За тобой
Глава 1.
Денис
– Виктория Викторовна, а вы знаете, кто теперь будет вместо вас?
– Хоть бы не Зверева…
– Мы будем скучать. Мы так привыкли к вам…
– А если на сессии новенькая нас завалит?
Испускаю короткий выдох. Ставлю видео на паузу и таращусь в сторону преподавательского стола. Там, облепив со всех сторон училку по иностранному, страдают мои одногруппницы. Они выглядят так, будто провожают Викторовну в последний путь, а она всего лишь уносит рожать свой беременный живот.
– Я пока не знаю, кого назначат вместо меня, но уверена, с новым преподавателем вы обязательно подружитесь! – заверяет девчонок Павлова, и по аудитории снова растекается нытье.
Мать твою…когда уже закончится пара?
Смотрю на время. До конца – пять минут, и эти минуты резиновые.
Смахиваю блокировку и запускаю стоящий на паузе ролик. Этот видос с недавних соревнований я пересмотрел до хрена раз, тем не менее, залипаю на нем как в первый. Жадно глотаю каждое движение Артура Бекетова, чемпиона прошлого года.
Через два дня стартует Чемпионат страны по кикбоксингу, и Бекетов считается его лидером.
Я тоже буду там, пусть мои достижения и не настолько впечатляющие. Весь прошлый год я пинал хуи. Обосрался на двух турнирах, а потом и вовсе забил на тренировки. Не могу свалить свои косяки на сглаз, високосный год или прочую хрень. Просто я занимался тем, что требовал мой возраст: гулял, балдел, трахался…
Сейчас я в хорошей форме. Мой тренер грамотно замотивировал меня пиздюлями, не хотелось бы его подвести.
Гашу экран и поднимаю голову. Среди скулящих одногруппниц нахожу Дашку. Она блаженно пялится на круглый живот Павловой, и это удобный случай, чтобы свалить незаметным.
Даша Бондаренко – моя подруга-одногруппница, а еще жена моего лучшего друга Германа. В сентябре она решила, что мне необходима помощь с учебой, чтобы без проблем окончить универ. Без понятия, откуда в ее голове родилась эта мысль, но теперь без ее сопровождения я могу лишь помочиться.
Двигаюсь максимально быстро в сторону выхода и вытряхиваюсь из аудитории.
Разжимаю булки, только когда сбегаю вниз по лестнице.
Время, которое для себя отжал, свалив с пар, собираюсь потратить куда эффективнее, чем просиживание штанов. На носу серьезное соревнование, и лишний раз поковыряться в технике своего главного соперника еще ни одному спортсмену не помешало.
На улице октябрь обнимает теплом. Яркое, но уже не раскаленное, солнце слепит глаза, пока мчу к парковке.
Двигаясь мне навстречу, симпатичная брюнетка замедляет шаг и улыбается. Я в ее вкусе, она тоже в моем, но сегодня мне нечего ей предложить. У меня как бы «марафон воздержания» до турнира. Мой тренер велел копить «спортивную злость», а как он умеет мотивировать, я не понаслышке знаю.
Улыбнувшись в ответ, прохожу мимо.
***
Мой зверь привлекает внимание издалека. Красная, спортивная тачка – единственная яркая плямба на парковке, тем не менее мой взгляд цепляется за пыльный, дремучий Кашкай.
Зажатый двумя седанами черный Ниссан тыкается то вперед, то назад, в жопу ему дышит перпендикулярно припаркованный Ягуар.
Останавливаюсь в паре метров и, сложив руки на груди, наблюдаю за происходящим.
Уверен, за рулем женское создание.
– Какой придурок так поставил машину?! – доносится из открытого окна Ниссана женский голос.
Поджав губы, усмехаюсь.
Мерзкий характерный скрежет искривляет мое лицо. Морщусь.
У-ууу…
–Да Боже! Только не это… – сокрушается все тот же голос.
Неприятно, согласен.
Кашкай замирает на аварийке, после чего водительская дверь распахивается и мои глаза прилипают к длинным ногам в коричневых классических брюках. Преступно длинным ногам…
Спустя секунду эти ноги несут их обладательницу к переднему бамперу.
Обхожу Ниссан и наблюдаю за девушкой. Она сидит на корточках и спиной ко мне. Заглядывая под бампер, шипит:
– Вот черт….
Мягкий ветер зарывается в ее коротких светлых волосах. Путает их, подбрасывает…
В два шага оказываюсь рядом и, подтянув штанины джинсов, присаживаюсь плечом к ее плечу.
Не заметить мое присутствие просто невозможно. Девушка смотрит на меня, наши глаза практически на одном уровне, и ее глаза цвета моря в самую ясную погоду – голубые. Я залипаю на них до тех пор, пока незнакомка не отворачивается.
Она снова страдает над бампером, лежащим на высоком бордюре.
– Нормально все. Слегка передком притерлась… – заверяю и тоже смотрю на место «ранения» Кашкая.
Ощутив покалывание на лице, поворачиваю голову.
Серьезный взгляд кристально голубых глаз придушивает мое желание пошутить прямо в зародыше. Неяркая помада на губах, как и надетая на девушке непрозрачная кремовая рубашка, добавляют строгости. Она смотрит на меня так, как мой тренер перед контрольным взвешиванием – обещая за каждые лишние сто граммов откусывать по одному пальцу.
– Тут всего-то сантиметров пятнадцать содрано. Могу посоветовать сервис, где качественно покрасят за короткое время, – предлагаю кроме шуток.
Не оценив моего предложения, девушка вскакивает на ноги.
– Так, ладно…– произносит она. – Можешь помочь выбраться отсюда? – неожиданно спрашивает, глядя на меня сверху вниз.
И опять этот начальственный взгляд, на которой отвечаю ленивой ухмылкой.
Неторопливо поднимаюсь.
Когда выпрямляюсь, наши глаза снова практически на одном уровне.
Она немногим ниже меня.
Две секунды молчу.
Вижу, что своим молчанием начинаю подбешивать ее, но на парковке, кроме нас, никого, и ей придется смириться, ведь ждать помощи пока не от кого.
Преимущественно шесть дней в неделю я джентльмен. Ей повезло, сегодня как раз такой день, поэтому отзываюсь с миролюбивой улыбкой:
– Конечно.
– Стой! – летит мне в спину, когда обхожу леди, собираясь сесть за руль ее старья.
Обернувшись, поднимаю брови.
– Я думала, ты мне…– замолкает, – хотя… Наверное, так будет быстрее… – соглашается она.
Мне удается вырулить за несколько незатейливых присестов.
Выйдя из машины, оставляю водительскую дверь Ниссана открытой.
– Прошу, – галантно предлагаю девушке сесть за руль.
– Спасибо.
Голос капитанши слегка смягчился, выражение лица тоже. На нем даже подобие кривой улыбки промелькнуло.
– Без проблем, – говорю в ответ.
– Как так можно парковаться?! Ни ума, ни совести, – бормочет девушка, имея в виду Ягуар, подпирающий сзади. – Ладно… еще раз спасибо.
– Ага, – бормочу, едва сдерживая улыбку.
Она пакует свои километровые ноги в салоне машины, захлопывает дверь и начинает движение.
Не испытывая угрызений совести, провожаю задницу Кашкая взглядом, после чего щелкаю брелоком от своей тачки.
Нагоняю Ниссан сразу на выезде с парковки. Поравнявшись, несколько раз ударяю по клаксону, привлекая внимание девушки.
Она реагирует тут же.
В приоткрытое окно салютую ей двумя пальцами, прижатыми к виску, и любуюсь ошарашенным выражением лица, ведь тот, у кого ни ума, ни совести, – я!
Подмигнув, топлю в газ, оставляя незнакомку глотать возмущение.
Глава 2.
Денис
Спустя неделю
– Хаюшки!
