Правильный лекарь 7

Глава 1

Незнакомец вскинул руку и в нас с Андреем полетел пучок ослепительных молний. Наивный чукотский юноша, он наверно даже и подумать не мог, что встретит на пути человека с сильным защитным амулетом! Однако и маг, на нас напавший тоже отличался недюжинной силой, разряды были более мощные и многочисленные, чем у тех, что пытались достать меня таким образом раньше. Мощность атаки была сопоставима с тем, как Андрей на моих глазах пытался достать псионика и в итоге достал. Только до цели разряды всё равно не доходили, а обтекали голубыми всполохами окружавшую нас невидимую прозрачную сферу и растворялись в воздухе, насыщая его запахом озона.

Я почувствовал покалывание в пальцах правой руки. Так растерялся, что и забыл уже, что могу дать более активный отпор. Я направил правую ладонь вперёд и с моих пальцев с треском сорвались несколько гораздо более скромных разрядов, зато они достигли цели. Нападавший нелепо дёрнулся и по стенке сполз на пол.

– Ни хрена себе! – только и смог выдавить из себя Андрей. Не знаю, к чему это относилось, то ли к чудесному спасению, то ли к тому, что я уложил обидчика. – А ты говоришь, что амулет не принёс.

– Так это и не тот самый амулет, – хмыкнул я, проверяя пульс у лежащего на полу. Следующим движением я стащил с него балаклаву, лицо мне показалось незнакомым. Я его не лечил от тифа и сегодня на территории не видел. – Это медальон, который мне тогда в ресторане вручил Арсеньев.

– Я так и подумал тогда, что это непростая вещица, – хмыкнул он, выглядывая из-за моего плеча и разглядывая лицо нападавшего. – Я этого персонажа не знаю, раньше ко мне не приходил. Но на сто процентов не уверен, обычно нет интереса к ним присматриваться. А Арсеньев тогда не кисло опростоволосился, вручая тебе этот медальон. Он скорее всего и понятия не имел, что это такое. Сами же тебя защитили от покушений.

– Да, – хмыкнул я. – Это я тогда удачно решился принять такой дар, хотя очень сомневался. Увидел тогда твой спокойный уверенный взгляд и напялил его себе на шею.

Я достал телефон из кармана и набрал номер заместителя начальника колонии, который был написан на визитке. Коротко описал ему произошедшее и мы сели ждать, когда он придёт с подкреплением.

Входная дверь оставалась распахнутой. Теоретически можно было бы спокойно выйти отсюда вместе с Андреем, но, что дальше? Даже если нам или хотя бы ему одному удастся попасть за пределы территории, что очень сомнительно, его объявят в розыск, а когда найдут – добавят срок за побег. А если спрятать так, чтобы не нашли, то это всё равно уже будет не жизнь. Боткин прекрасно знал, что дверь открыта, он это увидел, когда осматривал наёмного убийцу, но он не то чтобы попытки побега не предпринял, а просто проигнорировал этот факт, как карканье вороны на соседнем поле.

Офицер, приведший меня сюда, пришёл в сопровождении двух охранников. Они нацепили на лежавшего без сознания мага блокирующие магию наручники, потом уже попытались привести в чувства, что удалось не сразу. Наверно установки мощности атаки я выставил почти максимальные. Если бы ещё чуть побольше и арестовывать за проникновение на территорию объекта и покушение было бы некого.

Парень в форме охранника наконец открыл глаза и первые несколько секунд осматривался, не понимая, где находится и что происходит. Потом понял, что его руки скованы блокирующими магию наручниками, осознал, насколько серьёзно вляпался и сразу осунулся. Ясное дело, что ему теперь навешают несколько статей и лучшие годы своей жизни он проведёт с киркой и отбойным молотком в руках. Но перед этим ещё будут многочисленные вопросы, в том числе с участием специально обученного мастера души, где все его потаённые мысли и воспоминания буквально вывернут наизнанку.

Больше всего я переживал, что начнутся разборки по поводу того, как мне удалось обезвредить наёмника, ведь я априори не должен был приходить сюда с таким артефактом на шее. Но обошлось, скорее всего сработали поблажки для спасшего жизни работников колонии лекаря.

– Спасибо за помощь, Александр Петрович, – сказал офицер и от души пожал мне руку. – Вы не только лекарь отличный, но, как оказалось, ещё и боец неплохой. Я вернусь за вами через четверть часа, как раз истечёт положенное время, а пока можете ещё пообщаться.

Я сначала подумывал уйти с ними сейчас, так как начал переживать, как там Настя сидит одна в машине, но им сейчас не до меня, свой неожиданный груз должны доставить теперь к начальнику колонии, а потом передать куда следует. Поэтому я согласился на предложение зама.

– Дай хоть глянуть на твой амулет, – сказал Андрей, когда охранники ушли и дверь снова закрылась.

Я снял амулет с шеи и протянул ему. Взяв его в руки, я заметил, что яшма по краям потемнела и появились небольшие трещинки, сегодня он неплохо потрудился. По-хорошему надо снова нести в ремонт, заодно и для Насти закажу дубликат.

– Если ты помнишь, как он изначально выглядел, – сказал я, положив артефакт на ладонь Боткину. – С обратной стороны не было камней, а лишь свободные ячейки под них.

– Не, не помню, – покачал он головой. – Я видел-то его пару раз. А что они делают?

– Вот как раз молнии, которыми я шарахнул этого гада.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Наподобие того серебряного амулета, который я тебе дарил.

– Только у этого мощная защитная функция, которой у того амулета, как я понимаю нет, так ведь? – решил я уточнить.

– Именно. Тот рассчитан на усиление магических способностей, развитие ядра и боевые навыки. Причём не у всех открылась возможность пулять молнии, некоторые стали огневиками. А у кого свои навыки есть, он просто может усилить их многократно, как у того псионика, например.

– Ты представляешь, какая тут произошла история? – усмехнулся я. – Когда люди Баженова искали золотой амулет в первый раз, то забрали у меня из стола твой чёрный блокнот, а недавно он вернулся ко мне снова.

– Пользуешься? – настороженно спросил Андрей.

– Неа, – хмыкнул я. – Лежит дома для коллекции.

– Пусть лежит, не девай никуда, – серьёзно сказал он.

– Как скажешь, – пожал я плечами. – Тебе сможет пригодиться?

– Всё может быть, – грустно вздохнул Андрей. – Сначала надо выйти отсюда, а там видно будет. Возьмёшь меня к себе на работу, если отец от меня окончательно откажется?

– Конечно возьму, в чём вопрос? – улыбнулся я. – Но, думаю этого не будет, ты про противостояние с отцом сейчас преувеличиваешь.

– Время покажет, – махнул он рукой. – Тащи сыр обратно, на нервах аппетит разыгрался.

– Кстати о нервах, – встрепенулся я. – Нет ведь никаких гарантий, что не придёт ещё один такой придурок в маске, чтобы тебя укокошить, может тогда я оставлю медальон тебе?

– Ни в коем случае! – замахал он руками. – Каждый день здесь всё проверяется, а тем более после прихода посетителей, отнимут сразу и ещё прилетит по ушам. Мне этого не надо. Ты ещё фамильный кинжал мне привези, тогда и срок добавить могут.

– Понял, – кивнул я. – Только моя душа теперь не будет спокойна, раз на тебя так легко можно совершить покушение. Сначала этот тиф, теперь решили действовать наверняка. Небось этому охраннику кучу денег предложили, не смог устоять.

– Ему скорее всего и усиливающий амулет дали, – добавил Андрей. – Жаль, что мы не проверили, смог бы себе забрать в коллекцию.

