Эксперимент 731

Ночной кошмар

Туннели... Они были продолжением самой земли, ее темным нутром, извращенной маткой, порождающей кошмары. Глубоко под Ульями, где солнечный свет был лишь далеким воспоминанием, начиналось царство холода и сырости, где здравый смысл медленно умирал, уступая место первобытному страху.

Стены сочились влагой, будто плакали, но слезы эти были пропитаны плесенью и чем— то более зловещим, чем простая грязь. Металлом, но с привкусом протухшей крови, с налетом застарелого ужаса. Запах был настолько сильным, что казалось, его можно потрогать, ощутить на языке, как горький привкус смерти. Здесь царила не просто тишина, а мертвая тишина, в которой каждый шорох казался предвестием чего— то ужасного. Кап… кап… кап… Каждый звук эхом отдавался в бесконечной темноте. Заблудиться в этих туннелях означало подписать себе смертный приговор. Они были живыми, дышащими, шепчущими, всегда готовыми поглотить. И самое страшное... Чувство, что за тобой наблюдают.

Но тишина эта звенела, пульсировала, давила на барабанные перепонки. Свет вспышки погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя только тьму, более глубокую и зловещую, чем прежде.

Элия неслась по туннелю, как крыса, загнанная в угол. Сердце билось так, словно кто— то остервенело колотил им о ребра изнутри, и каждый удар разносился эхом в голове, заглушая все остальные звуки, кроме нарастающего шепота безумия.

Впереди маячили призрачные силуэты — знакомые лица в личинах смерти: Жанар с упрямым подбородком, Микола с тихой добротой, Вероника с мягкой улыбкой, командир Дадаев — старый волк с суровыми глазами и Симон — грациозный ирбис. Но это были пустые скорлупы, манекены из мрака. И они ждали её.

Они стояли неподвижно, словно статуи, высеченные из самого мрака. Их глаза... Они были пустыми, черными дырами, в которых плескалось безумие, в которых отражался не свет, а бесконечная, всепоглощающая тьма.

"Бегите!" — закричала Элия, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый, сломанный стон. Она попыталась остановить себя, вбить ноги в землю, как гвозди, но тело ей не подчинялось. Оно больше не принадлежало ей. Невидимая сила продолжала толкать ее вперед, к ним, к этим чудовищным подобиям ее друзей.

"Нет! Нет! Нет!" — кричала она у себя в голове, скребясь ногтями по стенам рассудка, но все было четно.

Лицо Жанар, на котором застыло выражение ужаса и непонимания. Рука Миколы, вытянутая вперед в безмолвной мольбе, словно прося о помощи, которую никто не мог предложить. И беззвучный крик Вероники, застывший на ее деформированных губах.

Сверкнувший, как молния, кинжал в руке командира Дадаева, отблеск лунного света на стали, превратившейся в орудие смерти. И Симон, приготовившийся к прыжку, чье рычание превратилось в жуткий, нечеловеческий вой, от которого закладывало уши.

А потом… Вспышка… И тишина. Тишина могилы, где шепчут мертвые и кричат проклятые.

Элия стояла, не зная, жива ли. Ноги дрожали, руки онемели. Воздух — спертый, тяжелый, пропитанный озоном и гнилостным запахом. С трудом разлепив веки, зрение возвращалось медленно, сквозь липкую смолу.

Туннель — сырой, тесный, угнетающий — изменился, пропитался вспышкой, впитав злобу. Капли — сгустки чернил, стекали по стенам.

И они... Они лежали там, выброшенные куклы. Жанар… его лицо — кровавая каша. Микола… чья голова запрокинута, зубы в жуткой ухмылке, разорванная грудь. Вероника… бледная, почти прозрачная кожа, глаза, полные ужаса. Дадаев… решимость застыла на лице, рядом с ним— окровавленный кинжал. Симон… Страшнее всего было смотреть на барса. Всклокоченная шерсть вся в крови, скрюченное тело, застекленевшие глаза.

На стенах — символы. Странные знаки, словно выцарапанные когтями безумца, пульсирующие темным светом.

Элия почувствовала, как что— то шевелилось внутри. Нечто чужое, холодное и злое. Оно проникало в нее, как яд, заражая разум, тело, душу. Но затем...

Что— то влажное и холодное коснулось ее руки.

Элия рванулась вперед и села. Воздух ворвался в легкие, но не принес облегчения, а лишь опалил горло, как раскаленный песок. Сердце бешено колотилось. Липкий, обжигающий пот покрыл ее тело ледяной коркой, вызывая тошнотворную дрожь. Клочья кошмара, словно кусочки битого стекла, вонзались в сознание, не давая сосредоточиться, не давая понять, где она, что реально, а что — порождение больного разума.

В комнате царил сумрак, прорезанный лишь узкой полоской света от уличного фонаря, просачивающейся сквозь неплотно задернутые шторы. В этом сумраке привычные очертания вещей искажались, приобретая зловещие формы. Сброшенная на спинку стула куртка казалась сгорбленной фигурой, притаившейся в тени, с немым укором наблюдающей за ней. За окном монотонно хлестал дождь, барабаня по стеклу.

Она металась взглядом по комнате, жадно выхватывая детали, пытаясь ухватиться хоть за что— то, что могло бы вытащить ее обратно в реальность, в мир, где нет этого всепоглощающего ужаса. И тут ее взгляд замер.

В полумраке, у самой кровати, кто— то был. Темное, смутное пятно, сливающееся с тьмой. И это что— то... лизало ее руку. Медленно, настойчиво, влажно.

Пантера подняла голову, ее глаза, как два изумруда, встретились с глазами Элии. Обычно в них светилась безграничная преданность, но сейчас она увидела в них отблеск страха, словно и Геката почувствовала отголоски кошмара, что терзал ее хозяйку.

— Так это ты меня разбудила? — прошептала Элия, — Спасибо, — брюнетка быстро стерла влажные дорожки с лица.

Она попыталась улыбнуться Гекате, но мышцы лица не слушались ее. Она хотела убедить себя, что это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар, порожденный усталостью и стрессом. Но слова застревали в горле, не находя выхода.

В глубине души Элия знала, что это не так. Слишком реальными были ощущения, слишком яркими образы. Это был не просто сон, это было воспоминание. Тяжелое, гнетущее, отравляющее ее существование.

Она сбросила с себя одеяло и встала с кровати. Ноги подкашивались Ей нужно было движение, нужно было как— то выплеснуть этот ужас, эту отравляющую вину, которая разъедала ее изнутри.

Подойдя к окну, она взглянула на ночной город. Дождь все еще лил, размывая огни фонарей, превращая их в расплывчатые пятна, похожие на слезы. Город, обычно полный жизни, сейчас казался призрачным и безжизненным. Где— то вдали, за горизонтом, скрывалась степь, бескрайняя и молчаливая, как память. Степь, где они были счастливы, где они были вместе. Сейчас эта степь казалась Элии огромным кладбищем, хранящим страшную тайну.

Элия тяжело дышала, пытаясь унять дрожь, охватившую ее тело. Сон, кошмар, воспоминание. Слеза одиноко потекла по лицу. Элия почувствовала легкое прикосновение к своей ноге. Геката.

В глазах пантеры плескалось беспокойство и, кажется, даже легкий укор. Элия опустилась на колени и погладила мягкую, шелковистую шерсть.

— Прости, девочка, я знаю, что напугала тебя, — прошептала она, чувствуя, как шерсть впитывает ее слезы.

Внезапно ей пришла в голову мысль. Ей нужно было движение, ей нужно было чувствовать свое тело, нужно было развеять этот кошмар.

— Геката, — сказала она, вставая с колен, — Как насчет пробежки? По ночному городу?

Геката любила дождь. Любила ощущать, как прохладные капли омывают ее черную шерсть, любила запах мокрой земли и свежей листвы. Но еще больше она любила поспать. Особенно когда за окном бушевала непогода. Пантера посмотрела на хозяйку, словно говоря: "Ты действительно этого хочешь? Прямо сейчас?". В ее зеленых глазах читалась явная мольба остаться в тепле и уюте.

Элия виновато улыбнулась.

— Я знаю, Геката, знаю, что тебе хочется спать. Если ты совсем не хочешь, можешь остаться дома. Я не обижусь.

Геката, услышав это, на мгновение задумалась. Мысль о теплой подстилке и крепком сне была соблазнительной. Но она знала Элию. Знала, что ей сейчас плохо, и что ей нужна ее поддержка. Она не могла ее бросить. Не сейчас.

Не хотя, она поднялась на ноги. Медленно, неохотно потягиваясь. Каждая мышца протестовала против этого внезапного подъема. Затем, без лишних колебаний, развернулась и направилась к двери, тихо, почти не слышно, рыча. Это было скорее ворчание, чем полноценный рык, но Элия прекрасно понимала его смысл.

— Спасибо, девочка, я в тебе не сомневалась, — прошептала Элия, погладив Гекату по спине. Она чувствовала, как под ее рукой вздрагивает шерсть, и понимала, что пантера все еще не в восторге от этой идеи.

Город встретил их пронизывающим морозным воздухом, который сразу же обжег легкие. Дождь хлестал по лицу, заставляя щуриться. Фонари тускло освещали мокрый асфальт, превращая улицы в скользкие зеркала. Но они не собирались здесь оставаться. Элия повела Гекату по переулкам и дворами, обходя людные места.

Она бежала. Не быстро, но целенаправленно, стараясь не отставать от пантеры, которая задавала темп. Каждый шаг отзывался болью в мышцах, но Элия не останавливалась. Ей нужно было движение, ей нужно было чувствовать, как бьется ее сердце, как горит кровь в венах. Ей нужно было убежать от кошмара, который преследовал ее.

Быстрая, почти судорожная проверка личности. Железный жетон Элии лишь на мгновение задержался в заскорузлых пальцах ревизора арсенала. Мужчина недовольно крякнул, бросив короткий, резкий взгляд на нее. Его взгляд скользнул к Гекате, затем снова к Элии. Недвусмысленные переглядывания дежурных, молчаливое обсуждение, — немой вопрос, висевший в воздухе, о том, кто она и что делает одна в столь поздний час.

— Это же Малый Жнец, — одними губами прошептал молодой парень.

Наконец, после затянувшейся паузы, прозвучал короткий щелчок механизма, и тяжелые ворота с грохотом отворились, выплеснув Элию и Гекату в объятия безжалостного мира за пределами Улья.

Пробежка началась сразу же, как только ворота заскрипели за спинами, закрываясь. Элия и Геката часто выходили на пробежку, только не через восточный КПП, а Южный, где ее уже давно все знают и прославили сумасшедшей. Ведь она выбиралась в Зону Заражения без базовой экипировки ходока, без тяжёлой брони, без мощного оружия, только с верной пантерой и неизменным желанием изучать мира вокруг. Ее безумие было не в голове, а в душе.

Перед ними расстилалась не привычная запыленная поляна, а… лес. Не просто лес, а безбрежный, зловещий, темный океан древесных крон, словно живой организм, дышащий холодным, влажным воздухом. Солнце, пробиваясь сквозь густую листву, рисовало на земле пугающие, изменчивые узоры света и тени. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и приглушенным щебетаньем птиц, казалась еще более устрашающей, чем крики Пескоглазов в пустыне. Это был мир, где царила нерукотворная, дикая природа.

Огромные цветы, величиной с дом, медленно покачивались на ветру, рассыпая вокруг искры пыльцы. Влажный воздух наполняли ароматы редких растений и мелодичное пение диковинных птиц. Листва деревьев переливалась всеми оттенками радуги — от глубокого изумрудного до яркого сапфирового. Корни гигантов переплетались, создавая естественные арки и туннели, словно приглашая пройти внутрь. Водопады с горных вершин превращались в сверкающие потоки, отражающие мерцание звезд. Под ногами раскинулся мягкий ковер из сочных мхов и необычных цветов: одни нежно светились, освещая тропу, другие источали пьянящий аромат, манящий вглубь леса. Здесь и там возвышались причудливые грибы — словно сказочные домики из фантазий. Тёплая влажная дымка пропитывала воздух запахами диких орхидей и экзотических фруктов. Звуки леса завораживали: где— то в вышине щебетали неизвестные птицы, их голоса звенели как хрусталь. Вдали глухо рокотал водопад, а под ногами шуршали невидимые создания, прячась в густых зарослях.

— Она была права, — прошептала Элия, пытаясь унять сбивчивое дыхание. Грудь её тяжело вздымалась, но в голосе прозвучало облегчение. Она быстро достала из сумки потертый дневник матери и, раскрыла его на нужной странице, сверила данные с окружающей местностью. — Точно, Большой Лес.

Девушка чувствовала, как отступает напряжение, сковывавшее ее тело. Этот лес был словно живой организм, принимающий ее в свои объятия, исцеляющий ее раны. На мгновение она забыла о кошмаре, преследовавшем ее, о друзьях, которых она потеряла, об исчезнувшей матери. Здесь, в этом волшебном лесу, она чувствовала себя… в безопасности. Или, по крайней мере, ей хотелось в это верить.

Геката, словно почувствовав перемену в настроении хозяйки, перестала рычать и с любопытством оглядывалась вокруг. Ее изумрудные глаза сверкали в полумраке, отражая светящиеся растения. Она словно чувствовала эту магию, витающую в воздухе, и это ей явно нравилось. Она потерлась головой о ногу Элии, как бы говоря: "Хорошо, тут вроде безопасно. Можем немного побыть."

Затем, внезапно, Геката оторвалась от ноги Элии и недовольно посмотрела на нее. Ее взгляд был укоряющим, словно она хотела прочитать ей нотацию. Казалось, пантера собиралась заговорить человеческим языком, но вместо этого она выдала тихое, предостерегающее рычание.

"Если отец узнает, что ты вновь выходила за границы города, он отберет у тебя пропуск ходока," — безмолвно упрекнула Геката, и Элия прекрасно поняла ее.

Элия вздохнула, проведя рукой по короткой шерсти Гекаты. Она была права. Выход за стены города без разрешения был строжайше запрещен. Не просто не рекомендован, а жестко пресекался. Пропуск ходока, выданный правительством Мирадора, давал ей право беспрепятственно перемещаться по территории города, его окрестностям и даже за его пределы. Теоретически. На практике же, каждое её действие, каждый шаг, каждый вздох контролировался, записывался и анализировался. Но её всегда манило за стены, ближе к природе, ближе к этой дикой, неконтролируемой жизни… ближе к поглотителям? Эта мысль промелькнула в её голове, словно молния, озарив тёмные углы её подсознания. Тяга к ним, к этим кошмарным порождениям, была не просто любопытством. Она чувствовала… связь.

— Да в курсе я, — пробормотала Элия, закатив глаза. — Не нужно мне читать морали, Геката. Я просто… должна была выбраться оттуда, — помолчав, Элия окрикнула, — Прости, Геката, — добавила она, снова погладив пантеру по спине. — Я обещаю, я буду осторожна. И мы вернемся в город до рассвета. Хорошо?

Геката фыркнула в ответ, словно говоря: "Ты всегда так говоришь."

— Побежали? — спросила Элия, лукаво посмотрев на пантеру. В ее глазах горел азарт, смешанный с тревогой.

И, не дожидаясь ответа, она бросилась вглубь леса. Элия внимательно осматривалась по сторонам, запоминая ориентиры и периодически останавливаясь, чтобы набросать карту на куске пергамента, который всегда носила с собой. После нескольких часов пути лес начал меняться. Яркие краски поблекли, светящиеся растения стали встречаться реже, а воздух наполнился ощущением запустения и уныния. Деревья стали сухими и корявыми, а под ногами хрустел песок и мелкие камни.

И вот, наконец, они добрались до места, которое, казалось, было вырвано из другого мира. Перед ними простирались каменные руины. Остатки древних стен, полуразрушенные башни, обломки колонн.

Элия замерла, зачарованно глядя на руины. В ее сердце зародилось странное предчувствие, смешанное с надеждой и страхом. Она достала из сумки старый, потрепанный дневник. Пролистав несколько страниц, она нашла то, что искала. На пожелтевшем листе было написано: "Зона 47. Запретная территория. Руины древней цивилизации, обладающей невероятной силой. Опасность заражения."

Она подняла голову и посмотрела на Гекату.

— Может это она, зона 47, которая описывалась в дневнике мамы? — спросила она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, — Место, где она… исчезла.

Но в ее голове мелькали не только записи из дневника. В памяти всплывали отрывки рассказов, услышанные от шепчущихся стариков в городе. Слухи, которые Совет Старейшин старался подавить любой ценой. Зона 47 была не просто местом силы, это был заброшенный генетический комплекс, расположенный на самом нижнем уровне Мирадора, в переплетенных корнях древнего дерева— колосса, известного как "Мать Смерти".

Вспомнилось жуткое описание: "Сюда не проникает солнечный свет, и в воздухе постоянно висит тяжелый запах гниения и химикатов. Здесь повсюду видны признаки ужасных экспериментов: разбитые колбы, сломанное оборудование, пятна крови и непонятные символы, начертанные на стенах."

Брюнетка с решительным щелчком захлопнула потрёпанный дневник матери. Запихнув его обратно в переполненную сумку, она достала резонатор.

Она провела пальцем по гладкой поверхности сенсорного экрана, активируя его. Резонатор ожил, расцветая сложной системой иконок, символов и графиков, мерцающих на тёмном фоне. На нём отображались данные о её местоположении, уровне радиации, атмосферном давлении, температуре, а также множество других параметров. Зная устройство как свои пять пальцев, она быстро нашла нужную функцию и перевела его в режим высококачественной видеозаписи.

Подняв резонатор, она начала методично снимать руины. Медленно, тщательно, словно собирала осколки разбитого зеркала. Она хотела запечатлеть это место во всех мельчайших деталях, чтобы потом, в безопасном укрытии, спокойно изучить записи.

Оптико— Электронная Система «СФЕРА» резонатора бесстрастно фиксировала картину запустения и разрухи. Оптика, покрытая тонким слоем нанокристаллов, улавливала мельчайшие детали: каждый обломок камня, каждую паутину трещин, прорезавших древние стены, каждый загадочный символ, нацарапанный или вырезанный на поверхности, словно послание из давно забытого прошлого. Элия поворачивалась вокруг, охватывая панораму местности: потрескавшиеся плиты мостовой, сломанные осколки статуй, смутно напоминающие человеческие фигуры, обрушившиеся арки, полуразрушенные колонны, а также странные полуразрушенные постаменты, на которых когда— то возвышались, вероятно, статуи неведомых богов или давно забытых героев.

Закончив съёмку общей панорамы, она осторожно приблизила камеру к одной из стен, густо покрытой странными, непонятными знаками. Эти символы не были похожи ни на один из известных ей языков, ни на древние диалекты, ни на письмена ушедших цивилизаций. Они напоминали скорее абстрактные рисунки, сплетение геометрических фигур, причудливо переплетенных с изображениями растений и животных. Резонатор, казалось, слегка завибрировал, словно чувствуя исходящую от этих знаков энергию… или, может быть, это просто играло её воображение.

— Что это, Геката? — прошептала Элия, обращаясь к пантере, — Кажется, это не алфавит.

Геката, как обычно, не ответила, но ее пристальный взгляд, направленный на стену, говорил о том, что она тоже чувствует что— то необычное в этих символах.

Элия продолжала снимать знаки, надеясь, что потом, увеличив изображение на резонаторе, сможет рассмотреть их более детально и, возможно, найти ключ к их расшифровке.

— Ладно, детка, пошли, мы опаздываем, — проговорила Элия, прерывая съемку. Она понимала, что чем дольше они будут здесь оставаться, тем больше риск быть замеченными. А нарушать правила сейчас было крайне нежелательно.

Она быстро убрала резонатор и дневник в сумку, затянула шнурки потуже. Убедившись, что ничего не забыла, она обернулась к Гекате, которая уже нетерпеливо переминалась с лапы на лапу.

— Пора домой, пока нас не хватились, — сказала Элия, и, получив утвердительное рычание в ответ, поспешила в сторону стен города.

Они бежали, стараясь не издавать ни звука, но каждый треск ветки под ногами отдавался у Элии в голове набатом. Нужно было успеть до рассвета. Штраф за нарушение комендантского часа — мелочь, но вот повторное нарушение, да еще и за пределами безопасной зоны — прямой путь в шахты. А что еще хуже — внимание отца. Элия и Геката часто выходили на пробежку, только не через восточный КПП, а Южный, где ее уже давно все знают и прославили сумасшедшей. Элия ускорила шаг, чувствуя, как нарастает холодный пот на спине. Нельзя было допустить, чтобы их поймали. Впереди мелькнула странная тень, заставив Элию резко остановиться и пригнуться к земле, прижимая к себе Гекату. Неужели их уже обнаружили?

***

Элия поежилась, кутаясь в потрепанный плащ. Руины бывших небоскребов, поросшие странной, колючей растительностью, тянулись до самого горизонта. Город, некогда пульсирующий жизнью, превратился в кладбище надежд.

Она приблизилась к патрулю, состоящему из двух крепких мужчин в бронежилетах. На ее собственном поясе, как и у них, висел "Грок— Крисс", внушительный линок. Их лица, покрытые слоем пыли и усталости, не выражали ничего, кроме суровой решимости.

— Пропуск, — коротко бросил один из патрульных, не поднимая глаз. Его голос был хриплым и измученным. Элия заметила, как его рука непроизвольно коснулась рукояти "Грок— Крисса".

Элия достала свои жетон и пропуск, ощущая под пальцами гладкую поверхность документов. Она протянула пропуск и жетон патрульному, стараясь не встречаться с ним взглядом, ведь если кто— то из них узнает в ней дочь Арнольда Сильвануса, от выговора ей не выкрутится.

Второй патрульный внимательно осмотрел документ, сверив фотографию Элии с ее лицом. Зазубрины на лезвии "Грок— Крисса" мерцали в тусклом свете, напоминая о том, что они предназначены не только для разрезания, но и для введения яда.

— Будьте осторожны. Ситуация нестабильная. Слышали о рейдах 'Моховиков' на границе возле "Востока", — предупредил первый патрульный, возвращая ей документы. Его глаза впервые встретились с глазами Элии, в них плескалась усталость и беспокойство. Он поправил "Грок— Крисс" на поясе, как бы напоминая, что в случае чего, они готовы дать отпор.

— Буду осторожна. Спасибо, — ответила Элия, чувствуя, как по спине пробегает холодок. "Моховики" — вид поглотителей, чья кожа покрылась наростами, имитирующим мох, от сюда и название.

Пройдя сквозь ворота, Элия облегченно вздохнула. Живот недовольно проурчал, требуя немедленного внимания. Геката тоже зарычала, вторя желудку.

— Ладно— ладно, уговорили. "Золотой дракон", жди нас.

