Подожди

Когда мы засыпаем в объятиях покоя,

тогда-то судьба и наносит нам

смертельные удары.

П. Буаст

Подожди, она еще рядом

Дневник Джулиана, стр. 17

Ее зовут Ева. И я думаю, она врет.

Эта девчонка пришла к нам вчера на закате, и по деревне сразу поползли слухи. Одни говорили, что ее нашли в лесу. Другие – будто она в одиночку бродила по забытому городу. Безумие. Даже самые бесстрашные охотники не суются туда без напарника.

Но все-таки она чудная. Волосы длиннющие, до самых бедер. Никто в двадцать третьем веке так не ходит. Ну, кроме нее. Думаю, мы подружимся. Я ведь тоже вру.

Жаль, что придется сжечь этот лист. По-хорошему, и весь дневник целиком, но я научился его прятать. Проще было бы вообще ничего не писать, но тогда я бы сошел с ума. Говорить-то не с кем. Я один такой на всю деревню. Хотя порой кажется, что на весь мир.

– Ева! – пронзительный женский крик разлетелся по лесу быстрее сапсана.

От неожиданности нога девочки соскользнула, и Ева приземлилась на толстую ветку, вцепившись в кору бука двумя руками. Белка отпрыгнула на метр и собиралась улизнуть на другое дерево, но задержалась. Две черные бусины глаз уставились на Еву, будто животное злорадствовало.

– Тебе повезло только на этот раз, – процедила сквозь зубы девочка, все еще пытаясь не свалиться с ветки.

– Ева! – вновь раздался голос вдалеке.

– Нет-нет, еще так рано! – захныкала Ева, осторожно сползая вниз.

Белка пискнула и одним прыжком улизнула от охотницы, но Ева готова была поклясться, что эта рыжая бестия действительно смеялась над ней.

Когда белые кроссовки коснулись сухой травы, девочка со всех ног рванула на крик. Мама должна была вернуться с охоты только через несколько часов. Неужели Ева так далеко забралась в лес?

Она бежала изо всех сил, но колики в правом боку предательски тормозили ее. Она не привыкла преодолевать такие расстояния. Целую жизнь Ева провела в хижине в самой гуще леса, и родители запрещали ее покидать. Все, на что девочка могла рассчитывать, это пройтись до реки в пяти минутах от дома, но сегодня Ева забралась дальше. Она хотела поймать хотя бы одну несчастную белку, чтобы порадовать маму, но ее план испарился вместе с добычей. А судя по раздраженному голосу, который выкрикивал имя в четвертый раз, довольной маму не назовешь.

Покалывания немного утихли, и девочка набрала темп. Вскоре показался просвет между деревьями, а дальше – фиолетовые цветы.

– Еще чуть-чуть, – простонала Ева, пытаясь себя подбодрить.

Через минуту она выскочила на поляну с дикой лавандой и остановилась среди цветов. Легкие горели, воздуха не хватало, а в боку снова разрослись шипы.

– Я здесь! – крикнула девочка, махнув рукой стройной девушке на другом конце поляны.

Длинные пшеничные волосы мамы были заплетены в толстую косу, а круглые щеки разрумянились после очередной утомительной вылазки в город. Она стояла в десяти метрах, но даже отсюда девочка видела обеспокоенность на ее лице.

От голода и физической нагрузки перед глазами потемнело. Ева оперлась на колени и зажмурилась.

– Подожди минуту, и это закончится, – проговорила она вслух.

Простое заклинание помогало ей во всем: переждать, пока затянется рана или пока мама не вернется из забытого города. Всего лишь подождать. Разве это так сложно? Вот и сейчас она терпеливо считала секунды, пока пройдет приступ. Выдерживать сорокаградусную жару становилось все тяжелее, и даже тень от деревьев и дом в низине не спасали.

– Солнышко, ты в порядке? – раздался нежный голос.

Ева не заметила, как мама пересекла поляну. Пара секунд – и вот Вера стояла рядом с дочерью, ласково поглаживая ее по плечу.

– Голова закружилась, – призналась девочка, подождала еще немного и только потом разжала веки.

Мир твердо встал на ноги, и кусты лаванды перестали прыгать вверх-вниз. Тошнота прошла, а от приступа осталась только легкая дрожь в руках.

– Ох, как я испугалась! – Вера крепко прижала к себе дочь, а Ева ненароком подумала, что ее все же может стошнить. – Я же просила не уходить из хижины.

– Знаю, но я так хотела поймать для тебя белку, – девочка погладила маму по спине двумя руками, будто собиралась разогреть кожу, затем сильно сжала Веру в объятиях и отстранилась. – Мы уже несколько дней не ели. Ты нашла что-нибудь?

Васильковые глаза блеснули огоньком. Вера перекинула через плечо толстую косу, смахнула прядь волос, свисающую на лоб, и вытащила из-за спины выцветшую холщовую сумку. Нос Евы тут же нырнул внутрь.

– Фазан?! Ты нашла фазана? А-а-а! Но как? – от радости Ева запрыгала на месте и громко захлопала в ладоши.

– Этого тебе лучше не знать. – Вера закинула руку на плечо дочери, и они направились к хижине. – Я не могла лишить тебя праздничного ужина. И, между прочим, это не все.

– Правда? – Ева попыталась извернуться и снова заглянуть в сумку, но крепкая хватка мамы не дала и шанса. – Но я не увидела с первого раза!

– Так и задумывалось. – Вера ущипнула дочь за щеку и подтолкнула к хижине. – Не забудь урожай. Он, наверное, сгнил, пока ты носилась по лесу.

– А вот и нет. Меня не было всего несколько минуточек.

– Ну как же, – звонко рассмеялась Вера.

Ева подобрала корзинку, которую оставила возле огорода, и прошла следом за мамой. Дом все глубже уходил под землю, а крыша поросла толстым слоем мха. Окна утонули наполовину, и теперь на улицу выходила лишь верхняя их часть, из-за чего комната плохо освещалась. Но мама говорила, что это идеальное место для жизни: тихое, неприметное и безопасное. И она была права. За годы никто из ищеек ни разу не натыкался на их обитель.

Ева поставила корзинку на стол в углу комнаты и с грустью посмотрела на собранный урожай. Еды становилось все меньше, с трудом хватит до конца лета, а на зиму уж тем более нечего отложить. Томатов почти не осталось. Выжил лишь один сорт, и его оказалось так мало, что на следующий год не получилось приберечь ни зернышка. Возможно, удастся сохранить ведро батата, горстку семян кабачков и немного фасоли, но на этом все.

– Готова получить подарок? – Вера кружилась в центре хижины с небольшим кульком за спиной.

«Пожалуйста, пусть это будет платье!»

Ева вихрем подлетела к маме, скинула с себя потасканные дырявые штаны и, оставшись в одном нижнем белье и грязной белой футболке, закрыла глаза и затаила дыхание.

– Не дергайся, – приказала Вера, но из-за мягкого голоса даже команды звучали, как пожелания доброго дня.

Дочь старалась послушно стоять на месте, но выходило плохо. Пока Вера разворачивала кулек, Ева переминалась с ноги на ногу, словно давно хотела в туалет. Мучения ее продлились недолго. Как только грубая ткань скользнула по коже, Ева скривилась. Подарок совсем не походил на платье. Наконец переодевания завершились, и мама разрешила открыть глаза.

«Фи!» – подумала дочь, мельком взглянув на себя в грязное разбитое зеркало. Плотный комбинезон болотного цвета с оранжевыми заплатками совершенно не подходил к ее голубым глазам, а удлиненные шорты с большими отворотами открывали худые колени девочки.

– В самый раз! – Вера не могла унять восторг, рассматривая дочь с ног до головы. – Тебе нравится?