– Хах, мне тогда уже надо будет свой магазин открывать, – выдавил я сквозь смех. – А вот начальника колонии об амулете предупредить надо, может он ещё куда выведет.

– Вполне может, – кивнул Андрей.

Когда мы на пару уже доедали сыр с плесенью из “Медведя”, я услышал лязг открываемого замка. За мной пришли. Причём это был лично начальник колонии в сопровождении своего зама.

– Сыра ещё в следующий раз принести? – спросил я у Андрея перед тем, как попрощаться.

– Да ладно, – рассмеялся он. – Это так, капризы были. По крайней мере из “Медведя” не надо, если что просто в сырной лавке купи. И бастурмы кусочек, если не сложно.

– А к тебе кроме меня больше никто не приходит? – спросил я, но по его лицу понял, что зря.

– Нет, Сань, – грустно улыбнулся он и покачал головой. – Хороших людей я всех от себя отвернул, кроме тебя. А плохие мне здесь не нужны. Хотя, иногда сами приходят, как сегодня. Так что кроме тебя сыр принести некому.

– Принесу, – буркнул я, крепко его обнимая. – Не скучай тут, я приду.

– Успехов тебе, Сань! – сказал он, когда я уже был на пороге.

Я обернулся и поднял вверх сжатый кулак. Дверь закрылась.

– Я с вами хотел поговорить, Александр Петрович, – сказал начальник колонии, пока они провожали меня до домика охраны на входе. – Вы этого охранника, что на вас напал, не узнали?

– Нет, – покачал я головой. – Впервые вижу. Хотел задать вам тот же вопрос.

– Это не наш человек, что интересно, – сказал начальник. – Вот только как он сюда попал? Охранник на воротах проникновение на территорию посторонних отрицает.

– Может его отвлекли? – предположил я. – Маловероятно, что наёмник перенёсся через вашу стену с таким количеством колючей проволоки.

– Я теперь уже ничему не удивляюсь, – сказал офицер и устало вздохнул. – Я до этого считал бредом версию, что всю колонию заразили опасной инфекцией ради одного человека, теперь мне всё больше это кажется правдой. Придётся к вашему приятелю приставить усиленную охрану. Сегодня доложу о ситуации в высшие инстанции, пусть решают вопрос с его размещением.

– Вы имеете ввиду перевод в другое исправительное учреждение? – насторожился я. Если его увезут отсюда куда-то далеко, у меня уже не будет возможности его навещать.

– Скорее всего да, – кивнул офицер. – Для его же безопасности.

– Если она для него существует, – пробормотал я себе под нос, надеясь, что меня не услышат. Потом добавил громче: – Вы тогда хоть дайте знать если что.

– Хорошо, Александр Петрович, – сказал начальник колонии, пожимая мне руку на прощание. – Я ваш должник, для меня это будет не сложно.

Я вышел из домика охраны и направился к машине. Настя сосредоточенно изучала содержимое своей тетради, догрызая при этом ни в чём не повинный карандаш. Когда я открыл дверь, она встрепенулась, значит не видела, как я подходил.

– Прости, что так долго, – с виноватым видом сказал я и потянулся, чтобы поцеловать её в щёку, но встретил губы.

– Да ничего страшного, – улыбнулась она. – Зато я успела много сделать.

– Ты карандаш ещё не доела, – хмыкнул я, – кивнув в сторону её жертвы.

– Ох! – воскликнула она, узрев плоды своих трудов и рассмеялась. – Наверно проголодалась сильно, с утра только кофе попила и всё. Вези меня в кафе, которое предлагал, а потом уже по Петергофу погуляем.

Пока ехали в сторону Петергофа, я коротко рассказал ей о происшествии. Настя сначала испугалась за меня, но услышав про амулет, успокоилась, потом крепко задумалась, словно что-то вспоминая.

– Ты знаешь, я сначала не придала этому значения, – произнесла она, потирая висок, словно это повысит чёткость воспоминаний. – Минут через двадцать после того, как ты ушёл, подъехала большая дорогая машина. Я сначала подумала, что в колонию прибыли какие-то важные персоны, но оттуда вышел один человек в форме рядового охранника и ещё один – в обычном пальто и шляпе чувствительно попроще чем у тебя. Немного резануло несоответствие машины и одежды, словно это какой-то маскарад. Тот, что был в пальто, подошёл к охраннику, который вышел из домика им навстречу, они о чём-то разговаривали, а потом другой, который был в форме, прошёл мимо них, как мимо деревьев, не обращая на них никакого внимания и вошёл внутрь. Тот, что был в пальто, развернулся, сел в машину и уехал.

– Как ты всё это увидела? – удивился я. – Ты же погрязла в математических формулах!

– Сама не знаю, – пожала она плечами. – Задумалась и уставилась в окно, а тут как раз эти. Может в этом ничего особенного и нет, просто совпадение?

– Может, – кивнул я, выискивая место для парковки поближе к главному входу на территорию Нижнего парка. – Но, лучше перебдеть.

Заглушив двигатель, я достал из кармана телефон и набрал начальника колонии. Трубку он взял почти сразу.

– Что-то важное вспомнили, Александр Петрович? – сразу спросил он.

– Моя девушка сидела в машине, и кое-что видела странное, – сказал я и пересказал слово в слово то, что сообщила мне Настя.

– Спасибо за сигнал, Александр Петрович, – задумчиво произнёс офицер. – Мы сейчас всё проверим. Я вам отзвонюсь тогда.

– Хорошо, – ответил я. – А то уже и самому интересно.

Я убрал телефон в карман, и мы с Настей направились к центральному входу в Нижний парк. Как мы уже решили, первым пунктом нашей сегодняшней экскурсии будет кафе, а дальше уже будем бродить на сытый желудок.

Мы как раз спускались по лестнице с позолоченными статуями, когда мне позвонил начальник колонии.

– Александр Петрович, это как раз и были злоумышленники, – сообщил он. – Охранник хоть убей не помнит, чтобы такое было. Видимо тот, что в пальто, оказался магом псиоником, который подавил сознание охранника, что позволило одетому в форму проникнуть на территорию колонии. Мы бы его сейчас допросили с пристрастием, но у нас нет таких прав, ждём следователей из города, Белорецкий уже выслал группу. А ваша девушка случайно не запомнила марку и номер машины?

– Насть, ты машину запомнила? – спросил я у неё. Что вполне ожидаемо, он округлила глаза и покачала головой. – К сожалению, она не запомнила.

– Ну может это и не нужно, задержанный расскажет всё. Главное – что хорошая зацепка есть, от которой он не отвертится и не скажет, что через забор перепрыгнул.

– Это они? – с тревогой в голосе и взгляде спросила Настя, когда я положил трубку.

– Они, – подтвердил я.

– Жуть какая, – пробормотала она. – Хорошо, что они меня не заметили.

– Хотя странно, что не заметили, – хмыкнул я. – Двигатель-то работал, дым шёл из выхлопной трубы. Зря я тебя там одну оставил.

– Так наоборот выходит, что не зря! – возразила девушка.

– А если бы этот псионик потом к тебе подошёл?

– Ну не подошёл же? – улыбнулась она. Как мне показалось, через силу, чтобы меня успокоить. – Зато я всё увидела и рассказала.

– Мне что-то не по себе от этого всего, – сказал я. Настроение гулять и лицезреть красоты Петергофа куда-то улетучилось. – Этот псионик сейчас может быть где-то поблизости.

– Думаешь они будут теперь за нами следить? – встревожилась Настя.

– Маловероятно, но всё может быть, – ответил я. – Может лучше домой поедем? Как-то не мило мне здесь уже.

– Поехали, – подхватила мою инициативу девушка. – Мне здесь всё равно в мае больше нравится, чем в феврале.