"Золотой Дракон" — маленькая забегаловка азиатской кухни, управляемая старым поваром по имени Ван. Это было одно из немногих мест, где можно было почувствовать вкус нормальной жизни.

Запах жареных специй и соевого соуса, доносившийся из полуразрушенного здания, был самым прекрасным ароматом, который Элия могла представить. Она зашла внутрь, услышав приглушенный звон колокольчика, и увидела Вана, склонившегося над горячей плитой.

Ван обладал ярко выраженной азиатской внешностью, но при этом удивлял своими габаритами. Он казался ровесником Элии, но его глаза, узкие и проницательные, выдавали человека, повидавшего многое. Лицо, с высокими скулами и выраженной линией челюсти, было обрамлено черными как смоль волосами, собранными в небрежный, но аккуратный пучок на затылке. Смуглая кожа лоснилась от пара и жара, источаемых печью.

Вопреки ожиданиям, Ван был не просто жилистым — он был большим и мускулистым. Широкие плечи, мощная шея и развитые бицепсы явно не соответствовали образу типичного повара. Он двигался с удивительной ловкостью и скоростью для своего телосложения, но каждое его движение дышало силой и уверенностью.

На Ване была надета простая, но практичная одежда: широкие штаны из прочной ткани, заправленные в крепкие кожаные сапоги, и распахнутая куртка из плотной кожи, под которой виднелась простая холщовая рубашка. Куртка была испещрена шрамами — следами времени и, возможно, опасных приключений.

Руки Вана, несмотря на свою силу, были на удивление ловкими. Длинные, крепкие пальцы виртуозно обращались с ножом и сковородой, создавая кулинарные шедевры. На левой руке, от запястья до локтя, тянулся сложный шрам, напоминающий переплетенные корни старого дерева. Шрам выглядел древним и загадочным. Вокруг шеи у него была обвязана тонкая цепочка, скрытая под воротом рубашки.

— Элия! Моя дорогая! Как я рад тебя видеть! Что сегодня будешь заказывать? — воскликнул Ван, поднимая на нее свои добрые, морщинистые глаза.

— Большой рамен с креветками, дядя Ван. И кое— что особенное для моей девочки, Геката. Что— нибудь, что ей точно понравится, — ответила Элия, с облегчением опускаясь на один из немногочисленных стульев.

Ван задумался, поглаживая свою седую бороду.

— Хмм… Геката, говоришь? Для такой прекрасной пантеры нужно что— то особенное. Знаю! Жареные кусочки кролика с грибами шиитаке, обвалянные в сушеных водорослях и приправленные щепоткой имбиря. Будет мурлыкать от удовольствия, как маленький котенок!

Элия улыбнулась.

— Звучит восхитительно, дядя Ван! Тогда рамен и порцию "кошачьей нежности" с собой, пожалуйста. Сегодня в городе неспокойно.

Ван нахмурился, его брови нахмурились над переносицей, образуя глубокую складку.

— Моховики, да? Слышал о них… Грязные твари, — прорычал Ван, его лицо исказилось от отвращения. Он плюнул под ноги, и, добавив что— то себе под нос, выругался на незнакомом Элии языке. Когда— то, движимая любопытством, она спросила Вана, что это за мелодия льётся из его уст, и возможно ли научиться этому пению. Тогда Ван помрачнел, посмотрел куда— то вдаль, и ответил, что это китайский — язык его народа, поглощенного морской пучиной цунами, вызванних метеоритом. Язык, который с каждым годом ускользает из памяти, как песок сквозь пальцы. Его глаза наполнились грустью, и он вздохнул. — Будь осторожна, Элия.

Тревога в голосе Вана была искренней, а затем он произнес слова, заставшие Элию врасплох:

— Ты для меня как дочь.

Внутри Элии вдруг разлилось непривычное, почти забытое тепло. Что это? Она нахмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Когда она чувствовала нечто подобное в последний раз? Давно... очень давно. Когда мама, перед сном, целовала её в макушку. Забота, защищенность, тепло — всё это, казалось, навеки покинуло её после трагической гибели матери.

Нахлынувшие воспоминания вызвали слезу, предательски потекшую по щеке. Элия тут же смахнула ее, не желая показывать свою внезапную слабость. Она привыкла прятать свои чувства, особенно от посторонних.

— Спасибо, дядя Ван, — произнесла Элия, стараясь говорить ровно. — Я буду осторожна.

Ища утешения, Элия провела рукой по мягкой, теплой шерсти Гекаты. Пантера, словно чувствуя ее состояние, прижалась к ее ноге и тихо заурчала, даря успокоение.

"Золотой Дракон" был полон жизни: смех, оживленная болтовня и восхитительный аромат паровых булочек создавали теплую, располагающую атмосферу. Элия сидела за столиком, с удовольствием вдыхая аромат и наслаждаясь вкусом угощения. Под столом, уютно свернувшись калачиком, дремала Геката, ее черная шерсть едва уловимо поблескивала в приглушенном свете. Закончив со своей порцией, пантера вытянула морду, умоляя о добавке. Элия улыбнулась и достала креветку из бульона, скормив его Гекате, которая проглотила лакомство в мгновение ока.

Насытившись и предвкушая тихий вечер, Элия вышла из "Золотого Дракона" с пакетом ароматных паровых булочек и других лакомств. Геката, словно ее личный телохранитель, шла рядом, двигаясь бесшумной черной тенью и настороженно сканируя окрестности своими зелеными глазами. Элия планировала вернуться домой, погрузиться в дневник матери и насладиться спокойным ужином. Но эти планы резко оборвались, когда дорогу преградила высокая, внушительная фигура в строгом темном костюме.

Арнольд, ее отец, выглядел сурово и напряженно. Высокий, волосы цвета выбеленного песка, зачёсаны назад, он был одет в строгий тёмный костюм. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, выражало скрытую тревогу. Серые глаза, пронизывающие и холодные, словно сталь, смотрели прямо перед собой, но в их глубине читалась усталость. Рядом с ним стояла роскошная карета, запряженная двумя вороными конями, неторопливо переминавшимися с ноги на ногу.

— В карету! Сейчас же, — скомандовал Арнольд, бросая тревожные взгляды по сторонам. Казалось, он боялся, что кто— то застанет его рядом с ней.

Элия тяжело вздохнула и закатила глаза, смирившись с неизбежным. Она знала, что сопротивление бесполезно и лишь усугубит ситуацию.

Внутри кареты было темно и душно, несмотря на открытые окна. Элия откинулась на бархатную спинку сиденья, глядя в окно, как мимо проплывает Мирадор. В этот ранний час тропический город преображался, становясь еще более завораживающим в лучах восходящего солнца. Но красота ускользала от нее, затмеваемая негодованием, которое она едва сдерживала. Геката, занимая почти все пространство у ее ног, тихонько мурлыкала, словно чувствуя ее настроение и пытаясь хоть немного успокоить.

— Зачем все это, отец? — спросила Элия, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. Ей не хотелось показывать, как сильно ее раздражает встеча с ним, — Почему не мог просто сообщить по резонатору?

— А то ты больно отвечаешь на мои звонки, — огрызнулся Арнольд. Его лицо в полумраке казалось еще более суровым и неприступным.

Элия махнула плечом, демонстрируя свое безразличие.

— Я молил их не трогать тебя после… — Арнольд запнулся, словно ему было трудно произнести эти слова. — Это… нецелесообразно, Элия! Этот пропуск предназначен для важных миссий, а не для твоих праздных прогулок!

Геката недовольно зарычала, поднимая голову и сверкая глазами в темноте. Элия положила руку на ее спину, успокаивая.

Арнольд на мгновение смягчился, но лишь на секунду.

— Тебе поручают важное задание, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

— Хорошо, — коротко ответила Элия, продолжая избегать взгляда отца.

— "Хорошо"? Не "хорошо", Элия! Арнольд резко сжал кулаки. Голос сорвался, прозвучал хрипло и напряженно. — Мы с твоей матерью столько сделали, чтобы защитить тебя от этого...

— А я просила вас об этом? — — резко перебила Элия, повернувшись к отцу, ее глаза сверкнули вызовом. Она сжала кулаки, костяшки побелели. — Я не собираюсь плясать под дудку ваших желаний!

Арнольд стиснул зубы.

— Ты идиотка, раз думаешь, что это только способ контролировать тебя.

— Я идиотка? — взревела Элия. — Эта идиотка хотя бы что— то пытается сделать, чтобы найти маму.

— Это ради твоей безопасности! — Арнольд выдохнул, лицо исказилось от напряжения. — Ты в опасности, Элия!

— В опасности? — Элия рассмеялась, горький, полный презрения смех. — Вы меня больше пугаете, чем все ваши выдуманные враги! Мне не нужна твоя безопасность. Я выбираю свою жизнь, свои решения, свои риски! И я найду маму сама. Без твоей помощи. Без твоего контроля.

Арнольд ничего не ответил. Он просто смотрел на дочь, в его глазах бушевал шторм — смесь гнева, страха и бессилия. Его плечи опустились, словно под тяжестью невысказанных слов и горького осознания собственного поражения. Наверное, больше всего в жизни он боялся остаться одному, без семьи, без любви — без того, ради чего он так яростно боролся, так неуклонно защищал. В этом одиночестве, в этом пустом пространстве между ним и Элией, он увидел свой самый глубокий страх. Его кулаки сжались, костяшки побелели.

— Иногда, чтобы спасти то, что любишь, надо чем— то пожертвовать, — прошептал Арнольд, голос едва слышен, словно он говорил сам себе. Его взгляд был направлен внутрь себя, туда, куда не проникали ни гнев, ни страх.

— Что? — не расслышав, переспосила Элия. Она еще была зла и рассержена на отца, из— за чего ее уши покраснели.

Арнольд молчал, лицо каменное, в глазах — буря эмоций. Гнев, страх и бессилие бились в нем, словно заключенные в клетке дикие звери. Он понимал, что Элия права. Он понимал, что его методы были жестоки, что он, возможно, слишком сильно ее защищал. Но страх потерять ее, страх за ее жизнь, был сильнее всего.

— Ты должна отказаться от задания, — произнес Арнольд громче.

— Еще чего!

— Элия Сильванус, — голос Арнольда стал жестким, — Я отдаю приказ — отказаться от задания!

— Я – Норрис, — назвала Элия девичью фамилию матери, — А приказ моего отца не остановит меня, если правительство Мирадора прикажет мне пойти в переход, — Элия ответила спокойно, но ее глаза горели вызовом. Теперь какое бы ей ни дали задание, она его примет. А Арнольд, наблюдавший за ней, незаметно кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в плечах как будто спало, а уголки его губ чуть приподнялись.

Оставшуюся часть пути они проехали в тишине. Геката лишь изредка пошевеливалась во сне, чувствуя напряжение в воздухе. Мимо проносились яркие огни торговых районов, тенистые переулки с подозрительными личностями, и величественные здания аристократических кварталов.

Карета остановилась перед величественным зданием Штаба Совета, разительно отличавшимся от привычного облика Мирадора. Каменные стены, увитые лианами с яркими экзотическими цветами, и высокие башни, утопающие в пышной тропической зелени, потрясли Элию. В воздухе витал пьянящий аромат цветов и сочных фруктов, развешанных на причудливых деревьях тропического сада. Влажный, теплый воздух, непривычно жаркий для Мирадора, был полон щебета диковинных птиц. Элия даже не удивилась, увидев людей в легкой одежде. Арнольд первым вышел из кареты, жестом приглашая Элию следовать за ним.

В Штабе Элию ощутила, как мороз пробирает до костей, и не только из— за низкой температуры. Власть и формальность давили тяжелым грузом. Они шли по бесконечным коридорам из серого мрамора, отполированного до зеркального блеска. Каждый шаг отдавался гулким эхом, напоминая о ничтожности ее присутствия. Геката шла рядом, крадучись, и вела себя на удивление спокойно, лишь изредка поводя ушами.

Арнольд привел Элию в огромный зал заседаний, где воздух, казалось, был сгущен до состояния желе. В центре стоял длинный полированный стол из темного дерева, за которым восседали члены Совета. Они были облачены в одинаковые, безликие черные мантии, скрывающие черты лица. От них веяло вековым безразличием и холодным расчетом.

— Совет, перед вами Элия Сильванус, — громко произнес Арнольд, склонив голову в поклоне. Элия недовольно сжала губы, но не стала поправлять отца. Его голос затерялся в огромном зале, отразившись от высоких сводчатых потолков, украшенных барельефами, изображающими сцены невообразимой жестокости. Взгляд Арнольда скользнул по лицам судей, словно ища хоть малейший проблеск сочувствия.

Члены Совета обменялись взглядами, скользящими по Элии. Их мантии поглощали свет, делая лица еще более неразличимыми. Один из них, крупный мужчина с лицом, изборожденным глубокими морщинами, словно карта старой земли, медленно поднял руку. Его голос, хриплый и низкий, словно шепот смерти, прорезал тишину:

— Элия Сильванус. Нам известно о твоих… несанкционированных выходах за пределы Мирадора. Мы тщательно изучили записи и протоколы допросов пограничной стражи. Тяжелый запах старой бумаги и чего— то металлического висел в воздухе. Его взгляд был ледяным, пронзительным, заставляющим Элию забыть о страхе перед наказанием и почувствовать первобытный ужас перед неведомым.

Элия молча ждала, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ее плечи невольно напряглись, словно готовясь принять удар. Холодный мрамор пола пробирал насквозь. Внутри все сжалось в тугой комок.

— Твои обязанности перед Советом, — продолжил советник, его голос эхом отражался от мраморных стен, — Должны быть превыше твоих личных желаний. Совет считает, что ты провела достаточно времени в отпуске. Ты направляешься на задание.

— Какое? — спросила Элия, стараясь сохранять спокойствие, хоть сердце колотилось, а во рту пересохло. Руки сжались в кулаки. Мужчина средних лет с пухлым, несколько туповатым лицом, продолжал читать по листу, запинаясь. Его брови сходились на переносице, усиливая впечатление заторможенности. Он не слышал её вопроса. Элия, пытаясь отвлечься, опустила взгляд. На золотой дощечке выгравировано: — Макар Видий…

Элия изучала дощечки. Алан Сапианс… Линия Сапианса занималась наукой в Мирадоре. Элия подняла глаза и увидела перед собой человека, соответствовавшего имени: строгий, с глубокими морщинами, с проницательными серыми глазами. Его лицо, обрамленное седыми волосами, выражало одновременно мудрость и усталость, а рот сжимался в жесткую полоску — лицо человека, несущего груз ответственности.

На следующей табличке — Марк Рустик. Линия Рустик славилась строителями и инженерами; каждое здание в Мирадоре и других ульях — их работа. В сотрудничестве с Сапианс, они изобрели СНО ОП — средства наземного обслуживания общего применения, поддерживающие жизнеспособность ульев, а также УПГ— 350у — генератор энергоснабжения, и АК — автономный климатизатор, установленные во всех ульях, кроме Мирадора (его климат считается благоприятным по сравнению с Сизифом, Акварией и Эриданом). Элия не ожидала увидеть напротив имени Рустика маленького мужчину, почти скрытого густой седой бородой. Только живые светло— голубые глаза, с изумрудной полосой, выглядывали из— под нее.

— Совет считает, что предоставил тебе достаточно времени, чтобы восстановиться после смерти твоего отряда. Пора вернуть долг родине. Направляйся в Ульи и найди там себе членов команды, — резкий, властный голос прервал монотонное бормотание Макара. Элия вздрогнула. Взгляд, ледяной и пронзительный, пригвоздил ее к месту. Это был Аларик Сильванус. Серые виски и седые усы подчеркивали его возраст и опыт, а строго сжатые губы говорили о беспощадности. Он был воплощением рода Сильванус — военных, сила и бесстрашие, говорят, заложены в крови. На мгновение Элия представила себе его в боевом расположении — несгибаемый стальной воин, лицо которого скрыто под шлемом, но взгляд пронзает насквозь.

Макар растерянно отложил пожелтевший лист в сторону. Он не знал, что ему делать, может ли он сесть, или ему все— таки стоит продолжить читать приказ. Лишь только, когда Алан махнул рукой, тот уселся на место.

Определить точный возраст советников было сложно. После Столкновения, вызвавшего мутации в экологии, средняя продолжительность жизни увеличилась. Сто лет стали нормой, а отдельные долгожители перешагивали и за стодесятилетний рубеж. Этот человек, несомненно, был близок к этой границе. Возможно, ему было около ста, но благодаря генной терапии и продвинутым технологиям, он сохранял ясность ума и твердость духа, что делало его еще более опасным.

— Насколько мне известно, на данный момент в Мирадоре нет ни одного действующего отряда ходоков, — возразила Элия. Последние годы отряды распадались один за другим. А редкие оставшиеся ходоки всегда были в переходах.

— Верно, — подтвердил Марк, голос которого был таким же безжизненным, как и у Аларика.

— Вы предлагаете мне одной отправиться в путь? — возмутилась Элия, не веря своим ушам. Это было самоубийство.

— Это опасно! — вспыхнул Арнольд, его лицо покраснело от возмущения. Геката тоже недовольно вздернула хвостом, обнажая острые клыки. Она почувствовала, как изменилось настроение близких ей людей.

— Покидая стены Мирадора в одиночку, вам не показалось опасным, не так ли? — упрекнул Сапиенс, игнорируя вспышку Арнольда и рык Гекаты, — И, боюсь, у вас нет выбора. Либо вы отправляетесь в путь в течение двух недель, либо мы лишаем вас пропускного значка, должности ходока, квартиры в центре Улья, а вместе с тем отбираем модифицированную черную пантеру по кличке Геката, — каждое слово звучало как приговор для Элии.

— Я поняла, — прервала брюнетка, стараясь скрыть ярость, но ее зеленые глаза так сверкали, что всем все равно было понятно ее истинное отношение к этим самодовольным ублюдкам, — Есть что— то, что вы хотели бы добавить? — едко добавила Элия, — Или жалкий холоп может быть свободен?

— Жалкий холоп может быть свободен, — последовал насмешливый ответ, от которого волосы встали дыбом не только у Гекаты, но и у Элии.

Выйдя из душного здания Штаба на улицу, Элия жадно вдохнула прохладный, свежий воздух Мирадора. Даже смог, висевший над городом, казался глотком свободы после свинцовой атмосферы Совета. Но как бы ей ни хотелось отрицать, отец, Арнольд, оказался прав. Несмотря на всю браваду, глубоко внутри она понимала — она не была готова возвращаться в тоннели, не сейчас. Тень прошлого слишком плотно обволакивала ее, парализуя волю.

— Я тебя просил... — Голос Арнольда раздался сзади, тихий и надломленный. В этот раз в нем не было и следа той жесткости и властности, которые он демонстрировал перед Советом. Только тихая, изнуряющая грусть.

Элия обернулась. Арнольд стоял, ссутулившись, на ступеньках Штаба, его обычно безупречный костюм казался помятым и небрежным. На лице пролегла глубокая тень, делая его старше и уязвимее. Она ненавидела видеть его таким.

— Ты много чего просил меня сделать. К чему это привело? — слова Элии, как заточенное лезвие, рассекли нависшую тишину. В них плескалась боль, гнев и разочарование, годами копившиеся в ее душе. — Ты думал, что защищаешь меня, но в итоге отнял у меня то, чем я дорожила больше всего. И теперь я снова должна вернуться туда, где погибли мои товарищи.

Она видела, как от ее слов лицо Арнольда исказилось от боли. Она знала, как сильно он переживал их конфликт, как тяжело ему было принимать решения, которые привели к трагедии. Но она не могла простить его. Не сейчас. Она развернулась, собираясь уйти.

— Иногда, чтобы спасти то, что любишь, приходится пожертвовать не только частицей себя, но и самим собой, — он снова прошептал эту фразу, только теперь Элия ее услышала. — Я отдал тебе все, Элия, все свои ресурсы, все свои связи... Но я не смог тебя уберечь. Я думал, что защищаю тебя, давая тебе оружие, силу, возможности... Но, видимо, этого было недостаточно. Прости меня...

Элия, услышав слова Арнольда, застыла на месте, но не обернулась. Его признание раскаяния не смягчило ее сердце, а лишь разожгло тлеющий гнев. Она отчетливо помнила, как в пятнадцать лет, наивная и преданная, она верила каждому его слову. Он был единственным, кто у неё остался после исчезновения матери, её маяком в этом жестоком мире. И он же её предал.

— Ты пожертвовал не собой, — ледяным тоном произнесла она, не поворачиваясь. — Ты пожертвовал мной. Моей жизнью. Моими друзьями. Моей верой. — В ее голосе слышалась неприкрытая ненависть, каждое слово звучало как плевок в его сторону. — Ты отнял у меня все, а теперь стоишь тут и жалеешь себя? Тебе жаль, что приходится жить с этим?

Она сделала несколько шагов вперед, а затем резко обернулась, ее глаза метали молнии.

— И не надо прикрываться "защитой". Ты просто хотел, чтобы я была послушной куклой, исполняющей твои приказы! Чтобы я никогда не задавала вопросов! Но я больше не та маленькая девочка, которая верила каждому твоему слову. Я выросла. Я увидела, каким монстром ты можешь быть. И я больше не позволю тебе манипулировать мной!

Ее взгляд смягчился на мгновение, но тут же снова стал холодным и отстраненным.

— И хватит причитать о том, что ты отдал мне все. Единственное, что ты дал мне — это шрамы. Шрамы, которые никогда не заживут. Ты сломал меня, Арнольд. И теперь я иду в Ульи не для того, чтобы исцелиться, а для того, чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься. Я выживу. И ты будешь жить с осознанием того, что даже после всего, что ты сделал, я все еще сильнее тебя.

Она отвернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставив Арнольда стоять в одиночестве, сокрушенного ее словами. Теперь он знал, что его действия породили не просто боль и гнев, а глубокую, всепоглощающую ненависть. И эта ненависть была единственной нитью, связывающей их вместе.

Отец

Элия поежилась, кутаясь в потрепанный плащ. Руины бывших небоскребов, поросшие странной, колючей растительностью, тянулись до самого горизонта. Город, некогда пульсирующий жизнью, превратился в кладбище надежд.

Она приблизилась к патрулю, состоящему из двух крепких мужчин в бронежилетах. На ее собственном поясе, как и у них, висел Грок-Крисс, внушительный клинок. Их лица, покрытые слоем пыли и усталости, не выражали ничего, кроме суровой решимости.

— Пропуск, — коротко бросил один из патрульных, не поднимая глаз. Его голос был хриплым и измученным. Элия заметила, как его рука непроизвольно коснулась рукояти Грок-Крисса.

Элия достала свои жетон и пропуск, ощущая под пальцами гладкую поверхность документов. Она протянула пропуск и жетон патрульному, стараясь не встречаться с ним взглядом, ведь если кто-то из них узнает в ней дочь Арнольда Сильвануса, от выговора ей не выкрутится.