– Отлично выглядишь! – глумится друг, концентрируя внимание на моем лице.
С Чемпионата я привез бронзу и фонарь под глазом. Еще у меня рассечена бровь, но это пустяк по сравнению с цветущим фингалом.
Взмахнув рукой, отправляю Герману средний палец.
Дашка, хохотнув, отлипает от мужа и тянется ко мне.
– Поздравляю, чемпион! – целует меня в щеку.
– Поздравляю, неудачник! – веселится Герыч.
Отправляю ему два средних пальца, после чего друг зажимает меня в объятиях.
Я морщусь от такого почти «ласкового» проявления дружелюбия.
– Спасибо, принцесса… – выдавливаю из себя.
На самом деле я доволен. Стать третьим после года простоя считаю успехом. Бекетов снова стал лучшим, и бланш под глазом – его автограф на моей роже.
Дашка возвращается в объятия Германа, жмется к нему как к родному. Эти двое словно приклеенные друг к другу. Как банный лист и задница.
– Тебе носки подарить?! – стебет друг, разглядывая мои разноцветные носочки.
Стоит ли уточнять, кто из них задница?
На мне один желтый носок, второй зеленый. Белые кроссы, широкие бежевые штаны и длинная оверсайз-футболка с принтом грустного осла из «Винни-Пуха».
Вообще-то, я эстет.
Моя мать рассказывала, что в детстве я ел суп двумя пальцами, как истинный аристократ, и засыпал под джаз. Так что любовь к прекрасному берет начало из глубокого детства.
– Отвали! – советую Герману. – Че, идем? – обращаюсь уже к Дашке.
У нас сейчас французский, второй иностранный язык в дополнение к английскому. Я ни в одном, ни в другом не алё.
Стоя у корпуса, в котором учится Герман, парочка Бондаренко не может распрощаться. Дома вместе, в универе вместе, как они справляются?
От их счастливых лиц блевать хочется. Эстетично блевать.
– А у нас новый преподаватель! – взяв меня под локоть, рассказывает Даша, пока движемся к корпусу гуманитарных наук. – Наталья Михайловна…
– М-ммм…– лениво отзываюсь. – И как?
– Хорошенькая…Но строгая.
– Понятно.
– У нас уже было два английского.
– Ага.
– А где твоя тетрадь? – интересуется Даша.
– Дома, – отвечаю.
– Дэн, новенькая – не Виктория Викторовна. Было бы неплохо, если бы ты приносил хотя бы ручку, – советует подруга.
– Разберемся.
Я пропускаю Дашу вперед себя, когда входим в аудиторию.
– Здравствуйте! – звенит подруга.
Я выхожу из-за ее спины, решая при первом знакомстве с училкой сразу произвести впечатление.
– Бомжю-юр! – растягиваю гласную.
Мои брови уползают наверх, когда, оторвав внимание от учебника, новенькая смотрит на меня, и в ее взгляде…
Мать твою…
Мой уровень владения языком приводит в восторг лишь одногруппников.
Меня же приводит в восторг эта неожиданная встреча. Черт возьми, действительно неожиданная встреча!
В первую секунду узнавания мои губы рефлекторно растягиваются в широкой улыбке, потому что…черт! Это и правда прикольно – встретить ту самую девушку, которой на парковке я перекрыл выезд своей тачкой.
Вторая секунда уходит на то, чтобы вернуть губы на место, потому что до меня доходит – поржать с ней над этой забавной встречей не выйдет. Она мой новый преподаватель, и это похоже на карму.
Ее взгляд как контроль багажа на таможне.
Она узнала меня. Более того, слегка распахнутые голубые глаза подсказывают, что она удивлена не меньше меня.
– Здравствуйте… – произносит, перемещая взгляд от фингала на роже к ослу на футболке.
– Здрасьте, – отзываюсь.
Синхронные аплодисменты наполняют аудиторию. Отвожу взгляд от новенькой и смотрю на одногруппников, пуляющих в меня поздравления.
Быть в центре внимания меня не смущает, и в ответ на овации я поднимаю над голой сцепленные в замок ладони и приветствую группу. С этим победным жестом добираюсь до парты и усаживаюсь рядом с Дашей.
Смотрю прямо перед собой. На новенькую преподшу.
Опустив голову, она смотрит в блокнот.
Сегодня на ней черный пиджак, под ним то ли майка, то ли топ кофейного оттенка. Светлые волосы заправлены за уши.
Разглядываю ее не скрываясь.
Все же забавно вышло: там, на парковке, я и представить себе не мог, что девушка, выглядящая не старше моих одногруппниц, может быть училкой. Я и не собирался ее клеить. И знакомиться не собирался. Просто прикольнулся, будучи уверенным, что больше не встретимся.
Не будет же она теперь мстить? Это не педагогично…
Звонок на пару выдергивает меня из мыслей, а новенькую из блокнота. Закрыв его, она встает. Черные классические брюки на ремне делают ее ноги бесконечными, и я снова залипаю на них.
Поелозив на стуле, вытягиваю под партой ноги. Спиной утыкаюсь в спинку стула.
– Всем добрый день, – она приветствует группу, обведя ту взглядом, после чего переводит его на меня. – Бонжу’р. Для тех, с кем еще не успела познакомиться, сообщаю – я ваш новый преподаватель по иностранному – Кузнецова Наталья Михайловна.
Она смотрит мне в глаза, давая понять, что эта информация для меня.
Окей. Будем знакомы, Наталья Михайловна.
Выдерживаю ее взгляд. Зрительный контакт с соперником— основа основ в боксе, эта способность выработана до рефлекса.
– Соколовский Денис Юрьевич. Ваш новый студент, – представляюсь в ответ, хоть и не просили.
С секунду Кузнецова молчит.
– Прекрасно. А теперь то же самое, только на французском, – произносит она, усаживаясь за стол.
Твою ж…
Скрещиваю под партой ноги. Задницей еложу по стулу.
По аудитории проносятся тихие хохотки.
Окей.
– Можно помощь друга? – киваю на притихшую Бондаренко.
Сзади кто-то ржет.
Я тоже улыбаюсь и буквально чувствую исходящее от новенькой желание обеспечить симметрию на моем лице.
Коротко откашлявшись в кулак, она отводит взгляд в сторону, отчего делаю вывод, что этот спарринг выиграл я.
– Открываем страницу номер …– произносит Кузнецова, включаясь в занятие.
– Держи…– шепчет Дашка, подсовывая мне ручку и двойной лист.
Всю пару рисую всякую белиберду.
Дашка читает какой-то текст и умело его переводит. Из того, что она говорит, я не понимаю ни хрена. Лично мне французская речь напоминает звуки, когда кто-то в алюминиевое ведро криво ссыт. Но к голосу новенькой прислушиваюсь. Особенно к ее идеальному картавому «рэ».
– Я догоню, – говорю Бондаренко, как только звенит звонок с пары.
– Ты остаешься? – спрашивает подруга. Ее недоумение отражено на лице, но все же она решает смолчать и покидает аудиторию в числе последних.
Я остаюсь сидеть на своем месте. Щелкаю ручкой, пока наблюдаю за Кузнецовой. Стоя ко мне спиной, она стирает с доски записи и поворачивается только тогда, когда остаемся вдвоем.
– У вас какие-то вопросы? – спрашивает, отряхивая руки от меловой пыли.
Покрутив ручку в пальцах, опускаю ту на парту и слегка подаюсь корпусом вперед, обращаясь:
– Наталья…
– Михайловна, – тут же добавляет она.
Коротко улыбнувшись, повторяю:
– Михайловна.
– Я вас внимательно слушаю…Соколовский, верно? – уточняет с интонацией, которую не могу распознать.
И почему-то конкретно сейчас я замечаю огромную разницу между ней и той же Дашкой. Замечаю то, что не смог разглядеть ни в первую встречу, ни как только вошел в аудиторию. Взгляд. Он другой. Взрослый.