– Это да, – ответил я и улыбнулся. – Когда природа только начинает оживать и листья деревьев ещё маленькие и светло-зелёные, не такие, как летом.

– Самое красивое время, – задумчиво улыбаясь сказала Настя. – И фонтаны как раз запустят, и клумбы зацыетут. Вот в мае и приедем, на зимний Нижний парк мы уже краешком глаза посмотрели.

Мы вышли к парковке, я завёл машину и ждал, когда прогреется двигатель. Странно, что не придумали какую-нибудь магическую систему для ускорения прогрева, уже очень хотелось отсюда уехать. И вообще, насколько я заметил, технологии и магия здесь не особо сотрудничают, а зря. Надо бы толкнуть такую мысль Кораблёву. Наверняка можно создавать какие-нибудь артефакты, которые сделают кучу всего полезного и в машине, и в корабле.

Когда уже ехали в сторону Питера, я заметил едущий сзади, как привязанный, чёрный лимузин. Скорее всего совпадение, уже всё вокруг напрягает и мерещатся враги.

– Насть, глянь аккуратно в зеркало, это не та самая машина? – решил я всё же подстраховаться.

– Не уверена, – пробормотала она, вглядываясь в лимузин. – Но очень похоже.

– Тогда сделаем так, – сказал я и, не включая поворотник, в последний момент резко повернул на Красносельское шоссе, направляясь в сторону кольцевой.

– Ты бы хоть предупреждал, – пискнула Настя, едва успев схватиться за поручень над дверью. Её сумочка опрокинулась, распространив по полу свое содержимое. – И как я теперь буду это всё собирать?

– Пока никак, – ответил я, глядя в зеркало заднего вида. Лимузин сильно занесло, когда он повернул вслед за нами. Значит наши приключения на сегодня не закончились. – Похоже тебе не показалось, это та самая машина.

Глава 2

Замечательно съездили, погони мне ещё только не хватало. Пока дорога прямая, смог достать телефон и позвонить Белорецкому. Теперь и марку, и номер машины удалось хорошо рассмотреть, есть чем поделиться. Павел Афанасьевич выслушал меня и сказал ехать спокойно в сторону центра города, а наших преследователей будут пытаться остановить. Теперь стало известно, кто именно нас преследует, лимузин принадлежит человеку, который находился в вечном противостоянии с Баженовым. Значит эта вражда была показухой? Может быть. Или ещё один вариант, его хотят подставить. Скоро мы это узнаем.

Я собрался с духом, сделал дыхательную гимнастику и перестал топить педаль газа. Лимузин ехал следом, соблюдая небольшую дистанцию. Настя молчала и постоянно заглядывала в зеркало заднего вида, наблюдая за преследователями. Я уже более спокойно повернул с кольцевой в сторону центра, как и сказал Белорецкий, но эта идея мне нравилась всё меньше. Почему-то думал, что лимузин задержат на полпути полицейские, но этого не происходило, даже никто не пристроился к нам сзади. А что если они загоняют нас в ловушку? И где все эти полицейские машины с мигалками?

Несмотря на все попытки как-то успокоиться, у меня это не очень получалось, сердце стучало в уши. По прямому, как полёт стрелы, Пулковскому шоссе можно было разогнаться до максимума, но я послушно ехал со скоростью потока. Даже не уловил тот момент, когда лимузин исчез из зоны видимости. Может их всё-таки прижали так, что я не заметил? Вряд ли, я смотрел в зеркало чаще, чем это было необходимо. Почему-то я не почувствовал от этого облегчения. Без промежуточных остановок я поехал сразу к главному управлению полиции города. Даже если шефа нет на месте, там можно почувствовать себя в относительной безопасности.

Припарковался недалеко от входа прямо напротив окон главного полицмейстера и собирался ему позвонить, как от него пришло короткое сообщение: “заходи”.

– Ты иди, а я здесь посижу, – сказала Настя. Она старалась держаться, но я видел, что она всё ещё сильно напугана.

– Нет уж, – покачал я головой. – Сегодня утром оставил тебя одну, до сих пор жалею. Пойдём, Белорецкий ничего против не скажет, возражения не принимаются.

Настя вздохнула, но больше отпираться не стала. Дежурному я сказал, что нас ждёт Белорецкий. Он связался с адъютантом полицмейстера и быстро пропустил нас. Возле входа в кабинет начальника толпились сотрудники в форме и в гражданском, что-то жарко обсуждали. Адъютант увидел нас и сразу проводил в кабинет.

– Присаживайтесь, Александр Петрович, – спокойным голосом произнёс Павел Афанасьевич. – И вы, Анастасия Фёдоровна.

Настя искренне удивилась, что главный полицмейстер Санкт-Петербурга знает её по имени, но лишь учтиво кивнула и села рядом со мной.

– Эту машину вы видели на парковке возле колонии?  – спросил Белорецкий и показал ей фотографию.

– Да, это она, – ненадолго задумавшись ответила Настя.

– Это фамильный лимузин князя Юрьевского, который никогда не был другом и соратником Баженова, – сообщил Белорецкий, убирая фотографию. – Странное дело, но лимузин сегодня утром угнали прямо со двора их особняка. Неслыханная наглость. Мы перехватили их в городе, но злоумышленники умудрились исчезнуть, оставив лимузин на одном из переулков. Как сквозь землю провалились. А ведь мои люди зажали их в клещи.

– Так может сквозь землю как раз и провалились? – предположил я.

– Поясни, – напрягся полицмейстер.

– Так всё просто же, – пожал я плечами. – В Питере полно люков на проезжей части. Возможно, именно в этом переулке у них были пути отхода. Нырнули в люк и готово.

Павел Афанасьевич тут же схватился за телефон и начал кому-то звонить.

– Вячеслав, бери всех своих людей и летите на всех парусах в Благодатный переулок, где нашли лимузин Юрьевского. Откройте все люки на проезжей части и тротуарах, обследовать каждый уголок этих чёртовых подземных лабиринтов. Будьте осторожны, по одному нигде не ходить, оружие наготове, – завершив монолог, он положил трубку – Будем надеяться, что это хоть что-то даст. Расскажите пока, что там произошло в колонии.

Я уже в который раз изложил ситуацию так, как я её видел, дополнив потом собственными измышлениями. Настя рассказала про странных посетителей, приехавших на лимузине, не забыв подчеркнуть странность одежды, которая теперь уже не казалась странной.

– Павел Афанасьевич, с этим надо что-то делать, – сказал я, когда полицмейстер сидел и обдумывал услышанное. – Они ведь не успокоятся, пока не убьют Андрея.

– Не успокоятся, – кивнул он, не меняя выражения лица и направления задумчивого взгляда. – Живым он им не нужен. Только вот к чему такая настойчивость? Может он знает что-то ещё, что они старательно хотят скрыть? Вы, Александр Петрович, случайно не в курсе?

– Если бы я был в курсе, сообщил бы незамедлительно, – ответил я. – Единственное, что я узнал нового, что Баженов ковал армию убийц для совершения государственного переворота. Об этом я раньше не слышал.

– Я тоже, – хмыкнул Белорецкий. – Это сильно меняет ход дела. Особенно в плане юрисдикции принимающих участие в расследовании органов. Надо привлекать контрразведку. Мы неоднократно слышали про планирующийся бунт и террористическую деятельность, но про переворот не было ни одного упоминания. Это достоверная информация?

– Добейтесь перевода Боткина обратно в ваши казематы, – предложил я. – Уверен, вы сможете. Надо найти достаточно аргументов. Например, назначить дополнительное расследование. А если контрразведка захочет снова утащить его в Москву, то убедить их, что все верёвочки вьются отсюда и что он нужен именно здесь. Так мы убьём двух зайцев. Во-первых – спасём Андрея от следующего покушения. Во-вторых – есть шанс получить новую информацию, меняющую ход дела.

