Две жизни – одно сердце

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА

Роман содержит трагические элементы и сцены, которые предназначены исключительно для взрослых. Перечень потенциально триггеры содержания:

Нецензурная лексика;

Курение и алкоголь;

Болезнь главного героя;

Низкая самооценка и непринятие тела;

Сцены эмоционального давления;

Токсичные отношения;

Сложные отношения с родителями (вне страницы);

Взятничество;

Упоминание о самоубийствах;

Домашнее насилие (вне страницы);

Сцены физического насилия и похищения;

Неравенство сил;

Беременность;

Откровенные сексуальные сцены;

Легкий БДСМ;

Связывание;

Dub-con;

Кинк на похвалу;

Порка/шлепки;

Доггинг;

Смерть;

Игры с болью;

Темы наказания и послушания;

Сцены ревности и собственничества;

Сцены мастурбации.

Посвящение:

Для тех, кто знает, что такое сложный выбор.

Для тех, кто любил, несмотря на страх.

Для тех, кто падал, но находил в себе силы подняться.

Глава 1. Лиана

Обычно запах дезинфекции в кабинете доктора Робинса почти не чувствовался. Но сегодня антисептик был таким едким, что щипало в носу и першило в горле. А лампы светили так ярко, что на них было больно смотреть, и голова кружилась еще сильнее.

Секунды ожидания тянулись мучительно медленно.

Снаружи я сохраняла видимость спокойствия. Внутри же всё разрывалось на части.

Что я сделала не так?

Ведь я старалась: правильно питалась, занималась спортом, жила по правилам… Всё как положено. Но словно кто-то заранее расписал мою жизнь и вычеркнул из неё счастливый финал.

Почему именно я?

Слёзы подступали к глазам, но и я изо всех сил боролась с предательским жжением.

Мельком взглянула на доктора и тут же уставилась в стену, боясь увидеть подтверждение худшим страхам. Сегодня он должен был объявить решение, от которого зависела моя жизнь.

Мне двадцать пять лет, а у меня уже третья стадия сердечной недостаточности.

Всё изменилось год назад, на обычном медосмотре. Одна-единственная фраза врача перечеркнула всё. Я упрямо списывала одышку, головокружение, и дикую усталость на бешеный ритм Нью-Йорка. Думала, просто выгорела. С кем не бывает. Но нет. Оказалось, моё сердце сломалось. Буквально.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, прежде чем выдавить:

– Ну что скажете?

Мне нужен донор со здоровым сердцем. А это ведь не почка и не фрагмент печени, которые можно пересадить от живого человека. С моей первой отрицательной – шансов почти не было. В лотерею выиграть и то реальнее.

Последующий год в национальном листе ожидания растянулся в вечность, и каждый раз надежда оборачивалась разочарованием. Я была пятой в списке. Чтобы подняться на второе место, пришлось пойти на отчаянный шаг: продать родительскую квартиру, что вместе с помощью доктора Робинса, дало мне шанс. Недавняя новость, что человек передо мной получил своё сердце, ударила двояко: жгучей завистью и отчаянной, почти болезненной надеждой. Значит, и моя очередь может настать.

Но когда? И успею ли?

Теперь любой телефонный звонок заставлял сердце спотыкаться в груди. Секундная вспышка в мозгу – «неужели?..» – а в трубке лишь голос медсестры, буднично уточняющей время анализов. И каждый раз после такого звонка – пустота. Слишком много «если» должно было сойтись в одной точке. Малейшее несовпадение по группе крови, размеру, антигенам – и шанс достанется другому.

Все оставшиеся ресурсы я вложила в экспериментальную клеточную терапию. На инъекции стволовых клеток, которые должны были выиграть мне время, чтобы дождаться донора.

Если этого не случится… не знаю, что буду делать. Не хочу умирать. Даже океана не видела. Не влюблялась. Даже квартиру свою так и не обжила.

С усилием оборвав потом мыслей и самобичевания, посмотрела прямо на доктора Робинса. На его руки поверх моих анализов.

– Лиана, ты же понимаешь, что… – начал он своим спокойным, ровным голосом, но я не выдержала и перебила. Не могла больше слышать его уклончивые фразы.

– Просто скажите правду, доктор!

Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на бумаги, потом в сторону. Куда угодно, только не на меня.

Я поняла всё без слов.

Воздух застрял в горле. В груди будто что-то оборвалось и с тяжестью рухнуло в живот.

– Терапия не сработала, Лиана, – тихо произнёс Робинс. Голос был полон сочувствия, но что толку? Оно не могло вылечить моё сердце. – Мне очень жаль.

Мне показалось, будто он и сам страдал от бессилия. Но Робинс врач, а не Бог. Я не могла злиться на него. Легче от этого, правда, не становилось.

Мое собственное тело предало меня. Подвело.

Месяцы борьбы, надежда, боли оказались бессмысленными. И впервые осознала, без всяких «если» и «может быть»:

Я умираю.

Не когда-нибудь потом.

Не в старости.

Сейчас.

В кабинете стало так тихо, что я слышала только шум крови в ушах. Слёзы начали скапливаться в уголках глаз, но я сдерживала их, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания. Дрожь стала неуправляемой. Каждый вдох требовал неимоверных усилий. А сердце колотилось так сильно, что стало страшно: вдруг оно не выдержит и откажет прямо сейчас?

– Что… – мой голос сорвался, и первая слеза всё-таки покатилась по щекам. – Что это значит? Для меня?

Доктор медленно провёл пальцами по переносице, глядя куда-то поверх моей головы. Он как будто пытался подыскать слова, которых, я знала, просто не существует. Наконец, с шумом выдохнул и уронил руки на стол. Сдался. И, так и не посмотрев на меня, глухо произнес:

– К сожалению, терапия не дала того эффекта, на который мы рассчитывали. Теперь остаётся только надеяться на чудо.

Удача никогда не была на моей стороне. Будь всё иначе – разве сидела бы сейчас здесь?

Но я не могла сдаться и смириться с его вердиктом. С усилием поднялась со стула, хотя ноги едва держали.

Буду бороться до конца. Даже если это последнее, что я смогу сделать.

– Я поняла вас… Спасибо, доктор Робинс.

– Лиана, мы найдём решение, – заговорил он быстро. – Я подниму все свои связи, свяжусь с коллегами за границей…

Но я уже не слушала. Сгребла со стола документы, молча кивнула и покинул его кабинет.

Брела по коридору, как во сне, уставившись в пол. Квадрат, стык, ещё квадрат. Звуки доносились искаженно: скрип колесиков каталки, далёкий смех, ровный гул ламп. Всё это было лишь фоном для единственного настоящего звука – тяжелого стука крови в висках.

Остановилась посреди холла оглядываясь. Где выход? Всё вокруг казалось чужим, неправильным.

Из оцепенений меня вырвал темный силуэт.

Мужчина. Огромный. Дорогой пиджак трещал на широченных плечах, галстук сбился набок. Дикий взгляд. Он, казалось, не замечал ничего вокруг. На руках у него была девушка. Её голова безжизненно моталась в такт шагам, светлые волосы хлестали по лицу. Сквозь гул в ушах я едва разобрала обрывки его гортанного крика на незнакомом языке:

– …bystreye!… vracha!… zhivo!

Незнакомец двигался с такой скоростью и решимостью, будто готов был снести любую стену на своём пути. Когда он заворачивал за угол, я на секунду увидела его профиль: бледная кожа, резко очерченная линия челюсти.

А затем он исчез.

Опустила глаза на пол и не сразу поняла, что вижу. Тёмная, почти чёрная лужа растекалась по светлому линолеуму.

Кровь.

– Боже! Что случилось? – прошептала я, скорее самой себе, чем кому-то ещё.

За спиной раздались быстрые шаги и резкие фразы на том же языке.

– …okhrana!…proverit'!…sektor!…bystro!

Обернулась и увидела стену черных костюмов. Коротко стриженные затылки, блеск наушников-«улиток» в ушах, жёсткие складки пиджаков, под которыми угадывалось оружие.

Я отшатнулась, ноги подкосились, и рухнула на ближайший стул.

Мир вдруг стал слишком громким. Картинка перед глазами поплыла. До боли сжали кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нужно было почувствовать хоть что-то настоящее. Прийти в себя.

До дома я так точно не дойду.

Что с тем мужчиной? А с девушкой? Она жива?

Осторожное прикосновение к плечу привело меня в чувства. Я вздрогнула, резко вскинув голову. Передо мной стояла медсестра доктора Робинса.

– Мисс Миллер? Вы в порядке? – она смотрела на меня с явной тревогой, сведя брови на переносице.

– Да, просто… голова закружилась, – пробормотала, чувствуя, как горит лицо.

Отличная работа, Лиана. Теперь тебя точно примут за сумасшедшую.

– Вы уже час здесь сидите. Может, позвать доктора? – ее голос прозвучал еще более обеспокоенно.

– Что? – вырвалось у меня шёпотом. – Час? Я же… только что…

Я огляделась. Суматоха улеглась. Стена из черных костюмов исчезла. В коридоре царила привычная, тихая больничная атмосфера. На полу, там, где совсем недавно растекалось темное пятно, сиял чистый линолеум. Словно мне всё это привиделось.

Испуганно взглянув на циферблат на руке, я с ужасом поняла, что она права. Прошёл целый час. Время, которого у меня и так почти не осталось, утекало сквозь пальцы.

– Всё хорошо, я пойду, – смущенно пробормотала, кое-как поднимаясь. Подхватив сумочку с пола, почти бегом направилась к выходу.

На улице я снова наткнулась на мужчин в чёрном. Они говорили на том же резком, незнакомом языке. Что-то в их внешности зацепило меня ещё в коридоре, но сейчас…

Какая, к черту, разница, кто они? И что мне до их трагедии, когда я могу не дожить до конца этого года?

Покачав головой, я поплелась к своей машине. Но стоило взяться за ручку водительской двери, как услышала мужские крики. Сама не зная зачем, я замерла и обернулась. Доктор Робинс выбежал из клиники и пытался догнать мужчину:

– Артём, подождите!

И снова сама не понимая почему, я осталась на месте вслушиваясь. Взгляд зацепился за его собеседника. Тот самый мужчина из коридора. Теперь я смогла его внимательно рассмотреть. Дорогой костюм идеально сидел на атлетической фигуре. Безупречная осанка, как у военного. Но несмотря на внешнюю сдержанность, в его тёмных глазах таилось что-то пугающее.

– Для вас – сенатор Викторов! – отрезал он. – А теперь оставьте меня в покое, или я закрою вашу клинику к чёртовой матери!

– Но, сенатор, поймите! Ева Кирилловна добровольно согласилась пожертвовать свои органы! – в отчаянии пытался докричаться до него Робинс.

– Мне плевать! Я не позволю никому разобрать Еву на запчасти!

– Одумайтесь! Это может спасти жизнь нескольким людям! Она уникальный донор!

– Она моя сестра, а не грёбаный контейнер с органами! – рявкнул Викторов. Если бы взглядом можно было убивать, то доктор Робинс упал бы замертво.

– Ваша сестра погибла, и мне очень жаль. Но она хотела спасти других! У меня люди в очереди мечтают о таком шансе! И по закону, браслет на её руке предоставляет мне полное право передать органы Евы Кирилловны реципиентам. Без вашего согласия.

Я посмотрела на Робинса по-новому. Он действительно сражался за своих пациентов. И тут, словно почувствовав мой взгляд, доктор обернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки.

– Эта девушка, – громко заявил Робинс, указывая рукой в мою сторону, – борется за свою жизнь. И только ваше немедленное согласие может ее спасти. Но если мы не его получим, то придётся подавать запрос в комиссию. Процедура займет драгоценное время. Моя пациентка ещё жива, но это ненадолго. Часы, дни, недели… Ей сложно подобрать донора, а сейчас, пока сердце вашей сестры ещё бьётся… это, возможно, ее последний шанс.

Вопреки здравому смыслу я затаила дыхание, позволил себе снова слабую надежду.

Тяжелый взгляд сенатора остановился на мне, и мне тут же захотелось съежиться, стать невидимой. Напряженные плечи и сжатая челюсть выдавали его ярость и горе.

Но потом что-то в нём изменилось. Взгляд скользнул в сторону, мышцы на лице расслабились.

Всего на миг.

Но этого хватило, чтобы я заметила его неуверенность.

Однако уже через минуту мужчина холодно ответил:

– Нет.

Глава 2. Артём

Ева.

Потеря сестры раздирала грудную клетку изнутри. Как ампутация без наркоза.

Я до хруста сжал кулаки, лишь бы не заорать прямо посреди больничной парковки. От Евы осталось тело в проводах, писк аппаратуры, и запах стерильности и смерти. А вокруг – одинаковые сочувствующие рожи, от которых хотелось блевать.

Стереть бы из памяти этот проклятый день. Или хотя бы отмотать на пару часов назад. И всё исправить.

Но назойливый доктор Робинс, казалось, не чувствовал ни такта, ни границ. Он догнал меня уже на парковке, прицепившись со своей нелепой просьбой – отдать органы сестры кому-то, кого я даже не знал.

– Сенатор Викторов, послушайте! – взмолился он. – Евы Кирилловны больше нет. Но её сердце… ещё работает! И может спасти ту девушку. Прямо сейчас.

Я пропустил его слова мимо ушей, взгляд сам собой остановился на пациентке клиники. Что-то в том, как она стояла, ссутулившись, зацепило меня против воли.

– Как вас зовут?

– Л…Лиана. – выдохнула она, не отрывая взгляда от своих туфель.

– Подойдите, – коротко бросил я.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов и подняла голову. Глаза пустые. Ни надежды, ни даже отчаяния. Только страх и усталость. Бледная, почти прозрачная кожа, мелко дрожащие пальцы… Доктор не врал.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять…

Я молча кивнул, переваривая услышанное.

Отдать сердце Евы незнакомке?

Сама мысль ощущалась как предательство, как физическое осквернение. Я никогда не думал, что сестра согласилась бы на такое.

Но Еве оно больше не нужно.

А девушка передо мной… ещё дышит.

– Что с тобой? Ты правда умираешь?

– Да, – её голос дрогнул. – Сердечная недостаточность, которую нельзя вылечить. Поможет лишь трансплантация.

– Группа крови? – бросил я, уже зная ответ. Просто хотел услышать его, чтобы окончательно убедиться, что всё это – чей-то больной, извращённый фарс.

– Первая отрицательная… – едва слышно прошептала Лиана, снова опустив голову.

На мгновение я замер.

Ну, конечно. Блядское совпадение. Вселенная решила не просто убить мою сестру, а ещё и сплясать на её костях.

Я шагнул к врачу, принимая решение на ходу.

– Слушай внимательно, Робинс. Ты можешь взять сердце Евы. Но если исчезнет что-то ещё… пожалеешь. И никто тебя не спасёт. Ни твоя белая мантия, ни клятвы, ни связи. Я. Понятно. Выражаюсь?

Доктор судорожно сглотнул и поспешно закивал.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулся и двинулся к машине. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. В висках пульсировала тупая боль.

Нужно свалить отсюда, побыть одному. Справиться с эмоциями. Перестать чувствовать хоть на час. А потом заняться делом.

Найти снайпера. Ублюдка, который целился в меня, а попал в Еву.

Двадцать минут спустя я переступил порог своего пентхауса. Напряжение последних часов сдавливало череп изнутри, а в душе образовался вакуум. Ступил на ворсистый ковер и замер. Знакомая обстановка не принесла утешения. Каждая вещь, каждая чертова ваза на полке – молчаливое напоминание о Еве. И от этого всё к чёртовой матери.

Я прошёл в кабинет и тяжело опустился в кожаное кресло. Внутри что-то треснуло. Горе, которое я держал в себе всю дорогу, навалилось разом. Тело отключилось, отказываясь подчиняться. Мышцы больше не слушались, превратившись в бесполезный кусок мяса.

Феликс, мой лучший друг, молча материализовался напротив стола. Всегда рядом, как тень. Но сейчас его присутствие было необходимо как кислород.

– Выпьешь? – тихо спросил он, шагнув к бару.

Феликс старался говорить ровно, но я слышал в голосе сочувствие, которое вывело из себя. Хотелось вскочить и вытрясти из него душу.

Почему он так спокоен? Почему ведет себя, как будто ничего не случилось?

– Давай что-нибудь покрепче, – ответил я, откинувшись на спинку и прикрыв веки.

Нужно заглушить жгучую боль в груди. Хоть на минуту забыть стеклянные глаза сестры. Иначе не выдержу. Уничтожу собственный город, лишь бы почувствовать каплю облегчения.

Феликс понял без слов, и вскоре передо мной стояла рюмка с водкой.

Я залпом осушил её, чувствуя, как огонь жжет пищевод и растекается по венам.

Но боль никуда не ушла.

Ожидаемо? Да.

Но разве меня можно винить за попытку?

– Интересный выбор, – пробормотал я, ощущая, как алкоголь начинает медленно расслаблять мышцы. Лишь временное, фальшивое затишье.

– Сейчас только это тебе поможет обуздать гнев внутри, – ответил Феликс, опустошив свою рюмку.

– Сомневаюсь, что меня хоть что-нибудь спасет… – голос дрогнул. – …после того, как я не смог защитить Еву. И потерял её.

Образ безжизненного тела сестры снова встал перед глазами. Я сжал руки, впиваясь ногтями в кожу. Глубже. Только острая боль могла сейчас хоть немного привести меня в чувство.

Феликс тяжело вздохнул и рухнул на диван. Но это была иллюзия. Ссутулившиеся плечи, и напряженная линия челюсти выдавали боль, которую пытался замуровать внутри. Он любил Еву, хоть и признавался никому. Но я видел. Как его взгляд задерживался на ней, как он заботился, как раз в неделю дарил ей дурацкие полевые ромашки, которые она так любила. Поэтому его внешнее спокойствие так бесило.

Я знал: позже, оставшись один, он будет глушить горе, разбивая костяшки о боксёрскую грушу, пока не сотрёт их в кровь. Что ж, по крайней мере, мне не придётся разбираться с горой трупов. Хотя сама идея… ворваться в какой-нибудь притон и проломить несколько черепов, чтобы выпустить пар… зудела под кожей, обещая сладкое, кровавое облегчение.

– Я найду виновника, – мрачно поклялся Феликс.

– Мы, – поправил я. – Мы разберёмся с этим вместе.

