Старший советник

Пролог

Выстрел в голову, настырный гоблин, фея-эксбиционистка, остроухий товарищ, суд, немного магии и как поймать маньяка

Пожилой гоблин в потёртом, но дорогом шерстяном костюме-тройке и новеньком котелке с синей лентой, нагло пялился на Альберта Тисли будто и не замечая его служебного значка прикреплённого к нагрудному карману серого пальто. Да не простого значка, а серебряного, с эмблемой отдела «С». Чёрные глаза коротышки буравили инспектора криминальной полиции, а растянувшаяся по рожице улыбка продемонстрировала окружающим ряд маленьких, но острых зубов.

– Что? – только и спросил Тисли кладя руку на спинку лавочки на которой он сидел последние полчаса в ожидании начала суда. Обнажённая фейка с острыми грудками (та самая, что таскалась за ним с позавчерашнего дня, с обнаружения расчленёнки на пустыре Крестоносцев, то исчезая, то появляясь вновь) взмахнув крылышками уселась рядом бесстыдно показав язык. Если бы только язык…

Внутри Мышеловки (так жители Кронберга прозвали Дворец правосудия) Альберту всегда было неуютно. Наверное, потому что он ненавидел пустую болтовню изредка приводящую к тому, что преступников отпускали на свободу. Всё это конечно банально, но тяжёлый труд криминальной полиции он уважал. Считая лично для себя не столько работой, сколько службой.

– Вы же морокун (так гоблины называли людей обладавших магическими способностями) почему не уберёте это? – указательный палец гоблина увенчанный длинным когтем указал на собственную левую щёку.

Тисли даже не двинулся с места. Только коснулся кончиком языка во рту уплотнения с внутренней стороны щеки.

Гоблин явно был не из простых. Пусть костюм его и не блистал прежним шиком, он вовсе не говорил о его низком социальном положении. Наоборот, верхушка гоблинского общества презирала вычурную, показную манеру юнцов пускать пыль в глаза одним своим внешним видом. Белая сорочка свежая, накрахмаленная – значит есть деньги на служанку или прачечную. Запонки с синими сапфирами и печатка на мизинце правой руки из розового золота как бы намекали на то что гоблин явно не перебивается с хлеба на воду. Новенький котелок тоже о многом говорил инспектору. Новые головные уборы дарили старейшинам выбравшие их цеховые мастера. Выборы дело редкое. Тем более в среде гоблинов (те из вредности умирали по естественным причинам крайне редко). Синяя лента свидетельствовала о том, что наглый гоблин оружейник. Припомнив пятничный «Sorcery Time» где печатали последние, самые свежие новости, колонку с объявлениями и назначениями в верхнем правом углу на странице восемь, Альберт Тисли понял, что перед ним Подвигель Граберяк собственной персоной.

– Если не ошибаюсь револьверная пуля, которую кто-то выпустил вам в голову? – тем временем продолжил праздновать любопытство гоблин.

– Вы не ошибаетесь, мистер Граберяк, – ответил инспектор исключительно из вежливости коснувшись пальцами полей шляпы.

Гоблин довольно улыбнулся показав теперь и клыки, но с места не двинулся и уходить куда-либо не собирался.

– Инспектор, нет ну правда… почему? Уважьте старика, ответьте на вопрос. Ведь это некрасиво. Красоткам, наверное, не нравится рубец на лице. Что стоит взять волшебную палочку… раз! И рубца как не бывало…

Тон Подвигателя был вкрадчивый и вообще кажется он и правда хотел услышать ответ на свой вопрос. Искренне.

Фейка-эксбиционистка подвинулась и коснулась обнажённой ногой пальцев инспектора. Однако не добившись никакой реакции скорчила недовольную рожицу и вернулась на прежнее место.

– Убрать-то можно, – не торопясь ответил Тисли поднимаясь на ноги так как на крыльце суда от нетерпения уже подпрыгивал прокурор Пенирон. – Вот только я хочу каждое утро подходить к зеркалу, видеть в нём своё отражение и помнить об ошибке, чуть не стоившей мне жизни.

– Мудрый ответ, мастер Тисли, – провожая взглядом инспектора, гоблин уважительно приподнял свой новенький котелок и поклонился человеку.

Парочка проходящих мимо приличных джентльменов синхронно постукивающих тростями по мостовой от увиденного и услышанного сбилось с ритма и чуть не споткнулось. Чтобы гоблин-старейшина поклонился человеку, да ещё назвал его мастером… будет о чём поболтать вечерком в клубе за чашечкой крепкого кофе и сигарой.

* * *

– Альберт, ну почему я должен тебя искать? – с некоторым раздражением бросил через плечо прокурор постукивая каблуками туфель по красно-чёрной плитке пола.

Охранники в красной униформе у дверей залов с почтением кланялись лучшему прокурору города и его другу инспектору. Об этой парочке ходили легенды.

Эльф и правда был раздражён и развивающиеся позади полы его фрака будто трепетали в гневе.

– Чего меня искать? Я всегда сижу на одной той же лавочке у входа в Сквер Килкеннина. Прямо напротив Мышеловки.

Спокойной, даже немного ленивый тон старого товарища заставил раздражение прокурора раствориться. И всё-таки Пенирон был деловит, дисциплинирован и в первую очередь голова его была занята судом. Кашлянув, он поправил рукой стянутые в хвост тёмные волосы на затылке и спросил:

– Альберт, ты уверен, что мне не нужно знать о том, о что ты будешь говорить на суде?

Какое-то время ответа не было, а потом…

– Вполне. Так для тебя будет безопаснее.

– ЧТО? – серый, или как его собратья сами себя называли, Сумеречный эльф, замер на месте и медленно повернулся к инспектору. – ПОЖАЛУЙСТА ПОВТОРИ ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?

Длинные, красивые пальцы нервно коснулись галстука тёмно-красного цвета с золотым зажимом выполненным в виде богини истины и справедливости Маат с разведёнными в стороны крыльями.

– Гатресий, Алан Де Мертон выйдет сегодня на свободу если ты не доверишься мне. Сегодня выйдет, а завтра избежав возмездия исчезнет, забившись в какую-нибудь дыру, – и снова спокойствие товарища передалось эльфу-прокурору.

Некоторое время он стоял молча, а затем махнув рукой снова продолжил быстро шагать по коридору. Тисли никогда его не подводил. Эльф был уверен, что не случится этого и сейчас.

* * *

Председательствовал судья Роберт Брейбрук. Словно ощетинившийся медведь он восседал на своём месте удерживая в огромной лапище деревянный молоток.

– ТИШИНА! ЗАСЕДАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ! ПРОКУРОР ВЫЗЫВАЕТ СВИДЕТЕЛЯ! ИНСПЕКТОРА АЛЬБЕРТА ТИСЛИ!

Вообще-то эту фразу должен был произносить секретарь суда мистер Пиквик – тщедушный, очкастый мужчина в старомодном фраке и красных панталонах, но судья Брейбрук слыл чудаком частенько нарушая протокол.

Зал был буквально забит зрителями. Казалось они даже свисали целыми гроздями с балкона. В данный момент в абсолютной тишине все следили за проследовавшим к «кафедре для допроса» инспектором. Казалось, что некоторые даже забывали дышать. Не удивительно, преступление в котором обвиняли маркиза Де Мертона было у всех на слуху. Суд широко освещался всеми городскими газетами и таблоидами.

Пенирон отказавшись от протянутой помощником шпаргалки, по своему обыкновению сложил руки за спиной и начал допрос:

– Представьтесь пожалуйста.

– Инспектор городской криминальной полиции Альберт Тисли, – спокойно произнёс мужчина.

– Инспектор, непосредственно вы занимались расследованием уголовного дела?

– Совершенно верно.

– Вы задерживали мистера Алана Де Мертона?

– Да, я.

– Протестую ваша честь! Прокурор хочет напомнить присяжным о мгновениях… слабости моего подзащитного во время которых он совершил… – адвокат маркиза Генри Бергиш – кругленький толстячок с блестящей лысиной и с греческим, клювоподобным носом, от услышанного даже подпрыгнул от возмущения.

В зале засмеялись. Потому что поняли, что прокурор не только хотелнапомнить зрителям о играх в прятки подсудимого с полицией, но и блестяще напомнил.

– Протест принят. Мистер Пенирон ближе к сути расследования, – сдвинул густые чёрные брови, ломавшие расчёски, судья.

Прокурор же встретился глазами с Тисли, выдохнул (правда заметил это только Альберт) и произнёс:

– Инспектор имеет важную информацию касательно преступления. Я прав Алберт?

Тисли только коротко кивнул и не меняя положения головы громко произнёс, а может быть присутствующим и судье только показалось что громко:

– А правда, что маркиза лишили права пользоваться волшебной палочкой ещё во время учёбы в университете?

По залу степным пожаром пронеслись удивлённые возгласы.

– Протестую, ваша честь! – снова завопил адвокат покраснев от волнения. – Это не имеет отношения к разбирательству! Мы предоставили информацию о том, что мой подзащитный обладая магическими способностями более двадцати лет не использует их, честно соблюдая закон. Всё остальное не имеет зна…

– Протест отклонён, – громыхнул на весь Большой зал (все привлёкшие внимание общественности дела рассматривались именно тут) Брейбрук да так, что эхо заметалось под сводами. – Продолжайте инспектор. Подсудимый, ответьте на вопрос.

На удивление спокойный Де Мертон встал со своего места и смахнув с плеча рукой воображаемую соринку, сказал:

– Да я лишён права пользоваться волшебной палочкой. Очень давно произошло досадное недоразумение. Мальчишками мы…

– Мальчишке было двадцать пять, не правда ли? – снова пошёл в атаку прокурор Пенирон (голубые глаза эльфа буквально запылали гневом). – И досадное недоразумение – это убийство Томаса Арундела на несанкционированной дуэли?!

Де Мертон с ненавистью взглянул на прокурора, скрипнул зубами и коротко кивнул.

– Я не услышал ответа!? – не успокоился Пенирон сделав ещё шаг вперёд в сторону подсудимого.

– Да, – вырвалось изо рта Де Мертона. – Я не рассчитал силы, нанёс удар «Кельтским крестом» и Томас скончался до прибытия кареты «скорой помощи».

По залу снова пронеслась волна возгласов ведь «Кельтский крест» относился к боевым заклинаниям и пользоваться им рядовым обывателям, не сотрудникам полиции или военным, было категорически запрещено.

– Ещё один вопрос. Не совершал ли маркиз в ближайшее время путешествие на юг, в жаркие страны? – игнорируя презрительную гримасу подсудимого и закипавшего как чайник адвоката продолжил инспектор. – Погреться на солнышке, покупаться в океане?

– Нет. Что за чушь? – бросил Бергиш.

– Пусть ответит маркиз! – в допрос снова вмешался судья от любопытства подавшийся вперёд так что огромное тело его нависло над столом грозясь перевернуть.

– Нет. К сожалению, мне не до отдыха, притворно, театрально произнёс подсудимый. – Я слишком занят делами своей фирмы. Хотя отдохнуть давно пора. Но я воспользуюсь советом инспектора и после того как с меня снимут все обвинения направлюсь на отдых.

Кажется, Де Мертон даже подмигнул инспектору.

– Я не понимаю к чему эти вопросы?! – возмущённый Бергиш протёр лысину носовым платком больше похожим на полотенце. – Это всего лишь доказывает, что мой подзащитный не мог похитить тех девушек! Ведь мерзавец, совершивший это, использовал магию перед тем как надругаться над ними!

То ли последние слова адвоката, то ли ухмылка на тонких губах Де Мертона заставили инспектора криминальной полиции принять решительные меры.

