Сводные. Запретное влечение

Глава 1. Софья

– Мы приземлились, Паш! – сообщаю своему бойфренду, выглядывая в иллюминатор. Передо мной простирается заснеженное необъятное пространство аэропорта «Кольцово» и густой лес вдалеке. Моя подруга Злата Мирная посматривает на меня горящим взглядом в предвкушении скорой встречи со своими родителями, которые должны нас забрать.

– Отлично! – отвечает низким голосом трубка. – С кем вы будете отмечать?

Я не была в родном городе почти три года, как мы с мамой и младшим братом улетели жить в Москву. И вот, вернулась на празднование Нового года к новой семье моего отца.

– Ой, – смеюсь и перечисляю. – Папа сказал полный дом народу будет. Он, Катюша, мелкие Никита и Лиза, бабушка с дедушкой, несколько семейных пар.

– А Слава?

Слава Кобзарь. Мой сводный брат, сын Катеньки – моей мачехи. Но это слово ей не подходит, потому что в сказках мачехи всегда злые и противные. А Катя – совсем не такая! Добрая, открытая и веселая. Мы сразу нашли с ней общий язык, она для меня как вторая мама. А вот ее сын значительно заставил меня понервничать в детские годы. Самый популярный парень в нашей школе, он старше меня на четыре года, и лет в двенадцать я вляпалась в него по уши. Заваливала сообщениями и записками с признаниями в любви. Боже. Стыдно как!

– Слава тоже должен приехать! – как можно равнодушнее произношу я.

Интересно, каким он стал? Он не ведет соцсети, а на аватарке в мессенджере стоит фото четырехлетней давности, ему там едва исполнилось восемнадцать.

– Ясно! – выдыхает Голубев. – Обратно ты когда?

– На десятое число папа билет купил. Он нас в аэропорт отвезет. Как у тебя дела?

– Норм! Мы уже у бабушки. Здесь сумасшедший дом, как обычно. Мелкие орут, собаки лают, я от всех на чердаке спрятался! – смеется Паша. – Я соскучился очень. Запишешь мне кружок в телеге?

– Конечно!

Краем уха слышу, как стюардесса приглашает покинуть салон самолета, и тепло прощаюсь со своим парнем.

– Что, Павлик-домосед соскучился? – хихикает Златка.

– Есть немного! – потягиваюсь, задрав руки наверх. От двухчасового сидения в кресле, у меня все тело затекло. Еще три часа до родного города ехать, и, наконец, можно будет выдохнуть. – Мы неделю не виделись, и еще все новогодние праздники в разлуке проведем.

– Боже! – картинно сводит подруга бровки домиком. – Какая досада.

– Да ну тебя! – отмахиваюсь от нее, и начинаю собираться.

– А почему у него друзей нет? Он реально – постоянно дома сидит.

– Ну, не любит он общество. Что ж теперь. Главное, чтобы меня любил!

– Ты для кого так вырядилась? – прокатывается она глазами по моему образу, состоящему из короткого платья и сапог на высокой шпильке, и подозрительно прищуривается. – Павлик в Москве остался, и, если честно, я не помню, чтобы ты так готовилась к встрече с ним.

– Ни для кого! – хмурюсь в ответ. – Просто сегодня Новый год, хочется быть красивой!

– Ну-ну! – хохочет мерзавка. – Новый год со Славиком. Помнишь, как ты мечтала замуж за него выйти?

– Злата! – раздраженно шиплю. – А ты за чувака из BTS мечтала выйти, и что?

– Ооо! – ржет она. – Помнишь, мы с тобой суп Фо бо пробовали как-то?

– Бе! И не напоминай!

Все в прошлом. Детская влюбленность давно прошла и остались лишь теплые воспоминания. У меня есть Паша, который в меня искренне влюблен и красиво ухаживает. Мы встречаемся всего месяц, но я начинаю понемногу привязываться к нему. Ничего серьезного. Поцелуи и обнимашки.

Покинув зону прилета, выходим в широкий вестибюль, где нас сразу бросаются обнимать Златкины родители. С ней мы дружим с самого детства, и ее маму и папу я отлично знаю.

– Девчонки! – ахает тетя Света. – Какие вы красотки стали. Софа, ты просто невероятная! Ноги от ушей, ой, все парни твои!

– У нее уже есть один! – хихикает дочь. – Коренного москвича подцепила!

– А ты что же?

– Ой, лучше и не спрашивай!

Вдоволь наобнимавшись и нацеловавшись, добираемся до заснеженной парковки, я пишу папе, что скоро буду и с нетерпением жду встречи.

С восторгом осматриваю до боли знакомые пейзажи и вдыхаю чистый кислород. Я уже полюбила Москву, но такие густые леса и прозрачный воздух есть только здесь! На Урале!

За разговорами мы быстро добираемся до родного города и, по мере приближения к дому папиной семьи, я все больше начинаю волноваться. Одергиваю короткое платье, подкрашиваю губы и провожу щеткой по светлым волосам. Я не так давно перекрасилась в блондинку и еще не до конца привыкла к новой себе. Но, в целом, получилось хорошо.