Он промолчал, а потом резко сменил тему:

– Кстати, почему ты решил помочь той девушке? Понравилась или жалко стало?

Я знал, что он рано или поздно спросит. Феликс сидел в машине, но всё видел. Только вот я сам не до конца понимал, что мною двигало.

Стоило прикрыть веки, как перед глазами встала Лиана. Пшеничные пряди, прилипшие к влажному лбу. Острые ключицы, проступающие под тонкой кожей.

И тут же, внизу живота, предательски потеплело.

Неуместная, отвратительная реакция на фоне смерти вызвала приступ тошноты от омерзения к самому себе. Я резко открыл глаза, стиснув зубы.

Чёрт! Сосредоточься!

– Я не собирался, – произнёс наконец, встречаясь взглядом с другом. – Но, когда Лиана посмотрела на меня… Феликс, у неё был такой вид, будто она уже сдалась. Но в то же время… что-то в её взгляде отчаянно цеплялось за жизнь. Не знаю. Это было… по-настоящему. И она напомнила мне Еву

Голос дрогнул на её имени. Но одновременно, где-то в глубине души, промелькнула мысль, что это шанс искупить вину – спасти одну жизнь, раз уж не смог защитить другую.

– Они похожи, – продолжил я. – Но только внешне. Ева могла казаться ангелом, но ты же знаешь её сложный, взрывной характер. А Лиана… как испуганная лань.

– На её месте я бы тебя тоже шарахался, – усмехнулся друг, пытаясь разрядить обстановку. – Ты себя в зеркало видел? С таким лицом обычно приходят забирать долги. Или жизнь.

– Очень смешно, – фыркнул, но не смог сдержать кривой усмешки. – Девушкам, между прочим, нравится моя… брутальность.

– Ага, как же, – хмыкнул Феликс. – Судя по тому, что мне иногда приходилось слышать сквозь стены, дело не только в этом. Ну и про безлимитную кредитку не забываем.

Мы оба тихо засмеялись, и напряжение, казалось, немного отступило. Но смех быстро стих, и каждый погрузился в свои мысли.

К счастью, Феликс нарушил паузу спустя пару минут.

– Брат, я бы на твоем месте присмотрелся к ней повнимательнее.

Его слова заставили меня поднять голову.

– Почему?

Друг сделал медленный глоток водки, прежде чем ответить:

– Лиана ведь совсем не твой тип. Тебя всегда тянуло на стерв, на тех, кто с огнём в глазах, кто может за себя постоять. А она… тихая мышка. Тем не менее ты решил ей помочь.

– Туше, – я горько усмехнулся.

Он попал в точку. Но мне не нужна ещё одна слабость. Девушка слишком чиста для моего мира. А мои руки по локоть в грязи и крови, чтобы к ней прикасаться. Всё это отвлекает от главного…

– Я понимаю, ты злишься, что не смог защитить Еву, – тихо произнёс Феликс, словно прочитав мои мысли. – Но ты не виноват в её смерти. Мы сделали все, что смогли, чтобы обеспечить ей безопасность. И то, что произошло сегодня – гребанная случайность. Ублюдку повезло, но он, блядь, заплатит.

Я благодарно кивнул. Слова правильные, но от вины так легко не избавиться. Только вот копаться в своем дерьме и анализировать «что, если» я не собирался. Нужно сосредоточиться. На месте. На делах.

Братва – всегда была для меня всем. Сенат – всего лишь инструмент. И с его помощью я собирался защитить свою империю и продвинуть наш бизнес.

Однако прежде чем приступать к плану, было ещё одна задача.

– Проверь её.

– Зачем? – Феликс ухмыльнулся, подавшись впередд. – Решил всё-таки познакомиться поближе?

– Идиот! – рявкнул, резко пресекая его легкомысленный тон. – Я должен знать, кто получит сердце Евы.

Напускная лёгкость на его лице моментально исчезла.

– Сделаю, – серьёзно ответил Феликс и вышел из кабинета.

Стоило остаться одному, как усталость навалилась всем весом. Плечи опустились, и я откинулся на кресло.

Может, стоило пойти с ним? Лупить грушу, пока мышцы не закричат от боли, заглушая всё остальное?

Но я знал, что это бессмысленно. Пустая трата энергии.

Стянув с себя грязную одежду, я остался в одних боксёрах. Взгляд остановился на тёмных, уже подсохших пятнах на рубашке.

Кровь Евы.

Я знал, что она меня не услышит, но всё же мысленно пообещал: «Ева, клянусь, твое сердце будет биться. Я прослежу, чтобы оно продолжало жить».

Глава 3. Лиана

Когда машина Викторова скрылась за углом, я осталась с Робинсом. Голова слегка кружилась. Всё происходило слишком быстро. Ещё час назад, покинув кабинет врача, я была уверена, что у меня нет шанса. А теперь незнакомец буквально подарил мне жизнь.

Он правда согласился? Или я сплю?

Доктор Робинс осторожно коснулся моего плеча, возвращая в реальность.

– Лиана, нам нужно немедленно в операционную. Каждая минута на счету.

Каталка уже стояла рядом. Медсёстры помогли мне перебраться на неё, и вот я снова в операционном блоке. Меня бережно переложили на стол. Холод металла пробрался сквозь тонкую ткань казенной рубашки, заставляя съёжиться. Запах антисептика, и свет ламп, впивающийся в глаза, были до тошноты знакомы.

Медсестра улыбнулась по-настоящему, а не дежурно и профессионально, как, бывало, раньше. Её тёплые пальцы быстро нашли вену, поставили катетер и приклеили пластырь.

– Всё будет хорошо, Лиана. Вы в надёжных руках.

– А… анализы? – прошептала я, вспоминая мучительные недели ожидания. – Совместимость…

Вдруг орган не подойдёт мне? Или что-то пойдёт не так во время операции?

– У вас идеальное совпадение. Всё уже проверили. Донор получила несовместимое с жизнью пулевое ранение в голову. Наступила смерть мозга… Но её сердце… ещё бьётся.

Её слова прозвучали жёстко, но это Нью-Йорк. Здесь случается и не такое.

Краем глаза я заметила, как из соседнего помещения вывезли металлический контейнер… с сердцем, которое вот-вот станет моим. И впервые я по-настоящему осознала: чья-то трагедия подарила мне спасение. Волна тошноты подкатила к горлу.

Как я могу радоваться, зная, что родственник девушки, тот сенатор, сейчас убивается от горя? А вдруг у неё был муж? Дети? Её семья, её друзья… им наверняка невыносимо тяжело.

Но и отказаться, ведь тоже не могу. Пусть это эгоистично по отношению к ним, но ей уже не помочь. А для меня – это реальный шанс получить здоровое сердце, до того, как станет слишком поздно.

В операционную быстрым шагом вошёл доктор Робинс. Он уже был в хирургическом костюме и маске. Ещё раз проверив данные моих последних обследований, он удовлетворительно кивнул сам себе.

– Готовы, Лиана?

– Да, – прошептала я, пытаясь справиться с волнением.

– Тогда начнём. Сейчас вам введут наркоз.

Анестезиолог, мужчина средних лет с усталыми, но добрыми глазами, представился, правда, я тут же забыла его имя.

– Всё будет хорошо, – мягко сказал он, взяв шприц. – Расслабьтесь и не беспокойтесь. Скоро увидимся.

Его простые слова немного успокоили меня. Я поверила ему и закрыла глаза. Холодок пробежал по вене от укола. Лёгкий пластик маски коснулся лица, принося с собой приторно-химический запах. Писк кардиомонитора… становился всё дальше, словно я погружалась под воду, и вскоре связь с реальностью исчезла окончательно.

От первых двух суток после операции в голове остались лишь бессвязные обрывки. Но никогда не забуду, как удаляли трубку и неприятное ощущение в горле.

И снова тьма.

Потом были вспышки: слепящий свет лампы над головой, хор монотонных пикающих звуков, ощущение холода. Раз я увидела добрые глаза медсестры, склонившейся надо мной, а в другой почувствовала, как мне протирают лицо влажной губкой. Самым ярким событием стало удаление трубки – неприятное ощущение, рвущее горло, а после него – первый собственный, болезненный вдох.

Сегодня на третий день, всё было иначе. Я открыла глаза и увидела мир в фокусе. Чёткие контуры мебели. Боль в груди никуда не делась, но превратилась в глухой, постоянный фон, который сильное обезболивающее делало терпимым.

«Живая…» – подумала я, и уголки губ сами собой поползли вверх в слабой улыбке.

На тумбочке заметила пакет с соком и фруктами. А у кровати, неудобно сгорбившись на стуле, дремала моя лучшая подруга, Милена. Её тёмные волосы растрепались, разметавшись по плечам, а под глазами залегли тени. На коленях лежал раскрытый журнал.

– Милена? – позвала я хрипло, с трудом сглотнув. Горло саднило после трубки.

Подруга вздрогнула, глаза распахнулись, и на лице тут же появилась улыбка.

– Лиана! Наконец-то! Как ты себя чувствуешь? – в ее голосе смешались облегчение, радость, и, кажется, немного испуг.

– Лучше, – прошептала я, пытаясь облизать пересохшие губы.

– Пить? – Милена подскочила, плеснула воды из графина в пластиковый стакан и, аккуратно приподняв мою голову, поднесла его к губам.

– Спасибо… – прохладная вода показалась лучшим, что я пробовала в жизни, и немного сняла жжение. – А ты чего тут?

– Да я так, гуляла мимо реанимации, – фыркнула Милена и покачала головой. – Врач твой позвонил. Я же у тебя в экстренных контактах, помнишь?

– Точно… – пробормотала, смутно припоминая, как в спешке написала её номер на бумагах с согласием.

– Робинс сказал, что, тебе сделали пересадку. Попросил приехать, чтобы обсудить твою реабилитацию, – её голос стал настороженным. – Как так вообще вышло? Ты ведь просто на приём собиралась?!

Я рассказала ей всё, что произошло: новости о неудаче лечения, Викторов, его внезапное согласие. И чем больше говорила, тем серьёзнее становилось её лицо.

– То есть, незнакомый мужчина просто так взял и отдал тебе сердце своей сестры? – Милена недоверчиво прищурилась.

– Это был сенатор Викторов. Думаю, он просто меня пожалел.

При упоминании фамилии Милена вдруг оживилась. Поставив стакан на столик, схватила свой телефон и начала лихорадочно водить пальцем по экрану. Через несколько секунд издала торжествующий возглас и повернула устройство ко мне.

– Вот он, Артём Викторов, сенатор штата Нью-Йорк! – на фотографии был тот самый мужчина.

Милена прочла вслух заголовок статьи под фото:

«Сенатор Викторов подозревался в убийстве наркоторговца, но дело было закрыто за недостаточностью улик».

Меня передёрнуло.

Человек, который спас мне жизнь… убийца?

Зачем тогда согласился? Хотел отвлечь внимание от скандала благородным поступком? Или ему правда было не всё равно?

В последнее верилось с трудом. Я вспомнила его тяжёлый, властный взгляд и то, как он давил на доктора Робинса… Внутри стало неуютно. Светлое чувство благодарности смешалось с тревогой.

– Ты понимаешь, что это значит? – радостно воскликнула Милена, глаза у неё прямо загорелись.

– Что все политики грязные и меркантильные? – фыркнула я. – И что закон им не писан, раз они могут убивать направо и налево, и выйти сухими из воды?

– Dios1, да нет же, Лиана! – всплеснула руками подруга. – Викторовы – одна из самых богатых семей штата! Он находка: красивый, свободный, имя на слуху. И Артём явно что-то увидел в тебе!

– Не думаю, – пробормотала, уставившись в потолок. – Совпадение. Жалость. Что угодно, но не то, о чём ты говоришь.

– Ага, конечно, – усмехнулась Милена. – Именно поэтому он отдал тебе сердце сестры, вопреки своим принципам?

– На что ты намекаешь?

– Ну, Лиана, очнись. Это же готовый сюжет для романа, – она легонько коснулась моего плеча. – Твой шанс. Ты должна его найти и… отблагодарить. По-настоящему. Понимаешь?

– Милена, прекрати, – я постаралась вложить в голос твёрдость. – Нет. Если найду способ связаться, скажу спасибо. Но не более.

– Ты только представь, как изменится твоя жизнь, если сблизишься ним! Какие у тебя появятся связи, возможности! Такой шанс, который выпадает раз в жизни!

Её слова неприятно кольнули. Я невольно прижала ладонь к груди, и под пальцами тут же отозвался мощный, ритмичный стук. Чужое, но теперь уже моё сердце. Оно забилось чаще то ли от безумных фантазий Милены, то ли… от воспоминаний о Викторове.

Дело было не только во втором шансе. Что-то в Артеме притягивало, даже если от него веяло опасностью.

«Нет, я не могу с ним сближаться», – мысленно одернула себя.

Сейчас главное – чтобы новое сердце прижилось. Мне предстоит долгий путь: реабилитация, горы лекарств, и постоянные анализы, чтобы не произошло отторжение.

Хотя подруга, конечно, права: такой человек действительно мог бы изменить мою жизнь. Но рисковать своим здоровьем ради мимолётной мечты… глупо.

– Всё, хватит об Артёме, ладно? Я ему благодарна. Но сейчас мне нужно думать о себе.

Семь дней в больничной тюрьме подошли к концу. Наконец-то выписка. В ожидании Милены я пыталась влезть в старое платье, но молния на спине застряла намертво. Раздражённо дёрнув её ещё раз, я услышала, как без стука открылась дверь палаты.

– Мил, слава богу, помоги, – бросила я не оборачиваясь.

Вместо лёгкого цокота каблуков по линолеуму раздался тяжёлый скрип подошв. Точно не Милена. Я замерла и даже не успела обернуться, как широкая, тёплая ладонь уверенно накрыла кожу между лопаток. Тело инстинктивно дёрнулось от чужого прикосновения. Я резко развернулась.

Артём Викторов.

Человек, чьё имя не выходило из головы всю неделю. «Моцарт от бизнеса», будущий вице-губернатор – ни одна статья не передавала и сотой доли той ауры власти, что исходила от него вживую.

Моё новое сердце сделало кульбит в груди и забилось часто-часто. Я упрямо уверяла себя, что это всего лишь стресс. Или память сердца его сестры? Иначе как объяснить, что меня так тянет к совершенно незнакомому человеку?

Сейчас был идеальный момент, чтобы поблагодарить. Но не смогла выдавить из себя ни слова. Я не понимала, что парализует сильнее: благодарность за подаренную жизнь или страх перед ним.

Артём тоже не торопился начинать разговор. Его тёмные глаза медленно прошлись по мне от ключиц, по линии шеи, до губ.

Но собравшись с духом, я все же заставила себя спросить:

– Что вы здесь делаете?

Вопрос, кажется, вернул его из своих мыслей. Он нахмурился и задумчиво провел, проведя большим пальцем по подбородку.

– Приехал за вами, Лиана.

Я опешила и уже открыла рот, чтобы возразить, но он шагнул мне за спину. Ловкое движение пальцев, и молния на платье легко скользнула вверх. Мимолётное касание его костяшек обожгло позвоночник.

– Вы что себе позволяете?! – завизжала я, отскакивая в сторону. – Совсем рехнулись?!

Вместо ответа Артем с непроницаемым лицом взял дорожную сумку с кровати и направился к выходу. Его самоуверенность пугала и бесила до дрожи.

– Эй! Верните мои вещи! – крикнула я и бросилась следом.

В дверном проёме он так внезапно остановился, что я едва успела затормозить, чтобы не врезаться ему в спину. Викторов обернулся, и его холодный, тяжёлый взгляд заставил меня невольно отступить. Несколько секунд мы оба молчали.

Господи, что со мной не так? Почему рядом с ним я снова чувствую себя растерянной двенадцатилетней школьницей?

– Вы домой собираетесь или решили остаться здесь? – спросил он совершенно спокойно, что только разозлило меня ещё сильнее.

– Конечно, домой. Но я жду выписку от врача. И без подруги никуда не пойду, – упрямо бросила я, вскинув подбородок.

Он, словно ожидая именно этого ответа, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист.

– Вот ваша выписка. А подруге можете сообщить, что её помощь больше не понадобится.

– Откуда она у вас? Я хочу видеть своего врача! Это какая-то ошибка! – мой протест прозвучал жалко даже для собственных ушей.

Викторов и бровью не повёл. Он посмотрел на меня, будто моё мнение – не более чем досадный шум, который нужно переждать. От одной мысли подчиниться ему, у меня свело скулы.

– Не слишком ли много вы на себя берёте? – процедила я сквозь зубы.

Вместо ответа Артем развернулся и вышел в коридор, оставив дверь открытой. Приглашение и приказ одновременно. На секунду я застыла, злясь на собственную беспомощность. Ситуация была абсурдной. Но остаться здесь казалось ещё большим поражением. Скрипнув зубами, я пошла за ним – скорее от упрямства, чем из покорности. Хотя, если честно, его помощь была как нельзя кстати. Мне и так было неловко просить Милену, учитывая её аврал в художественной академии.

На больничной парковке Артём остановился рядом с отполированной до блеска чёрной Ауди. Такая же тёмная, как и его одежда. И его душа.

Он вообще знает о существовании других цветов? Или это ниже его статуса?

– Садитесь в машину, – приказал он и распахнул передо мной пассажирскую дверь.

– Отдайте мою сумку. И выписку, будьте любезны.

Артем демонстративно проигнорировал меня и отвернулся, нахмурив брови. Спорить с ним – всё равно что биться головой о гранитную стену. Для него не существовало чужого мнения.

Да кто он вообще такой, чтобы решать за меня?

Я уставилась на него, пытаясь хоть что-то прочитать на каменном лице, но не нашла ни единой эмоции. Его хладнокровие пугало… и, чёрт побери, разжигало любопытство.

Артём встретился со мной взглядом и смотрел несколько секунд не мигая. Я пыталась выдержать его, но под его напором стало трудно дышать. Первая отвела глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Но успела заметить, как уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки.

Хоть какая-то эмоция. Значит, не совсем робот.

– Я не сяду в машину, пока вы не объясните, что всё это значит, – упрямо заявила, первой нарушив молчание.

– Всему своё время. Сейчас просто садитесь. Я отвезу вас домой.

Ну, конечно. Теперь он ещё и мой личный шофёр. Просто прелесть.