«Замок» – мощное заклинание гарантировано блокирующее любую магию в здании Дворца правосудия разнеслось по Большому залу звуком лопнувшей струны и внезапной зубной болью для всех присутствующих.

Косматые брови судьи Брейбрука в удивлении поднялись на лоб. За сорок лет своей карьеры он ни разу не видел, чтобы кто-то взломал «Замок». Да он и сам бы не смог это сделать. Несмотря на то, что имел степень магистра Защитных чар.

Маркиз же тем временем поднялся в воздух. Он словно был распят невидимой силой, и парализован страхом за свою жизнь, не смея дёрнуть ни рукой, ни ногой.

Охрана бросившаяся было к инспектору мгновенно оказалась прижата к стенам зала суда. Мерцавший белым кончик волшебной палочки Альберта Тисли же указывал на маркиза.

– Как известно всем присутствующим четверых девушек держали в подвале дома принадлежащего Де Мертону…

Зрители буквально впитывали каждое произнесённое Тисли слово, журналисты что-то быстро-быстро строчили перьевыми ручками в своих блокнотах с коричневыми листами.

– Дом заброшен и раньше сдавался всем желающим! – отчаянно пытался защитить своего клиента Бергиш. Лицо адвоката было бледным от испуга (ничего подобного он точно не ожидал). – Туда мог забраться кто угодно? Мой клиент тут ни при…

В следующую секунду рот Бергиша исчез. Вот только что мясистые, толстые губы двигались под тонкими усиками-стрелочками, а сейчас их нет.

Какая-то женщина на балконе закричала от ужаса, но её быстро заткнули потому что всем, абсолютно всем было интересно чем закончился выступление инспектора. Не каждый же день такая потеха в суде.

На глазах присутствующих правый рукав сюртука Де Мертона, неожиданно, почти до плеча, словно взорвался в мелки клочки, затем тоже самое повторилось с рукавом рубашки. Стала видно обнажённая кожа маркиза.

Голос инспектора ровно, без тени гнева и ненависти пояснил:

– Несколько месяцев девушки находились в темноте в помещениях где не было электричества и других источников света и посещая их, насилуя их, Де Мертон использовал волшебную палочку и заклинание Люмен из-за которого, со временем, на коже его появился загар нехарактерный для начала февраля месяца.

Инспектор был прав! Всем находящимся в зале стал виден загар до локтя на правой руке маркиза.

– А это волшебная палочка маркиза, которой несмотря на судебный запрет он продолжал пользоваться все эти годы. Я нашёл её в тайнике прикрытом мощными чарами.

Судебная феечка в маленьком мундирчике, лаковых сапожках и даже с крохотным пенсне в глазнице, подхватила переданную инспектором волшебную палочку с изукрашенной драгоценными камнями рукоятью и осторожно положила на стол перед судьёй Брейбруком.

В зале раздались проклятия и ругань. Мужчины, женщины, эльфы, гоблины и парочка приземистых гномов (обычно те на суды не ходили считая людские законы глупой формальностью) соскакивали на ноги. Маркиз же был поражён произошедшим, раздавлен и само выражения лица его было признанием вины.

Лёгкое движение запястьем и подсудимый опустился на пол.

Судья же встал на ноги во весь свой гигантский рост, расправил чёрную мантию и одарив покрасневших от стыда охранников презрительным взглядом (дескать с одним инспектором вшестером справиться не смогли балбесы), приказал:

– Надеть наручники на мистера Де Мертона!

Прокурор Пенирон же тем временем подскочил к старому другу уже мысленно планируя как им избежать последствий выходки. Выходки, которая справедливости ради, всё расставила по своим местам.

– Боже Альберт что ты натворил! Тебя накажут!

– Обязательно накажут, – совершенно спокойно кивнул инспектор.

Прокурор же на ухо произнёс ему следующее:

– А ты не думал, что возможно Де Мертон «Маятник»?

Сказанное рассмешила мужчину, но, чтобы не обидеть товарища он постарался придать своему лицу каменное выражение. Сделать это было совсем не трудно. Многие считали, что оно у него с детства было таким. Конечно он думал. Думал сто раз. Тысячу раз всё перепроверил и понял, что везение это не для него. Де Мертон по сравнению с «Маятником» просто мелкий пакостник.

– Нет, – помотал головой Тисли пряча в рукав свою табельную волшебную палочку. – К сожалению, нет. Я уверен.

– Жаааль, – протянул эльф.

Зал вокруг них бесновался и жужжал как улей. Судья Брейбрук кажется с большим трудом сдерживал свою оборотническую натуру и пытался не взорваться. Просто он помнил, что пять лет назад инспектор Альберт Тисли оказал ему услугу. Услугу, которая могла стоить ему должности и репутации.

– О вашем поведении будет доложено в министерство, а также вашему начальству! – проорал вслед Тисли Генри Бергерш. На мгновение инспектор даже пожалел, что вернул ему способность говорить.

– В этом я даже не сомневаюсь, – негромко, себе под нос произнёс Тисли запахивая плащ и покидая зал суда.

А вслед ему неслись аплодисменты.

Глава 1: Псы спущены

Старая подруга, инспектор чья карьера трещит по швам, грустное воспоминание, Мордекай Глом, меняю жетон на перстень и снова на земле

Кивнув Саманте – золотоволосой красавице-секретарше Робба Пуффбакса – главы отдела «С» и его непосредственного начальника, Альберт Тисли молча уселся в красное кожаное кресло у входа в кабинет. Визит его был формальностью все вокруг знали, что в Управлении ему больше не работать. Злые языки даже пророчили увольнение из органов правопорядка, но сам Тисли в этом сомневался. Маг его уровня на вольных хлебах – это всегда проблема для государства, а сажать его в Бермалш не за что.

– Берт, налить тебе чашечку кофе, кружечку чая? Есть пирожные с заварным кремом… – Саманта бесцеремонно присела на подлокотник кресла рядом с Тисли положив левую руку с аккуратными ноготками ему на плечо.

– Нет, спасибо, Сэм. Не хочу, – по-дружески сжал изящную кисть эльфийки инспектор, даже не подняв взгляд. – Нет аппетита.

Пожав плечами Саманта очаровательно улыбнулась и спрятала за острое ушко золотистую прядь волос. Покинув кресло, она, цокая каблучками отправилась обратно к своему столу.

– Только не говори мне что переживаешь по поводу этого подонка Де Мертона! Берт, ты всё сделал правильно! Молодец. И не одна я так думаю!

– Да плевать мне на Де Мертона. Меня больше беспокоит Маятник.

Сказано это было Альбертом Тисли чрезвычайно жёстко. Он словно выплёвывал слова наружу. Нет, он не боялся, что Сэм на него обидится. Слишком давно они друг друга знали. Инспектор учился в Академии с её старшей сестрой и был единственным студентом посетившим похороны девушки. С того времени и началась их дружба с Самантой.

– Я думаю ты зря переживаешь, – произнесла эльфийка, что-тио перебирая на столе и озорно подмигнула ему. – В конце концов никто не запретит тебе вести расследование в частном порядке. Так сказать, прямо на месте…

Вот здесь Альберт Тисли впился серо-голубыми глазами в тёмно-зелёные глаза подруги. Та взгляд не отвела и по губам инспектора зазмеилась злорадная улыбка (нет, скорее даже ухмылка). «Значит дело решённое, и его вернут работать на землю, в один из полицейских участков», – подумал инспектор и мысленно потёр руки от радости…

* * *

Двадцатью годами ранее.

Академия Пауля Бредберри для магов.

Аудитория 21В

– Таким образом не более двенадцати процентов людей обладает магическими способностями, – монотонно, растягивая фразы, скорее даже сонно (может именно от этого половина студентов второго курса в аудитории дремало положив голову на руки), расположившись на своём чудном высоком стуле с лесенкой, читал очередную лекцию по истории магии профессор Артур Грегор Кушинг. – Другие лишены этих способностей напрочь. И надо сказать не слишком страдают от этого, ведь магический дар, дамы и господа, это не только данное с рождение благо, но и большая ответственность. Я бы сказал груз на плечах, груз с которым вам придётся прожить всю жизнь.

Конопатая Эмили Макалистер, сидевшая в первом ряду, смущённо кашлянув в кулачок, потянула руку вверх.

– Да, мисс Макалистер? – кивнул студентке профессор, сложив узкие ладони с длинными пальцами на груди.

– А какие ещё живые существа кроме людей и эльфов обладают магическими способностями? Гоблины, гномы, феи могу колдовать?

В своём тёмно-зелёном платье и сиреневом блузке Эмили была похожа на дикую орхидею. Ноги как стебель, грудь как лепестки, лицо в конопушках и рыжие волосы как сердцевина цветка. Странное сравнение, но видно оно приходило в голову не только Альберту потому как сокурсники прозвали девчонку Вандой в честь одного из сортов тропического цветка.

Тем временем профессор скривил бледные губы в гримасе (считавшейся у него улыбкой), вздёрнул острый подбородок вверх, словно стремясь пронзить им воздух, и медленно произнёс:

– Гоблины магическими способностями не обладают, мисс Макалистер стыдно не знать это на втором курсе. Однако их вид в большей своей части владеет великолепным даром сенсибилизации.

– Они чувствуют магию, – выкрикнул с места верзила Флеминг сидевший двумя рядами выше Альберта.

– Совершенно верно, Джеймс… но если вы ещё раз перебьёте меня даже не попытавшись поднять руку, я отправлю вас на сутки в Заброшенное крыло ловить одичавших гремлинов, – произнесено это было Кушингом весьма угрожающе.

– Простите профессор, – тут же смешался Флеминг, втянув лопоухую голову в плече.

– Ухмыльнувшись, уже совсем по-человечески (так, что кожа на его черепе натянулась, начисто лишив Кушинга возрастных морщин) профессор продолжил:

– Так на чём я остановился? Ах, да. Теперь что касается гномов. Гномы лишены и того и другого, Эмили. У них даже существует ряд устойчивых предрассудков по отношению к людям и эльфам. Именно поэтому они стараются не сближаться с нами, не завязывать дружеские отношения. Исключительно деловое общение.

– А феи? – испуганно пискнула конопатая побоявшись видно, что старик забудет про её любимец коими она изрисовала потолок своей комнаты.

Дверь аудитории открылась от удара крепкого башмака и внутрь без приветствия зашёл хмурый, бородатый ниссе в красной жилетке и синем колпаке с кисточкой. На груди маленького жилистого человечка висела ложка, что могло означать, что тот относится к старшей обслуге Академии, той которой доверяют заходить на кухню учебного заведения. Не обращая внимания на говорящего профессора, студентов, домовик со скрипом и скрежетом тащил за собой ведро с углём оставляя за собой на паркете глубокую царапину. Остановившись возле металлической печи в углу ниссе саданул кулаком по заслонке (отчего она мигом распахнулась), а потом хлобыстнул внутрь ведро с углём. Щелчок пальцами и огонь в печке ярко разгорелся, наполняя аудиторию волнами блаженного тепла (только сейчас Тисли заметил, что руки его замерзли). Домовик же снова саданул по печке кулаком, надёжно закрыв её, а затем телепортировался к раскрытой двери аудитории. Он уже почти закрыл за собой дверь, когда передумал и снова щёлкнул пальцами убирая оставшуюся от ведра царапину на паркете. Их словно протёрли невидимой тряпкой. Только после этого домовик удалился хлопнув дверью так, что Кушинг чуть не свалился со своего чудного стула.

Поправив седые волосы, профессор продолжил как ни в чём не бывало, отвечая на вопрос Эмили:

– Феи определённо обладают магическими навыками, мисс Макалистер, но магия их имеет природный источник. Скажем так, она слабая и используют её они на уровне инстинктов. В основном для защиты от хищников и добычи пропитания.

