Тьма. Линия судеб

ПРОЛОГ

Но сначала она потеряет всё.

Когда-то существовала сущность, цельная, как лезвие света.

Её имя утеряно, но норды называют её тем, кто «несла на себе равновесие». В ней было слишком много силы – столько, что её присутствие меняло само течение миров.

Тьма шептала ей, свет прятал от неё свои тайны, а линии склонялись, словно трава под ветром. Но однажды случилось невозможное. Кто-то, кто стоял рядом, кто любил и боялся одновременно, вырвал её нить из её же рук и разорвал на части.

Так родились три жизни: одна сильная, как пламя меча, вторая – ясная, как утренний свет,третья – тихая, как дыхание ветра. Три отражения одной сущности. И ни одна из них не помнила себя целой. Но всё в мире требует оплаты. Ничто не рвётся без последствий. Когда линию ломают, она ищет возможность срастись вновь. Когда душу делят, осколки начинают тянуться друг к другу. Когда равновесие нарушено – мир требует то, что ему принадлежит.

Она была не новой жизнью – а эхо той, что была разорвана. Мост. Переход. Точка схождения. И мир, увидев это, содрогнулся. Потому что понял: осколки начинают возвращаться друг к другу. И если они сольются вновь – всё, что было разрушено много лет назад, встанет из тени.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)

Твой разум смерть надежды, остаток тьмы

(Из утерянного издание книги судеб)

– Я убью тебя.

Пламя в камине дрожало, отражаясь в клинке.

Сталь не дрожала, только моя рука. А в груди, где должно быть сердце, сплошной гул, как если бы внутри бушевала буря.

– Карлос, я предупреждала. – Голос дрогнул. – Ты должен был что-то сделать. Она умирает. Наша дочь умирает.

Огонь метался по стенам, вычерчивая между нами линии света и тени. Мы стояли напротив друг друга, каждый в своём аду. Но почему-то я считала, что мой ад хуже. Аеилина угасала на глазах, и я больше не могла смотреть, как он просто… ждёт. Нет он дела, но не достаточно. Почему ? Меч упирался в его горло. Он не двигался. Смотрел так, будто я чудовище. Словно это я разрушила всё. Нет. Это не я. Или всё же я? Дверь в комнату скрипнула.

На пороге появилась Лилиана, моя старшая сестра. Безупречная, холодная, будто высеченная из мрамора. Иногда я хотела быть как она.

– Ну что, убьёшь его? – спокойно спросила она и, не дождавшись ответа, прошла в комнату и села в кресло у камина. – Или в этот раз тоже сжалишься?

Я повернулась к ней.Она не шутила.Она никогда не шутила. На ее губах играла усмешка.

Один.

Два.

Три.

Я выдохнула.

Меч скользнул вниз, и мне стало больно от собственной слабости. Но я не могла. Не могла. Карлос стоял передо мной измученный, серый, не тот, кого я когда-то знала. В его глазах когда-то горела жизнь.. Сейчас в них, только усталость, боль.

– Уходи, – сказала я. – Утром пойдёшь к пристани. К новым кораблям. Найди хоть что-то, что сможет помочь Аеилине.

Он не сказал ни слова, двинулся к двери, но замер. Плечи напряглись.

– Ты ведёшь себя так, будто виноват только я, – резко бросил он в меня. – Ты тоже была там, Найла. Это и твоя вина. Думаешь, страдаешь одна? Нет. Если тебя сломила болезнь ребёнка – ты не знаешь, что такое настоящая боль.

Он смотрел на меня и в глазах его пылала ненависть. – Ты бы умерла в том лесу, если бы не я. Слова ударили сильнее, чем меч мог бы. Я сжала пальцы, вглядываясь в его черты лица, но ничего не сказала. Я не могла.

– Просто иди, – выдохнула я. – Сделай хоть что-нибудь.

Тяжело вздохнув он ушёл. Дверь захлопнулась.

Тишина звенела, будто струна. Я опустилась в кресло, чувствуя, как усталость переливается в пустоту. Он не понимает. Он тоже болен этим горем, но иначе. Не так, как я. Стук в дверь.

– Входи.

В комнату заглянула Милиса, младшая сестра, почти прозрачная в свете пламени. Её взгляд голубых глаз , как утро после бури, мягкий, тёплый.

Она всегда приносила с собой тишину, заботу.

– Вы опять ругались? – спросила она, садясь у огня.

– Горе обычно сближает, а вы будто нарочно отталкиваете друг друга.

– О, не начинай, – буркнула Лилиана, лениво потянувшись. – Найла сегодня в ударе. Ещё немного, и Карлос потерял бы голову. В буквальном смысле.

Я закатила глаза.

– Милиса, ты узнала, что я просила?

– Да. Корабль прибыл два дня назад. Женщина, которую ты ищешь, остановилась во дворе Фрало. Но… Найла, это норд.

– И что с того? – я поднялась. – Если она сможет помочь, мне всё равно, кто она.

Милиса опустила взгляд. Её тонкие пальцы сжались на ткани платья.

– Сестра… может быть, тебе стоит просто… принять? Иногда судьбу нельзя изменить.

– А может, я как раз та, кто обязан её изменить, – тихо, но твёрдо сказала я. В груди что-то дрогнуло – боль, злость, страх. Я смотрела в глаза Милисы, пытаясь понять, действительно ли она говорит это из заботы… или из-за того, что уже смирилась.

Лилиана поднялась с кресла, лениво отряхивая складки плаща.

– Упрямство у нас семейное. Если решила идти, иди. Только не жди, что кто-то пойдёт следом.

Я усмехнулась.

– И не собиралась рассчитывать.

Они ушли, одна лёгкая, как тень рассвета, другая тяжёлой поступью хищника. А я осталась в комнате одна. С огнём, который догорал в камине, и тьмой, что подбиралась ближе. И с шёпотом собственного сердца, которое всё ещё отказывалось сдаться.

***

Райко засыпал. Улицы пахли дождём и железом. Я натянула капюшон и шла, чувствуя, как город дышит мне в спину. Норды. Они умеют смотреть в самую душу. Они торгуют не золотом – жизнями. Но если даже они не помогут, значит, всё кончено. У ворот двора стоял воин, усталый, с шрамом через щёку.

– Имя? – хрипло.

– Найла Сатер.

Он оглядел меня с подозрением, кивнул и открыл калитку.

– Знаете, куда идти?

– Знаю.

Поместье было старым. Камни трескались от времени, краска на стенах облупилась. Но внутри, кипела жизнь. Шум голосов, запах вина и табака. Люди в зале оборачивались, когда я проходила. Взгляды липли к спине. Привычно. Они не привык видеть тут кого-то вроде меня.

– Найла Сатер, – сказала женщина за стойкой, не поднимая головы. – Вас ждут. – Она показала на дверь сбоку.

Я толкнула ручку. Скрип. Запах вина и воска. Комната маленькая, всего один стол, два стула, свеча и пыль по углам. На одном из стульев, она. Худая. Волосы чернее ночи, коса свисает на плечо. Платье чёрно-синее, ткань будто переливается серебром. Глаза золотистые, хищные. Она выглядела так, будто помнит больше, чем этот мир способен вынести.

– Меня зовут Найла, – начала я. – Мне сказали, вы можете помочь.

Она не ответила. Только покрутила бокал, наблюдая, как вино вращается в свете свечи.