Я должна развернуться, уйти и дождаться Милену. Но вопреки всякой логике, шагнула к машине. И конечно же, наклоняясь, чуть не впечаталась головой в дверной проём. Его ладонь молниеносно легла на раму, в сантиметре от моего лба, преграждая путь.

Когда я, наконец, устроилась на сиденье, Артём сел за руль. Салон мгновенно наполнился ароматом его терпким парфюмом, с нотами пряностей и горького шоколада. Он был так близко, что я чувствовала тепло от его плеча. По телу пробежали мурашки, и я не могла понять от страха они или чего-то другого.

Спокойно. Просто дыши. Держи себя в руках.

Я вцепилась пальцами в сумочку, пока не заболели костяшки. Мужчина опасен, но я почему-то не могла оторвать от него взгляд.

– Откуда вы знаете, где я живу?

Прежде чем ответить, Артём повернул ключ в замке зажигания и завёл машину.

– Я знаю о вас всё, Лиана. Ваши родители – Грегора и Софии Миллер. Вы окончили местный университет по специальности «ландшафтный дизайн». Пару лет работали в небольшой компании, но несколько месяцев назад уволились. А на свидании не были уже полтора года. Мне продолжать?

– Неплохо подготовились, – выдавила я, чувствуя, как леденеют пальцы. – Зачем?

– Вы думали, я позволю пересадить сердце моей сестры человеку, о котором ничего не знаю?

– Вам не кажется, что это… чересчур?

– Я хотел убедиться, что вы та, кем кажетесь, – ровно ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

– И кто же я, по-вашему?

– Думаю, скоро узнаем.

На лбу выступил холодный пот, а спине пробежали мурашки, и отнюдь не приятные.

Я поежилась, плотнее обхватывая себя.

Как, черт возьми, он мог узнать столько всего?

Инстинкт кричал: распахни дверь и беги. Но что-то удерживало на месте.

Любопытство? Или вместе с новым сердцем я унаследовала чужую жажду риска и полностью утратила собственный инстинкт самосохранения?

Глава 4. Артём

Всю дорогу Лиана молчала. Я тоже не торопился начинать разговор. Ей нужно было время, чтобы осознать серьёзность ситуации. А мне пауза давала возможность понаблюдать за ней.

Поначалу она вела себя предсказуемо: часто дышала, теребила сумочку, ерзала. Но потом, вопреки моим ожиданиям, вдруг расслабилась. Откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно.

Длинное платье мягко очерчивало фигуру, оставляя открытыми хрупкие плечи и тонкую, беззащитную линию шеи. Не мой типаж. Совсем. Как недавно напомнил Феликс, меня всегда привлекали женщины с огнём внутри. Лиана Миллер красива, но… слишком правильная.

И всё же что-то в ней цепляло. Против воли уставился на гладкую кожу её шеи. Захотелось наклониться и прикоснуться губами к беззащитному изгибу. Оставить свой след.

Я встряхнул головой, отгоняя наваждение, и вернул внимание к дороге. Я обещал Еве позаботиться о ее сердце и сдержу свое слово.

Телефон на приборной панели коротко завибрировал.

Феликс:

Всё готово к вашему приезду.

Когда я свернул с привычного Лиане маршрута, от ее спокойствия не осталось и следа. Она выпрямилась и вцепилась в ручку двери, то и дело поглядывала на меня.

Машина остановилась на парковке у жилого комплекса, где находился мой пентхаус. Прежде чем она успела задать вопрос, я вышел и жестом указал охраннику забрать её сумку.

– Где мы? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Теперь вы будете жить здесь, – выдержал паузу, наблюдая, как её глаза ещё сильнее расширяются от шока. – По крайней мере, ближайшее время.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл к центральному входу. За спиной послышались её неуверенные шаги. Я едва заметно усмехнулся.

Мы подошли к лифту, и я нажал кнопку вызова. В ожидании Лиана топталась рядом, её взгляд бегал по полированным стенам холла. Когда двери разъехались с тихим звоном, она шагнула внутрь первой.

– Объясните, что происходит?

Несмотря на страх, Лиана требовала ответов. В голосе прозвучали упрямые нотки, что заинтриговало меня. Но я промолчал и зашел в кабину. Как только двери закрылись, Лиана встала напротив и с вызовом вскинула подбородок.

– Я задала вам вопрос, Артём!

– Молчание – золото. Слышали такую пословицу?

– Вы привезли меня неизвестно куда и заявляете, что я теперь здесь живу! Думаете, я буду молчать?! Я не ваша пленница, чёрт побери!

Брань сорвалась с её губ, и меня переклинило.

Дело не в мате как таковом. Я и сам не святой, и матерюсь так, что уши вянут. Особенно на родном языке, там столько… интересных слов.

Но когда женщина… триггер. Прежде чем я успел осмыслить движение, моя рука сама дернулась вперёд. Пальцы сомкнулись на её горле, и я с силой впечатал Лиану в стену лифта. Затылок глухо стукнулся о металл.

– Во-первых, – процедил я, глядя в расширившиеся от ужаса глаза и чувствуя, как под кожей отчаянно забилась тонкая жилка, – ещё одно такое слово из твоего рта, и горько том пожалеешь. А во-вторых, твое мнение меня не волнует. Теперь я решаю, как тебе жить.

Но тут, сквозь стук крови в висках, в голове всплыли слова врача, когда я забирал её выписку: «Лиане нельзя нервничать. Любой стресс категорически запрещён».

Заметив, как судорожно вздымается её грудь в попытке глотнуть воздух, резко отступил, мысленно чертыхнувшись. К моему облегчению лифт звякнул, прибыв на этаж, и двери плавно разъехались. Я вышел, не оборачиваясь, но слышал за спиной её сбитое дыхание и тихие, неуверенные шаги.

Мы вошли в просторную гостиную. На секунду поймал себя на мысли, что мне интересно, что она подумает об этом месте. Как-никак ей придётся тут жить. Но тут же оборвал себя. Какая разница? В квартире есть всё необходимое. А если что-то понадобится, мои люди позаботятся.

– Присаживайся, – бросил я, кивком указывая на мягкий диван.

Зрачки Лианы сузились, но она подчинилась. Опустилась на самый краешек, выпрямив спину и гордо задрав голову.

Интересно, что заставило её передумать? Всего минуту назад в лифте она смотрела на меня как на сумасшедшего.

Я двинулся к бару, скользнув взглядом по рядам бутылок. Рука безошибочно нашла выдержанный виски. Щедро налил себе порцию без льда. А для Лианы – апельсиновый сок.

Феликс раскопал на неё всё, даже то, о чём я не просил. В моём мире информация дает власть. Поэтому я предпочитал контролировать каждую, даже такую незначительную деталь, как любимый напиток.

Я передал ей бокал и занял место в глубоком кожаном кресле напротив. Сделал небольшой глоток. Виски приятно обжёг горло, но не смог заглушить раздражение. Лиана боялась. Я этого и добивался. Так какого чёрта дрожащие руки вызывали во мне досаду?

– Успокойся. Здесь тебе ничего не угрожает.

Взгляд зацепился за краснеющий след от моих пальцев на её шее. К горлу подкатило тошнота от отвращения. Не к ней. К себе. Причинять вред женщинам и детям – для меня табу. Но сегодня я подошёл слишком близко к черте, которую никогда не пересекал.

– Легко сказать! – фыркнула она, а затем поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток. – Я нахожусь неизвестно где, с человеком, которого видела всего пару раз. И вы хотите, чтобы я была спокойна? Это какая-то извращённая шутка?

– Делай, что говорят, и тебя никто не тронет. Даже я.

Лиана нахмурилась, её брови сошлись на переносице, но спорить не стала. Вместо этого начала осматриваться, изучая обстановку. Спустя несколько минут линия ее плеч понемногу смягчилась, и она слегка откинулась на спинку дивана.

– Ты здесь, потому что твой врач считает, что тебе нужен круглосуточный уход, – начал я, и она мгновенно перевела на меня взгляд. – Строгий контроль приёма лекарств, процедуры, диета… и прочая рутина, с которой ты сама, по его мнению, не справишься.

– И каким образом это вас касается? – она вызывающе ухмыльнулась и вскинула правую бровь. – Решили сменить кресло в сенате на фартук няньки?

Попытка вывести меня из себя своей язвительностью, чтобы я отказался от своей затеи, была обречена на провал. Уголки губ сами дёрнулись вверх. Лиана оказалась совершенно не той тихой мышкой, какой я ее считал. И её сопротивление, к моему собственному удивлению, лишь подогревало интерес.

– Зачем? У меня есть люди для подобных поручений, – парировал с лёгкой ухмылкой. – Я предпочитаю решать более важные вопросы. Например, позаботится о том, чтобы твоё пребывание здесь… было комфортным. Впрочем, мои методы могут показаться тебе специфичными.

В этот момент в комнату как раз бесшумно вошли четверо моих людей.

– Мария, к твоим услугам круглосуточно, – указал на юную девушку в строгой униформе. Та вежливо поздоровалась и склонила голову.

– Пётр, шеф-повар, – указал на мужчину средних лет с надменным взглядом мастера.

– Я приготовлю всё необходимое для вашего скорейшего выздоровления, – произнёс он с лёгким пафосом.

– Анастасия, – перевёл взгляд на женщину лет сорока, со светлыми волосами, собранными в тугой пучок. – Твой новый лечащий врач. Будет работать в паре с Робинсом.

– Лиана, – голос Анастасии был ровным и деловым. – Завтра в восемь утра полный осмотр.

– А это Константин, – указал на одного из своих самых верных и безжалостных солдат – гору мышц в идеально сшитом костюме. – Будет отвечать за твою безопасность. Так что не пытайся сбежать. Бесполезно.

Костя молча кивнул, не сводя с Лианы тяжёлого взгляда.

Она застыла с полуоткрытым ртом. Пальцы сжимали стакан, а на лбу выступила испарина. Но даже так, в её позе не было покорности.

– У вас… мания величия?

– Да, Лиана, – усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. – Но волноваться стоит не из-за моего диагноза, а того, что я с тобой сделаю, если ослушаешься.

Она вздрогнула, но не отвела глаза. На вид такая маленькая, хрупкая женщина, но удивлялся внутренней стойкостью.

– У всех сенаторов с головой не в порядке, или только у вас? – ехидно фыркнула, прищурив глаза.

«Кошечка начинает показывать коготки…» – мысленно усмехнулся я.

Неожиданно. Но куда интереснее, чем покорность.

Меня тянуло к ней, и дело было не в простом желании. Скорее я жаждал понять, где находится предел её прочности. Но при этом отчётливо осознавал: нельзя терять контроль и поддаваться эмоциям.

Резким жестом я отослал своих людей. Когда дверь за ними бесшумно закрылась, поднялся и медленно сократил расстояние между нами. Зрачки Лианы расширились, а дыхание стало чаще. Ее реакция на моё приближение вызвала во мне тёмное удовлетворение.

Неторопливо осмотрел её, задержав взгляд на бедре, обтянутом тонким платьем. Член мгновенно напрягся, упираясь в ткань брюк. Но я даже не пытался это скрывать. Пусть видит и знает, что её дерзость не останется без ответа, даже на физическом уровне.

Я упёрся руками в спинку дивана по обе стороны от её головы. И понизив голос до хриплого шёпота, наконец, произнёс:

– Лиана, ты, похоже, до сих пор не осознаёшь, с кем имеешь дело. Позволь мне прояснить ситуацию.

Не дожидаясь ответа, схватил край и платья и резко дернул. Она тут же попыталась прикрыться, но я удержал её за плечи. Платье сползло, обнажая тонкие ключицы и кружево белья, скрывающее грудь.

Лиана резко вдохнула и прошипела:

– Что ты творишь?! Совсем головой тронулся?

Мой палец легко, почти невесомо, провел по тонкому шраму от операции. Она вздрогнула от прикосновения.

– В твоей груди бьётся здоровое сердце, – прошептал ей на ухо. – Исключительно благодаря мне. Ты так отчаянно этого хотела, что даже не задумалась о цене.

– О, я уже поняла! – прошипела сквозь стиснутые зубы и безуспешно попыталась оттолкнуть. – Я должна молчать и беспрекословно выполнять приказы! Думаешь напугаешь, и сразу стану ручной собачкой? Слишком наивно, даже для сенатора.

– Ты будешь делать, что я скажу. Или я сочту свою инвестицию неудачной.

Она резко вскинула голову и вызывающе посмотрела мне прямо в глаза.

Упрямая девчонка.

Я не планировал забирать сердце Евы, оно мой единственный козырь. Но Лиана должна усвоить урок. А ее ненависть лучше, чем страх. С ней проще работать.

– И потребую её вернуть, – добавил я, еще раз проследив большим пальцем линию между грудей. – По частям, если понадобится. Так что не испытывай моё терпение.

Глаза Лианы наполнились влагой, и она до крови закусила губу. Но одна слеза всё же сорвалась и покатилась по щеке.

На секунду челюсть свело от неуместной жалости. Но я заставил себя расслабиться и отступить. Каждый сантиметр требовал невероятных усилий, будто она притягивала меня как магнит. Близость Лианы, её уязвимость и ярость угрожая разрушить мой самоконтроль.

– Тебя проведут в комнату. Вечером поужинаем и обсудим детали.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл к выходу, спиной чувствуя её тяжёлый взгляд.

Глава 5. Лиана

Когда дверь за Артёмом закрылась, я осталась одна посреди огромного пространства. Каждый предмет здесь стоил больше, чем вся моя прежняя жизнь. Но я не гость. Скорее, новая вещь в коллекции.

– Госпожа Миллер, я провожу вас в вашу комнату, – раздался из ниоткуда почтительный голос горничной.

Вздрогнув, я автоматически поднялась с дивана и побрела за ней по бесконечному коридору. Мария что-то рассказывала о расположении комнат, но я не слушала. Все мои мысли были заняты Викторовым, пытаясь понять, чего он от меня хочет.

– Артём часто здесь бывает?

Мне было не столько любопытно, сколько хотелось узнать хоть что-то о своём тюремщике.

– Нет, – ответила Мария, остановилась у одной из дверей и плавно открыла её. – Господин Викторов предпочитает другой пентхаус.

Комната была безупречной. Огромная, идеально заправленная кровать в центре. Стены, отделанные гладким темным камнем, отражали свет заходящего солнца из панорамных окон. Но роскошь не вызвала во мне восхищения, лишь злость. Я сама приехала сюда. И вот результат: ключ от моей свободы теперь в кармане Артёма.

Его угроза забрать сердце всё ещё звучала в голове. Он пытался контролировать ситуацию и мое поведение. И меня дико пугало, что теперь моя жизнь зависела от настроения этого человека. Любое неверное движение могло обернуться катастрофой.

Ложась на операционный стол, я представляла себе совсем другое будущее: построю карьеру, буду радоваться каждому дню, встречу хорошего мужчину, заведу семью…

Наивная!

Думала, это спасение. А на самом деле надела на себя позолоченный ошейник.

Но бежать? Куда? В свою квартиру, где он найдёт меня через час? К Милене, чтобы подставить и её? Позвонить в полицию и заявить, что миллиардер держит меня в роскошных апартаментах?

Сейчас мне оставалось лишь играть по его правилам и искать лазейку.

Я даже могла понять его одержимость контролем, ведь часть его сестры была во мне. Но неужели Артем не понимал, что, пытаясь сохранить память о ней, он просто уничтожает меня?

– Вам что-нибудь нужно, госпожа Миллер?

Я вздрогнула и посмотрела на девушку. Она смотрела на меня с участием и сделала едва заметный шаг ко мне. Но ее «Госпожа Миллер» – ещё один способ показать, что теперь я принадлежу Артёму.

– Зовите меня просто Лиана.

Мария чуть заметно улыбнулась и кивнула.

– Вы что-то… – начала я, но звонок мобильного оборвал фразу на полуслове. Вытащив телефон из сумочки, я увидела на экране имя подруги. Я напрочь забыла о ней после всего, что случилось.

– Простите, мне нужно ответить, – бросила я Марии, которая всё ещё стояла на пороге. – Не могли бы вы оставить меня?

Она понимающе кивнула и бесшумно выскользнула за дверь. Я поднесла телефон к уху, и динамик взорвался криком Милены, таким громким, что пришлось отодвинуть трубку.

– Лиана?! Ты, где, чёрт тебя побери?!

– Прости, Мил, прости! – виновато пролепетала. – Тут… всё так закрутилось, я забыла позвонить.

– Что у тебя могло такого случиться? Почему не предупредила, что забирать не надо? Где ты вообще?!

Я открыла рот, лихорадочно соображая, как объяснить хоть что-то из произошедшего за последние несколько часов. Но мой поиск оправданий прервал пронзительный женский крик.

– Что-то случилось! Перезвоню! – выпалила я и, не дожидаясь ответа, нажала отбой.

Бросив телефон на кровать, я выбежала из комнаты. Ноги сами понесли меня в сторону гостиной, откуда доносились грубые мужские голоса.

Сердце бешено колотилось, предчувствуя неладное. Я распахнула двойные двери и застыла на пороге, ошеломлённая увиденным.

Артём сидел на диване, весь в крови. Его белая рубашка теперь была полностью пропитана алым. В плече зияла рваная дыра, из которой струйкой сочилась тёмная кровь, стекая по напряжённому бицепсу.

– Что случилось?! – закричала я и бросилась к нему, забыв о страхе, об унижении, да обо всём. Споткнувшись о край ковра, рухнула на колени прямо перед ним. Жгучая боль прострелила ноги, но я её почти не заметила, не в силах отвести взгляд от мертвенно-бледного лица Артёма.

– Ничего. Иди к себе в комнату, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Ага, как же, бегу и спотыкаюсь! – фыркнула я, пытаясь взять себя в руки. Сейчас передо мной был не тюремщик, а человек, которому требовалась медицинская помощь.

Дрожащими пальцами я осторожно коснулась края раны, пытаясь оттянуть ткань, пропитанную кровью. Но она прилипла к коже, и оценить, насколько всё серьёзно, было невозможно.

– Лиана, я сказал, иди, blyad, в комнату!

– И оставить тебя истекать кровью? Нет уж, спасибо! – отрезала, бросив на него злобный взгляд.

Я обернулась к горничной, которая застыла в дверях, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Аптечку! Чистые полотенца! Быстро!

Но она словно не слышала меня, тупо стояла, уставившись на своего босса.