На верхнем ряду к потолку потянулась ещё одна рука. Кажется, это была альбинос Алиса Додсон.

– Профессор, вчера я дочитала до конца наш учебник и на странице 142 нашла упоминание о многочисленных восстаниях гоблинов. Они бушевали в течении двух веков, а потом внезапно закончились. Почему же в таком случае мы так им доверяем?

Кушинг неожиданно зааплодировал девчонке. Причём он хлопнул не пару-тройку раз, а потратил на это секунд двадцать. Не меньше. Огромные ладони его шлёпали в тишине аудитории заставляя мурашки бежать по спине студентов. Всегда уверенная в себе ботаничка даже заозиралась по сторонам лишив, что ляпнула что-то нехорошее.

– Браво, мисс Додсон! – наконец нарушил молчание Кушинг. – Я рад, что вы прочитали весь учебник раньше времени, но к сожалению, вы сделали это невнимательно, не так как следовало. Иначе на странице 291 вы обнаружили бы, что в 1748 году высокочтимый Мерлин, занимавший тогда пост Министра магии, заключил мир с Темзетихом Довитером представлявшим интересы гоблинов. С тех пор гоблины стали неотъемлемой частью нашей жизни, даже заняли ряд государственных постов. Многие опасались мести с их стороны людям, эльфам и гномам, но как только гоблины стали важными для нашего общества восстания их сразу прекратились. Как говорил высокочтимый Мерлин: «Им нужно было признание и больше ничего». Гоблинские сообщества ревниво охраняют целостность нашего государства и ЗАКОН.

Лекция продолжилась, но Альберту Тисли было не до неё. Его закадычный друг Нильс Хольгерссон склонился над правым ухом и с горячностью зашептал:

– Альберт, давай прогуляем философию и пойдём смотреть как Мордекая Глома повезут из порта в Дворец Правосудия. Куча народу соберётся! Мы не можем это пропустить!

– В Мышеловку! Полицейские и адвокаты зовут здание суда Мышеловкой! – прошептал сидевший с другой стороны толстяк Гордон обладавший великолепным слухом.

Лицо Гордона как обычно было перепачкано сливочной тянучкой и шоколадом. Джеймс был известным сластёной.

– Я пойду с вами! – свесилась с верхнего ряда вездесущая Лия Гаурхот.

Симпатичная девчонка (да в неё были влюблены все мальчишки!) хоть и происходила из богатой эльфийской семьи никогда была не прочь броситься в приключения с головой. Чего только стоило их прошлогоднее путешествие за город и смертельные салки с подвыпившим драконом.

Конечно никто из мальчишек не смог сказать золотоволосой красотке Лии нет.

Уже через пятьдесят две минуты они сидели на бочках напротив магазина «Магическая чепуха» в ожидании конвоя с Мордекаем Гломом. Из порта к зданию суда была только одна дорога. На обочине собрались и другие зеваки, горожане выглядывали из окон и даже свешивались с крыш. Всем было интересно увидеть собственными глазами Сумеречного пса. Так называли Глома в газетах и по радио.

Мир узнал о Мордекае Гломе лет семь назад после того как группа магов под его руководством совершила покушение на Министра Магии Алана Холидея. Тот хоть и не был убит, но получил серьёзный ожёг лица «Выжигателем». А ведь в юности Холидей считался непревзойдённым поединщиком. К тому же террористы перебили всех телохранителей министра, а среди них слабаков точно не было. Облавы и засады результата не дали. Глом сумел-таки перебраться за границу где написал книгу «Сумерки цивилизации» где он призывал читателей избавиться от правительства якобы продавшегося с потрохами гоблинам. Все эти годы Мордекай Глом бедокурил, а четыре года назад сумел убить влиятельного гоблина – старейшину целого клана, вместе с семьёй. В газетах писали, что он обрушил в пропасть с моста целый поезд. Тогда погибли не только гоблины, но и люди, эльфы, гномы. Были за Сумеречным псом и другие подвиги. И вот наконец террориста (только так звали Глома министерские чиновники) поймали, сломали его волшебную палочку и надели на его дар «кандалы» – персональное заклинание лишающее преступника магических способностей. В этом году на лекциях криминалистики профессор Шерлок рассказал им в чём хитрость «кандалов». Это мощное заклятие накладывает сильный маг. Снять его можно только убив мага, но он как правило всегда находился далеко от субъекта на которого было наложено заклинание. В общем Мордекай Глом был теперь абсолютно не опасен. Да и сюда его доставили на специальном корабле-тюрьме оборудованном для перемещения опасных преступников-магов. От дирижабля правительство Кронберга сразу отказалось.

– О! Смотрите! Смотрите ребята! Ведут! Его ведут! – закричал Гордон не забывая засунуть в рот очередную порцию конфет.

Лия тут же забралась на бочку повыше, чтобы лучше видеть конвой, а Альберт, сердце которого забилось в груди сильнее, придерживал её за горячую руку. Почему-то у неё всегда были горячие руки. Не то что у Альфреда.

– Джеймс перестань жрать сладкое! Все зубы испортишь! – толкнул локтем толстяка Нильс встав на цыпочки.

– Испорчу и что? Моя бабушка наложит заклинание, и они будут как новенькие!

– А ты знаешь как это больно? – ещё раз пихнул толстяка в пухлый бок Нильс (но тот кажется это даже не заметил). – Я год назад катаясь на старой метле упал лицом вниз и сломал передний зуб. Под корень. Так вот, от заклинания восстановления я чуть не описался. Клянусь Мерлином!

Гордон серьёзно взглянул на товарища перестав жевать, а потом выплюнул комок сладостей между прутьев канализационной решётки под стеной дома.

Откуда-то раздался пронзительный свист и вот Альберт увидел идущего по улице Мордекая Глома. Высокая, сгорбленная фигура, длинные руки, волнистые чёрные волосы с проседью, глубоко посаженные светло-зелёные глаза почти такие же как у Лии. Лет пятьдесят не больше. Одет легендарный террорист был в узкие клетчатые брюки, белоснежную сорочку без запонок (так что манжеты свободно болтались), клетчатую жилетку (тоже без пуговиц) и остроносые ботинки.

Справа и слева от Мордекая шли люди в чёрной форме министерства магии с волшебными палочками наголо. В количестве шести человек. Позади и впереди шагали гномы-полицейские вооружённые серебряными дубинками способными нейтрализовать лёгкие и часть средних магических атак.

Лия, увидев Мордекая замерла на месте и даже немного побледнела. Он и правда был жуткий. Поймав на себе взгляд преступника Альберт понял, что по спине его бежит холодный пот. Стараясь не показать слабость друзьям, он улыбнулся, продолжая крепко сжимать руку девушки.

Люди вокруг зашумели. Кто-то проклинал Мордекая, кто-то славил министерство. Вот на дорогу выскочила женщина в платье для верховой езды и в симпатичной шляпке-таблетке красного цвета. Девушка грозно топнула ногой и что-то бросила в террориста.

И в этот момент, что-то оглушительно лопнуло, а затем полыхнуло так, что Алберт вместе с Лией свалились с бочки на землю, а Нильс и Джеймс покатились по мостовой вниз. Но самое страшное было другое. Идущие справа и слева от Мордекая министерские оказались буквально размазаны по стенам. Это было ужасное зрелище потёки крови, деформированные кости, что-то, но уже точно не человек в чёрной форме.

Люди вокруг кричали, захлопывали окна, спрыгивали с крыш в подворотни, Мордекай же смеялся. Смех его мало был похож на нормальный, изящным движением руки (будто дирижёр оркестра) он переломил пополам одного из гномов позади «Крушителем», затем швырнул во второго «Кровь горлом» наблюдая за тем как бедняга захлёбывается. Один из гномов идущих впереди наконец поднялся на ноги и попытался атаковать преступника дубинкой, но голову его охватило пламя буквально за пару секунд убившее полицейского. Последний четвёртый гном казалось испугался и не мог двинутся с места, но так показалось Альберту и Лие только на первый взгляд, на самом деле ноги его и одна из рук, были приморожены к мостовой. Гном не пытался просить пощады, наоборот, бесстрашно сверкнув чёрными глазами из-под лохматых бровей он бросил в лицо преступнику какое-то забористое ругательство на своём языке. Уже не смеясь, а просто улыбаясь, Мордекай встал над беднягой и сделал движение палочкой в воздухе справа налево перерезав гному горло.

Лия всхлипнула и выхватила из внутреннего кармана своего жёлтого плащика волшебную палочку. Свисающие на спину хвостики золотистых волос подпрыгнули и она сделала выпад попытавшись выпустить в Глома «Кельтский крест». То ли от волнения, то ли ещё от чего, но заклинание у неё вышло слабым. Преступник легко отбил его направляясь к парочке студентов факультета криминальной полиции.

Альберт навсегда запомнил то чувство. Чувство парализующего страха. Кровь на мостовой, стонущие, попавшие под раздачу зеваки, и гипнотизирующий взгляд зелёных глаз Мордекая Глома. Наверное, он так бы и погиб там, не решившись противостоять монстру в теле человека если бы не Лия.

Девчонка же тем временем повторил заклинание. На этот раз оно получилось. Новый «Кельтский крест» ударил поперёк туловища Мордекая и он хоть и успел парировать его на мгновение даже скорчился от боли. В ответ он метнул в ребят «Крушитель».

Сам того не заметив Тисли активировал заклинание защиты. «Русский щит» отбил красную молнию. Люди прятавшиеся вокруг закричали от восторга, Глом в удивлении поднял брови и словно не веря своим глазам метнул друг за другом «Оледенение», «Судороги» и «Кровь горлом». Смертельная троица. Так кажется говорил на занятиях профессор Холмс.

И снова Тисли отбил атаку правда удалось ему это с большим трудом. Из ноздрей его, заливая новенькое серое пальто, хлынула кровь. Он всего лишь на мгновение отвлёкся и «Кельтский крест» Глома вонзившийся в стену справа вырвал из стены дома тяжёлый булыжник который пробил голову Леи превратив её прекрасное лицо в месиво. Земля ушла из-под ног, Мордекай Глом направил на него палочку со светящимся красным кончиком, но в этот момент сразу несколько заклинаний ударило в преступника. Финал схватки и пленение Сумеречного пса Альберт уже не увидел, потеряв сознание.

Лею хоронили через два дня. В закрытом гробу на семейном кладбище в поместье Вардхот. Никто из однокурсников Альберта Тисли не пожелал проводить в последний путь самую красивую девочку на факультете. Наверное, они боялись увидеть её изуродованное лицо и навсегда запомнить её такой.

Было холодно. Выпал первый снег и на кладбище находились только самые близкие.

Высокий статный красавец в чёрном пальто и отец – Ян Гаурхот (светлые волосы, совсем не такие как у Леи спадали на плечи эльфа, а между бровей и в углах губ его пролегли печальные складки), рыдающая в голос Елена Гаурхот – высокая статная эльфийка лицо которой было закрыто чёрной вуалью и десятилетняя Саманта – симпатичная маленькая девочка с точно такими же золотистыми волосами как у сестры. При встрече Альберт поцеловал ей руку отчего девушка почему-то перестала дышать.

Пар вырывался изо рта не торопясь рассеиваться. Пожав руку скорбящему отцу, Тисли услышал:

– Юноша, что сумел дважды поставить «Русский щит» отбив атаки Мордекая Глома? Молодец! Уверен родители гордились бы тобой.