– Да, мам, комбез отличный, но это не платье, – осторожно прошептала Ева, медленно стягивая с себя одежду.

– Солнышко, – Вера быстро вернула лямку на место. – Я три месяца искала что-то похожее на иголку. И сколько еще времени ушло на пошив. Ты знаешь, как сложно найти такую хорошую ткань. Только посмотри, какие красивые яркие кармашки получились!

Ева не стала спорить. Она улыбнулась, чтобы не расстраивать маму, но в душе пустила слезу. Ей надоели уродливые обноски, в которых они ходили каждый день. Одежда должна быть удобной – так ее учили, но Ева не слушала. С тех пор, как папа показал ей глянцевый журнал прошлого века, она больше не могла думать ни о чем, кроме пышных юбок и стильных платьев. Девушки со страниц манили ее. Ева верила, что по-настоящему красивой она может быть только в таком наряде, и упрашивала маму сшить ей платье. Прошел целый год, а мама до сих пор не соглашалась на хотя бы отдаленно похожую модель. Либо среди городского мусора не находилось никакой одежды, которая подошла бы на перешив, либо у мамы к вечеру не оставалось на это сил.

– Я займусь ужином, а ты приберись в доме, – распорядилась Вера.

Она пригладила длинные светлые волосы дочери, чмокнула ее в макушку и отправилась на кухню за ножом. Тем временем Ева еще раз оглядела комбинезон, скривилась и попыталась его снять.

– Я все вижу, – Вера издала еле различимый смешок и вышла на улицу.

Ева сдержалась, чтобы не прорычать. Неужели ей придется таскать это все лето? Она разочарованно вздохнула, поправила лямки и принялась за хозяйство. В холщовой сумке Ева нашла пучок лекарственных трав, веревку и потрескавшуюся кружку. Скудный улов. Ева рассчитывала хотя бы на старинную игру, которая бы скрасила время.

Вера все чаще оставляла дочь одну, отправляясь на поиски пропитания. Она бродила по заброшенным улицам среди пустых зданий в надежде найти хоть что-то полезное, но на деле из забытых городов уже вынесли все, что только можно было. Ева очень хотела пойти вместе с мамой, но ей не разрешали покидать хижину. Девочка ненавидела такие дни. Она сходила с ума от одиночества, и даже сейчас тишина давила на нее.

Через несколько часов фазан запекся на костре до хрустящей корочки и украсил праздничный стол. Ева с восторгом оглядела блюда. Вареный картофель, немного фасоли, травяной наваристый чай и жирный фазан. Давно они так сытно не ели. В последнее время трапеза сводилась к редьке с грядки.

– Чувствуешь себя на год старше? – спросила мама, принявшись разделывать мясо.

– Конечно! Мне уже десять. Теперь я взрослая и могу ходить с тобой в город.

– Ты же знаешь, что это слишком опасно. Тебе лучше оставаться в хижине.

– Я буду осторожной, и меня не заметят, как папу.

– Ева… – Вера на мгновение оставила птицу в покое, пытаясь отбиться от горьких воспоминаний.

– Я знаю, что на него напали у водонапорной башни, и не буду туда ходить. Честно-честно! А вместе мы быстрее найдем еду.

– Мы не можем оставить дом без присмотра, – мама справилась с собой и продолжила: – И потом, как же наш огород?

– От него почти ничего не осталось, – нашлась Ева.

– А как же хижина?

– Нас никто здесь не найдет. И я почти поймала белку. Своими руками!

– И до смерти меня напугала, нарушив самое главное правило, – не сдавалась Вера.

– Мам, ты говоришь со мной, как с маленькой, – Ева насупилась и недовольно засунула в рот кусок батата.

– Солнышко, в нашей уютной хижине нам ничто не угрожает, а город полон опасностей, – мама подарила дочке теплую улыбку и положила на тарелку кусок горячего ароматного мяса. – Ты и сама это понимаешь. Люди очень жестоки. Тем более к таким маленьким красивым девочкам, как ты. Будет лучше, если ты позаботишься о доме, а я – о пропитании.

Ева недовольно зарычала, отламывая кусок мяса.

– Ты обещала, что возьмешь меня на вылазку. Как и папа хотел научить охоте. Сдержи слово хотя бы ты.

– Я тоже скучаю по нему, – мама вдруг сменила тему, а Ева не стала перебивать. Они редко разговаривали об этом.

– Каждый день?

– Да, – тихо ответила Вера. – Мне кажется, будто еще вчера мы вместе гнались за кабаном.

– Он так смешно подкинул папу, что даже его глазная повязка слетела, – хихикнула Ева.

– Это сейчас ты хохочешь, – подхватила Вера. – А тогда я испугалась, что он и второй глаз потеряет.

– Ну нет, папа всегда справлялся даже с большими животными.

– Не верится, что уже прошел год, – грусть скользнула по красивому лицу Веры, омрачая ее светлые черты. – Ничего. Мы вместе переживем любые трудности. Я отвечаю за город, а ты – за дом. Договорились?

– Ладно, – неохотно согласилась Ева, сделав пометку обязательно еще раз вернуться к этому разговору.

Тарелки опустели за считанные минуты, животы раздулись, а над лесом нависла ночь. Ева вытащила свечи и расставила их по кухне. Комната озарилась теплым свечением, которое придавало вечеру большего шарма. Мама достала из шкафа гитару и протянула ее дочери.

– Сыграешь? В честь праздника.

Ева радостно выхватила музыкальный инструмент и обняла его. В последнее время она играла, только когда оставалась одна. И вот наконец мама тоже соскучилась по музыке. Ева оттянула несколько струн, проверила их натяжение и тональность, и в следующую минуту хижина наполнилась грустными мотивами. Пальцы Евы порхали над струнами. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться только на музыке, и даже позволила себе подпевать в такт.

Все началось у старой башни,

Когда раскрыли мой побег.

Ты знаешь, было очень страшно,

Ведь я обычный человек.

У металлической колонны,

Подножие башни а-ля-Франс,

Мы все нарушили законы,

Хватаясь за последний шанс.

Теперь там спрятаны секреты

О вечной жизни и любви.

Мои последние рассветы

Прошу, ты только сохрани.

Огнем охвачена лаванда,

А с ней затянута петля.

Но даже тайну фолианта

Я не раскрою никогда.

Все началось у старой башни

Среди мелькающих фигур.

O, mon amour, будь же отважным.

До встречи там, à la vieille tour.

– Какая же печальная мелодия, – прошептала Вера. – И ты так хорошо научилась ее играть.

Девочка вздрогнула от голоса мамы и открыла глаза. На щеках Веры застыли капельки соленых слез, которые она поспешила смахнуть.

– Я много тренировалась, – Ева пожала плечами и сыграла пару заключительных аккордов.

– Папа очень любил эту песню. В ней спрятано намного больше смысла, чем кажется на первый взгляд, – задумчиво произнесла Вера.

– А я бы посмотрела на старую башню.

– Она далеко отсюда, в бывшей Франции.

– Папа рассказывал, что она очень высокая. – Ева убрала гитару в сторону, задержав взгляд на грифе. – Хочу проверить это сама. Она уж точно выше хижины.

Вера в голос рассмеялась.

– Намного. Раньше и пятьдесят таких хижин ее бы не переплюнули, а сейчас – кто знает. Может, уже развалилась, и ничего от нее не осталось.

– Тогда я точно поеду туда, чтобы проверить. И вообще, я буду путешествовать и побываю на всех землях, – Ева вскочила с табуретки и мечтательно закружилась по комнате. – Ты поедешь со мной?

– Как можно отказать таким глазкам, – Вера присоединилась к дочери. – И куда мы поедем потом?

