Ань-Гаррэн: Вампирский сосуд

Пролог

Пробуждение приходило мучительно, будто сквозь пелену забытья. Сначала почудилось, что слух возвращается, но он лишь отчаянно пытался рассортировать какофонию белого шума – словно хор сотен радиоприемников, одновременно транслирующих музыкальные каналы. Когда хаос стих, обоняние уловило странный, обжигающий запах, похожий на чистый озон, но и это ощущение вскоре растворилось. Глаза никак не хотели открываться, а кожа горела. Любая попытка движения отзывалась острой, нестерпимой болью, оставалось лишь терпеть.

Потом жар сменился блаженной прохладой, и сквозь сомкнутые веки перестал пробиваться свет. Вокруг возникли тени – неясные фигуры, шепчущиеся на незнакомом языке. Бережно, с трепетной осторожностью, они перенесли меня на что-то твердое и ровное.

Как только мое сознание начало отличать слова, я услышала странную эльфийскую речь, которую было трудно воспринимать.

Были слова, которые стали мне знакомы, но речь все никак не поддавалась переводу. Голова раскалывалась от напряжения. И видимо застонав, я привлекла внимание этих существ.

– Ваше Величество, выпейте это – вам станет легче, – произнес звонкий мужской голос. К моим губам прикоснулась прохладная, твердая поверхность, и теплая, терпкая жидкость хлынула в рот.

Она растекалась по пищеводу, словно бодрящий отвар, вызывая странные, болезненные спазмы. Наконец, я ощутила свой язык, появилась возможность говорить, но мою попытку прервали.

– Не стоит утруждаться, мы позаботимся о Вас. Отдыхайте, – повторил тот же голос.

"Замечательно," – успела подумать я, прежде чем вновь погрузиться в темноту.

Глава 1. Пробуждение

Источник: Письмо магистра Дархентени наследному принцу Маэдронду, копия из архива Хранителей, гриф “лично”

На границе Великого Болота, по наставлению Он Фьюли Мана, была обнаружена королева Фарготии Лида Лианте Торон. В руках держала священный сосуд Тирахи; сопровождение и условия приведены в соответствие её рангу. Наблюдаются ясные признаки изменения, не сводимые к ожогам или истощению. Уверен: это та же особа, которую Светлые объявили мёртвой. Прошу готовиться к её прибытию во дворец, как только она сживётся с новым статусом.

Во второй раз я приходила в себя в гораздо лучшем состоянии. По крайней мере, мне удалось разлепить веки, и ощущение стянутой кожи ушло.

Было темно, но видно было все. Я видела… удивительночетко. До этого у меня была близорукость и астигматизм, в полумраке я почти не пользовалась глазами. А тут казалось, будто воздух зарядили током: он вибрировал и складывался в искусственную линзу для моего слабого зрения.

Вытянув руку замерла в тупом, осторожном шоке. Под кожей, точно в футуристическом аквариуме, плавали японские карпы, оставляя за собой пульсирующую рябь немыслимых цветов. Лазурь накатывала на багрянец, рождались мимолетные, причудливые узоры. Сама кожа при этом держала привычный оттенок слоновой кости, насколько вообще можно было судить в этом сюрреалистическом свете.

И тишины здесь не было и в помине. В здании стоял постоянный шум, будто где-то работали сотни мелких моторчиков. Вплетался звук, похожий на плохое радио: оно пыталось поймать одновременно и новости, и музыку.

Помещение напоминало лабораторию магистра Кигорана, только наоборот. Темное, совсем без окон. Круглая, идеально ровная стена без единой зазубрины уходила в купол. Пол представлял из себя просто черный песок. Одна-единственная кровать, больше похожая на массажный стол, и дверь, такая же круглая, как вся эта комната.

Надо было выяснить, что произошло и где я вообще нахожусь. Решив привлечь внимание окружающих, приложилась кулаками по деревянной двери. Сомнений, что разумные существа где-то рядом, у меня не было.

За дверью усилили свое жужжание несколько моторчиков, кто-то зашуршал ногами по лестнице, где-то застучали женские каблуки. Радио стало навязчивее, громче.

Наконец, дверь распахнулась, и в нее впихнули девицу лет шестнадцати. Довольно крупную, розовощекую и странно одетую. Будто кухарку пытались нарядить для борделя, да так и не получилось. Девушка была густо накрашена, слезы лились по лицу вместе с косметикой. И от нее веяло персиковым запахом. Дышала она так тяжело и шумно, что у меня начинала болеть голова от этого сопения.

– Тебя за что сюда? – спросила я, пытаясь хоть как-то поддержать странно одетую и, судя по всему, человеческую девушку.

В ответ она лишь сильнее засопела и вцепилась побелевшими пальцами в подол платья.

Выудить из нее хоть слово казалось непосильной задачей. Разгребать дебри ее психологических проблем не входило в мои планы, и я оставила ее наедине с собственными демонами. Девушка, словно подкошенная, осела на пол, устраивая себе импровизированный привал в этом странном месте. Веки ее то судорожно сжимались, то распахивались, обнажая испуганный взгляд.

Я вновь принялась колотить в злосчастную дверь. Из-за двери услышала взволнованный шепот, содержание которого решительно не разобрала.

– Я вас прекрасно слышу, – произнесла я, стараясь придать голосу максимум властности. – Неужели столь сложно проявить элементарную вежливость? В конце концов, вы имеете дело с королевой Фарготии!

– Ваше Величество, этот ужин предназначен для Вас. Примите наш скромный дар, и после мы поговорим, – прозвучал из-за двери голос, лишенный четкой гендерной окраски и отягощенный странным, незнакомым акцентом.

– Я не требую от вас изысканных манер, но представиться, полагаю, вполне уместно, – съязвила я, не желая уступать инициативу.

– Простите, что не могу предстать пред вашим взором. Меня зовут Хронистраниэль, и я королевский Хранитель первого ранга.

Я даже услышала типичный звук расшаркивания. Меня пробило на смех: я представила чопорного господина, который с серьезным видом отвешивает глубокий поклон немой деревянной преграде.

– Странный Хроник… ахахах… – я уже не могла остановиться. Слезы текли по щекам. Нервное напряжение, видимо, достигло предела, и теперь выливалось наружу диким, неудержимым хохотом.

– "Хрон и странный эль", – с трудом выдавила из себя, пытаясь унять дрожь в голосе. – Не уверена, что правильно запомнила ваше имя, но почему вы упорно отказываетесь предстать передо мной лично? Это, знаете ли, несколько… неприлично.

– Вы еще не поужинали, Ваше Величество, – задребезжал высокий голос из-за двери, возвращая меня в реальность сюрреалистичного кошмара.

– Чтобы я смогла поужинать, мне сначала этот ужин нужно увидеть! Вы… не слишком сообразительны. И вообще, если я не голодна? Мне что песком ужинать? – я искренне не понимала его упрямства.

– Разве Вам не нравится Ваш ужин? Наверное, он не достоин Вас. Я немедленно распоряжусь, чтобы Вам подали что-нибудь более… соответствующее, – голос задребезжал еще сильнее, будто вот-вот сорвется в визг.

– Стоп! Какой еще ужин?! Объясните мне толком, что здесь происходит! Почему я здесь заперта? Этот ужин что, волшебный, раз я его в глаза не вижу?! – я начинала впадать в истерику.

– Но мы же предложили Вам девушку… Неужели Вы ее не видите? – неуверенно прозвучал голос.

– Я не людоедка! И даже если бы я ей была, как вы себе это представляете? Мне что, отрывать от нее куски живого мяса и глотать, как дикий зверь?

Девушка, до этого тихо сидевшая в углу, тихонько завыла от этого чудовищного предложения.

– Неужели у вас не возникает желания ее укусить? Разве от нее не исходит дразнящий, восхитительный аромат? – вновь прозвучал дрожащий, неуверенный голос.

– У меня есть лишь одно желание: оказаться как можно дальше отсюда и избавить себя от необходимости копаться в ее психологических проблемах. Скорее она вызывает во мне смесь жалости и отвращения, но уж никак не аппетит, – отрезала я, стараясь вложить в свой голос побольше уверенности.

За дверью опять зашушукались. Жужжание моторчиков усилилось, и дверь, издав жуткий, заунывный скрип, распахнулась сама, без ключа.

Сперва в проеме показалась нога в ботинке с забавным, закрученным кверху носком. Выше виднелся край юбки или, скорее, длинного балахона.

Потом за косяк ухватилась рука. Темно-серая кожа выглядела болезненно и отталкивающе, будто ее изрешетили множеством крошечных пуль. Казалось, целая армия лилипутов долго и старательно упражнялась в стрельбе по этой несчастной конечности.

И, наконец, показалось и лицо. Кожа была такой же уродливой, как на руке, а в больших черных глазах плескались испуг и какая-то нездоровая внимательность. Взгляд метался по комнате и то и дело цеплялся за меня и за девушку, которая, кажется, окаменела.

Всё еще наполовину скрытый полуоткрытой дверью, эльф странной наружности нерешительно поклонился мне.

– Позвольте предстать перед Вами лично, Ваше Величество, – его голос задрожал еще сильнее, но я уловила в нем и нотки удивления.

– Если вы знаете, кто я, то объясните мне одну вещь. Кто дал вам право задерживать, тем более удерживать, дипломатическое лицо? Я представляю правящую семью другого государства. Пусть не такого крупного, как Облентия, но все же. Вы собираетесь впутать наши страны в военный конфликт? – я решила надавить статусом.

– Ни в коем случае… хотя я и не отрицаю такой возможности… – уклончиво ответил собеседник и медленно выполз из-за двери.

– Может, вы все-таки объясните, что здесь происходит? Как долго вы меня здесь удерживаете? Где моя охрана, в конце концов?! – повысила я голос на эльфа.

– Я непременно расскажу вам все, что вы захотите узнать, и что смогу рассказать, в силу моего служебного положения.

– Начинайте, – произнесла я, уловив его намек. Он был связан магически со своим нанимателем.

– Позволите ли вы мне, вплетая нить моего рассказа, задавать вопросы, которые помогут выткать полную картину произошедшего? – спросил он с учтивой тревогой в голосе.

Я одарила эльфа величественным кивком и опустилась на край кровати, готовясь внимать. Этот жест, казалось, сбросил с его плеч невидимый груз. Он решительно вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Вы двигались по дороге в сторону нашей столицы. Он Фьюли Ман предусмотрительно известил магистра Дархентени о вашем прибытии, и мы даже выслали вам навстречу эскорт. Первым делом мы обнаружили вашу… охрану, – рассказчик скривился. Видимо мои орки ему совсем были не по вкусу.

– Дальше, – мой тон не допускал возражений.

– Они поведали, не без нашего… участия, что вы заблудились где-то на границе болота. Вскоре прибыл магистр Дархентени и указал нам место, где вы находились. Вы лежали на открытом месте, у древней святыни, и солнце почти испепелило вас. Нам удалось исцелить вас и перенести сюда.

– Сколько времени моя охрана искала меня? – я сделала акцент на слове "моя", вкладывая в него весь сарказм и гнев.

– Полдня.

– И за это время я успела обгореть до такой степени? Чушь какая-то! Где сейчас моя охрана? Что за "участие" вы к ним применили?! – ярость вскипела во мне, кровь забурлила в венах. Я почти видела, как воздух вокруг меня начинает искриться. Новая грань моего зрения.

– Ваше нынешнее состояние не позволяет вам подвергаться воздействию солнечных лучей… А что касается вашей охраны, то мы провели допрос. Никакой магической связи с вами обнаружено не было, и мы решили, что информация, полученная от них, не является государственной тайной, – эльф задрожал.

– Что с ними сейчас?! – мой голос стал на удивление спокойным и холодным, словно клинок из зимней стали.

– Они… в камере для допросов. Их все еще допрашивают, – промямлил он, теряя остатки уверенности.

– Если вы хотите сохранить со мной хоть каплю подобия нормальных взаимоотношений, вы сейчас же извлечете МОЮ ОХРАНУ из этой пыточной, вылечите их, накормите, обеспечите им достойные условия для проживания! – за себя я беспокоилась куда меньше. Орки не были виноваты и не обязаны отдавать жизни из-за моих безбашенных действий.

Эльф будто подернулся странной фиолетовой рябью и мгновенно исчез за дверью. Снаружи снова застучали каблуки. У меня появилось время для размышлений. В голове пульсировал навязчивый вопрос о предложенном "ужине".

Я все таки решила прислушаться к своим ощущениям и представить девушку, притворяющуюся мертвой, в качестве изысканного блюда. Пахло от нее приятно, это несомненно. Вечера на кухне щедро пропитали ее волосы ванилью, сдобой и мясом. Вокруг нее струилась аура тепла, и я отчетливо слышала биение ее сердца.

Стоп! Какого черта? Сердце?!

Что-то внутри меня будто скользнуло под кожей, а рот наполнился слюной. Мне захотелось дотронуться до нее, чтобы ощутить тепло ее тела, чтобы впитать его в себя, как губка.

Пока я пыталась совладать с этими странными плотоядными чувствами, дверь снова распахнулась, являя перепуганного эльфа.

– Все организовано, Ваше Величество. Вашу охрану больше не побеспокоят. Их разместят с почестями у графа Иротвиэля иль Друшген, – пролепетал он, склоняясь в поклоне.

– Продолжайте, – соблаговолила я.

– Мы перенесли вас сюда, лечили и ожидали вашего пробуждения.

– И это все? Кто меня лечил и чем? Смешно даже: я немагична. У меня есть стойкое ощущение, что вы держите меня за дуру!

– Что Вы, Ваше Величество! Я все объясню, – задрожал эльф еще сильнее.

– Приступайте.

– Вы больше не немагичны. Магистр Дархентени полагает, что боги призвали Вас сюда именно для того, что сейчас происходит. Лишь Вам удалось войти в нашу святыню, вскрыть священный сосуд и остаться в живых. Теперь Вы обладаете чистой магией крови, силой, что исчезла из нашего мира сотни лет назад.

Глава 2. Магия крови

Постановление Совета магов Облентии “О крови”, архивный лист, ограниченный доступ

Магия крови объявляется вне закона не за жестокость, а за независимость. Ибо она минует живой источник мира и делает волю властителя необязательной. Двойной источник в руках честолюбивых равен войне.

Оказалось, когда-то в этом мире появились вампиры. Откуда они пришли, никто не знал. Кто-то говорил, что с Гаррен-тие. Они связались с горсткой эльфов и обучили их своей особой магии в обмен на услуги, которые сами выполнить не могли.

Магия, независимая от привычных источников, оказалась настолько мощной, что её объявили вне закона. Искусные эльфы вплетали её в заклинания, используя сразу два источника: обычную магию этого мира и силу крови.