– Я знаю, зачем ты здесь, – наконец сказала она. Голос низкий, тягучий. – И знаю, что ты готова заплатить любую цену.

– Да. – Я едва дышала. – Ради неё, любую.

– Хм. – Она наклонила голову. – Ты хочешь спасти дочь, но не осознаёшь, чего просишь. Некоторые вещи… нельзя исправить. Можно только заплатить и надеяться, что расплата будет не слишком жестокой.

– Говорите прямо, – выдохнула я. – Что мне делать?

– Расскажи о ней. Расскажи еще.

– Ей шесть. Здорова была, как все. Но полгода назад… что-то изменилось. Она видит тьму, просыпается по ночам, говорит на непонятном языке. Смотрит в небо, будто там кто-то ее ждет. Порой не есть . Говоря что еда ей уже не понадобиться. Иногда говорит что она придет ко мне скоро.

Женщина слушала молча. Потом поставила бокал.

– Твоя дочь переживает переход. Между жизнью и тем, что по ту сторону. Можно сказать, она мертва и жива одновременно. Но что-то держит её здесь. – норд посмотрела мне прямо в глаза.

Мир пошатнулся.

– Что вы имеете в виду?

– Ей тут не место. Порядок нарушен. За это расплачиваетесь вы обе. Но есть способ вернуть баланс.

– Что?! О Чем вы? Какой баланс?Мне просто надо ее вылечить.

Женщина хитро улыбнулась и опустила взгляд на бокал с вином.

– Ты не виновата. Неет… но ты должна либо убить её, либо дать ей умереть.

Я отшатнулась, стул упал, сердце остановилось.

–Что вы … Нет. Нет! Я не могу!

– Можешь, – сказала она спокойно. – Или заплатишь больше. Хотя ты уже платишь немыслимую цену не зная этого.

– Я не… – я не смогла договорить. Воздух вырвался рывком. – Это всё? Это ваша помощь?

– Хмм, …– норд покачала головой.– Пока ,да. Остальное ты поймёшь, когда вспомнишь.

Я стояла, дрож била мое тело, и не знала, как дышать.

– Сегодня я не возьму с тебя плату, – добавила она, возвращая бокал к губам. – Но запомни: всё, что дано, рано или поздно отнимается обратно. Твое время еще не пришло, но ты станешь возмездием и потеряешь все.

Я вышла. Ночь встретила холодом. И вдруг поняла я не чувствую земли под ногами.Только пустоту.

***

Утро выдалось слишком тихим. Лучи солнца пробивались сквозь занавески и ложились на пол узкими полосами, будто мир пытался напомнить, что еще существует свет. Я стояла у окна и чувствовала, как что-то внутри меня все сжимается от бессилия. Я не могла сделать то, что велела норд. Я не могла убить собственную дочь. Сердце стучало глухо, как зашитая рана. Я умылась, заплела волосы в свободную косу, надела простое платье, но отражение в зеркале всё равно казалось чужим.

Щёки впали, под глазами синеватые тени, взгляд выгоревший, как уголь после дождя. Дом просыпался. Из кухни тянуло запахом свежего хлеба и кофе. Иветта, наша повариха, хлопотала у плиты, а за столом уже сидели Карлос и мои сёстры. Мы давно перестали садиться близко друг к другу будто расстояние могло защитить от боли.

– Госпожа, – радостно сказала Иветта, заметив меня. – Всё горячее, не остыло!

Я кивнула, села напротив Карлоса.

Кофе обжёг губы, но, кажется, только это и заставляло меня чувствовать, что я жива. Милиса сидела рядом, тихая, как всегда, и наблюдала за мной.

– Ты поздно вернулась, – осторожно произнесла она.

– Да. – Я поставила чашку. – Двор Фрало дальше, чем кажется.

– Неужели этот норд не обманул тебя? – ледяным тоном спросила Лилиана, намазывая варенье на булоку. Волосы её были собраны в тугой хвост, глаза сверкнули холодом.

– Или ты всё ещё веришь в чудеса?

Я подняла взгляд. Карлос тоже смотрел, и я видела в нём тревогу, граничащую с отчаянием но так же тихий гнев где то глубоко. Он не знал, что я встречалась с нордом. И теперь понял.

– Ты ходила к норду? – голос его сорвался. – Найла, зачем? Они опасны. Вы что, позволили ей это? – он метнул взгляд на сестёр.

– Следи за словами, – отрезала Лилиана, даже не моргнув. – Это её решение.

А ты что сделал? Сидел и ждал, пока чудо свалится с неба?

Его плечи напряглись.Тишина накрыла комнату.

Я чувствовала, как каждое слово дрожит в воздухе, как тонкая трещина по стеклу.

Я выдохнула.

– Норд сказала… что рождение Аеилины нарушило порядок. – Голос сорвался, но я продолжила. – И теперь я должна выбрать. Позволить ей умереть… или сделать это самой.

Вилка выпала из руки Милисы, глухо стукнув о стол. Даже Иветта замерла у печи. Лилиана подняла глаза, и впервые в её взгляде мелькнуло нечто похожее на боль.

– Что будешь делать? – спросила она тихо, без привычной колкости.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Я просто… не знаю.

– Мы что-нибудь придумаем, – прошептала Милиса и накрыла мою руку своей.

Тёплая, как всегда. Она верила, даже когда вера уже не помогала. Но ведь она мне сказала вчера смириться, разве нет? Я посмотрела на Карлоса.

Он сидел, опустив глаза, и в его лице застыла маска отрешенности. Вдруг он поднял голову.

– Через неделю будет бал. Король собирает добровольцев для похода в Уфарес. – Его голос чуть дрогнул. – Говорят, в тех лесах растут травы, благословлённые богами, Айнурами. Может быть… там есть то, что сможет помочь.

– Ты серьёзно? – Лилиана приподняла бровь. – Ты веришь в сказки?

– А во что нам ещё верить? – он посмотрел на неё резко. – Мы всё перепробовали.

Если есть хоть один шанс спасти её, надо попробовать..

Я поймала его взгляд и впервые за долгое время не отвернулась. Может, он прав. Может, надежда, тоже вид безумия. Но я готова быть безумной, если это даст хоть тень спасения.

– Тогда мы пойдём к королю, – сказала я.

Милиса кротко кивнула. Лилиана вздохнула и отвернулась к окну.

– Значит, мне нужно узнать, что надеть, – пробормотала она, но уголок её губ дрогнул.

Я улыбнулась, впервые за много дней. Надежда, озали меня тоником-светом.Пока не вспомнила слова норда, что звенели в голове, как заклинание, как приговор.

«Позволь ей умереть. Этого не должно было случиться.»

***

Комната Аеилины была наполнена светом. Лучи солнца скользили по шторам, играли в волосах куклы, забытой на полу. Я постучала тихо о дверной косяк , почти неслышно, и открыла дверь шире. Она сидела на тахте у окна, обхватив колени, и смотрела в небо. Так же, как вчера. И позавчера. Будто ждала, что кто-то ответит ей с другой стороны облаков.

– Милая, – позвала я. – Как ты себя чувствуешь?

Она не сразу повернулась. Её платье помялось от долгого сидения, волосы распались из косы и сияли в солнечном свете одновременно поглощая его.Моя девочка. Моя жизнь. Я подошла ближе, погладила её по плечу. Она обернулась, глаза сияли нереально ярко, чисто-синие, как ледяная вода. И в них горел тот самый огонь и холод, что пугал меня больше всего.