В голосе отца семейства было слышно явное одобрение и Альберт тогда подумал, что вряд ли родители бы гордились им видь они его, никогда не любили. Слишком были заняты собой.

Ветер гонял над свежей могилой снег вперемешку с осенними листьями одновременно накрывая её белым покрывалом, словно убаюкивая навсегда, и тут же разрисовывая свежую позёмку чудными узорами.

Только спустя пару лет Тисли узнал, что отец Леи и Сэм убил Мордекая Глома оказавшись вместе с ним в Бермалш. Чтобы очутиться в одной тюрьме с убийцей и отомстить за дочь он даже пошёл на преступление.

* * *

– ЧТО ЗАСЛУЖИЛ, ТО И ПОЛУЧИЛ! – слова покрасневшего от гнева Робба Пуффбакса вернули Альберта Тисли в реальный мир.

Как бы Пуффбакс был разгневан узнав, что инспектор всё это время его не слушал снова переживая смерть Леи и знакомство с Сэм и её семьёй.

Сдав серебряный жетон отдела «С» и надев на указательный палец левой руки перстень криминальной полиции с изображением щита на фоне башен Кроу (он будто и не расставался с ним на три этих крайне суетливых и бестолковых года) Альберт Тисли покинул офис Робба Пуффбакса поцеловав на прощание руку Саманты.

Наеё памяти Берт делал так всего один раз. Тогда повод для этого был прямо скажем, невесёлый, теперь тоже, но не для Тисли и семьи Гаурхотов, а для урода, называющего себя Маятником. Сэм была уверена в этом. Собаки спущены с цепи, волк-людоед, безнаказанно терзавший лесных жителей, обречён.

От счастья Саманта улыбнулась и вздохнув скушала четвёртое за сегодня пирожное с заварным кремом. Хорошо, что эльфийки не толстеют.

Альберт Тисли же наплевав на моросивший на улице дождик и спрятав руки в карманы брюк, широко шагал по мостовой размышляя о случившемся. Ещё сам того не понимая он строил планы будущих расследований, засад, отмечал в голове адреса будущих облав.

Если они думает, что работа в Камденсмит его напугает, то они идиоты. Да это Авгиевы конюшни и Чёрная дыра, зато начальства над ним будет поменьше, а свободы будет хоть захлебнись…

Глава 2: Новая метла по-новому метёт

Блямс, новое начальство, пятнистая свинья, полный бардак, якорь и начало положено.

Здоровенная пятнистая свинья, стоящая в луже грязи, с хрустом и чавканьем перемалывала челюстями пучок морковок только что выпавший из проехавшей мимо тележки зеленщика. Глаза животного в красных прожилках с вызовом уставились на незнакомцев, замерших напротив Камденсмитского полицейского участка. Впрочем, названия над входом не было с того времени как планку с медными буквами сбило ударом молнии. Было это в 1879 году. То есть двенадцать лет назад.

Не думайте, что у Альберта Тисли было мало друзей. Нет, они у него были. Просто он был таким человеком, что свои проблемы предпочитал решать самостоятельно, плакаться в жилетку не любил, а всё своё свободное время посвящал работе, чтению книг и отработке магических навыков. Как правило боевых или тех, что могут помочь в расследовании преступлений. И когда тут спрашивается дружить? Найдётся ли время пропустить с товарищем кружку-другую пива с солёными орешками, прошвырнуться по клубам Бугстрит наслаждаясь гоблинским джазом или эльфийским канканом, взять пару-тройку симпатичных девчонок и… кхм, что-то я увлеклась. Суть в том, что наш дорогой инспектор умел заводить друзей, верных друзей, но не умел с ними дружить. Однако разжалования его и последующее назначение начальником полицейского участка в Камденсмит всё изменило. Тисли призвал на помощь тех кому он мог по-настоящему доверять, тех кто был ему верен и пошёл бы за него «и в огонь, и в воду». Классное выражение, да? Услышала от одного русского домового. Опять отвлеклась… В общим таких товарищей нашлось шестеро. Буду рассказывать о них по порядку. Слева направо.

Карпентер Браснаклс – высокий пижон лет тридцати пяти в чёрном костюме в белую полоску, цвет волос каштановый, сами волосы зачёсаны назад (даже на височках), глаза зелёные, руки длинные. В целом красавчик. Немного о нём знала так как видела его всего в третий раз. Однако Браснаклс был дамским угодником и опытным сержантом полиции без раздумий согласившимся на перевод в Камденсмит. А ещё у него постоянно были сбиты костяшки на руках. Немаг. Хотя… я чувствовала, что сильная магия постоянно витала вокруг него.

Патрик Белкин, вот он в развивающимся плаще и с надушенным мамкиными духами платочком прикрывающим нос. Тут и правда воняет. Как и во всём квартале. Симпатичный голубоглазый, русоволосый мальчишка (так бы и укусила его за ушко) среднего роста, в дорогом костюме и начищенных ботинках. Одевался как настоящий денди. Конечно костюм-тройку от «Зигерньют», красный шерстяной плащ от «Пама-Ама» и ботинки из кожи саламандры с серебряными насадками-колпачками сделанные на заказ, простой коп себе позволить не мог. Но двадцатидевятилетний Патрик был племянником заместителя министра внутренних дел и вообще из богатой семьи. Тоже сержант. Маг. Маг, но какой-то странный словно магия в нём так и не развилась. Как же вам объяснить? А! Придумала! Вот бывают люди с отставанием в развитии. Тело вырастает, а твои мысли, суждения нет. Взрослый с мозгами ребёнка. Так вот магия Белкина отстала в развитии от его тела. Он вырос, а магический дар ни капельки. А ещё Белкин был родственником инспектора, но каким-то дальним потому как я их кровные узы совсем не чувствовала. «Седьмая вода на киселе». Это я тоже услышала от русского домового.

Следующим был гном. Констебль Келкрокин Даин по прозвищу Армагедон. Известная в городе личность. Подземщик. Неуживчивый характер. Хамьё. Неосторожный взгляд в его сторону принятый за вызов, и всё, ты уже лежишь на мостовой со сломанным носом или челюстью. Сейчас то он ещё ничего. Повзрослел, а в молодости говорят чудил во всю. Если бы не инспектор ушёл бы Келкрокин на пенсию досрочно без денежного содержания. Тяжёлый взгляд синих глаз из-под мохнатых бровей, коренастый, мускулистый, рыжий, бородатый, морда словно из камня вытесана. Кто-то вытёсывал, вытёсывал, а потом надоело и бросил. Ну что я вам объясняю, чего вы гномов не видели? Келкрокин был обязан Тисли жизнью, а значит эти двое были связаны навсегда. Таковы традиции гномов. Мне лично констебль нравился. Не хотелось бы чтобы инспектор пострадал, а гном в трудную минуту точно не бросит.

Следующих опишу вместе потому как они были похожи как братья хотя таковыми и не являлись. Огерблям и Шпаклифер – гномы и троюродные племянники Келкрокина. Тоже подземщики. На каждом крепкие ботинки на тяжёлой подошве, чёрные брюки, шерстяная жилетка, котелок надвинутый на глаза и толстый красный шарф вокруг горла. Бородки у них тоже были, но короткие цвета спелой пшеницы. Морды натурально бандитские, все в шрамах, вставные золотые зубы, глаза с прищуром. Не потому что плохо видели, а потому что манера такая была. Ни тот, ни другой в полиции никогда не работали они служили вышибалами в «Чёрном котле», а ещё зашибали деньгу участвуя в боях без правил с тотализатором. Между прочим, почти всегда побеждали. В городе их побаивались задирать. Эта парочка была беззаветно предана Армагедону считая его чем-то вроде отца.

Никого не забыла? Пятерых назвала. А шестая конечно я – феечка Блямс. Не спрашивайте меня почему я голая. Хотя я предпочитаю термин обнажённая. Не спрашивайте всё равно не скажу. Это мой манифест. Почему я следую везде за инспектором? Тоже не ваше дело. В женщине должна быть загадка. Ну что? Начнём?

* * *

Не вынимая изо рта зубочистку Карпентер Браснаклс не спускал глаз со здоровенной свиньи замершей между ними и покосившемся крыльцом полицейского участка. Сжевав морковку вместе с ботвой, она громко рыгнула.

– Настоящая дыра! – наконец произнёс сержант, пригладив пятерней волосы.

– А вот интересно это чья-то свинья или она потерялась… начал Огерблям двигаясь влево.

– А мы её нашли! – закончил фразу Шпаклифер обходя свинью справа. – Ничего такая, упитанная.

Гномы-братья переглянулись и вытянули из-за спины тесаки приличного размера.

– Совсем чокнулись? – грозно прикрикнул на племянничков Армагедон. – Вы же теперь полицейские! Забыли? Ну-ка выкинули ножи!

Даже не пытаясь спорить гномы дружно будто по команде бросили ножи в зелёно-коричневую лужу. Свинья с интересом наблюдала за их действиями, за погрузившимися в жижу тесаками, а потом оскалилась и забавно захрюкала.

– Она что смеётся? – с удивлением спросил у товарищей Белкин.

– Свиньи не умеют смеяться, – буркнул себе под нос Альберт Тисли шлёпая по луже к крыльцу потому как другого пути всё равно не было. – Сгинь!

Последние слова инспектора были обращены к свинье. Та моргнула и посторонилась, пропуская Тисли и последовавших за ним товарищей. Кстати Дору, а свинью звали именно так собственное поведение немало удивило. Обычно то она посетителей от участка отпугивала. Даже боднуть головой могла или покусать.

Дверь полицейского участка противно скрипнула, и вся честная компания оказалась внутри. Куда делся непременный колокольчик обязанный оповещать полисменов о приходе очередного потерпевшего не ясно. Его будто здесь никогда и не было. Посреди холла замерла стойка за которой… за которой должен был стоять полицейский, но там никого не было. Зато на стойке, прямо на сгибе журнала регистрации лежал засохший огрызок яблока и мышиная какашка. Справа от двери (так было положено по уставу) должен был находится констебль, но и его не было.

Апчхи! – это я чихнула поднявшись в воздух над головами товарищей. Вокруг паутина, грязь, на перилах второго этажа на меня уставившись мышь удерживающая в лапках кусок копчёной колбасы.

Не найдя в холе полисменов, инспектор достал волшебную палочку и сделал короткий взмах напоминавший круг. По участку разнёсся резкий, дребезжащий звук от которого у меня заныли зубки. И не у меня одной. Сверху к перилам подошёл невысокий полисмен с тремя подбородками и с тоненькими усиками в форме младшего инспектора. Левой рукой он поддерживал блюдечко, а правой держал чашечку смешно оттопырив мизинчик. Он хотел показать всем, что пил кофе, но в посуде был бренди. Меня то не обманешь.

– Сэээр? – с вопросительной интонацией произнёс он и в тот же момент в воздух взвился листок бумаги с синими и зелёными печатями. Развернувшись документ замер напротив глаз младшего инспектора.

– Я инспектор Альберт Тисли ваш новый начальник. А это старшие сержанты Карпентер Браснаклс, Патрик Белкин, старший констебль Келкрокин Даин, констебли Огерблям и Шпаклифер.

– Очень приятно, инспектор, – произнёс полисмен, но должного уважения не проявил.

Только когда бренди в его чашке внезапно вспыхнуло умудрившись опалить бедняге брови, он наплевав на разбитую посуду вытянул руки по швам и даже попытался принять соответствующий званию и должности вид.

– Младший инспектор Спуун… простите Генри Траверти, – произнёс он, сглотнув слюну.