– Да куда захотим. Нас ждет целый мир!

Они танцевали и прыгали по скрипучим деревянным полам. Ева кружилась с мамой, не переставая наблюдать за ее красотой. Пшеничные волосы волнами спадали до самой талии, светлые голубые глаза походили на чистое лазурное небо, а нос кнопкой делал девушку еще моложе. Папа всегда говорил, что они похожи. Ева страстно желала вырасти такой же красивой, как мама.

Чудесный день рождения. О лучшем и мечтать нельзя. Ева чувствовала, как счастье разливается по телу, а усталость берет свое. Она рухнула на кровать прямо в комбинезоне и кроссовках и тут же сомкнула глаза.

Жара мешала даже во сне. Обычно ночи в хижине дарили Еве прохладу и позволяли зарядиться перед новым днем. Но не сегодня. Длинные волосы прилипли к шее, кислорода не хватало, а тело запуталось в простынях. Боже, ну как так можно уснуть?

Внезапная встряска тут же привела ее в чувство.

– Уходим, живо! – скомандовала Вера и вытащила дочь из кровати.

Ева разлепила глаза и тут же прищурилась. Языки пламени плясали на стенах, озаряя хижину ярким светом.

– Что случилось? – она в ужасе оглядывалась по сторонам. Их дом полыхал, а огонь уже подбирался к его жителям.

– Быстрее! – кричала Вера, откашливаясь от гари.

Ева спохватилась и кинулась вперед, а мама подталкивала ее в спину. От дыма слезились глаза, горло першило. Девочка закашлялась. Она сделала еще несколько шагов, когда раздался треск. Несущая балка обвалилась, перекрыв путь к спасению.

– В окно!

Вера взяла дочь под мышки, перенесла через комнату и впихнула в открытый проем с такой силой, какой позавидовали бы многие мужчины. Ева выбралась на улицу и схватилась за грудь. Она никак не могла унять кашель, а позади раздался еще один треск. Ева тут же обернулась и кинулась к дому. Часть крыши обвалилась, перекрывая путь к спасению. И без того узкие окна теперь наполовину закрылись деревянной горящей балкой.

– Мама!

Ева потянулась вперед, но щель оказалась слишком маленькой. В нее помещалась только ее рука.

– Мама, выбирайся оттуда!

Вера беспомощно озиралась по сторонам, но выхода не было. Она не могла спастись. Пламя танцевало на крыше, утаптывая мох и склоняя доски все ниже.

– Мама, пожалуйста!

Ева истошно кричала в темноту, пытаясь разглядеть мамины небесные глаза. Вера замерла, посмотрела на дочь странным взглядом, от которого Еве стало страшно.

– Переплыви реку, там огонь тебя не достанет, а потом иди в город. За ним найдешь деревню. Найди безопасное место, но никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно. Ты особенная, Ева.

– Я не понимаю, мама.

– Я люблю тебя.

Грохот раздался со всех сторон, но Ева не шелохнулась. Глаза мамы исчезли, и маленькая хижина с шумом сложилась и сравнялась с землей.

Подожди, она вернется

Запах гари закрался в легкие, и Ева снова закашлялась. Хижина перемешалась с комьями грязи, и теперь Ева с трудом различала части дома. Лицо обдало жаром. Хватаясь за грудь, девочка отвернулась, но с места не сдвинулась.

– Мама! – выкрикнула она сквозь кашель, но в ответ раздался лишь треск древесины. – Мама!

Сбоку послышался грохот. Прикрыв глаза от горячего воздуха, Ева повернулась на шум. Основание близлежащего дуба прогорело, и дерево накренилось, а в следующее мгновение уже повалилось на лавандовое поле. Фиолетовые цветы разом вспыхнули. Подобно огненным стрелам, они устремились в звездное небо. Но как только огонь доходил до середины стебля, цветы нагибались, усыпая поле пеплом.

С каждой секундой пламя подбиралось все ближе, выжигая кислород. Ева понимала это, но не могла оторвать себя от земли. Мама совсем рядом, под завалами. Нужно лишь подождать, когда она выберется. Но жар неумолимо наступал, и девочка не могла оставаться на месте.

– Я буду ждать тебя в деревне! – напоследок крикнула Ева и, зажав нос от дыма, побежала прочь.

Вторая пробежка за день давалась с трудом. Еве не хватало воздуха, мышцы ныли от дневной вылазки, а мысли в голове и вовсе перемешались. Девочка глянула через плечо и ужаснулась. Она больше не видела ни дома, ни цветов, ни поляны. Только огненная стена, поглощающая лес, которая норовила своими языками утянуть девочку к себе.

Мысли в голове стихли и уступили место громкому голосу: бежать. Ева бросилась вперед. Она постоянно оглядывалась, но не сбавляла темп. Даже когда казалось, что пламя вот-вот подожжет ее волосы. Даже когда она подумала, что упадет без сил. Даже когда деревья позади нее сложились, как хижина. Она бежала и была совершенно уверена, что не выберется. Но сквозь треск послышалось отдаленное журчание.

Река.

Ослабшие ноги не слушались. Ева падала через каждые несколько шагов, и ее смуглая кожа полностью покрылась царапинами и синяками. Комбинезон и светлые волосы перепачкались землей, а грязь забралась даже под ногти.

Из-за очередного холма повеяло прохладой. Ева призвала все силы, какие только смогла найти в измученном теле, и с разбега рухнула в реку. Она глубоко нырнула и отплыла от берега. Только затем развернулась и застыла, завороженная жутким зрелищем. Даже из-под толщи мутной воды она видела зарево. Оно так потрясло ее, что несколько секунд девочка не двигалась. Очнувшись, Ева сделала гребок и с шумом вынырнула на поверхность. Она глотала воздух, задыхалась, кашляла, но плыла. Над ее головой пролетали горящие листья, ветки и искры. Ева испугалась, что от огненного дождя ее волосы вспыхнут, поэтому каждые несколько метров ныряла под воду.

Спустя вечность, полностью обессиленная, Ева выползла на противоположный берег и упала плашмя, повернув голову набок. Она тяжело дышала, но не плакала. Голубые глаза застыли, как стеклышки, а губы сжались в тонкую линию.

Несколько минут ей потребовалось, чтобы прийти в себя, а позже усесться на берегу. На противоположной стороне реки бушевал огонь, но он бы не дотянулся до девочки.

– Мама не… – Ева не могла произнести вслух эти слова, потому что не верила в них. Ни капельки. – Нет, это невозможно. Мама выжила, точно. Ей просто нужно время, чтобы вылезти из-под обломков и вскарабкаться наверх.

Ева размышляла вслух, разглядывая столбы черного дыма и собирая себя по кусочкам. Смерть не может забрать человека, который научился от нее убегать. А Вера бегала хорошо. Родители рассказывали, что по материку нельзя путешествовать в одиночку. Каким бы сильным ни был охотник, у него всегда должен быть напарник. Но год назад, когда два родителя отправились к водонапорной башне, вернулся только один. С тех пор мама вынуждена была ходить на вылазки без напарника. Именно поэтому Ева не верила, что обычный пожар мог забрать ее. Нет. Мама обязательно вернется. Нужно лишь немного подождать.

– Но сколько же тебя ждать? – спросила Ева пустоту и поджала под себя ноги.

Она не могла отвести глаз от той стороны леса, где еще недавно стоял ее дом. Не может быть. Самое безопасное место во всем мире исчезло. Страх щекотал затылок, нагоняя табун мурашек. И даже теплая летняя ночь не могла унять дрожь. Ева решила не подпускать к себе скверные мысли и подождать. Она всегда так делала, и раньше это помогало.

Солнце медленно выплывало из-за макушек деревьев. Живот заурчал, позабыв хрустящего фазана. От одной мысли об этом Еве стало только хуже.