Наверное, я зря нацепила каблуки и шубу. Надо было как Злата, ехать в уггах и спортивном костюме, буду выглядеть нелепо в своем наряде. Хотя, что уже об этом думать!

Остановившись у высоких ворот, я тепло прощаюсь с семейством Мирных и выпархиваю на улицу. Снег идет стеной, даря ощущение сказки. Дядя Сережа достает мой чемодан из багажника и желает хорошо отметить праздник.

Я толкаю тяжелые ворота и, проваливаясь в снег, шагаю к крыльцу, невольно залюбовавшись папиным домом. По всему периметру он украшен желтыми огонечками, крыльцо чисто выметено от снега, а в центре двора украшена пушистая елка, мигающая разноцветными огнями. Никита и Лизы, совместные дети Кати и папы – погодки. Им пять и четыре соответственно, именно их следы от маленьких ножек я замечаю вокруг. Так мило!

Поднявшись на крыльцо, не успеваю даже постучать в дверь, как она тут же открывается.

– Софа, девочка! – радостно кричит Катя, крепко обнимая меня и расцеловывая в щеки, тараторит без умолку. – Боже, какая красавица, волосы покрасила, как тебе идет! Папа в душе, скоро выйдет. Дети, спускайтесь! Сестра приехала. Слава, мама!

– Катечка! – пылко целую ее в ответ и осматриваю стройную фигуру. Ни капли не изменилась. Такая же молодая и красивая. – С наступающим! Как же я скучала!

На ее зов появляется только Слава и встает в дверном проеме, сложив руки на груди.

– Ну, привет, Мелкая!

Поднимаю на него глаза и вспыхиваю. Я так надеялась, что его появление не всколыхнет во мне забытые чувства, но нет. Однозначно, он стал старше и выглядит взрослее. Раздался в плечах, превратившись в молодого мужчину. Тяжелым взглядом карих глаз прокатывается по моей фигуре, задерживаясь на стройных ногах и удивленно приподнимает брови.

– Какая я тебе Мелкая! – ворчу, преодолевая смущение. – Мне уже восемнадцать!

– О, точно! – хохочет сводный брат, обнажая белоснежные зубы. – А помнишь, записки мне писала маленькая?

– Не было такого! – расстегиваю шубу, а он, как истинный джентльмен помогает раздеться, как бы невзначай касаясь меня длинными пальцами, отчего я мгновенно покрываюсь мурашками. Черт!

– Да ладно? – смеется мерзавец. – Замуж за меня собиралась, когда вырастешь. Неужели, забыла?

– Прибереги эти сказочки для своих фанаток, Кобзарь. На меня твои россказни не действуют! – фыркаю и с королевским видом проплываю мимо, откидывая за спину копну светлых волос. – Никита, Лиза, где вы? Я вам подарки привезла!

– А мне привезла? – подмигивает Слава.

– Считай, что вечер в моей компании – самый главный подарок для тебя, Славочка!

Глава 2. Софья

– Соня, Соня приехала! – наперебой кричат дети и кубарем скатываются по лестнице со второго этажа. Перила красиво украшены еловыми лапами и остролистом. Тут же появляется Катина мама и тепло мне улыбается. – А нам железную дорогу Слава подарил! Пойдем скорее собирать!

– Привет, мои хорошие! – весело кричу, широко расставляя руки и чуть не падаю, когда они вдвоем напрыгивают на меня, здесь же крутится пушистый кот Домино. Я расцеловываю мягкие щечки и втягиваю в себя неповторимый детский запах. – Как же вы выросли, боже мой!

Ребята удивительным образом похожи одновременно на папу и на Катю. Хотя, это закономерно. Они оба кареглазые и темноволосые. Брат и сестра хватают меня за руки, и я сама не замечаю, как тащат на второй этаж в свою комнату.

– Никита, Лиза! – кричит Катя и заливисто смеется. – Дайте Сонечке хотя бы выдохнуть с дороги! Успеет она посмотреть ваши игрушки, она ведь не завтра уезжает! Слава, подними Сонин чемодан и покажи комнату. Я на кухню пойду, боюсь, что свинина пересыхает.

– Пойдем! – кивает головой Слава, легко подхватывает мой чемодан и поднимается на второй этаж. А он, между прочим, почти тридцать килограмм весит! – Ты туда камней наложила что ли?

– Ага, камни и кирпичи! Все самое необходимое!

– Ребята, пойдемте в детскую! – зовет бабушка. – Нужно игрушки прибрать, а то Соня зайдет и испугается, какой у вас кавардак.

Детвора шустро топочет ножками и скрывается за дверью детской вместе с бабушкой, а мы со Славой остаемся наедине. Я дышу через раз, потому что его присутствие рядом не дает мне расслабиться ни на минуту. В нос проникает аромат парфюма, и у меня даже голова кружится. Это не тот, что я помню раньше, другой. Более взрослый и дерзкий, очень ему подходит. Смесь соленого ветра и озона.

– Ваш номер, мадам! – галантно распахивает белоснежную дверь гостевой комнаты и приглашает меня пройти. – К Вашим услугам – кровать двухместная, платяной шкаф, кресло и шикарный вид на задний двор. Санузел в конце коридора. Воду не расплескивать, волосы в сливе не оставлять, брызги от зубной пасты на зеркале категорически запрещены.