– Мария, чёрт возьми, шевелись! – заорала я, и мой крик вывел её из ступора. Она испуганно кивнула и бросилась прочь из комнаты.

Я снова повернулась к Артёму, который смотрел на меня с удивлением.

– Что?

– Kotenok, с каких пор ты стала моим лечащим врачом? – спросил он, криво усмехнувшись. – Да и вообще, ролевые игры – не мой конёк. Я предпочитаю более… реалистичные развлечения.

– А у тебя есть другой выбор? – парировала я. – Видишь тут очередь из желающих оказать тебе первую помощь?

– Ну, например, Анастасия, – лениво протянул Артём. – Она, если мне не изменяет память, врач.

Ух, какой же… самодовольный гад! Как он может так спокойно язвить, когда из него кровь хлещет?!

– Ну и хрен с тобой, зови свою Анастасию! – выпалила я, вскакивая на ноги. Ещё секунда, и придушила бы его. Но не успела сделать и шага, как его пальцы впились мне в плечо.

С трудом подавив рвущийся наружу крик, я медленно повернулась к нему. Наши взгляды встретились, но никто из нас не торопился продолжать разговор. Пока, наконец, не вернулась Мария.

– Господин, ваш доктор приедет через сорок минут, сейчас его нет в городе, – тихо оповестила горничная, передавая мне аптечку и стопку белоснежных полотенец.

Артём молчал несколько секунд, его взгляд переместился с Марии на меня. Затем с едва заметным вздохом, он кивнул:

– Ладно, лечи, доктор Миллер.

– А как же твоя Анастасия? – я не смогла удержаться от колкости, наслаждаясь своей маленькой победой.

Викторов опять сделал вид, что не слышит. Я закипала, но заставила себя проглотить злость. Мысленно выругавшись, открыла аптечку и достала все необходимое.

Затем, натянув пару хирургических перчаток, осторожно сняла с него пиджак и принялась за рубашку. Пуговицы скользкие от крови, не поддавались. Когда, наконец, избавилась от одежды, резкий запах железа ударил в нос. А вид раны – равное месиво из плоти – заставил сглотнуть.

Глубоко вдохнув, я взяла полотенце и с силой прижала его к ране. Артём зашипел сквозь стиснутые зубы.

Вытащила из аптечки жгут и туго затянула его на его бицепсе. Когда кровотечение замедлилось, я внимательно осмотрела края раны. На противоположной стороне плеча виднелось выходное отверстие.

– Чёрт, пули нет, но придётся наложить пару швов.

– Лиана, я, кажется, предупреждал тебя не ругаться в моём присутствии!

– Ну извините, святоша! Я, знаешь ли, тоже человек, и в стрессовой ситуации могу себе позволить немного… ненормативной лексики.

Он слабо усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Мне нужно было зашить рану, но сначала продезинфицировать иглу и нитки. Открыв аптечку, я снова проверила содержимое. Ни спирта, ни перекиси. Только йод. Вот уж повезло. Я внутренне застонала.

– Есть антисептик? Спирт?

– Водка, – коротко бросил Викторов и кивнул на бар. – На нижней полке.

Не сразу, но я нашла бутылку из прозрачного стекла. Этикетку с незнакомыми буквами даже не пыталась прочесть.

– Это вообще безопасно? – я недоверчиво посмотрела на Артема.

Когда он кивнул, я поставила бутылку на столик и поспешила в гостевую ванную, чтобы выбросить окровавленные перчатки и вымыть руки с мылом до самых локтей. Вернувшись, надела свежую пару и села рядом с Артёмом.

– Никогда не слышала, чтобы ей дезинфицировали, – размышляла вслух, откручивая крышку. Резкий, спиртовой запах ударил в нос. Я налила немного в стерильный лоток из аптечки. – Что это вообще такое?

– Крепкий алкогольный напиток с моей родины, – объяснил Викторов, наблюдая за мной с неоднозначным выражением на лице.

– Так значит, ты русский, – произнесла я, и пазл в голове сложился. Больница. Те мужчины. Их гортанный, незнакомый язык.

– Да, – сухо подтвердил он, отрезая все дальнейшие вопросы.

Я собралась с мыслями и окунула ватный тампон в лоток с водкой. Каждый раз, когда он касался кожи вокруг рваных краёв, я сама съёживалась, представляя, какую адскую боль это должно причинять.

– Готов? – спросила я, встретившись с ним взглядом. – Или обезболить? Есть лидокаин.

Он молча схватил бутылку со столика. Сделал большой глоток, и я невольно проследила за тем, как дёрнулся его кадык. Закончив, с шумом опустил бутылку и коротко кивнул.

Я заставила себя сосредоточиться. Движения, отработанные на манекенах до автоматизма, всплыли в памяти: протереть, свести края, прокол. Мои руки двигались сами по себе, пока мозг панически кричал, что я зашиваю рану человеку, который совсем недавно меня душил. Сам Артём молчал и смотрел в потолок. Лишь вздувшийся на шее мускул выдавал, чего ему стоила неподвижность.

Когда я наложила последний узел и обрезала нить, меня распирало от гордости.

– Готово. Жить будешь.

И конечно, именно в этот момент в гостиную буквально влетел его доктор.

– Пахан, прошу прощения за задержку, – выпалил мужчина лет сорока пяти, бросив на меня удивлённый, почти шокированный взгляд. – Но, похоже, без меня справились.

«Пахан». Я не знала значения слова, но тон, которым оно было произнесено, не оставлял сомнений – это было обращение к боссу.

– Подожди меня в кабинете, – коротко ответил Артём.

Доктор кивнул и исчез так же быстро, как появился.

Я медленно поднялась, собираясь убрать окровавленные тампоны и пустые ампулы, но Артём нежно коснулся моего плеча.

– Спасибо. Где ты научилась?

Его слова задели старую, так и не зажившую рану. Перед глазами тут же всплыло лицо брата, его смех, и тёплые руки… Столько лет прошло, а боль от потери все еще была слишком острой, будто это случилось вчера.

– Несколько лет назад моего брата застрелили… – голос дрогнул, но я откашлялась и продолжила: – Если бы парамедики приехали вовремя, он бы остался жив. Тогда я и научилась оказывать первую помощь.

Артём понимающе кивнул, но не стал задавать больше вопросов, будто почувствовав всю глубину моей боли. Впрочем, он ведь потерял свою сестру.

– Мне жаль…

Я мягко высвободила плечо и улыбнулась в знак благодарности. Собрав разбросанные инструменты, начала аккуратно укладывать их обратно в аптечку. К нам подошла Мария и помогла мне убрать медикаменты, а затем бесшумно исчезла, оставив нас с Артёмом наедине.

– Я не хотел, чтобы ты видела всё это… И нервничала.

– Понимаю. Но я рада, что смогла помочь.

Происходящее казалось безумием. В голове была каша, но сердце билось ровно, будто ничего особенного не случилось.

– Кстати, не хочешь рассказать, как так вышло, что тебя стреляли?

– Это сложно объяснить.

– Ну, ты можешь попробовать, – настояла, глядя ему прямо в глаза. – Я неглупая девочка.

Но прежде чем он успел ответить, двери лифта распахнулись, и оттуда вывалился еще один мужчина. Он запыхался, как будто поднимался не на лифте, а все двадцать этажей бежал по лестнице. Светлые волосы были в беспорядке, а глаза метались по комнате, пока не остановились на Артёме.

– Жив? Всё в порядке? Врач успел? – выпалил он на одном дыхании.

Артем громко рассмеялся, чем очень удивил меня. Я та думала, что он не чувствует ничего. А нет, оказывается, что-то есть человеческое в этом засранце.

– Остынь, Феликс. Когда доктор приехал, меня уже подлатала Лиана. – сказал он, наконец закончив хохотать, и мотнул головой в мою сторону.

Несмотря на внезапный порыв спрятаться, я выпрямила спину, гордо подняла подбородок и встретила его взгляд.

– Всегда пожалуйста. Но надеюсь, это больше не повторится.

– Не уверен, но в любом случае спасибо, – ответил блондин и благодарно кивнул.

Кто он? И что здесь творится вообще?

Артём, как будто прочитав мои мысли, объяснил:

– Это Феликс, мой секундант и лучший друг.

– Твой, кто? – удивлённо выпалила я.

– Blyad! – выругался Викторов на своем языке. Я не поняла слова, но тон и свирепое выражение лица не оставляли сомнений: это было что-то очень плохое.

– Ну, давай уже, Артём! Объясни, что происходит? – потребовала я. – В тебя стреляют во второй раз. У тебя дома есть личный врач, но ты не обращаешься к нему. Вместо этого к тебе приезжает другой доктор, который к тому же называет тебя… Паханом. Что странно, ведь ты явно его младше. И вот теперь… Феликс…

Мужчины переглянулись между собой, и было очевидно, что они молча решали, можно ли мне доверять. Наконец, Артём, тяжело вздохнув, принял решение, кивнул и перевел взгляд на меня.

– Я руковожу одной организацией. Анастасия не в курсе, для неё я бизнесмен и сенатор. Поэтому не стал обращаться к ней за помощью.

– Какой организацией?

– Викторовская Братва.

– Ты состоишь в какой-то группировке? – я сама не верила словам, которые произносила. – Господи… это что, мафия?

– Можно и так сказать. – вмешался Феликс, подойдя ближе. – Мы американо-русская версия – Братва. Но суть та же. Наши предки приехали из России и построили здесь свой бизнес.

Сегодня, что первое апреля? Или я попала в реалити-шоу? Ну не могут же они быть серьезными?

Я не сдержалась и громко расхохоталась.

– Если вы мафиози, то я королева Англии! Да ладно! Вы реально думаете, что я поведусь на это? Где скрытые камеры?

Но, увидев абсолютно серьёзные, даже мрачные лица мужчин, мой смех резко оборвался.

– В какой… дурдом я попала?

Воздуха вдруг стало меньше. Моргнула, пытаясь сфокусироваться, но лица мужчин и очертания комнаты начали расплываться. Колени подогнулись, и последнее, что я запомнила, как сильные руки подхватили меня.

Глава 6. Артём

Я едва успел подхватить Лиану, прежде чем она рухнула на пол. Осторожно перенёс обмякшее тело на диван. Она не двигалась, сколько бы мы её ни звали, ни пытались привести в чувство. Словно кто-то выключил в ней жизнь одним щелчком. Глаза смотрели в потолок, но взгляд был пустым, расфокусированным. На лбу выступила испарина, плечи застыли, а руки безвольно лежали вдоль тела.

– Артём, может, Колю позвать всё-таки? Или Анастасию? – обеспокоенно спросил Феликс, не сводя глаз с Лианы. – Выглядит она паршиво.

Резко повернулся к нему и мотнул головой.

– Нет, они тут бесполезны. У неё не с телом проблема, а с головой. Но сходи за Николаем, пусть проверит моё плечо. Да, и Марии скажи, чтобы принесла мне чистую одежду.

Феликс, не задавая лишних вопросов, молча кивнул и быстрым шагом вышел из гостиной.

Что с Лианой? Неужели правда обо мне так её ломала? Или это что-то другое?

Я опустился на корточки. Взял её холодные руки в свои и попытался согреть.

– Лиана? Ты меня слышишь?

Никакой реакции.

– Очнись! Тебе ничего не угрожает!

И снова ничего.

Как же до неё достучаться?

Через пару минут Феликс вернулся вместе с Николаем. Док бросил короткий взгляд на Лиану, потом на меня. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он быстро скрыл эмоции.

– Ничего не изменилось? – тихо спросил Феликс.

– Нет. Всё так же.

Друг открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но потом лишь шумно вздохнул, провёл рукой по волосам и направился к бару.

Наверняка думает о Еве. Её сердце теперь бьётся в груди этой девушки. Как ему с этим смириться?

– Что с ней случилось? – спросил Николай, с профессиональной заинтересованностью разглядывая Лиану. – Она в сознании?

– Вроде бы да, – ответил я, неуверенно пожав плечами. – Но не реагирует ни на что. Как будто в трансе.

Док подошёл ещё ближе к Лиане, внимательно изучая ее несколько секунд.

– Судя по всему, это острая стрессовая реакция, – проговорил он, наконец, выпрямляясь. – Вы знаете, что её могло так потрясти?

– Не уверен, – ответил я, потирая лоб. – Возможно, новость о том, кто я.

Николай задумчиво хмыкнул, потирая подбородок.

– Понятно… Ситуация тяжёлая. По-хорошему, здесь нужен профильный специалист, психолог. Я могу ввести ей лёгкое успокоительное. Это поможет снять напряжение и, возможно, и вернет в сознание.

Я кивнул. Другого выбора всё равно не было. Не психушку же вызывать. Только ещё одного скандала мне не хватало. Уже видел заголовки: «Новая подружка сенатора Викторова загремела в психбольницу. Что он с ней сделал?»

Док достал из чемоданчика ампулу и шприц. Набрал прозрачную жидкость, протёр спиртовой салфеткой сгиб локтя Лианы и ввёл иглу в вену. Закончив, он прижал к месту укола ватку и повернулся ко мне.

– Вам еще что-то нужно от меня?

– Да, проверь, – коротко бросил я, протягивая перевязанную руку.

Николай кивком предложил мне сесть в кресло.

– Крови нет, всё чисто, – сообщил он спустя пару минут, закончив осмотр. – Ваша… знакомая, похоже, кое-что смыслит в первой помощи. Шов ровный. Даже шрама не будет.

– Хорошо, благодарю, – кивнул я, поднимаясь с кресла. – Свободен.

Николай сдержанно пожелал скорейшего выздоровления и направился к лифту.

Я приподнял руку, ощутив тянущую боль в плече, и медленно встал с кресла.

В гостиную вошла Мария, держа в руках стопку аккуратно сложенной одежды. Она положила на стол мои тёмно-синие джинсы и серую футболку. Её взгляд остановился на окровавленной рубашке на полу.

– Спасибо, Мария, – кивнул в знак благодарности и жестом указал на испорченые вещи. – Сожги их.

Она, едва заметно склонив голову, собрала вещи и бесшумно удалилась. Я, стараясь не делать резких движений, переоделся. Затем подошёл к бару и налил себе водки, но, помедлив, поставил стакан обратно на стойку.

Пить сейчас ни к чему. Голова и так не соображала.

– И что теперь? – раздался за спиной голос Феликса.

Я обернулся, подавляя вздох раздражения. Друг ранее налил себе водки и теперь стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку, покручивая в руках стакан.

Невольно задумался, не слишком ли много он пьет? Это уже далеко не первый бокал за сегодня. Но мог ли я его винить? Да и в нашей жизни сложно обойтись без алкоголя. Я категорически против, чтобы мои люди принимали наркоту. Мне нужны адекватные мужчины, а не обдолбанные идиоты. Если не умрут от дряни, то за дозу продадут кого угодно – даже меня и Братву. Такой риск был абсолютно неприемлем.

Но пьющий Феликс может вызвать проблемы. Серьезные. После всего того дерьма, с которым мы столкнулись за последние годы, слишком легко потерять контроль. Особенно когда тебя разъедает эмоции.

– Возвращайся на склад, – наконец произнёс я, надеясь, что работа поможет ему собраться. – Я скоро присоединюсь.

– Может, подождать тебя? – спросил он, чуть склонив голову набок.

– Делай свою чёртову работу! – огрызнулся я в ответ. – И скажи Саше подогнать мне машину к чёрному входу.

Идиот усмехнулся и, закатив глаза, ответил:

– Слушаюсь и повинуюсь, Пахан, – он лениво развернулся и направился к лифту.

Иногда я всерьёз задумывался, как до сих пор его не убил или не отрезал язык. Наверное, потому, что он мой единственный друг.

Оттолкнувшись от барной стойки, я подошёл к Лиане и подхватил её на руки. Но она и на это не отреагировала. В спальне уложил на кровать и сев рядом, коснулся пальцами её шеи.

Сердцебиение есть. Слава богу.

– Kotenok, возвращайся, где бы ты ни была.

Меня пугала не реакция Лианы на правду. Я ранее уже прокручивал в голове варианты: что будет, когда она всё узнает. Истерика? Побег? Мелочи, с этим можно справиться. Но вот если из-за такого потрясения откажет сердце… ее смерть будет на моей совести.

Доктор чётко сказал – стресс противопоказан. А я обрушил на неё всё и сразу. Неудивительно, что она сломалась.

Я чувствовал себя последним подонком. Ведь она так радовалась пересадке, наверняка мечтала о нормальной жизни… а я…

Чёртов эгоист!

Её молчание выбивало меня из колеи, лишая способности здраво мыслить. Она была здесь, рядом, и в то же время дальше, чем любая звезда на небе.

Я перепробовал всё, что приходило в голову. Тряс за плечи, звал по имени, брызгал в лицо водой. Бесполезно.

Что ещё можно сделать?! Может, стоит попробовать её ещё шокировать? Говорят же, клин клином вышибают… Нет, бред. Я и так, кажется, перешёл все мыслимые границы.

– Лиана, вернись ко мне.

Нет ответа.

К черту! Больше не могу видеть её такой.

Безумная, конечно, идея, но, если есть хоть один шанс вернуть Лиану – я им воспользуюсь, пусть потом и возненавижу себя.

Надеюсь, ты не выцарапаешь мне глаза.

Я наклонился и осторожно коснулся её губ. Такие мягкие. Но совершенно безжизненные. Хотел уже отстраниться, как вдруг… почувствовал еле заметное движение. Её губы дрогнули, потом чуть приоткрылись.

И всё остальное исчезло.

Подобная близость казалась мне слишком личной. Я никогда не переступал ту черту. Но сейчас уже было наплевать. Мне нравилось, как она отвечает. Как губы подаются на встречу, как дыхание становится чаще…

Меня накрыло.

Сердце ухнуло куда-то в живот, по спине прошёлся жар. Всё тело загорелось от неожиданного прилива желания. Член тяжело упёрся в джинсы, и я до боли сжал пальцами её талию.

«Твою мать!» – мысленно выругался я, понимая, что теряю контроль. Но остановиться уже не мог, её вкус сводил с ума.

На миг Лиана застыла, как будто только поняла, что происходит на самом деле. И я уже думал, сейчас оттолкнет и залепит пощечину. Но она расслабилась и вцепилась пальцами в мои волосы, углубляя поцелуй.

Я прижал её к себе крепче, желая удержать этот момент.