– Подожди, она вернется, – еще раз прошептала Ева и уронила голову на руки.

Дрожь не утихала, и девочка привыкла к ней. Сначала вибрация слегка раздражала, после – убаюкивала и, в конце концов, усыпила, как младенца в колыбели. Когда Ева с трудом разлепила глаза, то совершенно запуталась во времени. Сколько прошло часов? А может быть, дней? Она медленно поднялась, но не удержалась на ногах и тут же рухнула.

– Ой, – произнесла Ева вслух и осознала, как жутко звучит собственный голос. Язык присох к небу, и каждая буква ножом полоскала пересохшее горло.

На коленках Ева подползла к воде и жадно зачерпнула ее ртом. Большими глотками она уняла жажду, но потревожила желудок. Он взвыл громче щебечущих птиц.

Первым делом нужно поесть, иначе Ева попросту умрет от голода и не сможет никого дождаться. Огород остался на другой стороне, вместе с ее прошлым. Всю жизнь родители держали ее в хижине и запрещали покидать лес. Она даже не знала, в какой стороне город, а теперь мама говорила идти туда. К тому же есть ищейки, которыми Еву пугали все детство. Что если они встретятся по дороге? Она не понимала, как ей поступить. Пожар забрал с собой все. Единственное, что осталось от родителей, – это уродливый комбинезон.

Живот снова заурчал, вмешиваясь в размышления. Любопытство и голод взяли верх. Ева всегда хотела попасть в забытый город, а теперь у нее просто не оставалось выхода. Она справится. Будет осторожной и внимательной, тогда дорога окажется не такой пугающей. Решено. Нужно пойти в ту сторону, откуда всегда возвращалась мама. Возможно, так Ева найдет правильный путь. В худшем случае там будет только еда, а в лучшем – люди. И тогда она сможет дождаться маму.

Смирившись с долгим путешествием, Ева смело зашагала вдоль реки. Солнечные блики играли между деревьями, создавая ансамбль света и тени. Ева любила лес. Она знала о нем все. Чувствовала, что принадлежала ему, а он – ей. Они – единое целое. И покидать его было грустно, но не тревожно. Путь до города Ева воспринимала как приключение.

За очередным буком перед ней раскинулось поле с фиолетовыми растениями. Ева любила дикую лаванду. Небрежная, неидеальная красота, которая пряталась среди сухой травы. Ева провела рукой вдоль стебля, и кусты приветливо зашатались из стороны в сторону. Ей нравилось, что именно это растение сопровождало ее в дороге. Казалось, что это добрый знак от самой природы.

Силы иссякали. Девочка то и дело спотыкалась о мощные корни деревьев, которые устилали лесные тропы. Прошло полдня, и снова жутко хотелось пить. Ручей остался позади, и нет никаких шансов найти новый. Когда уже появится город?

Громкий визг столбом поднялся над кроной деревьев, спугнув десяток птиц. Ева рухнула на землю и схватилась за ногу.

– Мамочки! – взвыла она и осторожно посмотрела вниз.

Ева угодила в виокрап – куст ядовитой крапивы, а кожа мгновенно покрылась огромными фиолетовыми волдырями. Девочка горько рыдала и кричала, не скупясь на громкость. Мутировавшие после войны растения – самые опасные, и именно на такое наткнулась Ева. Фиолетовые наконечники затерялись среди лавандовых полей, и девочка не заметила подстерегавшую ее опасность.

– Я справлюсь, – успокаивала она себя и совершенно в это не верила.

Ева знала, что нужно проткнуть волдыри. Иначе токсичная жидкость, которую выделяет яд мутировавшей крапивы, будет скапливаться под кожей и отравлять ее организм. Но, как назло, под рукой ничего не было. А если она этого не сделает, то до вечера не доживет.

Девочка несколько раз провела рукой рядом с собой и наткнулась на мелкий сучок. Недостаточно острый край сразу заявлял, что ничего не выйдет, но попробовать стоило. Она несколько раз вздохнула, отвела руку и… остановилась в сантиметре от волдыря, который с каждой секундой увеличивался в размерах. Ева шумно выдохнула и попробовала по-новой – не вышло. У нее не хватало смелости проткнуть собственную кожу.

– Агр-р, – прорычала Ева, обиженно зыркнув на зеленый куст с фиолетовыми наконечниками. – Не дождешься! Я найду других людей, и они помогут. Какой-то виокрап ничего мне не сделает.

Ни минуты не сомневаясь в своих словах, Ева с трудом поднялась на ноги и гордо прошествовала мимо куста, напоследок от души плюнув в него.

Ядовитый укус не прошел бесследно. Нога распухла, а каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего, но Ева старалась об этом не думать. Болезненная пульсация только раззадоривала ее и заставляла идти с большим рвением.

Она не знала, сколько прошло часов, но, судя по солнцу, начинало вечереть. Проследив за закатными лучами, Ева увидела проблеск среди деревьев и поспешила к нему. С каждым шагом крона редела, а вдалеке показались бетонные коробки. Чем ближе Ева подходила, тем шире раскрывались ее глаза.

Мама рассказывала о забытых городах, в которых еще пятьдесят лет назад не осталось ничего пригодного для жизни. Люди бросили их и перебрались ближе к ручьям и озерам – местам, где можно разбить лагерь или найти плодородную почву. Хотя даже это становилось все сложнее. Бетонные потрескавшиеся дороги и низкие полуразрушенные здания – единственное, что напоминало о прошлой цивилизации, поэтому встретить громадных великанов было удачей для путешественника.

Ева не могла поверить, что наконец-то оказалась в заброшенном городе. Как только подошва ее белых кроссовок коснулась потрескавшегося асфальта, Ева замерла, восхищенно осматриваясь по сторонам.

Мрачный памятник прошлому нисколько не пугал Еву, а напротив, впечатлял своей красотой. Фасады зданий покрылись густой сетью трещин. Ржавые металлические конструкции скрипели под тяжестью времени, а некогда высокие небоскребы обвалились и образовали хаотичный лабиринт из бетона и металла. На стенах домов виднелись пулевые отверстия, следы взрывов и выгоревшие участки.

Пустые, одинокие улицы заросли кустами и мхом. Прямо между высотными зданиями затаились молодые деревья, а их корни пробивались сквозь асфальт, раздвигая его и создавая новые ландшафты. В местах разлома виднелась трава и яркие цветы.

Природа медленно, но уверенно возвращала себе то, что когда-то принадлежало человеку. Год за годом она поглощала цивилизацию, намереваясь полностью стереть любое упоминание о человечестве.

В заброшенном городе Еве стало еще жарче. Тепло отражалось от каменных джунглей, затрудняя дыхание. За столько лет мародерства надежды найти пропитание умирали еще в зачатке, но выбора не было. Ева слонялась от здания к зданию, искала хотя бы пустую бутылку, чтобы вернуться с ней в лес. Кроссовки покрылись толстым слоем пыли, а грязь дорог и мусор прошлых лет прилипали к подошве.

Нога начала неметь, а на лбу выступили крупные капли пота. Ева осторожно глянула вниз и ужаснулась. Икра раздулась и посинела, а укусы виокрапа усыпали кожу от голеностопа до колена. С каждым часом становилось все хуже, но девочка все еще не решалась проткнуть волдыри самостоятельно. Нужно срочно найти подмогу.

Новый поток воздуха принес отдаленные звуки: скрип ржавого металла и шорох листьев. Следом раздались крики птиц, и появились виновники шума. Стая стрижей выпорхнула из здания, продолжая щебетать. Птицы словно переговаривались между собой. Они взмыли в воздух, прокрутились спиралью и нырнули обратно в темноту. Восхищенная их грацией и слаженностью, Ева шагнула следом за ними.

