Найди ее

Пролог

Евдокимова Вероника

Найти ее

ПРОЛОГ

Двое мужчин, усевшись на крыше в чернеющей ночи, внимательно наблюдали за маленьким человечком.

Он неспешно перебирал ногами, и было не понятно – маленький мальчик это или же крохотная девочка, укутанная в мужские одеяния. Волосы были скрыты за летней шапочкой, а лица не было видно – дитя шло в противоположную сторону от мужчин, сидящих выше него.

– Это она? – спросил первый, пытаясь разглядеть девочку.

Вдруг ребенок остановился и повернулся – никого. Нахмуренные бровки сблизились к переносице, а детские, блестящие в ночи глазки прищурились и искали таинственный голос, раздавшийся посреди пустой улицы. Она не заметила, что мужчины легко спрятались за другую половину крыши, лишь темные макушки выглядывали, но ночью это было сложно увидеть. Да и луна была сегодня слишком мутной – хоть глаз выколи.

– Это точно она… – выдохнул первый. Несмотря на плохую видимость, мужчина смог увидеть ту, которую искал уже очень давно. Черные глаза заинтересованно загорелись.

Ребенок, услышав какой-то шелест, взбудораживающий сердце, со всех ног побежал в дом.

– Сколько раз ты будешь это повторять? – огрызнулся второй, недовольно косясь на товарища. – Это она. И точка.

– Если бы мы не приложили вместе усилия, ты бы еще долго ее искал!

– Сын ведьмы, заткнись. Благодаря мне она еще жива!

– Она выживает, она не живет, – цокнул первый. – Лучше бы прислуживался своему папаше и не мешал бы мне.

-заткнись! Терпеть тебя не могу. Всегда не мог!

– Взаимно, – раздраженно бросил первый. – Лучше скажи: сколько ей сейчас?

– Пять лет.

– Пять? Упустили целых пять лет. И благодаря кому? Если мы упустили какую-либо деталь, то мы вновь время просеяли. Нужно внимательно смотреть за ней. Записывай все, что с ней происходит.

– Я знаю, дурень. Иди лучше отсюда.

– С радостью, но лишь ненадолго.

Растворившись в воздухе, первый исчез, оставив второго наблюдать в окно, в комнате которого ребенок сел возле красавицы. Мужчина судорожно вздохнул и тоже исчез.

Наконец, наступила долгожданная тишина.

Часть первая. Белая Обитель. Глава 1. Всему начало – рассвет

Часть первая. Белая Обитель

Глава 1. Всему начало – рассвет

Холодные порывы ветра, поднимая пушистый снег, создавали большие воронки и смертельно выли. Ветра хлестали лицо маленького человечка, который, натягивая собачий вязаный шарф с дырками до самого носа, перебирал ножками, чтобы быстрее дойти до нужного места. Ребенок уже не чувствовал пальцы рук, которые были совсем без перчаток в такую буйную погоду, ни пальцы ног, которые согнулись в больших мужских валенках, похожие на плешивые игрушки.

Человечек, сильнее сжимая ручки от деревянных ведер и дрожа от каждого дуновения ветра, наконец, достиг своей цели и уже заглядывал в бездонный колодец, в котором не видно было раскрасневшееся лицо ребенка. Он, щуря от ветряных щупалец светлые, но в какой-то степени потемневшие глаза, пытался ухватиться за веревку, но та как назло соскальзывала с белых рук.

«Давай, – тянулся ребенок, – давай!»

Наконец, ухватившись за самый краешек веревки, маленький человечек начал связывать ручку веревки, дуя горячим паром на свои руки. Ребенок пытался быстрее, но руки будто бы не слушались его, поэтому человечек даже злился на это безобразие.

– ЭЙ! Ты что это там делаешь?! – крикнул кто-то близко к ребенку.

Испугавшись настолько громкого крика, ребенок выронил из сухих пальцев веревку, а вместе с ней незакрепленное ведро, которое, гремя и стуча об стенки колодца, упало на самое дно, раздавшись гулким звуком.

– Да как ты посмел брать воду на территории моего господина?!

Мужчина с крикливым басом схватил за худощавое плечо ребенка и развернул, хмурясь и крича.

– Что ты здесь делаешь, девочка?

Ребенок нахмурился, пытаясь дрожащим от холода голосом вымолвить, но получились лишь какие-то непонятные хрипы. Вздохнув, девочка указала на дальний большой дом, который был в два раза больше чем имения господина, которому прислуживал этот худощавый старик. Тот понимающе протянул:

– А, вот оно что! Ну– с, иди, девочка. Давай– давай, – он аккуратно взял у нее второе оставшееся ведро, – я сам налью, а ты иди и скажи. – Он раскраснелся, как девица на первом балу, – скажи Миранде, – он запыхтел в густые белые усы, будто бы пытался скрыть все свои мысли, но, похоже, ему это удавалось крайне плохо, – скажи ей, чтобы ждала меня ближе к вечеру, я навещу ее…

Девочка, кивнув, поклонилась для благодарности за указанную услугу, ускакала, думая, как бы быстрее отогреть свои онемевшие пальчики, превратившиеся в тонкие бело– синие сосульки, которые даже было трудно сжимать.

На самом деле этот ребенок жил не в самых приятных для человека условиях, но здесь было, по крайней мере, тепло, и ее всегда могли накормить. Да и это место не было предназначено для ребенка: публичный дом этим не славился, наоборот, детей как можно быстрее и незаметнее убирали даже с порога, чтобы не дай, кто увидит такое явление. Но по какой-то причине девочка жила здесь, может, ее готовили в куртизанки?

Человечек пытался быстро пройти по обледеневшим ступенькам, которые прямо– таки и просили, чтобы на них наступили и вмиг соскользнули, ломая людям шею. Ноги разъезжались в разные стороны, но девочка, мертвой хваткой уцепившись за холодные перила, смогла благополучно пройти в дом.

В лицо сразу ударил теплый и приятный цветочный воздух, согревая вмиг и душу, и тело. Она сразу почувствовала, как же хорошо здесь находиться, но тут прискакала рыжеволосая красотка, с ястребиным взглядом, глядя прямо в душу бедной девочки. Она, прищурившись, долго смотрела сначала на лицо, закрытое шарфом, а потом на пустые руки.

– Где вода? – отчеканила она.

– Ее принесут, – коротко ответила девочка.

– Кто ее принесет? – усмехнулась рыжеволосая женщина, хихикая. – Кто тебе принесет ее, а? Маленькому, никому не нужному отребью никто не помогает.

Из главного зала, где собирались все куртизанки за чаепитием, послышался хохот, от чего у ребенка пробрала дрожь. Она не любила, когда над ней смеются, но ничего сделать не могла, поэтому молчала, поджав губы.

– Девочки, вы это слышали? – раззадорилась рыжеволосая. – Ей кто-то стал помогать! Где ж этот ирод?

Они снова засмеялись. Но почему? Что в этом смешно? Девочка никак не могла понять.

– Так почему тебе никто не помогает, отребье? – сказал властный и жесткий голос.

Миранда – эта та, которая медленно, но незаметно пришла, – стала внимательно глядеть в потухнувшие вмиг ястребиные глаза.

– Не стыдно тебе, взрослой женщине, оскорблять ребенка?

Наигранно закатив глаза, она пыталась что-то сказать, но решила заткнуться под выжидающим взглядом Миранды. Та же все ждала, но, поняв, что рыжая не будет ничего говорить, увела девочку в ее же комнату.

В небольшой комнатушке, в которой даже два человека не могли нормально уместиться, было тихо, сыро и темно. Затхлая кровать скрипела, когда на нее плюхнулась девочка. Куртизанка стала снимать с ребенка мокрые одежды, хотя девочка сама могла это снять. Она уже несколько раз говорила этой Миранде, что в состоянии сама позаботиться о себе, но та будто бы не слушала, и заботилась о девочке, как о какой-то невиданной принцессе. Девочке не слишком нравилась эта чрезмерная забота, которая проявлялась не только в снятии одежды, но все же ей было приятно, что хоть кто-то видит ее.