– Мама, ты пришла! – Она бросилась в мои объятия, тонкие ручки обвили мою шею.

Я чувствовала, как она дрожит.

Теплая, живая, но будто внутри неё кто-то другой дышит вместе с ней.

– Извини, любимая, – прошептала я. – У меня было много дел.

Ты ела сегодня?

Она чуть отстранилась. Взгляд стал серьёзным, слишком взрослым для шести лет.

– Ты уезжаешь, да? – В голосе , не вопрос. Уверенность.

Я выдохнула. Конечно, няня рассказала.

И всё же… больно слышать это из её уст.

–Мама, не злись.

– Я не злюсь, милая. – Я улыбнулась, натянуто. – Мы с папой поедем к королю. Нам нужно найти лекарство, чтобы тебе стало лучше. Хорошо?

– Мама… – она опустила взгляд. – А если уже поздно?

В груди что-то оборвалось.

– Не говори так. Не поздно. Никогда.

Она замолчала, потом заговорила едва слышно.

– Мне вчера приснился сон.

Я напряглась. Её сны становилось все страшнее и страшнее. Будто кто-то шепчет ей по ту сторону реальности.

– Расскажи, – попросила я.

– Был лес. Очень тёмный. Я шла долго-долго, пока не вышла на полянуку. Круглую, как зеркало в холле у нас внизу. И там, тишина. Совсем.

Я звала тебя, звала папу, но никто не откликался.

А потом…

– Она запнулась, прижимая руки к груди. – Потом прилетели чёрные птицы. Огромные. Они кружили вокруг, касались крыльями, клевали меня. Я пытался защититься от них. Было так страшно, этим птицы свалили меня на землю. Я зажмурилась. Никто не приходил ко мне. Но потом резко стало холодно. И я ощутила ,что меня кто-то поднял.

– Кто?

– Я не знаю. Мне было так холодно, я не могла открыть глаза. Но голос… голос я запомнила. Он сказал: «Разум тьмы всегда со мной.» И ещё, что мы скоро увидимся.

Я замерла. Воздух стал густым, словно его можно было потрогать. «Разум тьмы всегда со мной». Эти слова отдались в висках эхом, будто кто-то произнёс их вновь прямо за спиной, прямо мне в ухо.Я притянула её к себе, обнимая так крепко, будто могла защитить от самого мира. Она положила голову мне на плечо.

– Не бойся, мама. – Её голос стал шёпотом. – Тебе не будет так же страшно, как мне.

Жуткий ком внутри меня нарастал с каждым днем всё больше. Просто она не понимала, что её зовут не сны. Её зовет тьма. Сама тьма хочет отнять ее у меня. Я гладила её по волосам, чувствуя, как дыхание дочери становится ровным, как она засыпает. Её веки дрожали, будто даже во сне она продолжала что-то видеть. В дверь почти бесшумно постучали. Я подняла голову, в комнату вошла Милиса, тихая, как всегда. В руках она держала небольшую глиняную чашу.

– Я приготовила новый отвар, – шепнула она. – По другому рецепту. Действие должно быть мягче и дольше.

Она посмотрела на спящую девочку, и её глаза блеснули жалостью.

– Пусть поспит, – добавила она. – Я дам ей настой, когда проснётся.

Я кивнула, чувствуя, как сердце опускается всё ниже.

– Спасибо, сестра. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

– Ты сильнее, чем думаешь, – тихо ответила она. – Просто… не борись с тем, что должно случиться.

Я вздрогнула.Опять эти слова.

Должно случиться.

Когда мы остались одни, я посмотрела на лицо дочери.Мирное, спокойное, словно она просто спит. Но я видела, как будто под кожей движется свет. Или тьма.

Я накрыла её одеялом и коснулась губами лба.

– Я вернусь, милая. Обещаю.

Шёпот почти растворился в воздухе.А в глубине комнаты, в отражении зеркала, на миг мелькнула тень. Высокая, узкая, с расправленными крыльями.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)

Настал день, которого я боялась и к которому готовилась.

Мы с Карлосом ночами сидели в кабинете, спорили до хрипоты, шлифовали легенду, как попросить короля взять нас в Уфарес и не выдать правду. Если он узнает всё, заподозрит в запретной магии и мы станем врагами короны. С одной стороны почему мы не могли рассказать правду? Калос уверял, что болезни подобного рода в королевстве не что иное как вмешательство магии. Обдумывая его слова во мне зарождалось легкое неверие, что мой муж говорит мне все, а самом же деле он чего то боится.

Магия в Орусе на учёте: королевский осмотр определяет тип и силу дара.Кто уклоняется, исчезает в крепости, откуда никто не возвращается. Королевский легион тёмных стражей, видят беглецов насквозь. Праздники при дворе теперь редкость. Правление Харлона и Эрлы было теплом и свет, но их сын правит холодным огнём.

Лилиана собрала меня, как в бой.

– Двор любит порядок, – сказала, закалывая шпильку. – И не прощает слабости.

На мне белое платье с тонкими синими узорами по рукавам и груди, лёгкий подол. Волосы заплетены объемную косу, синие камни в заколках блистали, как звёзды.

На крыльце ждала повозка. Карлос беседовал с кучером, когда он обернулся в глазах вспыхнула искра и тут же погасла.

– Ты прекрасно выглядишь.

– И ты, – ответила я. На нем зелёный камзол с золотой вышивкой, высокие сапоги, меч на поясе. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в них чувствуется что-то чуждое, неестественное.

– Милиса присмотрит за ней, – сказал он. – Если что – пришлёт весть.

Я кивнула и поднялась в повозку. Три–четыре часа дороги. Приём вечером. Солнце садилось, заливая небо мёдом, а внутри жужжала тьма, та самая, что проснулась в день первого приступа у Аеилины. Будто кто-то разбил мой разум и не собрал обратно.

– Остановимся у ручья, – вырвал меня из мыслей Карлос.

– Хорошо, – ответила я, не отрывая взгляда от неба.

– Найла,..

Тихо позвал Карлос. Я повернулась. В его лице, печаль и то, чему я не могла дать имя. Он взял мои ладони.

– Мне тоже больно. Я рвусь на части.

– Прости, что я бываю резкой, – виновато сказала я. – Но она всё. Я не умею ждать.

– Я знаю. Я… я не могу так дальше, – выдохнул он.

– Не можешь – что?

Он сглотнул.

– Я подвёл тебя. Возможно, надо было больше молиться, сильнее верить. Я люблю тебя, но иногда ты будто далеко. Я могу всё исправить. Но нужно время.

– Карлос… – я не успела договорить, он притянул меня к себе, спрятал лицо в моих волосах.

– Прости. Не вини меня. Я всё сделаю, чтобы она поправилась. Что бы ты не страдала.

Я отстранилась. Внутри натянулась струна.

– Если с Аеилиной что-то случится, – сказала я ровно, – я не останусь с тобой. Я не смогу.

Его взгляд стал жёстким.

– Нет. Ты не уйдёшь. Я сделаю всё, чтобы ты осталась. Чтобы вы обе были со мной.

– Карлос ты же знаешь сила никогда не могла никого удержать. Между нами и так всё изменилось, я не уверена что ..

–Ты преувеличиваешь. Бывает трудно, но это лечится.