Под ее ногами перекатывались камни и шелестели остатки ржавых жестяных банок. Девочка не могла оторвать взгляда от танца, в котором птицы кружились под самой крышей. Они казались такими красивыми, что Еве хотелось прикоснуться к ним, чтобы проверить, насколько они реальны.

Вдруг в глубине здания послышался громкий удар и шум, который спугнул птиц. Стрижи как по команде собрались вместе и вылетели на улицу, оставив Еву в полном одиночестве.

– Ау! – крикнула Ева, медленно продвигаясь вперед и выглядывая из-за проема в стене. В ответ на ее голос шум повторился, затем послышались шаги, а в противоположном углу показалась тень. – Здравствуйте!

Ева с облегчением бросилась в темноту здания. Она так обрадовалась встретить человека. Теперь ей обязательно помогут. Однако пока ей никто не отвечал.

– Меня зовут Ева, мне нужна помощь.

Она пролезла между плесневыми и прогнившими столами, прошла мимо вонючих стульев и перебралась через груду разбухшего дерева, которая, скорее всего, раньше служила для хранения вещей. Ева преодолела уже половину комнаты, но все еще не видела лица.

– Я очень хочу пить. У вас есть что-нибудь?

Наконец она пробралась к стене, отряхнула комбинезон и замерла. Неудивительно, что Ева не разглядела лица, ведь перед ней стоял не человек. Плешивая перепачканная шерсть сливалась с такой же грязной стеной, а худые лапы утонули в алой луже.

Ева понимала, что надо уходить, но ноги не слушались. Любопытство взяло верх, и она чуть подалась вперед, чтобы рассмотреть волчью пасть. Хищник уставился на девочку золотистыми глазами, а в зубах удерживал человеческую руку.

Еву чуть не вырвало. Она попятилась, хромая на больную ногу, но было уже поздно. Голодный волк обнажил зубы и, рыча, медленно двинулся на жертву. Ева как жидкость плавно перетекала по шкафам, столам и стойкам, но хищник не отставал. Гортанный рык мурашками отзывался на теле Евы. Несмотря на слабость, волк уверенно двигался по заброшенному помещению, увеличивая темп с каждым шагом.

Девочка не выдержала. После очередного препятствия Ева бросилась к выходу. Волк следом. Она подхватила по пути сломанный ящик и швырнула в преследователя, угодив в мокрый нос, но это не помогло. Рычание переросло в лай, и послышалось клацанье зубов. Горячее дыхание будто щекотало шею Евы. Ее передернуло. Она перепрыгнула очередной стол, и тот развалился под тяжестью ее тела. Ева поцарапала руку, но не остановилась. Даже секунда промедления могла стоить ей жизни. Волк почти настиг ее. Понимая, что ей не хватит сил убежать, Ева с криком вылетела из здания, и следом за ней раздался выстрел.

Ева остановилась посреди улицы. Задыхаясь от страха, она развернулась и выглянула из-за плеча. Животное растянулось поперек дороги. Его глаза смотрела прямо на нее, но жизнь ушла из них мгновение назад.

Девочка опустила руки, которыми инстинктивно зажала голову, и сделала несколько неуверенных шагов к волку.

– И правда мертвый, – произнесла она вслух, осматриваясь по сторонам. Улица по-прежнему пустовала, но на этот раз тишина пугала Еву больше, чем рычание хищника.

– Так бывает, когда ловишь пулю, – прозвучал мужской голос, в котором послышались задорные нотки.

Ева вгляделась в темноту, и оттуда вышел незнакомец. Первое, что привлекло внимание девочки, – это широкая белоснежная улыбка и густая темная борода. Подкачанный молодой парень подошел к хищнику. Он окинул Еву оценивающим взглядом, а затем присел рядом с волком. Прощупал пульс, поочередно поднял каждую лапу и повертел морду хищника из стороны в сторону.

– Что делаешь? – спросила Ева, украдкой осматривая увесистый предмет на плече незнакомца.

– Проверяю, можно ли его есть, – парень одной рукой раскрыл волчью пасть, исследуя клыки.

– Он не мутировал.

Бородач оторвался от хищника и посмотрел на Еву. В его узких синих глазах затаился неподдельный интерес.

– С чего ты взяла?

– У него глаза не красные. Видела перед тем, как он хотел меня сожрать.

Парень негромко рассмеялся, покачивая головой.

– Ты смешная, – заметил он и поднялся. – Кира, выходи уже. Это обычная девочка!

Незнакомец так внезапно повысил голос, что Ева вздрогнула и не сразу поняла, к кому он обращается, пока из здания не появилась высокая худая фигура.

Темные густые волосы девушки завивались локонами до плеч, словно она сошла с обложки того самого журнала, на который любовалась Ева, а ярко-голубые, будто замороженные, глаза испуганно смотрели на девочку.

– Ты в порядке? – участливо спросила она, осторожно выходя на свет.

– Да, он не успел меня догнать, – облегченно ответила Ева и вспомнила, зачем вообще пошла в здание. – У тебя есть вода или еда? Я ужасно голодная! – затараторила она, обходя стороной волка.

Девушка стянула с плеча рюкзак и достала бутылку. Не успела протянуть Еве, как девочка, не раздумывая, выхватила воду и прильнула к горлышку.

– Не торопись так, тебе станет плохо, – запереживала девушка, но Ева уже залпом осушила бутылку и шумно выдохнула.

– Спасибо! Кстати, я – Ева.

– Да мы слышали, – усмехнулся парень, который вытащил тряпки и стал перевязывать рану волка. – Ты так верещала! Наверняка ищейки со всего материка уже мчатся сюда.

– Не слушай Дениса, он вечно говорит глупости, – незнакомка прищурилась и недовольно глянула на своего напарника.

– И тебе это нравится, – бородач широко улыбнулся и подмигнул девушке, чем тут же смутил ее. Она прибила и без того идеальные локоны, а на ее щеках разыгрался пудрово-розовый румянец.

Еве понравилась эта парочка. Они напомнили ей родителей. Особенно Денис, который все еще обрабатывал тушу. Но вместо того, чтобы предаваться воспоминаниям, она задала вопрос:

– Почему глупости?

– Мы в самой южной точке материка, ищейки сюда редко заглядывают, – беззаботно ответил парень. – Поэтому тут и живет так много людей.

– Где твоя группа? – встряла в разговор Кира.

– У меня никого нет, – Ева сглотнула. Озвучить правду оказалось сложнее, чем слушать приглушенные мысли, но даже сейчас она не верила своему голосу. Нужно лишь немного подождать. – Я давно не ела и думала найти что-нибудь в городе.

– Тут давно ничего нет. Только мусор и грязь, – бросил Денис, не отрываясь от своего занятия. Он закончил перевязку и завязал тугой узел на ране волка. Ева знала, что таким образом он останавливал кровь, чтобы не перепачкаться, пока донесет добычу. Ее папа делал так же.

– А так во всех забытых городах? – спросила девочка, переводя взгляд на Киру.

– Да, редко удается что-то найти, – морозные глаза сузились, внимательно рассматривая суетливую девчонку. – Так где твои родители?

– В лесу был пожар, и мы потерялась. Я пришла сюда, чтобы дождаться маму.

Ева изучала девушку. Ее нежные черты и слегка продолговатое лицо совершенно не вязались с уродством города.

– Вообще-то мне нужна помощь, – Ева вытянула вперед ногу, которая после пробежки выглядела еще хуже.

– О господи, – Кира рухнула на землю и бросила рядом рюкзак. – Сколько прошло часов?

– Не знаю, ужалилась днем.