Если бы только мог, то не отпустил бы её никогда.

Но Лиана резко отстранилась. Её глаза широко распахнулись от удивления

– Что это было? – спросила она хрипло.

Я не удержался от самодовольной ухмылки.

– Поцелуй. Могу повторить, если хочешь, только скажи.

– Да что ты себе позволяешь?! – вспыхнула она, её щёки тут же залились краской.

– Не впади ты в транс, и повода бы не было, – парировал я, наслаждаясь её смущением. – И, кстати, ты не особо-то и возражала. Отвечала очень даже охотно.

Она покраснела ещё сильнее и растерянно оглянулась.

– Что вообще случилось?

– Ты отключилась. Смотрела в одну точку и ни на что не реагировала.

Лиана хотела что-то возразить, даже приоткрыла рот, но так и не издав ни звука, плотно сжала губы. Её пальцы нервно начали мять край одеяла.

– В чём дело? – спросил я, чувствуя, как пульс против воли учащается, а в груди что-то неприятно сжимается.

– Я… не помню, – прошептала она, и её голос дрогнул. – Ты… сказал, что… босс Братвы… а потом… пустота. Темнота. Ничего.

Её ответ только усилил тревогу. Ситуация мне категорически не нравилась. Предположения, одно страшнее другого, кружились в голове. Но сейчас важнее всего было состояние Лианы и сердце моей сестры в её груди.

– Мы со всем разберёмся, – уверенно произнёс я. – Тебе нельзя нервничать. Так что лучше ложись спать.

Она молчала, несколько минут, неотрывно глядя на свои руки. Но в итоге неуверенно кивнула.

– Да, хорошо. Ты прав, мне нужно беречь себя. Я посплю… может быть, что-то вспомню.

Медленно поднявшись с края кровати, я поправил член, который всё ещё болезненно упирался в молнию.

– Мне нужно ехать, – я указал на телефон на прикроватной тумбочке. – Запиши, если что-то понадобится. Мария, Анастасия, Константин, – я продиктовал ей три номера.

Она безэмоционально повторила их вслед за мной.

– Дай мне свой телефон.

– Он… должен быть где-то здесь, – пробормотала Лиана, оглядываясь по комнате. Я увидел мобильник на кровати, быстро взял его и вписал свой номер.

– Можешь набрать и меня, если понадобится.

– А есть вероятность, что что-то произойдёт? – спросила она с тревогой в голосе. – Мне… угрожает опасность в твоём доме?

– Нет, конечно, – успокаивающе произнес я. Хотя сам не был в этом до конца уверен, учитывая последние события в моей жизни. – Но лучше перестраховаться.

Она снова кивнула, на этот раз более осознанно, и забрала телефона.

– Отдыхай, – коротко попрощался я и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Полчаса спустя я влетел на склад. В центре, склонившись над ноутбуком вместе с Феликсом, сидел незнакомец, примерно тридцати лет. Они что-то возбужденно обсуждали, тыкая в экран. Друг, заметив меня, выпрямился и ухмыльнулся:

– Ну наконец-то!

Второй мужчина тоже обернулся. Его сосредоточенный взгляд мгновенно сменился растерянностью, зрачки расширились от страха.

– Сенатор Викторов… Здравствуйте, – пролепетал он.

– Ты тот самый свидетель? – спросил я, внимательно изучая его. Высокий, худощавый, нервный тик в левом глазу. Но ничего подозрительного.

– Д-да… Я… видел стрелявшего… В вас…

Феликс коротко обрисовал ситуацию. Пабло проезжал мимо Капитолия после выстрела и заметил мужчину. Сначала не обратил внимания, но потом увидел, как тот суетливо что-то выкинул в урну и смылся. Когда по радио сообщили о покушении, Пабло, из любопытства, проверил контейнер и нашел черную сумку с винтовкой. А потом его заметили ребята Феликса, которых он отправил прочёсывать окрестности.

Я выслушал его и начал расхаживать по помещению. Мои подозрения о заказном убийстве подтвердились. Но секундное облегчение сменилось тяжестью в желудке. Найти наёмного убийцу – практически нереально. Из слишком хорошо обучают заметать за собой следы. А даже если удастся его схватить, он скорее умрет, чем назовет имя заказчика.

Но помимо всего прочего, меня мучил вопрос: нападение у пентхауса – дело рук одного и того же человека?

Феликс, хмуря брови, сосредоточенно работал за ноутбуком, его пальцы быстро бегали по клавиатуре. Прошло несколько минут, прежде чем мои нервы не выдержали. Я подошел к столу и наклонился:

– Что ты делаешь?!

– Пытаюсь отследить его по камерам, – коротко ответил он, не отрываясь от экрана.

Я молча наблюдал, как сменяются изображения с разных ракурсов. Мощная программа распознавания лиц, разработанная для правительственных нужд, которую я получил, благодаря своему положению в сенате. Сейчас, глядя на мелькающие кадры, я впервые почувствовал, что вся эта политическая игра стоила свеч. Хотя бы ради шанса найти того, кто хотел меня убить.

Прошло десять минут, я начал уже сомневаться в успехе и готов был признать поражение, когда на экране замигала красная точка. Перед нами открылось видео с камер аэропорта Кеннеди. Фигура в чёрном, кепка, маска… Но программе всё же удалось распознать его в тот момент, когда он сделал глоток воды из бутылки.

Феликс застучал по клавиатуре, и через несколько секунд на экране появилась информация: Чиполи Крус, двадцать девять лет, родом из Мексики.

– Куда он летит? – спросил я, сердце тут же заколотилось в груди.

– Минуту.

Я не отрывал взгляда от его пальцев, порхающих над клавиатурой, и от бегущих по экрану символов. Наконец, высветились данные авиабилета. Мои глаза пробежали по строчкам.

– Вот как. Очень интересно! – довольно ухмыльнулся. В голове уже начал формироваться план, и я схватил свой телефон.

– Что будем делать? – поинтересовался Феликс, наблюдая за мной с любопытством.

– Надо позвонить, – бросил я через плечо. Пролистав список, нашёл контакт, нажал вызов и отошёл в сторону.

Складской шум, гул работающей техники, приглушённые голоса моих людей слились в один монотонный фон, который я старался не замечать. Вскоре в трубке раздался знакомый хрипловатый голос босса турецкой группировки «Бозкурт».

– Викторов? Какими судьбами?

– Есть работа, Волкан, – я сразу перешёл к делу.

– Слушаю.

– Я ищу человека в Турции.

– Зачем?

– Убийца моей сестры.

На другом конце провода на несколько секунд повисла тишина.

– Я готов пустить тебя на свою территорию, Викторов, – наконец произнёс Волкан, растягивая слова. – И даже помочь тебе. Но за это придётся заплатить.

– Сколько?

– Нет-нет, – усмехнулся турок. – Меня не интересуют деньги. Мне нужен доступ к клубам на твоей территории.

Сделка с дьяволом. Но если я хочу найти снайпера, придётся играть по правилам Волкана.

– Хорошо. Я пришлю тебе всю необходимую информацию.

– Отлично. Жди ответа, – сказал турок и, не прощаясь, отключился.

Убрав телефон в карман, я повернулся к Феликсу. Он наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула. В его взгляде читался немой вопрос.

– Скоро у нас будет голова ублюдка. Волкан поможет найти Чиполи.

Феликс довольно кивнул. Взгляд стал жестким, а уголки губ приподнялись в злобной ухмылке. Я знал это выражение. Жажда крови. Убийства. Мести. Мы оба хотели одного.

– Отпусти нашего гостя, – приказал, кивнув в сторону свидетеля. – И заплати за помощь.

Развернувшись, я направился к выходу. Впереди ждала долгая дорога. Турция. Чужая территория, другая преступная организация. Но я готов заплатить любую цену, чтобы отомстить за смерть сестры.

Глава 7. Лиана

Я проснулась от собственного крика поздней ночью. Голова гудела, а перед глазами всё плыло. Простыни, липкие от пота, скрутились жгутом вокруг ног, сковывая движения. В горле першило и саднило, каждый вдох отдавался острой болью в груди. С трудом перевела дыхание и села на кровати, наконец сбросив с себя постель. Меня била крупная дрожь, хотя в комнате было тепло.

Неожиданно дверь распахнулась и ударилась о стену. На пороге появился Артём. Полуголый, только в боксёрах, с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами, а в руке сжимал пистолет.

Заметив меня, он резко остановился, чуть не споткнувшись о пушистый коврик у двери. Ствол опустился ниже, но Артём всё ещё держал его наготове. Взгляд продолжал обшаривать комнату, словно ожидал увидеть кого-то ещё, кроме меня.

– Я услышал твой крик. Что случилось?

– Прости… Мне приснился плохой сон. – Голос дрогнул, и внезапно обрывочные образы сна обрели пугающую чёткость. Комната… алый цвет, растекающийся по светлой обивке… Лиам?

СОН – ВОСПОМИНАНИЕ

ДВА ГОДА НАЗАД

Я вернулась домой поздним вечером из клуба после встречи с подругами. Раздеваясь в прихожей, громко крикнула:

– Лиам, я дома.

Но ответа не было.

Странно. Он уже должен был вернуться.

Сбросив туфли, я прошла в гостиную, но на пороге застыла, как вкопанная.

Лиам…

Мой брат лежал на диване, скрючившись в неестественной позе. Алое пятно на его рубашке стремительно разрасталось, пропитывая обивку.

Мои ноги подкосились, но я, превозмогая слабость, бросилась к нему.

– Нет! Нет! Лиам! Что случилось?

Но он не отвечал. Лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное, почти прозрачное.

К горлу подступила тошнота, в ушах зазвенело так громко, что я перестала слышать собственный плач. Но все же дрожащими руками нащупала пульс на его шее. Слабый, нитевидный, еле уловимый, но… есть!

Схватив телефон, я набрала номер экстренной службы. Голос дрожал, слова путались, в голове был хаос, но я, заставила себя говорить чётко и ответила на все вопросы диспетчера. Скорая должна была приехать в течение пятнадцати минут, но мне показалось это вечностью.

Вдруг… веки Лиама дрогнули.

– Л… иа… на…

– Парамедики уже в пути, ты только держись!

– Извини… сестрёнка, – с трудом выдавил он, кашляя кровью, – тебе нужно… уехать… немедленно…

– Не говори глупостей! – крикнула я, захлебываясь слезами. – И не трать силы!

– Послу…шай меня… – упрямо продолжал он, но я только отрицательно качала головой, отказываясь слушать. Пять лет назад мы похоронили родителей, и я не хотела верить, что лишусь еще и брата.

– Я… связался… с плохими… людьми, Ли… Тебе… нужно… уехать…

– С кем? Что ты сделал?

– Я… задолжал… крупную… сумму… в… казино… в Лас-Вегасе… Прости… я… не… хотел… чтобы… так… вышло… Уезжай… пока… не… поздно… Иначе… они… найдут… тебя… и… убьют…

После этих слов глаза моего брата закрылись…

Навсегда.

Дальше всё было мутно. Обрывки фраз, искажённые лица, чей-то крик…

Сознание вернулось ко мне только спустя несколько часов. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в своей спальне. Рядом сидела Милена. Её лицо было бледным, а глаза – красными и опухшими от слёз.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – спросила она с тревогой в голосе.

– Что… случилось? – прошептала я, с трудом шевеля онемевшим языком.

– Ты… что, совсем ничего не помнишь?

– Мил, ты меня пугаешь. Что произошло?

Подруга вздохнула и медленно вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Лиам… – начала она, и её голос сорвался. – Он умер. Его… застрелили… Ты… нашла его… в гостиной… Но… когда приехала скорая… было уже слишком поздно… У тебя… началась истерика… и врач… вколол тебе успокоительное… Ты… забыла телефон в клубе… я приехала вернуть его… а тут… врачи… полиция…

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

– Это был не совсем кошмар, – тихо проговорила я, – скорее… воспоминание.

Заставила себя сделать глубокий вдох, и, собравшись с силами, рассказала всё Артёму.

Он внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка хмурил брови. По правде говоря, те дни были для меня сплошным белым пятном. Память будто заблокировала всё.

Когда я закончила, Артём несколько минут молчал, не отрывая взгляда от окна. Но что-то в его позе насторожило меня.

– Что не так?

– Ты уверена, что у тебя был брат? Что это именно воспоминание? А не сон?

– Артём, думаешь, я идиотка?! Конечно, у меня был брат! Его убили из-за денег!

– Нет, Лиана, я не считаю тебя сумасшедшей, – проворчал он. – Просто я изучил твою биографию, и там не было ни слова о Лиаме.

– Ты проверял не только меня, но и мою семью?

– Конечно. Я хотел узнать больше о человеке, который будет жить с сердцем Евы. Но в твоей биографии не было упоминания о брате. Из близких указаны только родители, которые погибли в автокатастрофе.

– У него была другая фамилия. Мой отец… В общем у него была любовница. Но она решила не рассказывать ему о рождении сына и записала его под своей фамилией.

Артём понимающе кивнул, и по его лицу я поняла: в его голове что-то щёлкнуло.

– О чём думаешь? – спросила я, заинтригованная этой переменой.

– Пытаюсь понять, почему ты так резко отреагировала на новость о том, кто я на самом деле. И почему ты так внезапно вспомнила о брате.

– У тебя есть… идеи?

– Скорее всего, твоя память подавляла воспоминания о его смерти. Может быть, из-за страха… или слишком сильной боли. Но когда ты услышала, что я один из таких… «плохих людей», это стало триггером, который разблокировал твои воспоминания. И ты увидела прошлое во сне.

Я нахмурилась. Его слова казались… правдоподобными. Но ответа у меня не было. Я не знала и не понимала, почему всё произошло именно так. Но… объяснение Артёма звучало… логично.

Мы продолжали сидеть на кровати, каждый погружённый в свои мысли в течение нескольких минут. Пока Артём не нарушил тишину:

– Неплохая пижама, кстати.

И только тогда до меня дошло, что на мне всего лишь ночная сорочка, а Викторов сидел напротив меня практически… голым.

Мой взгляд невольно скользнул по нему, и задержался на рельефном прессе и соблазнительно выделяющуюся букве V на талии. У меня вдруг участилось дыхание, а в горле пересохло.

И конечно же, Викторов не мог не заметить мою реакцию. Уголки его губ приподнялись в дерзкой ухмылке.

– Нравится то, что видишь?

Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как щеки краснеют от смущения.

– Кстати, откуда здесь женская одежда? – поинтересовалась я, пытаясь сменить тему.

– Перед твоим приездом я поручил людям всё подготовить. Если что-то понадобится, скажи Марии, она всё купит.

– Хорошо, – кивнула я, – а надолго я здесь? Мы ведь так и не поговорили за ужином.

Викторов молчал несколько минут, сжав челюсти, и смотрел в одну точку. Я уже не надеялась услышать ответ, но он, наконец, заговорил, и голос его звучал устало:

– Пока врачи не скажут, что сердце прижилось. Год, может больше.

– Издеваешься?!

– Лучше здесь, чем на кладбище.

– Викторов, ты рехнулся?! – не сдержалась и закричала. – У тебя явно мания контроля, но это не мои проблема. Да, я тебе очень благодарна, но я не подписывалась быть пленницей, черт тебя побери! У меня есть своя жизнь. И квартира, между прочим!

– У тебя нет выбора, Лиана.

– Да пошёл ты! – не выдержала я и резко вскочила с кровати. – И почему, по-твоему, я должна согласиться?!

– Может, потому что я спас тебе жизнь?

– Ах да. Спас, чтобы теперь превратить её в ад? Очень благородно.

Артём резко подошёл ближе, и сильно схватил меня за горло. Подался вперед, прижимая меня к холодной стене. Я чувствовала каждый мускул его тела. И это давило, пугало, но… и возбуждало.

– Не драматизируй, – прошептал он прямо на ухо. – Ты не пленница, и можешь свободно ходить куда захочешь.

– А чтобы выйти на улицу, я должна спросить у тебя разрешения, папочка? – проговорила с издевкой, склонив голову. – Или на поводок посадишь?

В ответ он рывком перехватил мои запястья, и заломил их высоко над головой. Другая рука скользнула вниз, сжимая бедро через тонкую ткань сорочки.

Я вздрогнула, дыхание сбилось, ладони начали неметь. Мне вдруг стало невыносимо жарко, а внизу живота появилось знакомое тянущее ощущение.

– Лиана, я, кажется, предупреждал насчёт твоего языка, – прошипел он, сжав пальцы на моих запястьях ещё крепче.

Я не могла пошевелиться, и даже вздохнуть. Его близость, его сила, его гнев… Тело отзывалось на него, и эта унизительная реакция бесила меня едва ли не больше, чем он сам.

– Ну и что ты сделаешь? – бросила я, не думая о последствиях. – Найдешь ему другое применение?

И тут же мысленно прокляла свою несдержанность, но было уже поздно.

Глава 8. Лиана

– Мне нравится твоя идея.

Я не успела даже сообразить, как он подхватил меня на руки. Следующее, что я почувствовала, – как матрац подо мной прогибается, а Артём уже нависает сверху, перекрывая мне любой путь к бегству. Его руки оперлись по обе стороны от моей головы, а ноги зафиксировали мои.

Я попыталась вырваться, но Артём мгновенно перехватил мои запястья и прижал к подушке над моей головой. На секунду меня пробрал страх, что он может причинить мне боль. Настоящую. А я не смогу ничего сделать.

– Ты боишься меня, kotenok? – хрипло спросил он, наклоняясь ближе. – Уже слишком поздно. Ты сама напросилась.

Я не собиралась уступать. Попробовала вырваться, толкнула его бедром, но он только усмехнулся и надавил сильнее.

– Отпусти меня! – огрызнулась я, злясь на себя за то, как дрожал голос.

– Сопротивляйся сколько хочешь, всё равно от правды не убежишь. Я вижу тебя насквозь, Лиана.

– И что же ты во мне видишь? – я старалась говорить дерзко, но внутри все переворачивалось от противоречивых эмоций.

Вместо ответа Артём резким движением сорвал сорочку, разрывая ее от горловины до самого низа. Его ладони скользнули по ключицам, а в следующий миг кулак сжал мои волосы у самых корней, заставляя голову безвольно откинуться назад.

Мой разум орал: «беги, он может сделать с тобой всё что угодно!». Но тело уже не слушалось – оно плавилось под его прикосновениями, предавая меня с каждым ударом сердца.