Сообщество посвящённых разрослось так, что междоусобная война повисла на волоске. Эльфы и без того вели бесконечные войны с орками и оставались в напряжённых отношениях с людьми, поэтому решили основать новое государство. На удивление, рождаемость под воздействием этой странной магии резко возросла, и темноэльфийское царство росло не по дням, а по часам.

Множество юных эльфов, исполненных непомерных амбиций, жаждали захватить плодородные земли светлых соседей или поработить жалкие человеческие государства. Их воинственный пыл приходилось сдерживать едва ли не ежедневно. Вампиры же, напротив, стали негласными старейшинами этого диковинного общества, осев в самом сердце величайшей горы.

Государство росло, ширилось и непостижимым образом богатело. Чтобы восполнять силы своих старейшин, эльфы совершали дерзкие набеги на людские поселения, обращая пленников в бессловесный скот. Их существование тянулось в бесчисленных пещерах. Ещё вчера дымились очаги в деревушке, а сегодня на её месте зияла пустота, и ни малейшего следа магии или насилия не выдавало злодеяния.

И всё это могло бы длиться вечно, если бы не роковое происшествие. Однажды один из вампиров, снедаемый неутолимой жаждой, не устоял и в припадке голода «закусил» гномом-торговцем. Вкус крови оказался столь опьяняющим, что вампир начал терроризировать гномье поселение неподалёку от темноэльфийской столицы.

Вскоре он поделился своей пагубной страстью с другим, затем с третьим. Кровь гномов действовала на вампиров как сильнейший наркотик: затмевала разум и пробуждала дикую, неукротимую похоть. Когда число жертв перевалило за три сотни, гномий царь забил тревогу. Алхимики и маги гномов и людей, собравшись втайне, начали разрабатывать план мести. Идти открытой войной против самых могущественных магов этого мира было равносильно самоубийству.

Они задумали коварный план, чтобы навсегда избавить мир от вампиров и заодно ослабить примкнувших к ним эльфов. Пришлось пожертвовать лучшими, возможно, единственными гномьими воинами. Их кровь отравили и зачаровали так, чтобы смертоносный яд не только убил выпившего, но и заразил проклятием всех вокруг, кто владел магией крови.

Хитрые гномы проникли в святилище и совершили отчаянное нападение. Все до единого погибли. Однако и вампиры начали нести ощутимые потери, а вскоре вслед за ними в небытие стали уходить лучшие маги среди тёмных эльфов. Практически вся знать, чья родословная уходила корнями вглубь веков, была уничтожена.

Предчувствуя неминуемый конец, вампиры совершили странный ритуал. Они заключили часть своей сущности и силы в священный сосуд, «Тирахи», и оставили его в самом центре святыни. Больше их никто не видел.

Сотни лет ходили легенды о том, что же произошло на самом деле и что таится в самом секретном месте темноэльфийского государства. Одни говорили о несметных сокровищах, другие об эликсире вечной жизни, и каждое проникновение в это сакральное место сопровождалось странными и страшными происшествиями. Охотники за сокровищами один за другим гибли в этих краях.

В конце концов совет магов решил навсегда закрыть святыню от посторонних глаз. За последнюю сотню лет никто не смог найти вход, а тем более проникнуть внутрь.

– Вы исполнили предсказание фанатиков, считающих, что должен прийти «мессия», который возродит практически утерянную расу вампиров. И вместе с ней с новой силой возродится магия крови, оставшаяся в зачаточном состоянии, – закончил Хроник.

– То есть я теперь единственный вампир на весь этот проклятый всеми богами мир?! – мне не понравилось слово «фанатики» в его рассказе. И уж точно я не хотела, чтобы им тыкали в меня.

– Несомненно, сосуд, что вы держали в руках, и был священным Тирахи. Все признаки вашего состояния указывают на это, – пролепетал эльф, склоняясь в глубоком поклоне.

– Значит, теперь меня можно "лечить" магией? И эти всполохи, цветные пятна в воздухе, все это проявления моего нового естества? Я стала одной из вас? – разочарование было почти обидным. Столько времени я привыкала к своей ограниченности, сжилась с ней, а стоило лишь выпить какой-то странный напиток…

– Не совсем так. Вы смогли усвоить магию крови. Наши маги до сих пор хранят знания в этой сфере. Не столь полно, конечно, как века назад. Теперь ваше тело восприимчиво к воздействию такой магии.

– Хорошо… вернее, плохо. Хотя… как посмотреть… – я запуталась в собственных противоречиях.

– И как долго вы собираетесь держать меня в этой темнице, как дикого зверя? – спросила я с наездом.

– Мы готовы предоставить вам покои, соответствующие вашему новому статусу. Но боимся, что жажда крови может оказаться настолько сильна, что вы не сможете себя сдерживать, пока не насытитесь, – объяснил эльф, явно проговаривая заученную тираду.

– Пока никакой жажды я не испытываю. Зато чувствую жгучее желание свернуть тебе эту тощую шею, – прошипела я, внимательно разглядывая хрупкое соединение эльфийской головы с туловищем.

Наглость, наконец, дала результат. Эльф пулей вылетел из каменного купола, а за дверью вновь поднялся гомон.

В конце концов, совещание закончилось, и меня сопроводили на четыре этажа выше, в покои с наглухо завешанными тяжелой тканью окнами. Сопровождающих было немного. По моим подсчетам, в совещаниях за дверью подвального каменного купола участвовало не меньше шести эльфов.

Кроме Хроника, меня провожали ещё двое: темноволосая женщина неопределённого возраста, чьих глаз я так и не увидела, и парень с белоснежной шевелюрой, резко контрастировавшей с его серо-коричневой кожей. Зато я разглядела его жёлтые глаза. Внешность молодого эльфа была запоминающейся, но меня куда больше интересовал вопрос проживания, а ещё больше отъезда.

Спрашивать, когда я смогу покинуть этих «гостеприимных» хозяев, я пока не стала. Интуиция подсказывала: этот вопрос стоит задавать кому-то повыше рангом. Решив, что проблема рассосётся сама собой, я переключилась на более реальную и приятную цель.

– Я бы хотела увидеться с мадмуазель Афигель. К сожалению, не помню её точного имени. Она сопровождала принца Маэдронда на одном из эльфийских раутов, – притворилась я душкой.

– Вы имеете в виду Афигэль нио Треорти? – вдруг произнесла женщина, так и не подняв на меня взгляда.

– Да, именно её, – подтвердила я с неприкрытой уверенностью, хотя понятия не имела, та ли это Афигель.

Женщина, так и не удостоившая меня своим именем, исчезла стремительно, словно была плодом моего воображения. Впрочем, возможно, это мои новообретённые способности так сильно искажали восприятие времени и пространства. Мозг едва успевал обрабатывать поток информации. Порой казалось, что я смотрю старое фантастическое кино на шестидесяти кадрах в секунду.

Представлять юнца с кошачьими глазами никто не спешил, и я решила осмотреться. Памятуя о скрытых дверях в королевских покоях замка Фарготии, я внимательно изучила стены и нашла две потайные двери. За одной оказалась ванная, за другой настоящая спальня.

Отдельная комната под кровать обрадовала меня не меньше, чем чугунная на вид ванна. К огромному сожалению, способ наполнить её водой оставался загадкой. Хитрые магические приспособления либо до сих пор скрывались от моих глаз, либо их вовсе не существовало.

Глава 3. Афигель

Письмо Афигэль нио Треорти наследному принцу Маэдронду, доставлено через дворцового гонца.

Мой принц, прошу простить мне дерзость и слабость: я больше не смогу являться в ваши покои, как прежде. Сегодня я увидела ту, о ком шепчут фанатики и спорят маги. Я видела Мессию своими глазами. И большего страха в жизни я не испытывала. Рядом с ней кровь звучит, а сердце не слушается слов. Вам нужно знать: избранная не зря носит имя Арь Тей Мита. “Сияющее стихийное бедствие” звучит красиво, но это предупреждение.

Спустя полчаса в дверь постучали. На моё приглашение войти никто не отреагировал, и пришлось открывать самой. На пороге стояли двое: Афигель и темноволосый кареглазый эльф с каменным лицом.

– Афигель, проходи. А твоего сопровождающего можешь отпустить домой, я надеюсь ангажировать тебя надолго, – воскликнула я, радуясь ей как родной.

– Как прикажете, Ваше Величество, – она исполнила вычурный реверанс. – Отец, – обернулась к эльфу.

– Дочь, Ваше Величество, – произнёс он и склонился в глубоком поклоне.

Он удалился, а меня кольнуло неловкостью. Прогонять отца старой знакомой, даже не поинтересовавшись его именем, было… некрасиво.

Я разглядывала Афигель так, словно видела её впервые. Воспоминания о ней, как о первой нормальной девушке в этом мире, давно переросли в привязанность и благодарность.

Клыки по-прежнему блестели на её смуглой коже, но теперь синий отлив сменился алыми сполохами, расходившимися пульсирующими кругами. Иссиня-чёрные у корней волосы будто выцветали в фиолетовые локоны, а горчичные глаза, обрамлённые синими ресницами, казались источниками света.

Она не зря запомнилась мне «красоткой». Именно такой она и была. Единственное, что омрачало её облик, это застывшее выражение лица, словно у куклы. Я не понимала причин такой реакции.

– Ну и что ты застыла, как изваяние? Проходи, садись, – пригласила я, указав на небольшой диванчик.

Она двигалась к дивану как провинившаяся кошка и присела на самый краешек. Казалось, её держат здесь насильно. Меня это изрядно расстроило.

– Афигель, ты что, меня боишься? – предположила я.

– Что вы, Ваше Величество, как я могу?! – нервно ответила она.

– Посмотри на меня внимательно. Напряги память, может, чуточку воображения. Неужели ты думаешь, что я собираюсь навредить той, кто спасла меня от позора щеголять в светлоэльфийском белье? – я улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой, на какую была способна.

По крайней мере, я искренне надеялась, что она достаточно убедительна.

Афигель медленно подняла на меня взгляд, в котором, казалось, сталкивались целые миры. Мысли роились в её голове, словно грозовые тучи, налетающие на горную гряду и постепенно сгущающиеся во что-то плотное и пугающее.

– Арь Тей Мита? – прозвучал дрожащий вопрос.

– Теперь меня зовут по-другому. Пожалуйста, зови меня Лидой, – ответила я, стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее.

Но, кажется, мои попытки только усугубляли ситуацию. Афигель задрожала сильнее, и в уголках её глаз предательски блеснули слёзы.

– Да что же такое? Почему такая неадекватная реакция?! – воскликнула я и всплеснула руками. Вскочив с диванчика, я начала нервно расхаживать по комнате.

– Это невозможно… Как это может быть?! – её дрожащий, полный непонимания голос начал вызывать во мне раздражение.

– Судя по всему, ваши боги постарались. Хотя я вообще не уверена в их существовании, – съязвила я.

– Неужели это действительно ты? Мы были уверены, что невеста принцев погибла в Запретном лесу… К тому же как такое возможно? Ты же немагична… – похоже, шестерёнки в её голове окончательно сорвались с резьбы.

Меня кольнуло виной: я вывалила на неё всё это одним махом. Решив предпринять ещё одну попытку успокоить эльфийку, я взяла её за руку и мягко погладила, заглядывая в эти сумасшедшие горчичные глаза.

Она не отдёрнула руку, но я чувствовала, как по её коже бегут волны мурашек. В местах моего прикосновения вспыхивало грязновато-фиолетовое свечение. Минут через пять её сердцебиение начало замедляться, и я вдруг осознала, что буквально слышу, как кровь струится по её венам.

Меня передёрнуло от этой мысли. Вместе с замедляющимся стуком её сердца я вдруг снова услышала сотни других, едва различимых “моторчиков” вокруг. Ощущение накрыло меня с головой: зрение стало туннельным, горло свело болью, но через мгновение всё это прошло. Ещё вдох. Ещё один. Меня отпустило.

В голове отчётливо осталось одно слово: «Жаль». Я почти увидела его.

Эльфийка глубоко вдохнула, словно собиралась нырнуть за моллюском. Дрожь почти полностью исчезла. Было видно, как она сама себя успокаивает, как нити, связывающие её с этим миром, натягиваются и становятся прочнее.

– Если это действительно ты, то я очень рада тебя видеть, Лида, – наконец произнесла она, переборов внутреннюю истерику.

– Вот и славно, – улыбнулась я. – Извини, угостить мне тебя нечем. Эти изверги держат меня на странной диете, – я пожала плечами.

Она слегка поперхнулась и закашлялась.

– Ты рассчитывала на светлоэльфийский травяной ужин? – с трудом выговорила она.

– Не знаю. Меня пока тут вообще никак не кормили. Я надеюсь на что-то более существенное, чем безвкусные фрукты, – довольно плотоядно улыбнулась я.

От этой улыбки у неё дернулся уголок рта, и я опасливо подумала, что мне снова придётся её успокаивать.

– Ты вообще понимаешь, что обычной пищей тебе больше не придётся питаться? Благо мы не светлые эльфы, мясо в нашем рационе это устоявшаяся традиция… И если тебя не устраивает кровь людей, тебе обязательно найдут, что предложить… – осторожно начала она разговор, который был ей неприятен.

– Приехали. Вот и моя уникальность испарилась. И что, теперь вся обычная еда будет безвкусной трухой? – я почувствовала отчаяние.

– Я не знаю насчёт вкуса… но уверена, что кроме крови твой организм ничего не примет, – очень тихо закончила она.

– Какого хрена?! – взвыла я, как раненая белуга, и потрясла кулаком в потолок.

Внутри меня поднялась буря. Ощущения, которые я с таким трудом загоняла в дальние углы сознания, обрушились лавиной. Кровь Афигель стучала в висках, словно похоронный набат. Меня замутило, голова пошла кругом, мышцы в ладонях свело судорогой.

– Спасибо за помощь. Надеюсь, мы ещё увидимся. Извинись за меня перед своим отцом, – проговорила я как сломанный робот и вытолкала её из комнаты.

Дверь, захлопнутая за ней, чуть не вылетела с петель. В шее послышался странный звук, будто тысячи песчинок пересыпались прямо в голову. Ноги подкосились, и меня накрыла благодатная тьма.

В этой тьме звучали чужие голоса. Они обсуждали меня, но ни слова я не понимала.

Глава 4. Окно без неба

“О переселении на руины”, архив Старейшин, фрагмент

Руины гномов были уже пригодны: пусты, подготовлены страхом. Мы привели туда эльфов и дали им новый рацион и новую плоть. Так легче управлять: изменённый организм лучше слушает зов крови, лучше рожает, меньше спорит о “табу”. Их стали называть тёмными, чтобы они сами забыли, какими были.

Очнулась я от волны сладостных сокращений, похожих на оргазм, только происходили они где-то в желудке. Будто миллион бабочек одновременно махали крыльями в унисон.