– Слишком много. Почему ты не проколола волдыри? – Кира молниеносно расстелила на земле кусок ткани, где разложила нож, бинты, травы и пару склянок.

– Испугалась.

– Ох, Ева. Сядь, будет больно, – Кира откупорила одну из бутылок и вылила часть жидкости на лезвие ножа. – Дэн, подержи ее.

– Откуда у тебя все это? – Ева покорно села, не отрывая глаз от приспособлений, и прослушала последнюю фразу.

– Я лечу людей в деревне.

Денис оставил волка, подошел к девушке и выглянул из-за ее плеча.

– Ого, как все запущено. Справишься? – спросил парень, поглаживая Киру по спине.

– Да-да, все получится.

– Придется потерпеть, – теперь он обратился к Еве. Денис присел на корточки рядом с ней и взял ее за руку. – Когда будет очень больно, крепко сжимай мою ладонь, хорошо? Немного потерпишь, а потом мы отведем тебя в деревню.

– А там… а-а-а!

Жгучая боль раздалась в и без того ноющей ноге. Кира ловко прокалывала кожу маленьким острым ножом, выдавливая из ран зеленую жидкость, потом поливала места укуса лекарством, накладывала листы растений и бинтовала поврежденные участки.

– Потерпи еще немного, почти все, – шептала девушка, не отрываясь от работы.

Ногу выкручивало так, будто на кости отбивали барабанную дробь острыми топорами, поливая следом кипятком. Из глаз брызнули слезы. Ева крепко вцепилась в руку Дениса и уже не думала ни о еде, ни о воде. Единственное, о чем она сейчас мечтала, это чтобы страдания прекратились.

– Все, можешь больше не выламывать мою руку, – Денис похлопал девочку по спине и отпустил ее запястье.

Слезы застилали глаза, но даже сквозь них Ева увидела обеспокоенное лицо девушки. Эмоции переполняли ее, и девочка бросилась Кире на шею и крепко ее обняла.

– Я знаю, это очень больно, но самое страшное позади, – девушка прижала к себе Еву, раскачивая туда-сюда. Она сжимала ее так сильно, словно хотела забрать страдания себе. Девочка зарылась носом в ее объятия и замерла. Боль продолжала атаковать ногу, и казалось, что она никогда не отступит, но забота, которой Кира мгновенно окутала девочку, обладала целительной силой. Это напомнило Еве о маме.

– Тебе повезло, что ты наткнулась на травницу, – Денис развеял чары и вернул Еву в реальный мир.

– И охотника, – девочка вынырнула из объятий и кивнула на тушу волка, которая уже свисала с плеч бородача.

– Это точно. Идти сможешь? – Денис бросил быстрый взгляд на небо. – Темнеет, не стоит тут задерживаться.

– Да, вроде уже не так болит, – Ева осторожно встала на ноги, стараясь не задеть рану. – А что за деревня?

– Безопасное место. – Кира собрала инструменты в рюкзак и поднялась следом за девочкой. – Там ты сможешь дождаться маму.

Солнце опускалось за горизонт, погружая город в пугающие сумраки, а до деревни предстояло пересечь не одну заброшенную улицу. Первым шел Денис. Его коротко стриженные волосы цвета коры старого дуба перепачкались после вылазки в город, а светлая одежда пропиталась потом, грязью и кровью дичи. Но охотник шагал легко и непринужденно, словно его не придавливала к земле туша животного.

Следом шагала Кира. Хлопковые перепачканные брюки едва касались середины голени, а плотная футболка обтягивала ее идеальную фигуру. Она осторожно, но уверенно шла вперед, петляя между ржавыми машина, телегами, кирпичами и мусорными баками.

Ева не отставала. Она семенила рядом, повторяя каждое движение, то и дело отвлекаясь на здания. Город очаровывал ее, и даже грязь и мусор не отпугивали. Засмотревшись на бетонные коробки, Ева споткнулась. Опять.

– Ты первый раз в городе? – удивленно спросила Кира.

– Ага, я так давно хотела сюда, но мама не пускала. Она говорила, тут слишком опасно.

Вспомнив все предостережения родителей, Ева покосилась на спутников. Можно ли им доверять? Оба спасли ей жизнь. Охотник убил волка, а травница – пожертвовала целую бутылку воды и избавила от жутких волдырей. Разве этого недостаточно?

– Твоя мама права. Город – не место для детей. Ищейки частенько устраивают тут засады, – ответила Кира, перешагивая через поваленное дерево, торчащее прямо из бетонной стены.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Ева и менее изящно повторила движение за девушкой.

– Наши несколько раз попадались, – и без того напряженное лицо Киры помрачнело. – Жуткое зрелище. Даже рассказывать не буду.

– А ты их видела?

Кира удивленно посмотрела в голубые глаза девочки, которые горели интересом.

– Нет, к счастью. С ищейками лучше не встречаться.

– Мама рассказывала, что они красивые и у них новая и чистая одежда.

– А еще они очень умные и не будут всегда так ходить и привлекать к себе внимание, – бросил через плечо Денис.

– Он прав. Нужно быть очень осторожной, – подхватила Кира.

– Ты прямо как мама, – фыркнула Ева, за что, к удивлению, получила только теплую улыбку.

Город остался позади, и некоторое время путники шли по редкому лесу в полном молчании. Все заметно устали и вымотались. Ева уже хотела устроиться на привал, как внезапно перед ней выросло трехэтажное здание без окон и дверей. Вдоль стены тянулись металлические конструкции, на верхушках которых расхаживало два человека с такими же тяжелыми железными предметами, как у Дениса. Стена перед сооружением сразу привлекала внимание. Яркие линии образовывали необычные узоры. Цветы, лепестки, капли и все остальные орнаменты сплетались одним общим силуэтом, напоминающим животное.

Как только путники подошли вплотную к забору, Кира прижала ладони к лицу и издала странный звук, похожий на крик стрижей. С башни на другом конце стены донесся такой же клич, и на минуту воцарилась тишина, прерываемая пением сверчков.

– Обожаю, как ты это делаешь, – Денис толкнул девушку в бок, не сводя с нее синих глаз. – Только ради этого готов ходить с тобой за травами каждую неделю.

– За два года мог бы и сам научиться, – фыркнула Кира и в шутку ударила его в ответ.

– И лишиться твоей прекрасной компании? Нет уж.

– Балбес. Вот увидишь, однажды ты просто не сможешь попасть в деревню, – она пробежалась пальцами по его ребрам, отчего Денис начал извиваться, как веревка. Удивительно, что такой сильный парень боялся обычной щекотки.

– Я найду способ, ты же меня знаешь, – ответил он, вырываясь из ее хватки.

Ева наблюдала за парочкой, затаив дыхание. Когда они перекидывались незначительными фразами или подшучивали друг над другом, казалось, вокруг них весь мир исчезал и оставались лишь они вдвоем. Эта связь напомнила девочке о родителях, и воспоминания без предупреждения оглушили ее. Ева тряхнула головой, выбрасывая все, кроме последних слов мамы. Об этой деревне она говорила? Если и так, почему никогда не упоминала о ней раньше?

Скрежет металла вторгся в тихий вечер, прервав перебранку парочки. Ворота со скрипом отодвинулись в сторону. Ева с трудом удерживала себя на месте, так ей не терпелось посмотреть, что скрывает деревня. Наконец, железная конструкция с грохотом врезалась в косяк у стены, отчего стая ворон черной вереницей поднялась в небо. Кира с Денисом шагнули вперед, и Ева побрела следом.

– Не может быть! – девочка вертела головой по сторонам и никак не могла остановить взгляд. Никогда еще она не видела столько людей. Все они недоверчиво осматривали гостью, расступаясь по сторонам. – У вас даже старики есть?! – удивилась Ева, без стеснения рассматривая незнакомцев.