– Ада, ты о чем-то задумалась?

Девочка повертела головой.

– Почему ты мне не сказала о том, что тебя заставили воду нести? У нас есть работники, их бы и послали, но сейчас такой буран, а тебя отправили.… Как только тебя что-то заставляют, сразу беги ко мне, хорошо?

– Ты была занята…

Сразу ясно было, чем была занята Миранда.

– Зачем тебе таким заниматься? Тебе это нравиться?

Миранда вымученно улыбнулась, погладив девочку по черной макушке.

– Ада, жизнь такая штука, что не знаешь, куда она повернет. Раньше я была придворной дамой и готовилась выходить замуж, но все пошло хуже некуда… Ну, ты сама знаешь, что было. Я, наверное, раз десять тебе говорила…

Когда Миранде было 16 лет, то она готовилась выйти замуж за герцога из Южной части Дивермора, Южные Глубины, но на их поместье напала нечисть, и никто из заклинателей не пришел. Миранда до сих пор помнит тот момент, когда какая-то тварь, разинув огромную пасть, откусила голову ее отцу, и с каким наслаждением она поглощала еще теплую плоть.

А спаслась юная красавица очень удачно – свалилась в помойную яму, полностью покрывшись отходами. Тошнотворная вонь скрыла запах Миранды, и твари, налакомившись ее семьей, обслуживающим персоналом и ее женихом, разгромили все поместье. Остались большие обломки северного части дома, но южная часть все еще оставалась цела.

Да и продать даже эту землю она не могла – там, где побывала нечисть, люди боялись находиться. Они начинают чувствовать присутствие нечисти и постепенно сходят с ума. И даже если Миранда бы думала о том, чтобы продать землю, то у нее бы не получилось: кто девушку, без роду и имения, какую-то оборванку послушает? Да и жить совсем не пригодно здесь – зимы здесь холодные, даже несмотря на то, что это южная часть страны.

Миранда несколько раз говорила, что, когда-нибудь они вдвоем отправятся посмотреть на ее бывшее имение. Там, спрятавшись в траве, лежала интересная табличка в виде извивающихся птиц, на котором гласит гимн и фамилия их семьи.

– Так… кто воду-то принесет?

– Старик, который к тебе постоянно приходит. Он обещал прийти и сегодня.

Миранда захихикала.

– Опять он.… Ладно, он точно принесет.

Миранда стала без какой-либо нужды расплетать косички Ады, благоговейно расчесывать их медленно и протяжно, и снова заплетать, перебирая в руках темные шелковистые волосы.

Ладно, пусть уж. Раз Миранде так нравиться играться в «дочки– матери», то пусть развлекается, лишь бы это не перерастало за гранью разумного. Ада глядела в тусклое окно, покрытое копотью и каким-то желтоватым жиром. Девочка не раз пыталась отмыть его, но на следующий день снова мистическим образом окно покрывалось грязью, которое еще хуже отмывалось. Попытки прекратились через пару дней. И ведь именно поэтому в комнате казалось, что очень темно и нелюдимо.

Миранда, закончив с Адалин, поспешила прочь, потому у нее снова было дел по горло. Ада понимала, какие у нее дела, но промолчала, лишь смешно закатив глаза. Она не считала работу куртизанок чем-то противным и мерзким; если хочешь выжить -то найдешь любые способы. Этим и жила Адалин, но сама она не хотела заниматься подобной работой.

После ухода куртизанки Адалин заправила затхлую рубашку, которая она выудила из комода, в широкие мужские штаны. Каждый день ее в 2 часа дня звала хозяйка публичного дома в какую-то комнату, и Ада вымывала начисто полы и пыль. И каждый вечер, после ухода клиентов, Ада выстирывала липкую и плохо пахнущую постель, противно глядя на свои маленькие ручки.

Эти дела занимали достаточно большое количество времени, так как клиентов довольно– таки много, и убираться приходилось в два раза больше.

Закончив с уборкой и чисткой, Ада блаженно вздохнула, вымывая в третий раз свои руки. Она вышла в полутускловатый коридор, в котором горели лишь два маленьких канделябра, и заметила, что пришел еще один гость. Подобрать брани, которая вертелась на языке девочки, – это было не так сложно. Опять уборка?!

Но этого гостя Адалин запомнила довольно– таки легко: красивые черты лица, стройное и высокое тело, приятная полуулыбка и светлые блестящие глаза. Что-то давно Его Высочество не посещал эти хоромы, Ада даже немного заскучала. Он частенько приходил к той же Миранде и подолгу оставался у нее. Только вот убираться практически не приходилось – лишь только полы, которые и без того блестели.

Но сегодня он выглядел немного по– другому: раньше он приходил в приподнятом настроении, а сегодня он сквозь силы пытался сохранить добродушное лицо, в котором проскальзывали нотки грусти и горечи.

– Дяденька, здравствуйте, – девочка поклонилась. – Позвать Миранду?

Тот заметил ее и тут же улыбнулся ей:

– Здравствуй, здравствуй, – он потрепал ее по голове, – ты почему еще не спишь?

– Не спиться.

Он аккуратно приложил руку к темно– синей накидке на левое плечо, будто бы отдавал честь, из-за чего девочка впала сначала в какой-то ступор. С чего это такому высокопоставленному мужчине отдавать честь какой-то немытой девчушке. Она немного замялась, не зная, куда себя деть, на что мужчина рассмеялся:

– Ладно– ладно, где, говоришь, Миранда?

Адалин, взяв палец мужчины в руку, повела его в одну из самых больших комнат, принадлежащей только лишь одной Миранде. Та блаженно развалилась на широкой кровати, снимая полупрозрачные чулочки, и от радости, что, наконец, наступил отдых, выдохнула. Ада, не постучавшись, вошла и застала Миранду с хмурым лицом:

– Адочка, я же говорила, что нужно стучаться!

– Это неотложное дело, к тебе пришли.

Из-за Адалин показался он, склонив голову вбок.

– А– Александр?! Почему ты… вы… пришли?

– Хотел поделиться с тобой новостью. Надеюсь, маленькая мисс оставит нас наедине.

Ада, понимая, что они тут решили посекретничать, кивнула, коротенько поклонилась и ускакала.

Девочка легла в постель, быстро сняв грязные вещи. Она поняла, что снова на целых два часа опоздала в купальни – опять потратила это время на уборку. Адалин уже привыкла, что приходилось ложиться спать немытой, но тут уже ничего не поделаешь.

Она ворочалась, заболела сильно голова. Девчушка схватилась за волосы, пытаясь унять неприятную мигрень, всплакнув, и услышала чьи-то торопливые шаги и шепот. Вдруг шепот разрастался в крик и вопль, из-за чего девочка резко встала с кровати. На босу ногу она выскочила из своей коморки, глаза ее метались из стороны в сторону, не успевая уследить за множеством бегающих ног.

– Чего стоишь?! – крикнула рыжая девочке. – Хватай руку!

Обе протянули руки и только-только ухватились, как их потоком унесло в разные стороны. Адалин не смогла найти ее – лишь в толпе мелькали ее рыжие волосы. Девчушка не понимала, что происходит, и решила просто прорываться к выходу. «И откуда здесь столько людей?» – удивилась она.

И, как оказалось, здесь были не только жильцы публичного дома, но и многие из деревни: старики, мужчины и женщины, дети. И почему они пришли именно сегодня ночью? Наконец, подоспев к выходу, девчонка остановилась, пытаясь разглядеть происходящее: пухлый мужчина, плечи которого подергивались, выпучил от страха глаза и прижался спиной к входной двери, не впуская и не выпуская никого.

