же нам? – внезапно спикировав, сокол пролетел рядом с Лорелей. – Пусть я не уверен, что нам действительно нужен ещё кто-то, но раз ты так уверена в этих двух девицах… – он не договорил, лишь протяжно с присвистом вздохнул.

– Сейчас Айрин работает в "Последнем вздохе"– очень веселой таверне. Кто-нибудь был в таверне?

– Мы с Мореной! – Хельга широко улыбнулась, поднимая невидимую кружку. Волчица весело взвыла, значительно увеличив скорость. Кажется, эта парочка любила шумные гулянки.

Аранис же, присев на голову Морены, заметно насупился. Видимо, он вот шум не любил.

Рынок встретил Лорелей с распростертыми объятиями. Каждый стремился если не обнять, то хотя бы пожать руку девушки, отовсюду лились вопросы про Академию, Верхний город, но ещё больший восторг вызывала у всех Хельга и её фамильяр. Необычная внешность, говор и просто роскошная волчица, которая была намного дружелюбнее большинства местной фауны.

Особенно рад гостям был Борге – торговец рыбой. Он крепко обнял Лорелей за плечи и прижал ту к себе.

– Вернулась… Боги милостивые, вернулась! Я боялся, что ты как… моя… ну, не вернешься к нам больше…

Лорелей обняла мужчину в ответ. За его спиной она видела, что он до сих пор ставит рядом с кассой потрет жены и дочки, одетой в схожий с формой Алисии наряд, с зажженной свечкой рядом.

– Я там чай сделал… Будешь? Или ты так, одним глазком на Рынок глянуть?

– Я пришла проведать родной Рынок и увидеться с Айрин. Кстати, познакомьтесь: Хельга и Морена, а сокол на её голове – Аранис, мой фамильяр.

Сокол мягко склонил голову.

– Я видел её дочь… Не переводи ему. Она… была очень способной ученицей, пусть и не успела в полной мере развить свои таланты. Мне очень жаль, что её не стало. Как я понял, она ушла за мамой?

Лорелей еле заметно кивнула, глядя на сокола из-за плеча.

Предложив гостям душистый травяной чай, Борге быстренько достал принесенную с собой закуску: на крупные кусочки хлеба, обжаренные на масле и натертые чесноком, он положи тонкие колечки лука, немного тертой свеклы с солью и кусочки слабосоленой рыбы. Лорелей и Хельга с радостью приняли угощения, пока Морену угощали мясными обрезками. Аранис сидел неподалеку от своеобразного алтаря торговца, прижимая к себе крылья – казалось, если бы не память о дочери Борге, он бы не скрывал своего отвращения к этому месту. В своей чопорности он напоминал тех же аристократов, которые окружали Лорелей всю её сознательную жизнь, но, благо, она не впитала их нравы. Ей нравы Рынка были дороже вылизанной красоты и строгих правил. Наедаясь закуской из свеклы и рыбы, она не думала о тех изысканных макарунах, которые по утрам она наблюдала у многих студенток на их изящных тарелочках.

"Спорим, Алисия завтракает такими каждое утро?"

– Разрази меня гром да буря! Дядя Борге, это ж вкуснотища! – Хельга заулыбалась. – Вы ж рыбой торгуете, да? Я прям чую чавычку да сайду! Сига да угорька! Ох, запах аж пьянит! Могу я у Вас закупиться?

– Да разве ж нельзя? Для такого любителя рыбы я даже скидку сделать готов!

– А может как-нибудь вместе на рыбалочку, а? Мы с Мореной чертовски обожаем рыбалку! Лишь наточить пару копий или вообще руками – так ещё интереснее же!

Понимая, что этим двоим явно есть о чём поговорить, под шумок Лорелей "отпросилась"сходить за Айрин. Прерывать разговор она не решилась.

– Кажется, этот мужчина видит в Хельге свою дочь… – Аранис устроился на плече девушки. – Думаешь, безопасно оставлять её вот так?

– Рынок дружелюбен к тем, кто его любит. Да и с ней Морена… Не думаю, что она даст своего партнера в обиду. Тем более… мы же мигом – таверна совсем рядом.

Путь к Руинам. Часть вторая.

Идя по лабиринту лавочек и торговых ларьков, Лорелей заметно замедлила шаг. Она с удовольствием вдыхала аромат свежих трав, напоминавших ей о доме, специй, щекочущих нос, и особой редкости – духов, привезённых из далёких стран. Лавка с фруктами изобиловала местными плодами, а у некоторых торговцев находились угощения и из других стран – чем глубже погружаешься в Рынок, тем разнообразнее становятся е