– Ваше Величество, вам лучше? – спросил приятный голос с лёгкой хрипотцой.

– Ммм… – только и смогла промычать я: рот был полон тягучей жидкости.

Я громко сглотнула и облизала губы. Приоткрыв глаза, увидела лицо необыкновенного эльфа. Цвет его кожи был странным, словно на зелёное бархатное полотно пролили красное вино. Слов для этого оттенка я не находила.

Но ещё больше меня заворожили его глаза. От зрачка до края радужка переливалась четырьмя разными цветами. Кольца то налезали друг на друга, то пытались смешаться. Казалось, радужку ему рисовал ребёнок, который не умеет выводить ровные круги от руки.

– Не торопитесь. Я понимаю, вам сейчас тяжело, – учтиво улыбнулся он, и я заметила лучики морщин у уголков глаз. Эльф был не просто стар, он был древним. – Этого напитка у нас в достатке.

– Может, для начала вы представитесь? – я приподняла бровь и вытерла пальцами капли с губ.

– Магистр Дархентени, к вашим услугам, – он налил ещё и протянул бокал, будто ожидал, что теперь я смогу держать его сама.

– Наконец-то я увидела вас воочию. У меня к вам есть несколько вопросов, – я взяла бокал из его руки и демонстративно поставила на прикроватный столик.

– Слушаю вас, – он отстранился и даже встал с края кровати, где сидел до этого.

– Во-первых, я хотела бы подать заявку… – начала я, но, увидев его улыбку, осеклась.

– Что не так? – спросила я.

– Вы меня удивляете. Совсем недавно переродились, став единственным вампиром в этом мире, а печётесь о делах смертных, – произнёс он, едва сдерживая смех.

– Ну, если вы в курсе… тем проще. Вы рассмотрите мою заявку? Я всё-таки ещё являюсь королевой Фарготии.

– Несомненно, Ваше Величество. Хотя ваш новый статус гораздо выше, чем принадлежность к династии Орлов, – он поклонился.

– Хорошо. Тогда расскажите мне о моём положении. У меня складывается впечатление, что меня держат в заложниках.

– Уверяю вас, это не так. Начнём с того, что ваша заявка на рассмотрении, и потребуется время. Кроме того, вам необходимо научиться управлять собой. Ваша несдержанность может подвести в самый неподходящий момент, – посетовал он.

– И сколько, по-вашему, продлится это обучение?

– Зависит от ваших способностей и усердия, – хитро улыбнулся эльф.

– Меня не устраивают эти игры. Может, скажете прямо, чего хотите? – я начинала злиться, и в воздухе вокруг меня заплясали красные искры. Интересно, видит ли их маг?

Его лицо внезапно окаменело. Морщины разгладились, словно по волшебству, и он стал похож на изваяние.

– Думаю, мы обсудим этот вопрос позже, – отрезал он тоном, не терпящим возражений, и стремительно выскользнул из комнаты.

Металлический запах, смешанный с ароматом лучшей выпечки и шашлыка, витал по комнате, изнуряя сознание. Он исходил из бокала и постепенно менялся: то становился сладким чизкейком, то дыней.

В голове нарастал гул. Иногда он дробился на несколько голосов. Я могла поклясться, что уже слышала их когда-то.

Я решила не сопротивляться. Напиток в бокале остыл и затянулся тонкой плёнкой, как у ряженки. Осушив его, я перевела взгляд на бутыль на прикроватном столике.

Её опоясывала пульсирующая красноватая аура: на горлышко будто натянули прозрачный светящийся пончик. Бутылка была тёплой и плотно закупоренной. Мне хотелось продолжить этот странный ужин, но я не понимала, как к ней подступиться и насколько безопасно вообще прикасаться к этому «пончику».

Хотелось лечь и уснуть. Утро вечера мудренее. Но сон не приходил, видимо, я выспалась за все эти падения в темноту. Нужно было собраться с мыслями и расслабиться, но не получалось.

И тогда, на самой границе яви и сна, всплыли слова: «Зеркало и тьма». Это прозвучало как приглашение или условие.

«Тьма…» Я поймала себя на мысли, что видела её только внутри себя.

Выглянув в окно, внимательно оглядела окрестности, пытаясь понять, что меня так смущает. Поняла быстро: здесь не могло быть смены дня и ночи.

Не было ни неба, ни звёзд, ни луны. Я находилась в огромной пещере. Такой необъятной и причудливой, что в ней даже рождались собственные облака. Сначала я подумала, что на своде пещеры зеркала, но присмотрелась и различила кристаллы. Огромные, прозрачные и цветные, они покрывали почти всю обозримую поверхность.

Между ними, возле каждого дома, на дорожках и деревьях вились живые огоньки. Они мерцали в сиреневых и зелёных тонах. Их общими усилиями абсолютная тьма пещеры преображалась в фантастическое зрелище. Казалось, новогодняя ночь застыла в предрассветной дымке: все устали от веселья, и только огни ёлок и ночного города рассеивают полумрак.

Время суток определить было невозможно. Я попыталась уловить его по активности внутри дома и на улице, видимой из моей новой тюрьмы. Никто никуда не спешил. Снаружи мелькнули лишь две пары прохожих, а в доме чувствовалась лёгкая суета.

Так ничего и не придумав, решила всё-таки выбить хоть какую-то информацию. Выглянув из-за двери, обнаружила двух молчаливых охранников. У них сразу же поднялась частота вибрации «моторчиков».

Для начала попыталась их оценить, окидывая взглядом опытной сводни снизу вверх. Мелькнула шальная мысль попросить их повернуться, чтобы осмотреть «товар» со всех сторон. Я невольно улыбнулась этой мысли и, похоже, встревожила стражников: они изо всех сил старались выглядеть неподвижными тумбочками.

Реакция меня позабавила, и я стала действовать наглее. Подошла вплотную к одному из них, так что его длинные тёмные волосы коснулись моих плеч и груди. Провела пальцем по уху, свободному от украшений, спустилась к шее и задержалась, слегка поглаживая пульсирующую жилку.

Шум его крови я слышала отчётливо, но это уже не лишало меня контроля над телом. Накрутила прядь его волос на палец и наконец заглянула ему в глаза. В них плескались напряжение, страх и готовность ко всему. Взгляд загнанного в угол зверя. Опасный, потому что в таком состоянии животное способно на что угодно.

Почему-то я ощущала одновременно и удовольствие, и досаду от этой картины.

– Мне бы поговорить с кем-нибудь… С магистром Дархентени или… с Хроником… – не очень уверенно попросила я, обдав стражника дыханием.

– Господин Хронистраниэль сейчас недоступен, но его доверенное лицо, мадам Ядвиль, сейчас придёт, – ответил второй охранник, свободный от моих “пут”.

Я хмыкнула и отпустила беднягу. Внутри поселилось лёгкое сожаление.

Мадам Ядвиль появилась так же тихо и внезапно, как в прошлый раз исчезла. Про себя я стала называть её «англичанкой».

– Что вам угодно, Ваше Величество? – прозвучал приглушённый голос, и она отвесила почтительный, но чрезмерно низкий поклон.

Её нарочитое нежелание показывать лицо начинало выводить меня из себя, а бесшумная грация движений подкидывала в память образы крадущихся ниндзя.

– Мне нужно зеркало в спальню, – не успела я договорить, как мадам Ядвиль уже выскользнула за дверь.

– Большое! – крикнула я ей вслед, раздражаясь ещё сильнее.

Следующим шагом стала попытка дотянуться до гардин в спальне. Но изящные кресла, расставленные в первой комнате, только подчёркивали недостижимую высоту потолка: не меньше четырёх метров. Тяжело вздохнув, я снова направилась к своим стражникам за помощью.

Однако их скованность и напряжённость мешали нормальному общению. Почувствовав себя под прицелом настороженных взглядов суровых тёмных эльфов, я внезапно осознала: мне надоела эта игра в добродушную человечку. Хотят бояться пусть боятся.

Схватив ближайшего, уже знакомого мне, за длинный смоляной локон, решительно потащила его за собой. Первой реакцией было отчаянное сопротивление, едва не лишившее его части шевелюры. Но он словно опомнился и замер как вкопанный, когда я втащила его в спальню.

Поставив его напротив окна, за плечи оценила рост. Нет. Здесь без приспособлений не обойтись. Даже ему не достать до карниза.

Стражник стоял по стойке смирно, но предательски посеревшие ногти, судорожно вцепившиеся в древко длинной пики, выдавали страх.

С тихим стоном я хлопнула себя ладонью по лицу и хищно усмехнулась, глядя на этого перепуганного трусишку. С трудом разжав его ледяные пальцы, отобрала оружие и поймала его взгляд: глаза стали размером с блюдца.

Это была не совсем пика, скорее алебарда с длинным металлическим навершием, заточенным с четырёх сторон. Перспектива пораниться об эту смертоносную красоту меня не прельщала. Крепко ухватив древко снизу, принялась орудовать им, стараясь плотно задрапировать окно гардинами.

К счастью, шторы оказались достаточно плотными, и комната быстро погрузилась в мерцающий полумрак. Надо отдать должное остроте оружия: в верхней части гардины немного изодрались в процессе этих манипуляций.

Возвращая алебарду владельцу, заметила в его взгляде нечто новое. Видимо, этот воин был готов к смерти, но к такому повороту событий его жизнь точно не готовила.

– Чего застыл? – ухмыляясь про себя, поинтересовалась я у эльфа наркоманского вида.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но разговор грубо прервали. В покои начали втаскивать зеркало. Вернее, не просто зеркало, а зеркалище, достойное слона.

Ошарашенный стражник даже с пути не ушёл, не сориентировался, и его приложили по голове краем этого зеркальца-переростка.

Когда это чудо-зеркало наконец оказалось в комнате, я увидела маленького эльфа, который ручками дирижировал перемещение громоздкого предмета. За ним, семеня, следовала чопорная «англичанка» и ещё одна эльфийка в сером практичном платье. Она быстро устраняла последствия столкновений зеркала с мебелью.

Процессия замерла, водрузив зеркало напротив окна.

– Что-то ещё, Ваше Величество? – всё так же не поднимая головы спросила «англичанка».

Окинув взглядом эту комичную четвёрку, я не смогла сдержать смех. Передо мной развернулась живая картинка: потирающий ушибленную макушку стражник, это «дед», уткнувшаяся в пол прислуга «бабка», девица с ведром и метлой «внучка», и мелкий эльф с несоразмерно большими ушами «жучка». А «репка» в виде огромного зеркала, занявшего всю стену, отражала эту классику и делала её ещё комичнее.

Отсмеявшись, я подмигнула маленькому эльфу и решила отпустить их с богами. Компания разошлась быстро и, судя по всему, с явным облегчением.

Заперев дверь и даже подперев её креслом, осталась в полумраке комнаты. Как оценить степень темноты, если зрение выхватывает лишь отдельные сполохи и световые линии? Никак.

Посудив, что этого достаточно, направилась знакомиться со своим новым зеркалом.

Глава 5. Чудище в отражении

Запись Хронистраниэля в архивном журнале, обрывок

Орки не имели печати. Совет сказал: значит, можно. Они выдержали больше, чем ожидали, и это только ухудшило положение: выживший свидетель кажется опаснее мёртвого. Когда она спросила о них, мне стало стыдно.

Взгляд на себя в зеркало меня переклинил.

Я была вполне довольна собой до происшествия. Стараниями эльфийского целителя, свежего воздуха и здорового питания фигура у меня была вполне вкусной. Конечно, не 90–60–90, но всё же. Отращенные “по этикету” волосы вечно закручивались в крупные, не слишком аккуратные локоны, которые мне часто облагораживала Батя. Болотные глаза с чётко очерченной каёмкой. И лицо… обычное лицо, ничем не примечательное. Никаких пухлых губ или аристократического изгиба носа.

А тут, в этой кромешной тьме, на меня смотрело чудище. Фиолетовые глаза с жёлтыми вкраплениями. Шевелюра увеличилась в объёме, завилась в тугие тяжёлые кольца и стала цвета спелой черешни. Кожа разгладилась и будто мерцала изнутри.

Это зрелище напомнило мне поход в очень дорогой салон красоты перед Хэллоуином. Радикально изменившийся цвет глаз даже навёл на мысль о цветных линзах.

Я часто заморгала, но ощущения инородного тела не было. Лёгкая улыбка обнажила ещё один сюрприз: слегка увеличившиеся клыки.

Меня накрыло разочарование. Быть вампиром и обладать столь скромными клыками казалось почти позорным. Даже у Афигель они были внушительнее.

Не успела предаться печали, как отражение подмигнуло мне и одарило такой соблазнительной улыбкой, что я чуть не подпрыгнула до потолка.

– Эй! – попыталась я одновременно успокоить себя и подружиться со своевольным зеркалом. – Вылезай. Это же мне не кажется? Надеюсь, у меня крыша не поехала?

– А как она может поехать? – спросило отражение.

– Оп-па… – я попятилась и села на край кровати.

– Ты слышишь меня, – улыбнулась девушка по ту сторону зеркала, тоже сидящая на краю кровати.

– И, судя по всему, вижу, – повторило отражение.

– Нет, зеркало здесь ни при чем. Я просто перехватываю управление твоим телом, пока ты мне это позволяешь. Это довольно сложно, но иначе ты меня пока не слышишь. У нас мало времени. Просто не пугайся, когда в следующий раз услышишь в своей голове голоса. Мы…

Голос затих, и в зеркале отражалась лишь преображенная я.

Решив, что на сегодня впечатлений достаточно, зарылась в постель, накрыла голову подушкой и мгновенно отрубилась.

Мне показалось, что не прошло и минуты, как я ощутила движение в спальне. Приоткрыв один глаз и приподняв подушку, увидела сгорбленную, явно ошарашенную фигуру. Знакомый мне эльф несколько раз поднимал руки и опускал их вдоль тела, словно пытался выведать у зеркала, как оно здесь оказалось.

– У вас какие-то вопросы, Хрони…? – мозг упорно отказывался сотрудничать.

– Хронистраниэль, – будто по привычке устало ответил эльф и тут же едва не подпрыгнул. Резко обернувшись ко мне, он отвесил глубокий поклон.

– Итак, у вас ко мне вопросы? Или вам срочно понадобилось это громоздкое зеркало? – я решила замять неловкость, вызванную моей забывчивостью.

– Нет, нет! Мы готовы предоставить вам всё, что пожелаете, Ваше Величество! – эльф замахал руками. – Может быть, у вас есть ещё какие-либо пожелания? Простите, если покои покажутся недостаточно роскошными, но мы не были готовы к вашему визиту, и я распорядился поселить вас в покоях моей жены… – растерянно посетовал он.

Его взгляд заметно изменился со времени нашей последней беседы. Может, потому что разговаривающий с ним холмик из одеял и подушек не внушал страха. А может, по другой причине. Старенький эльф выглядел поглощённым глубокой печалью, и судьба собственной шкуры волновала его меньше всего.