– Всего несколько человек. Почему тебя это так удивляет? – Денис прокрутился вокруг своей оси, поймал взгляд Евы и снова повернулся к ней спиной.

– Я знала не так много людей, – уклончиво ответила девочка.

– Как нога? – спросила Кира, подталкивая Еву в спину в нужном направлении.

– Так себе. Я ее уже не чувствую.

– Плохо, – девушка нахмурилась и покачала головой. – Сейчас зайдем в столовую, покормим тебя, а потом к целительнице. Кажется, у меня осталось немного антибиотиков.

За воротами скрывался целый город. Узкая дорога разделяла два ряда домов высотой не больше двух этажей. Крыши соединялись между собой зелеными лианами, которые скрывали жителей от палящего солнца.

Путники свернули с центральной улицы, и Ева поспешила спрятаться от взглядов. На маленьких улочках дышать стало легче. Между крышами растянулись веревки, по которым вился густой зеленый плющ. Он струился по столбам и частично заползал в окна второго этажа, скрывая металлические шапочки. Ева подошла поближе, с интересом разглядывая приспособление, как вдруг маленький аппарат зашипел и брызнул в гостью водой.

– Ой! – заверещала Ева и отпрыгнула в сторону, но в следующую секунду уже танцевала под мелкими каплями воды. – Что это такое?

– Разбрызгиватель. Мы поливаем ими урожай, растения, а заодно и себя, – Кира протянула руку, и мелкие капли усыпали ее кожу. – Не представляю, как выносить такую жару без них.

– Дамы! – крикнул Денис, прервав танец под искусственным дождем.

Он уже скрылся в здании с распашными деревянными дверьми, и Кира с Евой отправилась за ним. Стоило им зайти внутрь, как в нос резко ударил запах жареного мяса, отчего глаза Евы закатились, и ее повело. Желудок взвыл, голова закружилась, и Ева, пошатнувшись на ногах, облокотилась на ближайший стол.

– Убери руки! – грозный бас раздался над ухом, и тень дернула плечо девочки в сторону. Ева даже не успела испугаться, как все перед глазами потемнело.

Подожди, они привыкнут

Рука дернулась, и Ева почувствовала подушечками пальцев мягкий теплый мох. На мгновение ей показалось, что она лежит на крыше своего маленького деревянного сруба. Прямо под ней мама разделывает птицу и через полчаса позовет ужинать. Ева приоткрыла глаза и еще раз провела рукой. Нет, это не мох, и она больше не в лесу. Но ворсинки коричневого пледа обвивали пальцы, даря уют и тепло. Губы растянулись в улыбке. Ева закрыла глаза и перекатилась поперек кровати, улавливая прикосновения каждой ворсинки.

– Что ты делаешь? – раздался голос травницы.

Ева резко села, и картинка перед глазами снова начала вытворять кульбиты. Кира заметила акробатические движения в голове девочки и сразу подскочила со стаканом воды.

– Я никогда не лежала на такой мягкой постели, – мечтательно произнесла Ева, принимая воду.

Живительная влага только коснулась губ, и Ева сразу ощутила, как ей этого не хватало. Она залпом выпила стакан, и Кира тут же протянула пиалу с наваристым куриным супом. Ева без лишних слов умяла целую тарелку за пару минут. Горячая жидкость подарила облегчение, но в следующую секунду желудок свернулся узлом и отозвался ноющей пульсацией.

– Нужно сделать перерыв, – Кира забрала тарелку. – Нельзя сразу много есть.

– Что же ты раньше не сказала, – Ева согнулась пополам, удерживая живот, словно это могло помочь.

– Как будто ты бы послушалась, – усмехнулась травница и убрала тарелку на тумбочку.

Ева проследила за ее движением и поняла, что находилась в крохотной, полностью деревянной комнате. Кровать занимала почти все пространство, но в углу уместился небольшой накренившийся шкаф, а вот во всю стену растянулось грязное окно. Одним глазом девочка даже успела заметить, что сидит на втором этаже.

– Я не помню, как сюда попала, – призналась Ева, осматривая помещение.

– Ты потеряла сознание на кухне. Скорее всего, от голода, там как раз вовсю варили суп. Дэн принес тебя в комнату.

– Вы вместе здесь живете?

– Да, но сейчас в деревне нет свободных мест. Так что пока он поживет у друга, а ты – со мной. Как нога? – спросила Кира, отвлекая девочку.

Позабыв о китах, которые завывали песни из недр пищеварительной системы, Ева тут же уставилась на голень. Бинты и торчащие из-под них зеленые листья закрывали все раны, но по краям виднелись продолговатые фиолетовые пятна. Нога ужасно чесалась, но как только Ева попыталась дотянуться до бинтов, тут же получила по рукам.

– Пахнет, как мертвый барсук, – скривилась Ева.

– Уж лучше так, чем остаться без ноги, – усмехнулась Кира и поправила лист, который выбился из-под повязки. – У тебя всегда все долго заживает?

– Я раньше не жалилась виокрапом, но у нас не было такой жижи.

– Это лечебная мазь, – Кира расплылась в улыбке. – А чем вы лечились?

– Мы просто не болели, – усмехнулась Ева, но травницу это будто не убедило. Она не сводила с девочки узких синих глаз и несколько секунд даже не моргала. Ева смутилась. – Ты чего так смотришь?

– Просто переживаю за тебя, – Кира потрясла головой, и капли с ее волос попали Еве на руку.

Только сейчас девочка заметила, что голубая рубашка травницы была влажной. Мокрые волосы спадали на плечи, а на лице местами осталась вода.

– Здесь рядом река? – удивилась Ева.

– У нас есть душ, и тебе пора его принять, – девушка ущипнула Еву за щеку и поманила за собой.

Девочка неохотно сползла с кровати и, все еще ощущая неприятное покалывание в животе, вышла следом за Кирой. Из маленькой деревянной комнаты они очутились в узком коридоре. По обе стороны виднелось несколько дверей. Одни были плотно закрыты, из других выглядывали жители деревни. Люди бесстыдно рассматривали Еву, не стесняясь встретиться с ней взглядом. Девочка не понимала, с чего вдруг ее появление вызвало переполох, но не могла не заметить враждебность на хмурых, недовольных лицах.

– Почему все так странно смотрят на меня? – шепнула Ева, вцепившись в голубую рубашку Киры. Они уже прошли коридор и спускались по лестнице на первый этаж.

– У нас давно не было новеньких. Они привыкнут, не волнуйся, – девушка приобняла Еву и пальцами погладила ее по плечу. Это короткое движение успокаивало, как если бы рядом оказалась мама.

Солнечные зайчики на пыльной земле говорили о том, что новый день давным-давно пробрался в деревню. Через дорогу располагался загон, в котором скакали четыре свиньи, хрюкая и чавкая на всю округу. Люди сновали туда-сюда, но их поведение казалось Еве странным. Сухие кивки, безразличные махи руками, даже редкие оклики отдавали холодом и чопорностью. Эти люди явно мало веселились. Девочка чувствовала себя солнцем среди темных туч, и ей хотелось подарить свет каждому жителю.

«Ничего, мы еще подружимся», – мысль о новых друзьях порадовала Еву больше, чем волчатина на ужин. Впервые за несколько дней она почувствовала себя в безопасности.

– Нам сюда, – Кира подтолкнула Еву в третий по счету дом.

За дверью скрывалась просторная комната из темного дерева. По стенам извивались трубы, напоминающие желтоухих ужей, которых Ева ловила у ручья. Под ними растянулись деревянные поддоны, а дальний угол занимало огромное металлическое корыто.

Травница велела встать под одну из змеиных железных голов и отодвинуть раненую ногу в сторону.