– Эй, мужик, а ну выпусти! – кричала женщина с ребенком, боязливо плачущим.

– Нам надо спасаться, а ты загораживаешь путь!

– Там… они… – прохрипел он. От ужаса у него охрип и осип голос, поэтому он еле– еле произнес эти два слова.

– Что же делать?! Что же делать?!

– Надо заколотить двери! Чего стоите? Быстрее!

Из кладовой выудили старые доски и полусгнившие гвозди. Стали заколачивать проход; мужик облегченно выдохнул.

Хозяйка, как ошпаренная, выбежала из гостиной:

– Опять эти твари нападают! Где эти чертовы заклинатели?! Почему нас никто не может защитить?!

Ее лицо исказилось злобой, но потом она выкрикнула:

– Окна! Окна! Они забираются через окна!

Послышался грохот на верхнем этаже, видимо, они залезли через чердак. Куртизанки переполошились, завизжав, и стали убегать через черный выход, ведя за собой многих людей.

Но Ада не шла за ними: где Миранда? Где она? Из-за такого потока людей она даже не могла найти никого. Пройти в комнату Миранды не было возможности, да и какой-то незнакомец схватил ее за руку и тянул в совсем другое направление. Такого Ада точно не ожидала. Она стала вырываться, но тот еще сильнее схватил ее за руку, потянув к себе, чтобы та не отставала и не билась о руки бежавших людей.

– Отпустите!

Он что-то ей сказал, но она не расслышала под эти крики и вопли. Девчушка решила не сопротивляться, потому что она почувствовала, как ослабела ее рука. «Может, он перепутал меня с его дочерью?» Да и инстинкт самосохранения сегодня барахлил -никаких признаков опасности не подавал. Пусть как будет, что уж тут поделать.

Не поспевая за спиной незнакомца, Адалин не могла понять, как они вышли из публичного дома. Через окно что ли? Как все же? Под голыми ногами чувствовался снег, из-за чего становилось все холоднее и холоднее.

– Беги в лес, немедленно, – сказал знакомый приглушенный голос, а сам снова направился в поместье.

Адалин не стала долго стоять как истукан (да и услышала неприятный клокочущее рычание и чавканье) и сломя ноги бежала в лес, ругая себя за то, что не надела ничего на ноги. Дыхание прерывалось с каждой секундой, березовые ветки, казалось, специально опустились настолько низко, лишь бы только бить по рукам и лицу девочки. Она пыталась прикрыть голову руками, но услышала, как быстрый бег, похожий на звук от копыт, направлялся прямо к ней, издавая звериное рычание. Тогда ей уже было некогда прятать лицо.

Позади них был слышен душераздирающий крик, который разрастался по всей деревни и лесу. Ада трепетала всеми фибрами души, молясь, чтобы быстрее убежать от тварей. Нижние конечности уже превратились в ледышки, Адалин еле– еле передвигала ими, даже нормально бежать не удавалось, а гулкое рычание приближалось со скоростью света, чуть ли не дыша прямо в ее пятки.

«Беги! Беги! – приказывала она себе. – Беги!» Чем больше она себя убеждала бежать, тем медленнее она передвигалась. Собрав последние силы, она все же споткнулась о выступающий в снегу толстый корень дерева, лицом упав в снег.

Повернувшись к твари, Адалин почувствовала, как капающая слюна из пасти чудовища медленно стекала прямо на нее. Морда исказилась, покрывшись многочисленными темно– серыми мохнатыми складками. Чешуйчатая лапа потянулась к лицу девочка, и та зажмурилась, понимая, что сзади нее дерево, а сквозь него она пройти не сможет. От страха неминуемой гибели Адалин потеряла сознание, увидев, как чудовище укусило ее за оголенную ногу.

Вот– вот наступал рассвет.

Глава 2. Раскрой секреты, загадочный незнакомец

Глава 2. Раскрой секреты, загадочный незнакомец

– Вставай, иначе замерзнешь и умрешь, – в Адалин кто-то тыкал тонкой палкой прямо в заледеневшую щеку.

– Отстань, – прохрипела она, мутными глазами глядя на незнакомого человека.

– Я тебе говорил нормально бежать, нет, надо было, как идиотке, споткнуться о какой-то корень, – он посмеялся, – и упасть рылом в снег. Ну, ты и кадр.

– Отстань, – повторила она, не в силах терпеть, что, во– первых, ее оскорбляют, а во– вторых, в нее продолжали тыкать палкой. Она пыталась схватить ее, но тот ловко палкой лавировал между тонкими, окоченелыми пальцами Ады.

– Вставай, маленькая девочка. Родители тебя ничему не научили?

Она не могла сфокусировать взгляд на мужчине. Руки и ноги не слушались ее.

– Я тебя не понесу, вставай, говорю.

– Я… не могу… – прохрипела она, чувствуя, что вот– вот заплачет от бессилия.

– Не реви только, – и после что-то пробормотал под нос.

Он легко подхватил ее, неся девочку на руках.

– Ты мне после должна будешь.

– У меня н– нет денег, – просипела девочка. Да и откуда у сиротки могут быть деньги? Тем более у ребенка.

– Не в деньгах проблема, дурочка, – он глянул на ее ноги. – Ты вообще как додумалась выбежать оттуда без обуви? Ноги все синие. Только вот не хватало тебе заболеть, я лечить тебя точно не буду.

– Т–тогда, – спросила она, надевая протянутую шапку на голову и уши, -зачем вы помогли мне выбраться из дома? Не значит ли это, что вы заботитесь обо мне?

Он на секунду задергался, словно переваривая информацию.

– Вы что, мне… отец?

Секундное молчание – и он заливисто рассмеялся. Он шел быстро, но как только Адалин произнесла эту фразу, то мужчина немного замедлился, будто бы не веря в содержимое слов.

– Никогда мне такой глупости не говорили, – еще пуще рассмеялся он.

Аде было неприятно, что он смеялся над ней, поэтому она решила оправдываться:

– Но тогда п– почему?!

– Тебе сколько сейчас лет? – он перестал смеяться, ускорившись.

– Од– динадцать.

– М– м, ясно. Значит, еще рано.

– Что значит рано?

– А то и значит.

Они вошли в маленький домик, в котором уже горела печь. Большая комната, в которую они зашли, была теплой и уютной, но Ада еще не могла равномерно дышать. Ноги онемели настолько, что она не чувствовала, как коснулась ледяных полов.

– Раздеться сможешь?

Ада засомневалась в намерениях этого господина, отбивая чечетку зубами. Она решила не отвечать, потому что ей стало стыдно за подобные мысли. Он ей помог, а она так думает о нем!

Он снова поднял ее на руки и направился к скрипучей кровати в небольшой комнате. Незнакомец стал стягивать с нее всю одежду, оставив лишь панталоны и майку, и все это время девочка дрыгалась, всем своим видом показывая, что ей не хотелось этого.

– Еще спасибо скажешь, что не продрогла насмерть.

Разум начал подводить, она перестала рационально мыслить. В голове появлялись какие-то облака, которые мешали видеть. Адалин стало жарко, она пыталась снять и то тонкие одежды, потому что жар этот покрывал все тело полностью. А после она начала терять сознание, но мужчина ей этого не дал:

– Не спи, говорю, – он побил ее по щекам. – Не спи!

Взяв твердую на вид варежку, он стал с силой растирать ноги до того времени, пока они не стали красноватыми. Также он провел подобную процедуру со всем ее телом. Она, словно овощ, постепенно ощущала, как к лицу приливает кровь и как становиться тепло.

Все время, что она сидела в его руках и что ее пытались отогреть, она не чувствовала той разящей боли, которая проявилась лишь сейчас. Правая нога, которую поранила тварь, разбухала, и в ней появлялся неприятного вида гной цвета желчи. На ее лице застыл ужас, а глаза постоянно закрывались, и мужчина даже не стал прочищать рану – оставил ее такой, лишь перевязал. Немой вопрос застыл в воздухе, незнакомец ушел. Адалин, чувствуя, как тело постепенно слабеет, медленно заморгала и потеряла сознание.