Я вылезла из укрытия и стала разглядывать его внимательнее. Совершенно точно тёмные эльфы вызывали во мне больше сочувствия и интереса: в отличие от светлых, они куда чаще проявляли эмоции.

– Скажите, когда мои орки придут в себя? И когда я смогу убедиться, что с ними всё в порядке?

– Мы можем навестить особняк Друшген, как только вы будете готовы. Разумеется, с вашего позволения, я направлю туда весточку о нашем прибытии.

– Не позволю! – я вскочила на кровати, возвышаясь над ним во всём своём великолепии. – Вот ещё! А если их там… им там… короче, мы идём прямо сейчас!

– Но вы не можете появиться в таком виде, – пролепетал эльф, явно смущённый.

Внимательно присмотревшись к отражению, поняла: платье, в которое меня обрядили, пришло в негодность. Я не меняла его с момента заточения в шарообразной камере. Подол был в чёрном песке, ноги тоже не отличались белизной, а на рукавах и груди виднелись бурые подтёки крови.

– Где мой гардероб?

– Его принесли ещё вчера. Он в той комнате, – эльф указал дрожащей рукой на дверь.

Вынырнула в «прихожую», где выстроилась целая батарея разнокалиберных коробок. В одних покоились платья, в других шляпки, обувь… Одну туфельку я даже ухитрилась натянуть на свою почерневшую ногу, мимолётно оценив удобство модели. Но всё остальное… в этом разве что на приём к графу. Или сразу в постель.

– Простите, а где МОЙ гардероб? Орков моих, значит, себе на опыты забрали? А шмотки прихватизировали?

У эльфа предательски задёргался левый глаз.

– Ваше Величество, ваши вещи… Мы их не искали… Мы всё сделали для вас, согласно вашим размерам и местному этикету…

– Ещё я вашему этикету не следовала! – взвилась я белугой.

Поняв, что в платье со шнуровкой сзади мне не забраться без посторонней помощи, а в полупрозрачном пеньюаре к графу не заявиться, плотоядно окинула эльфа взглядом. Рост почти мой, но телосложение… слишком тощий. Его рубашка на мне точно треснет по швам.

– Посидите здесь. И если я узнаю, что вы хоть как-то предупредили графа о нашем приходе, я буду медленно и мучительно откусывать ваши уши по маленькому кусочку, – улыбнулась я, громко хлопнула дверью и заперла эльфа в спальне.

Выглянув в коридор, надеялась увидеть знакомого стражника, условно окрещённого «дедкой», но в проёме стояли совсем другие личности. Они уставились на меня с нескрываемым любопытством, а я во все глаза смотрела на эльфов с тёмной кожей и абсолютно белыми волосами. Выбрав того, что пониже ростом, я втащила его за волосы в комнату.

Надо отдать ему должное: он даже бровью не повёл. Видимо, его предупредили о странностях «гостьи». Послушно поплёлся за мной, как телёнок.

– Раздевайся! – усевшись напротив на диванчик, я налила в бокал тягучий напиток.

Он помялся, нашёл куда поставить своё странное оружие и принялся освобождаться от хитросплетения тончайших колец. Серебристая кольчуга, начинавшаяся высоким воротом у подбородка, змеилась по рукам до основания больших пальцев и обрывалась на середине бедра. Под доспехом обнаружилась длинная просторная сорочка из тонкого полотна.

Когда эльф обнажил торс, он, видимо, решил, что предел откровенности достигнут, и вопросительно уставился на меня.

– Дальше! – мне стало даже любопытно, что же он будет делать. Если бы не тревога за моих орчат, я бы посмотрела стриптиз до конца, но мне от эльфа нужны были лишь штаны.

К моему изумлению, под штанами обнаружились ещё одни, обтягивающие бёдра и, кхм, достоинство. Я придирчиво оглядела это великолепие, остановила стражника, уже потянувшегося к этим «труселяндрам», и выставила начинающего стриптизёра за дверь.

На секунду задумавшись, швырнула следом и железяку, которую он на себе таскал, и «палку-тыкалку» впридачу. Вдруг она ему на посту помогает.

От одежды пахло травами и лёгкой кислинкой пота. Не до жиру, как говорится. Разбираться с тонкостями эльфийской парфюмерии в мои планы не входило, и я натянула на себя это тряпьё. Широкую сорочку подвязала какой-то лентой, валявшейся после устроенного мной разгрома гардероба прямо на полу, и закатала слишком длинные штаны.

Вышло даже сносно. Оценить отражение в зеркале я всё равно не могла: комнату с ним “оцеплял” всхлипывающий за дверью эльф.

– Пошли уж, Хрони… «чего-то там эль», – даже слегка виновато позвала я.

Собравшись с духом, он повёл меня куда-то вглубь коридора. Через два лестничных пролёта и череду анфилад мы вышли к центральному входу. Хроник отдал распоряжение, и спустя целую вечность нам наконец подали карету.

– Можно было так не утруждаться. Я прекрасно держусь в седле, – заметила я эльфу, который, сидя напротив, забавно подпрыгивал на стареньких рессорах.

– Простите, Ваше Величество, но лошади не подпустят вас к себе без специальной подготовки. Они чуют в вас угрозу.

– Я уже успела устать от этого, – махнула я рукой, разочаровываясь в несостоявшемся разговоре.

Глава 6. Гостевой домик

Приказ “О ширме”, старый вампирский архив, фрагмент без даты

Король должен оставаться на виду, как кукла на нитях. Народу нужен образ, чужим дворам нужна привычная форма. Истину держат в подвалах и в семьях. Кто попробует сорвать ширму, тот получит не свободу, а войну. Король живёт долго потому, что он удобен.

Граф Иротвиэль иль Друшген ждал нас на пороге фамильного поместья. То ли Хронику были не дороги его старые, слегка обвисшие уши, то ли у графа имелись собственные каналы информации, но Хроник выбирался из кареты бледный как полотно и даже умудрился оступиться. Если бы граф вовремя не подхватил старичка, быть беде.

Меня, напротив, извлекали из кареты со всеми полагающимися почестями. Потом граф одарил меня оценивающим взглядом, скользящим снизу вверх. Когда он наконец встретился с моим, меня перекосило от бешенства.

– Где мои орки?! – вопрос вырвался утробным рыком.

– Я провожу вас к ним, если вы немедленно хотите удостовериться в их благополучии. Но я надеялся сначала пригласить вас на трапезу, – не моргнув, ответил граф.

– Я сейчас устрою себе трапезу. Очень дорогую и элитную, – облизнулась я, внимательно рассматривая его шею.

Он вздрогнул. Этого хватило, чтобы понять, кто из нас двоих сейчас держит верх. Граф развернулся и торопливо направился вглубь сада. Две девушки, следовавшие за ним, пригласили нас идти следом.

В глубине импровизированного леса ютился гостевой домик. Уже на входе мне пришлось откровенно скривить нос: винное амбре затмевало всё остальное. Но орки, увидев гостью, сами вынырнули, пригнувшись в дверном проёме.

– Ну и чего застыли? Али не признали? Или вино настолько забористое? – ехидно протянула я, окинув взглядом их помятые физиономии.

Ургкых распахнул объятия для медвежьих обнимашек, но замер в нерешительности, а Бкрилыр скромно пристроился у него за спиной.

– Граф, мне вроде бы обещали райский уход за их здоровьем, а я тут наблюдаю печальные последствия тяжёлой черепно-мозговой травмы, – злобно прошипела я сквозь зубы.

– Ваше Величество, смею вас уверить, я лично удостоверился в их полной сохранности, – скривился граф и кивнул в сторону орков.

Я прищурилась, вглядываясь в знакомые угловатые лица. Шевеление мыслей в их черепушках давалось им так мучительно, что перекосило обоих неслабо.

– Обниматься будем? – спросила я, натягивая на лицо самую милую улыбку, на какую была способна.

И тут же пожалела. Оказаться в стальных тисках двух орков оказалось вообще не смешно. Кое-как прохрипев, чтобы эти оглоеды меня отпустили, я наконец смогла удостовериться, что мой организм всё ещё цел.

– Ну что, сильно вас потрепали эти сволочные эльфы?

Граф как-то скуксился, пока я расспрашивала орков. Но братья, словно маленькие нашкодившие пацанята, открещивались от пыток и издевательств, со смехом уверяя, что им было всего лишь «щекотно». Только вот Бкрилыр украдкой потирал плечо, надеясь, что это останется незамеченным.

– Значит, отдыхаете? Ну и отдыхайте себе. Я постараюсь выбить вам телепорт как можно скорее, чтобы вам тут не пришлось долго засиживаться, – решила я их успокоить.

– Мы пришли сюда вместе и уйдём вместе. Не хочешь же ты нас опозорить? – спросил Ургкых, сжимая кулаки до хруста.

– Ну, я так понимаю, меня тут решили надолго задержать… Вы же не будете всё это время меня ждать?

– А чё бы и нет? – хитро прищурился орк. – Вино вкусное, мясо тоже. Да и девок дают, – расплылся в довольной улыбке синий брат.

– Ах, вот оно что. Я-то думала, вы тут обо мне переживаете, а вы себе отпуск устроили, – с притворной укоризной проговорила я. – Ну, отдыхайте. Отдыхать это хорошо. Тем более за чужой счёт, – подмигнула я.

– Граф, я буду навещать свою охрану время от времени. Если узнаю, что условия их отпуска хоть немного ухудшились, условия вашей жизни тоже станут… хуже, – я развернулась на сто восемьдесят градусов и, не прощаясь с отдыхающими, направилась к огромному дому, выглядывающему из-за крон деревьев.

Судя по звукам, за мной засеменили девушки, а затем подтянулись и высокопоставленные тёмные.

У парадного входа меня встречали слуги, но по мере моего продвижения вглубь графского поместья большая часть челяди растворилась. Наконец, обнаружив обеденный зал, я нагло уселась в кресло хозяина, отодвинула от себя всю утварь, оставив лишь бокал, и приготовилась выслушивать радушного хозяина.

Граф стерпел это оскорбление, сел по правую руку и вполне буднично поинтересовался, удобно ли мне было ехать в предоставленной карете.

– Карета была ваша? – уточнила я, ожидая, пока слуга наполнит бокал.

– Нет, но это вполне светское начало беседы, – вздумал поучать меня этикету граф.

– Но какого лешего вы интересуетесь состоянием чужого имущества? Это втройне нелицеприятно при присутствии той самой третьей стороны, чьё имущество вы решили обсуждать, – парировала я, вкладывая в слова ледяную насмешку.

Граф слегка побледнел. Не знаю, какую роль он играл в этом театре абсурда, кроме гостеприимного хозяина отеля «всё включено для орков», но справлялся он из рук вон плохо.

– Граф, уж извините, ваше личное, как и фамильное имя я не соизволила запомнить, – продолжила я. – Я снизошла до трапезы, на которую вы умудрились весьма незатейливо меня пригласить. Но развлекать вас банальными светскими беседами увольте. Прошу прощения, пожалуй, я вернусь в место моего заточения.

Хроник окончательно посерел. Я на секунду забеспокоилась, как бы старичка не хватил удар, но цинизм и наглость тут же нашептали: «Ты пленница».

В полном составе делегация поспешила к карете.

– Надеюсь, вы ещё почтите своим визитом мой скромный дом, – пролепетал граф, явно теряя остатки былого величия.

– Не сомневайтесь, граф! – нарочито громко воскликнула я и взмахнула частью импровизированного пояса, будто шёлковым платком на прощание.

Мы снова ехали, поскрипывая так, что это даже забавляло. Хроник сидел сгорбившись, что вообще было не свойственно эльфам.

– Расскажи мне, старче, за что тебя так наказали? – спросила я из чистого любопытства.

Но старики есть старики, будь то люди или эльфы, и мне пришлось выслушать длинную историю. Она началась с великой и прекрасной любви двух детей высокопоставленных родов.

Его жена оказалась двоюродной сестрой правителя тёмных эльфов, а сам Хроник был наследником столь же древнего и величественного дома. Его выбрали личным воспитателем первого наследника, принца Маридьинеля.

Потом, когда власть в стране фактически захватили вампиры, наследника это не устроило. Принц задумал переворот: он считал, что его великий отец не должен преклоняться перед представителем другой расы.

Разумеется, в партии принца нашлись предатели, и Хронику ничего не оставалось, кроме как помочь бедному мальчишке бежать из страны. Если бы не жена, Хроника казнили бы. А так у него отобрали земли и почти всё имущество, оставив лишь необходимое для поддержания статуса супруги.

Жена скончалась лет десять назад, а желание короля избавиться от надоевшего родственника, похоже, так и не угасло.

– Моя единственная радость это мой внук. Вы его видели. Это он опрометчиво согласился доставить вам наше фамильное зеркало, – эльф почти плакал.

– Давайте для начала выйдем из кареты. Мы уже приехали, – сказала я. – А потом вы расскажете мне, в чём именно заключается ваше наказание? Пока я не уловила сути. Да, я не сто золотых, чтобы всем нравиться, но ничего ужасного в приёме одной взбалмошной гостьи не вижу, – попыталась я его успокоить.

– Вы опасны, пока не совладаете со своим голодом. Я должен убедиться в вашей готовности нормально сотрудничать с правительством, – он развёл руками и тяжело вздохнул.

– Сотрудничать с террористами я не намерена.

Хроник вскинул на меня удивлённый взгляд, и тут я вспомнила, что он совершенно не привык к моей гремучей смеси русского и эльфийского.

– Я хочу сказать, что ваше государство насильно удерживает члена правящей семьи другого государства. Допустим, вы предложите отпустить меня в обмен на какой-нибудь торговый договор. Я подпишу, а вы меня не отпустите…

Он испуганно посмотрел на меня.

– Но мы же не похищали вас. Вы сами пришли к нам, сами изменили свою расовую принадлежность. Я не уверен, можно ли вас теперь считать королевой Фарготии.

– Хорошо. Раз уж вы сами сказали, что я изменила расовую принадлежность, а к тому же я единственный прямой потомок фактических правителей Давриэлии, получается, вы удерживаете правителя своей страны. Нехорошо как-то получается.

Эльф стал почти белым. Я решила оставить его в покое: продолжение разговора вполне могло довести старичка до могилы.

Глава 7. Колбаса на прицеле

Исповедь “Соленый Свиток”, найденная у мертвеца на тракте, признано ересью

Придёт Мессия, и вокруг него будет море крови. И в этом море он опустит руку до самого дна, туда, где забытые, но достойные, и поднимет их одного за другим. Он даст им не милость, а силу старейшин, и они станут вампирами, как те, что правили. Тогда власть Тёмных разойдётся по миру: не спросив границ, не признавая договоров, не оставляя никого сухим.