– Если вы пообещаете убедить его дать показания в этом направлении, я пообещаю сделать всё возможное, чтобы он оказался в нашей камере, – сказал Белорецкий, предлагая сделку.

– Павел Афанасьевич, вы же понимаете, что я не смогу этого обещать, но я очень постараюсь, – ответил я. – Думаю, в его интересах больше ничего не утаивать, а рассказать всё как есть от и до.

– Хорошо, – сказал Белорецкий и положил руки на стол, словно подводя итог нашей беседы. – Я сделаю всё для того, чтобы перевести Боткина в нашу камеру, но буду требовать от вас помощь. А сейчас можете идти.

– А как мне теперь себя вести? – решил я уточнить. Только начал отходить от сегодняшней погони и ещё не смог окончательно успокоиться.

– Так же, как и обычно, – развёл он руками. – Не думаю, что вам сейчас что-то угрожает. Людям на лимузине просто было с вами по пути, и они решили заодно немного вас попугать.

– Звучит нереально, – покачал я головой. – Зачем тогда им надо было так поворачивать вслед за мной на Красносельское шоссе с риском для жизни? Их чуть с дороги не унесло.

– Ну что я тебе могу сказать, – пожал плечами Белорецкий. – Значит так получилось. Они же перестали вас преследовать до того, как мы их начали загонять в угол.

– Ладно, буду надеяться, что ваша версия верна, – неохотно согласился я. – А по поводу тех, кто организовал заражение колонии хоть что-то прояснилось?

– Мы только узнали, какие продукты были заражены, кто их туда привёз и где они были приобретены изначально. А тот момент, когда было произведено заражение словно корова языком слизала. Всё сделано настолько скрытно и быстро, словно что-то упало с неба и залезло в коробки с овощами и зеленью, пока их везли в колонию. Есть вариант, что в грузовик залезли на одном из перекрёстков, потом также оттуда ретировались. Заказчик этой закупки тоже пока остаётся неизвестным. Заказали доставку и оплатили дистанционно. Очень хитро всё продумано, ни одной путёвой зацепки.

– Да уж, – хмыкнул я. – Хорошо зашифровались.

Выходя из главного управления полиции, я уже наметил следующий пункт назначения. Думал сначала позвонить, но вероятность поцеловаться с дверью и уехать ни с чем ничтожно мала, Поджарский почти никогда не выходит из дома. Тратит кучу заработанных денег сидя на диване наверно. Хотя есть вероятность, что он закроется у себя в лаборатории и не услышит, что кто-то пришёл? Тоже верно. Решил всё-таки позвонить.

– Это мы поедем по поводу медальона? – догадалась Настя, невольно услышав разговор.

– Да, – кивнул я. – И не только. Теперь я хочу увидеть полный список его возможностей кроме того, что он для меня делал, скорее всего он достаточно большой.

– Какой сегодня насыщенный день, – сказала девушка. – Прогулки, погони, а теперь возможность прикоснуться к таинственному искусству.

– Вместо всех этих приключений, я предпочёл бы постройку снежного замка, если честно, – хмыкнул я. – И интересно, и полезно для здоровья, и сближает участников действия.

– А мне показалось, что сегодняшние похождения тоже сближают, ты не находишь? – спросила Настя, загадочно улыбаясь. – Я теперь боюсь находиться дома одна, хочу, чтобы мой молодой человек был постоянно рядом.

Я улыбнулся, но промолчал, не найдя, что ответить. Я бы с радостью остался сегодня у неё, но на самом-то деле и она к этому не готова, я прекрасно знаю. За то недолгое время, что мы начали встречаться, она уже достаточно много значит для меня, следовательно и вести себя с ней, как с доступной девчонкой, которую можно поматросить и бросить, я не собираюсь. Или всё, или ничего. А пока ограничимся пионерскими поцелуями, спешка нужна только при ловле блох.

Мы подъехали к имению Поджарского, въездные ворота были открыты, видимо специально для меня. Я поставил машину на парковку, и мы с Настей поднялись по мраморным ступенькам крыльца к бронированному входу в шикарный особняк. Дверь открылась достаточно быстро, Альберт Венедиктович открывал свою бронированную дверь сам лично. Его лицо сначала было как обычно чрезмерно строгим, но, увидев на пороге прекрасную даму, старик расцвёл в улыбке.

– Чем обязана моя скромная обитель появлению столь прекрасного существа? – пролепетал он подобострастно. Меня даже уколола ревность. Совершенно неожиданно и куда-то под лопатку.

– Здравствуйте, Альберт Венедиктович! – Также широко, как и хозяин дома, улыбнулась моя девушка. – Мне Саша так много о вас рассказывал, что мне захотелось увидеть лучшего артефактора Санкт-Петербурга лично, – произнесла она таким голосом, что я физически почувствовал увеличение скидок на все возможные заказы. – Это же так интересно, как с помощью обычных материалов и инструментов творятся чудеса.

– О-о, чудес у меня много! – совсем растаял старик. – И я вам все покажу.

– Я просто сгораю от нетерпения! – сказала девушка с расширенными от предвкушения волшебства глазами.

Глядя на этот диалог, я почувствовал, как ревность пухнет и растёт. Спокойно, Саша, Настя просто пытается войти в доверие к этому вредному аутисту, который оказался любителем молоденьких красавиц.

– Тогда извольте пройти в моё скромное жилище, а я пока закрою дверь, чтобы буйные ветры Севера не забрали то тепло, что вы принесли с собой, – с изысканным пафосом произнёс голосом дедушки сказочника Поджарский и сделал широкий пригласительный жест рукой, уступая нам дорогу.

Массивная железная дверь с тихим шелестом закрылась и лязгнул массивный замок. Старик ловко юркнул вперёд и поманил нас за собой. Совершенно неожиданно, он сразу повёл нас в свою святая святых – в мастерскую. Настя по пути осматривалась в “скромной обители отшельника”. От скромности он точно не умрёт. Отделка рук лучших мастеров краснодеревщиков, изысканные картины рядами на стенах, позолоченные люстры и канделябры. Я видимо раньше не так внимательно к этому приглядывался, а теперь стало понятно, куда старик тратит заработанные на производстве артефактов немалые деньги.

– Вы уж простите, красавица, здесь у старика несколько иной порядок, – извиняющимся тоном сказал Поджарский перед тем, как открыть дверь в мастерскую.

Ну да, здесь всё было как обычно. Порядок в мастерской под маркой “творческий беспорядок”. Чтобы дойти до центрального рабочего стола пришлось снова лавировать среди нагромождения ящиков, сундуков и коробок, из которых торчали разные палки, кронштейны и непонятные металлические конструкции. Раньше не задавался таким вопросом, но ведь вся эта хрень ему для чего-то нужна? С его педантичностью и любовью к профессии вряд ли он будет держать под рукой ненужный хлам.

– Давай начнём с твоего медальона, Саш, – предложил он, когда мы подошли к его рабочему месту. Резало глаз, что оно было идеально чистым в отличие от всего окружающего пространства. – Чтобы потом не отвлекаться по пустякам.

Хм, то есть дело, ради которого я сюда пришёл – это пустяки. А важное – это похвастаться перед молодой особой своими достижениями. Ну всё правильно, в чём вопрос? Я достал из-за пазухи медальон, снял его и протянул Поджарскому.

– Да ещё мог бы походить, чего ты раньше времени паникуешь? – уже в более привычном сварливом тоне буркнул он. – Ладно, сейчас поменяю, чтобы потом не приставал. Постойте пока здесь и ничего не трогайте.