Албер Тисли же ещё раз оглядев холл нашёл взглядом кабинет начальника участка. Полустёршиеся буквы на стеклянной двери прочесть было нелегко. Забавно было то, что помещение не заперли на замок, а почему-то забили обыкновенными дощечками. Сохраняя безэмоциональное выражение на лице, инспектор направился к двери с которой уже слетели доски.

– Младший инспектор, через полчаса нужно собрать в зале заседаний всех служащих участка, – бросил через плечо Тисли.

– В з-зале заседаний, с-сэр? – что-то проблеял сверху Спуун (буду называть этого мерзкого типа так).

* * *

Оказывается, Зала заседаний в участке не было. То есть он был, но давно превратился в кладовку… мусорную кучу, жилище для мышей и тараканов? Не важно, слетевшиеся отовсюду в участок полисмены, многие из которых были откровенно пьяны, со скоростью пчёл, но с грацией пьяных слонов принялись за работу. Из помещения зала помимо всякого барахла, сломанной мебели, вытащили старый засохший фикус, якорь (я с восторгом наблюдала за дюжиной покрасневших от натуги гномов тащивших трёхсоткилограммовый кусок железа), чихающую чёрным дымом и щелкающую зубами обсидиановую ящерицу с потомством и череп тролля с дыркой под левой глазницей. Стайка летучих мышей покинула помещение самостоятельно.

Менее чем через час все полисмены собрались в только что освобождённом Зале для заседаний. Ждали только Альфреда. А пока всё пялились на мою наготу. Чтобы дать им разглядеть меня получше я и так поворачивалась в воздухе и эдак. В общем все стались довольны.

– Начинаем! – прогрохотал Альфред, оставляя шляпу на вешалке только что внесённой внутрь Армагедоном.

Дюжина гномов и трое людей робко смотрели на нового начальника участка. Робость возникла из понимания, что перед ними боевой маг.

– Мы рады приветствовать вас, сээр… – начал было Спуун, но инспектор заклинанием стёр ему рот. Тот было запаниковал, но кто-то из гномов-полисменов быстро усадил его на кривоногий стул удерживая рукой.

– Буду краток, – тем временем продолжил Альфред. – Увижу вас ещё раз в алкогольном опьянении, небритыми, грязными, вонючими, превращу в мокриц. Всех без исключения. Нагрудные бляхи начистить до блеска, участок отмыть, чтобы блестел, что можно починить собственными руками – починить. Особенно входную дверь. И верните колокольчик для посетителей.

Спуун кажется свыкся со своим положением и достав блокнот и карандаш принялся записывать.

У двери снаружи должен дежурить констебль, внутри на всякий случай ещё один. Оба должны быть вооружены дубинками, иметь при себе серебряный свисток.

– Старшие сержант Карпентер Браснаклс возглавит криминальный отдел, старший сержант Патрик Белкин мой заместитель, старший констебль Келкрокин Даин отвечает за порядок на улицах. Злить его не советую. Огерблям и Шпаклифер переглянувшись мечтательно заулыбались сжав здоровенные, покрытые рубцами от вонзавшихся в них зубов кулаки.

В этот момент Армагедон закатал рукав рубашки на правой руке и показал окружающим татуировку. Лично я язык гномов знала с пятое на десятое. Что про истинную власть, традиции и возмездие. Всё находящиеся в Зале гномы рухнули на одно колено прижав правую руку к левой стороне груди. Выросшие наверху чтили Подземщиков – тех немногих чьи предки продолжал жить в суровых условиях под землёй и после Исхода. Это у гномов из мозгов не вытравишь. Мне вот другое было интересно. Почему Подземщики крупнее и почти на голову выше своих соотечественников? Ведь, казалось бы, живут на солнышке, питаются лучше, не мрут от чахотки… Не иначе предки Подземщиков ели какой-то волшебный мох. Простите, опять отвлеклась.

– Да и ещё! Прошвырнитесь по улицам задержите десяток местных с нарушениями. Пусть они завтра же начнут мостить площадку перед крыльцом. Надо избавиться от этой грязной лужи. Гов… грязь из переулка тоже вынести.

– Но эта лужа… – попытался было возразить один из людей – худой сержант с синяками под глазами (делавшими его похожими на Сову) и в пиджаке с вытянутыми локтями.

– Ничего не хочу слушать. Это приказ. Исполняйте.

– СЛУШАЮСЬ! – выдохнули одновременно полисмены и бросились выполнять приказы налетая друг на друга.

О чём Тисли думал я знала. Сделав круг другой над головой инспектора, я присела ему на плечо как бы невзначай коснувшись горячим бедром щеки. Альфред собирался навести порядок в Камденсмите, сделать его идеальным полицейским участком, что в принципе было для Чёрной дыры задачей нерешаемой. Спросите зачем ему это? Да чтобы не отвлекаться от расследования. Он был одержим задержанием «Маятника» – серийного маньяка уже несколько лет похищавшего молоденьких девушек. Только официально его жертвами уже стали четырнадцать малышек. Не все они умерли, но выжившим вернуть разум не помогла даже долгая реабилитация в клинике доктора Ойвинда.

Размышления мои прервал сначала треск дерева, потом звук падения. Кто-то заорал от боли, кто-то от страха.

– Там орк! Орк!

Тисли (и я вместе с ним) выглянул в коридор. Нашему вниманию предстала двухметровая женщина орк в чёрном брючном костюме и с забранными на затылке в хвост тёмными волосами. На пышной груди её была приколота бриллиантовая брошь-бабочка. Орка, орчанка (не знаю как правильно) в одной руке держала трепыхавшегося гнома-констебля. В другой в огромном кулаке зажала Спууна, кажется потерявшего сознание от страха. Четверо гномов с дубинками уже окружали возмутительницу спокойствия.

– КАК ВЫ СМЕЕТЕ МЕНЯ НЕ ПУСКАТЬ?! – хищно прорычала она, продемонстрировав гномам острые клыки.

Стукнувшая дверь кабинета Альфреда заставила всех участников конфликта замереть на месте. Спрятав руки в карманы брюк, он, не повышая голоса во всеуслышание объявил:

– Знакомьтесь, это наш старший регистратор. Её зовут Эльза Шпилило…

Армагедон с племянниками облокотившиеся на перила второго этажа только дружно захрюкали от смеха…

Глава 3: Договор

Планёрка, убитый инспектор, планы на будущее, сломанный стол, не бесите орков, договор, следственный эксперимент и возмездие

На следующий день жители Камденсмит с удивлением наблюдали начало работ по осушению «Смердящей Пенни» – той самой вечной лужи возле полицейского участка, и подвоз телеги с камнями для новой мостовой. На дне лужи помимо тесаков Огербляма и Шпаклифера было обнаружено: два револьвера, старый, но ещё рабочий колесцовый пистолет, три ножа, два кинжала, ржавые кандалы, парочка гвоздей, испорченные часы-луковицы, разбитый хрустальный шар для предсказаний, один золотой юникорн, четыре серебряных сируса и дюжина медных аенумов.

В полдень, Альберт Тисли зашёл в свой новый отдраенный до блеска кабинет где его уже пару минут ожидали старшие офицеры полицейского участка.

Усевшись за стол, инспектор снял с головы шляпу (которая тут же с помощью Блямс перекочевала на вешалку в углу) и достав из кармана красное, румяное яблоко внимательно оглядел присутствующих.

Армагедон явно был не в настроении и из-за нахмуренных густых бровей синих глаз его почти видно не было, Браснаклс молча смотрел на инспектора сложив руки на широкой груди (так Рубака мог сидеть часами), Белкин откинувшись на спинку стула пилочкой шлифовал ногти на длинных, ухоженных, словно у пианиста, пальцах рук, Траверти кажется чувствовал себя не в своей тарелке и то и дело поглядывал на входную дверь будто готовясь сбежать. Перед внезапно свалившемся, как снег на голову, начальством, младший инспектор вырядился в новенький чёрный мундир, стоячий воротник которого уже изрядно натёр ему кожу.

– Слушаю, – произнёс Тисли перочинным ножом отрезая от яблока небольшой кусочек и протягивая его голенькой фейке.

Начал планёрку (а это была именно планёрка, первая в Камденсмитском полицейском участке или как её называли злопыхатели в «Чёрной дыре»), как первый заместитель инспектора, Белкин. Спрятав в специальный пенал пилочку, он раскрыл лежащий перед ним на столе записную книжку, откашлялся и произнёс:

– Проанализировав статистику за три прошедших года (глубже я решил не погружаться), могу сказать, что в этом году количество зарегистрированных преступлений в Камденсмит снизилось втрое.

– Прекрасная работа, младший инспектор, – произнёс Тисли отрезая кусочек от яблока и для себя.

Спуун побледнел и тонкие усики его над верхней губой нервно задёргались.

– Не спеши радоваться, – перебил Белкина Армагедон буквально сжигая взглядом Траверти. Ты спроси сколько у них раскрытых преступлений…

– Сдаётся мне это был сарказм, – в свою очередь перебил гнома Браснаклс, но старшего констебля уже понесло.

– У них на руках дел нет, жалоб от местных нет, в камерах пыль ровным слоем лежит отдыхает, что ясно указывает на, то что людей они в участок не таскают и за решётку никого не бросают! А как без этого работать?!!

Вроде бы обыкновенный взгляд Алберта Тисли мельком брошенный на Армагедона мигом отрезвил гнома. Пробормотав что-то себе под нос тот откинулся на спинку стула ожидая своей очереди для доклада.

– Что-то ещё Патрик?

– Да. Собственно, Келкрокин прав, – продолжил Белкин, нисколько не обидевшись на гнома (всё-таки они отработали вместе больше пяти лет). – Преступлений не зарегистрировано, книга обращений граждан как должно не ведётся. Последняя запись от двадцать второго января. Бардак.

– Полгода прошло, – новый кусочек яблока перекочевал в липкие ладошки довольной феи. – Полгода без преступлений. Младший инспектор, да вы идёте на рекорд. Так вам скоро Орден Отличника Правопорядка сам министр вручит.

– И это при том, что в соседних районах преступность выросла почти на сорок процентов. И все жалуются, что совершают их чужаки из Камденсмит, – не преминул вставить Белкин пока вот-вот готовый взорваться гном снова не начал песочить местных.

– Патрик, а как давно у них нет начальника?

– Как раз полгода, инспектор. Инспектор Годвин погиб двадцатого января.

– Ха! Погиб как же! – констебли говорят остроухий отказался сотрудничать с местным преступным авторитетом – Бедвиром Макдаффином, и кто-то из его людей просто застрелил Годвина вечером возле крыльца собственного дома.

– Патрик, Годвин был боевым магом? – оторвав кусочек салфетки инспектор протянул его обнажённой фейке.

Это для человека это был кусочек, а для Блямс целое полотенце, и та не преминула этим воспользоваться – порхая над столом, она в бесстыдном танце, медленно, вращаясь вокруг своей оси водила салфеткой по обнажённому телу туда-сюда. Сидящие прореагировали по-разному: Браснаклс улыбнувшись показал фее оттопыренный большой палец, гном просто отмахнулся от назойливой развратницы, Белкин смущённо улыбнулся опустив взгляд, Траверти будто не заметил. У него сейчас были заботы посерьёзнее. Начальник боевой маг – это вам не шутки. Младшего инспектора уже начинало трясти от страха, с большим трудом он сдерживался, чтобы не заорать и не выпрыгнуть в окно за спиной Тисли.

– Маг? Нет. В его личном деле о магии ни слова, – даже не сверяясь с записями в записной книжке ответил Белкин. – А вот табельный револьвер за ним закреплён.Watson Mk V.Маги оружия не носят. Волшебные палочки куда эффективнее.