– Карлос ты … знаешь что? – спросила грубо.

– Ммм?.

– После нападения в лесу ты нас спас. Я благодарна. Я влюбилась, или решила, что влюбилась в тебя.– я заметила как его глаза налились ненавистью. Я испугалась что это ненависть ко мне. Но я не могла молчать, я должна ему сказать. Набрала воздуха в легкие.. – Что-то всегда шептало, что это не то. Я надеялась, пройдёт. Не прошло. Я не уверена что лю..,

– Хватит, – в голосе прозвенела угроза.

– Нет. Я не уверена, что любила тебя. – выпалила я почти крича ему в лицо. – Нам лучше…

Он резко сжал моё запястье.

– Что расстаться ? Развестись? – Он ухмыльнулся. – Ты любила меня и ты любишь – процедил он. – Просто туман в голове закрыл ясность мысли.

Внутри меня что-то зашипело.

– Мне нужно время, – повторил он, отпуская. – Я дал тебе много и дам больше. Просто подожди. Да возможно я мало сделал в последнее время. Но я кое что понял. Все это не важно, ты для меня весь Найла. Он притянул меня к себе и аккуратно он поцеловал меня в губу словно боясь я что я его укушу. Отстранившись он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Я отвернулась к окну. Его «всё это неважно» и «я всё сделаю» звенели в висках, как пустые бокалы.

***

Мы остановились у ручья. Кучер повёл лошадей к воде. Я вышла в лес, в тишину, где сумерки ложатся лиловым. Вода сверкала между валунами. Я шла к большому чёрному камню, накрытому мхом, как одеялом, и мысли мои провалились в прошлогодние шрамы. То как мы собирали травы с Мелиссой в лесу Прало. То как отступники появились неведомо откуда. То как Карлос как легкий летний ветер появился и спас нас от ужасной участи. То как его глаза горели когда смотрел на меня подавая мне свою руку чтобы встала с земли. Когда наши руки соприкоснулись я почувствовала волну тепла, покоя, неверно поэтому я и подумал, что мы с ним созданы друг для друга. Теперь же я не уверена в этом. Я пыталась вспомнить почему мы били с Мелиссой именно в том лесу, но воспоминания были покрыты мраком, вязким и липким.

Шаги за спиной вернули меня. Я обернулась, и увидела старуху. Пучок седых волос, льняная туника, плащ с капюшоном, посох… и зеленые глаза, слишком живые. Нечеловеческие.

– О дитя, – хрип ее звучал, как замерзшая трава. – Я тебя искала.

Я напряглась, рука метнулась к бедру, я в платье, ножен нет. Она подошла вплотную и схватила моё запястье силой, которой у стариков не бывает. Заговорила на незнакомом языке. Её пальцы обожгали, по венам разлилась острая боль. Я дернулась и тут её глаза почернели. Хрип сорвался в закат. Я опустила взгляд. Стрела торчала у неё из живота. Воздух застонал в ушах, словно живой. Я метала взгляд из стороны в сторону, не зная, что делать. Кто? Где?Старуха снова впилась мне в руку, глаза просветлели.

– Запомни, Найла, – глухо прошептала старуха. – «Во мраке тьмы сияет Он, Пламя искупления трон, Своим огнём очистит…»

Тело её задрожало, кашель сломал слова. Пальцы обмякли. Старуха рухнула на колени и завалилась на бок.

По телу пробежала мелкая дрожь. Я сорвалась и побежала к повозке.

– Там женщина, у ручья! – выдохнула я Карлосу. Он вскочил и бросился к воде.

Минуты тянулись. Он вернулся с каменным выражением лица.

– Там пусто, – сказал ровно. – Ни тела. Ни крови. Ничего.

– Я видела её, – прошептала я. – И стрелу. И… кровь…я видела.

Он подошёл ближе, мягко коснулся моего плеча.

– Ты устала. Твоё сознание под давлением. Всё это… эхом кошмаров. Это пройдёт.

– Наверное…

Наверное, – повторила я, но внутри что-то сжалось. Потому что зелёные глаза не уходили из памяти. И шёпот жил в моих костях: Пламя искупления… трон…Огнём очистит…

****

Мы прибыли ко дворцу. Он находился за несколькими воротами которые образовывали куги. Первый для простых людей и мастеров. Второй для придворных, графов и герцогинь. Третий чёрный камень, синие шпили, уходящие в облака, по стенам золотые узоры, как цветы из света. Массивная лестница вела к арочным дверям с резьбой, языки пламени сплетались в огненную пасть.

Витражи сверкали нефритом. По обе стороны лестницы стража в чёрных доспехах. У подножия дворецкий, точный как часы.

Повозки одна за другой доставляли гостей к месту назначения. Их тщательно проверяли стражники, осматривая салон, колёса и днище. Когда мы вышли, нас проводили к дворецкому.

– Представьтесь, – сухо сказал дворецкий.

– Граф и графиня Сатер, – сказал Карлос слишком ровно. Дворецкий с отсутствующим выражение лица записал все в свой свиток.

Мы низшая ветвь, статус есть, большой близости к двору нет. Юный слуга проводил нас до лестницы. Мы поднялись, прошли под аркой синего огня, и вошли в зал.

Сотни свечей плавали в воздухе, как звёзды. Музыка лёгкая, чарующая. Вдоль правой стены длинные столы с угощением, по левой арки на балконы и сад. В центре статуя женщины с мечом, волосах затылка призрачный ветер, у ног могучие пламя.

На возвышении трон из чёрного камня с золотыми узорами. Короля пока не было. У стола с напитками Карлос наклонился ко мне:

– Я попробую найти одного советника, – шепнул и растворился в толпе.

Я вышла на балкон. Свежий воздух охладил виски. Внизу сад, идеальные кроны, редкие породы цветов. Звёзды близко, будто их можно снять рукой. Я дышала и пыталась не думать.

– Вас тоже утомила духота зала? – спросил голос.

Я обернулась, девушка в лиловом: юбки раскрывались, как бутоны при каждом ее шаге, волосы белыми волнами ниспадали по плечам, сапфировые глаза сияли, оливковая кожа, черты – резец мастера.

– Это моё любимое место, – улыбнулась она и стала рядом.

– Миледи, – присела в реверансе я.

– Давайте без этикета, – хихикнула. – Алора Узирст, леди двора. – Найла Сатер.

– Вы здесь одна?

– С мужем. С графом Сатер, – поправилась я.

– Хм. Те самые Сатер, что не живут во внутреннем круге? Почему уединение?

– Внутренний круг дорогого стоит.

– Поход с королём – плохая идея, – сказала она вдруг тихо. – При дворе неспокойно.

– Мы понимаем риски. И всё равно пойдём.

– Тогда помните, за каждым выбором – последствия. – Она встретилась со мной взглядом. – Пора внутрь, скоро приветствие.

Она ушла оставив меня одну. Окинув на прощание взглядом сад, я вернулась в зал. У статуи нашла взглядом Карлоса, на его лице было написано недовольство. Ладно, видимо советника он таки не нашел. План в силе.

Музыка сменилась на тревожную. Свечи дрогнули. В зал вошли стражники и выстроились кордоном.

Двое личных охранников, чёрные доспехи с узорами синего пламени.