Найдя не без труда конюшего, я принялась расспрашивать, что же такого страшного у вампиров с лошадьми случилось. Но он ничего, кроме древних баек, внятно объяснить не смог. Пришлось решать вопрос опытным путём.

В центре заднего двора мне поставили привязанную флегматичную лошадку мышиной масти. Я медленно кралась к ней, стараясь не напугать резкими движениями. Но лошадь, словно магнит с одноимённым зарядом, неспешно отодвигалась прочь. Мы ходили кругами. Агрессии “транспорт” не проявлял, только косился на меня из-под чёлки.

– А если я сахарку тебе предложу, ты так же будешь от меня бегать? – поинтересовалась я у кобылы.

Мне не ответили. Просто сделали ещё шаг назад и плотно упёрлись задом в сарай.

– Фиг с тобой, золотая рыбка, – махнула я рукой и поплелась в свою комнату.

Начав ощущать ауру страха, витавшую вокруг меня и довольно методично прошерстив воспоминания от заточения в круглой темнице до этого танца с кобылой, уловила закономерность: эльфы боялись меня на каком-то животном уровне, пока я не начинала проникаться к ним интересом или хотя бы подобием заботы.

Полезное умение. Если я научусь его контролировать.

Зацепив за волосы того самого стриптизёра-охранника у двери, решила поэкспериментировать у себя в комнате.

Эксперимент пришлось отложить. Потому что сначала надо было прийти в себя после увиденного.

Под дырочками кольчуги эльфа просвечивал какой-то половичок, а на бёдра была повязана женская кофта. Кто-то озаботился его самочувствием и, видимо, чтобы тот не замёрз, слегка его «одел».

– Болезный, кто ж тебя так? Ты чего не сходил переодеться? – сквозь смех спросила я.

– Пост покидать можно только в крайнем случае, – гордо разъяснило мне это огородное пугало.

– Ну извини, пожалуйста. Шмотки не отдам. Давай меняться, – предложила я с улыбкой.

Гордый эльф лишь обиженно и весьма недоверчиво посмотрел на меня.

– Ладно уж, не дуйся. Не фанатка я этих женских штучек. Все эти юбки, корсеты, шляпки… достали. Но у тебя наверняка есть какая-нибудь близкая эльфийка, которая с удовольствием будет такое носить, – я обвела рукой поле брани, устроенное дамским тряпьём.

– Сестра вашей комплекции, но я не могу принять такой подарок, – задрал нос эльф.

– Да я и не предлагаю. Ты в этом бабском шмотье будешь смотреться как корова на коньках. А вот приказать передарить это твоей сестре от моего имени вполне могу. И попробуй только отказаться, – подмигнула я.

Он растерялся и не нашёлся, что ответить.

– Решено. Снимай свои железки: только мешать будут. И вели подать нормальный обед, которым эльфов потчуют. Подкрепишься, потом гостинцы соберём.

Стражник метнулся за дверь, мелькнув белоснежной шевелюрой, и вернулся уже с голым торсом. Я даже обрадовалась: хоть какое-то эстетическое удовольствие.

Пока несли обед, успела рассортировать вещи по трём категориям: бельё, обувь и всё остальное. Это самое «всё остальное» аккуратно складывал и перевязывал лентами Кузя. Так я про себя окрестила этого смешного эльфа в набедренной повязке.

Себе же присмотрела пару сапожек на вид удобных и умопомрачительные босоножки, которые выглядели как орудие пыток, но уж больно эффектные. Пеньюары и прочее отправились в шкаф. Надо же в чём-то завтрак встречать.

Когда Кузя закончил, обед, наверное, уже остыл. Но эльф, поглядывая на меня и мои чёрные стопы, выглядывающие из позы лотоса, от трапезы не отказался и подкрепился.

– Я пишу довольно коряво… Подарки так не подписывают, стиль не тот. Возьми-ка лист и напиши адрес, куда это счастье доставить, – кивнула я на перевязанную гору коробок.

– Сам доставлю, – хмыкнул эльф.

– Ага. А кто тебе поверит, что это от меня? Или что ты не умыкнул чужую собственность? Пиши давай. А я подпишу: «От королевы Фарготии», ну и там имя-фамилия… чтобы юридически всё чисто было. Надеюсь, мне гардеробчик-то приличный подобрали, не самый дешёвый, – подмигнула я.

– Я в этом не силён, но на коробках стоит имя мастера Лоори. Он королевский портной.

– Как тебя зовут?

– Миронталь нио Тольжеми, – поклонился эльф.

– Совсем не Кузя, – разочарованно вздохнула я.

Эльф склонил голову набок, как щенок, пытаясь понять сказанное.

– А помоги мне с ванной. У вас, значит, достижения науки имеются, а пользоваться ими меня не научили, – я приоткрыла заветную дверь.

Эльф смутился, но всё же показал, как активировать систему водоснабжения и подогрева. Всё оказалось магическим, но интуитивно понятным.

Отмокнув в ванной часов пять и так и не обнаружив ни одной бутылочки с мылом, маслом или шампунем, я выползла из чугунной чаши мокрая, но счастливая.

Счастье, правда, длилось недолго. Заветная бутылочка окончательно опустела и «магический пончик» на ней истаял. Добавки мне никто не предложил, пришлось напялить на себя мужские тряпки и отправиться на поиски кухни.

На удивление, дом будто вымер. Не встретив ни одной служанки, я поплутала по первому этажу, а потом спустилась на подземный и там наконец обнаружила и кладовую, и кухню.

Время определить было невозможно, но стало ясно: кухня не работает. Зрелище, правда, было занятное. Вдоль стен вились разноцветные магические потоки, будто трубы, только прозрачные.

С красным и зелёным всё оказалось понятно: один уходил в железную на вид плиту, второй в глубокую квадратную мойку. А вот с коричневатым и синим было сложнее. Синий зависал над одной из столешниц и закручивался в игривые вихри разной интенсивности. Коричневатый уходил почти в пол, но при этом расходился мелкими дрожащими пузырьками по всей вертикальной поверхности.

Порывшись в кладовой, я отыскала бутылку, смутно напоминающую нужную, но внутри оказалось молоко. Зато обнаружились куски охлаждённого мяса, вполне готового к термической обработке. Оставалось выяснить, как включить местную печь. Иначе с моим диким по местным меркам представлением о кулинарии я вполне могла подпалить весь дом.

За дверью кладовой послышался шум: что-то упало, и кто-то вполне по-орочьи выматерился. Осторожно выглянув, увидела дородного детину, совершенно не похожего на эльфа. Он подслеповато шерстил по кухне в поисках пропитания.

– Стоять! Руки вверх! – выпалила я, направив в детину внушительный кусок колбасы.

Он, видимо, уже мысленно прокладывал путь к отступлению, но лоб оказался предательски выше дверного проёма, и мужик с гулким стуком стукнулся и попятился назад.

– Я… я просто хотел водички попить. Ну или там краюшку хлеба. С утра маковой росинки во рту не было… – забормотал он.

– Я запрещаю, что ли? Колбасу будешь? Или вон, молоко? – предложила я ему разграбить хозяйские запасы.

– А ты-то сама кто такая? Воруешь? – мужик прищурился и нехорошо сжал кулаки.

– Я? Я гостья, которую не кормят. Видимо, специально, чтоб маленьких мальчиков сожрала.

– Не надо, пожалуйста, Тавришку есть. Он хороший, – неожиданно по-детски попросил мужик.

– Да я что, зверь какой? Бери колбаску, тут и хлеб есть. Вот, – я протянула ему добычу.

– Спасибо, – он отломил половину, остальное вернул мне.

– Да нет. Говорят, такая пища мне не нужна. Да и сама чую: это мне не поможет, – я покачала головой. – Ты мне скажи, ты в кого такой огромный? И почему тебя не кормят?

– Так я это… за бронками ездил. Это на Северной горе. А большой я в папу: он орком был, а мама эльфийка светлая. Им пришлось сюда переехать, потому что союз такой в Эльфире не одобряли, а мамка по орочьим обычаям жить не могла.

– И где они сейчас?

Орк погрустнел, вздохнул.

– Папка мой травками и редкими корешками промышлял. В болотах лет семьдесят назад исчез. А мамка не выдержала горя… – он не стал вдаваться в подробности.

– Семьдесят? Это сколько тебе лет? – удивилась я. На вид мужику было максимум слегка за тридцать.

– Так вторая сотня уж пошла. Я давно у этой семьи работаю. Господин Хронистраниэль и его жена были добры: дали кое-какое образование, жильё и работу.

– А ты магией владеешь? Ну хотя бы бытовой? Я бы попробовала себе что-нибудь приготовить, да не научил никто.

– Так может, прислугу позвать? – произнёс полуорк с сожалением, глядя на почти нетронутый ужин.

– Да брось ты. Какая прислуга? Я её тут почти не вижу. Либо прячутся, либо их вовсе нет, – улыбнулась я.

– Вы уж простите: печь растопить, воду нагреть это я могу, но в остальном не силён, – он потупился.

– Для жарки стейка этого более чем достаточно.

Достав из кладовой кусок мяса, я оценивающе оглядела мужика и достала второй. Подходящая сковорода висела над головой, а соль и прочие приправы ждали в ящике с надписью «ПРИПРАВЫ», так что разгром кухни в поисках ингредиентов отменялся.

Мужик раскочегарил печь. Красный поток налился краской, начал гудеть, а от конфорки побежали искры. Стейки на вид получились загляденье: сочные, с аппетитной золотистой корочкой. Пахли приятно, но не вкусно. Почему-то аромат больше не связывался у меня с едой.

Отрезав прямо на сковороде небольшой кусочек, я сунула его в рот и тут же застонала от разочарования. До чего обидно. На вкус сочное мясо оказалось мокрой, чуть подгнившей соломой. Еле отплевалась.

Ради эксперимента я протянула это кулинарное чудо полуорку. Он жевал с улыбкой, явно довольный.

Что же делать? Неужели теперь придётся жить как комару? С грустью я наблюдала, как этот здоровенный мужик наконец-то наелся.

– Так ты, получается, вампирка, да? – спросил он совсем по-простецки.

– Получается… – печально согласилась я.

– И чего грустишь? Ты меня накормила, я тебе отплачу тем же. На, кусай! – он протянул мне свою ручищу.

– Вот ещё. Нормальных людей я ещё не грызла… – возмутилась я.

– Так я и не человек, – удивился мужик.

– Слушай, а что ты там с Северной горы привёз?

– Бронок. Хочешь, покажу? – он даже приосанился.

– Пошли.

Бронки оказались странноватыми баранами. Копытные, размером с небольшую собаку. Вместо рогов колючий нарост по всей окружности головы. Морда широколобая, с красивым, очень коротким и густым мехом, контрастирующим с остальной шкурой: та была покрыта свисающими колтунами трёх цветов.

– Ты их на мясо или для разведения притащил?

– Так их в горах разводят. Там они и живут, – он показал куда-то на север.

– А шерсть у них странная. Голова шикарная, а всё остальное… – я попыталась жестом выразить разочарование.

– Да это они после линьки такие страшные. Если шерсть аккуратно подстричь, будет приличная шубка для кухарки, – улыбнулся он.

– А господа такую не носят?

– Куда там. Господа носят шубы только из горных кошек. Их труднее достать, они дороже.

– Да уж, не удивлена. Где скотину забивать принято? – деловито спросила я.

– Вон там, – махнул он рукой в сторону замызганного сарая.

Я вернулась на кухню, выбрала нож потяжелее и поострее и глубокую жестяную миску. Вместе с мужиком мы поволокли тощего, бронзового окраса бронка в сарай, где зверя, без лишних церемоний, прирезали.

Кровь, струящаяся по шее, вызывала во мне куда более хищный аппетит, чем вид идеально прожаренного стейка.

Задержав дыхание, я жадно прильнула к миске и отпила тёплую кровь с лёгкой пузырчатой плёнкой. Вкус оказался отвратным: словно прокисшую ряженку щедро приправили солью, кориандром и тимьяном.

Откашлявшись, я подумала, что если пить это как горькое лекарство, залпом и не раздумывая, можно обеспечить себе хоть какое-то пропитание.

Разлив добытое пойло по заранее отмытым бутылкам, невольно залюбовалась появившимся на них округлым «пончиком».

– Так эти бутылки из накопителя делают, – пояснил мужик.

Кристаллы, аккумулирующие магию, были в ходу и в Фарготии. Я не раз видела их у Иридии, но цена казалась мне непомерной. Делать бутылки из таких кристаллов мог позволить себе только очень богатый эльф.

Глава 8. Мы у тебя внутри

Письмо магистра Дархентени наследному принцу Маэдронду, отправлено через закрытый курьерский контур, выдержка

…С избранной произошло несчастье. Я счёл недопустимым ждать согласований и принял ответственность на себя и оформил удочерение по древнему праву, чтобы иметь законное основание лечить. Она жива. Состояние нестабильно, но контролируемо. Мы ищем решение и уже задействовали всё, что не требует публичного созыва Совета. Прошу вас сохранять хладнокровие и не предпринимать самостоятельных шагов до моего следующего донесения.

Попрощавшись с моим новым знакомым, я решила наконец поспать, хотя усталости и в помине не было. Приняв лёгкую ванну, закуталась в одеяло и устроилась «полежать». Вдруг сон решит, что пора. «Пора» наступать не хотело.

Раздосадованная и изнывающая от скуки, накинула одну из полупрозрачных ночнушек и отправилась отмывать свои единственные удобные туфли и одежду, нагло экспроприированную у одного белобрысого эльфа. Развесив это мокрое добро на дверных створках, я, словно нахохлившийся снегирь, снова укуталась в одеяло и уселась в кресло.

Моими единственными собеседниками были бутылка с «пончиком» и тусклое отражение в зеркале.

Отражение упорно молчало, а бутылка не радовала содержимым. Скрепя сердце, я всё же умудрилась влить в себя пару глотков этого «лекарства».

– Ужас… и как она это пьёт… – пронеслось у меня в голове.

Подпрыгнув от неожиданности вспомнила: со мной уже пыталось пообщаться нечто странное. В прошлый раз это была вроде бы девушка.

– Эм… простите? – спросила я у зеркала.

– Ты долго на этом суррогате не протянешь, – уверенно заявили мне.

– Зато кусать никого не надо. Хотя некоторые это очень даже заслужили.

– В зеркало можешь не глядеться. Там нас нет. Мы вообще-то у тебя внутри.

Я ощупала лицо, помяла грудь, оглядела руки. Ничего нового не заметила.

– Ты веришь только тому, что видишь? – нагло поинтересовался голос.

– Не всегда. Но голоса в голове это верный признак шизы.

– Не всегда, – подначили меня.

– Блин, как сложно жить. Даже собственная голова меня не слушается.

– Голова твоя, но голос мой, – хихикнул самодовольный тип.