– Боже, Кобзарь! Какой ты душный! – протискиваюсь мимо, надеясь, что он отойдет. Но нет, он наглым образом стоит, заняв более половины прохода, и прожигает меня взглядом. На нем надеты джинсы и черная футболка, совершенно ничего особенного, но я просто с ума схожу.

– Для меня так вырядилась, сестренка? – хрипло интересуется парень.

Я высокая, но без каблуков едва достаю ему до подбородка. Приходится задирать голову и подниматься на носочки.

– Много на себя берешь, братик! У меня вообще-то парень есть! – высокомерно сообщаю я, пристально вглядываясь в его лицо.

Квадратный подбородок покрывает короткая темная щетина, прямой нос и острые скулы дополняют образ дерзкого красавчика. Зависаю на его губах, мягких и твердых одновременно. Я до сих пор помню их вкус, хотя мы целовались один-единственный раз, после чего я билась в истерике два часа, а мама понять не могла, что со мной происходит.

– Ох! – иронично приподнимает он густую бровь. – Совсем взрослая девочка стала?

– Представь себе!

Мы стоим так близко, что я чувствую на себе его горячее мятное дыхание. Моя грудь вздымается от волнения и упирается в твердый торс, что явно не проходит для Славика незамеченным, потому что бедром я явно чувствую эрекцию.

Боже! Это открытие потрясает и пугает меня одновременно. Благо, здесь темно, и не видно, как горят мои щеки.

– Дай пройти уже! – буркаю я и проскальзываю мимо, грациозно, как кошечка.

До пятнадцати лет я очень плотно занималась фигурным катанием и умею владеть своим телом.

– Моя комната рядом! – хрипло произносит сводный брат. – Если нужна помощь, обращайся.

Вкатывает чемодан и тут же покидает помещение, оставив после себя тяжелую ауру. Я выдыхаю и подхожу к окну. Прижимаюсь к стеклу пылающей щекой и невидящим взглядом смотрю вдаль.

Что это было вообще? Он хочет меня? Да нет. Бред какой. Я для него младшая сводная сестра. Прилипчивая и бесячая. Да, именно такие эпитеты он мне отвесил в тот день, когда я пришла с ним поговорить перед отъездом в Москву.

– Софа, дочь! – слышу папин голос, почему-то всхлипываю и выбегаю в коридор. Запрыгиваю на него, крепко обнимаю и как маленькая начинаю реветь.

– Зайка, ты чего? – гладит он меня по волосам, как в детстве. Такой же большой и сильный, вкусно пахнущий гелем для душа и самим собой.

– Расчувствовалась, так давно не виделись! – лепечу я.

Из носа течет, макияж явно расплылся, а я не могу успокоиться. Это Кобзарь во всем виноват. Он один! Ну почему Катя не могла родить какого-нибудь задрота-ботаника? Ррр!

– Дай-ка я на тебя посмотрю!

Папа заносит меня обратно в комнату и включает торшер.

– Да все нормально, па! – смеюсь сквозь слезы, вытирая под глазами тыльной стороной правой руки. – Соскучилась очень!

– Какая же ты красавица выросла, Сонька! Взрослая совсем!

– Обычная, папуль! – капризно тяну я и снова тянусь обниматься.

– Нет, Соник. Самая лучшая!

Я всегда была папиной дочкой. Так получилось, что родители развелись, когда мне было десять, а младшему брату Сеньке – восемь лет. Помню, так боялась, что папа нас забудет, но нет. Он исправно возил меня на тренировки, брал к себе на выходные, каждое лето летал с нами в отпуск, всячески баловал и активно участвовал в нашей жизни. А потом появилась его Катя. Их отношения как раз завязались в канун Нового года, поэтому – этот праздник для их семьи вдвойне волшебный, ведь они обрели друг друга, а я вновь увидела папу счастливым.

Глава 3. Софья

Я быстро раскладываю вещи, захватываю с собой подарки, которые планирую припрятать под елкой, и спускаюсь на первый этаж.

Там очень уютно и тепло, потрескивают поленья в камине. В воздухе витают ароматы праздника, мандаринов, вкусной еды и волшебства.

– Чем вам помочь? – интересуюсь я, проходя на кухню.

Она совмещена с большой гостиной, где посередине стоит большой прямоугольный стол, накрытый красивой скатертью с оленями. Умышленно игнорирую высокую мощную фигуру в черной футболке, которая пытается расправиться с костями в селедке. Катя крошит оливье, а папа открывает для нее банку с горошком.

– Софочка, у нас почти все готово! – мелодично отвечает хозяйка, ловко чикая маринованные огурцы. – Да, я для тебя отдельно салатик приготовила. Со свежими огурцами и без вареной морковки!

– Спасибо, Катечка! Ты – чудо! – приобнимаю ее за талию. Она помнит мои предпочтения в еде, это так мило!

– Ты голодная, наверное? – беспокоится она.

– Не. Я подожду до ужина!

– Расскажи нам, как Москва? – просит папа, сливая жидкость из жестяной банки.

– Москва как Москва! – пожимаю плечами. – Я привыкла уже. Там постоянный движ, реально, город никогда не спит. В любое время дня и ночи можно купить, что угодно!