За ними, советник Леон Хирок, просто одет, подтянут, волосы собраны в тугой пучок, лицо сеть лёгких морщин. Советник, который не считал нужным наряжаться на такие мероприятия. Потом генерал гвардии Далер Видорте, синие доспехи с золотыми нитями, смуглая кожа, зелёные глаза, волнистые рыжие волосы торчали в разные стороны, видно, он пытался с ними совладать, но эту битву он проиграл. Тонкий шрам от брови к щеке, походка, как удар. Свечи вспыхнули, и вошёл он.

Король Оруса, Реймонд Арейт. Выше стражи, чёрный мундир с золотыми и синими нитями, тёмные волосы слегка вьются, брови тяжёлые, глаза холод синего сапфира. В его шаге была тишина хищника. Он что-то бросил генералу, поднялся на помост, усмешка, как лезвие. Музыка оборвалась.

– Рад приветствовать, – голос прокатился, как волна. – Наслаждайтесь яствами и танцами. Те, кто считает себя достойными сопровождать меня – подойдите к генералу Далеру и заявите о намерении.

Король сел на трон. Зал ожил.

– Помнишь план? – спросила я шепотом.

– Помню, – кивнул Карлос. – Пойду к генералу, предателю нашу семью.

Его лицо дрогнуло на слове «семья». Конечно, я отказалась от него, от всего того что он сделал для меня, для моей семьи. Но он ничего не сделала для нее. Для нашей дочери. Он чуть помедлил и пошел в сторону Давлера Ведортек. Я провожала его взглядом.

Надо отвлечься. Я подошла к столам с угощениями, взяла тарелочку, несколько фруктов и тарталеток с рыбой, села на диванчик у колонны. В толпе мелькнула Алора, махнула мне веером. Я ответила кивком. Карлос все еще разговаривал с генералом переминаясь с ноги на ногу, слишком долго. Разглядывая зал я привела его на трон. Король сидел очевидной скукой на лице. Я рассматривала его и тех кто его окружал. Задержав взгляд на одном из советников который что-то говорил королю, я ощутила холодный взгляд сапфировых глаз. Наши глаза встретились. Огонь. Холод. Любопытство. Затем презрение. Я чуть не подавилась виноградом и уткнулась в тарелку. Не смотри. Не смотри. Как я вообще посмела так открыта рассматривать короля.

– Найла, – вернулся Карлос.

– Долго, – сказала я поднимая на него глаза. – Что он сказал?

– Скептичен. Король сам отбирает. Сначала, проверка на магию, потом разговор.

– На магию? – у меня похолодели пальцы. – Мы же уже проходили.

– Формальность, – усмехнулся он. – Нам нечего скрывать.

Мне стало не посебе. Люди в зале смеялись, танцевали, ели, как будто небо не собиралось падать. Или подоло только мое? Я выпила бокал, дрожь отпустила. Даже станцевала с Карлосом, тело вспомнило уроки детства, где учитель говорил: «Танец – это дыхание». Для меня он всегда был свободой. Сейчас, лишь короткая передышка, перед неизвестностью.

Музыка стихла. Свечи дрожали. Слуга объявил: «Ко трону». Мы с Карлосом протиснулись к первым рядам. У стены выстроилась гвардия, среди них Лилиана в чёрных доспехах. Она едва кивнула мне. Король поднялся, и воздух стал плотным.

– Те, кто подавал заявку генералу, – к правой стене, – сказал он.

Мы встали в линию. Кандидатов больше двадцати, лорды, воины, семьи мелкой знати. Король что-то прошептал генералу, тот кивнул, из-за трона вышел старец. Тёмная туника, серебристая коса ниже пояса, борода перекинута через плечо, посох с кристаллом у основания, шаг медленный.

– Я, Креат, проверяющий, – прохрипел он. – Многие знают меня. Проверка Формальность. Не бойтесь.

Подойдя к началу линии. Он взял правую руку первого кандидата, левую положил на сердце. Закрыл глаза, забормотал на языке, который резал слух. Быстро. По завершению кивал генералу. Кандидат отходил к другой стене, а потом в одну из двух групп.

Старец приблизился к Карлосу. Мои руки невольно сжались в кулаки, в горле встал ком. Старец взял его руку, положил ладонь ему на грудь и зашептал.

В тот миг мне разорвало голову, боль, как вспышка. Я пошатнулась, дыхание сбилось. Что это? Лицо Карлоса стало пустым, как маска. В его глазах, на миг сверкнул гнев, боль. Шёпот старика стал громче. Брови сошлись на переносице.

Карлос дернулся, пытаясь вырвать руку, потом пошатнулся и рухнул на колени, уронив голову на грудь. Стражники тут же выставили копья. Меня стала бить мелкая дрожь.

– Ваше величество, – старец поднял тяжелый взгляд на короля – Этот человек скрывал магию. Его сила неестественна. Отступник.

Мир остановился. Небо рухнуло даже не дав мне шанса.

– Леди, – обратился он уже ко мне. – Руку.

Я протянула, сердце трепыхалось в горле, ноги ватные. Шёпот – и… тишина.

– Всё хорошо, – сказал он, но в глазах блеснул интерес. Возможно, он думал о том, как же я не почувствовала магию Карлоса. Может он думал я ему помогла.

Он заглянул мне в лицо.

– Вы не виноваты. Ваш муж – да.

Я стояла как статуя и не могла пошевелиться . Что?

Голос короля расколол зал:

– Граф Карлос Сатер приговаривается к заключению до суда за сокрытие магии от короны.

Я не успела вдохнуть, как прозвучало.

– Найла Сатер…

– Ваше величество, – выступила вперёд Алора. – Не будьте жестоки. Она не знала. Он обманул и её. – она обернулась ко мне и слегка улыбнулся.

Король задержал на ней взгляд, подозвал старца. Тихий шёпот, короткий кивок.

– Найла Сатер, – произнёс король. – Домашний арест в стенах вашего поместья. Стража. Выезд только с разрешения. По требованию совета явиться ко двору немедленно. Ясно?

Я могла только кивнуть. Рой безумных мыслей гудел в голове.

Как он скрывал? Сколько времени? Почему я не видела? Почему ?

Стража подняла Карлоса. Он был в полузабытьи, веки дрожали, как после удара.

– Найла… – выдохнул он хрипло. – Я всё исправлю. Вы всегда будете…. со мной, я все ….

Я подошла к нему на дрожащих ногах.

– Не говорите с ним, – Алора мягко сжала моё плечо. Я отступила.

На Карлоса надели оковы, тяжёлые, тянущие его к полу. Когда его уводили, а я смотрела в пустоту между шагами. Лёгкий шёпот лордов и леди позади царапал спину. Они радовались. Двор любит кровь.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)

Прошло три дня с того вечера. Карлос в тюрьме. Меня заперли в собственном доме. Королевская стража патрулирует двор и рощу, сменяясь днём и ночью. Шестеро молодых, собранных, слишком серьёзных. Один разговорчивее других, почти добрый. Но всё равно, они как тысяча глаз. Камера у меня мягче, чем у Карлоса, но стены давят одинаково. Внутри зудит одна мысль: выбраться. В Уфарес. Пока не поздно.

Аеилине хуже. Настои Милисы то работают, то нет. Она ест через силу, уходит в себя, зависает – словно каменеет на час, будто где-то далеко. Кухарка и няня пугаются, но молчат. Они могли бы уйти, найти другое место и спокойную жизнь. Не ушли. Делят со мной этот дом-клетку. Ни жалоб, ни слов только боль в глазах.