Браснаклс впервые за всё совещание улыбнулся (улыбка Рубаки была кривой из-за тонкого, но длинного шрама пересекавшего левую щёку и рот):

– Вот ты маг, а носишь револьвер.

Белкин одарил товарища осуждающим взглядом и покраснел до корней волос.

Альберт Тисли же тем временем остановил свой немигающий взгляд на Траверти. Отчего того реально затрясло.

– Так что нам на это ответит младший инспектор?

– Да ничего он не ответит, – буркнул гном и так долбанул своим кулачищем по столу, что тот просто развалился, рухнув на пол (никто из сидящих ничего не сказал и с места не двинулся, только ноги вовремя под себя подогнули, Белкин даже ловко свою записную книжку подхватить успел). – Макдаффин пригрозил сжечь его дом вместе с домочадцами вот он и согласился закрывать глаза на его делишки. Полицию тут никто не уважает и не боится. Вы бы видели как на нас вчера смотрели когда мы начали проверку рыночков, работающих там карманников и других подозрительных типов. Отвыкли, огненную саламандру им в жо… в задницу.

После этих слов Спуун кажется и дышать перестал и вообще казалось, что он вот-вот рухнет в обморок.

Проследив взглядом по трещине на столешнице лежащего у ног стола (начала она брала именно со стороны гнома) инспектор невозмутимо обратился к Армагедону:

– Даин, а что с констеблями?

– Троих я выгнал.

– Уже?

– От них больше вреда чем пользы, – развёл руками в стороны квадратный гном, что в положении сидя смотрелось весьма комично. – Обыскал с племянниками их шкафчики и нашёл много забавных вещей. Это не полисмены, а барыги.

– Скупщики краденого, – поправил товарища Белкин.

Инспектор, положив ноги поверх упавшего стола взглянул на наручные часы на запястье будто ожидая кого-то на приём.

– Хорошо, Даин. Сколько констеблей нам не хватает?

– Как минимум двадцать, – исподлобья глянул гном называя максимальную цифру.

– Ну ты загнул! – рассмеялся Браснаклс. – По тридцать констеблей только участки в центре города имеют…

Однако сказанное Альерта Тисли не удивило. Нечто подобного он и ожидал. К тому же для очищения Авгиевых конюшен нужны были уникальные меры.

– Даин, у тебя есть возможность набрать двадцать человек? – спросил инспектор.

– Я и двадцать пять наберу, – широко улыбнувшись, так что стало видно много лет назад выбитый в драке зуб на верхней челюсти справа, сказал гном. – Есть среди нашего брата уволившиеся из полиции крепкие ребята, а у них есть не обиженные здоровьем и умом сыновья. Только не пойдут они просто так на службу. Зарплата то у нас не ахти какая.

– А ты пообещай им к обычной зарплате ещё столько же, – вдруг заявил инспектор.

Сидящие в кабинете удивлённо переглянулись.

На лице инспектора же не было ни улыбки, ни ухмылки, что явно указывало на то, что говорил он абсолютно серьёзно. Да и присутствующие знали – такими вещами Алберт Тисли шутить не будет.

– Щедро. Где возьмём? – уперев правый кулак со сбитыми костяшками в бедро наклонился вперёд Браснаклс.

– А вот сейчас и увидишь

– ВЫ ЧЕГО В ГРЯЗНОЙ ОБУВИ В УЧАСТОК ЗАПЁРЛИСЬ?! В СВИНАРНИКЕ ЧТО ЛИ?! ВЫШЛИ НАРУЖУ, ПРИВЕЛИ СЕБЯ В ПОРЯДОК И ВЕРНУЛИСЬ!!! – раздалось за дверью в вестибюле. Стекло в двери от крика орчихи натурально вибрировало. – Я ТЕБЕ ПОВОЗМУЩАЮСЬ! ЛУЧШЕ БОТИНКИ СВОИ ЧИСТИТЕ! ЛУЧШЕ!

Через какое-то время в кабинет осторожно, даже вкрадчиво постучались.

– Разрешите инспектор? – лилейно ласково произнесла за дверью Эльза.

– Да-да, входите, – произнёс Тисли.

Жуткая пятерня, украшенная нешуточными когтями выкрашенными красным лаком, приоткрыла дверь, и сгорбившись, так как полностью в дверной проём орчиха не входила, Эльза (обладавшая симпатичной для орка физиономией разве что кожа светло-зелёного оттенка сразу указывала на её расу) произнесла:

– Инспектор, тут к вам представители Торговой гильдии. Хотя по мне так какие-то прощелыги не имеющие никакого представления о хороших манерах…

– Пусть заходят.

Орчиха сдвинулась в сторону позвякав массивными металлическими серёжками в ушах, а внутрь протиснулись (на старшего регистратора посетители смотрели с откровенным ужасом) четверо людей: толстый, короткий, горбатый и худой. Если бы не телосложение они и вправду чем-то неуловимо были похожи друг на друга словно братья. Обувь у всех была чистая.

Сесть им инспектор не предложил, и представители Торговой гильдии Камденсмит скромно замерли вдоль стеночки слева. С большим удивлением они смотрели на рухнувший, расколотый стол и обрадовавшуюся новым зрителям Блямс.

– Представьтесь, – тут же вернул их в реальность Альберт Тисли.

Ответил за всех круглощёкий, румяный, похожий на бочонок пива, мужчина лет пятидесяти с непослушными, жёсткими каштановыми волосами, наверняка ломавшими расчёски:

– Чисхолм, Дуглас, Форбс, Бэрд – мы из Торговой гильдии Камденсмит. Явились по вашему приглашению…

Толстяк собирался было говорить, что-то ещё, но Тисли прервал его:

– Я сегодня с утра прошёлся по району. Очень грязно. В основном из-за торговцев, которые лепят свои прилавки, лотки и лавки по краям и без того узких улочек.

Торговцы дружно вздохнули и Чисхолм медленно и не в полный голос, будто боясь, что их подслушают, произнёс:

– Год назад город построил в нашем районе современный Рыночный павильон для торговцев, оборудованный всем необходимым. Даже отдельный рукав к канализации провели, но люди Макдаффина выгнали оттуда горожан и теперь используют его в качестве казино и публичного дома. Кабы не это, все торговцы легко разместились бы внутри.

– Они все платят деньги Макдаффину, – во всеуслышание сообщил Армагедон. – Даже мелкие лоточники и зеленщики, продающие ботву со своих огородов, ему денежку заносят.

Спрашивать так ли это Тисли было не надо. В полиции инспектор работал почти двадцать лет и читать по лицам умел не хуже гадалок-мошенниц. Даже магические способности можно было не использовать.

– А если я скажу вам, что Макдаффину платить больше не надо и мы договоримся, что половину ранее забираемой у вас суммы вы будете вносить в специально созданный «Фонд помощи стражам правопорядка Камденсмит», а вторую половину можете тратить по своему усмотрению?

Услышанное привело Чисхолма, Дугласа, Форбса, Бэрда в настоящий шок. У трёх последних даже челюсти отвисли. Чисхольм же явно умевший владеть собой лучше коллег, откашлялся, скомкал в руках новенький чёрный котелок, и осторожно спросил:

– А Рыночный павильон?

– Его займут горожане, которым есть что продать, – спокойно как само собой разумеющееся ответил Альберт Тисли. – Ну и вы конечно.

Чисхолм, Дуглас, Форбс, Бэрд дружно закивали от радости. Инспектор же поднялся на ноги, тоже самое сделали и его коллеги. Только младший инспектор Траверти по прозвищу Спуун остался сидеть. Кажется, он не вполне понимал, что творилось на его глазах.

– А что с Макдаффином? – всё-таки решился уточнить толстяк.

– Можете считать, что с ним вопрос решён.

Никто из торговцев слова боевого мага оспаривать не собирался. Да они вообще так близко человека обладающего смертоносной магией видели впервые.

– Что ж, договорились, – шляпа Тисли, стараниями Блямс, осторожно опустилась на голову инспектора. – Только у меня одна просьба.

– Да инспектор! с готовностью склонились перед боевым магом торговцы. – Что пожелаете?

– Сами видите у нас произошла досадная неприятность со столом для совещаний. Нужен новый, крепкий стол и дюжина таких же стульев.

– Будет сделано, инспектор, – хором ответили торговцы.

* * *

– Макдаффин живёт в центре! На Велл-стрит! Там у него целый особняк! Соседствует с дворцами баронов и виконтов старой знати! – перекрикивая рычание восьмицилиндрового двигателя объяснял Белкин развернувшись к инспектору. – В Камденсмит ему жить не с руки! Он тут только зарабатывает!

Всей честной компанией (исключая бестолкового и слабохарактерного младшего инспектора и Блямс, которая автомобили по какой-то причине не любила) полицейские неслись по главной улице в «Авроре» – кабриолете ярко-красного цвета принадлежащем Браснаклсу. За автомобилем подпрыгивая на неровной мостовой ехал запряжённый четвёркой лошадей фургон, заполненный гномами-констеблями. Люди на улицах с удивлением провожали странную процессию.

– Алберт, он будет сопротивляться, – констатируя факт произнёс сидевший рядом с инспектором гном. Удивительно, но от мрачности Армагедона не осталось и следа. Он наоборот, как будто был счастлив вернутся на службу и пересчитать нарушителям порядка зубы.

– Я на это очень надеюсь, старый друг, – произнёс Тисли кончиком палочки касаясь кастета принадлежащего Браснаклсу. Горячая, приятно щекочущая кожу сила заполняла самодельный, неказистый с виду артефакт с криво нанесённой на поверхность надписью: «Сразу не бей, сначала попроси».

* * *

Когда вооружённые дубинками гномы споро и без лишних разговоров заблокировали запасные выходы в Рыночный павильон, троих даже поставили в тоннель канализации (за операцию головой отвечали племяннички Келрокина тоже теперь щеголявшие в новеньких чёрных мундирах, с широкими ремнями и серебряными циферками личных номеров на погончиках), Тисли в сопровождении Браснаклса, Армагедона и Белкина отправились к центральному входу. До открытия «Распутной Мэри» было ещё несколько часов и двери конечно были заперты, но короткое движение волшебной палочкой распахнуло их, не разбив и не сломав.

Ряды игровых столов, покрытые зелёным сукном, привели их к лестнице на второй этаж где и располагался публичный дом и кабинет хозяина.

Сам Макдаффин Бедвир, нисколько не испугавшись, в дорогом тёмно-зелёном костюме-тройке, в узких ботинках с серебряными наконечниками на носках, спускался навстречу полицейским по лестнице в сопровождении четверых телохранителей. Выглядело это всё несколько театрально будто он играл на сцене. Впрочем, преступник вообще был расположен к показухе. Это Тисли понял сразу. Шансы на успешное выполнение задуманного им плана сразу выросли.

– Добро пожаловать, инспектор, – глубоким, мягким голосом произнёс Макдаффин поправив зелёный шёлковый шарф на шее. – А я всё ждал повода с вами познакомиться. Хотел было даже приглашение вам отправить.

– Не стоило беспокоиться. Как видите я сам к вам пришёл, – ответил Тисли внимательно разглядывая преступника.

– Чем обязан?

Макдаффин как будто и не был напуган. Наоборот от него буквально сквозило самоуверенностью и самодовольством. Уголки губ мужчины находились всё время в приподнятом положении словно он хотел от души рассмеяться, но пока готов был расщедриться только на ухмылку.

«Пора поставить его на место», – решил инспектор и сделал решительный шаг вперёд.