– Верно, – киваю медленно.
– Так что? – она подходит к столу и упирается о его край ладонями, тоже чуть подаваясь вперед.
– Наталья…Михайловна, между нами не будет никаких проблем? Так? – выгибаю бровь.
– Между нами?
– Между мной и…вами, – уточняю.
Тянет улыбнуться.
– А какие у нас могут быть проблемы? – слегка наклонив голову к плечу, спрашивает Наталья…Михайловна.
– Ну я не знаю…Там, на парковке, я понятия не имел, что вы…
– Соколовский, – отрезает она довольно резко, – проблемы у вас… могут быть, если на моих занятиях вы продолжите бездельничать. Поэтому, будьте добры к следующей паре подготовить ручку, тетрадь и краткий пересказ о французской Полинезии. Как будущему специалисту по туризму эти знания вам пригодятся. Еще вопросы есть?
Вот так значит, да?
Ну окей, ничья, Наталья Михална…1:1.
Проведя большим пальцем по «здоровой» брови, отвечаю:
– Есть. Че с бампером? Покрасили?
Несколько секунд новенькая смотрит на меня молча, после чего бросает короткое «до свидания» и сгребает свои вещи со стола. Покидает аудиторию так быстро, что не успеваю попрощаться в ответ.
Глава 3.
Денис
– …за остальным заеду завтра, – говорю в наушники, вытряхиваясь из машины.
– А почему сразу все не взял? – со смешком уточняет мать.
– Ма, я понимаю твое желание поскорее избавиться от меня, но проявляй его не так демонстративно, – усмехаюсь.
– Скажи ему, что мы отправим его барахло на такси… – слышу задним фоном голос отца.
– Я все слышал, – забираю с заднего сиденья сумки и, толкнув коленом дверь, направляюсь в сторону подъезда.
– Он все слышал, – передает мать отцу.
– Тогда пусть знает, что мы отправляемся в кругосветку, и не смеет соваться к нам как минимум го-о-од! – кричит батя, на что мама начинает смеяться.
На самом деле я целенаправленно взял только вещи первой необходимости, чтобы завтра был повод вернуться домой и поесть.
– Ладно, я понял, – говорю быстро. – Ма, все, давай… – поспешно сворачиваю разговор, заметив, как массивная дверь в подъезд, в котором секунду назад скрылись две фигуры, начинает медленно закрываться.
Мои руки заняты огромными спортивными сумками, ключ от домофона в каком-то из задних карманов джинсов, поэтому припускаю в шаге. Точнее бегу и успеваю вклинить ногу, не давая двери захлопнуться перед моим носом.
Пересекаю просторный холл на первом этаже и направляюсь в сторону лифтов.
Пахнет моющим средством. Полы, выстланные мраморной и уже пошарканной плиткой, влажные.
Этот жилой комплекс – не первой свежести. Имею в виду, что ему около семи лет. Но двор обжитый, да и район удобный. Конкретно этому критерию я отдавал предпочтение, когда выбирал себе хату, – район. Удаленность от центра города не имела значения, когда под жопой колеса. Близость к морю – вот основное преимущество выбранного мною ЖК.
Из двух окон моей квартиры видно море. Я конкретный такой везунчик, раз мне удалось отхватить хату уже в плотно заселенном доме. Бывший хозяин – москвич, просто вложился в недвижку. Без понятия, по какой причине он решил распрощаться с квадратными метрами на курортном побережье, главное, что он решил это сделать вовремя для меня.
Родители и брат спонсировали мое отдельное проживание. Подарок на мое двадцатиоднолетие. Вообще-то, я просил игровую приставку, но меня никто не слушал, так что…
Мои предки считают, что мне пора жить самостоятельно и «взрослеть». Их шутки про мое отселение уже набили оскомину. Лично меня все устраивало в родительском доме. Особенно мамины завтраки и обеды. А ужины у меня случались там, куда сваливал тусоваться.
Сегодня – первая ночь, которую проведу в своей новой квартире. Вчера в ней отработал клининг после ремонта, а позавчера привезли кровать. Кроме нее никакой мебели в хате нет, но родители посчитали, что этого достаточно, чтобы мне начать самостоятельную жизнь.
Сорок минут назад я стоял с сумками в руках в прихожей родительской квартиры и выжимал из себя слезы. Смотрел на родителей тем взглядом, которым смотрел, когда они в первый раз привели меня в детский сад и попытались вручить полноватой воспитательнице с оранжевой помадой на губах. В тот раз сработало, и меня забрали домой, сегодня… Короче, когда сегодня меня выставили за дверь, клянусь, я слышал мамин радостный крик и батино «за это надо выпить!».
Завернув за угол, вижу, как двери лифта съезжаются. Поддав газу, успеваю протолкнуть ногу между створками, и они гостеприимно передо мной разъезжаются, заставляя охренеть на месте и поперхнуться…
– Здрасьте…– удается вытолкать из себя, когда с опаской вхожу в кабину лифта.
Голубые глаза Натальи Михалны сощуриваются, на ее лице – шок.
Я тоже в шоке, но хочется ржать. Че вообще происходит?
Вторая головокружительная встреча за день, это что?
– Добрый вечер, – хрипло отзывается Михална, отступая к зеркалу на противоположной стене кабины.
Места в лифте моментально становится мало, ведь семьдесят процентов пространства занимаю я и мои сумки, брошенные на пол одна на другую.
– Здравствуйте…– раздается тихий тонкий голос, похожий на писк.
Я опускаю голову и смотрю на пацана.
Он чей?
– Здорова…– отвечаю ему.
Вспомнив, что так и не нажал кнопку своего этажа, оборачиваюсь и вижу, что она уже горит желтым.
Мать твою…это то, о чем я думаю?
Поворачиваюсь обратно и смотрю на Михалну, которая смотрит на циферблат, и ее глаза увеличиваются в размере. Она резко вскидывает на меня взгляд, и в нем отчетливо мигает вопрос «какого хера?».
Я сам охреневаю…
Лифт трогается одновременно с шумным выдохом Михалны.
Мы смотрим друг на друга. В тесной кабинке и смотреть-то некуда, но я бы, может, покопался в телефоне, если бы Наталья Михайловна не смотрела на меня так откровенно.
– Приятная встреча, – привалившись плечом к стенке кабины, сообщаю.
Сузив глаза, она чертит взглядом круги на моем лице.
– Я здесь живу, – продолжаю, чтобы преподша не подумала, что я выслеживаю ее. Я вообще о ней не думал.
В ответ на предоставленную мной информацию аккуратные брови Михалны взлетают к потолку лифтовой кабины, однако, вступать со мной в диалог она не торопится.
Улыбаюсь и рассматриваю Кузнецову. Ее прикид круто отличается от того, что на ней было надето в универе. Сейчас она в узких джинсах, бордовой однотонной толстовке и кроссах. Волосы собраны в хвост на затылке. Выглядит на двадцать, но я не настолько тупой, чтобы не понимать, – ей больше.
– Я на десятом живу, – подкидываю шокирующих фактов, но снова встречаюсь с тишиной.
Скучная вы, Наташа Михайловна…
Перевожу взгляд на пацана, который никуда из кабины не делся. Так и едет с нами.
И только сейчас я замечаю, что на его щеке приличная такая ссадина. Он смотрит на мой фингал, я – на его слегка подправленный кем-то фейс.
Подмигиваю ему.
Замечаю, что пацан залипает на принте на моей толстовке. На ней изображен прикольный чувак с ютуба.
– Это мистер Бист, – сообщаю ему.
– Я знаю кто это, – в ответ бормочет пацан.
– Тоже смотришь? – уточняю у него.
– Соколовский! – сцепив зубы, одергивает Михална.
Затыкаемся с пацаном.