После обеда я вышла в рощу за садовым домиком. Холодно для конца лета. Листья уже вспыхнули красным и янтарём. Я шла узкой тропой, ломая пальцы, и краем глаза видела, как по стволам тянется тень стражника – не отстаёт ни на шаг.

– Найла, – позвала Лилиана.

Простая тёмно-зелёная рубашка, чёрные брюки, высокие сапоги, волосы в хвост. Уставшая. Слишком.

– Думала, тебя не отпустят, – сказала я. – С твоей службой…

– Это не я скрывала магию, – усмехнулась она. – И не я предавала короля.

Её взгляд скользнул по стражам. – У тебя тут целая стая надзирателей.

Я фыркнула.

– Как мне быть? Они не отходят. Аеилине хуже. Карлос в кандалах. Я должна что-то сделать – и вместо этого жду приговора.

– Хочешь сбежать? – просто спросила она.

– Нет… Я хочу травы. Мне нужен Уфарес.

Лили прищурилась.

– С чего ты взяла, что в Уфаресе есть ответ? Что в свитке не ложь? Не кажется ли тебе странным, что «незнакомец» возник как по заказу – когда Карлос полгода ничего не находил?

Я отвернулась, сделала два шага и снова к ней – лицо в лицо.

– У меня нет других вариантов. Если это обман – я всё равно обязана проверить.

– Можно искать в городе, в королевстве, – спокойно сказала она. – Я и Милиса поможем. Пока ты под стражей, мы твои руки и ноги.

Я вспыхнула.

– Поможете? Чем, мечом? – сорвалось у меня. – Милиса хоть лечит. А ты что можешь? Убить её вместо меня? Слова резанули. Я дрожала, и ненавидела себя за эту дрожь.Лилиана опустила глаза, потом подняла – мягче, чем обычно.

– Я вижу твою боль. Знаю, ты не спишь. Прости меня за резкость. Я хочу помочь.

Она взяла мои руки. – Скажи – и я сделаю. Даже то, на что у тебя не хватит силы. – Она произнесла это. Не прямо, но достаточно ясно.

Убить, ради меня. Потому что я не смогу.

– Лили… спасибо, – прошептала я.

– Не делай глупостей, – тихо. В её голосе просьба. – Подожди. Мы с Милисой что-нибудь найдём. Слышишь, Най?

– Слышу, – сказала я. И обняла её. Она выше меня, как в детстве, и от этого обниматься всегда безопасно. Мы стояли так долго. Я разбитая. Она та, кто умеет стоять, когда всем остальным хочется упасть.

Но внутри уже всё решено. Я не прошу её убивать. Я не позволю этому случиться.

Моя девочка не умрет ни от болезни, ни от чьей-то руки. Пусть свяжут, пусть режут, пусть приковывают к перилам я всё равно сделаю то, что должна. Я найду путь. Я дойду до Уфареса.

Как бы глубоко ни прятали от меня лес, я попаду в него.

***

Свеча дрожала и бросала блики на карту. Я изучаю её уже второй день, пока чернила на полях не превратились в сеть пометок. Уфарес к северу. Наш Орус на северо-востоке. Чтобы дойти, мне нужно скользнуть вдоль Райко в лесок Прало там мы обычно рубим древесину и берём мелкую дичь, травы Дальше хребет Рарк. Вот он моя настоящая проблема: отвесные стены, узкие карманы троп, и люди, что исчезают без следа. Путники там не всегда добры, а иногда и вовсе не люди.

Обходный путь на юг, через Идор, не лучше: придётся форсировать Зех. Река непокорная о ней шепчут, что те, кто рыбачил, уже не возвращались. А если и приходили, то пели древние песни и смотрели сквозь тебя, будто их разум остался в воде на самом дне.

Повернуть юго-западом, через Варион? Всё равно задену Рарк и, хуже, выйду к Пустошам. Выжженная земля, деревья обугленные стражники, туман такой плотный, что ладони не видно. Там давно никто не ходит. Или никто не возвращается, чтобы рассказать. Говорят, туманы поднял норд, чтобы ни один проситель не дошёл до развалин забытого бога у гор Катсо. Когда-то это было святилище. Великая битва превратила его в кости камня.

Глаза у меня красные, голова гудит. Я закрываю карту и начинаю собирать сумку. Простая одежда. Сапоги. Плащ. Четыре кинжала, два лёгких, один для броска, один тяжёлый.Три яда, быстрый, медленный и «немой». Снадобья от ран. Перевязи. Кресало, игла и нить. Еда на первые дни. Дальше лес меня прокормит: зайцы, птица, иногда лиса, если повезёт. Надеюсь.

Я откинулась в кресло и прикрыла глаза. В дверь тихо постучали.

– Госпожа, не спите? – Иветта вошла с подносом: чай и печенье. Она в нашем доме столько, сколько я себя помню. Её привёл Карлос. Щебечет на кухне, помогает Милисе, держит порядок, как музыка держит танец. Семьи у неё нет, но к Аеилине она всегда тянулась,как к собственной.

Худая, лет тридцать с небольшим. Оливковая кожа, светло-зелёные глаза, русые волосы в аккуратный пучок. Льняное платье выглажено до хруста. Она ставит поднос и мягко говорит:

– Вам нужно отдохнуть. Я принесла травяной чай.

Первый глоток – мята, ягоды и мёд успокаивают горло.

– Вкусно. Спасибо, Иветта.

Она мнется, сжмитает ткань фартука.

– Госпожа, вы просили особенное блюдо к утру… – в голосе тонкая тревога.

– Только для стражи, – отвечаю. – Они не должны понять, что там. Ты понимаешь. Если что – скажешь, что не знала. Тебя это не коснётся.

Иветта кивнула, но глаза блеснули страхом.

– Я не за себя боюсь. Пожалуйста, будьте осторожны.

– Постараюсь, – говорю. Она улыбается – по-тёплому – и уже у двери.

– Иветта, ещё просьба, – останавливаю.

Она чуть поворачивает голову.

– Не говори сёстрам.

– Разумеется, – отвечает тихо. И исчезает в коридоре, как тень.

Свеча догорает. На карте – три дороги, и у каждой своя цена.

Я выбираю ту, на которой у меня хоть какой-то шанс добраться до Уфареса раньше, чем тьма доберётся до моей девочки.

***

Я кралась по коридорам, словно кошка, зная каждый скрип пола и каждый луч свечи, который мог выдать моё присутствие.Тень была моим укрытием. Я спустилась в столовую, тихо приоткрыла дверь. У каждого входа стояли стражи, внимательные, натренированные. Но Иветта знала своё дело: особое блюдо уже подано, и один из охранников у запасного выхода вскоре заснёт, не дожив до рассвета.

Запасная дверь из кухни вела к клумбам, где она растила травы. Я остановилась у порога и прислушалась. Снаружи, тишина. На столе в моей комнате остались два письма для Милисы и Лилианы. Они прочтут их утром, когда я буду уже далеко. Я молилась, чтобы они поняли.Чтобы простили. Чтобы вспомнили: я делаю это ради Аеилины.

Я медленно повернула ручку. Холод металла обжёг ладонь. Приоткрыла дверь, выглянула. Ночь затаилась. Ещё мгновение, и я скользнула наружу, пригибаясь за кустами роз.Шипы впились в кожу, оставив тонкие царапины на щеке.Я замерла. Никто не двигается. Можно. Полусогнувшись, я побежала вдоль стен, считая шаги до калитки. У главных ворот двое, мечи на перевес, разговаривают. Туда нельзя.