– У меня исключительно служебный интерес, – огорошил он Макдаффина. – Двадцатого января во дворе своего дома был убит инспектор Годвин. Точнее застрелен из револьвера в затылок…

– Да-а-а, это настоящая трагедия. Мы хоть и не были с Годвином друзьями, но я посчитал своим долгом оплатить его похороны. Вдова, к сожалению, отказалась, и покинула город, – словно хвастаясь чем-то или издеваясь, Макдаффин широко улыбнулся, продемонстрировав ряд золотых зубов. Телохранители же его еле-еле сдерживали смех.

Кулаки Армагедона с хрустом сжались, Белкин и Браснаклс заиграли желваками на скулах.

– Трагедия, это верно, – спокойный безэмоциональный тон Тисли немного охладил коллег (из правого рукава инспектора в раскрытую ладонь выпала волшебная палочка) и встревожил преступников. – Ставлю вас в известность мистер Макдаффин, что сейчас, немедленно, я – инспектор Альберт Тисли, в присутствии начальника дознания Патрика Белкина, начальника оперативной службы Карпентера Браснаклса и начальника констеблей Келрокина Даина, проведу следственный эксперимент.

Макдаффин смекнул, что ветер поменялся, больше не дует ему в спину и посмурнел лицом. Надменное выражение с его физиономии исчезло без следа.

– Что это за эксперимент ещё такой?

– Патрик!

Следуя приказу инспектора Белкин вытащил из внутреннего кармана плаща белую тряпицу в которой лежал сплющенный кусочек свинца.

– Что это?

Телохранители Макдаффина, возвышавшиеся над боссом более чем на голову, тут же вытянулись вперёд стремясь рассмотреть улику.

– Пуля, убившая инспектора Годвина. Пробив затылочную кость, она прошла через мозг, вышла через левую глазницу и застряла в стене дом откуда эксперты её и вытащили.

– Не понимаю к чему вы клоните!

– К чему я клоню? Я сейчас произнесу заклинание и… и если в этом зале есть оружие из которого была выпущена данная пуля мы это тут же узнаем.

И опять Макдаффина поразил спокойный, бесцветный тон инспектора. Тот будто в мясную лавку зашёл купить на вечер пару отбивных. Взяв себя в руки Макдаффин нацепил на лицо ухмылку, но она была лишь блеклой копией той с которой он спускался по лестнице на встречу проклятым полисменам несколько минут назад.

– Альберт, а не превышаете ли вы свои полномочия?

– Мистер Макдаффин, я что-то не помню чтобы мы пили с вами на брудершафт, – тут же откликнулся Тисли сделав ещё один шаг вперёд.

– Ой, оставьте эти условности, инспектор. Вы же понимаете, что у меня есть высокопоставленные друзья в правительстве! И ваше вторжение не останется для них тайной! – сунув в зубы спичку Макдаффин перетащил её языком из одного уголка рта в другой.

Привычка рэкетира и разбойника (кем Макдаффин и оставался сути совсем недавно приобретя светский блеск) из прошлой жизни, окончательно указала Тисли на то, что противник его в панике, но всеми силами старается это скрыть. Наверняка на Велл-стрит ни с зубочисткой, ни со спичкой перед замшелой аристократией не появишься. Засмеют.

– О! В этом я даже не сомневаюсь, – последний шаг к лестнице был успешно преодолён инспектором.

– Может быть мы сядем в кресло, выпьем бренди, выкурим по дорогой си…

Договорить Макдаффин не успел, ибо Тисли взмахнул палочкой произнося своё заклинание.

– Identifico idealis!

В то же мгновение воздух в помещении павильона будто сгустился, а пуля всё ещё лежащая на ладони Белкина засветился красным. Тонкий, но хорошо заметный луч такого же цвета протянулся от кусочка свинца в тряпице через разделявшее полицейских и преступников пространство и упёрся прямо в грудь Макдаффина. Тот будто надеясь рассеять магию попытался смахнуть с себя луч, но безуспешно.

– Я требую адвоката! – смутившись закричал было Макдаффин, но спустя мгновение лицо его исказилось ненавистью, и он отдал приказ: УБИТЬ ИХ! УБИТЬ ИХ ВСЕХ!

Смена настроения никого не удивила. Браснаклс бросился к раскрывшейся слева двери из которой как тараканы полезли вооружённые дубинками и ножами подручные Макдаффина. Очевидно, что они просто ждали команды своего босса. Заряженный магией кастет позволил старшему сержанту одерживать одну победу над противником за другой. Кулаки его без промаха врезались в тела бандитов и вымогателей с негромкими хлопками. Движение его со стороны казались размашистыми и напоминали удары клинком. Именно за это он и получил на улицах прозвище Рубака. Совсем скоро все нападавшие оказались на полу. Те кому повезло были без сознания, остальные хныкали потирая ушибленные места, закрывали руками разбитые носы, губы, пытались удержать сломанные полицейским челюсти.

Справа тоже самое проделал Армагедон. Ему магия была не нужна. Он её не то что презирал, но как все гномы недолюбливал. Орудуя дубинкой от легко отправил в нокаут четырёх здоровяков.

Белкин несмотря на кажущуюся интеллигентность сумел обезоружить телохранителей Макдаффина несколькими точными выстрелами. Дымящийся ствол его револьвера и сейчас смотрел на держащихся за прострелянные ноги и руки преступников.

А что же произошло с самим Макдаффином? Он висел в воздухе над лестницей. В руке его было оружие из которого убили инспектора Годвина – Paladin 4M. Вот только ни направить семизарядный револьвер на Тисли, ни тем более нажать на спусковой крючок он не мог. Бедвир Макдаффин пытался что-то сказать, закричать, выругаться, но тщетно. Чуть шевельнув кончиком волшебной палочки Альберт Тисли заставил преступника медленно слететь с лестницы вниз.

– Значит предлагали вдове оплатить похороны? – задумчиво произнёс инспектор и лицо его впервые перестало быть маской (переносицу Тисли пересекла глубокая морщина). – Вдове, которая точно знала кто является убийцей её супруга?

В последний момент Макдаффин понял, что с ним сейчас произойдёт и из глаз его по щекам хлынули две дорожки слёз.

КРАК! – «Крушитель» с хрустом переломал каждую кость в теле преступника и даже вставные золотые зубы Макдаффина золотым дождём просыпались ему под ноги прежде чем сам он безжизненной кучей замер перед полицейскими.

Какое-то время внутри была тишина. Даже раненые преступники прикусили языки понимая, что жизнь их сейчас возможно висит на волоске. Про кровожадность боевых магов тут были наслышаны все. Нарушил изрядно затянувшуюся тишину гном.

– Сурово, – заявил Армагедон разглядывая изувеченные заклинанием останки Бедвира Макдаффина (гном даже кончиком ботинка выбил всё ещё зажатую в зубах мертвеца спичку). – Но справедливо. Как говорится: «Dura lex sed lex»…Что-то я проголодался. Коллеги, не пара ли нам подкрепиться?

Глава 4: Мы начинаем расследование

Камденсмит преображается, страшная схема на стене кабинета, жертвы пожара, преступления Маятника, тут все причастны к этому делу, и новый фонтан

Уже через неделю жизнь в Камденсмит потерпела такие изменения каких старожилы не помнили за все годы своего существования. Район избавился от лотков и палаток торговцев и местным показалось, что на улицах даже стало легче дышать. Чище стало точно. Все продавцы переехали в освобождённый от людей покойного Макдаффина Бедвира Рыночный павильон. Места всем хватило. Имущество казино и публичного дома было продано с молотка на аукционе, а вырученные средства (также, как и наличные из сейфа в кабинете криминального босса) пошли на помощь беднякам Чёрной дыры.

Преступники, чувствовавшие себя ранее вольготно и безнаказанно, поняли в какую сторону ветер дует. Все осознали, что с Альбертом Тисли шутки плохи и старались как можно быстрее покинуть район. Вот только далеко не всем это удавалось. Тюрьма ломилась от задержанных коих гномы Армагеддона тащили отовсюду. Дознание во главе с Белкиным предъявляло одно обвинение за другим, а местные, переставшие бояться мести со стороны криминала, выстраивались в очередь, чтобы свидетельствовать против недавних обидчиков. А ещё гоблины мистера Подвигеля Граберяка выступили с инициативой создания фонтана на собственные средства на новенькой, недавно замощенной площади перед полицейским участком. Тисли даже и не подумал им отказывать, наоборот, он всячески приветствовал приход Оружейной гильдии в свой район. Даже предложил Граберяку хорошее место в Рыночном павильоне.

В пятницу, в девять вечера, когда в участке только-только наступила долгожданная тишина, Армагеддон приоткрыл дверь и заглянул в кабинет Тисли намереваясь позвать его в ближайший паб пропустить кружечку другую тёмного эля. Увиденное заставило его присвистнуть и замереть от удивления на месте. Вся стена помещения справа была занята многочисленными надписями, клочками бумаги с текстом, рисунками от руки карандашом, и бесконечными стрелочками, то и дело упиравшимися либо в полицейские протокола, либо в жирные знаки вопроса.

– Ничего себе! – откашлявшись произнёс старший констебль и сделал несколько шагов вперёд. – Сколько же времени ему на это понадобилось!

Почти в самом верху схемы (а это была именно схема расследования) внимание гнома привлекла хорошо знакомая ему дата и место: «16 февраля 2871 года. Кларк-стрит 42. Амелия Кеннан».Грубые пальцы Армагеддона осторожно, будто боясь, что он обожжётся, коснулись букв на стене. Даин даже зябко передёрнул широченными плечами. Тот вызов гном помнил прекрасно.

Позади, что-то скрипнуло и обернувшись гном увидел прислонившегося к косяку инспектора на плече которого сидела голенькая Блямс. Фейка озорно подмигнула старшему констеблю, но по своему обычаю улыбаться не стала.

– Помнишь то дежурство? – только и спросил Тисли у Армагеддона отхлёбывая из кружки ароматный кофе, в который он зачем-то всегда добавлял растёртый в порошок грецкий орех.

– Конечно помню, – тряхнул рыжей шевелюрой гном. – И измождённую, необъяснимо состарившуюся и сумасшедшую бедняжку умершую на следующее утро в больнице, помню тоже. Ей было всего семнадцать, но выглядела она лет на семьдесят. Она была первой жертвой Маятника?

– Так считает официально расследование, – кивнул Тисли остановившись рядом с новеньким крепким дубовым столом, подаренным полиции Торговой гильдией.

– Но вы так не считаете, инспектор! – гном и Алберт дружно обернулись. У входа в кабинет плечом к плечу стояли Белкин и Браснаклс.

Последний был уже в шляпе и в застёгнутом плаще.

– Поделитесь с нами вашими предположениями, – негромко произнёс Патрик лёгким толчком направляя внутрь кабинета Карпентера и плотно закрывая изнутри дверь.

Поставив на стол чашку с кофе, пожав плечами, Тисли зачем-то закатал рукава белоснежной сорочки до локтя и остановился рядом с гномом указав пальцем на кружочек, располагавшийся слева от Амелии. Внутри него, в столбик, было вписано сразу три фамилии.

– Я считаю, что Бритни Лонг, Анна Рамзай и Дебра Граб тоже были жертвами преступника, которого мы называем Мятником.

– Подожди! – гном вперился взглядом в дату под кружком на который указывал инспектор. – Но это же произошло за пару лет до обнаружения Амелии. Кейдж-стрит 12. Там был сильный пожар сгорело несколько дюжин домов, торговый павильон, здание почты… причём тут Маятник?

Проведя раскрытой ладонью по нижней части лица сверху вниз, Тисли продолжил:

– Все три девушки, возрастом от шестнадцати до двадцати лет были найдены в подвале заброшенного, пострадавшего от пожара особняка. Они не сгорели. Они задохнулись. Вот только делать там им было абсолютно нечего! Смотрите!