– Не скучаешь по родному городу? – включается в разговор Катя. – Женечка, достань майонез из холодильника, пожалуйста!

– Честно? – смеюсь. – Нет. Сегодня заехали сюда, я такими глазами на все смотрела. Словно и не жила здесь никогда. Отвыкла! Кажется, что все в другой жизни было.

Боковым зрением вижу, как Слава выкладывает филе рыбы на красивое блюдо, и сворачивает газетку с костями и чешуей. Он в нашей беседе не участвует, и вообще у него такой вид, словно ему это все совершенно неинтересно.

– Какие планы на новогодние каникулы? – поступает вопрос от папы.

– Максимально провести время дома с родными, морально подготовиться к сессии. Я привезла две классные настолки с собой, надеюсь, вам понравятся. Еще, мы со Златой и девчонками из класса планируем сходить потусить в клуб.

Ловлю на себе тяжелый взгляд сводного братца и зачем-то добавляю.

– Слав, не хочешь с нами?

– Куда? – лениво спрашивает он, намыливая руки в раковине.

– В «Перец»!

– Э, нет! – низко смеется он. – Я фейс-контроль не пройду. Старый уже для таких мест. А вам, малышкам, в самый раз.

– Слава! – возмущенно шикает на него мать. – Мы там были с подругами неделю назад!

– Что, мамуль? Это я про себя сказал, что старый. Ты у меня молода и прекрасна! – чмокает ее в щеку и покидает кухню.

– Подхалим!

– Пойду с мелкими поиграю немного! Бабулю позову салат доделать! – бросает нам через плечо.

– Девочки мои, вам, может, шампанское открыть пока? – предлагает нам папа. – Старый год проводите?

– Ты как, Соф? – оборачивается ко мне Катя.

От присутствия Кобзаря у меня во рту пересохло, и я радостно соглашаюсь. Что я вообще потекла опять? Это просто парень. Да, красивый, умный, харизматичный и безумно сексуальный. Но он мой сводный брат. Думаю, если бы Катя с папой узнали, что моя девичья влюбленность какого-то хрена снова проснулась, их бы это не порадовало.

Дети спускаются вниз вслед за бабушкой, а за ними неспешно перебирает длинными ногами их старший братец с коробкой наперевес.

Татьяна Петровна приступает к фирменной «Селедке под шубой», а Слава с ребятами усаживаются у елки и собирают железную дорогу.

По телевизору идет советская комедия, папа разливает ледяное игристое, до Нового года остаются считанные часы. Мы чокаемся, и я делаю первый глоток. Шикарно. Это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы расслабиться.

Я беру в руки телефон и записываю кружочек для Павлика на фоне елки так, чтобы в объективе была одна я. От парня тут же прилетает ответка. Он на улице с папой, разжигает мангал. С его родителями я пока не знакома, но наслышана, что папа директор какой-то крупной строительной фирмы.

Шампанское дарит веселье и легкость, и я решаю помочь Никите и Лизе с новогодним подарком. Катя с папой поднимаются в спальню переодеться, а Татьяна Петровна, закончив с селедкой, к ребятам в детскую, ненадолго прилечь. Внуки ее совершенно вымотали.

– Сюда надо цеплять! – утверждает пятилетний Никитос, тыкая маленьким пальчиком в пластмассовую деталь.

– Нет, не сюда, а сюда! – противится ему Лиза. – Дай мне!

– Нет, не дам! – кричит брат и толкается, а та сразу в слезы. Актриса!

– Воу, воу! – рычит Слава. – Полегче! Это что такое тут происходит? Никита, тебе не стыдно Лизу толкать?

– А чего она? – тут же в ответ раззявливает рот мальчик и тоже включает сирену. Лиза же, в свою очередь, истерику прекращает и выхватывает паровозик, отчего Никита плачет еще громче.

– Так, стоп! – включаюсь я, отставляя бокал подальше. – Дед Мороз в окно за вами следит сейчас и хмурится. Слышите?

Дети тут же замолкают, а в камине в этот момент как по заказу громко трещит полено.

– Вот! Это он сердится! – шепчет Слава, блестящими глазами посматривая на меня.

– И что? – еле слышно произносит Никита. – Подарки нам не принесет?

– Непослушным детям он приносит мятный Тик-так! – округляет глаза Кобзарь. – Это какашки Снеговика!

Я не выдерживаю, и прыскаю от смеха. Боже мой! Надо же такое выдумать. Дети не замечают моего веселья и проникаются серьезностью ситуации. Еще бы, новогодние подарки на кону! Ведут себя спокойно и больше не ругаются.

– Помнишь, мы с тобой в приставку рубились? – спрашивает вдруг Слава, вставляя батарейки в новенький паровозик.

– В том доме в лесу? – припоминаю я.

Это была наша первая официальная встреча с Катей, папа нас в этот день познакомил с ней и ее сыном. До этого в школе Слава меня, разумеется, не замечал. Еще бы, кто обращает внимание на двенадцатилетнюю влюбленную сикуху?

– Да. Ты мне рассказала тогда, что на каждый Новый год пишешь желание на бумажке, сжигаешь ее и бросаешь в лимонад.