Мне нужна боковая калитка. Там дежурит только один. Я вжалась в кусты, задержала дыхание.Вдруг, крик. Резкий, короткий.Стража сорвалась с мест, побежала на звук.Иветта. Она всё сделала, как обещала. Я рванулась из укрытия, царапины обожгли кожу, но я не остановилась. Калитка впереди. Ещё несколько шагов, и я вылетела наружу. Дверь хлопнула, воздух резанул по щекам. Дальше только ночь.

Я бежала вдоль Райко, ныряя в тени деревьев. Луна то показывалась, то пряталась. Сердце колотилось. Дыхание сбивалось. Лес Прало уже виднелся вдали. Я влетела под кроны, и деревья закрыли меня, как добрые стражи. Только тогда позволила себе рухнуть на землю у ручья, хватая ртом воздух. Журчание воды, пение ночных птиц и ни одного чужого шага.

Рубашка прилипла к телу, брюки разодраны розами, щеки пекут. Я набрала воды в ладони, умылась. Холод вернул дыхание. Из фляги – несколько больших глотков. Нужно идти, но тело требует хотя бы миг покоя. Мысли о дочери и Карлосе навалились, как туман. Пустота тянула вниз.

Ради неё. Ради неё всё.

– Почти получилось, – раздался голос за спиной. – Могло быть идеальным побегом.

Я вскочила, выхватила кинжал из сапога. Сердце сорвалось в грудь.

Из тени вышел человек, и луна осветила лицо. Лилиана. Меч в руке. Взгляд – как сталь, и что-то потустороннее мерцает в зрачках.

– Ты думала, что сможешь ускользнуть, оставив нам письма? – произнесла она тихо, но с нажимом. – Стражу ты обманула – это впечатляет. Но ты забыла, кто я.

Она подошла ближе. Три метра между нами.

– До последнего не верила, что ты решишься. Я просила не делать глупостей. Но…

– Если пришла остановить – не выйдет, – сказала я, вытаскивая второй кинжал. – Я всё равно дойду до Уфареса.

– Там ты умрёшь.

– Лучше умереть там, чем сидеть здесь. Мне нужны эти травы.

Она вздохнула.

– Упрямая, как всегда.

Меч вернулся в ножны.

– Понимаешь, в одиночку идти туда, безумие.

– Я знаю.

– Вот и хорошо, – сказала она, – потому что теперь ты не одна.

Я моргнула.

– Что?

– Я иду с тобой.

Я опустила оружие, не веря.

– Ты правда готова?

– А ты думала, я позволю тебе сгинуть где-то между Пустошами и Рарком, пока сама останусь дома и пью чай с Милисой?

– Я скорее подумала, что ты перережешь мне сухожилия, чтобы я не сбежала, – выдохнула я.

Она вскинула брови.

– Боги, Найла, ты хоть слышишь себя? Я не чудовище.

– Прости, – начала я, но она уже рассмеялась, искренне, звонко, как давно не смеялась.

– Какой кошмар. Я то думала, ты обо мне лучшего мнения.

– Спасибо, Лили, – прошептала я, и голос дрогнул. – Но ты же служишь при короле.

– Не волнуйся. Я всё уладила. Думаешь, я не догадалась? После ареста Карлоса было ясно, что ты не останешься в поместье. Я просила тебя не делать глупостей, но знала, что ты всё равно уйдёшь.

Я только покачала головой.

– И потом, – добавила она, – со мной у тебя больше шансов выжить. И вернуться.

Я шагнула вперёд и обняла её.

– Спасибо.

– Не стоит. Пошли. Чем дальше уйдём до рассвета, тем лучше.

Мы двинулись в темноту – две тени против целого мира. И где-то под кожей впервые за долгие дни вспыхнула надежда. Но в глубине, там, где шепчет Тьма, ждал холод – предчувствие, что за этот выбор придётся заплатить.

Линия I

(Эретем – 16 лет после разрыва линий.)

Мы шли по лесу Прало всю ночь. Лили настояла: нужно уйти как можно дальше, пока рассвет не прорежет тьму. Мои ноги гудели, тело ныло. Лили шагала легко, почти бесшумно, будто сама тьма несла её. Время от времени она окидывала взглядом чащу, хищно, внимательно. На востоке бледнел горизонт. Вдалеке, за серой дымкой, проступали горы Рарк, острые зубья мира. Там нам и предстояло идти, по самым низким хребтам, что казалось почти благословением.

– Остановимся здесь, – сказала Лили, когда мы наткнулись на место, где два огромных дерева срослись в единый ствол, переплетая корни, будто древние любовники.

Я со стоном скинула рюкзак и осела на землю. Спина заныла, пальцы дрожали. Лили лишь усмехнулась:

– Не привыкла ты к походам.

– Тебе ли не знать, – буркнула я, устраиваясь удобнее.

Я достала пирог, тот самый, что испекла Иветта, и флягу воды. Разломила и протянула Лили половинку. Она улыбнулась, взяла, и мы ели молча. В воздухе пахло влажной корой и дымом далёких костров. Над нами шуршали листья, где-то внизу перекликались птицы. Ветер трепал волосы, и на миг всё показалось почти мирным.

Прало не отличался богатством зверья, но всё же жил, дышал.

Иногда сквозь листву мелькал хвост рыжей лисы или стрекотали кузнечики.

У края леса редко бывали люди, слишком близко к Рарку, слишком опасно.

Когда мы доели, я запила крошки водой и ощутила, как усталость наваливается целиком.

– Поспи, – сказала Лили.

– А ты?

– Я в порядке. Я присмотрю.

Я слегка кивнула и закрыла глаза. Тело тяжело осело в траву проваливаясь стволу дерева . Мысли ещё метались, Карлос, замок, голос старой женщины с зелёными глазами, её шепот: «..своим он пламенем очистит…» Образы вспыхивали и гасли, как угли в костре. Постепенно звуки леса слились в ровное дыхание, и я провалилась в сон, где тени снова зашептали мои имя.

***

– Найла, просыпайся. – Лили трясла меня за плечо.

Я разлепила глаза сквозь вязкую дрему. На её лице, тревога, небо уже ныло золотом и багрянцем, ветер ножом холодил шею.

– Сколько я спала? – мой голос был хриплый.

– Шесть, семь часов. Вставай. Пора идти.

Плащ, которым она укрывала меня, скользнул с плеч. Лили поднялась на ноги, подтянула плащ и вынула кинжал из сапога. Лёгким и резким движением она провела лезвием по коре и оставила тонкую метку, черту, едва заметную, как рубец судьбы.

– Чтобы не заблудиться, – сказала она ровно. – Запомним путь.

Я встала, растянулась, плечи ныли от сна и невозможности лечь по-человечески. Вдали, как тёмное обещание, проступали пики Рарка. До подножия ещё идти и идти, а дальше, узкие хребты, уступы и скалы. Сердце сжалось от предчувствия, там не ждёт ничего доброго.

Мы шли медленно, метя деревья через равные промежутки. Ветер усиливался, листва шорохом шептала о грядущем. Я спотыкалась о корни, сгибалась над провалами и каждый раз удивлялась, как Лили так точно читает тропу, почти не смотря под ноги. Молчание висело между нами, густое и тяжёлое.