– Голос, а голос. Ты кто вообще такой? Может, объяснишь хоть что-нибудь? Представишься, что ли? Или мне тебя так и называть Голосом?

– Меня зовут Трейтон. Я один из немногих старейшин, сумевших законсервировать своё сознание в Тирахи. Мы ожидали, что за артефактом придут наши братья, но, увы, ты, глупая девчонка, теперь сама стала сосудом.

Наглость и хамство я терпеть не собиралась. Если честно, мне и так изрядно надоело положение, в которое меня загнали по их милости. Но смолчала, сообразив сначала выведать нужную информацию.

– Клёво, клёво. То есть в том, что теперь я вынуждена поглощать всякую мерзость, не могу спать и заперта в этой дыре, виновата я? Окей. Может быть, милостивый государь поделится информацией, чтобы я могла как можно скорее исполнить вашу волю и избавиться от столь великодушного превращения меня в вампира? – прошептала я, вкладывая в голос максимум елейной сладости.

– Волей поделюсь. А вот обратное «превращение», как ты выразилась, невозможно. Твоё тело изменилось кардинально. Нам нет необходимости фильтровать пищу, и многие органы, которые раньше были в твоём теле, теперь выполняют иные функции или вовсе атрофировались. Даже если мы найдём магическое решение, как избавить тебя от нашего дара, ты не протянешь и часа.

Я старалась дышать ровно, переваривая обрушившуюся информацию. Было подозрение, что если я начну думать слишком громко, эта тварина в моей голове меня услышит.

– А по поводу воли всё просто. Мы научим тебя, как обратить эльфа в вампира и передать ему нашу сущность. Покинем твоё тело и займём уготованную нам роль.

– То есть вы всего-навсего хотите возродить вампирскую расу и немного чужих тел позанимать? И ваши голоса исчезнут?

– Не только голоса. Неужели ты думаешь, что смогла бы так эффективно вертеть верхушкой тёмных эльфов без моей поддержки? Моя аура устрашения даёт тебе невероятную власть. Пока мне это на руку.

– То есть это вы виноваты в том, что от меня все шарахаются, и даже стирать вещи приходится самой? Интересное положение. Теперь я понимаю, почему я так и не увидела в этом доме ни одной служанки.

– Если бы ты не упрямилась, может, и не пришлось бы так сильно пугать эльфов. Я хотя бы могу питаться чужим страхом, а вот некоторые мои собратья уже концы с концами сводят без живой энергии.

– А это как? Можно поконкретнее? Я ж недалёкая, ничего о вас не знаю. Вы, Тритон, питаетесь чужим страхом. А что за «живая энергия»? – держалась я из последних сил, забивая голову тупым «вдох-выдох».

– Когда ты пьёшь кровь разумного существа прямо из источника, ты главным образом поглощаешь его жизненную энергию. Кровь это лишь поддержание физического тела, а мы наполовину магические существа, – усмехнулся голос, даже не обратив внимания на своё исковерканное имя.

– А существо при этом умирает?

– Умирает, если не остановиться. Но останавливаться так неприятно. Почти невозможно. Да ты и сама скоро это поймёшь. На твоей диете ты долго не протянешь. Я возьму верх и позабавлюсь твоим телом, деточка. В конце концов, я, как старейшина, беру то, что меня питает. Просто из эмоций, – разошёлся маньяк не на шутку.

– Угу… – задумчиво протянула я.

«Что, судя по преданиям, убивало вампиров в моём мире? Чеснок отметаем сразу: фиг мы его тут найдём, как, впрочем, и осиновый кол. Гильотина… идея красивая, но слишком хлопотная. Да и есть ощущение, что мне не позволят ни нанять какого-нибудь отчаянного разбойника, ни вылезти наружу под солнце. Адептов христианской веры тут тоже днём с огнём не сыщешь. Остаётся только огонь», – рассуждала я про себя нарочито громко, заматываясь в насквозь мокрое шмотьё, уже потерявшее товарный вид.

– Ты что задумала? – удивился голос.

– Всё просто, милый. Ты покусился на моё. А русские не сдаются! И раз уж в моей голове ты не смог нормально порыться, я тебе сама расскажу, как мы врагов встречаем. И докуда провожаем.

Голос смолк, словно испуганная мышь. Я ощутила, как голова наконец освобождается от гнёта. Глубоко вдохнув, принялась оценивать трофеи.

Два пузатых флакона с «пончиками» казались особенно аппетитными, но вампирские порывы стоило держать на цепи. В ход пошли позолоченные держатели для штор, чернильница, инкрустированная самоцветами, и гребень, найденный в ящике стола.

Спрятав добычу за пазуху, я рассудила, что пленнику воровать, отбывая наказание, это всё равно что намазывать хлеб маслом. С этими мыслями я вышла из комнаты.

В отличие от прошлого моего рандеву с кухней, снаружи стояли двое стражников. Серые молодцы, эльфы-стражники. Они доходчиво объяснили, что мне никуда нельзя, а все мои желания будут исполнены здесь.

– Исполнены… – с вызовом уставилась я на знакомого темноволосого. График у них, видимо, день через день. Окинув обоих с головы до пят соблазнительно облизнулась.

– Мне нужно на прогулку. И вообще… нужда дамы, знаете ли.

– Наш долг ваша безопасность. В том числе и от вас самой, – бесстрастно изрёк его напарник, светловолосый шатен.

Моё желание “исполнилось” раньше, чем я ожидала: аура страха рассеялась, и управлять этими марионетками стало куда сложнее.

– Вы хоть понимаете, что обрекаете вампиршу на голодную смерть? Либо я сейчас поймаю какое-нибудь животное, либо закушу вами.

– Ваше Величество, не стоит так горячиться. Если желаете, я принесу вам крови или приведу кого-нибудь. Просто подождите в своих покоях, – попытался урезонить меня знакомый темноволосый и потянулся к моему локтю.

– Только тронь, откушу твой двадцать первый палец, – прошипела я.

Пока он пытался осознать странный речевой оборот, его лицо успело трижды сменить оттенок.

– Меня насильно удерживают в этом проклятом богами месте, и никто не заботится ни о моём пропитании, ни об уборке покоев, ни об обновлении гардероба, ни даже о тепле! Ваши хвалёные комнаты не отапливаются! Меня держат в каземате для бедняков и морят голодом! – я намеренно сгущала краски.

– Погодите, Ваше Величество. Уверен, это недоразумение. Мы всё уладим, – поспешил заверить меня шатен.

Он быстро объяснил что-то напарнику и повёл меня обратно, убеждая, что в моих покоях есть всё для комфортного пребывания. Я бы и правда уже что-нибудь откусила, но его обещание научить меня пользоваться камином, ванной и волшебным шкафом для одежды сделало меня на удивление мирной.

Сначала он показал, как “платяной” шкаф переключается в режимы «стирка / сушка / глажка». Оказалось, проще простого. Затем как пользоваться ванной, что я и так знала, но не стала расстраивать «учителя». Наконец настала очередь камина. Пара пассов, три слова с правильной интонацией, и в спальне затрещал огонь.

Зрелище завораживало: по моему разумению магический огонь не должен плясать в нише без дров.

Я искренне восхитилась их уровнем оснащения и между делом поинтересовалась, как это устроено. В ответ мне прочли лекцию. Имя лектора я не запомнила: то ли Дранториэль, то ли Драктартиэль. Суть сводилась к одному: огонь самый настоящий, просто топка где-то этажом ниже, а тепло и свет подаются сюда через заряженные кристаллы.

Не знаю, заметил ли что-то этот… Драник, но пока он разливался соловьём, я исподтишка пыталась избавиться от краденого. На том и распрощались.

Как только эльфа выдворили за дверь, наконец сняла успевшее подсохнуть тряпьё и сунула его в волшебный шкаф. Ждать, пока весь дом уляжется, оказалось утомительно, и я успела протоптать дорожку, виляя между мебелью в шикарном, но довольно прохладном пеньюарчике.

Пару раз мне пытались всучить «обед», но я, забаррикадировавшись изнутри, никого не подпускала, ссылаясь на «неподобающий вид». В итоге через ту же дверь мне слёзно пообещали доставку пяти мужских платьев к утру следующего дня.

Когда в доме воцарилась тишина, я подперла дверь письменным столом и принялась разбирать комнату на части. Занавеси, драпировки, дверцы шкафа, ножки кресел, набалдашники кровати: всё пошло в дело. Вскоре передо мной выросла внушительная гора хлама.

Усилив заклинанием пламя в камине, распахнула окно и уселась на эту кучу. Подожгла.

Конечно, я понимала, что будет больно. И было больно, нестерпимо. Но мне не впервой обжигаться. Я больше не могла допустить, чтобы кто-то распоряжался моим телом. Особенно какой-то мерзкий тип. Не могла до такой степени, что мне было плевать, что будет дальше.

Чувство до боли знакомое.

Я провалилась в апатию, отгородившись от боли, огня и всего происходящего. Просто знала: нельзя терять сознание, пока есть хоть малейшая возможность держаться.

Дым едким кольцом обвился вокруг горла, заставляя кашлять, но я продолжала сидеть, не двигаясь. Пламя жадно пожирало остатки роскоши, превращая их в пепел. Я смотрела на огонь как на союзника. Как на силу, способную очистить меня изнутри.

В какой-то момент, сквозь пелену жара и дыма, мне почудились лица. Лица тех, кто пытался сломить меня, использовать. Они корчились в огне, кричали, но я не чувствовала ни жалости, ни удовлетворения. Только пустоту.

Глава 9. Камера заживления

Лабораторный журнал магистра Дархентени, “Камера заживления”, лист 17, копия для архива

…Применено восстановление по древним свиткам с использованием малых заборов крови у доноров женского пола. Дозы дробные, смертельных исходов не допущено. Для стабилизации регенерации требуются повторные циклы: кожа берёт структуру быстрее мышц, зрение приходит неравномерно. Пациентка в сознании, контакт восстановлен. Левые придатки (ресницы, бровь) в фазе отрастания.

Из полной тьмы меня вывел запах. Отвратительный и одновременно чем-то знакомый.

Я попыталась открыть глаза, но это оказалось невозможно. Видимо, я всё-таки дёрнулась, и по телу прошли три огненные полосы жутчайшей боли.

– Не двигайтесь, если не хотите, чтобы было больно, – посоветовал мне какой-то умник. Голос шёл словно через слой плотной ваты.

Кроме запаха, боли и чувства давления я ничего не понимала. Мир вокруг был бесконечным вихрем, который танцевал плотной темнотой. Сколько времени так провела, не знала. Судя по звукам, кто-то приходил и уходил, но ни разу со мной по-настоящему не заговорил. Мне начало казаться, что это ад, а моё состояние всего лишь наказание для грешной души.

Потом пришёл холод. Следом блики, пробивающиеся сквозь веки. Голод. Потом влага, лёгкое покалывание, движение вокруг тела. Но со мной по-прежнему никто не хотел разговаривать, а при попытке открыть рот я упиралась во что-то непреодолимое.

Собеседник всё же нашёлся даже в таком состоянии.

Когда стало понятно, что это всё-таки не ад, а хитровыдуманное, но вполне реальное место, со мной заговорил внутренний голос. На этот раз женский. Если честно, это хоть как-то скрашивало моё скучное существование, и я даже успела с этим голосом “подружиться”. Если это вообще можно так назвать.

Голос назвался Стеллой. То ли потому что её и правда так звали, то ли потому что она уже была знакома с некоторыми моими особенностями. Поначалу она разговаривала со мной как бабушка с отсталым ребёнком, справедливо опасаясь моей неадекватности. Но вскоре даже она признала, что толика логики у меня всё-таки наличествует.

Стелла когда-то была одной из старейшин вампирской расы. Обладала той же способностью питаться эмоциями, что и мерзкий тип, из-за которого мне пришлось через это пройти. Только её «специализация» была более интимной, за что она тут же получила от меня прозвище «суккуб».

Она уверила меня, что в их маленьком обществе, заточенном в моём организме, произошёл референдум. Старейшину Трейтона отстранили от любых действий, в том числе и от общения со мной. Короче, запихнули в самый тухлый угол, и теперь Стелла стала заправлять балом.

Суккубица обещала мне во всём содействовать: развлекать, учить, вообще быть лучшим другом. Во что я ни капельки не верила, и её это ужасно бесило. Но других развлечений у меня пока не было.

Вот насчёт “развлекать” она не соврала. Столько историй, забавных и не очень, мне не доводилось слышать ни от одного смертного.

А потом наступил день Х.

Я внезапно поняла: сейчас что-то произойдёт. Вокруг началось движение. В помещение, где я находилась, набилось сразу несколько эльфов. Они бубнили какую-то странную фигню, которую Стелла параллельно пыталась переводить.

В какой-то момент моё тело пришло в движение, и я начала падать. Меня подхватили чьи-то руки, но я не могла нормально вздохнуть. Попытка открыть глаза, наверное, стоила бы мне сетчатки, а лёгкие горели огнём. Я кашляла и захлёбывалась, захлёбывалась и кашляла. Казалось, это длится бесконечно, но вскоре смогла кое-как вдохнуть.

Мучители, видимо, решили не останавливаться на достигнутом и вздумали утопить меня: сверху обрушился какой-то ниагарский водопад. Безжалостный поток хлестал по чувствительной коже, обвивал безвольные руки, слоился по телу. Если бы меня не держали, я бы точно рухнула на пол и треснулась головой.

Потом всё прекратилось, и меня укутали во множество эластичных лент.

– Ваше Величество, если вы меня слышите, сожмите правую руку, – донёсся знакомый голос.

– Магистр Дархентени? – проскрипела я едва слышно и послушно попыталась сжать ладонь.

– О, какое счастье! Я и не надеялся, что ваш голос так быстро вернётся! – воскликнул он с энтузиазмом. – Погасите огни и усадите Её Величество.

Вокруг действительно померкло, и меня бережно опустили в мягкое кресло.

– Вы хорошо меня слышите? Нет ли посторонних шумов? Звук лучше справа или слева? – допытывался высокопоставленный лекарь.

– Вполне. Разницы не ощущаю, – скрипела я не своим голосом.

– Превосходно! Думаю, ваш естественный голос тоже скоро восстановится. А теперь попробуйте открыть глаза. Если будет слишком больно сразу закройте.

Я попыталась открыть правый. Тьма, боль, но сквозь пелену увидела мерцание и довольное лицо магистра. Левый глаз открывать оказалось мучительно: фигура Дархентени лишь смутно проступала в окружающем мраке.

– Правым вроде вижу. Левым очень плохо, – пожаловалась я.

– Это великолепно! – обрадовался он.

Я бы с удовольствием обсудила, что именно тут “великолепно”, но говорить было трудно. Открыв правый глаз, начала водить им по комнате. Обнаружила стайку мокрых, заляпанных грязью эльфов в длинных накидках и ещё нечто каменное, напоминающее железную деву.