Артём медленно провёл языком по мочке уха.

– Ты дрожишь от желания, kotenok. Думаешь, я не вижу, как тебя это заводит?

Но я была не единственная, на кого действовала наша близость. Я почувствовала, как его член упирается мне в живот, и чуть подалась вперёд, почти касаясь губами его шеи. И заметила, как дёрнулся его кадык и сбилось дыхание.

– И после этого ты говоришь о моём желании? – упрямо бросила я ему в лицо. – Ты сам не такой уж и холодный, как притворяешься, Викторов.

Я сама не ожидала такой дерзости. Хотелось отвести взгляд, спрятаться, но продолжала смотреть ему в глаза.

– Ты права, я хочу тебя, – признал он, его пальцы скользнули по моей щеке. – Но тебе не спрятаться от самой себя.

Я ненавидела себя за то, как сильно меня тянет к нему – но уже не могла отрицать очевидное.

– Да, ты возбуждаешь меня. Но это просто физиология. Не думай, что это что-то значит.

– Тогда почему ты такая мокрая, Лиана? Почему стонешь, когда я ещё даже не вошёл в тебя?

– Зачем ты это делаешь? Ты мог бы получить любую другую девушку. Идеальную. А я… я обычная, не супермодель с шикарным телом. Да ещё и больная.

Артём недовольно, почти зверски, зарычал. Звук отозвался вибрацией внизу живота. Его рука резко дернулась, пальцы впились в мои волосы у основания шеи. А в следующее мгновение его зубы сомкнулись на мочке моего уха.

– Ай! – вскрикнула я, скорее от удивления, чем от боли.

– Никогда больше не говори о себе так! – угрожающе прошипел он. В его голосе было что-то такое, что заставило меня сжаться. – Думаешь, я бы тратил на тебя время, если бы ты была «просто обычной»? Я не пятнадцатилетний подросток, у которого срывает башню из-за девчонки. Но из-за тебя я теряю контроль. – Его голос смягчился. – Ты идеальна, Лиана. Твоё тело прекрасно. И может, сейчас ты болеешь, но скоро выздоровеешь.

Его губы скользнули к укусу на моей шее. Сначала почти нежно, дразняще провел языком, а потом снова впился зубами в кожу, оставляя ещё один след. Боль резко вспыхнула под кожей, и меня затопила смесь ужаса и сладкого, запретного восторга.

– Артём… – хрипло выдохнула я, пытаясь вывернуться, хотя знала: шансов не было. – Мы не должны… Это плохо кончится.

– Плевать. Я уже не могу остановиться. Хочу тебя. Слышишь? До боли.

Я хотела что-то ответить, возразить, но он просто не дал. Его губы накрыли мои, и всё. Конец. Мой внутренний голос, который последние дни орал об опасности и последствиях, вдруг заткнулся.

Да чёрт с ним! Потом я точно пожалею. Но только не сейчас.

Я ответила на поцелуй, обвивая его шею руками и впиваясь пальцами в короткие волосы на затылке.

Ну что ж, Лиана, поздравляю. Ты официально идиотка.

Когда его щетина царапнула мою кожу, а жар тела начал обжигать моё собственное, я поняла, что этой идиотке отчаянно хочется ещё. Поцелуй стал жёстче, почти диким. Его рука соскользнула с моего запястья, пальцы впились в мягкую кожу на талии. В этом не было нежности. Только голод. И жажда обладания, которую я чувствовала каждой клеткой.

– Ты вся горишь, чувствуешь? – прошипел он, не отрываясь от моих губ, голос сорвался на рычание. – Это не просто физиология, kotenok.

Артём сорвал с меня бельё, и по коже прокатился озноб – не от холода, а от беззащитности. Одно точное, сильное нажатие в самом центре моего естества, и по телу прошла горячая волна. Я впилась зубами в щёку, чувствуя на языке солоноватый привкус крови – лишь бы не издать ни звука. Но тело… уже сдалось. Унизительная влага, непроизвольное движение бёдер навстречу.

И Артём это почувствовал. Я поняла это по тому, как на мгновение замерли его пальцы, а потом он издал тихий, гортанный звук.

Боже… что он со мной делает…

Его движения внутри были сначала медленными, как будто он изучал, что мне приносит удовольствие, а потом стали более требовательными, настойчивыми, беспощадными. Мне казалось, я сейчас расплавлюсь. Внутри будто стало жарче на тысячу градусов.

– Скажи, что ты хочешь меня! – прошипел он, медленно вращая пальцами внутри меня.

У меня едва хватило сил шевельнуть губами. В голове была только одна мысль: «заткнись уже и не заставляй меня отвечать вслух».

– Да… – всё, что получилось выдохнуть. Даже не уверена, что он расслышал.

Артём наклонился к самому уху и рывком дернул пальцами, заставляя меня вскрикнуть.

– Это не ответ, Лиана. Громче! – снова скомандовал он, и мне очень хотелось заехать ему по физиономии.

Я мысленно выругалась.

Да чтоб тебя, Викторов, если бы не твои руки – может, я бы и смогла сейчас говорить.

– Хочу тебя! – выкрикнула я, сама не веря, что действительно сказала это, да ещё и так громко.

– Вот так-то лучше, – пророкотал он и снова поцеловал меня, посасывая губы почти до боли. – А теперь скажи, что тебе нравится?!

– Твои пальцы… внутри… – прошептала я задыхаясь от его напора, от шероховатой ткани боксеров, что терлась об мою кожу, от его эрекции, что пульсировала у самого бедра.

– Вот так? – спросил он, добавив второй палец. – Нравится, как я тебя растягиваю?

– Да… Боже…

Я больше не могла сопротивляться. Когда он резко толкнулся пальцами глубже, из моего горла вырвался не крик боли или протеста. Это был стон чистого, животного желания. Белый флаг моей капитуляции.

– Чёрт… так хорошо… Пожалуйста… не останавливайся… Сильнее!

Артём застонал, его бедра начали двигаться в такт движениям пальцев, словно и сам был на грани.

– Мокрая… – хрипло выдохнул он. – Вся течёшь для меня. И такая тесная. Твою мать, как же мне это нравится…

Я прикрыла веки, позволяя ощущениям полностью захлестнуть меня. Каждое его движение, каждое грязное слово отправляло меня в свободное падение.

– Артём… я… – пыталась я что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Не смей закрывать глаза, – прохрипел он, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо грубым, почти небрежным движением. – Ты такая красивая… Мне нужно увидеть тебя всю.

Его пальцы резко выскользнули из меня. Мое тело судорожно дернулось, пытаясь удержать их внутри. Но он поднес руку к своему лицу и, не отрывая от меня взгляда, облизал каждый палец, медленно смакуя. Этот жест – унизительный, но невероятно эротичный – заставил меня сжаться.

Я сейчас кончу… от одного вида…

– Вкусная, – ухмыльнулся он и скользнул изучающим взглядом по моему телу. Когда он остановился на тонком шраме после операции, его лицо на долю секунды исказила гримаса, но он тут же тряхнул головой.

Артём наклонился, и его губы нашли мой сосок, затем другой. Я запуталась в этих ощущениях, перестав понимать, где боль, а где удовольствие. Вцепилась в его волосы, пытаясь удержаться за реальность. Он застонал мне кожу, а его пальцы снова нашли мой клитор и начали мучительно медленно сводить меня с ума.

– Артём… пожалуйста… – голос сорвался на хрип. – Войди в меня… Я больше не могу.

– Нет.

– Почему? – Мои бёдра сами подались вверх, немой, отчаянный жест, который говорил громче любых слов. – Ты же тоже хочешь…

– Ты не понимаешь, – процедил он, и его пальцы толкнулись сильнее, вырывая из меня новый стон. – Я хочу трахать тебя так, чтобы соседи стучали в стену. Так, чтобы ты завтра не смогла ходить. Если я войду сейчас, я не остановлюсь. Буду трахать тебя снова и снова, чтобы твое тело помнило только меня. Чтобы оно отвечало только мне. Понимаешь?

– И не останавливайся, – выдохнула я, выгибаясь ещё сильнее. – Я хочу этого. Хочу, чтобы ты сорвался. Хочу доставить тебе удовольствие.

– Чёрт! – он зажмурился, будто борясь с собой. – Ты меня убиваешь, женщина. Разве ты не понимаешь, что уже доставляешь мне удовольствие? Видеть тебя разгоряченной, слышать стоны, чувствовать, как ты течёшь на мои пальцы… это уже срывает мне крышу.

Не в силах больше сдерживаться, я провела ладонью вниз, по его напряженному животу, к твёрдому бугру между ног.

– Лиана… – он резко втянул воздух, в голосе смешались предупреждение и сдавленный стон.

– Я хочу тебя, – прошептала я, обводя контур члена через ткань боксеров.

– Сука, – выдохнул Артем, и это было похоже на капитуляцию. Он грубо схватил мою руку, прижимая её плотнее к себе. – Сними их.

Дрожащими пальцами я зацепила резинку боксеров и медленно стянула их вниз. Его член вырвался наружу. На мгновение я замерла, загипнотизированная его размером. Он был больше, чем я могла представить.

– Потрогай его. Как следует.

Я медленно провела по всей длине – от основания до самого кончика, собирая выступившую каплю смазки.

– Тебе нравится?

Артём сдавленно застонал и толкнулся бёдрами мне в ладонь, требуя большего.

– Ты понятия не имеешь, насколько хороша, не так ли?

В следующую секунду его пальцы начали двигаться в жёстком, рваном ритме. Он будто наказывал меня каждым движением за то, как сильно я его возбуждала.

Я не осталась в долгу. Моя ладонь плотно сжала его член, и я начала двигаться – не быстро, а наоборот, медленно, превращая каждое прикосновение в изощренную пытку. Смотрела ему прямо в глаза и видела, как они темнеют, как на шее вздувается вена.

– Быстрее, kotenok. Ты даже не представляешь, что со мной делаешь…

– Я хочу, чтобы ты был во мне, – выдохнула я, чуть ускоряя темп, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. – Хватит меня мучить. Возьми меня. Сейчас же.

Уже собиралась направить его внутрь, чувствуя, что Артём на пределе, что ещё одно движение и он сорвётся, подчинится. Его бёдра уже начали подаваться вперёд, но в последнюю секунду Артем словно очнулся.

– Думала, всё будет так просто? – пророкотал он и без предупреждения, вонзил в меня третий палец.

Тело пронзила болезненная вспышка, и я на секунду замерла, пытаясь осознать это новое ощущение. А потом Артём снова начал двигаться. Мир сузился до его пальцев, растягивающих меня, и имитирующих то, чего я так жаждала сейчас.

Чёрт. Если так как хорошо сейчас, то что будет, когда внутри меня окажется его член?

– Вот так, – довольно произнёс он, и наклонившись, снова с силой укусил меня за шею. – Ты хотела, чтобы я сорвался. Тогда кричи, Лиана. Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня.

А затем он ускорился. Бешеный, безжалостный темп. Я уже ничего не понимала. Всё, что имело значение – это его пальцы внутри, его зубы на моей коже и его хриплый голос.

– Я не слышу тебя! – рявкнул он. – Ты же этого хотела! Давай, кричи, Лиана!

– Артём… я… я сейчас… – прохрипела я, теряя контроль над собой, над своим телом, над своими желаниями.

Его пальцы впились в мои бёдра, пригвоздив к постели, а его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.

– Кончи на мои пальцы, – процедил он мне прямо в губы. – Сейчас kotenok. Не смей сдерживаться.

Я посмотрела в его глаза – они были почти чёрными. В них не было нежности, только первобытный голод, который он с трудом сдерживал. Артём явно хотел гораздо большего. И эта его борьба с самим собой завела меня ещё сильнее.

Низ живота резко свело, а потом ударила первая судорога. За ней вторая, третья. Спину выгнуло до хруста, а из горла вырвался громкий стон. Я ничего не видела, ничего не слышала – только чувствовала, как моё тело раз за разом сокращается.

Но Артём не остановился. Даже когда моё тело обмякло и билось в судорогах после оргазма, он продолжал двигаться, выжимая последние капли удовольствия. И когда он, наконец, остановился и вынул пальцы, его грудь часто вздымалась, а глаза были дикими.

– Посмотри на себя, kotenok, – его голос был полон тёмного удовлетворения. – Мокрая, с моими метками на шее и бёдрах.

Артём обхватил член и начал быстро надрачивать, не отводя от меня глаз.

– Чёрт, я так хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда кончаешь, – он сжал челюсти, его рука ускорила темп. – Но ты должна усвоить урок. Никогда не провоцируй меня.

Несколько жёстких, глубоких толчков и он кончил с глухим, гортанным рыком. Горячие, густые струи его спермы брызнули мне на живот и грудь.

На несколько долгих секунд Артём просто замер не двигаясь. Голод в его глазах исчез, и вместо него появился холодный взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок. Он посмотрел вниз, на свою работу. И как будто это было самой естественной вещью в мире, провёл по каплям пальцами, и медленно начал размазывать их по моей коже – животу, рёбрам, груди – помечая меня круговыми, собственническими движениями, как свою.

Закончив этот странный ритуал, он оттолкнулся от меня и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, подошёл к окну и встал ко мне спиной. И в этот момент я почувствовала, как между нами выросла невидимая стена. А ещё остро ощутила липкость на своих бёдрах, запах пота и семени. Захотелось немедленно в душ, чтобы смыть с себя не только его следы, но и воспоминание о собственной слабости.

– Мне нужно уехать, – наконец произнес Артем, его голос был ровным и безэмоциональным, как у диктора новостей. Он бросил короткий взгляд на часы на своём запястье и добавил, всё так же не оборачиваясь: – Скоро Мария подаст завтрак. Спускайся, как будешь готова.

И всё. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Простыни подо мной казались липкими и холодными. Я лежала и не могла понять, что только что произошло. Как можно было перейти от «Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня», до «Мария подаст завтрак» за пять минут?

Что, чёрт возьми, не так с этим человеком?

Или это я сделала что-то не так?

Глава 9. Артём

Шёл третий день после того, как Лиана кончила мне на пальцы, и я, чёрт возьми, был вымотан в хлам. Кости ломило, будто разгружал вагоны, а спать всё равно не мог. Стоило закрыть глаза, как в башку лезли одни и те же воспоминания. Как она кричала моё имя, задыхалась и дрожала подо мной. А когда её рука сжимала мой член, мне, блядь, самому снесло крышу.

Решение было до одури простое: найти другую девушку и трахнуть. Но не стоял. Ни на кого. Эта мелкая зараза залезла под кожу, и я понятия не имел, как теперь от неё избавиться.

Чтобы выкинуть эту белокурую бестию из головы, я с головой ушёл в работу. Политика, легальный бизнес и Братва. Я хватался за всё, лишь бы не оставалось времени думать. Но, судя по кислой мине Феликса, который торчал в моём кабинете уже битый час, получалось хреново.

Я читал по его лицу всё: и беспокойство, и злость на то, что я веду себя как упрямый мудак. Но эта его молчаливая забота бесила больше, чем если бы он просто высказал всё в лицо. Будто я какой-то больной, а он врач, который ждёт, когда я, наконец, признаю проблему.

Я устало протёр лицо ладонями и откинулся в кресле.

– Ну, выкладывай уже, – проворчал, раздражённый тем, что он носится со мной, как курица с яйцом. – Не тяни.

Петров тут же отложил телефон, словно только этого и ждал.

– Что происходит, Артём?

– О чём ты? – я попытался изобразить удивление, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит.

– Не прикидывайся. Я про тебя и Лиану, – прямо сказал Феликс.

– А что с нами? – я приподнял бровь. – Мы знакомые. Это теперь преступление?

– Между вами что-то было, – фыркнул он. – Иначе бы ты не пропадал здесь сутками. И уж тем более не ночевал на этом грёбаном диване, лишь бы не ехать в пентхаус. Что само по себе уже странно, учитывая что обычно ты живешь в другой квартире.

– Это моя работа, если ты забыл, – выдавил я усмешку, хотя и сам понимал, как жалко это звучало. – И да, как ты сам заметил, я там и раньше нечасто бывал. Это просто недвижка, где сейчас живёт… человек с сердцем Евы. Ничего больше.

– Брось, Артём! – Феликс взмахнул руками. – Мы оба знаем, что вся эта политика – ширма. Мэйсон тащит её лучше тебя. А ты просто прячешься. Если бы всё было, так как ты говоришь, то ты бы спал в своей кровати, а не на этом кожаном недоразумении.

Он был прав, сука. И от этого было только хуже.

– Да, Мэйсон в этой политической кухне шарит лучше меня, – признал я. – Но у меня накопилось дел, которые требуют личного присутствия. Ты же знаешь, политика никогда не была моим приоритетом.

– Ага, – скептически хмыкнул Феликс. – Поэтому ты в президенты рвёшься?

– А почему нет? – я выдавил самодовольную усмешку. – Перспектива неплохая. Держать всю страну в своих руках. Прямо сплю и вижу.

– Ты скорее спишь и видишь во сне блондиночку, которая живёт в твоём пентхаусе, – с ухмылкой произнёс Феликс, нанося точный удар. – Кстати, когда ты туда, наконец, вернёшься?

Пусть он мой друг и правая рука, но иногда Петров переходит все границы. Именно это молчаливое «я же вижу, что с тобой, признайся», вывело меня из себя окончательно.

– Это не твоё грёбаное дело! Моя личная жизнь тебя не касается!

Но Феликс даже бровью не повёл. Наоборот, его ухмылка стала шире.

– Я видел, как ты смотришь на неё, Артём.

– Убирайся отсюда к чёртовой матери! – рявкнул я и выхватил из кобуры под пиджаком пистолет.

Но прежде чем я успел сделать то, о чём, несомненно, пожалел бы, карман брюк завибрировал. Смартфон. Не отводя взгляда от Феликса, я вытащил его и увидел сообщение от Бозкурта.

Я нашёл Круса.

Вся эта херня – злость на Феликса, усталость, Лиана – моментально испарилась. Голова очистилась. Осталось только одно.

Крус.

Я почувствовал, как губы сами растягиваются в ухмылке. Настоящей, злой.

Наконец-то.

– Хорошие новости?

– Мы летим в Турцию, – ответил я, опуская ствол.

– Чёрт, Волкан нашёл его? – в голосе Феликса звучал неприкрытый восторг.