– Я и сейчас так делаю! Каждый год пишу! – поднимаю на него свой горящий взгляд и закусываю нижнюю губу. Возможно, это действие шампанского, но я ощущаю себя жутко соблазнительной. В коротком платье, черных капроновых колготках и отсутствии лифчика. Волшебное сияние елки, отблики теплого света от камина и мой краш из детства дарят ощущение сказки.

– И что? Сбываются желания? – взгляд карих глаз немного темнеет, а воздух становится таким густым, что хоть ножом режь.

– Я всегда загадываю одно и то же. Пока оно не сбылось, но я верю, что обязательно исполнится!

Глава 4. Софья

А потом резко становится шумно. Одновременно приезжают бабушка с дедушкой, Сенька, и две семейные пары с четырьмя детьми. Трое из них – ровесники наших мелких, а старшая Лена – ей двадцать один. Зачем она с родителями к нам приперлась, ума не приложу. Никогда мне не нравилась, и это взаимно. Этакая «ценительница прекрасного». Она все детство занималась музыкой и даже, одно время, играла со Славой в их школьной рок-группе «Желуди». В детстве она была тощая как палка, а сейчас какого-то хрена у нее выросли сиськи и задница, которые она обтянула ярко-красным платьем. Фу, кринжатина!

Они тепло приветствуют друг друга, Слава заключает ее в объятия и звонко чмокает в щеку, отчего Леночка просто светится от счастья. Ее, значит, так встретил, а меня просто «Привет, Мелкая!» Внутри аж все клокочет от возмущения.

Нацепив радостную улыбку, я обнимаюсь с бабушкой и дедушкой, тереблю Сеньку по голове. Ему уже шестнадцать, вымахал с папу ростом, вредный, капец! Он прилетел на три дня раньше меня.

Дети кричат и смеются, нарядные Катя с папой спускаются в гостиную, весело переговариваются с друзьями. Лена что-то громко рассказывает моей бабушке и мерзко хохочет.

Мы накрываем на стол, я раскладываю вилки и ножи, Сеня салфетки, а Слава расставляет тарелки. Я так хочу дотронуться до него, что мне становится просто невмоготу, но я сдерживаюсь. Не хочу в его глазах выглядеть влюбленной идиоткой. И вообще, у меня есть Паша, который смотрит так, что ноги подкашиваются, заботится обо мне и балует. От сводного брата максимум, чего я за все эти годы добилась, это сухой чмок в щеку на мой пятнадцатый День рождения, плюшевый мишка и букет цветов в момент, я когда сломала руку на тренировке. Я ему неинтересна. А то, что он отреагировал на меня наверху, просто физиология. Да, именно так.

Я не соврала ему, когда сказала про одно и то же желание на Новый год. Как раз с двенадцати лет все мои желания крутились вокруг него. Правда, как мы переехали в Москву, и он пропал из поля моего зрения, стало чуть полегче. Я уже не писала на бумажке его имя, но мысленно всегда о нем вспоминала. Например, в прошлом году я загадала обрести большую и светлую любовь, написала на бумажке, сожгла и выпила залпом пепел.

С Пашей мы познакомились случайно. Он приехал в ВУЗ, где я учусь, к своему двоюродному брату, и мы столкнулись с ним на входе, как в американских комедиях. Я несла тетрадки с конспектами, разумеется, они выпали из рук, а он любезно помог мне их собрать. Голубеву двадцать, он учится в МГИМО на факультете экономики и управления. Утверждает, что поступил сам, и я ему верю. Он вообще не замечен во вранье. В тот же день он пригласил меня на свидание в кофейню, где мы болтали почти три часа, а потом довез до дома на своем черном БМВ. Он домосед и редко любит выбираться куда-либо. Серьезных отношений до встречи со мной у него не было.

– Соня-засоня, ты уснула, что ли? – мерзко хихикает Сенька и со всей силы пихает меня локтем в бок.

От неожиданности мне становится так больно и обидно, что у тут же слезы наворачиваются.

– Ты совсем придурок, Сеня? – цежу я, пытаясь взять себя в руки. – Мне же больно!

– Иди папе пожалуйся! – ехидничает младший брат. – Встала как истукан, я три раза попросил отойти.

– Детский сад! – фыркает Слава и, поставив последнюю тарелку, отправляется на кухню.

Я от злости бросаю столовые приборы на стол и спешно покидаю гостиную. Зря я пила шампанское, совсем расклеилась! Голова начинает болеть, а настроение вообще ниже плинтуса. Лучше бы с мамой осталась, ей богу. Знала ведь, что он будет здесь! И дело не в Сеньке, с ним все ясно. Я так реагирую на равнодушие.

Залетаю в свою комнату и плотно закрываю за собой дверь. Здесь тихо и прохладно, я опускаюсь на кровать и сдавливаю виски, в ушах как отбойный молоток стучит.

Принимаю решение, что посижу за общим столом максимум до часу ночи и уйду спать. А завтра соберу вещи и уеду к бабушке с дедушкой в дом. Лучше с младшим братом буду, чем со сводным по соседству. Младший тоже с ума сводит, но не настолько. Я сто раз его дурацкие выходки вытерплю, чем один равнодушный взгляд карих глаз с пушистыми ресницами.