Второй патрульный внимательно осмотрел документ, сверив фотографию Элии с ее лицом. Зазубрины на лезвии Грок-Крисса мерцали в тусклом свете, напоминая о том, что они предназначены не только для разрезания, но и для введения яда.

— Будьте осторожны. Ситуация нестабильная. Слышали о рейдах 'Моховиков' на границе возле "Востока", — предупредил первый патрульный, возвращая ей документы. Его глаза впервые встретились с глазами Элии, в них плескалась усталость и беспокойство. Он поправил Грок-Крисс на поясе, от чего Геката грозно зарычала на него.

— Хорошо. Спасибо, — ответила Элия, чувствуя, как по спине пробегает холодок. "Моховики" — вид поглотителей, чья кожа покрылась наростами, имитирующим мох, от сюда и название.

Пройдя сквозь ворота, Элия облегченно вздохнула. Живот недовольно проурчал, требуя немедленного внимания. Геката тоже заворчала, вторя желудку.

— Ладно-ладно, уговорили. "Золотой дракон", жди нас.

"Золотой Дракон" — маленькая забегаловка азиатской кухни, управляемая старым поваром по имени Ван. Это было одно из немногих мест, где можно было почувствовать вкус нормальной жизни.

Запах жареных специй и соевого соуса, доносившийся из полуразрушенного здания, был самым прекрасным ароматом, который Элия могла представить. Она зашла внутрь, услышав приглушенный звон колокольчика, и увидела Вана, склонившегося над горячей плитой.

Ван обладал ярко выраженной азиатской внешностью и мощным телосложением: широкие плечи, развитые мускулы и сильная шея. Его узкие, проницательные глаза говорили о человеке, повидавшем жизнь. Высокие скулы и линия челюсти дополняли образ сильного и уверенного в себе мужчины. Черные волосы, собранные в небрежный пучок, кожа смуглая и лоснилась от жара и пара. Он двигался с ловкостью и скоростью, несмотря на внушительную мускулатуру. На нем — простая, практичная одежда: широкие штаны и заправленная рубашка. На левой руке, от запястья до локтя, тянулся сложный шрам, напоминающий переплетенные корни старого дерева. Шрам выглядел древним и загадочным. Вокруг шеи у него была обвязана тонкая цепочка, скрытая под воротом рубашки.

— Элия! Моя дорогая! Как я рад тебя видеть! Что сегодня будешь заказывать? — воскликнул Ван, поднимая на нее свои добрые, морщинистые глаза.

— Большой рамен с креветками, дядя Ван. И кое-что особенное для моей девочки, Геката. Что-нибудь, что ей точно понравится, — ответила Элия, с облегчением опускаясь на один из немногочисленных стульев.

Ван задумался, поглаживая свою слегка посидевшую бороду.

— Хмм… Геката, говоришь? Для такой прекрасной пантеры нужно что-то особенное. Знаю! Жареные кусочки кролика с грибами шиитаке, обвалянные в сушеных водорослях и приправленные щепоткой имбиря. Будет мурлыкать от удовольствия, как маленький котенок!

Элия улыбнулась.

— Звучит восхитительно, дядя Ван! Тогда рамен и порцию кошачьей нежности, пожалуйста. Сегодня в городе неспокойно.

Ван нахмурился, его брови нахмурились над переносицей, образуя глубокую складку.

— Моховики, да? Слышал о них… Грязные твари, — прорычал Ван, его лицо исказилось от отвращения. Он плюнул под ноги, и, добавив что-то себе под нос, выругался на незнакомом Элии языке. Когда-то, движимая любопытством, она спросила Вана, что это за мелодия льётся из его уст, и возможно ли научиться этому пению. Тогда Ван помрачнел, посмотрел куда-то вдаль, и ответил, что это китайский — язык его народа, поглощенного морской пучиной цунами, вызванных метеоритом. Язык, который с каждым годом ускользает из памяти, как песок сквозь пальцы. Его глаза наполнились грустью, и он вздохнул. — Будь осторожна, Элия.

Тревога в голосе Вана была искренней, а затем он произнес слова, заставшие Элию врасплох:

— Ты для меня как дочь.

Внутри Элии вдруг разлилось непривычное, почти забытое тепло. Что это? Она нахмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Когда она чувствовала нечто подобное в последний раз? Давно... очень давно. Когда мама, перед сном, целовала её в макушку. Забота, защищенность, тепло — всё это, казалось, навеки покинуло её после трагической гибели матери.

Нахлынувшие воспоминания вызвали слезу, предательски потекшую по щеке. Элия тут же смахнула ее, не желая показывать свою внезапную слабость. Она привыкла прятать свои чувства, особенно от посторонних.

— Спасибо, дядя Ван, — произнесла Элия, стараясь говорить ровно. — Я буду осторожна.

Ища утешения, Элия провела рукой по мягкой, теплой шерсти Гекаты. Пантера, словно чувствуя ее состояние, прижалась к ее ноге и тихо заурчала, даря успокоение.

"Золотой Дракон" был полон жизни: смех, оживленная болтовня и восхитительный аромат паровых булочек создавали теплую, располагающую атмосферу. Элия сидела за столиком, с удовольствием вдыхая аромат и наслаждаясь вкусом угощения. Под столом, уютно свернувшись калачиком, дремала Геката, ее черная шерсть едва уловимо поблескивала в приглушенном свете. Закончив со своей порцией, пантера вытянула морду, умоляя о добавке. Элия улыбнулась и достала креветку из бульона, скормив его Гекате.

Насытившись и предвкушая спокойный день, Элия вышла из "Золотого Дракона" с пакетом ароматных паровых булочек и других лакомств. Геката шла рядом, двигаясь бесшумной черной тенью и настороженно сканируя окрестности своими зелеными глазами. Элия планировала вернуться домой, погрузиться в недавно найденный материал о маме из архивов и насладиться спокойным обедом. Но эти планы резко оборвались, когда дорогу преградила высокая, внушительная фигура в строгом темном костюме.

Арнольд, ее отец, выглядел сурово и напряженно. Высокий, волосы цвета выбеленного песка, зачёсаны назад, он был одет в строгий тёмный костюм. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, выражало скрытую тревогу. Серые глаза, пронизывающие и холодные, словно сталь, смотрели прямо перед собой, но в их глубине читалась усталость. Рядом с ним стояла роскошная карета, запряженная двумя вороными конями, неторопливо переминавшимися с ноги на ногу.

— В карету! Сейчас же, — скомандовал Арнольд, бросая тревожные взгляды по сторонам. Казалось, он боялся, что кто-то застанет его рядом с ней.

Элия тяжело вздохнула и закатила глаза. Она знала, что сопротивление бесполезно и лишь усугубит ситуацию.

Внутри кареты было темно и душно, несмотря на открытые окна. Элия откинулась на бархатную спинку сиденья, глядя в окно, как мимо проплывает Мирадор. В этот ранний час тропический город преображался, становясь еще более завораживающим в лучах восходящего солнца. Но красота ускользала от нее, затмеваемая негодованием, которое она едва сдерживала. Геката, занимая почти все пространство у ее ног, тихонько мурлыкала, пытаясь хоть немного ее успокоить.

— Зачем все это, отец? — спросила Элия, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. Ей не хотелось показывать, как сильно ее раздражает встреча с ним, — Почему не мог просто сообщить в письме?

— А то ты больно отвечаешь на мои письма, — огрызнулся Арнольд. Его лицо в полумраке казалось еще более суровым и неприступным.

Элия махнула плечом, демонстрируя свое безразличие.

— Я молил их не трогать тебя после… — Арнольд запнулся, словно ему было трудно произнести эти слова. — Это… нецелесообразно, Элия! Этот пропуск предназначен для важных миссий, а не для твоих праздных прогулок!

Геката недовольно зарычала, поднимая голову и сверкая глазами в темноте. Элия положила руку на ее спину, успокаивая. Арнольд на мгновение смягчился, но лишь на секунду.

— Тебе поручают важное задание, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

— Хорошо, — коротко ответила Элия, продолжая избегать взгляда отца.

— "Хорошо"? Не "хорошо", Элия! — Арнольд резко сжал кулаки. Голос сорвался, прозвучал хрипло и напряженно. — Мы с твоей матерью столько сделали, чтобы защитить тебя от этого...

— А я просила вас об этом? — резко перебила Элия, повернувшись к отцу, зеленые глаза сверкнули вызовом. Она сжала кулаки, костяшки побелели. — Я не собираюсь плясать под дудку ваших желаний!

Арнольд стиснул зубы.

— Ты идиотка, раз думаешь, что это только способ контролировать тебя.

— Я идиотка? — взревела Элия. — Эта идиотка хотя бы что-то пытается сделать, чтобы найти маму.

— Это ради твоей безопасности! — Арнольд выдохнул, лицо исказилось от напряжения. — Ты в опасности, Элия!

— В опасности? — Элия рассмеялась, горький, полный презрения смех. — Вы пугаете меня больше, чем все ваши выдуманные враги! Мне не нужна твоя безопасность. Я выбираю свою жизнь, свои решения, свои риски! И я найду маму сама. Без твоей помощи.

Арнольд ничего не ответил. Он просто смотрел на дочь, в его глазах бушевал шторм — смесь гнева, страха и бессилия. Его плечи опустились. Наверное, больше всего в жизни он боялся остаться одному, без семьи, без любви — без того, ради чего он так яростно боролся, так неуклонно защищал. В этом одиночестве, в этом пустом пространстве между ним и Элией, он увидел свой самый глубокий страх. Его кулаки сжались, костяшки побелели.

— Иногда, чтобы спасти то, что любишь, надо чем-то пожертвовать, — прошептал Арнольд, голос едва слышен, словно он говорил сам себе. Его взгляд был направлен внутрь себя, туда, куда не проникали ни гнев, ни страх.

— Что? — не расслышав, переспросила Элия. Она еще была зла и рассержена на отца, из-за чего ее уши покраснели.

Арнольд молчал, лицо каменное, в глазах — буря эмоций. Гнев, страх и бессилие бились в нем. Он понимал, что Элия права. Он понимал, что его методы были жестоки, что он, возможно, слишком сильно ее защищал. Но страх потерять ее, страх за ее жизнь, был сильнее всего. Страх, что план Изабеллы...

Он почувствовал, как внутри все сжимается — будто ледяной нож пронзает сердце. Его руки сжались в кулаки, но он сдержался, чтобы не сорваться. Важно было сохранить спокойствие, чтобы не дать ей понять, насколько он разрушен изнутри. Он знал, что ее слова — правда, и что ему нужно измениться. Но сейчас — сейчас он был слишком уставшим, слишком испуганным, чтобы говорить что-то вслух.

— Ты должна отказаться от задания, — произнес Арнольд громче.

— Еще чего!

— Элия Сильванус, — голос Арнольда стал жестким, — Я отдаю приказ — отказаться от задания!

— Я – Норрис, — назвала Элия девичью фамилию матери, — А приказ моего отца не остановит меня, если правительство Мирадора прикажет мне пойти в переход, — Элия ответила спокойно, но ее глаза горели вызовом. Теперь какое бы ей ни дали задание, она его примет. А Арнольд, наблюдавший за ней, незаметно кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в плечах как будто спало, а уголки его губ чуть приподнялись.

Оставшуюся часть пути они проехали в тишине. Геката лишь изредка пошевеливалась во сне, чувствуя напряжение в воздухе. Мимо проносились яркие огни торговых районов, тенистые переулки с подозрительными личностями, и величественные здания аристократических кварталов.

Карета остановилась перед величественным зданием Штаба Совета, разительно отличавшимся от привычного облика Мирадора. Каменные стены, увитые лианами с яркими экзотическими цветами, и высокие башни, утопающие в пышной тропической зелени, вновь потрясли Элию. В воздухе витал пьянящий аромат цветов и сочных фруктов, развешанных на причудливых деревьях тропического сада. Влажный, теплый воздух, непривычно жаркий для Мирадора, был полон щебета диковинных птиц. Арнольд первым вышел из кареты, жестом приглашая Элию следовать за ним.

В Штабе Элия ощутила, как мороз пробирает до костей, и не только из-за низкой температуры. Власть и формальность давили тяжелым грузом. Они шли по бесконечным коридорам из серого мрамора, отполированного до зеркального блеска. Каждый шаг отдавался гулким эхом, напоминая о ничтожности ее присутствия. Геката шла рядом, крадучись, и вела себя на удивление спокойно, лишь изредка поводя ушами.

Арнольд привел Элию в огромный зал заседаний, где воздух, казалось, был сгущен до состояния желе. В центре стоял длинный полированный стол из темного дерева, за которым восседали члены Совета. Они были облачены в одинаковые, безликие черные мантии, скрывающие черты лица. От них веяло вековым безразличием и холодным расчетом.

— Совет, перед вами Элия Сильванус, — громко произнес Арнольд, склонив голову в поклоне. Элия недовольно сжала губы, но не стала поправлять отца. Его голос затерялся в огромном зале, отразившись от высоких сводчатых потолков. Взгляд Арнольда скользнул по лицам судей.

Члены Совета обменялись взглядами. Их мантии поглощали свет, делая лица еще более неразличимыми. Один из них, крупный мужчина с лицом, изборожденным глубокими морщинами, медленно поднял руку. Его голос, хриплый и низкий, прорезал тишину:

— Элия Сильванус. Нам известно о твоих… несанкционированных выходах за пределы Мирадора. Мы тщательно изучили записи и протоколы допросов пограничной стражи.

Тяжелый запах старой бумаги и чего-то металлического висел в воздухе. Элия молча ждала, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ее плечи невольно напряглись, готовясь принять удар. Холодный мрамор пола пробирал насквозь. Внутри все сжалось в тугой комок.

— Твои обязанности перед Советом, — продолжил советник, его голос эхом отражался от мраморных стен, — Должны быть превыше твоих личных желаний. Совет считает, что ты провела достаточно времени в отпуске. Ты направляешься на задание.

— Какое? — спросила Элия, стараясь сохранять спокойствие, хоть сердце колотилось, а во рту пересохло. Руки сжались в кулаки. Мужчина средних лет с пухлым, несколько туповатым лицом, продолжал читать по листу, запинаясь. Его брови сходились на переносице, усиливая впечатление заторможенности. Он не слышал её вопроса. Элия опустила взгляд, изучая надпись, выгравированную на золотой дощечке, — Макар Видий…

Следующая надпись гласила: Алан Сапианс… Линия Сапианса занималась наукой в Мирадоре. Элия подняла глаза и увидела перед собой человека, соответствовавшего имени: строгий, с глубокими морщинами, с проницательными серыми глазами. Его лицо, обрамленное седыми волосами, выражало одновременно мудрость и усталость, а рот сжимался в жесткую полоску.

На следующей табличке — Марк Рустик. Линия Рустик славилась строителями и инженерами; каждое здание в Мирадоре и других ульях — их работа. В сотрудничестве с Сапианс, они изобрели СНО ОП — средства наземного обслуживания общего применения, поддерживающие жизнеспособность ульев, а также УПГ-350у — генератор энергоснабжения, и АК — автономный климатизатор, установленные во всех ульях, кроме Мирадора (его климат считается благоприятным по сравнению с Сизифом, Акварией и Эриданом). Элия не ожидала увидеть напротив имени Рустика маленького мужчину, почти скрытого густой седой бородой. Только живые светло-голубые глаза, с изумрудной полосой, выглядывали из-под волос.

— Совет считает, что предоставил тебе достаточно времени, чтобы восстановиться после смерти твоего отряда. Пора вернуть долг Родине. Направляйся в Ульи и найди там себе членов новой команды, — резкий, властный голос прервал монотонное бормотание Макара.

Элия вздрогнула. Взгляд, ледяной и пронзительный, пригвоздил ее к месту. Это был Аларик Сильванус. Серые виски и седые усы подчеркивали его возраст и опыт, а строго сжатые губы говорили о беспощадности. Он был воплощением рода Сильванус — военных. Сила и бесстрашие, говорят, заложены в крови. На мгновение Элия представила себе его в боевом расположении — несгибаемый стальной воин, лицо которого скрыто под шлемом, но взгляд пронзает насквозь.

Макар растерянно отложил пожелтевший лист в сторону. Он не знал, что ему делать, может ли он сесть, или ему все-таки стоит продолжить читать приказ. Лишь только, когда Алан махнул рукой, тот уселся на место.

Определить точный возраст советников было сложно. После Столкновения, вызвавшего мутации в экологии, средняя продолжительность жизни увеличилась. Сто лет стали нормой, а отдельные долгожители перешагивали и за вековой рубеж. Этот человек, несомненно, был близок к этой границе. Возможно, ему было около ста, но благодаря генной терапии и продвинутым технологиям, он сохранял ясность ума и твердость духа, что делало его еще более опасным.

— Насколько мне известно, на данный момент в Мирадоре нет ни одного действующего отряда ходоков, — возразила Элия. Последние годы отряды распадались один за другим. А редкие оставшиеся ходоки всегда были в переходах.

— Верно, — подтвердил Марк, голос которого был таким же безжизненным, как и у Аларика.

— Вы предлагаете мне одной отправиться в переход? — возмутилась Элия, не веря своим ушам. Это было самоубийство.

— Это опасно! — вспыхнул Арнольд, его лицо покраснело от возмущения. Геката тоже недовольно вздернула хвостом, обнажая острые клыки. Она почувствовала, как изменилось настроение близких ей людей.

— Покидая стены Мирадора в одиночку, не казалось вам опасным мероприятием, не так ли? — упрекнул Сильванус, игнорируя вспышку Арнольда и рык Гекаты, — И, боюсь, у вас нет выбора. Либо вы отправляетесь в путь в течение двух недель, либо мы лишаем вас пропускного значка, должности ходока, квартиры в центре Улья, а вместе с тем отбираем модифицированную черную пантеру по кличке Геката, — каждое слово звучало как приговор для Элии.

— Я поняла, — прервала брюнетка, стараясь скрыть ярость, но ее зеленые глаза так сверкали, что всем было понятно ее истинное отношение к Совету, — Есть что-то, что вы хотели бы добавить? — едко добавила Элия, — Или жалкий холоп может быть свободен?

— Жалкий холоп может быть свободен, — последовал насмешливый ответ, от которого волосы встали дыбом не только у Гекаты, но и у Элии.

Выйдя из душного здания Штаба на улицу, Элия жадно вдохнула прохладный, свежий воздух Мирадора. Даже смог, висевший над городом, казался глотком свободы после свинцовой атмосферы Совета. Но как бы ей ни хотелось отрицать, отец оказался прав. Несмотря на всю браваду, глубоко внутри она понимала — она не была готова возвращаться в туннели, не сейчас. Тень прошлого слишком плотно обволакивала ее, парализуя волю.

— Я тебя просил... — голос Арнольда раздался сзади, тихий и надломленный. В этот раз в нем не было и следа той жесткости и властности, которые он демонстрировал перед Советом. Только тихая, изнуряющая грусть.

Элия обернулась. Мужчина стоял, ссутулившись, на ступеньках Штаба, его обычно безупречный костюм казался помятым и небрежным. На лице пролегла глубокая тень, делая его старше и уязвимее. Она ненавидела видеть его таким.

— Ты много чего просил меня сделать. К чему это привело? — слова Элии, как заточенное лезвие, рассекли нависшую тишину. В них плескалась боль, гнев и разочарование, копившиеся в ее душе. — Ты думал, что защищаешь меня, но в итоге отнял то, чем я дорожила больше всего. И теперь я снова должна вернуться туда, где погибли мои товарищи.

Она видела, как от ее слов лицо Арнольда исказилось от боли. Она знала, как сильно он переживал их конфликт. Но она не могла простить его. Не сейчас. Брюнетка развернулась, собираясь уйти.

— Иногда, чтобы спасти то, что любишь, приходится пожертвовать не только частицей себя, но и самим собой, — он снова прошептал эту фразу, только теперь Элия ее услышала. — Я отдал тебе все, доча, все свои ресурсы, все свои связи... Но я не смог тебя уберечь. Я думал, что защищаю тебя, давая тебе оружие, силу, возможности... Но, видимо, этого было недостаточно. Прости меня...

Элия, услышав слова Арнольда, застыла на месте, но не обернулась. Его признание раскаяния не смягчило ее сердце, а лишь разожгло тлеющий гнев. Она отчетливо помнила, как в пятнадцать лет, наивная и преданная, она верила каждому его слову. Он был единственным, кто у неё остался после исчезновения матери, её маяком в этом жестоком мире. И он же её предал.

— Ты пожертвовал не собой, — ледяным тоном произнесла она, не поворачиваясь. — Ты пожертвовал мной. Моей жизнью. Моими друзьями. Моей верой. — в ее голосе слышалась неприкрытая ненависть, каждое слово звучало как плевок в его сторону. — Ты отнял у меня все, а теперь стоишь тут и жалеешь себя? Тебе жаль, что приходится жить с этим?

Она сделала несколько шагов вперед, а затем резко обернулась, ее глаза метали молнии.

— И не надо прикрываться "защитой". Ты просто хотел, чтобы я была послушной куклой, исполняющей твои приказы! Чтобы я никогда не задавала вопросов! Но я больше не та маленькая девочка, которая верила каждому твоему слову. Я выросла. Я увидела, каким монстром ты можешь быть. И я больше не позволю тебе манипулировать мной!

Ее взгляд смягчился на мгновение, но тут же снова стал холодным и отстраненным.

— И хватит причитать о том, что ты отдал мне все. Единственное, что ты дал мне — это шрамы. Шрамы, которые никогда не заживут. Ты сломал меня, Арнольд. И теперь я иду в туннели не для того, чтобы исцелиться, а для того, чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься. Я выживу. И ты будешь жить с осознанием того, что даже после всего, что ты сделал, я все еще сильнее тебя.

Она отвернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставив Арнольда стоять в одиночестве. Теперь он знал, что его действия породили не просто боль и гнев, а глубокую, всепоглощающую ненависть. И эта ненависть была единственной нитью, связывающей их вместе.

Переход

Сердце колотилось в груди, когда Элия подошла к знакомому дому. Здесь, в этом скромном одноэтажном строении, жил Ван со своей семьей. Он, жизнерадостный и всегда улыбающийся, столько раз звал её в гости, рассказывал о своих близких с такой теплотой в голосе. Но она, замкнутая и осторожная, никогда не решалась переступить этот порог, боялась нарушить его уютный мир. Теперь, глядя на зеленую, немного облупившуюся дверь, девушка с горечью жалела, что так и не познакомилась с семьей Вана, так и не позволила себе стать частью его жизни.

Рука замерла над дверью, не решаясь постучать. Стоит ли сейчас нарушать их покой? Ноги словно приросли к земле. И опустилась. Время ранее, а у Вана маленький сын. Не буду мешать, — подумала брюнетка с ноткой грусти, разворачиваясь и уходя.