– Я в нём и не сомневался.

Я уже почти чувствовал, как у меня в руках пульсирует артерия Круса. Представлял, как ломаются под ударами его кости, как он будет молить о пощаде. Это предвкушение было лучше любого пойла. Не желая терять ни секунды, я схватил пиджак и направился к выходу.

– Позвоню Косте, – пробормотал Феликс, стуча пальцем по экрану своего смартфона.

– Зачем? – резко спросил я, не понимая, к чему он клонит. Мои мысли были уже там, в Стамбуле, рядом с Крусом.

– А ты разве Лиану не возьмёшь с собой? – спросил он с таким невинным видом, что мне захотелось ему врезать.

– Феликс, ты, блядь, рехнулся?! – заорал я. Кровь снова начала стучать в висках. – На кой хрен она там нужна?

– Ну как же? Стамбул – идеальное место для романтического отпуска, – ответил он, глядя на меня совершенно серьёзно.

– Ты издеваешься, твою мать! – я с силой толкнул дверь кабинета. Она ударилась о стену с оглушительным грохотом. – Мы не отдыхать едем!

Но Феликс, чёртов манипулятор, знал, что делает. Уже в машине, он, как ни в чём не бывало, завёл свою песню.

– Ты только представь, как Лиана будет рада увидеть Девичью башню, или можно отвезти её на смотровую площадку Сапфира. А ещё лучше в ресторан с видом на Босфорский мост.

– Феликс, заткнись, – процедил я, впиваясь пальцами в подлокотник. – Не хочу ничего слышать про турецкие достопримечательности.

В голове была только одна мысль: найти Круса и отомстить за Еву.

Я, честно говоря, ожидал, что Феликс продолжит давить, может, даже рассмеётся. Но вместо этого он молча отвернулся к своему окну. В отражении я увидел, как напряглась его челюсть, как поникли плечи. В один миг из наглого ублюдка он превратился в человека, раздавленного горем. И я понял.

– Ева хотела однажды слетать в Турцию, – тихо произнёс он, и его голос, обычно полный жизни, стал хриплым, полным невыразимой печали. – Она мне все уши прожужжала. Девичья башня, Голубая мечеть, рынок специй…

Феликс замолчал, и в салоне автомобиля повисла тишина, которая давила на барабанные перепонки. Воздух словно сгустился, и каждый вдох отдавался тупой болью где-то за рёбрами.

Ева…

Память – безжалостная сука – то и дело швыряла мне в лицо картинки: наша гостиная, солнце заливает ковёр, и Ева кружится, смеётся, размахивая какой-то дурацкой яркой брошюрой. В её глазах – не просто восторг, а голод. Голод по жизни, по новым местам, по всему, что лежало за пределами нашего мира. Она хотела увидеть всё, попробовать всё, прожить тысячу жизней в одной. А теперь… теперь её мечты будет осуществлять другая. Наверное.

А Феликс не просто любил Еву – он ею, блядь, дышал. Вся его броня, весь его цинизм и жёсткость исчезали, когда она входила в комнату. Мой друг, напарник, самый опасный ублюдок из всех, кого я знал, превращался в другого человека. Внимательного. Мягкого.

Я всегда думал, что именно Феликс построит для Евы её идеальный мир, о котором она без умолку болтала. Что он защитит её, убережёт. Я был уверен, что отдам сестру в самые надёжные руки. А потом один выстрел превратил все наши планы, все наши грёбаные надежды в кровавое месиво.

Теперь у нас обоих была эта рваная дыра внутри, которая не затягивалась.

Говорят, время лечит. Чушь собачья. Оно не лечит. Оно просто учит ходить с этой дырой. Но пустота, сука, никуда не уходит. Она остаётся с нами навсегда. Даже когда Крус будет кормить червей под землей. Мы просто будем жить с ней. Прятать её от других. Вот и всё.

Тишина в машине стала почти невыносимой. Игорь на водительском сиденье напрягся, его взгляд метался между мной и Феликсом в зеркале заднего вида. Наконец, он не выдержал и неловко кашлянул.

– Босс, куда ехать?

Я медленно повернул голову. Феликс всё так же смотрел в окно, но я знал, что он чувствует то же самое, что и я. Мы были двумя сторонами одной искалеченной монеты. И в этот момент, глядя на его затылок, я вспомнил его слова о Лиане, о Стамбуле… о пресловутом «романтическом» отпуске.

Чёрт бы его побрал с этими дурацкими идеями!

Однако… мысль о Лиане, запертой в четырёх стенах пентхауса, пока я буду выслеживать Круса, вызвала неприятный холодок где-то под рёбрами.

Какого хера меня это вообще волнует?

Но её образ, слоняющейся по пустым комнатам, не хотел выходить из головы.

Пусть лучше гуляет по Стамбулу под присмотром дюжины охранников, чем томится в золотой клетке. Хоть какое-то разнообразие.

– В пентхаус, – бросил Игорю, голос прозвучал резко и злобно.

Я ведь намеренно избегал её. И вот теперь, благодаря «гениальной» идее Феликса, она полетит с нами. Я перевёл взгляд на него. Он поймал его в отражении и одарил меня короткой, понимающей ухмылкой.

– Только, блядь, попробуй что-нибудь сказать! – огрызнулся я, с трудом сдерживаясь. – Подготовь самолёт. Через два часа, чтобы был готов к вылету. Как я посмотрю, тебе всё равно заняться нечем.

Феликс громко, от души рассмеялся, показывая, что его раунд. Но, к счастью, ничего не ответил, демонстративно уткнувшись в телефон, чтобы отдать распоряжения. А я откинулся на сиденье и закрыл глаза, пытаясь разобраться в хаосе, который он устроил в моей голове.

Крус, месть, самолёт, Ева… и, чёрт бы её побрал, Лиана.

Её близость… Она будет отвлекать. Раздражать. Мучить. Десять часов перелёта в герметичной капсуле, где от неё не скрыться за работой, не сбежать в другую комнату. Десять часов вдыхать один и тот же воздух, чувствовать её рядом. Эта перспектива вызвала у меня головную боль.

А Стамбул?

Я слишком живо представлял, как местные будут лапать её глазами, оценивающе скользить по фигуре.

И что тогда? Сорваться и проломить кому-нибудь череп на чужой территории, под носом у Волкана?

Дерьмовая перспектива.

Я резко выдохнул через нос, заставляя себя сосредоточиться. Действовать, а не психовать. Нужна холодная голова. Чёткий план.

– Организуй дополнительную охрану для Лианы, – бросил Феликсу.

– Зачем? – он удивлённо приподнял бровь, отрываясь от телефона.

– Я, по-твоему, должен запереть её на вилле?

– Нет, но ты думаешь, Костя не справится?

– Ты можешь, блядь, просто выполнить приказ без лишних вопросов?! – Голос сорвался на рык. Я подался вперёд, понижая тон до угрожающего шёпота. – Не припомню, чтобы я был обязан отчитываться тебе за каждое своё решение.

– Знаешь, если тебя так беспокоит её безопасность, может, и правда не стоит её брать? – в его голосе, помимо насмешки, появилась откровенная провокация. Он не просто давил – он получал от этого удовольствие.

– Нет, я уже всё решил. Спасибо за совет, – отрезал я, снова откидываясь на спинку сиденья. Этот разговор высасывал силы, которые были нужны для другого. – Лиана летит с нами. Пусть погуляет.

– Ещё скажи «подышит воздухом», – расхохотался Феликс. – Она же не собака, Артём!

– Придурок, я не это имел в виду, и ты это прекрасно знаешь! – выдохнул я, и с силой потер виски. – Я хочу, чтобы она развеялась. Получила хоть какие-то положительные эмоции. Это лучше, чем сидеть взаперти.

– Ну а кто в этом виноват? – парировал он, с издевательской ухмылкой приподняв бровь.

Всё. Это была последняя капля.

– Феликс, может, мне стоит пересмотреть кандидатуру своей правой руки на эту поездку? И взять с собой не тебя, а, например… Михаила?

Ухмылка с лица Петрова исчезла мгновенно. Веселье в глазах сменилось яростью.

– НИ ЗА ЧТО, БЛЯДЬ! – рявкнул он, ударив кулаком по своему колену. – Мне нужно быть там. Я должен убить этого ублюдка и отомстить за Еву.

– Тогда закрой свой чёртов рот и не беси меня.

Феликс что-то несвязно пробормотал себе под нос и резко отвернулся к окну. Мы больше не разговаривали до самого пентхауса. Игорь, к счастью, вел машину молча, не рискуя больше встревать. Городские огни за окном мелькали, но я их не видел. Перед глазами были только узкие улочки Стамбула и лицо человека, которого я скоро убью.

Машина плавно остановилась у входа в здание. Игорь вышел первым, открывая для меня дверь. Я вылез из машины, разминая затёкшую шею. Феликс выскользнул следом, всё ещё с каменным лицом, и направился к лифту, не говоря ни слова. Мы поднялись в том же гнетущем молчании. Когда двери лифта открылись, прямо в холле пентхауса, нас встретила Мария.

– Господин Викторов, – она склонила голову с привычной учтивостью. – Чем могу помочь?

– Где Лиана? – коротко бросил я, проходя мимо неё в гостиную. Голова гудела от напряжения и сдерживаемой злости на Феликса.

– В своей комнате, господин. Разговаривает с подругой по телефону.

Я молча кивнул и направился по коридору. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Мне нужно было просто сообщить ей о поездке и уйти, но даже эта простая задача вызывала раздражение. Когда до двери оставалось несколько шагов, я услышал её голос. Он доносился через приоткрытую щель – тихий, с какими-то надломленными нотками. Что-то в её тоне заставило меня сбавить шаг и, чисто инстинктивно, прислониться к стене, скрываясь в тени.

– Эй, у нас не было секса! – вдруг выкрикнула она.

Последовала короткая пауза.

А потом совсем тихо, почти шёпотом, с ноткой смущения, которое я скорее почувствовал, чем услышал:

– Ну… почти.

Кровь отхлынула от лица и прилила обратно. Мозг, до этого зацикленный на Турции и Крусе, заработал в совершенно ином направлении.

С кем чёрт возьми?

Я начал перебирать варианты.

Охрана? Исключено. Каждый из них уже стоял бы передо мной на коленях, умоляя о быстрой смерти. Кто-то из персонала? Смешно. Они боятся собственной тени. Посторонний? Невозможно. Парни никого не пропустили бы и доложили мне в ту же секунду.

Я мысленно прокрутил последние дни. Всё это время она была здесь. Взаперти.

И оставался только один человек.

Один мужчина, с которым она оставалась наедине в этих стенах.

Осознание не вызвало гнева. Наоборот. Напряжение в плечах ушло. Уголки губ сами собой дёрнулись вверх.

Глава 10. Лиана

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в панорамное окно. Но не видела ни машин, ни огней, ни улиц. Прошло уже три дня, а я всё прокручивала в голове ту ночь. Не столько его прикосновения, сколько-то, как он потом просто ушёл. И с тех пор – ни слова.

– Мил, я не знаю, что мне делать, – пробормотала я, водя пальцем по мягкому пледу.

– Для начала не хочешь рассказать, как всё это произошло? – в голосе подруги звучала весёлая провокация. – Ты случайно шла по коридору и… упала на его член?

– Эй! У нас не было секса! – выкрикнула я, но тут же осеклась, инстинктивно оглянувшись на дверь. Слишком громко. В этом доме даже у стен есть уши. Я понизила голос до смущённого шёпота: – Ну… почти…

Тишина на том конце провода была красноречивее любых слов.

– А ты этого хочешь? – тон Милены резко стал серьёзным.

Я закусила губу. Этот вопрос был слишком сложным.

Хочу ли я? Часть меня, та, что помнила его жар и настойчивость, кричала «да». Но здравый смысл трубил об опасности.

– Я… я не знаю, – честно призналась я. – Артём меня привлекает, безусловно, но… он опасен, Мил. По-настоящему. И дело не в деньгах или власти, а в нём самом.

– Забудь про все эти «но», – отрезала подруга. – Ты заслужила счастья, детка. И хорошего члена, – добавила она с хриплым смешком.

– Милена! – я рассмеялась искренне, и на мгновение плечи расслабились. Она всегда умела развеселить меня, даже в самых сложных ситуациях.

Но смех замер на губах. Я услышала тихий скрип двери, и краем глаза уловила движение. Рука с телефоном застыла на полпути к уху. Мышцы живота непроизвольно сжались. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось быстро-быстро. Я медленно повернула голову.

В дверном проёме стоял Артём.

Помяни дьявола.

Он небрежно прислонился к косяку, но в этой позе не было ничего расслабленного. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью рубашки. А в его глазах читалась смесь насмешки, интереса и… чего-то ещё, отчего у меня перехватило дыхание, а сердце сорвалось с места и забилось где-то в горле.

Как давно? Сколько он там стоит? Минуту? Пять? С самого начала разговора?

– Перезвоню тебе, – бросила я в трубку, пальцы сами нажали на отбой.

Первым желанием было вжаться в кровать и притвориться мебелью. Но злость на саму себя взяла верх.

– Артём, а ты не слышал, что нужно стучаться перед тем, как заходить?! – язвительно прошипела я.

– А ты что-то скрываешь от меня? – он оттолкнулся от косяка и двинулся ко мне. На его губах играла лукавая усмешка.

– Нет, конечно! – фыркнула я, вскинув подбородок. – Но я могла тут быть… голая! – выпалила я первое, что пришло в голову.

Какая глупость!

– Серьёзно? – он провокационно выгнул бровь, останавливаясь в паре шагов.

Я почувствовала, как предательски краснеют не только щёки, но и шея. Не выдержав его насмешливого взгляда, резко встала с другой стороны кровати и отошла к окну, вцепившись пальцами в подоконник.

– Ты что-то хотел, Артём? – спросила я, не оборачиваясь.

Голос прозвучал на удивление ровно. Я даже сама почти поверила в своё безразличие.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я начала нервничать ещё сильнее.

– Вообще-то, да, – его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он стоял за моей спиной. – Собирай вещи. Мы уезжаем.

Я резко обернулась.

Мы не виделись несколько дней. Он явно избегал меня! И это всё, что он скажет мне?!

Ни объяснений, ни… ничего.

Уф! Как же бесит.

– «Мы»? – переспросила я, вкладывая в это слово максимум яда. – С какой это стати «мы»? Ты исчезаешь, а потом просто являешься и командуешь?

Я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, отказываясь быть жертвой. Только сейчас я заметила тёмные круги у него под глазами, а сам вид у него был какой-то взбудораженный, нервный. Он выглядел так, словно не спал несколько суток.

– Что-то случилось? – спросила я, и сама удивилась, что в голосе прозвучало искреннее беспокойство, несмотря на раздражение.

Он проигнорировал мой вопрос, обошёл меня и подошёл к журнальному столику. Налил в стакан воды и осушил его одним глотком.

– Просто собери свои вещи, Лиана. У нас вылет через полтора часа, а нам ещё нужно добраться до аэропорта.

– Куда? Зачем? – протараторила я в шоке. Голова шла кругом. – Артём, я никуда не полечу, пока ты мне не объяснишь, что, чёрт возьми, происходит!

– Ты можешь хотя бы раз не задавать вопросов, а просто делать, что я тебе говорю?! – рявкнул он, явно теряя терпение.

Я инстинктивно отшатнулась от его крика, а потом меня накрыло.

– А ты можешь не быть таким придурком?! Я не твоя вещь, которую можно поставить на полку, а потом достать, когда тебе вздумается! Я человек! И я заслуживаю хотя бы капли уважения!

Артём негромко выругался по-русски, проведя рукой по волосам. Затем с видимым усилием сжал переносицу и сделал глубокий вдох, как будто пытаясь успокоиться.

– Мы улетаем в Турцию, – процедил он сквозь зубы, будто каждое слово причиняло ему физическую боль. – У меня там кое-какие дела по работе.

– По работе? – я недоверчиво хмыкнула. – Прекрасно. А я тебе там зачем? – всё не унималась я, скрестив руки на груди. – В качестве мебели? Или моральной поддержки? Или как кукла, которая будет держать тебя за руку на встречах с партнерами?

– Какие же вы все сложные! Хочешь знать, зачем ты мне там? Потому что я так сказал.

– Нет!

– Хорошо, – он вдруг стал совершенно спокойным, и от этого мне стало не по себе. – Мне плевать. Оставайся здесь, если хочешь. У тебя пять минут, чтобы спуститься к машине. Потом я уезжаю. С тобой или без.

Он замолчал, переводя взгляд на окно. Я стояла посреди спальни, чувствуя, как злость борется внутри с растерянностью.

Ублюдок! Он просто поставил ультиматум, уверенный, что я прибегу, как послушная собачка.

И всё же… что-то было не так. Даже сквозь злость я не могла не заметить его поспешность и нервозность, которую он пытался скрыть.

Я закусила губу.

Остаться здесь и ждать, когда он вернётся? Или поехать?

Перспектива вырваться из этих стен, увидеть Турцию, море, пусть даже на его условиях, казалась невероятно заманчивой.

Когда у меня ещё будет такая возможность?

«К чёрту гордость!» – решила и почти бегом направилась в гардеробную.

– А что мне взять с собой? – крикнула, лихорадочно соображая, какая одежда может понадобиться в Турции. – Ты можешь хоть сказать, насколько мы летим туда?!

Но ответом мне была тишина. Я замерла прислушиваясь. Ни звука. Выглянув из гардеробной, я обнаружила, что комната пуста. Артёма уже не было.

«Ну и ладно, – подумала я, пожимая плечами. – Если что сам виноват!»

Я вытащила из шкафа небольшой чемоданчик и начала сбрасывать туда вещи. Хватала то, что казалось подходящим: пара лёгких платьев, шёлковые блузки, джинсы и юбки. На всякий случай добавила два разных купальника и лёгкий кашемировый кардиган.

Когда чемодан был почти полон, я остановилась и задумалась, что мне надеть сейчас, рассматривая ряды дизайнерской одежды. Взгляд упал на короткое, облегающее платье цвета морской волны. Смелое. Почти вызывающее. Идеально.

Не раздумывая, я быстро переоделась. Ткань приятно скользнула по коже, плотно облегая фигуру и открывая ноги. Я повертелась перед огромным зеркалом.

– Отлично, мне нравится, – улыбнулась своему отражению, чувствуя себя уверенно и… соблазнительно.