В дверь тихонечко стучат, а я внутренне собираюсь. Немного успокоившееся сердце снова разгоняет пульс до двухсот. Слава?

– Сонечка, можно? – заглядывает ко мне Катюша.

– Конечно! – с облегчением выдыхаю.

– Ты плохо себя чувствуешь? – ласково спрашивает она, усаживаясь рядом. Кладет мне руку на плечо и привлекает к себе.

– Да. Устала после перелета. И шампанское зря выпила. Сонная доза! – пытаюсь казаться веселой, а на душе кошки скребут.

– Мне кажется, тебя что-то беспокоит, зайка.

– Есть немного! Но это пустяки.

– Ты влюблена? Как я поняла, у тебя появился молодой человек?

– Да. Паша. Мы недавно встречаемся.

– Ух, здорово! – загорается Катя. – Первая любовь?

– Ага! Типа того!

– Он откуда?

– Коренной москвич. Ему двадцать лет. Он учится в МГИМО и подрабатывает в строительной фирме своего отца.

– Покажешь мне его? Жутко интересно посмотреть!

Как каждая женщина, Катенька любопытна, и я в этом ее прекрасно понимаю. Она неравнодушная. Моя родная мама и половины не знает, о чем я доверяла папиной жене.

Снимаю блокировку с экрана и захожу в галерею, у нас пока мало совместных фото, я открываю одну из них и демонстрирую Кате.

Она вглядывается в экран и улыбается.

– Красивый, блондин с голубыми глазами! – оценивающе кивает. – И вы вместе прекрасно смотритесь.

– Спасибо! Мне тоже нравится! А еще он заботливый и ласковый.

– Что он подарил тебе на Новый год?

– Пока ничего! Мы не виделись!

Рассматриваю улыбающееся лицо своего парня и мне становится стыдно перед ним. Как вернусь, будем чаще встречаться, и я влюблюсь в него по уши. Так сильно, что даже имя Славика забуду.

– Это так мило! Первая любовь, молодость, красота. Столько всего впереди прекрасного!

– А как звали твою первую любовь? – интересуюсь, переведя дух. Как хорошо, что Катя ко мне пришла и отвлекла от печальных дум.

– Женя!

– Как папу? – удивляюсь я, разворачиваясь к ней всем корпусом.

– Нет, Софа. Папа и есть моя первая любовь. Все, что было до него – это просто жалкая пародия! – смеется она.

Глава 5. Софья

Чуть позже мы усаживаемся за стол шумной компанией. По сторонам от меня устраиваются Лиза и Никита, а напротив, как специально, Лена и Вячеслав. Что ж, остаток вечера придется усиленно делать вид, что передо мной два пустых места.

Папа, на правах хозяина дома, толкает речь, подводя итоги уходящего года. Как всегда, хвалит свою жену и благодарит ее за то, что она появилась в его жизни. Меня это всегда безумно трогает. Пожалуй, я хотела бы такую же семью. Где царит равноправие, уважение и безграничная любовь. Под громкие аплодисменты Катя поднимается и целует папулю в губы.

Под шумные разговоры мужчины наполняют бокалы, передо мной стакан с минералкой.

– Сонь! – доносится до меня баритон, от которого кожа усеивается мурашками. – Тебе налить шампанское?

Я в этот момент накладываю Никите нарезанные огурцы и копченую колбасу и делаю вид, что не слышу.

– Соня! – зовет он меня чуть громче.

– Что? – фокусирую на нем невинный взгляд. – Извини, не слышала.

– СофИи, наверное, еще нельзя шампанское! – улыбаясь, как дура, вставляет свои пять копеек Леночка. – Надо у ее папы спросить!

Меня просто трясет. Клянусь, я ей двину по гадкой морде. СофИя. Я спокойно отношусь к тому, что меня называют Соней или Софой. Но я СофЬя, мать твою! И эта мерзкая жаба об этом прекрасно знает.

– СофЬя уже взрослая девочка! – подмигивает мне Кобзарь. И этот туда же. Какого хера он ей подыгрывает! – Сегодня мне заявила, что ей уже, вообще-то, восемнадцать и у нее даже парень есть.

– Да? – разочарованно тянет Ленка. – Для меня она всегда Мелкая. Помнишь, она к нам в группу пришла со своей подружкой? Как ее. Агата?

– Злата! – цежу я сквозь зубы, пока они покатываются со смеху, а мне совершенно не весело.

Это был провал. У группы «Желуди» было что-то типа фан-клуба Девочки постарше даже завели телеграмм-канал, куда скидывали все новости и фото наших крашей. Вокалистом там был Антон, по которому сходила с ума добрая половина школы. А Слава был гитаристом, пел на бэках и иногда сольно. Он занимал умы другой женской половины.

Разумеется, все хотели с ними встречаться и мечтали о прекрасном. У меня в этом плане неожиданно появился козырь в виде того, что я невольно оказалась его сводной сестрой.

О, это чувство, когда ты идешь по коридору мимо его класса, а он с тобой здоровается по имени! Пофиг, что мы учились на разных этажах, благо на его – был женский туалет, куда мы со Златой носились каждую перемену, врали напропалую, что у нас больные почки.