Старик, ловко лавируя между кучами нужного хлама ушёл в дальний угол, где на одном из верстаков стояло оборудование для обработки камня. Вспыхнул яркий свет, направленный со всех сторон на конкретное рабочее место, и артефактор погрузился в работу.

У нас пока было время, чтобы спокойно осмотреться. С места мы не сходили, как он и просил, но он же не запретил нам крутить головой и заглядывать в рядом стоящие ящики. А там чего только не было. Я уж не говорю о разнообразных стройматериалах, которые здесь были в широком ассортименте, правда не совсем понятно, зачем. Многие детали и конструкции я даже предположить не мог, для чего можно использовать.

Эх, и чего я не стал артефактором? Может на пенсии податься и сидеть целыми днями в подземной мастерской, вытворяя всякие чудеса? Нет, пожалуй, это не моё. Лучше небольшой домик на берегу озера, рядом лесочек с грибами и ягодами, а перед домиком небольшой мосточек над водой, с которого удобно забрасывать удочку. Желательно ещё небольшой навесик сверху приделать от солнца и дождя, а рядом с домиком коптильню, печку для плова и мангал. Вот это картинка моей счастливой пенсии. Только никакие не дворцы с гектарами регулярных и английских парков, на хрен ненужные излишества, где ты просто потеряешься. Видимо нет во мне настоящего аристократа, да?

Пока я пялился на содержимое стоявшего рядом со мной ящика, не заметил, как подкрался Поджарский.

– Готово, на, забирай! – буркнул он и протянул мне мой медальон.

– Вы сможете на основании имеющихся у вас чертежей сделать такой же для Насти? – спросил я, понимая в то же время глупость своего вопроса. Конечно сможет, для этого он его и потрошил тогда на атомы.

– Только это уже не сейчас, – недовольно пробурчал старик. – Позвоню тебе, когда забирать. А сейчас пойдёмте, я покажу вам самое интересное!

Поджарский пошёл к дальней стене мастерской к ряду заваленных хламом стеллажей. После невидимых для нас манипуляций один из стеллажей распахнулся, как обычная дверь, а за ним открылся проход в ещё одно помещение, о существовании которого я даже не подозревал.

– Здесь мои лучшие разработки, которые я так и не решился продать, – с гордостью произнёс он, включая свет в просторном зале, где на постаментах ровными рядами стояли странные, но красивые предметы.

Мы медленно проходили по музейной экспозиции, а иначе это и не назовёшь, разглядывая замысловатые экспонаты. Я-то думал, что понятие артефакты ограничивается преимущественно какими-нибудь амулетами, кольцами и типа того, а здесь были и довольно громоздкие экземпляры.

– А это что? – спросил я, ткнув пальцем в сторону странной конструкции из металла, камня и дерева, внутри которой мерцали голубые огоньки.

– А у тебя губа не дура, Склифосовский! – воскликнул старик с выражением особой гордости за себя и своё детище на лице. – Это ядро охранной системы императорского дворца в Кремле. Правда здесь вы видите дубликат, который я сделал себе на память. Оригинал стоит метрах в пятидесяти под землёй под дворцом, а по всему дворцу в стены вмонтированы вот такие небольшие устройства, что в том стеклянном шкафу. Но это – мозговой центр и источник энергии для них для всех. Он обеспечивает и координирует их работу. Совершить какое-либо злодеяние с помощью магии в пределах действия этой системы физически невозможно, каким бы крутым боевым магом ты ни был. Это мой самый выдающийся шедевр. Установлен пятнадцать лет назад и до сих пор работает без малейших перебоев.

– А ещё кто-то знает, что у вас в подвале есть такая штука? – спросил я. Как-то подозрительно, что такой страшный секрет старик рассказывает практически чужому человеку.

– В этом зале никто кроме меня не бывает, – сухо отрезал Поджарский. – Если кому расскажешь, я тебе голову откушу.

По интонации, с которой это было сказано, можно было поверить, что он так и сделает.

– Так что держите рот на замке! – добавил он немного спокойнее. Потом совсем погрустнел и поник. – Что-то разоткровенничался я сегодня, не к добру это.

– Не переживайте, Альберт Венедиктович, – ласково сказала Настя и улыбнулась, чтобы поддержать внезапно скисшего старика. – Эта тайна останется строго между нами.

Глава 3

Поджарский посмотрел нам обоим в наши честные глаза сквозь полный недоверия узкий прищур, немного подумал, потом слегка расслабился, но стал каким-то грустным.

– Придётся взять с вас клятву, – заговорщицким тоном произнёс артефактор. – Хоть мне и очень хочется вам верить, но осторожность превыше всего.

– Я вас прекрасно понимаю, Альберт Венедиктович, – сказал я от души, прижав руку к сердцу. – Мы готовы принести любую клятву, чтобы обезопасить и вас и себя.

– Хорошо, тогда идите сюда, – он поманил нас пальцем, как маленьких детей, и подошёл к странного вида аппарату, стоявшему у дальней стены.

– А что это? – поинтересовалась Настя, когда увидела, что старик активирует таинственное изделие.

– Клятвоприёмник, – буркнул он, а я чуть не заржал. У нас в отделении были разные приёмники для биологических жидкостей и отходов, но такого явно не хватало.

– И как это работает? – спросил я, борясь со смехом.

– Произносишь клятву, как я скажу, а потом кладёшь сюда палец, чтобы прибор смог получить каплю твоей крови, – сказал старик, потирая руки в предвкушении чего-то особенного. – А потом вы даже если захотите рассказать, у вас просто ничего не получится, сработает блокировка.

– Очень любопытно, – пробормотал я себе под нос. Потом продолжил громче: – А таких приборов на свете много?

Этот вопрос меня интересовал больше из-за этого злополучного заговора, который теперь именуем несостоявшимся госпереворотом. Если и у них такие приборы есть, тогда понятно, почему недостаточно информации удаётся получить от задержанных.

– Это моя личная разработка, – гордо произнёс старик и приосанился. – Я сам его спроектировал и собрал. Думаю, вряд ли у кого-то ещё такой есть, это единственный экземпляр.

– Уже хорошо, – хмыкнул я. – Пусть здесь и остаётся, не продавайте никому ни за какие деньги.

– Некоторые вещи нуждаются в тишине и тайне, – немного с грустью сказал артефактор. – Как бы ни хотелось ими похвастаться. Как семейное счастье, например, любит тишину. Об этом всё чаще забывают, потом расплачиваются. Итак, приступим к делу, суй палец сюда.

Он указал на небольшое отверстие в верхней части мерцающего огоньками прибора. Странно, он вроде сказал, что сначала клятва, а потом палец, но я не буду его учить. Было невероятно стрёмно это делать, но если учёный доверился нам, то и мы должны довериться ему. А я, как истинный джентльмен, то есть русский дворянин, должен подвергнуться риску раньше барышни. Незаметно вздохнув, я уверенно ткнул пальцем в отверстие, кончик пальца накололся на что-то острое. Болезненно, но не особо, как сдать кровь из пальца.

Огоньки на приборе вместо мерцающих голубых и зелёных стали красными и замерли. Поджарский начитывал мне текст клятвы, который я повторял вслух. Коротко и лаконично, как заклинание. Потом Старик нажал на приборе на кнопочку, в пальце появилось неприятное жжение, огоньки ярко вспыхнули, потом вернули себе первоначальный цвет и снова начали мерцать.

– Готово! – торжественно объявил Альберт Венедиктович. – Следующий.

На лице Насти я не увидел ни испуга, ни тени сомнений, она сунула палец в отверстие с большей уверенностью, чем многие проделывают это с собственным носом. Дальше всё по сценарию.