– О, я имею честь представить вам своих учеников и соратников, – небрежно обвёл магистр рукой эту странную компанию.

Он отпустил их, и в тот же миг раздалось весёлое похлопывание телепортационных пузырей, которые я видела впервые. Мне всегда казалось, что телепорт это нечто двумерное, вроде зеркала, покрытого рябью. На деле же он оказался похож на огромный пузырь из шампуня.

Моргая правым глазом, я уставилась на абсолютно чистого и сухого магистра.

– А ещё имею честь принимать вас у себя. Практически дома, – улыбнулся он. – Это, скорее, моя скромная лаборатория.

– И как долго я буду томиться в вашем гостеприимном заточении? – с трудом выдавила я.

– Ваше Величество, – маг заговорил проникновенно, – мы и представить себе не могли такого эффекта от вашего перевоплощения. Чего угодно ожидали, но только не этого. Вы даже не представляете, как ранил ваш поступок наследника, как расстроил меня и, разумеется, короля. Не думаю, что кто-то впредь осмелится удерживать вас против вашей воли. Но вам необходимо прийти в себя. Восстановить хотя бы двигательные функции.

– И сколько?

– Полагаю, от пяти дней до двух недель. Если вы будете сотрудничать. И всё же вас убедительно просят посетить королевский двор, как только вы почувствуете в себе силы.

– Извиняться надумали? – съехидничала я.

Магистр даже не попытался оправдаться.

– Может, вы всё-таки расскажете, что произошло? Как долго я здесь? И что со мной делали? – спросила я, задыхаясь на последних словах.

Он вскочил, обдумывая вопросы, и начал нарезать круги по комнате.

Не выдержав, я закрыла глаз.

Спустя бесконечные десять минут он наконец решился. Тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

Оказалось, мой поджог обнаружили не сразу. Двери в покои открыли с задержкой. Стражники королевской охраны, оставленные на посту, в тот роковой момент были чем-то отвлечены и за это понесли «заслуженное наказание».

Один из учеников магистра Дархентени донёс моё обгоревшее почти наполовину тело сюда, в лабораторию, пешком. И по счастливой случайности маги довольно быстро отыскали в тайниках королевского дворца некий артефакт, некогда принадлежавший вампирам. Две недели моё тело восстанавливали по древним свиткам, используя кровь юных девушек.

Ощутив себя графиней Батори, не решилась спрашивать, сколько красавиц они успели угрохать. Правду было страшно узнать.

Успокоившийся наконец маг присел на стульчик рядом со мной и, решив, что я уснула, уже направился к выходу, но я его остановила.

– Левая? – прошептала сорвавшимся голосом.

– Да. Но, уверяю вас, мы проделали колоссальную работу. Когда волосы отрастут, ничего не будет заметно. Если честно, я и сам очень переживал по этому поводу, но, когда вас сегодня извлекли из камеры заживления, я был приятно удивлён, – поспешил заверить меня магистр.

– Зеркало дадите?

Он замялся на мгновение. Потом я ощутила движение воздуха, приоткрыла глаз.

Брови и ресницы слева только начинали пробиваться сквозь почти прозрачную кожу. На голове почти ничего не было, зато справа сохранилась какая-то длина, чуть ниже плеч. Правда, всё это слиплось в жёсткие, неряшливые сосульки. Шрамов, к счастью, я не заметила: просто нереально тонкая кожа слишком сильно отличалась от правой стороны лица.

С усилием я открыла левый глаз. Радужка отливала ярко-розовым цветом, а обилие кровеносных сосудов делало общее впечатление весьма… устрашающим.

– Я хочу отдохнуть.

Магистр исчез мгновенно и, кажется, с явным облегчением.

– А он ничего, вполне хорошо сохранился, – мурлыкнула Стелла, не упуская случая вставить свои пять копеек.

– Ты думаешь не о том. У нас тут тело в какой-то кусок холодца превратилось…

– Да брось ты. И не таких из руин поднимали. Всё будет хорошо: волосы отрастут, кожа цвет вернёт. Ещё таких красавчиков отхватим, что и не снилось! – попыталась подбодрить меня неугомонная суккубица.

– Я бы поспала… Кажется, целую вечность этим не занималась. Кстати, почему?

– Так вампиры не спят, душенька. То, что ты принимала за сон, было просто обмороком, защитной реакцией неокрепшего разума на чрезмерные потрясения, – снисходительно просветила меня она, словно неразумное дитя.

Всю ночь напролёт, до возвращения магистра, Стелла развлекала меня пикантными байками из своей бурной жизни.

Глава 10. Двухцветный

Запретный конспект по демонопризыву, приписка к разделу “Ошибки круга”, изъято из учебного архива

Не призывай демона “на пробу”. Он не обязан быть в настроении. Он не обязан быть милосердным. Если ты забыл защитный контур не пытайся применить атаку руками, через минуту ты их лишишься. Но если от тебя осталось меньше половины, можешь начать торговался за жизнь. Демоны любят контракты. Цена стандартная: тело и душа по требованию.

И вот явился радушный хозяин, да не один, а в сопровождении двух учеников. Или, скорее, бывших учеников. Во всяком случае, облачены они были в длинные тёмные одеяния.

Первый поражал нездоровой болотной кожей и ворохом чёрных непокорных волос, которые тщетно пытались вырваться из тугой косы.

Второй же был воплощением противоречия: столь же прекрасен, сколь и отталкивающ. Идеальные, будто выточенные резцом, черты лица контрастировали с отсутствующим выражением глаз. Разного цвета. С гримасой, застывшей на губах и отдалённо напоминающей улыбку. Белоснежное лицо, не выдающее в нём принадлежность к тёмным, отягощалось абсолютной чернотой ладоней. Длинная, почти до колен, коса была дихроматической: прядь цвета ржавчины переплеталась с прядью цвета воронова крыла. Фиолетовая хламида не могла скрыть атлетическое телосложение и лёгкую, танцующую походку.

– Какой лакомый кусочек… я бы его попробовала, – прошептала мне Стелла.

– На мой вкус он слишком много о себе думает. На лице все признаки избалованности. А пока я предлагаю тебе заткнуться. Дай поговорить с магистром без твоих комментариев, – шикнула я на неё.

Пока я изучала новоприбывших и переругивалась со Стеллой, магистр уселся напротив и начал меня ощупывать.

– Как ваш левый глаз, Ваше Величество? Ещё болит? – поинтересовался он.

Пришлось со скрипом отдирать веко от века и пытаться что-то рассмотреть с закрытым правым.

– Болит… но, кажется, вижу лучше, – голос оказался бодрее, чем в прошлый раз.

– В таком случае позвольте наложить повязку. Она должна ускорить регенерацию.

Его помощники, на удивление проворные, принялись устраивать в комнате небольшой кавардак. Оказалось, стены скрывали встроенные полки, а часть панелей, взмыв вверх, явила взору подобие химической лаборатории. Пока “молодчики” хлопотали, магистр вальяжно расположился на стуле напротив.

– Как ваша подвижность? Пытались вставать? – осведомился мой лекарь.

– Нет… мне страшно, – призналась я.

– Повязка, учитель, – протянул ему жутко воняющую тряпку разноцветный.

– Позвольте, Ваше Величество.

Левый глаз, а вместе с ним и половину лица укрыли чем-то тёплым и склизким.

– А теперь вам просто необходимо подвигаться, – сказал магистр. – Помогите Её Величеству.

Два ещё молодых эльфа подхватили меня под руки, обмотанные словно у мумии, и попытались заставить сделать шаг. Мне показалось, что со стороны это должно выглядеть комично, и я безвольно повисла на них, тщетно пытаясь сдержать смех. И одновременно не угробить себе остатки организма.

– Мне кажется, я поторопился. Видимо, вас следовало подержать в восстанавливающей камере ещё недельку, – обеспокоенно произнёс магистр Дархентени.

– Нет, нет. Не надо меня туда возвращать! – содрогнулась я и, собрав волю в кулак, сделала шаг, всё ещё опираясь на их руки.

– Так-то лучше. Но вам необходимы тренировки, – он поставил на стол бутылку с «пончиком», отдал распоряжения ученикам и исчез.

Последующие часы, а может, и дни, слились в сплошную череду мучений. Меня, словно собачку Павлова, заставляли выполнять “трюки”, а в награду поили вкусненькой жидкостью. Стопочка за шажочек, потом за десять. Ещё бы танцевать заставили.

Но надо отдать должное: терапия работала. Двигаться становилось всё легче. И общаться с этими двумя тоже.

Они сменяли друг друга, а иногда торчали рядом вдвоём, так что пришлось познакомиться. Двуцветного звали Эмендриалем. Да, произносить имя следовало полностью: он не дал мне другого варианта. Да и Стелла твердила его слишком часто, будто смаковала.

Второй довольно легко согласился на Рому, и моя память решила, что этого с него вполне достаточно.

Рома оказался рассудительным и умеренно общительным. Он готовился на место придворного лекаря и был рад возможности попрактиковаться на пациентке с внушительным анамнезом. Делал поблажки, когда видел, что пациент уже на взводе. И совершенно не интересовал Стеллу, что меня несказанно радовало и расслабляло.

Эмендриаль же оставался глух к моим стенаниям. О себе не рассказывал ничего. Действовал по заранее заготовленному плану тренировок, и я постоянно гадала, зачем его приставили ко мне. Зато могла с излишним любопытством разглядывать его руки и волосы, стараясь при этом избегать лица.

– Пора вас помыть, – внезапно скривился Эмендриаль после моего полного круга по комнате без поддержки.

Первой реакцией было оскорбиться. Но он был прав.

Меня подхватили, как невесту, и вынесли во двор. Осмотревшись, я увидела башню метров пятнадцати высотой. Сад вокруг был не особо ухоженный, а у основания башни зияла лишь пустая чёрная земля.

Он нёс меня сквозь заросли к входу, высеченному прямо в скале. Внутри царила тишина. Минут через пять я уже нежилась в тёплой ванне.

Эльф неспешно избавлял меня от лоскутов, в которые я была завернута всё это время, а я изо всех сил старалась на него не смотреть. Мы оба были хороши: он разноцветный, а я слегка мумия.

Наконец, сняв повязку с глаза, смогла проморгаться. И если правым я прекрасно видела потоки бытовой магии, то левым не видела почти ничего. Только небольшую ванную комнату и разноцветного эльфа.

Пользоваться двумя глазами было странно: будто смотришь 3D-фильм без очков.

Пока я привыкала к новому зрению, меня бережно отмыли. Потом завернули в полотенце, усадили на край кровати, и эльф замер с гребнем в руках. Его тяжёлые мысли буквально оседали на кровать и пол.

– Ножницы есть? И зеркало, – попросила я.

Он молча кивнул и подвёл меня к шкафу. На внутренней стороне дверцы висело небольшое зеркало.

Решительным движением я срезала пряди, слипшиеся от огня. Получилась причёска в стиле «агрессивный авангард»: слева торчащий сантиметровый ёжик, справа длина до подбородка.

– Сделай так же сзади, пожалуйста, – я протянула ему ножницы.

Ещё пара взмахов и готово. В целом вышло не так уж плохо: ресницы отрастали, бровь тоже, но цвет кожи всё ещё был разный.

Я взяла его руку и приложила к своему лицу. От резкого контраста наших оттенков меня разобрал смех.

– Два клоуна, просто идеальная парочка. Мы смотримся уморительно! – я утирала слёзы. – Пожалуйста, ты не мог бы сопровождать меня на приёме у короля? Я буду чувствовать себя увереннее, если мы пойдём вместе.

Ему, похоже, смешно не было. Лицо осталось непроницаемым, и он не удостоил меня ответом. Просто завернул в одеяло и вышел.

– Ну и зачем ты так сглупила? Зачем его унизила? – удивлённо спросила Стелла.

– Да я как-то не подумала…

Мы ещё немного поспорили, а потом появились служанки. Они облачили меня в мужской костюм, причесали и даже предложили косметику или иллюзию, чтобы скрыть следы ожогов. Я отказалась от всего, включая светло-каштановый парик.

Затем, поддерживая меня, всё ещё слабую, вывели к парадному входу в этот импровизированный дом-пещеру. У ступеней ждала карета. Рядом с ней стоял Эмендриаль.

Я с подозрением оглядела его и себя и поняла: он всё-таки решил надо мной пошутить.

Мужской костюм, в который меня облачили, был глубокого синего цвета. Манжеты, ворот и широкий пояс чёрные, густо расшитые серебром. Его наряд оказался точной копией моего, с той лишь разницей, что основной тканью служил чёрный бархат с серебряной вышивкой, а пояс и отделка были тёмно-голубыми.

– Эмендриаль… у вас всё-таки есть чувство юмора, – соблазнительно улыбнулась я, позволив Стелле чуть больше свободы.

Он приподнял бровь и, не произнеся ни слова, помог мне устроиться на мягком диванчике.

Глава 11. Новоявленный брат

Личный дневник магистра Дархентени, выдержка

…Инцидент в карете следует квалифицировать не как эмоциональный срыв, а как кратковременное “наложение присутствия” высшего уровня. Эмендриаль после эпизода утратил душевный контур; тело живо, сознание отсутствует, состояние устойчиво-коматозное. Любые попытки лечения обычными методами бесполезны.

Что меня действительно удивило, так это дворец правящей семьи. Он тоже уходил в гору, и я уже понимала, насколько огромным он может быть там, в каменных слоях, просто глядя на фасад.

Дворец явно стремился оглушить великолепием: балконы, эркеры, колонны и прочие причудливые изыски лепились друг к другу, как будто архитектору кто-то пообещал премию за каждую лишнюю деталь. Всё это щедро усыпали тончайшей лепниной. Она складывалась в сложную объёмную картину, рассказывающую, по-видимому, о каком-то судьбоносном событии. Увы, нить смысла этой футуристической фрески ускользнула от меня.

Сопровождающий крепко вцепился в мой локоть, нагло ухмылялся и буквально волок внутрь этой диковинной конструкции. По-хорошему стоило прикрыть один глаз, чтобы хоть как-то сориентироваться в хаосе, но зрение играло со мной злую шутку. Мир вокруг казался декорациями к фантасмагорическому спектаклю.

То и дело навстречу вылетали магические шары, ленты, звёзды. Они приглушённо мерцали и будто врезались в мою бедную голову. Я каждый раз невольно вздрагивала. Эмендриаль, кажется, получал от этого отдельное удовольствие и, когда мы наконец предстали перед правящей семьёй, буквально мурлыкал, как кот.

– Арь Тей Мита нио Брескироньо в сопровождении магистра Эмендриаля нио Брескироньо! – провозгласил глашатай, едва мы оказались у трона.