Взяв небольшую сумочку и чемодан, я отправилась на выход. В гостиной застала Артёма и Феликса. Они о чём-то напряжённо беседовали вполголоса, склонившись над столом. На нём лежали несколько фотографий незнакомых мужчин и план какого-то большого здания, обведённый по периметру. Феликс постукивал пальцем по одному из фото, а Артём хмуро кивал.

Остановилась в дверном проёме, давая им секунду. А потом сделала шаг вперёд, и каблуки моих туфель отчётливо цокнули по полу.

– Я готова.

Оба мужчины тут же подняли головы. Но вот их реакция была, мягко говоря, странной. Феликс окинул меня взглядом с ног до головы, и на его губах появилась довольная, понимающая ухмылка. Он оценил. А вот Артём… Его лицо в мгновение ока потемнело. Челюсти сжались, а в глазах вспыхнули такие гневные искорки, что я невольно сделала крошечный шаг назад.

– Blyad', Лиана, в какую, по-твоему, страну ты летишь?! – прошипел он так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. Он напряжённо сжал руки, будто боролся с желанием что-то сломать.

– Ты вроде сказал в Турцию, – ответила я, с трудом сохраняя самообладание. – Что не так? Боишься, я опозорю тебя своим видом?

Что, чёрт возьми, ему не понравилось на этот раз?

– Ты издеваешься? – гневно прошипел он, качая головой от недовольства. – Мы летим в мусульманскую страну! А не на пляжную вечеринку в Майами!

Артём бросил на меня испепеляющий взгляд, резко развернулся и молча направился к выходу, оставив меня с разинутым ртом, похожим на букву «О».

– Не обращай на него внимания, – усмехнулся Феликс, подмигнув мне. В его глазах плясали весёлые чертики.

Он легко подхватил мой чемодан и посеменил вслед за своим боссом. Мне ничего не оставалось делать, кроме как кипя от негодования, пойти за ними.

Спустя полчаса, которые я провела, нервно теребя ремешок сумочки и гадая, что происходит в голове у Викторова, мы, наконец, прибыли в аэропорт. Весь путь сюда Артём не проронил ни слова, листал сообщения с такой яростью, что, казалось, телефон вот-вот треснет. Я решила не лезть на рожон, надеясь, что он остынет.

Мы подошли к трапу небольшого, но явно баснословно дорогого частного самолёта. Увидев его, я не смогла сдержать колкого комментария.

– Ну конечно! Свой самолёт. Не удивлюсь, если у тебя где-нибудь припрятан и собственный остров.

Артём даже не повернул головы, прошёл мимо, словно меня и вовсе не существовало, и начал подниматься по трапу. Я недовольно фыркнула. Задрав подбородок, я демонстративно пошла следом, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем нужно.

– Blyad'! – раздался его возмущённый голос уже с порога салона. Он обернулся, но смотрел не на меня, а на своего друга внизу. – Феликс, закажи для неё подходящую одежду! Что-нибудь закрытое.

– Может, сразу паранджу закажешь? – выплюнула я ему в спину.

Пройдя внутрь роскошного салона самолёта, я демонстративно выбрала место у окна и с вызывающим видом плюхнулась в мягкое кресло. Мужчины переговорили о чём-то с пилотом, после чего устроились сами. Феликс разместился в кресле с противоположной стороны, наблюдая за нами с откровенным любопытством. А Артём, как назло, сел напротив.

– Ты думаешь, это игра, Лиана?

– А разве нет? – я посмотрела ему прямо в глаза. – Ты устанавливаешь правила, я пытаюсь в них выжить. Очень увлекательная игра.

– Перестань меня провоцировать.

– А ты перестань быть тираном, – отрезала я. – Может, тогда и провоцировать не придётся.

Я выдержала взгляд Викторова ровно три секунды, а затем окинула его самым презрительным видом, на какой была способна. Достав из сумочки телефон и наушники, я включила музыку на полную громкость и отвернулась к иллюминатору. Стараясь успокоить свой разум и бешено колотящееся сердце, я закрыла глаза.

«Придурок! – с досадой подумала про себя. – Как я вообще могла почувствовать к нему хоть какое-то желание?! Ненавижу его!»

Мерный гул двигателей и лёгкое покачивание сделали своё дело. Незаметно для себя я уснула, провалившись в беспокойный, рваный сон, в котором Артём был везде. Вот он холодно смотрит из другого конца салона, а в следующий миг его губы обжигают мою шею. Фантомное тепло его рук на талии, хриплый шёпот у самого уха – всё это было одновременно отвратительно и до предательства волнующе.

Резкий толчок вырвал её из этого марева. Последний обрывок сна – ощущение его пальцев, сжимающих плечо, – был настолько реальным, что я невольно дёрнулась. Открыв глаза, увидела перед собой не спинку кресла, а гладкий потолок.

Я лежала на широкой, невероятно удобной кровати, укрытая тёплым кашемировым пледом до самого подбородка. Мерный, низкий гул двигателей никуда не делся. Сомнений не было: я всё ещё в самолёте. Просто… в другой его части.

Как я здесь оказалась? Артём перенёс меня сюда?

Я резко села, отбрасывая плед. Мысль, что он нёс меня на руках, пока я спала, прикасался ко мне… вызвала дрожь.

Вскочив с кровати на мягкий ковёр, я огляделась. Просторная спальня, всё в приглушённых бежевых тонах. И на тумбочке лежал мой телефон. Схватив его холодный корпус, я увидела на экране время – четыре утра по Нью-Йорку. Мы летели уже несколько часов.

Заметив дверь в стене, я направилась к ней. Как и следовало ожидать, там оказалась не просто уборная, а роскошная ванная комната. Широкое зеркало, стопка пушистых белых полотенец, набор дорогой косметики в одинаковых флаконах без этикеток. Всё дышало богатством.

Я включила воду и с силой плеснула ледяной водой в лицо. Раз другой. Пытаясь смыть с себя не столько остатки сна, сколько это странное ощущение.

Зачем Артем играет со мной? То он готов испепелить меня, то заботится, чтобы мне было удобно. Он сумасшедший? Или это я схожу с ума, пытаясь найти логику?

Подняв голову, я заставила себя посмотреть в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Я выглядела так, как себя чувствовала – разбитой и потерянной. Мы еще даже не долетели, а я уже теряю себя.

«Ну, здравствуй, новая роскошная жизнь», – криво усмехнулась я своему отражению.

За дверью послышались приглушённые шаги. Я замерла прислушиваясь. Ручка двери медленно повернулась с тихим щелчком, и на пороге появился Артём. Он был в идеально скроенном костюме, но волосы были слегка влажные, а под глазами ещё сильнее залегли тени.

– Уже проснулась, хорошо, – произнёс он ровным тоном. Его взгляд скользнул по мне, на миг задержавшись на помятом платье. – Мы скоро приземляемся.

– И тебе доброе утро, мистер солнышко, – саркастично фыркнула. – Решил проверить, не сбежала ли я через иллюминатор?

Моя дерзость его нисколько не задела.

– Жду тебя в салоне, – бросил он и, не дожидаясь ответа, закрыл за собой дверь.

Что с ним не так? Спокойный Артём был куда опаснее злого. С таким не угадаешь, чего ждать.

Глубоко вдохнув, я кивнула своему отражению.

Хорошо, Викторов. Посмотрим, кто кого.

Вернувшись в спальню, я схватила свой телефон и с высоко поднятой головой вышла из спальни.

Глава 11. Лиана

Салон самолёта встретил меня ровным гулом и запахом дорогой кожи и свежего кофе. Мужчины уже сидели за столом.

Феликс расслабленно откинулся в кресле, одна нога небрежно закинута на другую, и лениво поднёс к губам чашку. Артём построил вокруг себя крепость из газеты, явно желая отгородиться от всего мира, а особенно, как я подозревала, от меня.

«Интересно, что на этот раз его раздражает? Моё присутствие или перелет? Или всё вместе?»

Перед моим креслом на откидном столике уже стоял завтрак – высокая стопка золотистых блинчиков, щедро украшенных свежими ягодами и веточкой мяты, и чашка, из которой поднимался тонкий ароматный дымок.

Заботливые какие…

– Доброе утро, Феликс, – произнесла я ровным тоном, усаживаясь на своё место.

– И тебе, Лиана, – он улыбнулся мне уголком рта, и в его глазах блеснули весёлые искорки. – Присоединяйся.

Я коротко кивнула и, игнорируя газетную стену Артёма, устроилась поудобнее. Из сумочки достала маленький пластиковый блистер, выдавила на ладонь белую таблетку и запила её водой. Закончив с обязательной процедурой, взяла вилку, подцепила кусочек блинчика. Он оказался божественным. Нежный, пропитанный кленовым сиропом, с лёгкой кислинкой свежих ягод. Вкус был настолько ярким и настоящим, что я не успела остановить тихий, почти неприличный стон удовольствия.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. А потом – резкий шелест газеты. И сразу за ним – короткий смешок Феликса.

Я медленно подняла на него бровь.

– Что смешного?

– Ничего, – протянул он, делая глоток кофе, но его плечи всё ещё подрагивали от сдерживаемого смеха. – Просто у тебя хороший аппетит. Это радует. – Он перевёл взгляд на непроницаемую бумажную стену. – Правда, Артём?

Ответом ему была тишина.

Я тяжело вздохнула. Внезапно стало неуютно, и аппетит испарился так же быстро, как и появился. Отодвинув тарелку, взяла чашку с кофе. Напиток оказался без кофеина, но на удивление насыщенным и ароматным, с лёгким привкусом кардамона. Тепло разлилось по телу, и я, не удержавшись, снова тихо вздохнула.

Феликс опять засмеялся, на этот раз громче.

– Хватит! – рявкнул Артём, по-прежнему не отрывая взгляда от газеты, упорно продолжая меня игнорировать.

Что с ним не так? Что я опять сделала?

Мой взгляд машинально скользнул по его фигуре. Я просто пыталась найти хоть какое-то объяснение его странному поведению. Широкие плечи, обтянутые дорогой тканью идеально скроенной рубашки, казались неестественно напряженными. Длинные пальцы сильно сжимали газету. А потом… мой взгляд опустился ниже. И замер. Ткань брюк недвусмысленно обрисовывала его возбуждение.

Вот чёрт!

В голове крутилось три кадра, не желая складываться в одну плёнку. Мои стоны от блинчиков… Злорадный смех Феликса, который сидел напротив, и наслаждался шоу, как зритель в первом ряду… И вот это.

Но как? Как человек, который последние сутки смотрит на меня как на пустое место, и раздражается от одного звука моего голоса, мог… отреагировать так ? После того как он сам касался меня той ночью, а потом захлопнул дверь, оставив меня в полном недоумении.

Это казалось нелепым.

Я, должно быть, слишком долго молчала, потому что Артём медленно опустил газету. Он не сделал ни малейшей попытки прикрыться или как-то скрыть своё состояние. Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок губ едва заметно дёрнулся вверх. И это в сочетании с тяжёлым, прямым взглядом был красноречивее слов: «Да. И что ты с этим сделаешь?»

Затем спокойно отложил газету, взял со стола телефон и уставился в светящийся экран, мгновенно воздвигнув новую стену, на этот раз – более современную.

Я медленно покачала головой, пытаясь взять себя в руки. И, не глядя ни на кого из них, произнесла своим самым спокойным и ровным тоном:

– Спасибо. Завтрак был очень вкусным. А этот кофе без кофеина… лучший, что я когда-либо пробовала.

Я откинулась на спинку мягкого кресла и, медленно потягивая свой напиток, начала открыто изучать мужчин по очереди. Они обменялись каким-то быстрым, непонятным мне взглядом. Артём едва заметно, но властно качнул головой. Ухмылка на лице Феликса тут же погасла. Он демонстративно отвернулся к окну, а Артём снова уставился в свой телефон, словно мы с Феликсом перестали для него существовать.

– Мы надолго задержимся в Турции? – спросила я, просто, чтобы нарушить молчание.

– Надеюсь, нет, – коротко ответил Артём, не отрываясь от телефона. Его голос был ровным и лишённым всяких эмоций.

Я сделала ещё одну попытку:

– Я смогу что-нибудь посмотреть из достопримечательностей?

На этот раз он оторвался от экрана, и поднял на меня холодный взгляд.

– Да. Но только с Константином.

Всё. Он снова уставился в светящийся прямоугольник, и я поняла, что разговор окончен. Не то чтобы он вообще начинался.

«Да что с ним не так?» – раздражённо подумала я и отвернулась к иллюминатору, чувствуя себя глупо.

Вскоре в салон вошла стюардесса и с дежурной улыбкой попросила пристегнуть ремни. Я послушно щёлкнула пряжкой ремня и стала смотреть, как земля, расчерченная на квадраты полей и нити дорог, неумолимо растёт приближаясь. Лёгкий толчок и гул двигателей сменился настойчивым шорохом шасси по бетону взлётной полосы.

Первыми вышли люди Артёма, за ними – Феликс. Артём ждал у выхода, и я видела, как Феликс, уже стоя на трапе, едва заметно кивнул ему. Только после этого молчаливого сигнала Артём повернулся ко мне. Вся эта процедура с охраной и негласными сигналами была странной. Но я просто шла за ним, стараясь не обращать внимания на окружающих.

Едва я ступила на трап, в лицо ударила волна жара, густого, пахнущего раскалённым асфальтом и чем-то солёным, морским. Внизу нас ждали два чёрных автомобиля с тёмными тонированными стёклами. Феликс и остальные мужчины без суеты сели в первую машину, и она сразу плавно тронулась с места. Артём молча проводил меня ко второй. Он сам открыл пассажирскую дверь и, дождавшись, пока я устроюсь на кожаном сиденье, занял место водителя.

Весь путь прошёл в абсолютной тишине, которую нарушал только гул города за окном. Чтобы не думать о мужчине сбоку, я прижалась к стеклу и полностью сосредоточилась на том, что мелькало снаружи. Стамбул оказался ошеломляюще живым. Узкие, увитые плющом улочки сменялись широкими проспектами. Старинные здания с потёртыми стенами и резными балконами соседствовали с современными, из стекла и бетона. Я смотрела на людей, спешащих по своим делам, на их обычную, повседневную жизнь, и чувствовала себя призраком, наблюдающим за всем из герметичной капсулы автомобиля.

Видит ли он всё это? Или для него существует только дорога и цель в конце?

Вскоре мы свернули на тихую, усаженную высокими кипарисами улицу и остановились перед высокими коваными воротами. Я сидела, не шевелясь, чувствуя себя экспонатом в витрине. Неподвижной, безмолвной, ожидающей, когда хозяин достанет меня.

Тихий щелчок ремня безопасности показался оглушительным. Я не смотрела на Артёма, но боковым зрением уловила, как водительская дверь плавно открылась и также тихо закрылась. Затем – звук его размеренных шагов по гравию. И когда моя дверь открылась, я, наконец, заставила себя поднять на него глаза. Ничего нового. Всё то же лицо, на котором не дрогнул ни один мускул.

Я медленно выбралась из прохладной темноты машины в обжигающий знойный воздух. И замерла, пораженная открывшимся видом.

За воротами, в глубине ухоженного сада с аккуратно подстриженными кустами и яркими клумбами, стоял дом. Огромный, двухэтажный, из белого камня, с широкими панорамными окнами и колоннами, поддерживающими балкон второго этажа. Вдалеке на солнце поблёскивала синяя вода бассейна, окруженного белоснежными шезлонгами. Здание было безупречно красивым.

Нас встретил мужчина – турок средних лет в светлой льняной рубашке, с тёплыми морщинками у глаз и приветливой улыбкой, демонстрирующей ровные белые зубы.

– Merhaba, Bay Viktorov. Sizin ve misafirlerinizin Türkiye'yi ziyaret etmek için evimizi seçmiş olmanızdan mutluluk duyuyoruz. 2– произнёс он, низко кланяясь Артёму.

– Merhaba, Ali. İstediğim her şeyi hazırladın mı? 3

– Evet, elbette, efendim! İçeri buyurun. 4– ответил мужчина, распахнув перед нами массивные дубовые двери.

Я стояла как глухонемая, улавливая лишь вежливые, певучие интонации совершенно непонятной мне речи. Моя растерянность, должно быть, была написана на лице, потому что рядом тут же возник Феликс.

– Али приветствует Артёма и рад, что мы выбрали его дом. Артём спросил, всё ли готово, как он просил, – тихо пояснил он мне на ухо.

Я смогла лишь коротко кивнуть и прошептать тихое «Спасибо», прежде чем последовать за Артёмом и Али внутрь дома.

Переступив порог, мы оказались в просторном, высоком вестибюле, который буквально захватывал дух своей роскошью и… стерильностью. Всё было выдержано в молочно-белых тонах: полированный до блеска мраморный пол, стены, украшенные изысканной лепниной, мягкая мебель у стены, которая выглядела так, словно на неё никогда никто не садился. Единственным ярким пятном в этом царстве белизны был огромный бело-голубой ковёр с замысловатым восточным узором, по которому я боялась ступать своими босоножками.

После короткой экскурсии по дому мы оказались в гостиной, обставленной дорогой антикварной мебелью и украшенной старинными гобеленами. Артём обменялся ещё несколькими фразами с Али и своими телохранителями, после чего они бесшумно покинули комнату, оставив нас втроём.

Наконец, я набралась смелости и посмотрела прямо на Артёма.

– И что теперь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что мне делать всё это время? У тебя есть на меня какие-то планы?

Артём не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, и на его губах появилась странная, мимолетная улыбка.

– Можешь считать это отпуском, – наконец произнес он, полностью проигнорировав мой вопрос о планах.

Прежде чем я успела расспросить подробнее, Артём повернулся к Феликсу. Они вполголоса заговорили о делах, используя какие-то непонятные мне термины, и я окончательно перестала для них существовать.

Холод пробежал по моей спине.

Я была багажом, который привезли с собой, чтобы не оставлять без присмотра.

Не говоря ни слова, я развернулась и пошла прочь.

Как будто мое присутствие вообще что-то меняет…

Вспомнив одну из спален на втором этаже с видом на сад, я направилась туда, надеясь хоть немного побыть одной и разобраться в своих чувствах. Комната была небольшой по сравнению с другими помещениями в этом огромном доме, но уютной – светлые стены, мягкий ковер под ногами, большая кровать с белоснежным покрывалом.