Посылаю ему мысленное «прости парень, поболтаем как-нибудь в другой раз».
Мальчишка жутко тощий. Белобрысый и хилый какой-то. В руке у него коричневый футляр, который попахивает нафталином. Примерно времен моей прабабки.
Кто он? Брат Михалны? Племянник? Соседский ребенок? Или просто прибился?
Мои глаза скачут по лицам напротив, пытаясь найти между ними сходство. Оно есть. Значит, родственник.
Мои размышления заканчиваются на десятом этаже. Лифт тормозит.
Двери распахиваются, и подхватив с пола сумки, я поворачиваюсь к Михалне, чтобы попрощаться:
– До свидания, Наталья…Михайловна.
– Всего хорошего, – отзывается она неохотно.
– Бывай, – подмигиваю пацану. – Заходи, если че. Я из сто второй.
– Соколовский… – шипит Кузнецова.
Из лифта выползаю первым, потому как ближе всех к выходу.
За спиной слышу шаги и возню.
Бросаю одну сумку на пол и останавливаюсь. Лезу в карман, специально долго ищу в нем ключи, чтобы пропустить вперед Михалну и паренька.
Все-таки интересно, куда они.
Две фигуры обгоняют меня, и я присаживаюсь им на хвост.
На этаже три квартиры. Одна из них моя, так что вариантов, куда направятся эти двое, не так уж и много.
Они подходят к двери противоположной моей, сто четвертая квартира. Михална нажимает на звонок, пацан пялится на меня. Снова подмигиваю ему здоровым глазом.
В квартире напротив живет женщина. Адекватная, не из тех вредных старух, готовых глотку перегрызть за каждый чих. Пару раз пересекался с ней, когда прибегал проверить ремонтную бригаду.
Проворачиваю замок, прислушиваюсь к звукам.
– Здравствуй, Денис! – за спиной звенит женский голос.
Оборачиваюсь.
Стоя в дверях, сияет та самая женщина.
– Давно тебя не было видно. Закончил ремонт? – любезно спрашивает она.
– Ага! Вот, заселяюсь, – киваю на сумки, а сам краем глаз смотрю на Михалну, которая вместе с пацаном протискивается мимо соседки и исчезает в тени прихожей.
– С новосельем! – поздравляет женщина из сто четвертой.
Еще минуту по-соседски треплюсь с ней, после чего захожу в свою берлогу.
Бросаю сумки на пол.
Ну что, Наташа…Михайловна, придется нам с вами как-то налаживать коннект. Соседи, все-таки…
Глава 4.
Наташа
– Это был наш новый сосед, – извещает мама, входя вслед за мной в комнату. – Помнишь, я рассказывала тебе о нем?
Припоминаю.
– Не знала, что вы успели настолько подружиться… – бормочу я, распахивая шкаф.
В квартире напротив ремонт начался еще в июле, закончился буквально неделю назад. Пару раз мне пришлось наведаться туда – ходила просить тишины для Сёмы на время занятий, но каждый раз меня встречали рабочие. Хозяев я ни разу не видела, в отличие от мамы. Но даже в самом страшном сне я не могла представить, что новый сосед окажется…моим студентом. Или мой студент окажется новым соседом.
Безумие какое-то…
Находясь под впечатлением от нового соседа, мама усаживается на мою кровать, пока я бездумно пялюсь на полку с вещами.
– Хороший такой парень. Симпатичный… – продолжает восторгаться родительница.
С разбитой физиономией вообще душка. Им только детей пугать…
Выудив с полки домашние шорты и футболку, бормочу:
– Ну да. Я посмотрю, что ты скажешь, когда этот хороший парень начнет устраивать у себя дома ночные тусовки.
Я уверена, что именно так и будет. Молодой, зарвавшийся, богатенький говнюк! Самоуверенный, безответственный засранец! У таких нет целей в жизни. Все, что их интересует – как, где и с кем провести время, все остальное за него решат родители и их деньги. Я поняла это еще на парковке. Как только взглянула на него.
Мне потребовалось восемь лет, чтобы приобрести такую способность – «видеть» с первого взгляда. Восемь лет назад я была наивной, влюбленной и слепой дурочкой…
Закрываю шкаф и нервно бросаю вещи на постель.
– Наташ, а чего ты все рычишь? – сощурившись, спрашивает мама. – Не помирились, что ли? – шепчет, косясь на Семёна.
– Я ни с кем не ругалась, – говорю демонстративно громко. – Ты еще долго? – обращаюсь к Сёме.
Насупившись, он бросает на меня взгляд исподлобья, после чего молча отворачивается и принимается за штаны. Резкими движениями натягивает их на свои тонкие ноги. Он у меня худой. Выглядит младше своих сверстников-семилеток, но это меня не особо волнует, ведь я знаю – проблем со здоровьем у него нет. Просто Сёма – мой сын. В детстве я была костлявой и несуразной. Мои плечи и сейчас слишком острые. Это генетика. Я в папу, а мой сын в меня.
– Семен! – повторяю с нажимом.
– Наташа! – капризно бормочет в ответ сын.
Ясно…
Набираю в грудь больше воздуха, призывая себя к самообладанию.
После обеда я предупредила Сёму, что завтра заберу его из школы сама и заодно поговорю с учителем лично, с глазу на глаз. Это заявление вызвало у Семена бурю эмоций: от возмущения до жгучей обиды. Он с обеда со мной не разговаривает.
Обижается на мои попытки прояснить непонятную ситуацию. А она есть, я уверена в этом.
Пару дней назад он принес из школы огромные ссадины на лице. Их наличие объяснил случайным падением на физкультуре. Месяц назад сын якобы потерял спортивную форму, что для его наследственной гиперответственности не характерно, а сегодня дно его школьного рюкзака оказалось залито чернилами. «Это я сломал стержень от ручки», – пояснил он.
Сёма категорически противится тому, чтобы я шла разбираться в школу, и это весомый аргумент – у моего ребенка какие-то проблемы.
– Наро-о-од! – доносится из прихожей громкий голос отца, а через секунду, сдвинув брови, он обводит взглядом нас троих. – Что за траур?
Мой отец – главный поставщик шума. Человек – праздник. Я не помню его в плохом настроении, кажется, в его на настройках такая функция отсутствует. Папа работает в гостинице главным инженером по эксплуатации электрооборудования и выработал громкий командный голос еще до моего появления в семье.
– Деда-аааа! – с диким воплем срывается к нему сын.
Отец ловит Семена и закидывает его себе на плечо. Кружит под заливистый визг.
– Миш, ну аккуратнее! – улыбаясь, мама журит отца. – Мало ему синяков?
– Ничего! Шрамы украшают мужчин. Правда, Семен Михалыч? – поставив сына на пол, обращается к нему папа. Вытаскивает из кармана Киндер. – Держи-ка… – вручает Семену, отчего тот тут же бросается срывать обертку с яйца.
– Никакого сладкого, – пресекаю попытки Семы запихнуть в рот шоколад немытыми руками и до ужина. – Пап?! Я же просила… – обращаюсь к отцу.
Просила не таскать горы сладкого. Лечение молочных зубов Семена обходится мне в приличную сумму и потерю не менее приличного количества нервных клеток.
– А кого мне баловать, как не любимого внука?! – отец щекочет Сему под подбородком.
– Меня балуй, – отвечаю слегка капризно.
– Ремнём… – бормочет сын, отбивая деду «пять».
Я вскипаю.
– Знаете что…– хватаю вещи с постели, – дайте мне переодеться в конце концов!
Выпихиваю честную компанию из комнаты.
Сговорились мне тут…
Этот день измотал мне в край. Я едва справляюсь с сюрпризами, которые он мне преподнес: Семины неприятности и неожиданная встреча с новым студентом. Две встречи!
Психованно хватаюсь за пуговицу на джинсах и чувствую, как в заднем кармане начинает вибрировать телефон. Достав его, смахиваю блокировку.