– А как теперь это проверить? – поинтересовался я.

– Попробуй рассказать о моей коллекции артефактов кому-нибудь из друзей, – усмехнулся старик. – Удивишься результату.

– А если сейчас попробовать? – спросила Настя, тоже любознательная.

– Нет смысла, – пожал плечами Поджарский. – Присутствующие при проведении процедуры являются исключением. А вот если мы поднимемся в гостиную и позовём служанку, то с ней вы поделиться впечатлениями уже не сможете.

– Альберт Венедиктович, – решил я переключить разговор в более полезное русло. – А у вас есть что-нибудь среди ваших чудесных изделий, что может пригодиться человеку, которому угрожает опасность?

– Да полно, – хмыкнул он. – Что конкретно тебя интересует?

Я пожал плечами и покачал головой. Откуда я знаю, что мне нужно, если я понятия не имею, что у него есть?

– Угу, так немного сложнее, – пробормотал артефактор и почесал затылок, видимо расшевеливая кристалл в центральном процессоре. – Тогда давай начнём с начала.

Он переходил от одного экспоната к другому, тыкал в них пальцем и вкратце объяснял, что эта штука умеет. Самыми полезными мне показались сигнализационно-охранные системы разных конструкций и степени опасности для пытающегося проникнуть в помещение, а также нечто совершенно для меня новенькое – магические ловушки. Эти устройства были очень компактными и рассчитывались на размещение в районе плинтуса на входе в комнату или в коридоре. На проходящего мимо ловушки злоумышленника надеваются невидимые оковы, и он останется торчать статуей до того момента, пока его не освободит человек, установивший эту ловушку. Предусмотрена идентификация хозяина, чтобы в ловушку не угодил он сам.

– А эту штуковину можно определить с помощью детектора артефактов? – спросил я, вертя в руках грозную малютку, которую старик дал подержать и ознакомиться. Главное не нажать ничего лишнего. – Или сможет обнаружить человек, который обладает соответствующим даром?

– Тогда от них бы не было никакого толку, – хмыкнул старик. – Такого хлама вы сможете накупить в хозяйственной лавке, причём очень недёшево, несмотря на бесполезность. Зачем мне нужны такие изобретения?

– А ещё есть такие? – поинтересовался я.

– А сколько тебе надо? – удивился старик, видимо особо уже не рассчитывал, что я соберусь что-нибудь приобрести.

– Три штуки найдётся?

– Да пожалуйста, – Поджарский достал из выдвижного ящика шкафа небольшую коробку и отсчитал туда три ловушки, потом перерыл второй ящик и достал оттуда исписанный мелким почерком листок, тоже запихнув его в коробку. – А это инструкция, прочти обязательно, а то сам будешь торчать, как статуя, у себя в коридоре.

– Понял, принял, – кивнул я, забирая у него коробочку. – Сколько с меня?

Старик озвучил сумму, услышав которую я невольно икнул, а Настя выпучила глаза.

– Ну ладно, ладно, – замахал руками артефактор, увидев нашу реакцию. – Для тебя, как для постоянного клиента и учитывая твою помощь, скидка двадцать процентов!

– Ну вот, совсем другое дело! – сказал я, улыбаясь, хоть сумма и оставалась космически большой. Хорошо, что благодаря тайным сбережениям прошлого Саши, у меня с оплатой не возникнет проблем.

– Ещё что-то заинтересовало? – с надеждой спросил старик.

– Пока всё, – покачал я головой.

– Тогда я вас провожу, а то у меня ещё работы непочатый край.

– Саш, а зачем тебе нужно целых три таких устройства, да ещё и по такой сумасшедшей цене? – спросила Настя, когда мы уже сидели в машине и я выруливал со двора.

– Это гораздо лучше любой охранной сигнализации, – хмыкнул я. – В их бесполезности против магов наёмников я уже неоднократно имел возможность убедиться. Хотя не исключено, что у Поджарского они лучше. Но мне кажется с этими ловушками гарантия безопасности гораздо выше.

– И куда ты их хочешь поставить? – поинтересовалась девушка.

– Одну на входе в твою квартиру, чтобы никто посторонний не смог туда попасть вне зависимости дома ты или нет. А ещё две – у себя в комнате. Одна у входа, вторая – под окном, через которое эти засранцы повадились забираться, чтобы со мной расправиться.

– А на пороге рабочего кабинета?

– В госпитале Валеры хватает, он сможет определить, где враг, и предупредить.

– Лучшая в мире сигнализация! – рассмеялась Настя. – Я что-то не подумала об этом.

– Я вообще хотел четыре взять, чтобы одну Андрею отнести, но, если Белорецкий в ближайшее время добьётся перевода в камеру управления, то без надобности.

Я неспешно ехал по вечерним улицам Питера, думая о своём, как вдруг, вырулив на Невский проспект, увидел припаркованный возле тротуара тот самый лимузин. Под кожу забрались ледяные щупальца и по спине побежали мурашки. Только проехав дальше по улице метров триста, я вспомнил, что машину уже вернули владельцу и нас на ней уже никто преследовать не будет. Выдохнул с облегчением и повернул в сторону Настиного дома. На сегодня с меня хватит и плохого, и хорошего, просто дьявольски хочу попасть домой. Оценив мой усталый и смурной взгляд, девушка даже спрашивать ничего не стала, тем более предлагать зайти на чай. Мы коротко попрощались с таким же коротким поцелуем, и она убежала домой, а я наконец поехал к себе. День ещё не закончился, но уже показался слишком длинным.

Войдя в прихожую родительского дома, тут же огрёб по полной программе от Маргариты за отсутствие шарфа и перчаток. Раньше меня это немного раздражало, а сейчас показалось таким милым, что захотелось её обнять. Служанка видимо увидела что-то в моём взгляде, быстро повесила на место пальто и шляпу и молниеносно ретировалась в неизвестном науке направлении. Со стороны столовой доносились манящие запахи. Господи, неужели я успел на семейный ужин и смогу наконец вкусить божественно приготовленную Настюхину стряпню?

– Здравствуй сын! – бодро приветствовал меня отец и крепко пожал руку. – Ты что, все эти три дня, пока отсутствовал, не спал? У тебя такой убитый вид. Или случилось чего?

– Ох, пап, пойдём за стол сядем, потом расскажу, – устало вздохнув ответил я. – Есть очень хочется, а у вас так вкусно пахнет.

– Не “у вас”, а у нас, – поправил меня отец. – Ты как будто не домой, а в гости пришёл.

– Да уже почти так и получается, – хмыкнул я.

– Саша, у тебя всё в порядке? Ты не заболел? – Встревоженно спросила мама, с которой я столкнулся на входе в столовую. Мамы все одинаковые, главное, чтобы дитя не болело.

– Нет, мам, просто устал, – улыбнувшись ответил я и обнял её. – Просто нужно поесть и отдохнуть как следует.

Сестрёнка уже сидела за столом и дегустировала первое. Увидев меня на пороге, отложила ложку и обезоруживающе улыбнулась. Моё настроение и потребности она чувствовала и знала лучше меня. Наверно у неё какой-то особый дар, который распространяется только на меня. Интересно, повезёт ли также её будущему избраннику? Тогда это будет самый счастливый человек на свете. Я ему уже начинаю завидовать.

– Привет братишка! – сказала Катя обычным повседневным тоном, не замечая моей подавленности. Я сразу понял, что это не от невнимательности, а от желания меня таким образом подбодрить. – Всех победил?

– Всех, – хмыкнул я. – Порвал, как Тузик грелку.

– Ну, я в тебе нисколько не сомневалась, – хихикнула она. – Наливай себе солянку, сегодня она ещё вкуснее, чем обычно. Если наша повариха будет и дальше готовить в том же духе, я когда-нибудь не смогу выйти из столовой, в дверь не пролезу.