И вот, мы придумали гениальный план, что их группе жизненно необходима подтанцовка. Нарядились и накрасились как две малолетние шлюхи и пришли к ним в гараж, где ребята репетировали. Нас выставили вон, а Слава, схватив меня за шкирку, потащил к тете Томе, маме Антона, чтобы она дала нам что-нибудь прикрыться и пустила умыться.

– Соня, – просит меня Лизонька. – Налей мне лимонад, пожалуйста.

Она, в отличии от брата, менее избирательна в еде, и с аппетитом уплетает Оливье. А я настолько напряжена, что за весь вечер только бутерброд с красной икрой съела. Исполняю просьбу младшей сестры и целую ее в темную макушку.

– Спасибо! – жарко шепчет малышка мне на ухо. – Ты такая красивая, как принцесса. Когда я вырасту, хочу быть похожей на тебя!

– Спасибо, солнышко!

– А жениха хочу, как наш Слава. Такого же высокого и красивого! Только не такого старого!

Я хихикаю и благодарно обнимаю девочку. Все-таки, дети такие классные!

Разговоры за столом перетекают в политику, мне эта тема неинтересна, и я залипаю в телефоне. В Москве еще девять вечера, Паша присылает мне кружочки в телеге, как они с папой жарят мясо. А мама поздравляет с наступающим.

Она отмечает праздник с подругами с новой работы в маникюрном салоне. Вообще, причиной нашего переезда был ее новый мужчина Адольф, с которым она познакомилась в интернете. Сначала уехала к нему одна, и мы полгода жили с папой и Катей. Как раз только родилась Лиза. Это было прекрасное время, я могла видеть Славу практически каждый день, когда папа нас отвозил в школу.

Нас мама забрала ближе к сентябрю, оформила документы на перевод в новую школу, продала квартиру и маникюрный салон, и перевезла нас с Сеней в столицу. Новый мужчина неожиданно оказался женат, а мама до сих на правах любовницы. Она безумно хочет от него забеременеть.

Я ее не осуждаю, но и не поддерживаю в этом. Она наивно считает, что однажды он разведется и женится на ней. Мне маму искренне жаль, но это ее жизнь.

– Через пять минут Новый год! – громогласно кричит дядя Леня, папа противной Ленки. Он уже принял на грудь и раскраснелся.

– Ты подготовила бумажку и ручку? – неожиданно обращается ко мне сводный брат, прожигая взглядом. Лена, что-то увлеченно рассказывающая ему, затыкается. Сидит так близко, что уже почти трется о него своими сиськами.

– Подготовила, ручку даже запасную взяла. И зажигалку тоже! – спокойно демонстрирую, доставая из-под тарелки. Ожидаю, что сейчас опять начнет острить и поддевать меня на эту тему, но он удивляет.

– А оторви мне половинку! – просит. – Я тоже попробую. Вдруг, сбудется.

Хочу ответить что-то язвительное, но прикусываю язык. Я – взрослая и самодостаточная девушка, знающая себе цену. С барского плеча рассказываю нюансы волшебного действа и передаю кусочек бумажки и ручку. Из вредности решаю в этом году загадать желание, не связанное с Кобзарем. С меня довольно!

Глава 6. Софья

– С Новым годом! С Новым счастьем! – кричат гости за столом, пока бьют куранты. А я спешно царапаю буквы на бумажке, поджигаю, бросаю пепел в шампанское и давлюсь, успевая выпить до дна.

Слава, сидя напротив, производит такие же манипуляции, и жадно пьет, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Хотя, скорее, мне это кажется.

Включается гимн, и все поднимаются из-за стола. Потом мы обмениваемся подарками, поздравляемся, снова наполняем бокалы. Одеваемся, и идем на улицу бахать салюты. Дети пищат от восторга, а я записываю кружочек на фоне фейерверка и отправляю маме и Павлику. В мессенджерах более-менее спокойно, пока Москва еще не встретила Новый год. Краем глаза замечаю, что Лена не отлипает от Славика и хлопает в ладоши, стоя в тесной близости.

Я обнимаю бабушку с дедушкой и стараюсь не обращать внимания на высокую фигуру в дутом пуховике. Катя с папой стоят рядышком, обнявшись, и смотрят в небо, освещаемое брызгами искр и яркими всполохами света.

По возвращении с улицы, дети находят подарки от Деда Мороза и радостно верещат. Мне надоело сидеть за столом, и я подключаюсь к ним. Шея, спина и лопатки горят огнем от пристального взгляда, мне даже не нужно оборачиваться, я и так знаю, кто это. И меня это бесит неимоверно. Либо это развивается биполярное расстройство.

– Смотри! – демонстрирует мне большого трансформера Никита. – Его зовут Оптимус! Я мечтал о нем целый год!

– А у меня вот что! – перебивает его Лиза, тыча мне в нос пупсом, удивительно похожим на настоящего ребенка. – Это Хуан Антонио! Его даже можно из бутылочки кормить!

– Здорово! – восхищаюсь я. – Можно посмотреть?

Сестренка великодушно протягивает мне куклу, а я беру ее на руки с восторгом рассматривая реалистичную игрушку. Реснички, маленькие пальчики.