Геката разлеглась на крыльце дома и, зевнув, смотрела, как удаляется девушка. Ее хвост недовольно ходил из стороны в сторону.

Элия остановилась у калитки, глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. В голове промелькнули воспоминания о Ване, его заразительном смехе, его поддержке...

Достав из потрепанного портфеля кусок пожелтевшей бумаги и ручку, она быстро черканула пару строк — короткое, но искреннее послание. Подбежав к дому, Элия, словно школьница, украдкой просунула записку под дверь.

Брюнетка больше не стала никого предупреждать о своём уходе. Прощания были не для неё — лишь лишняя боль и пустые слова. Недели хватило, чтобы собраться и получить необходимое оборудование, чтобы отправиться в Акварию.

Мирадор, как и все Ульи, состоял из двух концентрических стен, образующих внутренний город для гражданского населения. Пояс земли между этими стенами принадлежал Межульевому Экспедиционному Корпусу (МЭК). Именно там, в этом промежуточном пространстве, МЭК курировала всю деятельность, связанную с ходоками: от обучения новобранцев до подбора генетических модификаций боевых компаньонов, таких как Геката. Именно в МЭК Элия четыре года назад прошла подготовку, научилась выживать в экстремальных условиях, сражаться с поглотителями и стала той, кем является сейчас.

Элия подошла к контрольно-пропускному пункту "Восток". Ветер, проносящийся между стенами Мирадора, трепал её плащ, а вдали раздался низкий гул, похожий на рычание огромного зверя.

У ворот стоял ревизор арсенала, отвечавший за проверку документов и наличие снаряжения ходоков. Сегодня на посту стоял высокий, худощавый мужчина лет сорока, с усталым взглядом и шрамом, пересекающим левую бровь. На его форме красовалась нашивка с символом МЭК — маленький ромб, из которой исходят четыре изогнутые линии, вся композиция обведена тонким кругом — и надписью "РА — Деклан". У Элии был такая же нашивка на левом плече, под которым еще один символ из трех треугольников переплетённых одной линией — корпус разведки МЭКа.

Деклан, высокий и худой, даже не стал отвлекаться от своего резонатора, пока Элия не остановилась в двух шагах. Только тогда он медленно поднял глаза, и брюнетка заметила, как напряглись мышцы на его лице.

— Ревизор Деклан, — произнесла Элия, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. — Ходок Элия Норрис. Отправляюсь в Ульи для сбора команды ходоков по приказу Совета, — она протянула свои удостоверение и жетон.

Деклан смерил ее равнодушным взглядом. Он достал из кармана резонатор и начал сверять данные. Шрам, пересекающий левую бровь, казался старым, почти затянувшимся, но глубокая борозда, идущая от него к виску, говорила о новой, более свежей ране. Он взял ее жетон медленно, пальцы, с глубокими бороздами от рубцов, неуверенно провели по холодной металлической поверхности.

— Ходок Норрис, подтверждаю. Экипировка стандартная: Экзоскелет "Скиталец", модифицированный, черного цвета. Плазменный карабин "Шторм" с боекомплектом. клинок Грок-Крисс. Перчатка "Тенеплет". Два гранатомёта "Мраколит". Набор для выживания "Странник", карты туннелей и Ульев, радиосканер РЛС "Резец" на частоте 7.7 и модуль питания, также детектор КОР-чип, — он запнулся, пробежав взглядом по данным, — И боевой компаньон — генетически модифицированная черная пантера Геката, идентификационный номер БК-784.

Он поднял взгляд на Гекату, которая стояла рядом с Элией, потом перевел взгляд на молодую девушку, его брови непроизвольно дернулись. Взгляд скользнул по ее шрамам на руках, потом задержался на ее глазах, ища следы страха, но ничего такого в них не нашел. Брюнетка потрепала кошку за ухо, успокаивая и себя, и ее.

— У вас есть в наличии объекты других линий: Видия, Рустика или Сапиенса?

— Никак нет, — Деклан коротко кивнул.

— Хорошо, вы подтверждаете наличие вышеперечисленной экипировки?

— Так точно, ревизор, — ответила Элия, переминаясь с ноги на ногу.

Деклан еще раз внимательно посмотрел на нее, на Гекату, на весь ее обвес., словно оценивал не только оборудование, но и ее саму. И прежде, чем закончить проверку, прошептал едва слышно:

— В туннелях сейчас неспокойно, малый жнец. Будь осторожна, — от этого обращения Элию передернуло. Отвратительное прозвище, которое прикрепилось к ней в народе, клеймо, которое она никогда не сможет смыть. "Малый жнец"...

Это прозвище было плевком в её душу, напоминанием о том, что она предпочла бы забыть, но что преследовало её в кошмарах каждую ночь. "Малый жнец" — так прозвали единственную выжившую в той проклятой туннельной мясорубке. Она была там, в глубине подземного лабиринта, со своей учебной командой, полная энтузиазма и надежд, и со своим куратором, опытным и мудрым воином, которому она доверяла свою жизнь. Они были семьей, пусть и сколоченной службой, но семьей.

Всё произошло так быстро, что она едва успела понять, что случилось. Какая-то внезапная, необъяснимая вспышка озарила туннель ослепительным светом, а затем... тьма и тишина. Когда зрение вернулось, она увидела лишь обугленные тела своих друзей и командира. Одна она уцелела по злой иронии судьбы. Руки в крови, голова кружилась, перед глазами все плыло. Предположительно, кто-то из ходоков потерял Мраколит, который взорвался под ногами ходоков, но Элия видела трупы своих друзей. Это был не взрыв.

Дополнительно Деклан отсканировал специальным устройством идентификационный чип Гекаты, убеждаясь, что животное зарегистрировано и соответствует указанным параметрам. Ревизор отдал девушке планшет с подтверждением. Элия быстро пробежалась взглядом по списку и подписала его. Брюнетка, кивнув в знак благодарности, прошла через ворота. За ней, крадучись, следовала Геката, ее глаза хищно блестели в полумраке. К специальной шлейке на спине пантеры был прикреплен небольшой, но прочный перевозочный контейнер. В нем находился запас концентрированного питания, разработанного специально для генетически модифицированных животных, а также необходимые медикаменты и перевязочные материалы для оказания ей первой помощи, а также большинство оружия.

Элия, закутавшись в промасленный плащ, проверила крепления на спине Гекаты. Модифицированная пантера, чья шкура казалась сотканной из самой ночи, нетерпеливо переминалась с лапы на лапу.

— Готова, девочка? — прошептала Элия, проводя рукой по блестящей шерсти. Геката в ответ лишь глухо зарычала. — Я в тебе не сомневалась.

Туннели начинались между городскими стенами и внешними укреплениями у начала Северных гор. Обычный вход в шахту, но с большими железными воротами, чей скрип резал слух, напоминая предсмертный вопль раненого зверя. И так же жутко ворота заскрипели, закрываясь за спинами Элии и Гекаты.

— Вот так, малышка, — голос у Элии задрожал, когда она вновь оказалась в этих больших, длинных туннелях. В туннелях, в которых год назад был убит ее отряд, — Мы справимся, — одна рука успокаивающе легла на голову Гекаты, а пальцы другой машинально перебирали прохладный обсидиан амулета. Это всегда ее успокаивало.

Амулет из отполированного обсидиана с мерцающим опалом в центре, оплетенный серебряной проволокой. Простой, но ощущающийся древним и сильным.

Элия глубоко вздохнула, стараясь прогнать нахлынувшие воспоминания. Холодный, влажный воздух туннелей, смешанный с запахом сырой земли и ржавого металла, давил на плечи. Геката, почувствовав беспокойство хозяйки, тихо зарычала, прижавшись боком к ее ноге. Элия улыбнулась, почувствовав тепло ее тела.

— Пора, — тихо прошептала она, отпуская амулет. Аквария не ждет. Нужно успеть пройти сегодня сто километров. Она снова погладила Гекату, на этот раз по спине, где крепилась сложная система сёдел и сумок, набитых провизией.

Включив закрепленную на шлеме электронную осветительную систему, Элия шагнула в слабо освещенный туннель. Луч света, пронзая тьму, высветил грубые стены туннеля, скрепленные балками. Геката бесшумно ступала по щебню, ее зеленые глаза блестели в свете лампы, время от времени принюхиваясь к влажному воздуху.

Они шли долго, шагая по неровному полу. Эхо шагов гулко разносилось по туннелю, словно кто-то преследовал их. Элия напряженно вслушивалась, но кроме собственных шагов и тихого дыхания Гекаты, ничего не слышала. На одной из балок она заметила едва различимую надпись, оставленную ею год назад: "Буду помнить".

Именно это молчание угнетало ее больше всего. Оно давало простор для воспоминаний, для кошмаров, ставших реальностью год назад. Она знала, что ей придется столкнуться с ними лицом к лицу, чтобы продолжить свой путь. Чтобы выполнить свою работу. И ради памяти своего отряда... и ради матери, чей амулет она сжимала в руке.

Они двинулись дальше, более настороженные, чем прежде. К счастью, первые пятьдесят километров прошли без происшествий. Геката вела себя спокойно, и туннели казались на удивление тихими. Наконец, они добрались до перевалочного пункта. Это был небольшой домик, вырубленный прямо в скале, с тяжелой деревянной дверью, укрепленной железными полосами. Элия немного передохнула, присев на покосившуюся лавку у стола. Геката легла рядом, устраиваясь на прохладном каменном полу. Брюнетка достала из сумки сухарь и вяленое мясо, разделив угощение с пантерой.

Закончив перекус, Элия подошла к полке, забитой пыльными томами о геологии туннелей и свитками с картами пещер, даже было несколько словарей. Она взяла в руки толстую потрепанную в кожаном переплете — "Записки Ходоков". Это был ценный источник информации, где предшественники описывали изменения в туннелях, обвалы, новые опасности и прочие важные детали, которые могли произойти в пути.

Рядом с ней лежала другая тетрадь, тонкая и потрепанная. На ней кривовато было написано: "Отдушина". Это был неофициальный журнал, где ходоки, не стесняясь в выражениях, делились своими достижениями, воспоминаниями, жалобами, а порой и просто писали анекдоты. С любопытством, и признаться, с толикой облегчения после напряженного перехода, Элия взяла в руки "Отдушину".

Листая страницы, исписанные разными почерками, она наткнулась на рисунки, остроумные замечания о крысах-переростках, и даже несколько любовных стихов, адресованных... камням! Улыбнувшись, Элия перелистнула страницу и замерла.

Там был нарисован кривой человечек, убегающий от жуткого, паукообразного существа. Существо это напоминало Талрука, но в гротескно преувеличенном виде. Искаженное, истощенное тело, кожа бледная, почти прозрачная, с выступающими синими венами. Длинные, костлявые конечности, неестественно согнутые, позволяли существу быстро передвигаться по узким туннелям. Вместо глаз — пустые черные глазницы, а длинные, острые когти царапали камень. Под рисунком корявым почерком было написано:

— Почему Талруки так быстро бегают? Потому что у них восемь ног, чтобы убегать от скучной работы! Ха-ха! Жанар.

Жанар... В глазах потемнело. Она помнила его смех, его шутки... И его предсмертный крик.

В горле пересохло. Элия перечитала анекдот, и внезапно ей стало не смешно. Совсем не смешно. Это была не просто записка, это было эхо прошлого, которое преследовало её даже здесь, в глубине туннелей.

Она захлопнула тетрадь, чувствуя, как подступает тошнота. Воспоминания нахлынули с новой силой. Лица её товарищей, крики, кровь... Всё это она пыталась забыть, похоронить глубоко в себе. Но "Отдушина" напомнила ей о том, что прошлое не отпускает так просто.

Элия глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Нужно было двигаться дальше. Жанар был мертв. И ничто не могло это изменить. Она пролистала "Записки Ходоков", запоминая расположение отмеченных на карте опасных зон и особые указания. Убедившись, что её нож идеально заточен и в ЭОС достаточно заряда до следующего ПП (перевалочного пункта), Элия снова посмотрела на Гекату.

— Пора, малышка, — тихо сказала она. — У нас еще долгий путь.

Несколько минут они шли в тишине, лишь их шаги эхом отдавались в узком туннеле.

— Ох, Геката, знаешь, поставки медикаментов совсем задерживаются. Говорят, что-то с переправой через Реку Скорби… То ли мост обрушился, то ли пираты там совсем обнаглели, — Элия вздохнула, поправляя сумку на плече, — Я знаю, малышка, ты не любишь политику.

Геката тихо замурчала, потираясь о ногу Элии. Они шли дальше в молчании, пока взгляд девушки не наткнулся на необычный объект на стене туннеля. Там, в темноте, рос вырванный из земли цветок, висевший вниз головой и слегка мерцающий в тусклом свете.

— А знаешь, мама учила меня плести венки из горных цветов, — тихо сказала Элия, улыбаясь своим воспоминаниям. — Каждый цветок имел свой смысл…

Геката резко остановилась. Мышцы под черной шерстью напряглись. Утробный рык вырвался из ее груди.

— Что такое? — Элия нахмурилась, отбросив воспоминания. В рыке пантеры звучала опасность.

Геката молча повернула голову в сторону, вглубь туннеля, словно прислушиваясь к чему-то. Её зеленые глаза сверкнули в полумраке.

— Поглотители? — тихо спросила Элия, опуская руку на рукоять ножа. — Ты уверена?

Геката никак не отреагировала на Элию, ее рык стал еще более угрожающим. Она определенно чувствовала приближение опасности.

— Хорошо, малышка. Покажи мне, где они, — прошептала Элия, готовясь к бою.

Она вздрогнула от маленького писка — модифицированный КОР-чип среагировал на энергетическую сигнатуру Поглотителей в глубине туннеля.

Геката прижалась к земле, тихо зарычав и указав мордой на дальний конец туннеля. КОР— чип издавал все более настойчивый писк, подтверждая, что опасность приближается. Элия, облаченная в свой экзоскелет "Скиталец", ощутила, как напряглись мышцы, готовые к рывку. Её руки крепко сжали плазменный карабин "Шторм".

Из темноты, ковыляя, вывалился Поглотитель. Морк. Раздутое тело, мешанина гниющей плоти. Кожа зеленоватого оттенка, покрытая лопающимися язвами, из которых сочится густая, токсичная слизь. Запах был невыносимый — смесь тухлого мяса и серы, как будто прорвало канализацию.

— Отлично, — подумала Элия. — Всего лишь Морк. Но даже с ними нельзя расслабляться.

Брюнетка приказала Гекате оставаться позади, готовой прикрыть её в случае чего. Подняв "Шторм", Элия переключила его в режим одиночных выстрелов высокой мощности. Целиться было легко — Морк стоял почти неподвижно, будто не замечая присутствие Элии.

Первый выстрел плазмы попал прямо в грудь Морку. Раздался оглушительный треск, и гнилая плоть вспыхнула, словно пропитанная маслом тряпка. Морк взвыл, издавая булькающий, предсмертный хрип. Но, даже с такими ожогами, он упрямо двигался вперед. Эти твари не чувствуют боли, только голод. Остановить его сможет лишь смерть.

Элия отступила, перезаряжая "Шторм". Морк приближался, изрыгая потоки гноя. Его нарывы на теле лопались от жара, обдавая все вокруг брызгами токсичной слизи. "Скиталец" надежно защищал девушку, но приближаться было слишком опасно.

Второй выстрел. Снова плазма прожгла его тело, выжигая дыру размером с кулак. Морк зашатался, из раны вырывался пар, но не упал.

— Проклятье! Это будет нелегко.

Она отбросила "Шторм" за спину и выхватила Мраколит. Небольшой ручной гранатомет, стреляющий снарядами, начиненными нестабильным изотопом, добытым в Ржавом Улье.

Прицелившись, она выстрелила. Снаряд из Варп-стали пролетел несколько метров и взорвался прямо перед лицом Морка. Тенекамень разлетелся в пыль, высвобождая Хаос-частицы, заливая все ослепительным белым светом. Морк взвыл, зашатался и рухнул на колени. Его мутировавшая структура начала распадаться под воздействием изотопа.

Элия выхватила клинок Грок-Крисс и нажала кнопку активации. Лезвие засветилось красным, издавая тихое шипение. На рукояти вспыхнул индикатор, показывая, что лезвие достигло максимальной температуры. В микро-каналах потекла раскаленная жидкость, готовая прожечь любую плоть.

С криком она бросилась на Морка, вонзив раскаленный клинок глубоко в его раздутое брюхо. Запах напоминал пережаренный стейк с химическим привкусом. Клинок вошел как в масло, прожигая органы и кости. Морк задергался, его тело сотрясалось от конвульсий, но сил сопротивляться уже не было.

Элия отскочила, прикрывая лицо рукой. Морк упал, выпуская из себя клубы черного дыма, пахнущего серой и гнилью. Она тяжело дышала, осматривая поле боя. Геката не сводила с нее глаз, готовая в любой момент прийти на помощь. Повернувшись к Гекате, Элия кивнула.

— Все кончено, малышка. Только немного задержимся, приберемся. Другие не скажут нам спасибо, если этот упырь станет причиной пожара.

Другая группа

Ветер завывал через какую-то щель в потолке туннеля, словно оплакивая что-то утраченное. Элия плотнее закуталась в плащ, стараясь хоть немного согреться в пронизывающем холоде. Сердце билось учащенно. Страх давно стал ее постоянным спутником. Она вдохнула полной грудью влажный воздух, пропитанный запахом земли, глины и гниющего дерева, словно черпая из него силы. Нужно было сосредоточиться, отбросить воспоминания и сомнения.

Дальше все прошло тихо. Элия, словно тень, скользила сквозь сумрак, преодолевая километр за километром.

— Мама... она бы, наверное, просто слилась с этой темнотой, — прошептала Элия, оглядываясь по сторонам. —Помню, как она меня учила собирать травы. Говорила: 'Смотри на них, Элия. Почувствуй их энергию. Каждая травинка имеет свою силу.' Тогда я не знала, что травы собираются для зелий. Я вообще не знала своих родителей, — злобно бросила Элия.

Они шли уже несколько часов, когда Элия внезапно остановилась, глядя на полоску света, появившуюся вдали. Видимо, в туннели где-то пошла трещина. Брюнетка подошла к Гекате и достала из сумки карту, отмечая брешь на пути.

— Помнишь нашу инициацию, Геката? — спросила она, не отрывая взгляда от карты. Пантера лишь повела ухом, — Обычно, у Ходоков это происходит после пяти лет обучения, — эхом отозвалась в туннеле ее фраза. Элия говорила ровным голосом, но за ним чувствовалась горечь. — Пять лет изнурительных тренировок, заучивания карт наизусть, освоения навыков выживания в самых немыслимых условиях. Только после экзамена куратора, тебя и твою команду почетно награждают медалью, чествуют как героев и приветствуют в кругу ходоков, в семье.

Она усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли радости, только усталость и презрение к самой себе. Элия убрала карту в сторону и посмотрела на пантеру.

— Но для меня сделали исключение. О, разумеется, во имя моей безопасности! Так сказал отец. Он говорил, что Совет, видите ли, посчитал, что без компании и без поддержки, после всего, что случилось… после их смерти… я могу наложить на себя руки. Слишком впечатлительная, слишком эмоциональная, слишком… сломанная.

Она замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.

— Им было плевать на меня, Геката. Им было плевать на мои чувства, на мои переживания. Им просто не хотелось терять такой кадр.

Она снова вздохнула.

— Отец… Он пытался меня утешить. Говорил, что это все ради меня, что Совет хочет мне помочь. Со временем я поняла, что все было ложью. Он просто пытался оправдать их решение, смягчить удар. Он всегда так делал. Пытался уберечь меня от жестокой реальности, от правды.

Она задумчиво провела пальцами по гладкой поверхности кулона, словно ища в нем ответа или поддержки. В тишине туннеля слышалось только ее ровное дыхание и мерное дыхание Гекаты. Наконец, брюнетка решительно выпрямилась, словно стряхивая с себя остатки воспоминаний. Аккуратно свернула карту и убрала ее в рюкзак, надежно закрепленный на спине пантеры. Затем ласково погладила ее по голове, чувствуя под ладонью мягкую шерсть и напряженные мышцы.

— Инициация… — она запнулась, подбирая слова, — была такой странной. Меня просто поставили на колени в каком-то холодном, стерильном помещении. Я, наивная, думала, что будет что-то вроде торжественной речи, громкие слова о долге и чести, может, даже салюты какие-нибудь в мою честь… или что-то в этом роде. Но вместо этого мне просто вкололи чип прямо в шею. Даже не потрудились сказать, что это такое и зачем. После этой процедуры я провалялась без сознания чуть больше недели. Проснулась, как выжатый лимон, и ни слова объяснений.

Долгие часы пути вымотали обоих. Туннель тянулся дальше, и казалось, что у него нет ни конца ни края, лишь редкие световые отблески на стенах свидетельствовали о хоть каком-то продвижении вперед. Элия почувствовала, что Геката тоже нуждается в передышке, и разложилась в небольшом углублении, где можно было остановится ненадолго и отдохнуть.

Она сняла с пантеры рюкзак и достала набор для выживания. Эти наборы выдавали всем ходокам, отправляющимся в переход. Компактный, но надежный, он содержал все необходимое для выживания. Элия достала фильтр для воды и отправилась к небольшому ручейку, что еле слышно журчал в глубине тоннеля. Вода здесь была грязной и мутной, но фильтр обещал очистить ее даже от токсинов. Вернувшись, она разложила высококалорийный паек и предложила часть Гекате. Пантера недовольно повела ухом, ложась на пол.

— Знаешь, Геката, — тихо начала Элия, разворачивая свой паек, — я тогда думала, что умру. После чипа… после всего… Я не хотела жить. Я считала, что все кончено. Но потом… Потом я встретила тебя. Ты была такой же потерянной и одинокой, как и я.

Геката коротко рыкнула, лизнула ладонь Элии и, вопросительно взглянув на девушку, словно ожидала ответа. В ее изумрудных глазах читалась забота и какое-то невысказанное понимание.

— А папа… — Элия вздохнула, обращаясь скорее к пантере, чем к себе. Голос звучал тихо и немного дрожал. — Отец всегда смотрел на нас с мамой с такой теплой улыбкой, словно мы были самым драгоценным, что у него есть. Ему была чужда мамина магия, он не понимал ее ритуалы, ее травы, ее шепот заклинаний. Но он ею восхищался. Говорил, что это… красиво. Он вырос в семье ученых, и сам был поглощен наукой, говорил, что всему есть логическое объяснение, что у всего есть причина и следствие. Но встреча с мамой его изменила, словно открыла глаза на другой мир, на мир, где логика бессильна. И все равно… как при такой огромной, всепоглощающей любви он не бросился ее искать, когда она исчезла? Как он мог просто смириться? Я этого не понимаю. Не понимаю и, наверное, никогда не пойму.