– Зачем тебе дома лодка? – Ева поежилась, осматривая странную конструкцию.

В следующую секунду комнату заполнил визг. Кира хохотала во весь голос, наблюдая, как вода из душа скатывалась по светлой макушке, а девочка удивленно озиралась по сторонам.

– Она теплая! Кира, вода теплая! – Ева верещала так громко, что, наверное, вся деревня слышала ее визг. От радости и постоянных прыжков на одной ноге девочка поскользнулась, но Кира вовремя ухватила ее за локоть.

– Осторожнее!

– Ладно-ладно, – Ева поймала равновесие и осмотрелась. – Что еще интересного тут есть?

С верхней полки травница сняла брусок мыла и подала девочке. Ева повертела его в руках, затем прижала к себе и втянула яркий аромат жасмина.

– Я бы его съела, – призналась она, не переставая вдыхать сладкий цветочный запах.

Кира с трудом вырвала мыло и помогла вымыть невероятно длинные волосы девочки, а та только радовалась пышной шапке из пены. В лесу они с мамой ходили к реке и часто довольствовались лишь холодной лесной водой. Редко Вере удавалось отыскать гигиенические принадлежности. Всего несколько раз она приносила кусочки хозяйственного мыла, но они не источали таких приятных ароматов.

За то время, что Кира с Евой находились в банной комнате, мимо прошли две женщины, но на этот раз девочка даже не замечала их грозных взглядов. Она полностью погрузилась в мыльный процесс и наслаждалась каждой минутой под теплой проточной водой.

Вскоре кран закрылся, у Евы забрали комбинезон и выдали чистую, сухую одежду.

– А у тебя нет платья? – с надеждой в голосе спросила Ева, оглядывая стопку цветных вещей.

– Это же неудобно, – удивилась Кира. – Никто не ходит в платьях.

– А жаль, они такие красивые! – Ева стала натягивать желтую футболку и светло-голубые шорты, которые всего на размер оказались шире.

– Где ты их видела?

– В журнале. Мне папа приносил, – девочка застегнула пуговицы и несколько раз подпрыгнула на месте. Не сваливаются.

– Не может быть. Все журналы давно сгнили. Какой там год выпуска? – травница озадаченно смотрела на Еву.

– Не знаю, я это не проверяла.

– Странно, – удивилась Кира, но больше ничего не спрашивала. Она оглядела Еву и, довольная результатом, вышла на улицу.

Новая одежда однозначно смотрелись лучше неуместного комбинезона, но теперь девочке даже не хватало его. Он полюбился воспоминаниями. Мысли о маме накинули на голову мешок печали, но Ева в очередной раз сбросила его, как делала все время после пожара.

– Откуда это все? – спросила Ева, когда они с Кирой вышли из банной комнаты и отправились дальше вглубь деревни.

– Это одно из самых старых поселений, которые я встречала, – рассказывала травница, холодно кивая на ходу прохожим. – Основателям удалось восстановить водяную мельницу и собрать механический насос. Он проталкивает воду в трубы. У нас есть несколько солнечных батарей, поэтому мы редко пользуемся свечами. А в задней части поселения построили десять теплиц. Там выращивают овощи на всю деревню.

– Так здорово! Вам и в город ходить не надо? – Ева подумала, что от удивления ее глаза скоро просто вывалятся из лунок и закатятся в загон к свиньям на другой стороне дороги.

– Мы охотимся в лесу, а я собираю травы для лекарств, – Кира потянула девочку за локоть и завела в новое здание. – Тебе повезло, что мы с Денисом возвращались через ту улицу.

Шагнув в незнакомое помещение, Ева сразу догадалась, что это – целебный дом. Его выдал едкий запах, от которого щекотало в носу, и большой стол, заставленный бутылками, деревянными посудинами и травами. Всевозможные растения усеивали каждый сантиметр комнаты. Даже под потолком засушенные пучки свисали с натянутой лески, напоминая головы чучел с огорода.

Тучная целительница сидела спиной ко входу и возилась с больным на одной из четырех узких кроватей.

– Что случилось? – Кира тут же направилась к столу и засучила рукава, будто ей предстояло готовить лекарство на время.

– Догадайся с одного раза, – пробурчала женщина с короткой стрижкой. Крупной сгорбленной спиной она полностью закрывала обзор, и Ева даже не понимала, кого лечат и почему.

– Опять? Да сколько можно, – возмутилась травница. – Тебе хватит мази?

– Да, но сделай еще. Все уйдет на этого поганца.

– Так серп сам на меня напал, честное слово! – из-за спины целительницы раздался мальчишеский голос. – Вы видели, какой он изогнутый? Попробуй не напороться!

– Угу-м, – продолжала бурчать женщина. – На прошлой неделе лошадь, до этого – мельница, а что будет завтра, Джулиан? Солнечный удар?

«Тут есть лошади?» – пронеслось в голове у Евы, отчего она неосознанно подпрыгнула. Она готова была хоть сейчас сорваться с места, чтобы их увидеть, но загадочный больной волновал ее сильнее.

– Вот такой я счастливчик, что поделать, – рассмеялся мальчик, чье лицо Ева все никак не могла разглядеть.

– Что же будет через год, – встряла в разговор Кира, измельчая в ступке лечебные травы. – Тебя на первой же охоте олень с ног собьет.

– Только если он будет мутировавший. С обычным я справлюсь, не переживай.

Целительница, наконец, поднялась и отошла к столу с травами, и перед Евой открылось красивое, загорелое, довольное лицо мальчишки. На вид он был чуть старше девочки. Его черные волосы растрепались, как если бы он долго бежал по лесу, а темные прямые густые брови подчеркивали такие же угольные глаза. Как только он встретился взглядом с гостьей, улыбка на его лице стала еще шире.

– Ты же Ева! – радостно выкрикнул он, выпрямился и свесил ноги с кровати. На его правой голени красовался темно-бордовый порез, но, кажется, парень этого не замечал. Воодушевление незнакомца взбодрило и одновременно обескуражило Еву. – О тебе уже все в деревне шепчутся.

– И что говорят? – Ева прошла мимо целительницы и села рядом с Джулианом.

– Что ты одна бродила по забытому городу, это правда? Там жуть как страшно, – он развернулся к ней полубоком и не снимал улыбку с лица.

– Ага, я там от волка убегала, – Ева забралась на кровать с ногами и откинула назад еще мокрые волосы. Она так обрадовалась. Теперь можно рассказать о своих приключениях хоть одному веселому человеку в деревне. – Я и не знала, что они такие быстрые.

– Голодный, взрослый волк в забытом городе! Повезло, что он не разорвал тебя на кусочки. Представляю, как ты верещала.

– Джулиан, верни ногу на кровать. Вся мазь сползет! – грозно велела целительница.

– Почему у тебя такое странное имя? – спросила девочка и отодвинулась на край. Джулиан запрокинул ноги и положил их рядом с Евой. Теперь его окровавленная голень лежала в нескольких сантиметрах от ее перебинтованной.

– Это от July.

– Какое-то мутировавшее растение? – удивилась девочка.

Джулиан снова заулыбался, обнажая белоснежные зубы.

– Это «июль» по-английски. Ты не говоришь на других языках?

– Только русский, – смущенно ответила Ева. Она никогда об этом не задумывалась, хотя папа знал даже французский…

– В мире, где не осталось ни одной страны, полезно знать и другие языки. Вдруг во время путешествия ты набредешь на теневой подорожник или сонный мох и не сможешь попросить о помощи.

– А ты был на других землях? – восхитилась Ева.

– Я … – начал мальчик, но осекся.

Улыбка на мгновение померкла, но потом вновь засияла на его лице. Зато взгляд изменился. Если вначале беседы он �