.

.

.

Самое удивительное было то, что Адалин не прогнали с домика и даже оставили здесь жить. Девочка прожила здесь два года. Целых два года, до того, пока она не надоела незнакомцу, который вдруг в середине лета решил выгнать Адалин.

– Все, иди, – он, как обычно, не глядя в ее лицо, кинул завязанный мешок с едой и некоторыми лекарствами прямо ей в руки.

– Что? Почему?

Вроде как жили хорошо. Ада помогала дяденьке во всем, дом даже блестел. Она не капризничала, не препиралась (лишь иногда спорила с ним по некоторым вещам), слушалась, хотя, бывало, девочка не хотела слышать этот приказной тон. Адалин даже не спрашивала, почему он в пятницу уходил и приходил лишь в воскресенье, уставший и грязный. Казалось, что он сражался: лицо и руки покрывала непонятная слизь, а одежда, и без того потрепанная, становилась разорванной.

Она даже не мешалась ему: лишь спала на его кровати, а он на печи. Но разве за это выгоняют?

– Ты мне надоела, вали уже.

Мужчина не смотрел на нее: за это время она ни разу не видела его лица, лишь голос, грубоватый, но был слышен какой-то тон нежности, совсем не подходившая в большое и сильное тело. Даже тогда, когда он уже спал на печи, она пыталась хоть в ночи разглядеть его черты лица, но тот сразу же просыпался, давал ей смачный подзатыльник и коротко рычал. Тогда Адалин даже не смела больше такого повторять.

Он даже не называл ей своего имени. Однажды Адалин начала выдумывать всякие имена, которые лишь ее смешили, но мужчине это крайне не нравилось. Он говорил надменно, что эти имена похожи на клички дворняжек. Ада, обидевшись на выдуманные имена, которые она с тщательностью обдумывала, больше не стала задирать «изнеженного» мужчину.

– И все?! Только это?

– Ты думаешь, я тебя терпел только из-за того, что мне стало тебя жаль? – он фыркнул, дернув спиной. – Я должен уже давным-давно тебя выпереть, но ты такая слабая и хлипкая, что тебя просто любая тварь сожрет с потрохами. Хорошо хоть, что ты не такая дурная, хоть защититься теперь сможешь.

Она задержала дыхание, ожидая, что он скажет ей еще:

– На этом все. Иди по тропинке – пройдешь по лесу и выйдешь к городу.

Он захлопнул прямо перед ее носом входную дверь, которую он недавно выбил по какой-то случайности, но потом снова вставил, и больше никакого звука в доме не было слышно.

Адалин, недоуменно и одновременно удивленно держа в руке худой мешок, не знала, как ей поступить. Молить его, чтобы вернуться? Или все же пойти своей дорогой?

Как ни крути, но вернуться уже не было смысла: такого упертого человека, как он, было слишком сложно переубедить. Еще бы и подзатыльников поддал, как маленькому непослушному ребенку. Может, его что-то переклинило? Ада решила, что немного побродить по лесу, а потом, спустя несколько дней, вернется и проверит – можно ли вновь напроситься хотя бы на один ночлег.

Ада, ловко перекинув через плечо мешок и ухватив его цепко, медленно стала вышагивать, разглядывая каждый сантиметр. Она не выходила за пределы избы и ее небольшой территории, но в лес она не решалась заглядывать. Она помнила, как чуть не умерла в лесу, когда какая-то тварь чуть не съела ее, и поэтому решила просто находиться рядом с временным недопопечителем.

На самом деле жизнь в этой маленькой избушке была не так плоха, как казалась на первый взгляд. Хоть мужчина и не был разговорчив, но она постоянно рассказывала ему все то, что происходило у нее в жизни, однако тот постоянно твердил, что ему не интересен ее детский лепет. Она не обращала внимания на эту ерунду, ведь тот сам иногда, даже с притворным недовольством, спрашивал о чем-либо.

Однажды она хотела уйти от него, потому что не хотела обременять своего учителя:

– Я хочу уйти в Южные Глубины. Там жила моя неродная мама… И я..

– Нет.

– Что значит – «нет»? Я свободный человек, и сама решаю, куда мне идти…

– Сейчас опасно, – он перебил ее и вздохнул. – Тебя сопровождать не буду, потому что туда идти больше недели. И защитить ты себя не сможешь.

Тогда Ада больше ни разу не говорила ему о них, но все равно пообещала себе, что туда сможет попасть.

Возвращаясь к мыслям об обучении, Ада понимала, что научилась многому у него. Сажать и ухаживать за овощами, вымывать тщательнее того, что было раньше. Жаль, что готовка у нее не получалась: это был сущий кошмар. Либо еда оставалась сырой, либо мало соли или много специй. Даже не глядя на лицо мужчины, она догадывалась, что лицо его искажалось в три погибели. «Бездарность, такую! – он задумался, будто бы выдумывал, что сказать, – такую замуж никто не возьмет!» Ну и ладно, пусть не берут, самой бы достойно прожить в этом бренном мире. Да и кто задумывается в 13 лет о замужестве? Хотя, задумываются, но точно не Ада!

Самое главное, чему обучил таинственный мужчина – это самозащите. Она до сих пор помнила, как болели мышцы и трещали кости лишь от одного вида деревянной палки. Она пыталась защититься березовым мечом от мощеной палки, которой лавировал искусный мастер. А как впивались занозы в нежные руки девчонки – это было невообразимо представить. За пару недель ее руки становились жестче, чем наждачная бумага, а беспокоиться о самочувствии девчонки мужчина не желал. Приходилось лишь вытаскивать их иголкой, мысленно умоляя их, чтобы они не засели глубже в тело. Хотя позже Ада нашла книгу с целебными травами, и по какой-то случайности их приносил новоиспеченный для нее учитель. Случайность, не правда ли? Тогда она, наконец, смогла, хоть и не с первой попытки, создавать целебные мази.

Тогда и тренировки казались не такими болезненными, как были они раньше. Жаль, что ей настоящего кованого меча не дали – она в руке чувствовала лишь легкую деревяшку, которой толком и не убьешь, разве лишь синяк оставишь. Лучше бы меч дал, искусный мастер, а не еду, которой даже и на целый день не хватит. Но, несмотря на все его подколки и даже суровость, он хорошо к ней относился, иногда. Мужчина и правда выглядел достаточно умным в фехтовании и владении мечом, но все равно не показал свое мастерство в реальном деле. Да еще и меч свой не показал ей – хотя Адалин точно знала, что он заперт под закрытой лавчонкой.

Адалин не заметила, как пришла к тонкому ручью, живым и быстрым потоком уносящимся прочь. Девчонка опустилась на колени и отпила – горло пересохло. Да и потные руки хотелось обмочить, слишком ей неприятен был уход с места, который стал ей поистине родным.

В лесу пахло свежестью и летней прохладой. Солнце уже не так пекло, как это было час назад, когда девочка только лишь зашла в этот лес. Повсюду какая-то мелкая живность издавала мелодичные звуки, а птицы, пролетая над головой Адалин, приземлялась на верхушки деревьев, выкрикивая какой-то незнакомый девочке клич.

Возле реки росла целебная трава, которую как раз Адалин давным-давно вычитала в книге, но учитель так и не приносил это растение. Небольшой и невысокий кустик череды скрылся возле высокой травы, где выглядывали лишь желтовато– оранжевые цветки в виде пушистых соцветий. Гибкие ветки и острые листья охватывали растение, в котором проглядывали толстые и крепкие стебли. Но от остроглазой Ады не так-то просто было ускользнуть – она ловко сорвала найденное сокровище и положила в мешок.