Она умолкла, прислонившись спиной к ледяной стене тоннеля. Холод пронизывал ее насквозь, но казалось, что холод внутри нее гораздо сильнее. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, и тихо добавила:

— Может, он просто знал что-то, чего не знаю я? Может она не хочет, чтобы ее искали?

Элия достала из кармана маленький амулет, сплетенный из трав и украшенный крошечным камешком. Она сделала его сама под руководством мамы.

Девушка потерла амулет пальцами, чувствуя слабое, но ощутимое тепло и энергию, исходящие от него. Амулет успокаивал ее, дарил ощущение связи с чем-то большим, чем она сама.

— Мама всегда говорила, что у меня есть дар, что я могу видеть то, что скрыто от других, чувствовать то, что недоступно обычным людям. Но я считала, что это просто детские фантазии. Мне всегда казалось, что она просто хотела меня поддержать, придать уверенности. Но сейчас… сейчас я начинаю задумываться. Может быть, я действительно что-то упускаю, чего-то не замечаю?

Элия огляделась по сторонам, словно пытаясь увидеть что-то за пределами обычного зрения. Туннель оставался темным и пустынным. Она вздохнула и встала.

— Нужно двигаться дальше. Я пойду, а ты догонишь, — она погладила Гекату по спине, снимая с нее сумки, — Уверена, здесь где-то есть мыши, и тебе не помешает немного размяться.

Геката издала тихий рык в знак согласия и, крадучись, двинулась вглубь туннелей, в поисках добычи. Элия знала, что может не беспокоиться. Геката всегда находила ее.

Брюнетка шла по бесконечным лабиринтам уже около недели, ноги уже гудели от усталости. Однообразный серый туннель сливался в единую бесконечную ленту, и ей казалось, что она ходит по кругу. Чтобы хоть как-то прервать гнетущую тишину, Элия тихонько напевала старую колыбельную. Слова успокаивали, хотя смысл их давно забылся.

Внезапно показался отблеск света. Сначала слабый и неясный, затем все более отчетливый. Элия насторожилась, замедлив шаг. Она постаралась слиться со стеной туннеля, стараясь остаться незамеченной.

Приблизившись, увидела группу людей, стоящих возле небольшого костра. Их лица были скрыты тенями. На всех была надета грубая, видавшая виды униформа, состоящая из темно-зеленых штанов и курток. На плечах виднелись выцветшие шевроны Межульевого Экспедиционного Корпуса — сложный узор из переплетенных линий, образующих подобие цветка или узла. Четыре лепестка — четыре корпуса МЭК (разведка, оборона, снабжение, исследование), связанные в единое целое. Символы были потерты и едва различимы, но Элия узнала узор, ведь сама носила такой же. Рядом с ними стояли огромные животные, похожие на волков, но гораздо крупнее и мускулистее. Их шерсть была серой с черными подпалинами, а глаза горели красным огнем. Это были Древние Скальные Гончие, редкая порода, известных своей преданностью и свирепостью. Гончие зарычали, учуяв чужака, и их рык эхом разнесся по туннелю.

Элия инстинктивно потянулась к ножу, готовая отразить атаку, но тут из тени, словно призрак, появилась Геката. Черная пантера с изумрудно- зелеными глазами, полными ярости, встала между Элией и чужаками. Ее рык был низким и утробным, но в нем чувствовалась огромная сила и готовность к бою.

В тишине, воцарившейся после рыка Гекаты, один из людей, стоявших у костра, медленно шагнул вперед. Он внимательно посмотрел на пантеру, потом перевел взгляд на Элию. Его лицо, покрытое шрамами, оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

— Государственный ходок, — произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая. — С пантерой.

— С пантерой? — переспросила женщина, сидевшая у костра. Она откинула капюшон и нахмурилась, вглядываясь в полумрак. — Я знаю только одного ходока с пантерой, да и та… вроде как в отпуске давно.

Женщина поднялась и, включив головной ОЭС, резко посветила прямо в лицо Элии. Яркий свет ослепил на секунду, заставив невольно зажмуриться. В свете фонаря ее лицо, до этого скрытое тенью, казалось изрытым мелкими морщинами, а в глазах отражалось смесь любопытства и недоверия. Она словно пыталась разглядеть что-то за маской безразличия на лице Элии.

Наличие животного-компаньона, особенно такого редкого и грозного, как пантера, было своего рода пропуском, безошибочным признаком принадлежности к МЭК. Без него в этих краях ее бы приняли за маргинала, бродягу, пирата, и, скорее всего, просто прикончили бы, не тратя время на лишние вопросы.

— Я тебе музейный экспонат что ли? — злобно прошипела брюнетка, прикрывая ладонью лицо от света.

— Малый Жнец… — прошептала женщина, широко раскрыв глаза и прикрывая рот рукой.

По небольшому лагерю пробежала волна шепотков. "Это же Малый Жнец!", "Она одна?", "Что она здесь делает?" Кто-то присвистнул, кто-то тихо выругался.

— Мы думали, у тебя что-то вроде бессрочного отпуска, — заговорил снова мужчина со шрамами, стараясь скрыть удивление в голосе.

— Закончился, — неохотно пробормотала Элия. Она не знала, почему эта группа вызывала у нее такое острое раздражение: то ли из-за изначальной враждебности, то ли из-за того, что ее снова назвали Малым Жнецом.

— Тогда почему ты без команды? — спросил рыжий мужчина, чью густую бороду уже начала трогаться сединой. В его голосе сквозило подозрение, смешанное с любопытством.

— По этому случаю меня и отправили в переход, — уклончиво ответила Элия, стараясь не вдаваться в подробности. Ей совсем не хотелось объяснять этим незнакомым людям причины своего одиночного похода.

— Ты в туннеле одна? Совсем одна? Без команды? — воскликнул самый молодой парень из группы, с наивным восхищением глядя на Элию. Его глаза сияли, словно он увидел легенду во плоти. — Это же безумие! Здесь одному и дня не протянуть!

Девушка посмотрела на парня. Ему было года двадцать два, может чуть меньше, но в голове Элия называла его "мальчишкой", хотя сама была младше его года на три. Брюнетка чувствовала его восхищение, но это только раздражало. Она не нуждалась ни в чьем одобрении, ни в чьей жалости.

— Это не ваше дело, — отрезала она, стараясь как можно скорее закончить этот неприятный разговор. — У меня есть приказ, и я его выполняю.

Рыжий мужчина нахмурился еще сильнее, прищуривая глаза, пытаясь разглядеть что-то в лице Элии. Женщина, что вновь вернулась на свое место у костра, забирая кружку горячего напитка из рук блондинки, тихонько кашлянула, словно хотела что-то сказать, но, видимо, передумала, оценив напряженную атмосферу. Гончие, почувствовав нарастающее напряжение, зарычали громче, обнажая острые, как бритвы, клыки. В изумрудных глазах девушки читалась неприкрытая ненависть к рыжему мужчине. Холод туннеля пронизывал до костей, но жар от костра лишь подчеркивал этот ледяной озноб. Ситуация быстро накалялась. Элия чувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Послушайте, — сказала она, стараясь говорить ровно, без лишних эмоций. — Мне не нужны проблемы, и я не хочу вам их создавать. Вы убедились, что я ходок. Я убедилась, что вы ходоки. Предлагаю разойтись.

Она выдержала паузу, пристально глядя на рыжего, ожидая его ответа. Дальнейший ход событий зависел только от него. Один неверный шаг, одно неверное слово — и все могло закончиться кровопролитием. А этого ей хотелось меньше всего.

Мужчина несколько секунд молчал, сверля Элию тяжелым взглядом. Казалось, он взвешивал все "за" и "против", просчитывая возможные варианты развития событий. Наконец, он вздохнул, словно принимая неизбежное, и кивнул.

— Ладно, — сказал он, поднимая руки в знак того, что не намерен нападать. — Нам тоже не нужны лишние неприятности.

Он жестом успокоил гончих, которые, недовольно ворча, отошли назад. Геката, однако, оставалась настороже, не сводя глаз с чужаков.

— Можешь идти, — добавил мужчина, отступая назад к костру.

Элия кивнула в знак благодарности, но не сказала ни слова. Она не хотела задерживаться здесь ни минуты дольше. Брюнетка повернулась и быстрым шагом направилась вглубь туннеля, оставив позади группу Ходоков и отсветы костра. Страх, на мгновение отступивший, снова начал подкрадываться к сердцу.

Оазис в пустыне

Шестнадцать дней тянулись бесконечно, словно сама пустыня, в которую Элия и Геката погрузились после изнурительного путешествия по подземным туннелям. Четыреста километров сырого, холодного камня сменились стокилометровым песчаным марафоном под палящим солнцем. Три дня под немилосердным жаром, каждый из которых казался вечностью, и вот, наконец… на горизонте показалась Аквария. Сначала это был лишь дрожащий мираж, игра света и тени, но с каждым шагом он становился все реальнее. Изумрудные россыпи зелени на фоне желтого песка, сверкающие купола и устремленная в небо башня.

Аквария — сравнительно молодой Улей, возникший на месте древнего города, разрушенного катастрофой, которую потомки окрестили Падением Икаруса. Здесь, на костях погибшей цивилизации, природа создала новый шанс для жизни.

Цунами, обрушившееся на эти земли, казалось, навсегда прокляло их. Но, как ни парадоксально, оно же и стало причиной возникновения Акварии. Безудержная сила воды вырыла новые русла, создала лабиринты рек и озер, наполненных чистейшей, драгоценной питьевой водой. В мире, где каждая капля была на вес золота, этот оазис стал последней надеждой. Так Аквария и получила свое название — улье, рожденное из воды.

Её воздвигли двадцать три года назад примерно через десять лет после падения "Икаруса". Вопрос воды стал не просто острым — он превратился в вопрос выживания. Без нее Ульи задыхались, превращаясь в братские могилы.

Тогда, как сейчас говорят старики, в последний раз произошел массовый переход гражданского населения между Ульями. Люди, измученные жаждой, рисковали жизнями, пробираясь сквозь зараженные пустоши, лишь бы добраться до ворот Акварии. Мирадор и Сизиф — ульи, теряющие население, приходили в упадок, а Аквария росла, словно паразит, высасывающий жизненные силы из умирающего мира.

Это продолжалось недолго. Страх перед истощением ресурсов и угроза распространения болезней привели к принятию жестокого решения. Мирадором был издан закон о полном запрете перехода между ульями. С этого момента границы стали неприступными. Лишь ходоки, эти мрачные ангелы смерти, сохраняли право на пересечение границ, оставаясь связующим звеном в этом раздробленном мире.

— Удостоверение, — металлический голос охранника прозвучал сухо и бесстрастно. Тяжелые ворота Акварии медленно разъехались, открывая перед Элией вид на грозного ревизора, ощетинившийся оружием и броней. Брюнетка, не теряя времени, сняла с шеи железный жетон и протянула его для проверки. Невысокий парень, стоявший в тени, быстро осмотрел удостоверение, сверяя его с какими-то записями, и кивнул. Ворота с лязгом закрылись за спиной Элии, отрезая её от внешнего мира. — С какой целью прибыли в Акварию?

— Правительство Мирадора отправило меня и моего компаньона в переход для набора команды ходоков, — Элия на секунду запнулась, по привычке ласково похлопав Гекату по боку. Затем она полезла в сумку своей спутницы, чтобы достать приказ с подписью Мирадора. Бумага была мятой, но печать оставалась четкой и недвусмысленной.

— Где остальные члены вашей команды? — задал вопрос охранник, не отрывая взгляда от линии горизонта. Он внимательно сканировал песчаные дюны, простирающиеся за пределами улья, через узкую бойницу в воротах, выискивая признаки надвигающейся бури или скрытой угрозы.

— Я одна.

— Одна? — ревизор наконец оторвал взгляд от пустыни и перевел удивленный взгляд на Элию. Его глаза, узкие и настороженные, расширились от изумления. Он медленно, неторопливо, прошелся взглядом по фигуре девушки с головы до ног. Длинные боты, казалось, срослись с застывшей грязью и засохшей кровью. На одежде, видавшей лучшие времена, зияли дыры, сквозь которые проглядывали многочисленные царапины и ссадины. Даже в её волосах, собранных в небрежный пучок, запутался песок, превращая их в жирные, слипшиеся пряди, — Этого не может быть! — воскликнул ревизор, хватаясь за оружие.

Элия спокойно выдержала его взгляд, не поддаваясь панике.

— Я предоставила тебе жетон и приказ Мирадора, со мной мой компаньон, чип которого ты можешь проверить и убедиться, что я — это я.

Охранник на минуту задумался, медленно опуская руку с ружья. Он понял, что Элия права — приказ действительно подлинный, жетон тоже. Он подозрительно косился на Гекату, большую и громоздкую сумку на её спине.

— Проверить чип… — пробормотал он, его голос стал менее резким. — Хорошо.

Он кивнул на парня, стоящего в тени. Тот быстро подошёл, извлёк резонатор и направил его на холку Гекаты.

— Тяжелый день? — спросила девушка.

— Тяжелая служба, — ответил ревизор, устало потирая глаза.

Загорелся зелёный свет. Система узнала чип пантеры.

— Проходите. Я сообщу Верховному Жрецу о вашем прибытии, — сказал он, всё ещё с нескрываемым сомнением в голосе.

Внутренние ворота с глухим лязгом отворились полностью, открывая Элии и Гекате вид на Акварию. Это был не просто оазис, а сложная, впечатляющая система из многочисленных куполообразных структур, частично погруженных в песок. Гладкие поверхности куполов отражали яркое солнце, создавая ослепительный блеск. Между ними проглядывали просторные каналы, наполненные чистейшей водой. Воздух был наполнен влажностью и необычным, сладковатым ароматом растений.

— Давай сядем здесь, — они нашли одинокую скамейку у берега ручейка, куда Элия свалила весь свой груз и груз со спины пантеры. Геката довольно потянулась и, подойдя к воде, начала жадно лакать воду.

Элия не была в Акварии чуть больше года, и теперь вообще не узнавала улей. Вдалеке возвышалась монументальная центральная башня, служившая, по всей видимости, наблюдательным постом и центром навигации. Элия заметила системы вентиляции, искусно встроенные в архитектуру улья, и множество солнечных батарей.

В инфраструктуре города были чётко видны следы инженерной деятельности Мирадора, а точнее линии Рустика: систематичное использование СНО ОП — системы обогрева и антиобледенения. Фильтры воздуха, устанавливаемые на въездах и выходах. В куполах чётко были видны многочисленные АК — автономные климатизаторы, обеспечивающие комфортный микроклимат внутри. Несколько таких штук установлены и в Мирадоре.

— Я уж думал, не доживу до момента, когда вновь увижу тебя, малый жнец, — прошептал Верховный Жрец Инайя, дряхлый старец, чья жизнь медленно угасала прямо на глазах. За ним как всегда стояли советники, которые как тень следовали за своим повелителем. Только одна фигура выделялась среди них — девушка, сияющая чистотой фарфоровой кожи и с волосами цвета расплавленного серебра.

— "Малый жнец"? — нахмурилась Элия. — Я думала, ты достаточно стар, чтобы знать, что обращаться к людям следует по имени.

— Что ж, по крайней мере мы выяснили, что это точно ты, — старик усмехнулся, — Знакомься, моя внучка. Неле, — он кивнул на девушку, чьи нежно-голубые глаза с умной проницательностью смотрели на Элию. Неле была стройна, в её движениях была заметна неприсущая её возрасту грациозность. На ней было длинное платье цвета рассвета, украшенное жемчугом. — Неле, это Элия — наверное, самый молодой ходок, получивший такую известность, — дедуля противно посмеялся, — Хотя твой отец тоже показал себя во всей красе по молодости. А как он любил женщин, —Инайя растянулся в улыбке.

— Мой отец никогда не был ходоком, — удивилась Элия.

— Разве? — девушка кивнула, — Прошу простить мне мою старость. Хоть бог воды и дал мне долголетие, но даже он ничего не может сделать против старости и безумия, — старец снова тихо рассмеялся, — Итак, с какой целью прибыла в мои владения?

— У меня приказ от Совета Мирадора собрать команду ходоков, — Элия сразу протянула ему лист с печатью, который поспешил забрать один из прислужников жреца.

— И ради этого они отправили тебя одну?

— Мое наказание за демонстрацию своего характера, — дерзко ответила Элия. Верховный Жрец кивнул, обдумывая её слова. Тот советник, что забрал приказ, вернул ей его, а потом что-то прошептал на ухо Инайу.

Жрец глубоко вздохнул и произнес:

— Что ж, девочка, Неле проводит тебя до твоей комнаты МЭКа, вечером будет празднование, на котором я выберу тебе в команду человека. Ступай. А вы, помогите донести сумки, нечего ходить везде со мной, — гаркнул на советников Инайя.

Те сразу засуетились, один склонился, подбирая тяжелый дорожный мешок, другой аккуратно поднимал Гекату. Пантера испуганно прыгнула, её уши прижались к голове, и она зашипела, пытаясь увернуться от грубых рук советников, и быстро юркнула за спину Элии.

— Не трогайте ее, — заступилась брюнетка. Неожиданно, что-то холодное и гладкое коснулось ее руки.

— Пойдем? — Неле уверенно взяла брюнетку за руку и повела по извилистым дорогам, — Я всегда поражаюсь женщинам— ходокам, что толкает вас идти в разведку? — начала разговор Неле, — Все-таки в мужчинах больше грубости и тестостерона для войны и битв. Извини, если я спросила, о чем-то личном.

Люди вокруг удивленно оглядывались на черную пантеру, что тенью следовала за их преемницей. Кто-то даже пытался подойти и погладить кошку, но та, подумав, что ее снова хотят поднять, зашипела, показывая всем свои клыки и когти. Лишь один юноша, одетый в светло-голубой халат, осмелился подойти ближе и протянул Гекате кусочек вяленой рыбы. Пантера, внимательно оценив обстановку, осторожно взяла угощение из его руки, не отрывая взгляда от парнишки.

— Наверное, я просто не могу сидеть взаперти, — ответила Элия, пристально следя за парнем, который, отдав Гекате последний кусочек рыбы, нежно погладил её по голове.

— Но это же безопасно, — повторила Неле, её голос звучал мягко, казалось, она правда не понимает стремление Элии покинуть стены, — За стенами улья — пустыня, солнце, поглотители. Даже команда опытных ходоков не всегда возвращается.

— Безопасно — это, когда ты можешь гулять там, где тебе вздумается, а не там, где пространство защищено стенами.

— Тогда почему ты сидела, как ты выразилась, взаперти целый год? — Неле задала этот вопрос легко, без наезда или высокомерия, просто с интересом. Она указала рукой, предлагая Элии продолжить путь.

— Я... — брюнетка растерялась, — Не хочу отвечать на этот вопрос.

— Мы пришли, — это было небольшое здание белого цвета, внутри которого располагалось несколько комнат. Специальное здание для ходоков, — Надеюсь, я тебя никак не обидела. Мне понравилось с тобой разговаривать, — Неле искренне улыбнулась, от чего на ее идеальном лице появились маленькие морщины, — До вечера! — она помахала брюнетка, и ушла своей плывущей походкой.

Комната Элии была небольшой, всего лишь десять квадратных метров, но удивительно уютной. Солнечный свет, проникающий сквозь чистое окно, мягко рассеивался по стенам, окрашенным в нежный бежевый цвет. Пол был выложен светлым, полированным камнем. В углу стояла низкая, удобная кровать с льняным покрывалом, рядом — небольшой шкаф из светлого дерева. На противоположной стене висела круглая, простая, но добротная деревянная полка, на которой аккуратно стояли несколько книг в кожаных переплетах и керамическая лампа с абажуром из тонкой, просвечивающей ткани, создающим приглушенный свет. Возле окна стоял небольшой столик из того же дерева, что и шкаф, с удобным стулом из плетенной лозы.

— Нам срочно нужно найти душ, — сказала Элия, утягивая Гекату за собой. Эта пантера хотела уже запрыгнуть на чистые простыни грязными лапами. Кошка недовольно фыркнула, сопротивляясь рывком, но быстро смирилась, следуя за хозяйкой, — Грязнуля, — поругала ее девушка.

Коридор оказался длинным и узким, с множеством дверей по обеим сторонам. Он был освещен тусклым, желтоватым светом, исходившим от небольших светильников, встроенных в стены. Элия прислушалась. За одной из дверей слышался приглушенный шум воды.

— Кажется, нам туда, — сказала она, указав на дверь.

Подойдя ближе, Элия, позабыв все моральные нормы, резко открыла дверь и тут же захлопнула, прижав руку ко рту. Девушка почувствовала, как сердце забилось быстрее — ей было неловко. Внутри боролось желание уйти и одновременно — любопытство. Кажется, это впервые, когда она видела мужчину в таком виде.

Она успела увидеть лишь мельком: высокий силуэт мужчины резко повернулся, заслонив от её взгляда что-то, что явно не следовало бы видеть постороннему. Её краткий взгляд уловил только блеск металла и бледность мужской кожи, слишком белую для цвета кожи большинства жителей Улья.

Внутри наступила короткая тишина, после чего дверь медленно открылась. На пороге стоял высокий, мускулистый мужчина с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. На его лице застыло выражение раздражения.

— Поменяйся мы ролями, это можно было бы расценивать, как домогательство — произнес он, оценивающе глядя на неё, — Стучаться не учили? — сказал он с легкой ухмылкой, скрестив руки на груди, его взгляд играл искрой иронии.

— Закрываться не учили? — Элия ответила, скрестив руки, и в голосе зазвучала нотка вызова. Она сделала шаг в сторону, собираясь уйти, но мужчина перегородил ей дорогу. Внутри зазвучала тонкая струна страха, натянутая до предела.

— Постой, — сказал он, его голос смягчился, а в глазах мелькнул намек на удивление. — Ты же новенькая, да? Я — Кассиан.

Он протянул руку. Элия несколько секунд колебалась, прежде чем пожать её.

— Элия.

Геката, воспользовавшись открытой дверью, прошмыгнула внутрь.

— Ну, видимо, твоя пантера все решила за меня, — хмыкнула парень, — Душ там, полотенца на полке, — сказал он, указывая рукой вглубь комнаты. — И постарайся не тратить слишком много воды. У нас тут не роскошь.

Элия кивнула и, не говоря ни слова, вошла в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Внутри витал запах свежего полотенца и мягкого тепла мыла, переплетавшихся с холодным металлическим оттенком. Шорох капающей воды, словно шепот ветра в пустой комнате, тихо наполнял пространство, усиливая ощущение уединения и спокойствия.