– Только не это, Кать, – сказал я, состроив театрально серьёзную физиономию и продолжил в поучительном тоне: – Избыточный вес влечёт за собой вереницу тяжёлых заболеваний и сокращает жизнь!

– Ой, да иди ты, – рассмеялась она. – Ты переигрываешь!

– Ну не все же такие артисты, как моя любимая сестрёнка, – улыбнулся я, приобнял её за плечи и чмокнул в щёчку.

Выставлявшая в этот момент блюда с горячим Настюха, уронила слезу умиления на белую скатерть и спешно убежала обратно на кухню. Не семья, а сплошная идиллия. Даже представить себе не хочу, как буду когда-нибудь просыпаться там, где их рядом не будет.

– Саш, ну мы ждём, – напомнил о своём вопросе отец, когда я отодвинул пустую тарелку, где недавно была солянка и принялся накладывать себе картофельное пюре с томлёными говяжьими щёчками.

Я облизнулся, неохотно отодвинул от себя тарелку с вкуснотенью и начал пересказ основных событий сегодняшнего дня. Пока я вещал, все тоже прекратили есть и слушали с таким же вниманием, как жители блокадного Ленинграда голос Левитана из динамика на уличном столбе. Сводки с фронта я закончил до момента посещения артефактора, это сейчас не обязательно.

– Я сначала подумал позвонить Белорецкому и тоже попросить за Андрея, – сказал отец, глядя сквозь тарелку и оперев щёку на кулак. – Но уверен, что он и так сделает всё возможное и без моего вмешательства, так что не буду суету наводить.

– Скорее всего да, – кивнул я, снова пододвинул к себе тарелку и тут же закинул в себя первый кусок таявшей во рту говядины, пока никто не помешал. – Главное, чтобы у него это получилось достаточно быстро, и никто не вставлял палки в колёса. Есть опасения, что контрразведка может уволочь его к себе в центральную контору в Москве.

– Эти могут, – произнёс отец и тоже взялся наконец за вилку.

– Сынок, ты иди ложись поспи, – сказала мама, когда я сытым котом вставал из-за стола. Разве что сметана по усам не стекала.

– А ночью я тогда что буду делать? – спросил я и сыто икнул. – Вас сторожить? Не, я лучше посижу с вами у камина, поболтаем о чём-нибудь, а то забыл уже когда в последний раз такое было.

– Да, ты нас в этом плане особо не балуешь, – улыбнулся отец. – Ну тогда пошли.

Переваливаясь с ноги на ногу, как утки, мы поплелись в сторону каминного зала. Целая утиная семья в полном составе. Я занял своё привычное кресло и вытянул ноги в сторону потрескивающих поленьев.

– Как твои успехи в институте, Кать? – задал я сестре самый главный для меня вопрос. – Всё получается? С понедельника работаем вместе?

– Так точно, господин главный лекарь клинического госпиталя! – отрапортовала сестрёнка, смешно козырнув, максимально выгнув кисть в обратную сторону. – Сегодня прошла испытание, ассистировала на трёх вмешательствах, ни один пациент даже не пискнул. Двое спали глубоким сном, а одному я сделала так, чтобы вся рука онемела и ему спокойно поставили кости на место, он ничего не почувствовал.

– Вы только посмотрите, – всплеснула руками мама. – И это она ещё студент второго курса мединститута! Да ты, Кать, к окончанию уже профессором станешь и напишешь собственную монографию.

– Не знаю, – невинно пожала она плечами, словно речь идёт о выборе конфет. – Всё может быть. Но сначала я закончу институт, а потом уж научные подвиги.

– Ух, какая деловая у нас дочь растёт! – восхищённо покачал головой отец.

– Значит в понедельник едем на работу вместе? – улыбнувшись спросил я, когда дифирамбы закончились.

– А ты хотел бы, чтобы я пешком пошла? – хихикнула Катя, взяв в руки кружку с ароматным чаем. – Далековато будет, конечно поедем.

– Здорово! – воскликнул я, воздев вверх руку с оттопыренным большим пальцем. – Ох мы с тобой там всем покажем!

– Ещё как! – кивнула сестрёнка.

Мы ещё долго беззаботно болтали о разном. За что я так люблю эти посиделки у камина, так за то, что там реально отдыхаешь и телом, и душой. Прекрасное завершение дня. Помню, что над чем-то заливисто смеялся, когда говорил отец, потом ничего не помню, срубило напрочь, как миленького. Сытый желудок, горячий чай, согретые камином ноги и дикая усталость взяли своё.

Проснулся полусидя в кресле с лежащими на пуфике ногами. Камин полностью прогорел и меня кто-то заботливо накрыл пледиком. Не исключаю, что это сделала сестрёнка. Мой портфель так и стоял возле кресла, к себе я ещё не поднимался. На циферблате часов над камином – полтретьего ночи. Надо всё-таки пойти лечь в кровать и пересмотреть все сны до последнего.

Стоило скинуть с себя плед, как сразу стало зябко. Я схватил портфель и быстро пошёл в сторону своей комнаты. Пока дошёл, немного согрелся и окончательно проснулся. Всё равно залез под одеяло и наконец согрелся окончательно. Прошло минут двадцать, но сна ни в одном глазу. Как я и предполагал, буду теперь дом охранять. Раз всё равно не сплю, решил пока изучить инструкцию от магических ловушек, приобретённых у Поджарского. Укутался в одеяло, дошлёпал до кресла и открыл портфель.

Всё оказалось достаточно просто, не как с моими амулетами, где просто неимоверная куча разных настроек. С каждой ловушкой я произвёл идентификацию, теперь ни одна из них на меня не сработает. Это получается можно от кого-то убегать, и преследователь остановится, как вкопанный, возле ловушки, пока я её не деактивирую. Жаль, что нигде не написано, сколько человек она сможет превратить в экспонаты из музея восковых фигур. Радиус действия – пять шагов, по идее на эту площадь народу влезет много, но сработает ли на всех? Возникла лихая мысль, а не позвонить ли с этим вопросом Альберту Венедиктовичу прямо сейчас? Ну не спит же он в три часа ночи, когда нормальные люди изучают его устройства.

Здравого ума в голове хватило и звонить артефактору среди ночи я, конечно, не стал. Детально изучив инструкцию от ловушек, почувствовал некое подобие желания поспать. Я сидел в кресле, укутавшись в одеяло, так и дошлёпал босыми ногами до кровати и снова улёгся на остывшую подушку. На часах полчетвёртого. Спи давай, Саня! Перед тем, как провалиться в царство Морфея, вспомнил про ещё один вопрос, с которым хотел разобраться – моя трость. По-моему, в кофре была инструкция, надо бы изучить.

Глава 4

Даже ночное бдение не помогло мне поспать в воскресенье подольше, проснулся в шесть и понял, что заснуть больше не смогу. А что удивительного? Я уже неплохо выспался в кресле перед камином. Ну, раз так, тогда приступлю к выполнению того, что наметил чуть больше двух часов назад, займусь изучением своей легендарной трости. В новом свете событий в жизни может пригодиться всё, в том числе и спрятанный в трости магический клинок. Вот он-то меня интересовал больше всего.

Холодное оружие я любил всегда. Но не использовать конечно (исключением является разделка мяса для шашлыка), а посмотреть, подержать в руках, повесить на стену. Клинок, спрятанный в трости, заслуживал особенного внимания. Его длина была не больше полуметра, а в ширину чуть больше сантиметра. За счёт ромбического сечения, наподобие кортика, клинок был достаточно жёстким. Вместе с рукоятью и оголовьем в виде головы льва оружие было около восьмидесяти сантиметров длиной. Таким можно и пофехтовать, как шпагой или рапирой.