Я с осуждением взглянула на совсем юного эльфа с непозволительно высоким голосом и попыталась изобразить хоть какое-то подобие реверанса. Эмендриаль болезненно сжал мой локоть, не позволив. Получилось неловко и грубо.

– Дорогая невестка, я несказанно рад наконец лицезреть вас. Даже постигшее вас несчастье не смогло затмить вашей истинной красоты, – театрально воздев руки к потолку, произнёс король.

Я слегка окосела от творящегося вокруг бреда, но эльф с громоздкой, явно не по размеру короной и не думал останавливаться.

– У вас такой чарующий цвет глаз. Я с нетерпением жду, когда закончат ваш портрет, и мы сможем повесить его в семейной галерее, – он протянул ко мне руки, маня пальцами.

В голове проносились один план за другим. Хотелось высказать всё, что я думаю об этом балагане, отшлёпать нахала по рукам. Но не хотелось платить за это слишком высокую цену. Не зря они представили меня совсем не так, как следовало.

И ещё смущало одно: глашатай озвучил родство с эльфом, который держал меня за локоть.

Пока я переваривала свалившееся на меня несчастье, ситуацию спас принц. Маэдронд вынырнул откуда-то из-за массивного трона отца и, обхватив меня за талию, оттащил от Эмендриаля. Целомудренно коснулся губами моей правой щеки.

– Отец, моя невеста ещё не оправилась от несчастного случая. Не думаю, что она в состоянии должным образом ответить на ваше радушие. Но мы обязательно проведём ещё не один вечер в семейном кругу, и вы ещё потанцуете с моей будущей женой, – безапелляционно заявил наглец и повёл меня к одному из столиков, расставленных вдоль стен зала.

– Какого чёрта здесь происходит? – прошептала я ему прямо в ухо. От него пахло чем-то тёплым и чересчур приятным, как от чужого праздника.

– А что такое «чёрта»? – отозвался он, одаривая меня обезоруживающей улыбкой и протягивая кубок с вином, словно возникший из ниоткуда.

– Кто такой. Чёрт это мелкий демон. Слабый. Шкодить любит.

– Я не силён в демонологии. Этим у нас Эмендриаль занимается, – беспечно отмахнулся принц. – Так что тебя так встревожило?

– Ты мне объяснишь, какого лешего я вдруг породнилась с разноцветным эльфом? И почему твой папаша решил, что мы под венец собрались?

– Магистр Дархентени счёл это… целесообразным. У нас есть древний закон. Он позволяет принять в семью сироту, больного или ребёнка без сознания… без его согласия.

– Не поняла. При чём тут магистр?

– Теперь ты официально его дочь, – промурлыкал принц и легко поцеловал кончики моих пальцев.

Пазл сложился и больно щёлкнул по лбу. Эти скоты решили, что я, как послушная дочь магистра, буду плясать под их дудку. Кровь заклокотала, в ушах зазвенело от ярости. Стелла робко пыталась пробиться сквозь мой гнев, предлагая помощь и явно опасаясь моей неадекватности.

– Принц, в ваших же интересах отказаться от этой свадьбы, – прошипела я ему прямо в ухо. Точно ядовитая змея.

– Зачем? – искренне удивился он.

– Вам не понравится. Могу гарантировать, – злобно усмехнулась я.

– Но почему? Неужели ты не хочешь стать моей женой? Я молод, красив, наследник одной из богатейших стран мира!

– У меня уже есть муж. Может, его страна и не так богата, зато он правитель, а не принц. И у нас с ним всё прекрасно.

– Послушай, сама подумай. Он откажется от тебя, как только узнает о твоей новой ипостаси. Детей ты ему больше не подаришь, а значит, ваш чудесный божественный брак не имеет никакой ценности!

– Позвольте решать это Карлотосу Лианте Торон Второму.

– Но он убьёт тебя! – потрясённо прошептал принц.

– С чего бы?

– Он, судя по всему, и за меньшее убивал своих жен. Ты шестая!

Я расхохоталась. Смех вышел горьким. Мальчишка был наивен до неприличия: ему промыли мозги так старательно, что там, кажется, уже и полоскать нечего.

– О! Я вижу, ваша парочка в прекрасном настроении! – раздался голос моего новоиспечённого папаши.

Обернувшись, обнаружила магистра, облачённого в светский костюм, который сидел на нём, как на корове седло. Нелепо.

– Ох, отец, я ценю вашу проницательность, но она какая-то… однобокая. Лучше поведайте: удалось ли вам разрешить дело, ради которого я сюда прибыла?

Он дважды моргнул, пытаясь разгадать моё истинное настроение.

– Да! Да, совет вынес вердикт по вашему вопросу. Поскольку нежить не является живой, не способна к воспроизводству потомства и не может в полной мере считаться разумной, в число разумных рас она не входит.

Я протянула руку, жестом требуя документ.

Магистр понял. Извлёк прямо из воздуха увесистый свиток, перевязанный алой нитью с кистью. Отобрав у мага свою ценность и молча сунув ему взамен так и не тронутый бокал вина, поплелась к выходу.

Но меня тут же остановил Маэдронд.

– Куда вы? – его искреннее удивление забавляло.

– К графу Иротвиэлю иль Друшген. А точнее в его поместье.

Принц скривился, понимая мой замысел, но отпускать меня не собирался. Не находя слов, он просто вцепился в мою талию, как в любимую игрушку.

– Если вы меня не отпустите, я разыграю для вас весьма неприятную пьесу… – намекнула я красавчику.

– Какую?

– Да любую. Начиная от «Спасите, мне больно, меня насилуют», заканчивая «Я потеряла самоконтроль и немножко убила принца».

Он отдёрнул руки и очень недобро на меня покосился.

Я лишь пожала плечами и поползла к выходу.

Вокруг танцевали пары, звенела музыка и хрусталь бокалов. Никто и не думал меня останавливать.

Выудив подсказку у услужливой прислуги, я побрела к карете, на которой прибыла. Запыхалась, пока её отыскала, и довольно долго препиралась с кучером по поводу моего права распоряжаться транспортом, пока из кареты не вывалился заспанный Эмендриаль.

– Я и не сомневался, что ты сбежишь, дорогая сестра. Только куда на этот раз? – усмехнулся он.

– К графу Иротвиэлю иль Друшген.

– К оркам, ты хотела сказать? Что ж, залезай, чучело огородное. Отвезу тебя к твоему графу, – цинично бросил он и протянул мне руку.

Я хотела возмутиться, но как бы он ко мне ни относился, это уже было не важно. Главной целью было вырваться из этих огромных проклятых пещер.

– Ты думаешь, король так просто тебя отпустит? Наивно полагаешь, что тебе позволят уйти? – продолжал издеваться Эмендриаль.

– Надеюсь, – прошептала я, отводя взгляд.

– Глупая, странная девчонка, – осклабился он, обнажая острые клыки.

– На себя посмотри, шут гороховый!

Если слово «шут» новоявленный брат понял, то русское «гороховый» почему-то воспринял болезненно.

– Ты ещё и оскорблять меня вздумала?! Мало тебе унижения, что ты устроила на приёме?! – зашипел «братец».

Губы его скривились в зловещей усмешке, когда он наклонился ещё ниже, его дыхание, горячее и тяжёлое, коснулось моей кожи.

– Думаешь, слова могут ранить меня? – прорычал он, и голос у него стал низким, как у зверя. – Ты не понимаешь, на что способна. Но я покажу тебе. Я разобью тебя, как хрустальный бокал, и соберу по кусочкам, чтобы ты сама умоляла меня о милости.

Его губы оказались близко к моим, дыхание обжигало, когда он проговорил: – И ты будешь любить каждую секунду.

Я впервые почувствовала сковывающий страх, его глаза буквально прожигали меня насквозь, но Стелла будто дала мне пощечину.

«Думаешь сидеть спокойно это лучшая стратегия?»– ехидно поинтересовалась она.

А Эмендриаль все не успокаивался, накручивая себя все больше, вены на его шее и лбу вздулись. Я судорожно облизнулась, пытаясь смочить губы. Во рту было сухо, как в печи.

– Клянусь всеми богами преисподней, ты еще будешь вымаливать прощение, – потусторонний бархатный голос, почти лишенный эмоциональной окраски, удивил меня неимоверно.

"Стелла, блин, этот сукин сын вздумал меня убить?!" – роптала я.

Его рука скользнула по моему плечу. Пальцы впились в тонкую кожу, оставляя следы, которые обещали стать синяками. Потом его пальцы обхватили мою шею, "братец" обжег меня какой-то удушающей магией. Я почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, кровь пульсировала в висках, а внизу живота пробежала дрожь. Запах жженых спичек заполнил помещение.

Глаза Эмендриаля стали тёмными, как бездонные пропасти. Он дернул рубашку и замочки прозвенели по гладким поверхностям дверей и окон, обнажив грудь.

"Где там твои способности соблазнения?! Врубай на полную!" – орала я на Стеллу внутренне, осознавая, что только так я смогу сгладить нарастающую катастрофу.

"Может просто высушить его?" – спросил еще один голос.

– Ты хочешь доказательств? – прошептал Эмендриаль, и его губы оказались так близко к моим, что я почувствовала их тепло, но они не коснулись меня. – Я дам их тебе. Ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь. Ты будешь плакать, но я не сжалюсь. Ты будешь кричать, но никто не услышит.

Его рука скользнула вниз, по груди, и я замерла, чувствуя, как каждый нерв в моём теле напрягся. Он остановился, его пальцы едва коснулись кожи, и я почувствовала, как дыхание перехватило.

– Стелла – прорычала я еле слышно и утекла на задний фон.

Это было будто я пересела из первого ряда в кинотеатре на последний, звуки и запахи стали гораздо тише и дальше, как и эмоции. Моя рука провела по груди эльфа, переместилась на его бедра и рванула его к себе. Я наблюдала за разворачивающимся действием скорее с интересом.

Эмендриаль развернул меня задом к себе и рывком снял штаны, больно обдирая кожу и практически порвав удерживающий их пояс. Его улыбка изменилась, теперь она была еще более безумной, что совершенно не вызывало никакого энтузиазма.

"Наивный мальчик хочет, чтобы тебе было стыдно" – усмехнулась Стелла.

Мое тело выгнулось, просунуло руку между ног и издало весьма сладострастный стон. Оно упало на эльфа и устроившись на его бедрах откинулось, широко расставив ноги.

– Я слишком долго жду, – выдохнула Стелла прямо в ухо эльфу и слегка прикусила его мочку.

– Ты пожалеешь, – прошептал он, его губы коснулись моей шеи. – Но сначала ты почувствуешь, что значит быть моей.

Мое тело ответило ему, выгибаясь, подчиняясь его силе. Я почувствовала, как он входит в меня, его дыхание становится все более прерывистым. Его руки, крепкие и властные, держали меня, не давая отступить.

– Ты моя, – он прошептал, его голос звучал как обещание и угроза. – И ты никогда не забудешь этого.

То, что было дальше было быстро, больно и грязно. Эльф иссяк и сник, будто напился пустырника.

Вернув управление телом себе с неудовольствием обнаружила смятую одежду и пришлось укутываться поясом так, чтобы хоть как-то компенсировать частичное отсутствие крючков на рубашке. Пришлось также позаимствовать у эльфа камзол.

Глава 12. Ставка на чудо

Личный дневник магистра Дархентени

«Я не прошу у неё милости. Я прошу у мира отсрочки. Вечность и сила не бывают бесплатными, а я слишком долго платил чужой кровью и собственной гордостью. Если она действительно слышит Этастеллу, значит, сосуд распечатан не наполовину. Я найду тело, достойное принять её. И тогда она будет не шёпотом, а дыханием. Моим».

После этой быстрой и весьма неудобной поездки мы оказались у того самого «орочьего» гостиного домика. Прямо перед входом уже собрался консилиум из высокопоставленных эльфов знакомой наружности, видимо только что выпавших из телепорта.

– Моя дорогая дочь… Неужели, несмотря на все мои старания и ваше нынешнее… незавидное положение, вы всё же намерены покинуть пределы нашего государства? – ехидно осведомился магистр.

– Собираюсь. И ещё как. И раз уж здесь все свои, прекратите этот фарс с удочерением. Он мне осточертел.

Я резко развернулась к местному королю и одарила его гримасой, достойной гаргульи.

– Позвольте мне всё же поговорить с вами, дорогая дочь. Я попытаюсь объяснить возникшее недоразумение… – магистр вцепился в мой локоть медвежьей хваткой и потащил меня в сторону беседки, увитой плющом. – Прекратите это немедленно. Даже если вы обладаете бесценным даром, это не даёт вам права проявлять такое неуважение к главе государства, – процедил он сквозь зубы. Взгляд пылал раздражением.

– Это не глава государства, а комический болванчик. Похоже, он вообще не понимает, что творит. К тому же он член преступной группировки, удерживающей члена правящей семьи Фарготии в заложниках.

Магистр заметно стушевался. Он лихорадочно пытался сообразить, что ещё предъявить мне, столь бессовестной и бескомпромиссной. Я почти физически ощущала его шовинистическое осуждение. И при этом он боялся даже слово сказать, будто связываться с сумасшедшей, да ещё и буйной, было себе дороже.

– Магистр, давайте начистоту. Что-то мне подсказывает, ваше личное уважение к королю тут совершенно ни при чём. Что конкретно вам нужно, мой серый кардинал?

– То, что в вас… – он запнулся, но быстро собрался. – Они с вами разговаривают?

– В основном Стелла, – сообщила я, глядя, как он пытается сделать вид, будто это не самое важное, что он слышал в жизни.

Внезапно его глаза загорелись нездоровым огнём. Он схватил мои руки и едва не расцеловал их.

– Вы тяготитесь их присутствием у себя в голове? Наверняка, хотите избавиться от них? – заискивающе прошептал магистр.

«Стелла, что он имеет в виду?» – мысленно спросила я у своей шизофрении.

«Он говорит о передаче того, чем сейчас являются старейшины вампиров. Одной сущности или нескольких. Ты можешь сделать из любого разумного существа вампира и вложить в него, например, меня».

«И что это даст тебе… или существу?»

«Если существо позволит, я смогу занять его тело и обрести свободу. Если нет, буду так же симбиотически обитать в нём, как и сейчас. А существо… получит мою силу, магию, знания».

– Неужели вы полагаете, что эта сокровищница знаний достанется вам даром? – моя улыбка вышла хищной, довольной. Маг побледнел. Губы судорожно сжались, в уголке века дрогнула тонкая жилка.

– Сколько?

– Во-первых, вы освобождаете меня и мою охрану из этих чёртовых пещер. И не просто выпускаете, а ещё и снабжаете всем для комфортного пути обратно. Во-вт…

– Если король сочтёт это разумным… Я не вправе принимать такие решения, – поспешно перебил он.

– Вы ещё второго пункта не слышали, а уже начали торговаться.