– Лили, – шёпотом, – ты что-нибудь слышала о Карлосе до похода? – спросила я, не отрываясь от шага.

Она сжала губы и ответила негромко.

– Тише. Здесь не безопасно. Насколько мне известно, его поместили в одну из дальних камер имперской тюрьмы. Допроса ещё не было, совет не принял решение. Это всё, что слышала.

В голосе слышалась неприязнь, Лили никогда не любила Карлоса. Она говорила о нём обрывками, а Милиса уходила от прямых ответов. Но все её фразы складывались в одно, он был не тем, кем казался.

– Спасибо, – выдохнула я.

– То, что он скрыл магию, преступление, – добавила она. – Дважды скрыл получаеться. Это может стоить ему жизни. Понимаешь?

Я усмехнулась горько, да, король Реймонд не славился милосердием. Но голос Алоры, вступившейся за меня, всё же смягчил приговор, меня не бросили в тюрьму рядом с ним. И всё же бежала, и едва ли не во вред ему. Если меня поймают или вернусь не вовремя, на его плечи могут свалиться новые муки. Мысли крутились, как вихрь. Решение дать жизни более шансов или спасти себя, ни одно не было без риска. Лили вдруг остановилась и, поставив руку, загородила мне путь. Её тело напряглось, кинжал скользнул из ножен.

– Что? – прошептала я.

– Тише, – она глядела в темноту. Луна ловила контуры стволов. Минуту послушав, она качнула головой и опустила клинок.

– Пошли, – мягко сказала она. – Ничего.

Лес редел, и впереди начали вырисовываться темные зубы гор. Рарк стоял, как чёрная печать на горизонте, пики из чёрного шерля, холодные и неподатливые. Говорили, что из этой же породы высечены трон и стены замка, камень, что не сдаёт и не гнётся пред властью. Шерль, живой камень, кто знает, что он хранит.

Раньше из Рарка добывали красивые и странные глыбы. Плато на вершине превращало камень в изваяния, цветы, зверей, лица. Шептались, что они впитывают солнечный свет и отдают его обратно, будто хранят дни и ночи если попросить его. Люди пытались подняться за этим даром, авантюристы, искатели удачи, обещавшие продать камни по несметным ценам. Но желающих оказалось меньше, чем надежд, тех, кто отправлялся на вершину, либо не находили, либо они возвращались другими, с глазами, полными чужого огня. Запрет на добычу шерля ввели все королевства, нарушать его, значило искать смерть. Те, кто ещё искал, исчезали. Поговаривали, что к этим исчезновениям приложил руку личный легион короля и свет. Но люди любят легенды, особенно те, что шепчет страх.

Мы шли дальше, и мысль о шерле как о ключе к магии врезалась в меня, как заноза, если правда, то цена высока, если ложь то дорога обретает смысл другой. Я шла, чувствуя, как каждая мысль натягивает нить тревоги и надежды одновременно.

***

Мы вышли из-под сенью деревьев, и перед нами выросли горы Рарк.

Черные, будто высеченные из мрака, они стояли, как стражи, у самого края мира. Это была лишь малая часть хребта, но их высота поражала. Я подошла ближе и провела рукой по скале. Камень был тёплым, словно живым.

Подняв голову, я попыталась разглядеть вершину, но она терялась в облаках. Не меньше пятисот метров самый низкий участок, и ни малейшего уступа для слабых.

Под ногами осколки шерля, чёрного, блестящего в закатном свете. Лес будто тянулся к горе за защитой, но кое-где отступал, оставляя пустые, мёртвые поляны.

Лили подошла и положила ладонь мне на плечо.

– Отдохнём здесь. Как только солнце встанет, начнём подъём.

Я села у костра, который она уже успела разжечь между валунами, и протянула руки к огню.

– Как мы будем подниматься?

– Смотри, – она указала на тонкую тропу сбоку. – Видишь? Она идёт спиралью, то вверх, то вниз. Пойдём по ней.

Я проследила взглядом за её рукой, тропа действительно петляла, теряясь в каменных складках.

– Слава богам. Я уж думала, будем карабкаться, как пауки.

Она хмыкнула:

– Это тебя бы остановило?

– Ни за что.

– Вот именно.

Я достала из рюкзака флягу и кусок хлеба, передала ей. Мы ели молча, наблюдая, как пламя пляшет между камней и искры, поднятые ветром, исчезают в воздухе. А мысли перекатываются моего главе. Почему она пошла со мной? Ведь могла силой остановить. Её клинок, быстрее, её выносливость, выше. Она бы победила. Но не сделала этого. Странное чувство не покидало, я не могу понять ее мотив.

– Найла, – позвала она, внезапно поднимаясь. – Достань оружие.

– Что? Почему? – я вскочила, инстинктивно хватаясь за кинжал.

Лили уже стояла в стойке, мышцы напряглись под кожей.Из-за деревьев донёсся шум, ломаемые ветки, шорох, скрежет. Чужие голоса, низкие и гортанные.Холод пробежал по позвоночнику. Звук оборвался. Даже ветер стих.

– Встань за мной, – шепнула она.

И тогда из-за кустов вылетели два существа. Лиги. Демоны, о которых я слышала только и читала в паре книг. Они двигались на четырёх лапах, тела словно человеческие, но вытянутые, жилистые, а головы псов , с двойным рядом зубов.

Клыки блестели в огне костра, глаза сияли леденящим синим светом. Они смеялись. Громко, гортанно, не по-человечески. Один кинулся к Лилиане. Она встретила его удар лезвием, сталь звенела, искры летели. Когти демона пытались ее задеть. Каждое её движение было точным, выверенным, почти танцем. Второй лиг обошёл кругом и двинулся ко мне. Медленно.

Я шагнула назад, выставив кинжал. Он прыгнул. Резко. Один взмах, я едва увернулась. Второй, ударил по клинку, чуть не выбив его из руки. Я отвечала на его удары, но мои движения были неровные, дыхание сбивалось. Он рыкнул и ударил снова. Когти полоснули по коже, боль обожгла. Ещё удар, я упала, оружие отлетело.

«Вставай!» – будто кто-то закричал внутри.

Я поднялась на колено, тело ныло, но я не позволила страху взять верх. Чудовище нависло надо мной, его тёплая слюна капала мне на руну которую грела огнем.

И вдруг… оно заговорило.

– Qoel.

Его голос был глухим, будто из глубин земли.

Я не успела понять, что это значит. Рефлексом выхватила второй кинжал и всадила ему под челюсть. Тварь захрипела и обмякла.

Я дрожала, дыхание сбивалось.

– Лили?!

Она стояла над мёртвым лигом, спокойно протирая меч.

Ни царапины. Только спокойствие, хищное, ледяное.

– Они не должны быть здесь, – сказала я, сжимая плечо. – Это же безопасная зона.

– Уже нет, – ответила она. – Я слышала их в лесу. Они следили, но не нападали. До сих пор. Почему, не знаю.

Почему она мне не сказал? Она осмотрела убитого лига, перевернула его пару раз, словно искала след магии или чего еще.

– Покажи раны. – бросила она не глядя на меня.

Я закатала рукава. Взяв мою руку она осмотрела их. Затем промыла порезы, посыпала белым порошком.

– Может быть яд. Лучше не рисковать.