Девочка решила собирать не слишком-то много, ведь всю эту траву она долго не сможет хранить. Да и неизвестно, где она будет проживать – она уже второй час бродит по темнеющему лесу, а так выбраться из него и не смогла. Может, этот лес намного больше, чем ей казалось, но не настолько же.

Ада вспомнила, как жила в публичном доме. Интересно, как там все? Она уже давно там не была, а дорогу она смутно помнила. Вдруг набредет туда?

Сойдя с тропинки, Адалин увидела возвышение, из которого можно было легко разглядеть хотя бы малую часть этой территории. Но, как оказалось, на обрыве был уже кто-то. И не один.

Парень натянул тетиву лука и выпустил стрелу, точно пронзая дикую птицу. Та, издав хриплый вскрик, упала навзничь.

– О да! – самодовольно протянул парень. – Видели, да? С первой стрелы! Да еще и к тому же в темноте!

– Ну– ну, – кто-то фыркнул. – Я уже пятерых убил! А ты лишь одну!

–тоже мне, посмотрите, сколько я прибил! Целых двенадцать!

– Ага, а все стрелы попали на верхушки деревьев – доставать теперь надо. А я не собираюсь! -захохотал другой.

Решив, что они не слишком уж и злые, Адалин подошла к ним с расстояния вытянутой руки и хотела уж спросить, как выйти в город, но тут первый парень заголосил:

– Да я только впервые стрелял! Вы бы видели, сколько Достопочтенный заклинатель Адам перестрелял и переубивал! Он столько приносил, – он, развернувшись к ним, развел руками по воздуху, – что этого добра хватало на то, чтобы целую лютую зиму пережить!

– Да никто с нашим Достопочтенным и спорить не собирался. Ох, великий человек!

– Извините, я хотела спросить…

Не успев досказать, как кто-то перепугано воскликнул:

– Эй! А ты еще кто?!

Адалин сняла капюшон мантии и смущенно спросила:

– Не подскажите ли вы мне дорогу к городу?

Остальные отреагировали не сразу: после того, как она сказала эти слова, то они на несколько секунд не моргали, а потом – р– раз! – и вытащили свои мечи, тряся ими возле нее.

– Ты кто?!

– Я простая торговка травами. Не подскажите мне дорогу?

– Да какая еще ты торговка? – сощурился низенький мальчик. – Тебе сколько, чтобы торговать в таком возрасте?!

– Приходиться, – она притворно вздохнула и отошла чуть– чуть назад, чтобы острые лезвия не касались ее крестьянского платья и покрытой на него мантии.

– Какая-то она подозрительная! Мне кажется, она шпионка!

– Да– да, – согласились другие. – Уже поздний вечер, а в такое время уже не гуляют.

– Ладно, – вздохнула девочка. – Раз не знаете, то я пошла.

Она поняла, что они захотят ее куда-то увести. Туда, куда ей действительно не по пути, и поэтому решила уйти быстрее, чем они что-то предпримут.

– Стой! – выкрикнул парень, пытаясь ухватить ее за плечо, но девочка ловко увернулась и, покрепче сжав мешок, побежала вниз. Не надо было с такими неотесанными дурачками связываться. Чуть что, так сразу нападают.

Сделав небольшой прыжок, она пролетела два метра вниз и, перекувыркнувшись, снова побежала. Мешок был тяжел и гремел несколькими склянками, Адалин даже немного стала переживать за лекарствами и едой, которая перемешалась в беге.

Дыхание постоянно прерывалось, сердце хотело вырваться из груди, и девочка уже стала понимать, что ее скорость стремительно уменьшается, а у новообретенных преследователей наоборот – скорость только нарастала и нарастала. Даже тогда, когда был обучающий процесс с учителем и она должна была от него убегать, у Адалин не получалось: дыхание сразу сбивалось, ноги подкашивались, и она подала лицом в грязь. А мужчина лишь смеялся ей в спину.

Адалин решила залезть на толстое мощеное дерево, которые выглядело не таким дряблым, как остальные. Цепляясь ногтями о многовековую кору, которая, крошась и отлетая, становилась все тоньше и тоньше, Адалин залезла до середины дуба. Видимо, Ада совсем не поняла, что стала лезть на рухлядь, которая вот– вот развалиться прямо перед девочкой. Уже понимая, что назад пути нет, она увидела толстую ветку, схватила ее и… свалилась вниз.

Полет был недолгим, но болезненным. Копчик ныл, и девочка не могла даже встать, чувствуя, как позвоночник издает похоронный марш.

– Добегалась! – победоносно провозгласил один из мальчуганов.

– Я же у вас только дорогу спросить хотела! – хрипло отозвалась Ада. После падения, хоть и такого, казалось, маленького, ей стало тяжело дышать.

Она хотела сказать что-то еще, но ее веки отяжелели, и она провалилась в сон.

– Берите ее, пока снова не рванула.

– Ты же понимаешь, что нам влетит, что мы вышли из обители.

– А мы не пойдем к учителю! – предложил высокий парень. – Мы пойдем к почтенному Адаму.

Все охотно согласились. Девочку вместе с ее мешком кто-то ловко запрокинул через плечо, из-за чего она неосознанно издала хриплый вздох.

Через полчаса они покинули лес.

Глава 3. Дорога в город. Или нет?

Глава 3. Дорога в город. Или нет?

– Кто это?

Девчонку кинули на какое-то мягкое место. Она была в сознании, но делала вид, что еще не проснулась, лишь длинные ресницы дрожали.

– Достопочтенный, – сложив руки в каком-то ключе и поклонившись в знак уважения, высокий парень обратился к нему, – мы охотились на диких уток, и к нам… подошла очень таинственная особа, которая показалась нам особо странной.

Другие, боявшиеся что-либо рассказать этому неизвестному «почтенному», поддакивали и говорили лишь обрывчатые фразы, которые лишь усугубляли ситуацию. Мужчина стоял у окна, и юноши не видели его лица, которое совершенно ничего не выражало.

– Во– первых, – медленно произнес он, – почему вы без разрешения покинули обитель?

Те задергались, будто бы их задели медузы, и не знали, что сказать, поэтому попытались спрятаться за спиной их высокого товарища. Тот и сам не знал, куда себя деть, и, остолбеневши, лишь несколько раз заморгал.

– Во– вторых, – не дожидаясь ответа на первый вопрос, продолжил мужчина, – почему эту девочку вы привели сюда? Она даже не заклинательница. Хотя…

– Вот именно! – насуплено произнесла Ада, садясь. Мужчина развернулся, его бледно– зеленые глаза заинтересованно заблестели. – Я попросила лишь дорогу указать, а меня сюда привезли. Какие невоспитанные! – она пыталась придать больше злости своему голосу, но невольно проскальзывали смешинки в тоне. Ей было забавно наблюдать, как они трясутся от страха только лишь от одного присутствия этого неизвестного достопочтенного.

Девочка мельком разглядела этого мужчину: несмотря на то, что это был молодой, лет 20– 25 парень, он вызывал уважение лишь только от одного его спокойного и сдержанного вида. Он держал руки за спиной, гордая осанка говорила о хорошем воспитании.

– Да кто бы говорил о воспитании! – не выдержал адепт. – Даже не поклонилась нашему достопочте…

Его прервала рука, которую поднял вверх уважаемый мужчина, и тот замолк, больше ничего не сказав.

Но Ада поняла, что тот пытался ей донести:

– Я не обязана лишь потому, что вы считаете его достопочтенным, – усмехнулась та, спрыгнув с пухлого дивана. Удивительно, но спина не болела.

Девочка нисколько не смутилась своего развязного поведения. Адалин подошла к окну, где стоял мужчина, и посмотрела в него: казалось, там, где была Ада – это были облака. Настолько высоко они находились, что Адалин видела горы Сколиофа, славившиеся своей высотой и шириной, которые отсюда казались лишь маленькой, никому незаметной горочкой. Да и утро уже наступило… сколько времени она пробыла без сознания?..