Внутри душевой царил густой жаркий пар, будто воздух пропитан теплом и влажностью. Она с облегчением откинула голову назад, позволяя горячим струям смыть с кожи пыль и усталость. Вода стекала по ее волосам, окрашивая их в более темный оттенок, и смывала с тела въевшийся запах песка и пота. Наконец-то она чувствовала себя собой.

Интересно, а что там дальше… Чуть ниже. Ее пальцы невольно скользнули вниз по животу, туда, где вода собиралась в небольшие капельки, прежде чем устремиться дальше. Девушка прикусила губу, но не отдернула руку. Она не должна была об этом думать. Не сейчас. Элия резко встряхнула голову, пытаясь вытряхнуть из головы эти мысли. Горячая вода уже не казалась такой расслабляющей. Скорее… знойной, почти вызывающей. Она быстро выключила воду, чувствуя себя так, будто её поймали на месте преступления.

Элия выглянула из-за занавески и увидела Гекату, которая с недоумением рассматривала незнакомое помещение. Пантера явно не понимала, что от нее хотят, и подозрительно косилась на льющуюся воду.

— Ну, иди сюда, грязнуля, — позвала Элия, слегка смягчив тон. — Ты тоже вся в песке.

Геката неохотно приблизилась, настороженно ступая по мокрому полу. Элия намочила мягкую тряпку и начала аккуратно протирать шерсть пантеры. Геката сначала дергалась и пыталась вырваться, но тепло воды и нежные прикосновения постепенно успокоили ее.

— Хорошая девочка, хорошая, — шептала Элия, продолжая мыть пантеру. — Видишь, это совсем не страшно. Даже приятно.

Геката замурлыкала в ответ, прижавшись к ноге Элии, от чего девушка усмехнулась. Оказалось, приручить черную пантеру проще, чем некоторых людей.

После того, как Геката была тщательно вымыта и высушена полотенцем, Элия снова открыла воду и смыла остатки мыла и шерсти с пола. Она чувствовала себя посвежевшей и обновленной. Теперь можно было двигаться дальше.

— Давай поищем поесть, а потом подумаем, что надеть вечером.

Найти еду было не сложно, запах еды разносился по всему зданию, да и с прошлого года почти ничего не поменялось. Столовая так и осталась на первом этаже.

Элия и Геката вошли в просторную столовую. Длинные столы были заставлены тарелками с едой, а в воздухе витал густой запах жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. Ходоки, в основном мужчины, сидели группами, оживленно разговаривая и смеясь. Многие из них были одеты в практичную одежду из плотной ткани.

Элия огляделась в поисках свободного места. Она не хотела привлекать к себе лишнее внимание, но и не могла позволить себе остаться голодной. В конце концов, она заметила пустой столик в углу, рядом с окном, из которого открывался вид на задний двор.

— Пойдем туда, — сказала она Гекате, указав на столик.

Пантера послушно последовала за ней.

Элия взяла поднос и направилась к раздаче. Еда была простая, но питательная: густой суп из чечевицы, кусок жареного мяса и несколько ломтиков грубого хлеба. Она наполнила свой поднос и вернулась к столику, где уже ждала Геката.

Пантера с интересом наблюдала за тем, как Элия ест, и не сводила глаз с куска мяса.

— Не смотри на меня так, — усмехнулась Элия. — Тебе тоже достанется.

Элия ощущала на себе взгляды ходоков, но старалась не обращать на них внимания. Девушка пыталась убедить себя, что это Геката популярна. Эта мысль немного успокаивала. Подняв уверенный взгляд, Элия оглядела столовую. Из взглядов, казалось, немного...настойчивыми. Внезапное приближение знакомой фигуры заставило ее уши покраснеть, и она быстро прикрыла их волосами.

— Ну что, любительница подглядывать за парнями, как тебе душ? — Кассиан сел к Элии за стол и подкинул Гекате еще кусочек мяса из своей порции.

— После долгого пути самое то, — ответила Элия, стараясь не смотреть ему в глаза. "Ну подумаешь, со всеми бывает. Я же не специально" — подумала брюнетка и уверена посмотрела в глаза парня, — Ого! У тебя гетерохромия? Я не заметила.

— Ну конечно, ты же нашла что-то более интересное для изучения чем мои глаза, — парень подмигнул, от чего шрам, рассекающий его глаз, стал ещё более заметным, — Откуда ты?

— Мирадор, — ответила Элия, снова отводя взгляд.

— Да все мы тут из Мирадора, — воскликнул парень.

— Да нет. Я не только там учились, но и жила, и живу там.

— А-а, — протянул парень, — Столичная фифа.

— За "фифу" и получить можно, — строго отрезала Элия, на этот раз встречая его взгляд с вызовом.

— Да брось, я не в обиду, — Кассиана это явно не испугало, а скорее развеселило. — Ещё скажи, что отец твой в Совете сидит. Нет-нет, лучше — он сам в МЭК!

— В Совете он не сидит, а МЭК… ну, можно сказать, что он им управляет, в какой-то степени, — Элия замялась, впервые задумавшись о том, чем же именно занимается ее отец. Год разлуки… но... как будто и до этого она не знала, кем он работает. Она вздохнула, отводя взгляд.

— Какие планы на сегодня? — спросил Кассиан, прерывая её мысли.

— Хочу отоспаться, а потом вечером иду на мероприятие, шоу, или что там. У тебя когда переход? — поинтересовалась Элия.

— Один из моей команды, вот тот высокий парень с рыжей бородой, — Кассиан кивнул в сторону мужчины, с трудом выискивая его среди толпы, — Получил травму во время последнего рейда. Серьезно повредил ногу. Мы не можем отправиться на следующий маршрут, пока он не восстановится. Это задержит нас на пару дней, как минимум.

— Поняла, пусть скорее выздоравливает, — пожелала Элия, — Извини, но я жутко вымоталась. Приятного аппетита.

— Ты не будешь доедать? — спросил Кассиан, и получив отрицательный ответ от девушки, пододвинул к себе ее порцию. Там оставалась пару булок, одна треть супа и немного мяса. Мясом Кассиан вновь угостил Гекату и на прощание она потерлась о его ногу.

После сытного обеда сон настиг её мгновенно. Она проснулась, когда солнце уже клонилось к закату, чувствуя себя отдохнувшей и готовой к вечернему мероприятию. Геката мирно спала, свернувшись калачиком у её ног.

Быстро приведя себя в порядок, Элия распаковала коробку Нели, которую ей принесли сразу, как только девушка вышла из ванной. Это был длинный, тёмно-синий костюм из плотной ткани, украшенный изящной вышивкой серебристыми нитями. Он был строг, но элегантен, подчеркивая её фигуру, и одновременно практичен.

Она в принципе не любила носить платья, предпочитая более удобную и простую одежду, — поэтому этот подарок вызвал у нее искреннюю радость. К этому костюму очень подошли бы серебряные серьги с похожим орнаментом, который остались в Мирадоре.

Мероприятие проходило в главном зале Улья — огромном помещении с высокими сводчатыми потолками и множеством колонн. Воздух наполнял аромат цветов и дорогих духов. Люди были одеты в изысканную одежду. Элия сразу заметила Кассиана, стоящего у одного из колонн. На нём был строгий, но стильный костюм тёмно-серого цвета. Он выглядел расслабленно, но его глаза внимательно осматривали помещение.

— Привет, — сказал Кассиан, когда Элия приблизилась. — Ты выглядишь… впечатляюще.

— Спасибо, — ответила Элия, слегка улыбаясь. — А ты выглядишь, как будто собираешься кого-то арестовывать.

— Возможно, — улыбнулся Кассиан. — Хотя бы пару человек.

— Не расскажешь, что за мероприятие? — спросила Элия, не удержавшись от желания потрепать Гекату за ухом, хотя кошка сейчас и находилась далеко, валялась у ее ног.

— Ежемесячная молитва богу Воды. Будут петь, плясать и вкусно кормить, — доложил Кассиан, довольно улыбнувшись. — Но, если серьезно, это еще и возможность для Совета Улья оценить ситуацию. Доклады о ресурсах, о состоянии безопасности… и, конечно, обмен информацией между разными группами. Кто-то ищет союзников, а кто-то — врагов, чтобы раз и навсегда расквитаться с ними, — заметив недоуменный взгляд Элии, Кассиан продолжил, — Ну, кровная месть, ты знаешь, как это было в старых арабских семьях.

Элия нахмурилась. Она прекрасно понимала, о чем говорил Кассиан. Большинство жителей Акварии вели свою историю от выходцев из некогда арабских государств. В некоторых семьях традиции "горячей крови" все еще были сильны.

— Звучит как политическая игра, прикрытая религиозным обрядом.

— Именно так, — подтвердил Кассиан. — Поэтому нужно быть внимательной. Все улыбаются и кланяются, но за спиной плетутся интриги, — он слегка наклонился к ней, понизив голос, — А теперь… предлагаю насладиться зрелищем. И едой, разумеется. Они готовят отличного жареного гуся.

Кассиан повел девушку к большой куполообразной беседке, где собирался народ.

Элия подняла бровь.

— Гуся? Неужели в Улье нет ничего поинтереснее?

Кассиан усмехнулся.

— Не суди по названию. Этот гусь выращен на специальных фермах Улья, его кормят особыми травами и грибами. Мясо у него нежнее и ароматнее, чем у обычного. Попробуешь — поймешь.

У входа в беседку их остановил крупный чернокожий мужчина в длинном синем халате с серебряной вышивкой.

— Извините, госпожа, — обратился он к Элии, — Но с компаньонами вход запрещен.

— Да ладно, я прослежу, чтобы Кассиан не съел всю еду, — пошутила девушка.

— Эй! — недовольно проворчал Кассиан, но в его глазах блеснула улыбка.

— Для компаньонов в соседнем здании подготовлена специальная комната с угощениями. Там же есть опытные звероводы, которые присмотрят за животными. На входе нужно будет предъявить жетон.

Охранник перевел взгляд на мужчину за спиной Элии.

— Господин, вам туда нельзя, — и внимание черного мужчины было переключено уже на другого человека.

— Ладно, я тебя найду позже, — вздохнул Элия, — Провожу свою красотку.

— Да пошли, я тоже прогуляюсь, — сказал Кассиан, направляясь в соседнее здание.

Они прошли через арочный проход, соединявший беседку с указанным зданием. Сразу стало тише, исчезла навязчивая музыка и шум толпы. Здесь царила атмосфера спокойствия и уюта. Воздух был наполнен ароматом трав и свежего сена.

Само здание оказалось просторным и светлым, с высокими потолками и большими окнами, через которые проникал мягкий свет. Вместо обычных столов и стульев здесь были расставлены мягкие диваны и кресла, устланные яркими подушками. По стенам висели картины с изображением различных животных — от грациозных оленей до могучих грифонов.

В центре зала находилась большая площадка, усыпанная мягкой травой. На ней резвились несколько животных — грандиозные кошки, игривые собаки и еще несколько компаньонов.

— Добрый вечер! Ваш жетон, — на входе встретила приятная девушка с кудрявыми рыжими волосами, — Элия Норрис, ваша пантера, верно?

— Так точно.

Девушка кивнула, что-то записывая в свою тетрадь, потом достала резонатор и отсканировала чип Гекаты.

— Аллергия у нее есть на что-то?

— Нет.

— Поняла, — ещё что-то дописала и протянула Элии экран для подписи. — Всё, мы работаем до двенадцати ровно, поэтому постарайтесь забрать пантеру вовремя, — девушка мило улыбнулась. — Можете проходить, Гекате у нас понравится.

Элия поставила подпись, и девушка вернула ей жетон. Геката потерлась о ее ногу. Легкое беспокойство за пантеру улеглось, зная, что та будет в безопасности и комфорте.

— Ну что, — повернулась Элия к Кассиану, — Теперь можно на праздник.

Кассиан кивнул, и они направились обратно к арочному проходу. Звуки музыки и голосов постепенно нарастали. Войдя обратно в беседку, Элия сразу почувствовала себя в другом мире. Парень повел ее вглубь зала, мимо сверкающих люстр и групп оживленно беседующих людей. Аромат цветов смешивался с запахом готовящейся пищи, создавая причудливую смесь. Элия старалась запомнить лица, наблюдая за манерами и жестами собравшихся. Кассиан то и дело наклонялся к ней, шепча короткие комментарии о тех, кто представлял особый интерес.

— Вон там, в алом платье, — прошептал он, кивнув в сторону женщины с высоко поднятой головой, — Леди Изабелла. Контролирует поставки медикаментов. Говорят, она не брезгует торговать контрабандой.

— А тот старик с тростью?

— Архивариус Септиме. Хранитель знаний Улья. Поговаривают, он помнит события, произошедшие задолго до постройки стен. Хотя, кто не помнит из стариков, верно?

Добравшись до столов с угощениями, Элия увидела множество аппетитных блюд, но центром внимания был огромный жареный гусь, покрытый хрустящей корочкой и источающий восхитительный аромат.

— Ну что, попробуем? — спросил Кассиан, подталкивая ее к столу.

Элия, рассматривая гуся, кивнула.

— Надеюсь, он такой же необычный на вкус, как и выглядит.

Парень наполнил ее тарелку куском мяса, полил его ароматным соусом и добавил несколько экзотических овощей. Когда Элия откусила первый кусочек, ее глаза невольно закрылись от удовольствия.

— Действительно вкусно, — прошептала она. — Ты был прав.

— Я редко ошибаюсь, — с самодовольной улыбкой ответил Кассиан. — Особенно когда дело касается еды.

Незаметно к Кассиану подобрались два парня и подхватили его с обоих сторон. Оба — поразительно похожие друг на друга, с одинаковыми насмешливыми искрами в глазах и темно-русыми волосами, слегка взъерошенными.

— Сам познакомился с красоткой, и ходит с ней целый день, — сказал один из близнецов, лукаво глядя на Кассиана.

Близнецы подхватили Кассиана, и Элия почувствовала себя немного не в своей тарелке. Никогда раньше она не была в такой ситуации. Она привыкла к тишине и одиночеству, а здесь — столько людей, все такие яркие и шумные. Что она здесь делает?

— А мы может тоже хотим, — подхватил второй, его голос — точная копия голоса первого.

— Так найдите себе свою. Нечего ко мне приставать.

— С каких это пор "я— твоя"? От того, что я соблюдаю все нормы приличия при общении, не значит, что ты можешь приватизировать меня, — обиделась Элия. Ее щеки вспыхнули от возмущения, но она постаралась сдержать себя. Не хотелось устраивать сцену.

— Во, правильно девка говорит, — проговорил один из братьев.

— Где ж твои нормы приличия были в душе? — съязвил Кассиан, закатывая глаза. Элия вскинула голову, оскорбленная.

— Да ладно тебе, Кассиан! Не каждый день увидишь, как кто-то из нашего круга уделяет столько внимания незнакомке. Тем более, такой красотке. Как тебя зовут, прелестница? — спросил он, галантно приподняв бровь.

Девушка представилась, пожимая руку близнецам.

— А я Феликс, — представился первый близнец, — А это мой несносный братец, Маркус.

— Рад познакомиться, Элия, — добавил Маркус, подмигнув ей. — Не обращай внимания на этого ворчуна. Он просто ревнует, что на него не обращают внимания.

Феликс и Маркус казались менее надменными, чем Кассиан. В их взглядах читалось скорее любопытство, чем снисходительность. На мгновение Элия даже почувствовала себя немного спокойнее. Кассиан демонстративно вздохнул.

— Идите уже, — проворчал он. — Где Лео?

— Остался в комнате, не хочет беспокоить ногу лишний раз, — Кассиан кивнул и хотел спросить что-то еще, но вдруг раздалась громкая музыка.

На сцене, возвышающейся над бальным залом и украшенной массивными колоннами, увитыми плющом и цветами, медленно появился жрец Инайа. На него была надета бесформенная мантия из темной ткани. На шее поблескивал массивный амулет в форме свернувшейся змеи. Все присутствующие разразились аплодисментами, многие поднимали бокалы с водой — той самой чистой водой, которую Инайа благословлял и которая, по слухам, обладала целебными свойствами.

Инайа поднял руки, ладони развернуты к залу, и тишина стала абсолютной. Его голос, обычно тихий и сдержанный, в этот вечер звучал сильно и властно, эхом разносясь под сводами зала.

— Дети Океана, сыны и дочери Глубины! Еще один лунный цикл завершен, и мы снова собрались, чтобы вознести хвалу Великому Водяному Богу, источнику жизни, дарителю плодородия, повелителю бурь и спокойствия! Мы благодарим его за щедрые дожди, за чистые реки, за богатый улов. Мы молим его о милости в предстоящий месяц, о защите от засухи и наводнений, о благополучии наших семей и процветании нашего народа!

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. В его глазах, казалось, отражалась бездна океана.

— Сегодня, как и всегда, мы совершим ритуал Очищения. Каждый из вас, держа в руках сосуд с водой, пусть представит все свои тревоги, страхи и обиды. Представьте, как они растворяются в воде, как уносятся течением к далекому морю, где они больше не смогут причинить вам вреда. Затем, вылейте эту воду в наш священный фонтан, и пусть она смешается с водами Великого Бога, очищая вас и готовя к новому циклу.

Инайа указал на фонтан в центре зала. Служители подошли, разнося небольшие глиняные кувшины, наполненные чистой водой, каждому присутствующему. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом молитв и плеском воды, выливающейся в фонтан.

Элия, прислонившись к прохладной стене зала, внимательно наблюдала за участниками ритуала. Вдруг ее взгляд зацепился за девушку с кувшином в руках. Серьезное, сосредоточенное лицо, белокурые волосы, чуть тронутые лунным светом... Неле!

Интересно, о чем она сейчас думает? Наверное, страшно нести такую ответственность... Инайа возлагает на нее большие надежды. Да и все жители улья — подумала Элия, машинально поправляя складки своего костюма.

Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, блондинка оторвалась от размышлений. Ее глаза быстро отыскали Элию у стены, и на лице девушки расцвела добродушная улыбка. Она слегка помахала рукой в знак приветствия. Момент был мимолетным, но заметным. Головы тех, кто следил за каждым движением будущей жрицы, мгновенно повернулись в сторону Элии, пытаясь понять, кому столь благосклонно улыбнулась преемница Инайи. Этот короткий обмен взглядами не остался незамеченным, и Элия почувствовала, как внимание зала слегка сместилось в ее сторону.

Ритуал Очищения достиг своего апогея. В зале царила звенящая тишина, прерываемая лишь тихим плеском воды и редким всхлипом, вырвавшимся у кого-то, кто действительно отпускал тяжкий груз. Почти каждый кувшин был опустошен, оставив лишь несколько капель на дне. Вода в священном фонтане, расположенном в центре зала, теперь переливалась всеми оттенками голубого и зеленого, будто реально забрала в себе все заботы и надежды собравшихся.

Служители, одетые в одеяния цвета морской волны, бесшумно сновали между рядами, собирая пустые кувшины и унося их в темные углы зала. Аромат благовоний, смешанный с запахом морской соли, окутывал помещение, создавая атмосферу отрешенности и спокойствия.

Люди стояли неподвижно, закрыв глаза, позволяя ощущению чистоты и освобождения наполнить их. Кто-то тихо шептал молитвы, кто-то просто наслаждался моментом тишины. Воздух, казалось, был наэлектризован энергией освобождения и надежды.

Неле, как и другие, вылила содержимое своего кувшина в фонтан. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, представляя, как ее тревоги, связанные с будущим ее народа и тяжестью предстоящей роли, растворяются в воде и уносятся вдаль. Когда она открыла глаза, в ее взгляде появилась ясность и решимость.

Постепенно, один за другим, люди начали открывать глаза и возвращаться к реальности. Тихие разговоры возобновились, но в них уже не было прежней тяжести. Лица стали светлее, улыбки — искреннее.

Именно в этот момент, когда атмосфера достигла пика умиротворения и надежды, Инайа вновь заговорил, его голос, усиленный магией, звучал громко и отчетливо:

— Дети Океана! Настало время для выбора. Элия, приблизься.

Элия шагнула вперед, склонившись в поклоне.

— Элия, ты доказала свою преданность и силу. Но путь, который тебе предстоит пройти, тернист и опасен. Я долго размышлял и видел знамения. Поэтому я выбрал тебе спутника…

Долго размышлял он, ага. И сутки не прошли — подумала Элия, но на деле просто улыбнулась. Дерзить правителю улья на виду его подчиненных — не лучшая идея.

Он сделал паузу, давая словам повисеть в воздухе, усиливая напряжение. Затем, с едва заметной улыбкой, направил взгляд на то место в зале, откуда только что вышел высокий парень.

— …Натана.

В зале прокатился шепот удивления. Натан, внук Инайи… Выбор, казалось, ошеломил многих. Но Элия почувствовала лишь одно — холодное беспокойство. Что задумал Инайа?

Плюс один

В этот момент из толпы отделилась высокая фигура — Натан. Его темные волосы, шрамы на щеке и уверенный взгляд — все в нем говорило о силе и скрытой опасности. Он двигался с грацией хищника, готового в любой момент сорваться в атаку.

Элия невольно задержала на нем взгляд. Зачем Инайа выбрал его? Что у них за план? — подумала она, чувствуя, как ей вставляют палки в колеса, — Как же меня бесит вся эта долбанная политика! Я недостаточно умная для того, чтобы сразу разгадать ход игры стариков. Папа в два счета разобрался бы, что тут происходит. — от последней мысли Элии стало не по себе. В последнее время она все чаще вспоминает отца, а вместе с ним и маму. Рука Элии потянулась к амулету, но она отдернула себя от этой минутной слабости. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о черном обсидиан.

Натан, не обращая внимания на перешептывания, приблизился к Элии и Инайу. Он остановился, слегка поклонившись жрецу, и повернулся к Элии, в его взгляде не было ни капли высокомерия, лишь внимательное изучение.

— Готов служить, — его голос был низким и ровным, словно спокойное течение реки. — Расскажите, что от меня требуется.

— Позже, — коротко ответила Элия.

— Отлично, — произнес Инайа, нарушая молчание. — Завтра можете отправляться в путь. Все необходимое вам в дорогу мы подготовили.

Уже где-то час Элия нервно вышагивала по периметру своей комнаты. Геката, утомленная бегом и играми с другими компаньонами, мирно спала на кровати.

— Даже день они не выделили мне на отдых, — возмущалась она, — Хотя по закону мне должны выделить минимум два дня отдыха, — она села на мягкий стул, но тут же встала с него, — Я это просто так не оставлю. Я доложу об этом МЭКу и старейшинам.

Геката недовольно зарычала, не одобряя громкие возмущения хозяйки. В этот момент в дверь тихо постучали.

— Войдите, — буркнула Элия, утомлённо потирая виски.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Кассиан, держа в руках две чашки, от которых шёл ароматный пар.

— Принес тебе чай, — сказал он, ставя чашки на стол. — Знал, что тебе сейчас нелегко будет. Как они вообще посмели так с тобой поступить?