На экране – входящее сообщение из чата «Хьюстон».
Варя: девочки срочно завтра на Дне
Варя и отсутствие знаков препинания?
Оу-ля: видать, действительно срочно, раз Варя не поставила запятые ))) – следом приходит сообщение от Оли.
Наталья: я о том же подумала ))) – отвечаю я Оле.
Наталья: Варь, что случилось? – спрашиваю у Варвары.
Варя: девочки, не спрашивайте. Все завтра!
Оу-ля: буду в семь
Подумав с секунду, пишу:
Наталья: тоже
Завтра пятница, почему бы и не встретиться с подругами, ведь мне тоже есть что рассказать…Мне просто необходимо всё рассказать!
Закрываю чат, но не успеваю убрать телефон – на экране всплывает новое сообщение:
Александр: привет! Как дела? Соскучился по тебе!
Глава 5.
Наташа
Пока бегу по выстланной брусчаткой дорожке, замечаю огромный черный внедорожник Оли, аккуратно втиснутый между двух машин на парковке бара «На дне».
«Дно» – популярное заведение в городе и наше с девочками неизменное место встречи. Еще со времен студенчества.
Заправив волосы за уши, толкаю входную дверь и оказываюсь в обволакивающем полумраке бара. Пахнет чем-то сладким. Здесь любят зависать местные. Ольга говорит, что «На дне» лучший кальян. Мне не с чем сравнить, поэтому верю ей на слово.
Подруга сидит у окна. Миниатюрная крашенная брюнетка. Ее родной цвет волос – солнечная пшеница, но она избавилась от него во время своего первого развода.
Темный ей идет. Он отлично контрастирует с ее светлой кожей. Вообще, Оля сама по себе женщина-контраст. Ее рост – около ста шестидесяти, но она выбирает исключительно крупногабаритные машины. И таких же мужчин.
Подруга копается в телефоне, на столе перед ней стоит на половину опустошенный фужер.
– Привет… – на выдохе говорю я и растекаюсь на стуле, на соседний бросив сумку.
Туда же отправляю пиджак, под ним у меня платье с коротким рукавом. Днем октябрь обнимает ласковым теплом, а вечерами напоминает, что лето уже закончилось.
Оля поднимает лицо от экрана телефона. Внимательно разглядывает меня, пока я пытаюсь привести дыхание в норму. После чего подруга оборачивается, с секунду смотрит себе за спину и возвращает взгляд ко мне.
– За тобой кто-то гонится? – спрашивает она, выгнув светлые брови.
Глубоко вздохнув, отвечаю:
– Нет. Просто торопилась. Не хотела опаздывать.
– Как видишь, – взяв фужер, Оля обводит рукой стол, – главная виновница сия мероприятия отсутствует, – делает глоток.
– Знаю. Варя в чате отписалась, что будет через десять минут, – поправляю низ платья на коленях.
– Тебе заказать? – спрашивает Оля, кивнув на свой фужер. – Пока ждала вас, не удержалась. Это шампанское, – уточняет она.
– Подожду Варю.
Даю себе пару минут, чтобы привести себя в чувства. Я неслась как оглашенная.
– Так ты откуда такая взъерошенная? – интересуется подруга.
– Из дома…– закатываю глаза. – Выясняли отношения с Сёмой.
– А… ты в школу-то сходила?
– Да! В том-то и дело! – вспыхиваю я. – Как раз это и стало причиной моего опоздания. Он снова обиделся на меня и не разговаривает. Точнее, продолжает это делать. Злится, что я ходила к учительнице.
– Удалось что-нибудь узнать?
– Нет. Ничего нового. Версии учительницы полностью совпадают со словами Семена. Она говорит, что в классе присутствует дружеская атмосфера. Никто никого не обижает, – рассказываю я.
– Пиздит… – усмехается Оля.
– Не знаю… – пожимаю плечом. – Мне не нравится, что Сёма молчит. Ничем не делится, ничего не рассказывает. Я чувствую, что он что-то скрывает от меня.
Это началось сразу, как только сын пошел в первый класс. До школы мы с ним были лучшими друзьями. Он делился со мной всем. Рассказывал буквально все!
А потом изменился: стал замкнутым и…каким-то другим.
– Может, стоит обратиться к детскому психологу? – советует подруга.
Я думала над этим и…в общем, не знаю. Мысль о том, что я, как мать, не могу найти подход к своему ребенку, – ковыряет изнутри. Я не хочу доверять переживания сына чужому человеку. Я хочу помочь ему сама. Может, это звучит эгоистично, но я не собираюсь терять эту волшебную невидимую нить между нами. Тем не менее, я не исключаю, что, может, это я что-то делаю не так. Почему мой ребенок перестал доверять мне?
– Не знаю… – отвечаю я прежде, чем женская сумка падает на стол рядом со мной.
С Олей одновременно вскидываем головы и смотрим на Варю. Она дышит как паровоз. Из косы выбелись светлые волосы. На полупрозрачной коже лица – красные пятна, а глаза цвета василька распахнуты до неузнаваемости.
– Боже…– комментирует происходящее Оля, и в целом я с ней согласна.
Варя резким движением отодвигает для себя стул и плюхается в него не совсем культурно. Ставит локти на стол и прячет в ладонях лицо.
Молча переглядываемся с Ольгой.
Варвара – ангел. Идеальный образ непорочности, культуры и милосердия.
В своей жизни она ни разу не постригалась, ее коса заканчивается чуть ниже ягодиц.
– Девочки, случилось тако-ое…– сипит Варя, не поднимая лица.
– Ты принимала роды у альпака? Раскопала останки йети или тебя пытали инопланетяне? – иронизирует Оля.
Шикаю на нее.
Варя резко отрывает ладони от лица и, глядя прямо пред собой, бесцветно бросает:
– Мне надо выпить. И желательно что-нибудь покрепче.
Ольга начинает кашлять. Стучу ей по спине.
– Что-нибудь покрепче кваса? – уточняет Оля.
– Девочки… у меня была сексуальная близость… – начинает хныкать Варвара. – С мужчиной…– добавляет.
– Какой кошмар… – хмыкает Оля, – в смысле? – внезапно доходит до нее. – Ты хочешь сказать, что трахалась…да еще и с мужиком?
– Да… – качает головой Варя и выглядит при этом жутко провинившейся.
Я…я не знаю, как на все это реагировать. Мне хочется и смеяться, и… смеяться!
Над Варей, над Олей! Над лучшими подругами, которые такие разные, но по-своему идеально неидеальные!
– Бармен! – кричит Оля в сторону барной стойки. – Нам всё, что выше сорока градусов! Боже, я не верю, что наша святая Варвара наконец-то лишилась девственности, – говорит уже нам.
– Да тихо ты, – шикаю на нее.
Шутки шутками, а у Вари такой вид, будто она сейчас отправится в обморок.
– Варь, ну ты чего ревешь-то? – аккуратно касаюсь плеча подруги.
– Девочки…он…он …– заикаясь, пытается выдавить из себя Варя, – он мой босс. Мой начальник…
– Охренеть… – падает челюсть у Оли, – это круче, чем переспать с клиентом…– сообщает она.
– Ты переспала со своим клиентом? – округлив глаза, перевожу внимание на нее.
В моей голове взрыв!
– Ну а чего пропадать мужику? – беспечно пожимает плечами Ольга.
К слову, Ольга Баровски – крутой бракоразводный адвокат. Вероятно, настолько крутой, что может позволить себе переспать с клиентом.
Господи… Как скучно живу я – та, у которой есть мужик, но которая забыла – что такое трахаться!
Глава 6.
Наташа
– Занято! – рявкает Ольга и закрывает дверь перед носом какой-то девушки, пытающейся войти в туалет, который мы оккупировали.