– Вы куда это меня притащили?! – ахнув, прикрикнула девочка. Она подбежала к двери, схватив мешок, но те оградили ей путь. – Выпустите меня!

– Прошу, успокойся, – спокойно произнес уважаемый, – вы, – он глянул на адептов, – знаете, что с вами будет. Приготовьтесь, а вы, маленькая мисс, присядьте.

Его взявшееся из ниоткуда спокойствие раздражало Адалин, она не любила таких людей, которые казались чересчур вежливыми и галантными, не считая Его Величества Александра.

Ученики, посуетившись у двери и недовольно, с любопытством поглядывая на хмурую Адалин, поспешили выйти, тихонько закрыв двери. Девочке стало не по себе: хоть этот молодой господин и выглядел солидно и благонравно, но у Ады не покидали смутные сомнения на его счет. Она с каким-то непонятным мужчиной в одной комнате, да еще и неизвестно где? Уму непостижимо!

Не послушавшись совета господина, она осталась стоять, медленными шагами идя назад, к двери.

– Маленькая мисс, ты же понимаешь, что тебе не удастся сбежать? У тебя есть дар, и ты должна его развивать.

– Мне это не нужно, – насупилась девочка.

Неназваный учитель рассказывал, что магия – опасная штука, с ней нужно быть осторожным. Она не раз видела, как он практикуется, пока та притворялась, что спала.

– Нет, нет, – оборвал он ее, приостановив в воздухе рукой, – ты не поняла. Тебе придется учиться, и у тебя нет выбора. Ты понимаешь, что сможешь стать легкой мишенью для тварей, живущих в лесу? Да и, – он отвернулся к окну, чуть хмыкнув, – неосвещенных магов обязаны обучить, иначе их…

– Убьют? -закончила за него Адалин. – Вы мне что, угрожаете? Адепты не хуже вас.

– Боюсь, что это правда, – сказал он, неизвестно к какой именно фразе Ады. – А чего ты боишься? Разве детишки не хотят обучиться заклинательству?

– Вы думаете, я такая глупая? – она коснулась круглой ручки двери. – Меня притащили неизвестно куда, и я еще должна здесь остаться? И…

– Как ты там говорила? – перебил он ее, поворачиваясь. – Ты хотела в город? Так вот, он под тобой. Несколько сотен километров под тобой.

«Да что он от меня хочет? – думала она. – Пусть набирает учеников там, где только хочет. У самого еще на губах молоко не обсохло, а ведет себя как какой-то величавый истукан».

– Какие еще будут аргументы, чтобы я здесь осталась? -засомневалась та, и мужчина заметил, что она стала колебаться.

– Обучение, пропитание, через несколько лет получишь чин заклинателя. Что еще?

«Я не пожалею, если здесь останусь?..» – взмолилась она. Но девочка уже понимала, что наилучшего проживания не найти по всему Дивермору. Пусть уж так.

– Хорошо, – она кивнула и опустила руку, чувствуя, как ладонь вспотела.

– Прекрасно, Вент тебя проводит, считай, что ты уже полноправная ученица Белой обители.

Не успев и звука произнести, как парень, которого назвал этот достопочтенный, открыл дверь, словно ждал, когда его вызовут. Вент – это тот высокий парень, который отдувался за всех и вся. Он скептически и искоса глянул на Адалин, но та прищурила глаза и показала ему язык.

– Следуй за мной, – пробормотал он. Вент мимолетно вопросительно глянул на Достопочтенного Адама и ушел.

Его одноклассники удивились, когда они проходили мимо них, но Вент даже слова не сказал.

Пока все рассматривали ее, Адалин же разглядывала местность. Архитектура здесь была поистине удивительной! Высокие молочно-белые колонны устремлялись высоко вверх, казавшиеся бесконечными. В центре, где колонны обрамляли этот небольшой рай, был немаленький пруд и такая зеленая– презеленая трава, что резала глаза. В пруду плавали несколько мелких рыбок, адепты, с голыми ногами стоя на этой траве, подкармливали плавающую живность и о чем-то болтали.

Резные арки были широкими и размашистыми. Коридор, по которому они шли, тоже был молочно-белым – словно облака создали эту обитель. Идя по сверкающему полу, Ада казалась черным пятном на белой рубашке – грязная обувь оставляла следы, а из тканей одежды торчали трава и земля. Она решила снять обувь и иди босиком.

Как только они зашли в основную башню, то девочка видела высокие, но очень узкие окна (не шире среднестатистического человека) без стекол. Оттуда можно было убежать, если потребовалось, но только можно лететь несколько километров, раздувая все пронзающие тебя облака, упасть куда-нибудь и превратиться в смачную, мясисто-кровавую лепешку. Хотя для больше величавости были навешаны светло– кремовые занавески, прозрачные и колыхающиеся на ветру. И самым интересно было то, что здесь было не холодно – проходя по этим запутанным коридорам и находясь на такой высоте, Ада ощущала лишь легкое дуновение ветра, теплое и согревающее одновременно. Даже голые пытки шли, будто по теплому ковру.

Все это время Вент угрюмо молчал, словно совсем не замечал не успевающую за ним девочку. Он, наоборот, шел еще быстрее, будто бы именно хотел, чтобы она затерялась где-нибудь в этой обители и больше не появлялась здесь.

– Неужели вас сильно накажут? – спросила Адалин.

Он остановился:

– Да, – с какой-то злостью в голосе произнес парень. И снова пошел.

– А где остальные?

– Ждут свое наказание.

– А за что вас так наказывают?

– Отвянь ты уже! – разозлился в конец Вент. – А ведь благодаря кому-то, – он многозначительно, с нарастающей агрессией глянул в светлые глаза Ады, – мы получим по шеям!

– А я-то ту причем?

– Нас бы не заметили, если бы не ты!

– Но вы сами меня притащили сюда, – рассмеялась она. – Ищешь виноватого? У тебя плохо получается. Вы сами покинули обитель, вот и расплачивайтесь теперь.

Сам же парень понимал, что она права, но злость все равно не уходила. Он схватил ее за руку, чтобы та быстрее шла, и стремительно пришел в светлую комнату.

– Располагайся, госпожа– а Небес, – язвительно произнес он и сильно хлопнул дверью.

«Ну, и идиот», – в мыслях цокнула она, осматриваясь.

Комната пахла летней свежестью и хлопком. Здесь располагались две небольшие кровати, в которых были расстелено чистое, словно сотканное из тончайшего и легчайшего материала постельное белье. Окно в пол показывал невероятный вид, в котором глухо виднелись издалека серо– синие горы, а на их верхушкам расположился снег. Горы Сколиофа обладали удивительным свойством: они оставались такими же во все времена года, не меняясь, лишь с годами вновь вырастая над землей. Хоть они видны почти со всех точек Дивермора, но к ним подобраться очень непросто.

Девочка слышала интересную историю от учителя про эти горы. Однажды один заклинатель, про которого лишь говорили, но никто не знал, кто он на самом деле, решился отправиться в эти горы. Он узнал, что если попасть в эту гору, то можно найти ответ на любой вопрос. Несколько лет таинственный заклинатель пытался забраться на эту гору, ведь мощеную дорогу окружали полые равнины, невероятно широкие и кишащие неизвестными тварями. Но, несмотря на это, загадочный заклинатель смог попасть в гору и бродил еще несколько веков внутри нее, которая, на удивление, оказалась полой внутри.

«И что там было? Он узнал ответ?» – спрашивала она учителя, пока тот ловким движением руки чистил рыбу узеньким острым ножом.