Элия сдержанно кивнула, принимая чашку. Она не знала, может ли верить ему.

— Сама не понимаю, — в детстве ее родители часто говорили ей, что в мире почти не осталось искренней дружбы и любви. Становясь взрослее, она понимала истинность этих слов.

— Значит, уже завтра... — Кассиан не смотрел на Элию, уставившись на свои ботинки. Тень от свечи играла на его лице, и Элия на мгновение показалось, что в складках его губ мелькнуло что-то похожее на печаль. — Ну что ж, это было... необычное знакомство.

Элия усмехнулась и покачала головой.

— После того как я наберу команду, нас еще три года ждут тренировки в МЭК. Как будешь в Мирадоре, обязательно зайди в "Золотой дракон". Скажешь Вану, что от меня, сделает тебе все по высшему классу.

Кассиан грустно улыбнулся.

— Легкой дороги тебе желать не буду, сама знаешь, — Кассиан говорил о легенде, бытующей среди ходоков: пожелание легкой дороги сулит последний переход в жизни ходока, — Я пожелаю тебе долгой и счастливой жизни, — он поднялся на ноги, и уверенной походкой подошел к Элии. Она тоже встала. До этого она не замечала такую разницу в их комплектации. Парень уверенно обнял и поднял девушку. Потом также быстро вернул ее на землю.

Когда дверь за ним закрылась, Элия сделала глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, и во рту осталась неприятная горечь, словно вкус разочарования. Горечь расползлась по всему телу, вторя ощущению беспомощности, которое она испытывала перед лицом предстоящей поездки.

Рассвет окрасил небо в бледные оттенки розового и серого, когда Элия покинула свою комнату. Переход начинался всегда ранним утром, до того, как земля успеет нагреться под лучами солнца. Геката недовольно ворчала, не одобряя ранний подъем, но Элия лишь погладила ее по голове, напоминая о долге. Чем ближе они подходили к единственному контрольно-пропускному пункту Акварии, тем громче становился гул технических устройств. Элия знала, что это работают системы фильтрации воздуха (СФВ — одна из функций СНО ОП), обеспечивающие безопасность прохода.

Внезапно из-за ангара вырвался верблюд, который нёсся прямо на них. Геката, почуяв незнакомый запах и испугавшись огромного животного, злобно зарычала, готовясь к нападению.

— Вот черт, — выдохнула Элия, отдергивая Гекату в сторону.

Вслед за верблюдом, отчаянно жестикулируя руками, бежал Натан.

— Стой! — кричал он, пытаясь догнать животное. — Он боится кошек!

Элия удивленно приподняла бровь. Натан, аристократ и дипломат, гоняющийся за верблюдом по утренней Акварии — зрелище, достойное кисти художника-сюрреалиста.

Натан, наконец, ухватил верблюда за уздечку, и, погладив его по шее, успокаивающе заговорил с ним.

— Прости, — запыхавшись, произнес Натан, переводя дыхание. — Он немного нервный. И боится кошек.

— Боится кошек?! — воскликнула Элия, скрестив руки на груди. — Ты серьезно? Как мы вообще собираемся вместе совершать этот чертов переход, если твой верблюд боится моей кошки?!

— Балтазар, — поправил Натан.

— Что?

— Его зовут Балтазар, — недовольно повторил парень. Лицо его слегка покраснело от смущения, а может из-за недавней утренней пробежки.

— Его еще и Балтазар зовут, — Элия бросила смешок, который постепенно превратился в хохот, — Ну ты даешь, малец, — Она вытерла слезы с глаз, задыхаясь от смеха. Все еще нервная Геката вновь зашипела на верблюда, — Ну-ка, цыц, — Элия отдернула пантеру от верблюда, — Ты-то чего взъелась.

— Теперь понятно, почему она у тебя такая дикая, — съёрничал шатен, скрестив руки на груди и надменно приподняв бровь, — Кошка в стрессе, а от тебя никакой поддержки.

— Да что ты, умник, — Элия закатила глаза, но в ее голосе прозвучала легкая раздраженность, — Почему же тогда твоя скотина от тебя сбегает, да не абы куда, а прямо в пасть животного, которого сам же и боится? — она скрестила руки на груди, ожидая ответа.

— Балтазар просто впечатлительный, — Натан вздохнул, чувствуя, что разговор заходит в тупик. — Я с детства рос среди животных. Моя семья — торговцы, мы путешествуем в караванах, так что поверь, я знаю, что говорю.

— Ладно, — смягчилась Элия, — Натан, ты получил свой жетон?

— Да, — парень вытащил железяку из-под льняной рубашки и показал девушке.

— Отлично. Все базовое оборудование дадут в Мирадоре, а пока мы можем только опираться на мою защиту. Говоришь, с караванами путешествовали? — она дождалась положительного ответа от парня, — Это хорошо. Значит, слушай внимательно, план действий такой, — Элия достала карту из сумки Гекаты. Натан наклонился, разглядывая изображение: схематичные горы переходили в выжженную солнцем пустыню, испещренную красными, синими и желтыми линиями. Он провел пальцем по одной из синих, ведущей вглубь песков, — Наш первый ПП через тридцать два километра от сюда. Надо успеть туда до заката, или мы повстречаем того, кто оставил след на твоем лице.

Натан машинально провел рукой по шраму. Он невольно поежился, вспоминая ужас той ночи. Воспоминания были размыты, но взгляд Пескоглаза, его безумный, пронизывающий взгляд, он помнил отчетливо.

— Давно это было?

— Когда мне было семнадцать.

— Это сколько лет назад?

— Семь.

— Ого, тебе двадцать четыре? Так и не скажешь, — удивилась Элия.

— Ты проявляешь удивительные способности математики.

— Да ладно, не ерничай, — брюнетка махнула рукой.

Три дня под палящим солнцем пустыни вымотали Натана до предела. Песок забивался в каждый шов одежды, обжигал кожу, и даже Балтазар казался измученным. Элия шла уверенно, словно это ее родным домом была пустыня.

— Запомни, малец, — говорила она, не сбавляя шаг, — В пустыне нужно доверять чутью и помнить, что она всегда играет с тобой. И если ты проиграешь…

Внезапно она замолчала. Остановилась как вкопанная, застыв в неподвижной позе охотника. Ветер шелестел ее волосами, разметая пряди по лицу, но она не обращала на это внимания. Ее глаза были прикованы к горизонту.

— Что такое? — спросил Натан, вытирая пот со лба. Балтазар занервничал, переминаясь с ноги на ногу. Он громко зафыркал, втягивая ноздрями воздух, и попытался вырвать уздечку из рук Натана.

— Что ты делаешь? — шатен не понимал, что происходит.

— Воздух… — прошептала Элия, не отрывая взгляда от горизонта, — Он изменился. Стал… плотным. Словно перед грозой, но тут нет грозы. И… пахнет гнилью. Еле уловимо, но есть.

Натан ничего не чувствовал. Лишь обжигающее солнце и безграничную усталость.

— Помнишь, я говорила про чутьё? — Элия повернулась к Натану, и он увидел в ее глазах нечто новое — тревогу, смешанную с решимостью. — Так вот, сейчас оно кричит во все горло. Впереди… нечто нехорошее. Они прячутся.

— Я думал, они активны только ночью, — устало прошептал Натан.

—Пескоглазы перед рассветом зарываются в песок. Спят и надеются, что какая-нибудь тупица, например, как мы с тобой, сама попадет им в пасть.

Она снова посмотрела на горизонт, и на этот раз Натан тоже кое-что заметил. Едва заметное движение, словно мираж, но слишком… структурированное. Словно песок начал складываться в причудливые фигуры… сливаясь с дюнами.

Элия не договорила, лишь бросила взгляд на горизонт. Тишина казалась звенящей, нарушаемой лишь тихим шелестом песка, переносимого ветром. Натан ощущал, как его сердце бьется в унисон с этим шелестом, все быстрее и быстрее. Ее рука потянулась к обычному клинку, скрытому под плащом. Натан почувствовал, как по спине пробежал холодок. В животе неприятно скрутило, а влажная от пота рубашка противно липла к телу. В горле пересохло, и он с трудом сглотнул. Сглотнул, пытаясь подавить тошноту, подкатывающую к горлу при одной мысли о приближающихся Пескоглазах. В его памяти всплыла картина: крик друга, внезапно оборвавшийся, песок, взметнувшийся в воздух, и жуткая пасть, захлопнувшаяся прямо перед его лицом. Ему повезло выжить, но шрам на лице — это лишь малая плата за пережитый ужас. Парень не хотел снова встречаться с ними. Он был не готов. Элия выхватила из-под плаща свой клинок, сталь сверкнула в лучах солнца.

— Боишься? — тихо спросила Элия, заметив его бледное лицо.

Натан кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.

— Я… я видел, как они убили моего друга. Прямо на моих глазах.

Элия помолчала, затем положила руку ему на плечо.

— Попробуем обойти, — сказала Элия, — Но сейчас нам на руку время. Днем Пескоглазы вялые, прямые лучи солнца им противопоказаны. У них слишком нежные глаза и кожа. Но если вдруг, целься в шею, она у них хрупкая. И помни, на солнце они вдвое, а то и втрое медленнее.

— Тогда почему мы просто не выманим их и не прикончим?

— В нашей команде последнее слово за мной, — девушка вытерла стекающий по лбу пот.

— Я просто спросил, — обиделся Натан.

— Знаю, — устало вздохнула брюнетка, поправляя панаму, — Сарказм и грубость — мой способ снять стресс и напряжение. Каждый раз, как первый, — она сделала глубокий вдох и выдохнула, — Они передвигаются стаями, редко в одиночку. Если нападет один, остальные тоже активизируются. А полтора человека и Геката против где-то десятерых Пескоглазов — плохая затея. Шанс есть, если только твой Балтазар вдруг превратиться в демона и поможет нам в борьбе с Пескоглазами.

— Нет, он так не сделает, — сердце, казалось, стучало прямо в горле. Натан уже жалел, что повелся на уговоры деда.

— Не сделает, да? — усмехнулась Элия. Натан замотал головой, — Тогда действуем по плану А. Достань свой клинок, Натан, и будь готов к любому варианту. Если получится бежать, беги. Нет — целься в шею.

Натан сглотнул, обнажая зазубренный клинок. Лезвие поблескивало на солнце, отражая его тревогу. Оружие было старым, видавшим виды, но в его руке он казался продолжением его самого. Все, чему учил его дед и чему обучился на курсах, сейчас всплывало в памяти: стойка, замах, удар. Но тренировки — это одно, а реальность — совсем другое.

— Готова? — прохрипел Натан, стараясь придать голосу уверенность, которой он не чувствовал.

— Балтазара возьми за поводья, — приказала Элия, — А то знаю я его суицидальные мысли.

Натан кивнул и потуже взялся за поводья. Элия проследила, чтобы ее приказ был выполнен, и проверила Грок-Крисс - оружие, похожее на стилет с утолщенным основанием и сложной гравировкой на рукояти. Натан видел такое впервые: короткий, с массивной рукоятью, усеянной рунами и тонкими отверстиями. Между отверстиями слабо мерцал голубой свет.

— Вперед, — коротко бросила Элия и двинулась вдоль дюны, стараясь не привлекать внимания. Натан следовал за ней, стараясь повторять ее движения. Каждый шаг давался с трудом. Он ощущал на себе прожигающие лучи солнца и чувствовал, как липкий страх сковывает его движения. Балтазар, чувствуя в песках опасность, не брыкался, а послушно следовал за своим хозяином.

Тишина сгущалась, словно перед бурей. Внезапно песок перед ними взметнулся в воздух, словно от взрыва. Показалось бугристое, склизкое тело, покрытое наростами. Пескоглаз! Гораздо больше, чем Натан помнил. Из пасти, усеянной острыми, как бритва, зубами, вырвался зловонный смрад.

— Беги! — крикнула Элия, отталкивая Натана в сторону. Она мгновенно отступила на шаг, выхватывая из-под плаща заряженный Грок-Крисс.

Натан споткнулся, падая на горячий песок. Он перекатился, поднимаясь на ноги и видя, как Элия ринулась в атаку. Первый разряд Грок- Крисса ударил в шею Пескоглаза, прожигая дыру размером с кулак. Пескоглаз взвыл, сотрясая дюны своим ревом. Из песка начали появляться другие. Два, три… их было больше, чем Натан мог сосчитать.

Паника захлестнула его с головой. Он должен был бежать, однако ноги словно приросли к земле. Он видел, как Элия сражается, отбиваясь от наседающих чудовищ, выпуская короткие, но мощные разряды из Грок- Крисса, выжигая их плоть. Но их было слишком много.

В этот момент Натан почувствовал резкий рывок за штанину. Геката! Пантера недовольно рычала, мотая головой и дергая его в сторону. Ее глаза смотрели на него с нескрываемым укором, а с ее спины сползал плащ, обнажая крепление с мешочками.

— Щас-щас! — пробормотал Натан, быстро опускаясь на колени. Он расстегнул крепления, освобождая Гекату от ноши. Пантера, получив свободу, тут же стрелой сорвалась с места, перепрыгивая через одного из Пескоглазов и впиваясь когтями в шею другого, перекусывая ее одним мощным рывком.

Натан следил за боем Элии и Гекаты, восхищаясь тем, как они прикрывают спины друг другу, в этот момент его внимание было полностью поглощено происходящим, и он не заметил тонкого движения в тени рядом, которое медленно приближалось к нему. Это было что-то крадущиеся, что-то опасное — скрытая угроза, которая медленно, почти бесшумно, подбиралась к нему со стороны.

Но слишком поздно его глаза заметили Пескоглаза. В последнюю секунду, что-то сбило Пескоглаза с ног. Взрыв силы и неожиданности прошел сквозь тень, и враг был сбит с ног, словно ветром. Натан упал на землю, задыхаясь, его дыхание было прерывистым, а сердце колотилось в груди.

Он поднял голову и увидел… Балтазара! Верблюд, с диким ревом, врезался в Пескоглаза своей мощной грудью, словно яростный зверь, и отшвырнул его в сторону как тряпичную куклу. В этот момент, враг, потеряв равновесие, перевернулся в воздухе, и верблюд, не давая ему опомниться, резким движением шеи, словно косой, снес ему голову.

Элия обернулась, ее лицо выражало удивление. Она быстро вставила новый энергокристалл в Грок-Крисс, готовясь к следующей атаке.

— Вот это поворот, — прошептала она.

Схватив кинжал покрепче, Натан ринулся в бой. В голове крутились слова деда, как заклинание, помогающее преодолеть страх: "Стойка, замах, удар". Ярость и адреналин притупили ужас, и он двигался, почти не чувствуя боли и усталости.

Первый Пескоглаз, которого Натан атаковал, был оглушен ударом копыта Балтазара. Он стоял, пошатываясь, когда Натан вонзил свой меч в его шею. Поглотитель даже не успел понять, что произошло.

Натан почувствовал вкус победы. Он был жив! Он сражался! И он убивал этих мерзких тварей. Парень двигался дальше, воодушевленный своей первой победой над монстром. Через пару минут стало заметно, как движения мутантов замедляются, и как они теряются в пространстве, ориентируясь теперь только на слух.

Элия, сражаясь, наносила быстрые и смертельные удары своим кинжалом. Она двигалась, танцуя среди монстров, ускользая от их когтей и зубов. Геката, словно ее тень, прикрывала спину, уничтожая тех, кто приближался слишком близко к ее хозяйке.

Но, несмотря на их доблесть, Пескоглазов становилось только больше. Они вылезали из песка, словно кошмар, ставший явью. Каждый убитый монстр порождал двух новых. Они медленно, но неотвратимо заполняли пространство, словно нависающая тень, поглощающая всё вокруг.

Усталость начинала сказываться. Меч Натана стал казаться тяжелее с каждым ударом, а его дыхание — всё более прерывистым. Время, кажется, замедлилось — каждый вздох становился всё труднее, а силы убывали с каждым новым врагом. Балтазар тяжело дышал, его копыта оставляли кровавые следы на песке. Элия всё ещё двигалась, пытаясь держаться, но её маневры стали менее изящными, а удары — менее точными.

— Натан, отступаем! — выкрикнула Элия, ее голос почти терялся в реве монстров.

Натан, с трудом оторвавшись от схватки, взглянул на Элию. Он видел в ее глазах не страх, а холодный расчет. Девушка понимала, что они не смогут победить их всех. Еще неизвестно, сколько еще монстров выберется из-под песка

— Куда? — прохрипел Натан, отбиваясь от очередного Пескоглаза.

— Да хоть куда-нибудь!

Отступать было непросто. Каждый шаг назад приходилось вырывать у монстров с боем. Балтазар, пробившись вперед, расчистил небольшой участок, затем вернулся к ним.

— Живо на верблюда, — крикнула подбегающая Элия.

Натан, мгновенно запрыгнув на спину верблюда, протянул руку Элии и подтянул ее к себе. Теперь успех зависел от скорости Балтазара и обороны Гекаты. Пыль и песок хлестали в лицо, заглушая крики монстров. Натан подгонял верблюда, вжимаясь в его жесткую шерсть. Элия, цепляясь за спину парня, пыталась успокоить свое сердцебиение, ее руки дрожали и саднили, а голова кружилась.

— Бери правее. Там должны быть туннели, — крикнула Элия.

Натан, не раздумывая, резко дернул поводья, направляя Балтазара вправо. Ветер свистел в ушах, а Балтазар нес их вперед, словно стрела, выпущенная из лука. Пескоглазы давно уже отстали, но страх все еще гулял по венам.

Вскоре вдалеке замаячили еле заметные неровности. Не холмы, не скалы — просто неровности. Натан прищурился, пытаясь разглядеть что-то более отчетливое.

— Это они, туннели, — выдохнула Элия. На ее лице промелькнула усталая улыбка, и она закрыла глаза, подставляя лицо уходящим лучам солнца.

Балтазар замедлился и с наслаждением зашел в сохранившие в себе ночную прохладу туннели. Элия сбросила с себя портфель и плащ, защищающий ее от песчаного солнца. ПП-12, их перевалочный пункт — небольшая пещера, вырытая прямо в глиняной стене туннеля, — находился всего в нескольких метрах от входа, но даже это короткое расстояние казалось непреодолимым. Несколько минут они просто сидели, прислонившись к прохладной глине, и не разговаривали, приходя в себя.

— Как ты? — первая нарушала тишину брюнетка. Натан просто помотал головой, — Давай, вставай. Ничего пятую точку прохлаждать. Пойдем лучше в ПП.

Они медленно встали и вошли в перевалочный пункт. Элия сразу освободила животных от сумок и креплений. Она устало отмахнулась от мыслей прикрыть белье и, не обращая внимания на Натана, скинула плащ и стряхнула с одежды песок. Потом наполнила фильтр и вынесла животным попить.

— Что это за книги? — парень кивнул на книжную стену, снимая с себя рубашку.

— Эй, а ну не раздевайся на кровати. Щас все песчинки там останутся, — возмутилась Элия, взмахивая руками, чтобы тот встал.

Натан осторожно поднялся, стараясь не потревожить осевший на одежде песок, и направился к выходу. Мысль о том, чтобы переодеваться перед Элией, заставила его покраснеть. Он вышел из пещеры, направляясь к загону с животными. Геката лишь лениво приоткрыла один глаз, провожая его взглядом, и тут же снова уснула. Балтазар мирно посапывал, уткнувшись мордой в землю. Натан снял одежду, тщательно вытряхнул ее и, натянув обратно, вернулся в пещеру.

— Так что это за книги?

Элия сидела, поджав ноги, и чистила от песка походный нож.

— Да там разное, — ответила она, не поднимая глаз. — Карты, записки ходоков с предупреждениями, есть отдельная книга с шутками. Кто-то, погибая, оставляет после себя книгу или блокнот. Тогда на обратной стороне пишут, кому принадлежала вещь и когда человек умер. У ходоков, умерших в туннелях, редко есть могила, так что это своего рода память о них.

Натан замолчал, глядя в потолок. Его сердце скрипело недовольством, как он мог повестись на слова старого жреца? Элия отложила нож и, слегка хлопнув его по плечу, сказала:

— Хватит киснуть. Предлагаю, умыться, перекусить и лечь спать. Завтра просто пораньше раньше встанем. Только сначала фильтр до конца забью, а то завтра с утра без воды останемся.

Последний Улей

Да простит меня Бог за кровь на моих руках, за грехи мои. Да поможет он рассечь головы всех врагов моих, стать ходоком и выбраться из лап Стальной руки. Аминь.

Он медленно поднялся на ноги, его тело было усталым, а шрамы ныли. Столько лет каторги, работы в шахтах и вот наконец-то он сможет выбраться из этой ямы.

***

Даже спустя несколько дней после того, как они покинули Ржавый Улей, воспоминания не отпускали Натана. Ему снились измазанные углем лица шахтеров и грохот машин, заглушающий крики людей. Но больше всего его удивили реки ржавой воды, льющиеся по стенам шахты. Прожив все жизнь в Акварии, где вся вода была чистой и считалась священной, видеть как дети с таким удовольствием потребляют эту самую воду, сотейником подбирая ее со стен, для Натана было невыносимо.

Элия недоверчиво посмотрела на новых спутников. Кай обладал внешностью античного бога: правильные черты лица, высокий лоб и волевой подбородок. Темные волосы небрежно спадали на лоб, а пронзительные серо-голубые глаза смотрели холодно и отстраненно. Свежие ссадины и шрамы – тонкая полоска на щеке и багровая гематома над бровью – лишь добавляли ему брутальности. Ему было около тридцати, но взгляд выдавал человека, многое повидавшего.

Рядом стоял Дамир. Если Кай привлекал внимание своей яркой внешностью, то Дамир, наоборот, казался человеком— невидимкой. Средний рост, ничем не примечательное лицо с мягкими чертами, каштановые волосы, аккуратно зачесанные назад. Серые, незапоминающиеся глаза. Одет он был в серую, невзрачную одежду, словно стараясь слиться с туннелем. Он не был ни красивым, ни уродливым, ни высоким, ни низким. Просто серый, ничем не примечательный человек, который мог раствориться в любой толпе, оставаясь при этом незамеченным. Единственное, что выдавало в нем профессионала — это внимательный, изучающий взгляд, который словно сканировал все вокруг.

Зачем Ржавой Королеве отправлять своего верного помощника в переход? Зачем ей идти против правил Мирадора? Эти вопросы не давали Элии спокойствия. Она медленно точила нож, глядя на новеньких исподлобья. Даже если Королева может позволить себе пойти против Мирадора, я не могу... Из этой дыры меня даже отец не вытащит.

— И долго вы будете на нас волком смотреть? — Кай недовольно бросил ложку в жестяную банку.