Что-то мне подсказывало, что колюще-режущие характеристики клинка – это не самое главное. Слабо мерцающие магические кристаллы у основания клинка и идущая от них почти до острия замысловатая инкрустация, здесь явно не только для красоты. Теперь самое сложное задание для русского мужика – перестать гадать и прочитать инструкцию.

В полированном деревянном кофре и правда нашлась маленькая книжица с подробным описанием и иллюстрациями. Первым пунктом значилось, что устройство перед первым использованием надо зарядить до максимума. Но как? Подключить к зарядке от телефона? Конечно же нет, прочтите наконец инструкцию! А дальше фиолетовым по жёлтому написано, какие кристаллы надо активировать, чтобы клинок начал аккумулировать энергию из окружающей среды. Бред какой-то, почему он не может это делать сам, автоматически? Это если я им воспользуюсь по назначению, не дай Бог, забуду включить зарядку, то повторно воспользоваться не смогу? На мой вкус пахнет недоработкой.

Ага, читайте дальше. Есть возможность автоматической подзарядки, которая включается и выключается определённым нажатием на кристаллы. Ну вот, совсем другое дело. Ну зарядил, допустим, и что дальше? Зачем всё это нужно? Да ну на фиг! Опять метание молний? Никакого разнообразия. Почему нельзя метать ядовитых лягушек? Пауки тоже сгодились бы. Ладно, вот сейчас зарядится и проверим, а пока есть время дочитать.

Нашёлся ещё один приятный момент, эта штуковина может пуляться небольшими шаровыми молниями, ну хоть какое-то разнообразие. Причём, если я правильно понял, метание шаровых молний является довольно дальнобойным, потому что подробно описано, как целиться в объект. С трёхметровой дистанции целиться особо ни к чему.

Скрипнула входная дверь, слегка приоткрывшись. Значит я не захлопнул её, когда пришёл в комнату. Потом раздался короткий жалобный “мя” и всё затихло. Я оторвал взгляд от инструкции и бросил взгляд в сторону входной двери. В метре от неё в нелепой позе стояла бело-рыжая скульптура кота с глазами навыкате. И только сейчас меня осенило, я ведь умудрился перед тем, как лечь спать, поставить одну из ловушек на входе. Зачем я это сделал среди ночи, ума не приложу, но уже нашлась первая жертва.

– Котя, прости, сладкий мой! – воскликнул я и бросился на выручку скованному магией питомцу.

Деактивировав ловушку, я схватил Котангенса на руки и прижал к себе. Мой пушистый зверёк жалобно пел грустные песни и трясся всем телом, прижимаясь ко мне ещё сильнее.

– Прости, рыжий, – прошептал я ему на ухо. – О тебе я не подумал. Надо и тебя идентифицировать, чтобы ловушка больше не сделала из тебя памятник испуганному коту.

Я сначала запереживал, не скажется ли такая магическая атака на здоровье пушистика, но при осмотре не нашёл ничего плохого. Буквально через пару минут кот уже уверенно ходил по комнате, снова попытался вонзить когти в спинку кресла, пока я умывался, а придя в столовую, продемонстрировал вполне здоровый аппетит. Повезло, что магическая ловушка побочных эффектов не имеет. Жаль я не сфотографировал статую кота, но повторять эксперимент на бедном животном я точно не буду.

Я уже сел за стол, когда в столовую зашёл отец.

– Доброе бодрое утро! – приветствовал он. – Сегодня выспался?

– Ага, наконец-то, – ответил я, ломая вилкой сырник. – Во сколько же я вчера отключился, не помнишь?

– Мне кажется, девяти ещё не было, – сказал отец и взялся за утреннюю газету.

– Извини, что отвлекаю, – обратился я к нему, пока никого нет. – Настя сказала, что твой юрист подаёт в суд по поводу возврата дворца её родителей, это правда?

– Ну да, – кивнул отец, откладывая газету в сторону, так и не начав читать. – Я тебе не сказал, потому что тебя дома три дня не было, а по телефону не стал. Говорит, что вероятность вернуть дворец очень высокая. Бумаги по передаче собственности настоящему владельцу чистой воды фикция, да и оформлено чуть ли не на подсобного рабочего, который об этом скорее всего и не знает. Такое впечатление, что Баженов хотел запутать следы, а потом просто забыл об этом деле.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – Очень удачная оплошность. А по поводу загородного имения?

– Говорит, что там немного сложнее, но тоже возможно. Пока что он в процессе сбора документов и свидетельств. Там скорее всего дело немного подзатянется.

Отец задумчиво посмотрел на лежащую на столе газету, потом на ароматно пахнущие сырники со сметаной и какао, и решил, что второй вариант в приоритете, газета подождёт.

– Это получается, что Настя Вишневская теперь не бесприданница, а очень завидная невеста, – сказал отец, покосившись на меня. – Сам-то рад?

– Для меня это всё не главное, – хмыкнул я. – Сам вроде щи лаптем не хлебаю. Для меня главное, чтобы человек был хороший, с которым проживёшь всю жизнь душа в душу, а дворцы – дело наживное.

– Так тут и наживать не надо, уже почти всё в руках, – отец улыбался и испытующе смотрел на меня.

– Это ты сейчас к чему? – спросил я, отложив вилку. – Насколько я помню, ты же всегда был против моих отношений с Настей.

– Всё течёт, всё меняется, – пожал он плечами, не сводя с меня глаз. Старался уловить каждый оттенок изменения настроения. – Получается, что Настя не такая, какой я её себе раньше представлял.

– Представления и реальность далеко не всегда идентичны, – спокойно ответил я, вернувшись к завтраку. – После травмы я забыл всё о наших с ней отношениях. Теперь всё заново, с нуля. И я пока нисколько не жалею, что решился попробовать начать сначала. Но, торопиться я не собираюсь. А новости по поводу дворца и поместья мне интересны больше для того, чтобы понимать, что у неё всё в порядке, не думая даже о возможном приданом.

– Да ты не обижайся, – примирительно протянул руку отец. – Ну это же неплохо, если у невесты есть такой дворец, правда? Или этот статус ей пока не подходит?

– Посмотрим, – сказал я и сосредоточился на содержимом тарелки, не желая развивать эту тему. Я пока не был готов это обсуждать в таком ключе.

– Всем доброе утро!  – сказала мама, входя в столовую. – А что это вы какие-то недовольные сидите? До этого проходила мимо, вы вроде мирно разговаривали.

– Да всё нормально, мам, – ответил я ей и постарался максимально добродушно улыбнуться. – Просто в свои мысли ушли.

– И не хотите возвращаться? – усмехнулась она. – А где Катя, интересно? Ты её не видел, Саш? Я видела, что она уже встала, ходила по дому, потом пошла к тебе в комнату и пропала.

– Что? – я округлил глаза и выронил вилку. – Ко мне в комнату?

– Ну да, а что? – напряглась мама. – Что-то не так?

– Всё так, – постарался спокойно ответить я. – Я сейчас приду.

Чтобы не создавать панику, я с видом большого нежелания этого делать, встал из-за стола и направился в сторону своей комнаты. Когда был уже вне зоны видимости, перешёл почти на бег. Вот же я идиот! Надо было отключить эту чёртову ловушку совсем, пока не проведу идентификацию всех членов семьи и прислуги. А я освободил кота, сделал так, чтобы с ним это больше не повторилось и вернул ловушку на место. Кто ж знал, что в воскресенье Катя с утра пораньше зачем-то пойдёт в мою комнату?

Так и есть. На пороге моей комнаты стояла �