Но ответ учителя ей не понравился: тот сказал, что гора не смогла ответить страннику. Девочке даже показалось, что в его голосе был какой-то едва приметный судорожный выдох и разочарование. Она сначала подумала, что это он и есть тот самый загадочный заклинатель, но, как оказалось, это был его друг. Хотя учитель с каким-то раздражением произнес слово «друг» и продолжил упрямо чистить рыбу. Адалин решила вообще не задавать вопросы.

«Интересно, – думала она теперь, – смогу ли я туда попасть? Наверное, там жутко опасно и невероятно загадочно…» Но даже сейчас Адалин понимала, что даже и трех дней не сможет пробыть возле этой горы: у учителя она обучилась лишь азам, чему-то удивительному он ее не учил. А ведь она могла бы задать какой-нибудь вопрос…

Вообще, Ада не могла припомнить хоть какой-то душераздирающий вопрос, но все же о своих родителях ей было интересно. Она никогда не получала истинной родительской теплоты и какой-либо защиты, не считая Миранды, которая видела в ней лишь куколку. Но Ада ни разу не чувствовала того душевного тепла, которым бы одаривали ее родители. Она не может даже грустить и скучать из-за того, что никогда их не знала, так как это то же самое, что чувствовать к совершенно чужим людям. Можно лишь сожалеть, плакать – нет. Интересно, сможет ли она поговорить с ними? Это все же тайный мир, может, она сможет призвать их души, мертвые или же живые…. Хоть это звучит жутко, она бы попробовала.

Может, она спросит их о чем-нибудь? Например, желанный ли она ребенок? Или это был лишь «случай жизни», от которого нужно было избавиться поскорее? Тема родителей так завлекла Адалин, что она стала думать только о них. Ада лишь знала со слов Миранды, что ее мать была той же куртизанкой в их Публичном доме, а отец – один из ее посетителей.

Тонкая дверца крепкого шкафа заскрипела, Ада даже вздрогнула от неожиданности. Как оказалось, возле этого высокого шкафа стояла миниатюрная девочка, которая шмыгнула носом пару раз и позвала Адалин на урок. Она кинула Аде форму, состоящую из развивающихся подпоясанных одежд. Белые одеяния напоминали свадебное бесформенное платье. Рукава были до локтя, но их длинная часть свисала чуть ли не до самого пола. По крою имелся интересный, завивающийся узор из нежно– голубых оттенков, которые мягко переливались на свету.

Удивительно, что костюм неплохо– таки сидел на теле худощавой Ады. Поджидающая ее девочка возле двери сказала, что ей нужно бежать, указала дорогу, и Адалин, молясь всеми фибрами души, пыталась запомнить указания юной ученицы.

Глава 4. Первый урок и первое наказание

Она думала, что будет учиться вместе с теми несносными мальчишками, но это было не так. В открытом помещении, где отовсюду витал приятный цветочный воздух, уселись на тонких коричнево– серых подушках девушки в учебной форме, как у Ады. Адалин немного дернулась, а после села на пустующее место.

Она думала, что их будут сейчас вводить в курс обучения или же начнут изучать неподвластное для девочки, но они, сидя с идеально ровными спинами (Ада и сама невольно выпрямилась), держали в руках светлую ткань, нитки и иголки. Ада моментально возмутилась: «Только не говорите, что надо будет обучаться этому?! Для этого меня задержат здесь на несколько лет?!» Но никто не озирался на новенькую, никто не жаловался на эту работу, лишь скрупулезно шили, склонив головы. Да и в самом помещении пребывала невыносимая гробовая тишина, лишь какая-то девочка тихонько, украдкой кашляла реденько в руку. Рядом с Адалин спокойно ждали своего часа швейные принадлежности, но она даже не собиралась их трогать.

Дождавшись учителя, Ада встала, за что получила десятки удивленно– восхищенных и недовольно– косых взглядов.

– И этим мы должны заниматься несколько лет?

– Сядь, дурочка, – шикнули на нее некоторые девочки.

– Что-то не нравится? – вздернула бровью учительница, сжимая в руках какой-то длинный предмет.

– Да, – скрестила руки на груди Ада, – мне обещали научить заклинательству, а не этому подобью ничтожества.

Воцарилась душепоглощающая тишина. Учитель дернула кнутом в своих руках, больно ударив девочку по пальцам правой руки, которая выпирала из скрещенных верхних конечностей. Та, не ожидая, вскрикнула и стала дуть на пострадавшие пальчики, на которых появилась жуткая красная полоса.

– Видимо, – презрительно сощурилась учительница, – ты не в курсе: женщины не занимаются заклинательством: лишь достойнейшие из них способны на подобные дела, – всем своим видом говоря, что лишь только богатые могут позволить обучаться данному искусству. Или же в Белой обители женщины не могут научиться самозащите, заклинательству. – Благодари небеса, что тебе разрешили учиться здесь!

Обозленная за причиненную боль, Ада пуще забуянила:

– Да лучше я уйду отсюда, нежели буду тратить свое время на эту никому не нужную ерунду!

Учительница, привыкшая, что ее беспрекословно слушаются, опешила и стала хватать воздух ртом. Когда Адалин, прижимая к груди ноющую руку, уже почти покинула помещение, учительница вскрикнула:

– ВОН!

– Я уже! – бросила Ада и ушла, даже не оборачиваясь.

За ней никто и шел, и что было поистине прекрасно: если бы кто-то насильно вел ее обратно, то она бы не сдержалась и ударила. Она пришла к тому пруду, который видела еще вначале своего «идеального обучения» в Белой обители: голубая вода приятно ласкала руку девочки. Хотя бы пострадавшая конечность теперь не так сильно болит. Рыбки, которые увидели в воде непонятный столб, испугались и спрятались в свое небольшое убежище, созданное из мелких полублестящих камешков.

Играясь с водой, Адалин увидела, как наполняется вода в пруду. Нависая над маленьким оазисом, в высоких растениях, на которых раскрылись небольшие голубовато– сиреневые цветы, скапливалась утренняя роса. Она, нежно и плавно скатываясь с лепестков цветков, листьев и тоненьких стебельков растений, попадала прямо в пруд. Удивительное явление!

Вдруг у девочки появилось странное чувство, будто кто-то наблюдает за ней. Взгляд пристальных глаз будоражил Аду, которая пыталась сделать вид, что все в порядке. Видимо, у нее это плохо получалось: необъяснимое чувство тревоги сковало тело Адалин. Она хотела выкрикнуть: «Эй, выходи!», но из-за колонны плавно вышла высокая фигура. Достопочтенный Адам улыбнулся девочке, которая, глухо выдохнув, невольно нахмурилась.

– А, это ты, – Адалин заметно расслабилась. – Почему ты здесь? Почему это достопочтенный, – она усмехнулась, – прохлаждается ни свет ни заря?

Он вышел из тени, освещая свое целомудренное лицо, и подошел к ней, вальяжно заложив руки за прямой спиной. На губах его играла хитрая улыбка, а яшмовые глаза играючи сощурились, словно он был доволен тем, что застал девочку врасплох.

– Появилось свободное время, – он глянул на красную руку Ады, которая была опущена в воду, и спросил: – Ты поранилась?

Решая не выдавать ту мерзкую учительницу, она промямлила:

– Ничего страшно не произошло.

– Тогда почему ты не на уроке? – Адам решил не расспрашивать без нужды ее, если захочет – сама расскажет. – Ты заблудилась?

– Нет, я не хочу заниматься ерундой, – буркнула Адалин, отворачиваясь к пруду.

– Разве заклинательство – это ерунда?

– Заклинательство? – она, удивившись, прыснула. Чтобы разглядеть лицо мужчины, она вновь повернулась к нему. – Шитье стало нынче заклинательством? Не знала. И почему меня в это не просветили? Я не желаю здесь учиться, не хочу потратить жизнь, занимаясь такими вещами. Проводи меня до врат.