— Столько, сколько понадобится, — ответила брюнетка, не поднимая взгляда. Ее пальцы непроизвольно сжались на рукояти ножа, пока костяшки не побелели.

За дверью ПП раздался яростный рык Гекаты, переходящий в какой-то истеричный, непонятный вой Балтазара. Натан, как ужаленный, вскочил на ноги и бросился к загону, где держали зверей.

— Черт! Кто-нибудь, быстрее, сюда! — проорал он, не оборачиваясь.

Кай, не задавая вопросов, тут же вскочил и, прихрамывая, двинулся следом за Натаном. Дамир же остался стоять, будто прикованный к месту, не поворачиваясь спиной к Элии. Он словно ждал чего-то... или кого-то. Взгляд его серых глаз на мгновение задержался на выходе из вольера, а потом вернулся к Элии. И в этом мимолетном взгляде она увидела подтверждение своих подозрений. Королева солгала. Дамир не беженец, как она ее убеждала. Он... шпион. Она больше не могла рисковать.

Элия поднялась на ноги, чтобы посмотреть, что происходит в загоне, и краем глаза заметила, как Дамир немного успокоился. Его мышцы расслабились, а внимание притупилось. И зря…

В одно мгновение Элия, словно хищник, бросилась на Дамира, вонзая нож в его шею. Нож, который она так тщательно точила последние дни, теперь блеснул в тусклом свете лампы, погружаясь в плоть и перерезая сонную артерию. Дамир дернулся, схватился за шею, и повернулся к Элии. В его глазах читалось удивление, недоверие и ужас, сменяющийся пониманием. Из раны хлестала кровь, окрашивая его одежду в багровый цвет.

— Ты что творишь, идиотка?! — взревел Кай, увидев развернувшуюся картину. Ярость, словно волна, захлестнула его. Двухметровый гигант, одним прыжком преодолев расстояние, налетел на Элию, готовый разорвать ее на части.

Мужчина прижал брюнетку к стене, его огромные руки сжали ее горло, перекрывая доступ к воздуху.

— Отпусти ее! — Натан, оттолкнув в сторону встревоженного Балтазара, бросился на Кая, пытаясь отцепить его руки. Но против двухметрового разъяренного сизифца у него не было ни единого шанса.

Геката, ощетинившись и утробно рыча, приготовилась к прыжку, готовая вцепиться клыками в горло обидчика своей хозяйки. Но Элия одним точным, молниеносным движением зарядила Каю коленом в пах.

Кай согнулся пополам, завывая от пронзительной боли. Брюнетка, откачнувшись к стене, жадно глотала воздух, ощупывая горло, словно убеждаясь, что все еще может дышать. Ледяной взгляд, который она бросила на Кая, прожигал насквозь.

— Не трогай меня, — прохрипела она, истерично вдыхая воздух. Колени дрожал, из глаз текли слезы.

— Что происходит?! — прорычал Кай, с трудом выпрямляясь. Боль пульсировала внизу живота. — Ты убила моего товарища! Просто так!

Натан в шоке смотрел, как жизнь покидает тело Дамира. Впервые он боялся Элии. Ее безумных глаз.

— Он не был товарищем, — отрезала Элия, — Никто не может переходить между Ульями без разрешения. Кроме ходоков. Он не был ходоком.

— Какого хрена ты несешь? Ты же сама согласилась на условия Ржавой Королевы! На эту сделку! — завопил Кай.

Элия лишь криво усмехнулась, все еще разминая шею

— Согласилась. Чтобы получить оружие на халяву. Правило ходоков: всегда искать выгоду, не оставаясь в долгу. Я получила то, что хотела.

— Мне плевать на твои правила, девочка! Ты убила! Мои правила выкованы кровью и углем! И я буду следовать им!

Не успел он закончить фразу, как Геката, словно тень, метнулась вперед, впиваясь клыками в его предплечье. Кай взвыл от боли, пытаясь сбросить пантеру.

— Геката, брось! — приказала брюнетка, оттаскивая пантеру за поводок, — Ты самый сильный в своем улье. Ты доказал это на турнире в Сизифе, когда перебил всех желающих сбежать оттуда рабов, — Она закружилась, словно хищница, оценивая противника. Геката, прижавшись к ее ногам, рычала, готовая в любой момент прийти на помощь. — Одной грубой силой переходы не пройти. Поглотители сожрут тебя заживо. А теперь подумай, своей пустой головой: зачем Королеве отправлять в Эридан свою правую руку? Зачем ей нарушать закон?

— Я убью тебя! — не унимался Кай.

— Посмотри на свою руку, — Элия кивнула на окровавленное предплечье, — Ты даже меч удержать не сможешь., так еще и хромаешь после турнира. Я не враг тебе, Кай. Просто есть правила, которые нельзя нарушать. Нельзя доверять Ржавой Королеве. Давай успокоимся, поговорим, и ты сам решишь, что делать дальше. Если ты продолжишь угрожать мне, я убью тебя. И ты даже не успеешь понять, что произошло.

Кай нахмурился, глядя на свою руку. Боль пульсировала, отвлекая от ярости. Проклятье! Чертовка права, — с такими травмами он не сможет нормально сражаться. Он столько сил потратил, чтобы сбежать из Сизифа. Ему не стоит злить ее, иначе он вернется в семью Железной руки, только уже мертвым.

— Ну и я не поглотитель, думать умею, — пробурчал он, отворачиваясь.

Элия хмыкнула, расслабляясь.

— Быстро схватываешь. С тобой еще не все потеряно, — она разжала кулаки, выпрямляясь, погладила Гекату, успокаивая ее. Но та еще долго раздражённо рычала, скидывая руку хозяйки. Пантера, не мигая, следила за действиями мужчины, ожидая от него нападения.

Кай молчал, сверля взглядом землю у своих ног. Наконец, он поднял голову, и Элия увидела в его глазах не только ярость, но и растерянность.

— Хорошо, допустим, я поверю тебе, — проворчал он, — Допустим, Королева отправила сюда своего шпиона. Только зачем?

Элия вздохнула, понимая, что сейчас начнется самое сложное.

— Я не знаю.

— Не знаешь, — Кай усмехнулся.

— Но я хорошо знаю людей, получивших власть. Они никогда ничего не делают просто так. И если она послала в переход свою "правую руку", значит, ей что-то очень нужно. Либо ей что-то очень мешает.

— Убить человека, основываясь только на своей догадке.

— Убивать людей только для того, чтобы покинуть улей. Ты не сильно отличаешься от меня, — Элия смерила Кая взглядом.

Она подошла к телу Дамира, переворачивая его на спину. Его серые глаза смотрели в никуда, выражение лица застыло в смеси удивления и ужаса. Элия брезгливо поморщилась. Она никогда не любила копаться в чужих вещах, но сейчас выбора не было.

Брюнетка быстро ощупала его карманы, находя там немного денег, сломанный нож и какой-то маленький стеклянный флакон с темной жидкостью. Элия поднесла его к свету, рассматривая содержимое.

— Что это? — спросил Кай, наблюдая за ней.

Элия нахмурилась, принюхиваясь внимательнее.

— Рицин. Коварная штука. Выглядит как маслянистая эмульсия. Действует не мгновенно, но, когда симптомы начинают проявляться, уже слишком поздно. Дамир явно хотел, чтобы кто-то умер не сразу, а медленно и мучительно, — Элия встряхнула флаконом.

Кай отшатнулся.

— Рицин? Это же... Я слышал о нем всякие вещи.

— Надеюсь, это достаточное доказательство? — Элия встряхнула флаконом, ее взгляд был устремлен на Натана. —Ладно, с этим разберемся завтра.

— Подожди, — начал Натан, в его голосе слышалась паника, — Это значит, что он мог и нас отравить уже.

— Нет, флакон не вскрыт. Не переживай, — успокоила Элия, стараясь не показывать, как ее саму пугает эта мысль. Взгляд Натана был полон страха, а взгляд Кая - холоден. Она чувствовала вину за то, что подвергла их такой опасности. — Ребят, я ужасно хочу есть и спать. Давайте обсудим все завтра утром, на свежую голову. Что сделано — то сделано. Поздно что-либо менять.

***

Элия окинула взглядом Кая и Натана, плотнее подтягивая лямки рюкзака. Ветер, пронизывая плотную ткань штанов, оставлял на щеках морозный румянец.

— Впереди — Эридан. Если верить картам, около 1100 километров, больше половины по поверхности. Что самое сложное? Не сдохнуть. — Она усмехнулась, но в глазах плескалась усталость, а не веселье. Первые три недели они провели под землей, — Главное здесь — экономия воды и проверка направления. Кай, помнишь правило трех факелов? Всегда оставляй один зажженным… на всякий случай. Натан, держи карту под рукой. Не отставайте.

Забросив на Балтазара основную часть сумок, вещей и оружия, группа медленно двинулась обратно по туннелям в сторону Мирадора, периодически останавливаясь, чтобы набрать воды в фильтр, либо перевязать руку Каю. Вдруг Элия резко остановилась, поднимая руку вверх. Ветер доносил откуда-то снизу глухое бормотание.

— Слышите? — она приложила ладонь к шершавой стене. — Гул. Низкий, нарастающий...

Натан нахмурился, прислушиваясь. Кай поморщился.

— Я ничего не слышу, кроме ветра.

Элия вздохнула и взяла его руку, поднеся к влажной, холодной стене туннеля.

— Сосредоточься. Закрой глаза. Попробуй почувствовать. Как будто… как будто где-то стучит сердце. Сердце туннелей. Слышишь?

Через несколько минут попытки уловить хотя бы намек на гул Кай вырвал руку.

— Нет! Чувствую только холод! — капризно произнес мужчина, словно маленький ребенок.

Элия проигнорировала его слова, напряженно вглядываясь в темноту. Что-то было не так. Воздух загустел, и на затылке почувствовался холодок. Геката зашипела, вглядываясь в темноту, и встала в боевую стойку. Пантера прыгала в сторону темноты, отважно шипя на невидимого для людей врага, защищая свою территорию. А через секунду и КОР-чип издал писк.

— Что это? —прошептал Натан, брюнетка взмахнула рукой, призывая к тишине.

Элия нахмурилась, прислушиваясь дальше. В глубине кромешной тьмы мелькнуло что-то странное. Слабый, почти неуловимый отблеск. Она резко схватила факел и направила его луч в темноту. Издали донеслось дикое шипение, а мелькнувшие огоньки мгновенно исчезли.

— Это Талруки, — прошептала она, опуская факел. — Обычно они обитают в самой глубине шахт, где нет света. Видимо несколько перебежало сюда. Лучше нам с ними не встречаться. Тише и быстрее. Тишина — наш друг, а вибрация — предупреждение. И напомните мне написать об этой встрече в «Записке Ходоков».

Через долгие дни пути, когда солнечный свет казался несбыточной мечтой, они выбрались на поверхность.

— Ну вот, — Элия вывела их на открытое пространство, плотнее закутываясь в плащ и надвинув капюшон на лицо. Резкий порыв ледяного ветра заставил ее поежиться. — Безопасная дорога закончилась. Впереди шестьсот километров открытой местности. Главное — тепло и ориентация. Держитесь тропы. Раньше здесь были туннели… Говорят, что обвалились из-за жадности и халатности тех, кто сидит наверху.

Натан кивнул на ржавую щель туннеля, из которого они выбрались.

— И это все, что осталось?

Элия бдительно проверила вход в туннель, прикрывая его.

— Это все, что нас пока разделяет от вечной мерзлоты. Совету наплевать, что мы тут выживаем. Они деньги пилят. Говорят, восстановить туннели некому — ходоков не хватает. А по мне так просто не хотят тратиться.

Вскоре степь сменилась снежной пустыней. Ребята остались на ночь в ПП до перехода по мосту.

— Здесь всегда есть теплая одежда. Идёте в Эридан — надевайте любую шубу. Уходите — верните вещи на место. Натан, дай Балтазару это одеяло. Верблюды вроде устойчивы к холоду, но лучше перестраховаться.

Снег хрустел под ногами, а ветер завывал, словно голодный зверь. Оставалось еще где-то двести километров до улья. Однажды, во время привала в снежной пещере, Элия показала им, как сделать снежную печь.

— Видите? Снег — отличный изолятор, если правильно им пользоваться. И всегда проверяйте лед перед тем, как ступить на него. Видите вот эти трещины? Одно неверное движение — и провалитесь.

После многих дней пути в ледяной пустыне, Элия, уставшая и изможденная, указала вдаль.

— Смотрите! Вон там, среди льда, Эридан. Медицинский улей. Наша цель. Не расслабляемся, последние километры всегда самые сложные. И помните, ходокам нужно всегда быть начеку. Потому что враги могут быть где угодно... Даже в родном улье. Пример Дамира вам это хорошо показывает.

— И как нам узнать, кто друг, а кто враг? — Элия посмотрела на Кая, но тот отвел взгляд.

— Я не знаю, — честно ответила она.

Снаружи Эридан выглядит как гигантский многогранный кристалл, чьи грани, сложенные из темного металла и укрепленного льда, отражают тусклый свет полярного солнца, бросая длинные, зловещие тени.

Пар, вырывающийся из системы обогрева, создает над городом вечное облако тумана, придавая Эридану вид дымящегося жерла вулкана, дремлющего в ледяном безмолвии.

— Ходоки? — у стен стоял юноша, словно вырезанный из черного дерева и янтаря. Волнистые пряди иссиня-черных волос обрамляли его бледное, почти алебастровое лицо. Янтарные глаза, внимательные и проницательные, скользнули по Элии, задержавшись на мгновение дольше положенного. В этом мимолетном взгляде было что-то еще, кроме надменности — тень растерянности, словно он пытался вспомнить что-то важное. Высокие скулы, прямой нос и тонкие губы складывались в выражение надменного превосходства. Он был одет в форму эриданского гарнизона, но она сидела на нем как-то... небрежно, словно он привык носить вещи совсем другого покроя.

Элия инстинктивно потянулась к Грок-Криссу, но на секунду замерла. Что-то в этом парне...Он казался одновременно знакомым и совершенно чужим.

— Ты кто? — спросила она, выхватывая Грок-Крисс из обуви. Оружие мерцало в тусклом свете.

— Да брось, — парень высокомерно посмотрел на Элию, — Реально думаешь, что мародеры пробрались бы сюда? В этот холод? Да откроешь ты сегодня наконец, — он со всей силы постучал в ворота, потом вновь повернулся к ходокам, — Погоди…— Он нахмурился, глядя на ее лицо. — Ты кажешься знакомой.

Затворка отворилась, и оттуда посмотрела пару глаз. Парень тут же потерял интерес к девушке.

— Давай открывай, — возмутился парень, — Ладно меня заставил ждать, но перед гостями неудобно же.

— Сорян, Серый. У нас смена караула. Не слышали тебя, — ворота открылись, и ребят впустили внутрь, — Ну и что там в итоге? — ревизор арсенала обратился к тому парню, — Пропуски. — Ревизор внимательно оглядел Элию.

— Да как я и думал, обледенение фокусирующих линз СНО ОП мешало. Просто устранил. Щас пойду, посмотрю, работает ли теперь как надо. Ты давай, не отвлекайся, проверь, как следует этих и организуй для них все, как подобает.

— Так точно, — отозвался ревизор, отводя взгляд от Серого и принимая пропуск группы ходоков. Серый скрылся за внутренними воротами, — С какой целью прибыли в Эридан? — парень поднял свои карие глаза и посмотрел на Элию, сразу определяя в ней командира отряда.

— Мирадор отправил на сбор команды. Вот приказ, — Элия вытащила помятый местами грязный листок и протянула ревизору.

— Вижу, вижу. Ладно, добро пожаловать в Эридан. Я вас провожу в комнату отдыха, — кареглазый парень вернул Элии и парням их жетоны и приказ.

— Проводи ребят до комнаты, а мне нужен ваш главный. Хочу быстрее разобраться с работой и вернуться в Мирадор.

— Так вот же главный был, че ты не поговорила-то? — ревизор удивленно вскинул брови.

— Главный? Он? — переспросила Элия, чувствуя странную дрожь где-то глубоко внутри, — А как же мистер Сноу?

— Умер, — коротко ответил ревизор, — Иди, догоняй его. Эй, — ревизор махнул рукой кому-то на вышке, — Открой ворота. Че стоишь? Беги, — он снова обратился к брюнетке.

Серый…Это имя словно эхом отозвалось в ее голове. Что за странное имя?

Элия скинула вещи на Балтазара, освободила Гекату от утепленного плаща и сумок, и побежала в Улей. Ей нужно было узнать, кто этот Серый, и почему его взгляд вызвал у нее такое странное чувство.

Внутри Эридана было прохладно, но хотя бы ветер не сносил с ног. Добравшись до знакомых построек, девушка замерла, высматривая мужскую фигуру. Вскоре, ее взгляд зацепился за высокую фигуру, уходящую в один из неказистых, словно наспех слепленных домов. Серый!

Сердце вдруг забилось чаще. Прибавив шаг, Элия почти бегом преодолела разделяющее их расстояние. Серый, казалось, совсем не спешил, и она почти успела догнать его у самого входа.

— Серый! — крикнула Элия, задыхаясь от быстрого бега. Но тот её не услышал и скрылся за стенами здания. — Вот же ж… Глухомань! — Элия сбросила шаг. Дорога её утомила, да и спешить, не видела уже смысла.

Подойдя ко входу, Элия наткнулась на двух крепких мужчин, одетых в униформу охранников. Их взгляды были подозрительными и недоброжелательными.

— Стой! Куда собралась? Здесь не проходной двор, — прорычал один из них, загородив ей путь.

— Да я ходок, к черту мне ваши вакцины. Мне Серый нужен. Вот мой жетон, запиши там, где-нибудь. — Элия вытащила из-под свитера металлический жетон и протянула его охраннику.

Охранник недовольно хмыкнул, взял жетон и бегло осмотрел его.

— Элия Норрис... — протянул охранник, — Мы благодарны вам за вашу службу. Но этот жетон позволяет вам войти в стены улья и выйти оттуда. В стенах городов этот жетон только металл. Мы вас не можем пропустить.

Элия зло топнула ногой и села на пол у входа.

— Тогда здесь подожду.

Геката недоуменно посмотрела на хозяйку, а потом легла ей в ноги, закрывая глаза. Она тоже устала. Вдруг по коридору прошла знакомая фигура.

— Эй, Серый! — брюнетка тут же подскочила на ноги, от чего Геката недовольно рыкнула на девушку.

Мужчина обернулся. Его взгляд был непроницаем, но, когда он увидел Элию, в его глазах мелькнула непонятная тень. Он слегка нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное, что ускользает от него. Рядом с ним стояла молодая девушка, одетая в простую, но добротную одежду. Её лицо выражало нетерпение и любопытство. Серый на мгновение прикрыл глаза, словно от яркой вспышки боли.

— Что случилось? — спросил брюнет, нахмурившись. Его взгляд задержался на Элии. — Пустите девушку. Тебя как зовут?

Охранники, услышав его голос, отступили в сторону.

— Солдат разведкорпуса — Элия Норрис, — представилась девушка, вытягиваясь по стойке смирно, — Мирадор приказал собрать команду ходоков! — выпалила Элия, стараясь восстановить дыхание. — Мне нужно, чтобы ты объявил об этом сегодня на каком-нибудь собрании. Либо, может, у тебя есть желающие.

Серый нахмурился еще сильнее.

— Эту информацию мог передать кто-нибудь еще. Почему захотела лично передать мне? — Элия почувствовала укол ревности, когда он посмотрел на девушку рядом с ним.

Ее волосы, темные у корней и слегка высветленные на кончиках, обрамляли бледное лицо с тонкими чертами. Голубые глаза, глубокие, как горные озера, изучающе смотрели на Элию, но губы тронула приветливая улыбка. Не смотря на явную усталость под глазами, она излучала энергию и целеустремленность — типичный ученый, поглощенный своими исследованиями.

— Элия, может, поговорим об этом позже?

— Ходоки? Я хочу пойти с вами, — глаза девушки, глубокие, как горные озера, загорелись энтузиазмом. Серый на мгновение заколебался, но его лицо оставалось непроницаемым.

Серый удивленно посмотрел на нее.

— Ты? Доктор Лия, ты не знаешь, что это такое — быть ходоком. Ты не справишься, — грубо отрезал Серый. Голос был резким, почти отталкивающим. Элия заметила, как нахмурилась Лия.

— Мне все равно, — твердо ответила доктор. — Я быстро учусь, и готова сделать все, что потребуется. — она перевела взгляд на Элию. — Пожалуйста, возьмите меня с собой! Я не подведу.

— Без проблем. Тебе хватит трех дней, чтобы собраться и подготовиться к переходу? — девушка кивнула в ответ.

— Да подожди ты, — Серый остановил девушку легким касанием руки. — Как отдел по поиску лекарства справиться без руководителя? — прикосновение было слишком резкий, слишком покровительственный. Неужели он всегда такой?

— Я оставлю вместо себя Марию. Она прекрасно справиться с этой должностью, — уверенно ответила Лия. — Я прошу тебя, — русоволосая мягко взяла парня за локоть. Элия заметила, как Серый вздрогнул от прикосновения, словно от электрического разряда.

— Я... Я не могу тебе запретить. Ты вольна делать то, что посчитаешь нужным.

— Спасибо! — девушка побежала вглубь, теряясь в коридорах здания.

— Ты что-то еще хотела? — выразительные глаза Серого посмотрели прямо на Элию. В них плескалась такая черная пустота, но почему-то это не оттолкало девушку, наоборот, хотелось окунутся в эту глубину и изучить каждый сантиметр той пустоты.

— Я.… — она хотела рассказать главарю улья о попытке пройти сюда шпиона Ржавой Королевы, но теперь колебалась. Сомнения терзали её. Вдруг, Серый тоже часть этой игры? — Нет. Это все.

Серый задержал взгляд на Элии, всматриваясь в нее так пристально, словно пытался прочитать мысли. В его темных глазах не отражалось ничего, кроме все той же непроницаемой серьезности. Он что-то искал в ее лице. Элия тоже не из робких, не отвела взгляда, выдерживая его изучающий взгляд. Казалось, время замерло. Наконец, брюнет, не произнеся ни слова, уверенно развернулся и пошел дальше, растворяясь в полумраке коридоров.

— Странный он какой-то... — пробормотала Элия, поглаживая Гекату по спине. Под густыми волосами пантеры чувствовалась напряженная мускулатура. — Такое чувство, что я его знаю. Что-то в нем… неуловимо знакомое. Ты так не думаешь?

Геката только лениво повела хвостом, всем своим видом выражая желание поскорее поесть и лечь спать. Сейчас ей было явно не до загадок прошлого и странностей в поведении Серого. Усталость брала свое. Но Элия не могла отделаться от мысли, что в этом странном, грубом человеке скрывается что-то важное, что-то зна