Подруга стоит на входе и отгоняет нуждающихся, пока я помогаю Варе привести себя в порядок.
Склонившись над раковиной, Варвара умывает лицо холодной водой.
– Возьми, – предлагаю ей бумажные полотенца. – Ну ты как?
– Мне плохо… – с трудом выговаривает она.
Подруга выпила всего один бокал мартини, а выглядит так, будто пила, не просыхая, в течение недели.
Меня саму немного пошатывает и до того, как Варе стало плохо, в голове был приятный туман, сейчас же этот туман путает мысли.
– Эй! Здесь написано – ЖО! – за спиной доносится возмущенный голос Оли, и в ту же секунду в небольшое помещение уборной врываются звуки музыки. – Эй, руки! Убери, я сказала!
Я резко оборачиваюсь и смотрю на Олю, которую отодвигает в сторону какой-то амбал.
За ним в дверях появляется другой мужчина. Он заполняет своей фигурой дверной проем, и его грозный вид сообщает о его серьезных намерениях или же о наших не менее серьезных проблемах. Даже несмотря на то, что красивый. В классическом костюме, статный и очень красивый.
Глядя на него, у Оли загораются глаза, тем не менее, ни я, ни она его не интересуем. Его взгляд направлен на Варю.
Открыв рот, я смотрю, как этот безумно привлекательный мужчина делает два широких шага и оказывается рядом с Варварой.
– Ты в порядке? – ровным тоном спрашивает он у нее.
От бархатного баритона подруга вздрагивает и поворачивается к незнакомцу.
– Т-ты…в-вы? – дрожит ее голос.
– Можешь идти сама? – сдвинув брови, мужчина смотри на Варю подавляющим взглядом, от которого из меня испаряется весь алкоголь. – Тогда пошли… – говорит после того, как Варя кивает словно под гипнозом.
Что? Куда?
– Постойте! – вклиниваюсь я и задвигаю беспомощную подругу себе за спину. – Она никуда с вами не пойдет!
– Э-т-то И-и-горь… М-матвеич. М-мой нач-чальник…– едва ворочая языком, сообщает Варвара.
– Твою мать! – выкрикивает Оля, удерживаемая амбалом.
– И что? – я оборачиваюсь к Варе. – Я его не знаю и тебя никуда с ним не отпущу, – категорично заявляю я.
Я вижу, как бледнеет Варвара. Закрыв глаза, она невнятно бормочет:
– Я сейчас упаду…
Одновременно с моим воплем Игорь-какой-то-там успевает подхватить подругу и уберечь от падения. Он берет ее обездвиженное тело на руки и, пообещав, что позаботиться о ней, скрывается в тени коридора.
– Девушки, куда вас отвезти? Шеф распорядился… – в дверях топчется амбал.
– Спасибо. Мы еще тут потусуемся, – отмахиваюсь я, обведя помещение туалета рукой. – В смысле в баре… – поясняю.
Как только за амбалом закрывается дверь, с Олей выдыхаем.
– Я правильно понимаю, что это был тот самый босс, который лишил девственности нашу святошу? – изумленно уточняет подруга, припав спиной к стене.
– Судя по всему… – рассеянно отвечаю я. – И все же мы не должны были отпускать с ним подругу. Вдруг он что-нибудь сделает с ней…
– Ты его видела? Да на месте Вари я бы мечтала, чтобы он что-нибудь сделал со мной! – эмоционально доносит Оля.
Однако я не разделяю ее оптимизма.
Спустя пятнадцать минут мы вытряхиваемся из бара.
– Покатаемся? – предлагает подруга, кивнув в сторону своего внедорожника.
– Смеешься?! – изумляюсь я.
– Расслабься. Я пошутила! Завтра заберу…– хохочет Баровски.
Взявшись за руки, мы выходим с территории «Дна» и не спеша бредем по узкому тротуару вдоль дороги, убегающей вниз.
Где-то слева от нас шумит море. Воздух пропитан солью и йодом, и этот аромат оседает на голых участках моего тела. Теплый ветер оглаживает кожу рук, лица и шеи. Фонари и фары встречных машин подсвечивают дорогу, а низкая луна и яркие звезды освещают этот поздний вечер. Я никогда не чувствовала себя в опасности в родном городе. Наоборот, этот город придает смелости. Маленький рай в большой, холодной стране. Город солнца, магнолий и кипарисов…
По деревянной лестнице мы спускаемся к пляжу. Даже в такое позднее время он не бывает пустым. То тут, то там вдоль кромки берега бродят люди, а есть смельчаки, которые купаются. Скорее всего это туристы, потому что для нас, местных, уже наступил некупальный сезон.
Оля снимает туфли, я тоже сбрасываю босоножки и босыми стопами зарываюсь в песок. Сверху он холодный, а стоит немного пробраться ниже, можно отыскать спрятанное тепло.
– Помнишь, я рассказывала тебе про наглеца, который своей машиной перекрыл мне выезд? – спрашиваю у подруги, глядя на лунную дорожку, плавно покачивающуюся на морской глади.
– Ага…
– Он оказался моим студентом. И новым соседом…
Я не знаю, почему вдруг вспомнила про него. Наверное, в моей крови все еще плещется алкоголь, раз я думаю не о Саше…
– Серьезно? – впечатляется Оля. – Погоди… – она открывает свою маленькую сумку, – знаешь секрет женских сумок? – внезапно спрашивает у меня.
– Просвети, – прошу с улыбкой.
– В каждую женскую сумочку влезает всё и… бутылка шампанского!
И действительно, через секунду в ее ладони появляется бутылка.
– Господи, как? Как ты умудрилась это провернуть? – я удивляюсь сверхспособностям подруги.
– Ловкость рук и никакого мошенничества! Оп! – Оля открывает шампанское, и оно с приятным шипением немного проливается на песок. – Держи! – предлагает мне сделать первый глоток.
Мне хорошо. Так эгоистично спокойно… И я беру эту бутылку и пью. Ощущая легкость и невесомость, срываю с петель свои обязанности и чувство ответственности. Забываю кто я. Сейчас я позволяю себе побыть эгоисткой.
Смеясь и передавая друг другу бутылку, мы с Олей носимся по песку. Кто-то нам приветственно свистит, кто-то просит присоединиться…
Но нет! Этот вечер только для нас…
– Зарулим в бар? – Ольга кивает на пестрящую вывеску, когда спустя сорок минут выбираемся на дорогу.
Я снова пьяна… Снова чувствую легкое головокружение. И дико хочу спать.
– Напилась – веди себя… домой! – умозаключаю я.
Ольке требуется пара секунд, после которых начинает громко хохотать.
– А это было хорошо. Надо запомнить, – сквозь смех произносит она.
Спустя десять минут две машины такси увозят нас в противоположных направлениях, а через двадцать минут я оказываюсь у подъезда.
Поблагодарив водителя, берусь за ручку, но дверь распахивается прежде, чем успеваю толкнуть ту от себя.
– Черт… – тянет мой студент, глядя на меня сверху вниз.
Я хлопаю глазами, смотря на него снизу вверх.
– Здрасьте…Наталья. Михайловна, – расплывается он в улыбке.
– Здравствуйте… – бормочу, находясь в полном ступоре.
Улыбка соседа становится шире, от уха до уха.
– Это мое такси… – выгнув брови, сообщает он, вероятно намекая, что мне давно пора покинуть салон машины.
Я веду себя как глупая!
Тряхнув головой, пытаюсь выбраться из машины, но, судя по всему, выходит коряво, раз мой студент галантно предлагает:
– Вам помочь? – протягивает руку.
Он улыбается. Постоянно улыбается! С какой-то присущей ему наглецой и хитринкой в глазах…
– Нет, – отрезаю я.
Соколовский терпеливо ждет, пока мои босоножки коснутся асфальта.