Тот нахмурился:

– Я приказал, чтобы ты, маленькая мисс, училась вместе с остальными заклинательством. Вент тебя не провел в Залу тренировок?

– Нет, – она вдруг обозлилась. По какой-то причине она не верила ему. Ей не нравился этот недоуменно– нахмуренный взгляд, будто бы он ничего не знает. – Хватит притворства. Отведи меня до выхода.

– Никого притворства нет, маленькая мисс, я провожу тебя, идем.

Он взял ее под руку, хотя она даже не смогла сказать ответ, и повел ее в противоположную сторону обители, в которой было чуть мрачнее, чем в том светлом и сияющем помещении. Адалин не спрашивала его, решив просто проследить, что тот предпримет.

Они вошли в большую залу, в которой, скажем, не так приятно пахло. Адепты, устроившись в шеренгу, по струночке выстроились, стали выполнять приказ их учителя. Они, встав на руки, прилипли к стене. С их подбородка и лба медленно стекал пот, руки судорожно тряслись, а их тела вот– вот свалятся в одну огромную, бесформенную массу.

– Учитель Сайрус, – Адам, отпустив руку Адалин, сложил руки в почтительном знаке, – по какой причине отобранная мной ученица Адалин не присутствовала на уроке?

Учитель Сайрус, казалось, застыл. Адам не обращался с учителем грубо или гневно, скорее, наоборот, учтиво и чересчур спокойно. Это и заставило дергаться Сайруса:

– Достопочтенный Адам, честное слово, я не знал!

– Не знали? Вент, – он подозвал высокого мальчика. Тот, немного радуясь, что участь вместе с другими стоять ушла прочь, подскочил немедленно к достопочтенному.

– Достопочтенный, чем Вент может вам помочь?

– Ты говорил учителю Сайрусу о новой ученице?

– Да.

Учитель Сайрус облился тремя ручьями пота. «Да что с этой девчонкой не так?! – удушался от собственных мыслей учитель. – Какую-то безызвестную рабыню, без роду, ко мне в ученицы?!»

– Вы успели забыть за пару часов о такой новости? – лицо Адама не искажалось злобой, он спокойно и рассудительно говорил. Это «наивысшее спокойствие» пугало и Адалин. – Прошу любить и жаловать ее.

Достопочтенный, развернувшись на невысоких каблуках, мимолетно ушел, оставив опешившего учителя стоять столбом.

– Мальчишка смеет командовать Великим учителем Сайрусом! – громко шепча, бормотал он, недовольно поворачиваясь к ученикам.

Во время Вент сообразил, что нужно незамедлительно встать на руки и продолжать странную тренировку, так как ему точно бы прилетело от негодующего наставника. Он, грязно выругавшись, грубо велел Адалин немедленно приступить к выполнению этого задания, она присоединилась к ребятам.

Она раньше никогда не стояла на руках – даже отжиматься не приходилось. Ей хватало лишь того, чтобы держать легкий деревянный меч, а больших усилий она, к сожалению, не прилагала. Глядя на свои худенькие мышцы, она вздохнула, и, упираясь об стену задней частью тела и ногами, попробовала встать. Широкая юбка платья задралась, оголив ноги. Ей стало некомфортно, и Ада задергалась. Спустя непродолжительное время, а если быть точнее, то не прошло и минуты, как ее руки предательски задрожали, и Адалин свалилась на пол.

Больно ударившись шеей о пол (и как она ее не сломала?!), девочка протяжно ойкнула. Ее зад уперся в стену, а ноги отсалютовали за голову.

Рядом стоящий мальчишка, увидев, как Ада свалилась, захохотал во все горло, сам падая и задевая остальных. Вент, который был ближе всех к нему, попытался удержаться, но все же грохнулся под тяжелым весом, сдавленно охнув. Как в домино, мальчишки попадали, лишь некоторые, в самом конце, стояли также ровно.

Учитель был вне себя от ярости: мало того, что его опозорил малолетний заклинатель, так еще и ученики не могут выполнить легчайшее задание. Схватив кнут (неужели у всех учителей имеется данный предмет?), он начал кричать и размахивать орудием в руках, попадая по всем без разбору.

Вент, которому досталось больше всех, пытался сдержать наступающие слезы, но глаза его все равно блестели.

– ВСЕ– ЕХ! – неистово кричал учитель. – ВСЕ! НАКАЗАНЫ!

Первый день – и наказание. Прекрасно.

Но самое неприятное было то, что адепты недовольно, с какой-то нарастающей желчью посмотрели на девочку, которая смогла, наконец, перевернуться, одернув юбку платья.

– На что уставились?! – огрызнулась она. – Это не я!

– Ага, как же, любимица Достопочтенного, – скривился кто-то, – благодаря кому все свалились?

– Я никого не задевала, дурень!

– Ага, эти девчонки лишь ищут оправдания. И как нам так угораздило оказаться с нею в одной группе?!

Ада была в наивысшем возмущении: да не причем она! Она хотела уже запустить в эти надменные рожи что-нибудь, но наставник еще был зол, поэтому немедленно повел их в зал Наказания.

Зал Наказания – это место не хуже комнаты для пыток, – именно об этом Адалин рассуждала, лишь войдя в помещение. Здесь было не так светло и бело как в остальной обители. На деревянных стенах висели цепи, какие-то убийственные орудия, железные ведра и чугунные палки. Неужели их тут бить собрались?

Комната оказалось чересчур длинной: они все шли и шли. Ада даже сжалась от напряжения. Они подошли к пустующей стене, некоторые мальчики громко и судорожно сглотнули, понимая, что сейчас начнется их наказание. А Ада могла лишь догадываться, что на ее несчастную долю выпадет.

Девочка не заметила, но наверху, прямо под потолком висело на равных расстояниях несколько тонких цепей с выразительно изогнутыми крюками, чем-то похожими на рыбацкие. «Нас что, подвесят?» – ужаснулась Ада, и ее пугающая мысль оказалась верной.

Первым, как всегда, выступил Вент. Он снял тряпичные тапочки, аккуратно поставив их вместе подле стены, и вновь встал на руки, пытаясь не показаться трусом. Наставник, без какого-либо удовольствия, поддел витиеватыми крючками кожные складки между большим и указательным пальцами обеих ног. Тот скривился, из горла вырвался хрип. Он зажмурился и прилип к стене, вытянув ноги как можно длиннее. «Вашу ж мать, – ошалело вдохнула Ада, – это ведь не наказание, а пытка! И за что?!»

И тут Ада заметила, как все мальчишки, заглатывая слезы и сопли, получают наказание. Настала и ее очередь.

– Я не буду! -заупрямилась она.

– Тогда тебя выгонят, – злорадно хихикнул наставник.

– Ну, и ладно!

– Тогда и им придется стоять больше положенного. Плюс час.

Мальчишки запыхтели, дергаясь, но они вновь почувствовали ту боль, и замолчали.

Ада в какой-то степени чувствовала вину за произошедшее, обреченно вздохнула, сняв тапочки, и встала на руки, прислонившись к стене. Адалин понимала, что межпальцевой складки можно лишиться в один миг.

Наставник с какой-то особенно радостью вдевал в кожу крючок, будто бы нарочно копошась в складке, за что Адалин издала болезненный хрип. Удивительно, что там было настолько больно, что Адалин взмолилась о смерти. Кожа растягивалась, а витиеватый крюк словно сам двигался и доставлял тройную боль. Девочка хотела уже всплакнуть, но мальчишки, дергаясь в конвульсиях, практически не издавали какие-либо звуки. Вент вообще молчал, словно привык к подобным пыткам.

Но Адалин совсем не та дисциплинированная и терпящая все наказания девочка. Находясь в перевернутом состоянии, она чувствовала, как кровь приливает к мозгу, язык закрывает проход к дыханию, а верхние конечности молятся освободить их под таким, хоть и небольшим, весом.

Наставник �