Палец инспектора упёрся в листок бумаги с напечатанном на пишущей машинке текстом и даже постучал по нему.

– О пропаже Лонг мать заявила за год до пожара. Приличная, но не богатая дворянская семья с побережья. В Кронберг они приезжали повидать родственников. По словам женщины, её пятнадцатилетняя дочь пропала днём прямо посреди Изумрудного рынка. Будто она отвернулась, разглядывая что-то в витрине, а когда задала вопрос дочери нравится ли ей товар, её уже рядом не было. Следующая – Рамзай. Семнадцать лет. Пропала за полгода до Лонг. Приехала в Кронберг к бабушке – владелице шерстяной мануфактуры. Отправила матери письмо с почты о том, что успешно добралась до столицы, но к бабушке так и не доехала. От почты до бабули пара домов. Третья – Граб – дочь морского офицера и известной художницы. Двадцать один год. К моменту пожара была в розыске уже три года. Пропала во время утренней прогулки по пляжу в предместье Кронберга.

– Инспектор, а почему вы подумали, что они тоже жертвы Маятника? – спросил Браснаклс снимая с головы шляпу и расстёгивая плащ.

– Потому что девчонки не выглядели на свои годы! – в дверь кабинета заглянула Эльза Шпилило. – Особенно последняя. Граб была настоящей старушкой. Мать опознала её только по шраму на коленке и родимому пятну на боку. – Я тогда работала регистратором в Городском морге и хорошо помню и тот пожар, и ту суматоху с девчонками.

– Так! А почему я об этом не знаю? – всплеснул руками Белкин, внимательно разглядывая схему на стене. – Я же привлекался к поиску Маятника четыре года назад.

Дверь закрылась за спиной, протиснувшейся в кабинет орчихи.

– В пожаре погибло почти триста человек. Родители девчонок уже были раду тому, что могут похоронить их тела и шум не поднимали, – ответил Тисли. – Только благодаря дотошности Эльзы я узнал о них. Спустя десять лет родители Граб погибли, близких родственников не было и мне удалось добиться эксгумации тела.

Указательный палец снова постучал по рисунку рядом с машинописным листком, на котором была изображена высохшая мумия. Нарисовано было талантливо, во всех мельчайших подробностях.

– А что это с ней? – вытянув шею удивился Браснаклс. – Её бальзамировали?

– Нет! – помотала головой зелёная орчиха сложив на груди переплетённые под кожей мускулами руки. Массивные серёжки на её ушах забрякали в такт словам. – Родители просто похоронили её на семейном кладбище. Здесь в Кронберге.

– А дальше-больше! – палец Тисли следовал по стрелочкам вниз: Гвэн Мотт, Виктория Кросман, Джун Рейси, Ифа Вильсон, Моника Богун, Роза Белтон и последняя – бедняжка скончавшаяся в Бедламе месяц назад – Рут Адамс.

– Девочка которая ела землю? – кивнул Браснаклс. – Я сам её нашёл. Она была абсолютно безумна.

– Они все сошли с ума! – подбородок инспектора указал на слово «БЕЗУМИЕ» на стене. – Не могли вспомнить своё имя, своё прошлое, во всю чудили. Но самое главное – они полностью лишились своего дара.

– Но разве это возможно? – возразил Белкин. – Магия она же с её владельцами от рождения и до смерти. Так учат в университетах?

– В том то и дело, что официальная наука такую возможность отрицает. Маятник выпивает их магию вместе с жизненной силой. Но он делает это очень медленно, со временем. По капле. Впервые это предположил сейчас уже покойный инспектор Мартин Тибо.

– Помню старика Тибо! – рассмеялся воспоминаниям Армагеддон. – Он был странный, носил калоши в сухую погоду, добавлял в кофе соль, боялся пауков, но самые сложные дела щёлкал как орешки. И преступники его уважали!

– Всё есть в отчёте Тибо! – ладонь Тисли легла на приколотую к стене пожелтевшую от времени стопку листов, написанную красивым витиеватым почерком.

– Что там вкратце? – спросил Белкин, щёлкнув ногтем по загнутым, засаленным уголкам страниц.

– Анализ. Все жертвы преступника женского пола. Возраст от пятнадцати до восемнадцати лет. Происхождение, внешность, физические данные значения не имеют. Объединяет их только выдающийся магический дар. Всем девчонкам пророчили блестящее будущее.

– С Пятнадцати до восемнадцати… задумчиво произнёс Белкин. – Как раз, когда проснувшийся магический дар показывает себя в полной мере.

– Подождите! – перебил товарищей гном, – но Граб было двадцать один!

– Но пропала она в восемнадцать, – пояснила Эльза, поиграв мускулами.

– Бедная девочка была три года в плену… – нахмурился Армагеддон уставившись на рисунок симпатичной, большеглазой девчонки в воздушном платье и соломенной шляпке. В руке она держала зонтик от солнца.

– И как он это делает? Ну… как он отнимает дар? – спросил Браснаклс.

– Точно не известно, – пожал плечами Тисли принимая из рук фейки кружку с остывшим кофе, – но инспектор Тибо предполагал, что речь идёт о заклинании вампирского кинжала.

– «Рugio vampyrus»? – удивился Белкин – Вампирский кинжал? Тот что пьёт кровь?

– Нет, тот что пьёт магию – «Sica vampyrus»? – уточнил инспектор.

– Но это же сказки! – чуть громче чем нужно произнёс Браснаклс. Желваки на челюстях старшего сержанта ходили ходуном (видно было, что разговор взволновал детектива). – Я в детстве читал про такое! Самодельный стеклянный кинжал, который может выпивать магию магов…

– …заполняя возникшую пустоту внутри них безумием, – медленно закончил за товарища Белкин. – Я тоже читал.

В кабинете наступила тишина. Было слышно как за окном, на улице позвякивая подкованными подошвами прошла парочка патрульных гномов.

– А что в сказках получают взамен украденной магии? – спросила старший регистратор, вглядываясь в нарисованные инспектором портреты девушек.

– Бессмертие, – коротко обронил Тисли обведя взглядом товарищей.

– Но это же чушь! – возмутился гном расстёгивая верхнюю пуговицу чёрного форменного мундира. – Никакого бессмертия в принципе не существует!

– Но убийца-то может в это верить! – возразил Белкин. – Мы то с вами знаем случается, что на преступления идут и по более странным причинам.

С этим присутствующие были вынуждены согласится.

– Подождите, но ведь пожар был почти десять лет назад! – не успокоился Браснаклс. – Маньяк, что безнаказанно орудует в столице и окрестностях уже десять лет?

Ответом старшему сержанту снова было молчание.

– Получается все мы тут собрались не просто так, – Белкин почему-то заговорил громки шёпотом, но никого это не удивило. – Инспектор и Армагеддон нашли троицу в подвале после пожара, освободили Амелию Кеннан, Эльза принимала участие в последующем их осмотре и опознании, я был когда-то включён в группу по расследованию преступлений Маятника, Браснаклс нашёл Рут Адамс.

В ответ Альберт Тисли только грустно улыбнулся. Рано или поздно товарищи раскрыли бы его план.

– Уверен поиски Маятника были бы более успешными если бы в него не вмешивались всякие препоны, досадные условности, – наконец сказал он. – Боязнь огласки, опасение, что среди населения начнётся паника, сплетни и выдумки, которыми обрастало каждое событие ведь от людей скрыть что-либо выходящее за рамки сложно.

В этот момент дверь открылась и внутрь влетел младший инспектор Спуун прижимавший к груди пачку заявлений на подпись. Сообразив, что в кабинете инспектора важный разговор он, пятясь, задом открыл дверь и был таков.

– А кто этот знак вопроса немного выше и левее Амелии Кеннан и девчонок погибших на пожаре? – поправив узкие очки на переносице произнесла Эльза (от её цепкого взгляда не укрылось, что знак препинания обведён жирным, и неоднократно).

Сами очки, чтобы не потеряться крепились за серебряную цепочку, висевшую на шее орчихи. Каждое звено цепочки было выполнено в виде маленького человеческого черепа.

– Сейчас пока это не важно, – сказал, как отрезал Альберт Тисли отворачиваясь к окну, за которым кроме ночной освещённой фонарями улицы ничего не было.

Уличный пятнистый кот с рваным ухом забрался на каменный постамент будущего, неготового ещё фонтана. Утром сюда должны были привести бронзовую композицию и включить воду. Тисли даже не поинтересовался что же Граберяк там поставит.

– Да и ещё! – не оборачиваясь остановил потянувшихся к выходу товарищей инспектор. – Я уверен, что жертв Маятника больше. Намного больше. И мы должны всех их разыскать…

* * *

Никакого торжественного открытия фонтана не было. Хотя в столице было это заведено, да и фонтан был непростой. Украшала его не просто бронзовая статуя, а целая композиция. Гоблины просто с утра установили статуи, запустили воду и уехали в поскрипывающей, плюющейся паром колымаге на мягких резиновых шинах.

– Вот это фонтан! – Армагеддон даже в широкие ладоши хлопнул.

Высыпавшие на улицу полицейские (в полном составе) полностью разделяли восторг гнома. Кроме разве что самого главного. Тисли и глазом не повёл.

В бронзе был вылит высокий мужчина с орлиным профилем, в плаще и с волшебной палочкой. С одного из запястий мужчины свисали кандалы. Лицо его искусно выражало одновременно гнев и весёлое сумасшествие. За спиной подымалась шеренга тянущих вперёд конечности духов-смерти пальцы которых были увенчаны острыми когтями. Чуть дальше на мостовой пригнувшись стоял растрёпанный мальчишка в порванной университетской мантии прикрывавший собой сидевшую на земле девчонку с волосами спадающими на плечи. Физиономия бронзовой девочки выражало истинный страх. Между высоким мужчиной и мальчишкой, чья палочка была вытянута в сторону нападавшего и духов-смерти, в воздухе висело нечто вроде занавеса из пластин. Часть этих пластин была измята и треснута, некоторые валялись на земле, одна из них торчала из стены над головой перепуганной девчонки. Струя воды била именно из дырки в стене и падала вниз в фонтанную чашу.

– ЗДОРОВО! – выпалил мальчишка-беспризорник с открытым ртом рассматривающий фонтан с противоположной стороны. – Такого даже на площади Мерлина нет!

Окружающие его горожане дружно, многоголосо поддержали сорванца.

«Юно-ша, ко-торый су-мел два-жды по-ставить «Рус-ский щит» от-бив ата-ки Мор-декая Гло-ма» – прочитал по слогам Броснаклс клонившись над табличкой у основания бронзовой композиции. – ОГО! Кто-то сумел противостоять Сумеречному Псу?! Я не знал!

– Да наверняка это выдумки! Городские легенды! – одёрнул товарища Белкин удерживая под мышкой очередное, пухлое от свидетельских показаний уголовное дело.

Блямс, оседлавшая кончик волшебной палочки бронзового юноши как лошадку, беззаботно качая ногами из стороны в сторону, услышав разговор полицейских, сжала ручками упругие грудки и бесшумно, но от души рассмеялась.

Тисли же, словно его это и не касается вовсе, лишь хмыкнул себе под нос и спрятав руки в карманы серого плаща отправился вниз по улице, что-то негромко насвистывая себе под нос.

О чём он думал? – спросите вы. Альберт думал о том, что его расследование наконец-то началось. А ещё о том, что МордекайГлом не был сумасшедшим. Он просто был злом, злом из плоти и крови, что часто проходит мимо горожан на улице, знакомо улыбается им из-за витрин, по-соседски приподняв котелок здоровается при прогулке в парке…

Глава 5: Бедлам

Проблему