Я не смотрю на него. Больше нет. А он смотрит, я чувствую на себе его взгляд.
– Доброй ночи! – с усмешкой желает он, садясь в машину. На то место, где только что сидела я.
Такси начинает медленное движение. Я смотрю ему вслед, после чего достаю телефон и смотрю на время – полночь. Время, когда взрослые тетеньки ищут горизонтальное положение и тишины, а беззаботные юнцы – приключений и шума…
Глава 7.
Наташа
Заглушив двигатель, я забираю из подстаканника телефон, а с пассажирского кресла – свою сумку.
Потянув за лапку, пробую отрыть дверь так, чтобы не оторвало ни ее, ни мою руку.
Как только мне удается выбраться из машины, получаю по лицу ветряную пощечину. Мои волосы взлетают наверх. Агрессивный воздушный поток раскидывает края кардигана в разные стороны…
Сегодня штормит.
Погода круто повернулась на сто восемьдесят, и от пятничного тепла ничего не осталось.
В воздухе висит характерный запах, который обычно издает штормящее море: соленый, резкий, с нотками водорослей. Слышно, как разбиваются волны о волнорезы…
Закрываю машину и, опустив голову и пряча глаза от ветра, иду к подъезду.
– Наташа… – окликает меня знакомый голос.
Я вскидываю лицо и поворачиваюсь к… Саше.
Полагаю, на моем лице вопрос о том, что он здесь делает, горит красным сигналом, и прежде, чем я успеваю об этом спросить, Саша произносит:
– Привет. Я вернулся на день раньше, – морщится он от ветра.
Александр Самойлов – проректор по научной работе в университете, в котором я работаю. Ему тридцать восемь, он старше меня на десять лет. В следующем году будут выборы ректора, Самойлову пророчат ректорское кресло. У Саши есть все шансы для этого. Он умен, образован и имеет степень доктора наук.
– Не стал оставаться на фуршет… – продолжает Самойлов.
Четыре дня назад он уехал в столицу на международный форум. Должен был вернуться завтра, в понедельник.
– Ты не рада меня видеть? – выгибает брови он.
На его лице мягкая улыбка и следы усталости. Однодневная щетина, темные круги под глазами и помятый строгий костюм дополняют картину.
– Я…нет, что ты! – тряхнув головой, сообщаю. – Конечно я рада тебя видеть. Просто… это так неожиданно, – растерянно говорю я.
Я в самом деле не ожидала увидеть его здесь. Это не в стиле Саши… Если он собирался сделать мне сюрприз, то он действительно получился, потому что, когда Самойлов Александр планирует удивить меня чем-то, он сообщает об этом заблаговременно, и сюрприз… перестает быть сюрпризом. Но сегодня я поистине удивлена.
– Понимаю, – говорит с той же мягкой улыбкой на лице. – Я хотел тебя увидеть. Поменял билет и вот… – он раскрывает руки, которые заняты полными пакетами, – я здесь.
Я делаю шаг и обнимаю его за шею, в которую шепчу:
– Привет…
На его коже смесь разносортных запахов: аэропорта, еды, парфюма и кофе… Они все забивают его собственный, к которому долго привыкала. И все же заставила себя привыкнуть…
– Ну вот, совсем другое дело, – говорит Саша, когда заканчиваю с приветственными объятиями.
Визг шин вынуждает нас обоих повернуть головы.
Я вижу, как мимо моего Ниссана проносится знакомая спортивная машина, а через секунду она резко тормозит и сдает назад, чтобы припарковаться рядом с моим Кашкаем.
Вот черт.
– Здесь у меня кое-какие продукты… – голос Саши заставляет перевести внимание на него.
– Ага, – говорю бездумно, на периферии зрения замечая, как Соколовский, выйдя из машины, подходит к моей.
– Решил сразу завезти, чтобы не пропали… – продолжает Саша.
– Ага, хорошо…
Мой сосед присаживается у переднего бампера моего Кашкая и рассматривает его. Проводит пальцем по сколу…
Что… зачем он это делает?
– Твою мать… – бормочу.
– Что? – спрашивает Самойлов.
– Прости… я не тебе, – спешу объясниться.
– Наташ, все в порядке? – обеспокоенно интересуется Саша.
– Да.
Краем глаза замечаю приближение и на автомате поворачиваю голову.
Ленивой, слегка развязной походкой Соколовский движется к подъезду и смотрит при этом на Сашу. Курсирует по нему взглядом, и в нем – узнавание. Разумеется, проректора университета, в котором учится, невозможно не узнать.
Я напрягаюсь, глядя на привычную усмешку Соколовского.
– … хорошо бы в холодильник убрать…– о чем-то говорит Саша.
Не вслушиваясь в слова, бормочу:
– Да… хорошо бы…
– Здрасьте! – улыбается Соколовский, проходя мимо нас. На нем белая футболка и желтые шорты. Шорты! В такую погоду…
Он ненормальный.
Обернувшись через плечо, мой студент снова бросает взгляд на Самойлова, и в этом взгляде я улавливаю… насмешку?
Вот же мерзавец…
Непонятно откуда во мне поднимается злость. Меня штормит как сегодняшнее море.
Я пытаюсь поймать за хвост природу этой злости и понимаю, что все из-за него. Моего нового соседа! Его усмешки и молчаливые взгляды. Будто он все видит и понимает…
Что беззаботный мальчишка может понимать?
И почему я должна ощущать неловкость? Позавчера, когда приехала на такси в не совсем трезвом состоянии и сейчас, когда стою со своим мужчиной… Я словно под микроскопом. Моя личная жизнь под микроскопом. Теперь будто каждый мой шаг разбирается на молекулы и прежде, чем сделать новый, мне придется тысячу раз подумать.
Как только Соколовский скрывается за подъездной дверью, я хватаю Самойлова за пиджак и тяну за него.
– Наташ, что происходит? – недоумевает Саша.
– Там… нужно же что-то в холодильник убрать, – говорю отрывисто.
Я буквально силком затаскиваю Самойлова к себе домой. Мной руководят эмоции, острое желание что-то доказать в первую очередь себе!
Закрываю за Сашей дверь и прямо здесь, в прихожей, набрасываюсь на него, как голодная кошка. Изголодавшаяся, слетевшая с катушек кошка…
Обнимаю Самойлова за шею, пытаюсь в водовороте запахов отыскать его собственный, но не нахожу… Мелкими поцелуями осыпаю колючее лицо.
Саша меня не трогает. Не обнимает, не касается, когда я нуждаюсь в этих чертовых прикосновениях, ведь в его руках по-прежнему пакеты с продуктами. Однако стоит коснуться его губ своими, он включается в поцелуй и подстраивается под его ритм, который задаю я.
Закрываю глаза.
Хочу раствориться, но Саша прерывает наш поцелуй. Опускает пакеты на пол, пока я, дышу как марафонец.
Как только оказываются свободными его руки, мои с диким нетерпением пытаются сорвать пиджак. Зло тяну за рукав до тех пор, пока горячие ладони не оборачиваются вокруг моего запястья, останавливая:
– Наташа! Наташ, подожди…
Самойлов отпускает мои руки и обнимает ладонями мое лицо, вынуждая посмотреть на себя.
Мое сердце вот-вот выпрыгнет. Я дышу рвано и быстро – настолько завела сама себя.
– Дома никого нет. Мои уехали в цирк… – тараторю как умалишенная.
Самойлов мягко улыбается, оглаживая таким же мягким, неторопливым взглядом мое лицо.
Да что б тебя…!
– Милая, я тоже безумно тебя хочу… – возбужденно отзывается он, убирая с моего лица руку.
Тогда какого черта?
Какого черта ты сдерживаешься?!
– Я только из аэропорта, мне нужно принять душ… – продолжает Самойлов. – У нас все будет, милая. Сколько и как хочешь… Только не так – шарахаясь от каждого шороха и бояться, что застукают родители,– посмеивается Саша.
Он серьезно?
Твою мать…
– Никто не придет… – шепчу я зачем-то. Знаю, что продолжения не будет, но продолжаю быть идиоткой.
Я отступаю. Делаю два шага назад и обнимаю себя руками.
Внизу живота болезненно печет, но чувство стыда уже подступает к горлу, и оно по ощущению гораздо мощнее.
– Увидимся сегодня вечером? – вкрадчиво спрашивает Самойлов.
– Не смогу. У меня репетиторство, – говорю сипло.
Саша тяжело вздыхает. Ему жаль. Но он никогда не потребует перенести занятие, никогда не попросит меня поменять планы в пользу него.
Самойлов оказывается рядом. Поднимает руку и ласково касается моей щеки. Оглаживает ее большим пальцем.
– Я соскучился по тебе, – говорит с улыбкой. – Там подарки для Сёмы, – обернувшись, кивает на пакеты, – и для тебя.
– Спасибо, – говорю безэмоционально.
Я сдерживаю себя. Держу в узде готовые вот-вот сорваться слезы.
Просто. Пусть. Уйдет.
Прямо сейчас…
– Ну… я пойду? – спрашивает Самойлов.
– Да.
– Я люблю тебя, Наташ, – касается губам моей щеки.
– Я знаю.
Я оказываюсь в ванной сразу, как только закрываю за ним входную дверь.
Опустив крышку унитаза, сажусь на нее и прячу лицо в ладонях. Прячусь от себя, от стыда, который испытываю.
Жалкая дура.
Идиотка…
Омерзение к себе, как медленный яд, расползается по телу.
Докатилась, Наташа…
Я пытаюсь выжать из себя те самые слезы, которые, уверена, принесут облегчение, но не получается.
Как ни старайся, ни одной чертовой слезинки.
Я практически предложила себя на блюдечке, а меня не взяли!
Слегка запрокинув голову, я смеюсь. Истерически смеюсь над собой и своей женской несостоятельностью. Это унизительно? Твою мать, нет! Это чертовски унизительно…
С Александром Самойловым мы познакомились три года назад. Он первый обратил внимание на меня. Первый подошел познакомиться, но все, что тогда я могла ему предложить – рабочие отношения. Я не рассматривала его как мужчину. В то время, единственным мужчиной, который меня волновал, был мой сын. Три года назад он стабильно болел респираторными заболеваниями раз в месяц. О каких отношениях могла идти речь?
Самойлов не прекращал попыток ухаживать за мной, ненавязчиво давал привыкнуть к своему присутствию, и я сдалась. Полгода назад.
Это не было безысходностью. Я просто в один день разглядела в нем мужчину, и он мне понравился. Статный, свободный, образованный мужчина с серьезными намерениями. Почему нет?
Я сказала ему «да», а он обещал, что я не пожалею об этом…
Глава 8.
Денис
Сегодня солнце.
Обожаю жару.
Обожаю свои разноцветные носки и погоду, когда можно не прятать их под штанами.
Из подъезда выхожу с таким охеренным настроением, что меня самого можно принимать как витамин.
Фары моей тачки приветственно моргают, как только оказываюсь в десяти шагах от нее.
Щелкает сигналка.
Открыв дверь с пассажирской стороны, бросаю на кресло тетрадь и ручку. В прошлый раз этот набор потребовала Наташа Михална. Я – мальчик послушный, а желание женщины чаще всего – закон.
Сегодня английский второй парой. Эту пару я особенно жду.
Захлопнув дверь, краем глаза цепляюсь за знакомую фигуру – тощий пацан, которого видел с Кузнецовой в лифте.
Малой сидит на детской площадке на лавке. Один. Если не считать рядом стоящий школьный рюкзак.
Пацан болтает ногами и смотрит на меня. На нем черные брюки и белая рубашка по классике. На рюкзак свалена ветровка.
– ЗдарОва… – кричу ему.
Сдвинув светлые брови, присматривается.
Не узнает, что ли?
Решаю подойти поближе. Пока иду, пацан не отводит взгляда. Выглядит так, будто сейчас схватит рюкзак и учешет. Но нет. Сидит.
Задирает голову, когда останавливаюсь в шаге.
– Привет, сосед! Не узнаешь? – спрашиваю, нависнув над ним.
Не сомневаюсь в нашем соседстве.
Вчера видел его выходящим из подъезда с женщиной из сто четвертой. С ними еще какой-то возрастной мужик был. А вечером из их квартиры мозгодробительные звуки доносились. Типа дудочки или прочей фигни.
Не, я не утверждаю, что это пацан развлекался. Вполне возможно Михална разыгрывалась на нервах своих подопечных, но что-то мне подсказывает, что с этим она отлично справляется и без инструмента.
– Здравствуйте… – бормочет в ответ малой.
– Узнал? – переспрашиваю.
– Угу… – смотрит на мой фингал. Судя по всему, по нему и узнал.
– А ты тут с кем? – задаю идиотский вопрос.
Кроме него на площадке никого. Двор тоже пуст. Сейчас время такое, когда народ свалил кто на работу, кто на учебу…
Я просто без понятия, как разговаривать с малолетками. У них же там свой язык и в голове что-то особенное. По себе помню…
Пацан не торопится отвечать. Будто слова подбирает, прежде чем ответить.
Посматриваю на него. Ссадина на скуле покрылась коричневой коркой.
– С Наташей, – выдает, когда я уже и не надеялся.
С Наташей…
– С Наташей… Михайловной? – уточняю.
Кивает.
– А где она?
Глаза у пацана начинают бегать. Колени сжимает. Жмется, будто в туалет хочет.
Отведя взгляд, малой едва внятно бормочет:
– Сейчас придет.
Ну супер! Организую Михалне сюрприз!
Сажусь с пацаном рядом. Он косится на меня. Чуть сдвигается к противоположному краю скамьи.
– Меня Денис зовут, – протягиваю пацану руку. – Для тебя просто Дэн, – подмигиваю.
Малой исподлобья взирает на мою вытянутую руку и все же сдается, представляясь:
– Макс.
– Будем знакомы, Макс! – пожимаю его тощую конечность. – Че, как жизнь?
Мальчишка вздыхает.
– Терпимо, – пожимает плечами он, рисуя носком кроссовка круги на песке.
Зачет!
Ржу про себя. Сказал так, что впору посочувствовать.
– В школу? – киваю на рюкзак.
Макс снова кивает.
Вертится, елозит по лавке, крутит головой по сторонам.
Совершенно точно с того момента, как я к нему подошел, прошло минут пять. Даже больше.
Что же вы, Наташа Михална, ребенка, да еще и не своего, тут одного оставили?
Не педагогично…
– А мамка твоя где? – спрашиваю.
Малой вскидывает на меня хмурый взгляд, смотрит как на долбоеба.
– Я же сказал, Наташа сейчас придет, – бурчит он тоном чертова умника.
Не понял.
– Твою маму зовут Наташа?
Кивает.
– А Наташа Михайловна тогда кто?
– Мама… – отвечает.
Признаюсь, когда я свой первый в жизни нокаут получил, у меня так башка не болела.
Сейчас же мой мозг нервно курит в сторонке.
– То есть Наташа, твоя мама и Наташа Михайловна – это один человек? – предполагаю я.
Сложно…
Пацан тоже задумывается, складывает два и два, после чего активно кивает.
Зашибись…
– А тебе сколько? – спрашиваю я прежде, чем у нашего подъезда чуть ли не со свистом тормозит такси.
Дверь машины резко открывается, и из нее в прямом смысле вылетает Михална. Чернее тучи. Она несется на нас как ураган. На ее лице красные пятна, глаза мечут молнии.
Чем они ближе, тем страшнее. Выглядит как мой тренер, который собирается надрать задницу.
У меня поджимаются яй