– Смотрите, как Сонечке идет быть мамочкой! – восклицает бабушка, привлекая ко мне внимание.

– Рановато, мам! – смеется папа. – Ей учиться надо!

– А что рановато? – подключается Татьяна Петровна. – Я Катеньку родила, мне едва девятнадцать исполнилось.

– Так, стоп! – смеясь, прерываю ненужный треп и возвращаю куклу девочке. – У меня грандиозные планы по завоеванию мира! И дети в него явно не входят.

– Ой, а слышали, хотят закон принять по запрету пропаганды чайлд-фри? – вопрошает мама Ленки. В целом, она неплохая женщина, но иногда ее несет не туда.

С моей персоны, слава богу, соскакивают, и я вновь переключаюсь на детей. Сеня сидит на диване, уткнувшись в телефон и откровенно зевает. Разумеется, ему здесь скучно, и он хотел бы отправиться к друзьям, но папа не разрешил ему. Не так давно Сенька явился домой пьяный, его буквально шатало в разные стороны. Мамы дома не было, и выхаживанием занималась я. Промывала желудок, а потом отпаивала горячим чаем. С утра он, конечно, просил прощения со скорбным лицом и клялся, что никогда не будет пить. Мама об этом так и не знает, а вот папе я рассказала. Сеня со мной неделю не разговаривал.

Гости разбиваются по группкам, беседуют и смеются, кто-то выходит покурить. Я помогаю Кате сменить тарелки и освободить стол от пустой посуды. Есть и пить совершенно не хочется, я устала и хочу спать. Так себе, конечно, новогодний вайб в восемнадцать лет, но как есть.

Ближе к трем часам ночи гости потихоньку начинают разбредаться, а дети зевать.

– Лиза, Никита, идемте наверх! – зову я малышей. – Я вам сказку на ночь почитаю.

– Мы не хотим спать! – капризничают мелкие. – Мы хотим играть.

– Мы просто полежим немного, и все!

– Тебе не сложно, Сонечка? – спрашивает меня Катя. Она, в отличии от меня, очень весела, а на голове красуется ободок с оленьими рожками.

– Ни капли! Я так по ним соскучилась!

Лиза едва не валится с ног, я беру ее на руки, а Никита устало плетется за мной.

– Ты спустишься потом? – интересуется папа в колпаке Санта Клауса. Смешной такой. С тех пор как они с Катей вместе, всегда в нем встречает Новый год. Брутальный, бородатый и дерзкий.

– Думаю, нет. Спать пойду. Всем спокойной ночи! С Новым годом! – машу на прощание оставшимся гостям, целую на ночь папу с Катенькой, и поднимаюсь с детьми наверх. Автоматически для себя отмечаю, что давно не видела Славу с Леной. Они выходили покурить и так и не вернулись. Что ж, прекрасно! Скорее всего, поехали к ней для продолжения приятного общения. Я сжимаю зубы от бессилия и запрещаю себе об этом думать.

В детской тихо и спокойно. Бесшумно работает увлажнитель и тускло горит торшер в виде кошки.

– Я правда не хочу спать! – хнычет Никита. – Пойдем обратно.

– А вы и не будете спать! – шепчу я, ловко раздевая Лизу и помогая ей надеть пижамку с изображением медвежат.

– А что мы будем делать? – позевывая спрашивает сестренка.

– Вы меня уложите спать, сказку мне расскажете. Ладно?

Дети переглядываются и радостно кивают. Еще бы! Уложить спать старшую сестру!

– Только Никите тоже нужно пижаму надеть!

Мальчик достает из-под подушки одежду с машинками и переодевается. Я в это время кладу Лизу на кровать и укрываю одеялком. Секунда, и она спит.

Одна бомба обезврежена, осталась еще одна.

Никита зависает, сидя, засунув одну ногу в штанину.

– Ты чего? – шепчу.

– Я застрял!

– Давай помогу!

Вместе мы справляемся, и я откидываю одеяло, чтобы он прилег.

– Эй! – возмущается брат. – А ты? Ты тоже ложись! Я ведь тебя укладываю, раз Лизка уснула.

Сил спорить нет, я соглашаюсь, и вытягиваюсь поверх одеяла. Глажу шелковистые волосики и закрываю глаза. Вырубаюсь мгновенно, а просыпаюсь в тот момент, когда сильные руки поднимают меня и куда-то несут.

– Где я? – сипло спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

– К тебе в кровать несу, Мелкая! – отвечает Слава, открывая дверь в соседнюю комнату. Воздух мгновенно становится густым и вязким, а кожа усеивается мурашками от тепла его тела. Он успел переодеться, сменил футболку и джинсы на майку и домашние штаны.

– Зачем? – вырываюсь. – Мог просто разбудить, я бы сама ушла.

– Ты не просыпалась! – хрипит он и бросает меня на кровать.

Подол платья задрался выше приличного, и я спешно его одергиваю. Слава молча наблюдает и какого-то хрена не уходит, плотно прикрывая за нами дверь.

Глава 7. Софья

– Что с тобой происходит, Софа? – глубоко вздыхает и опускается рядом.

Я как завороженная кружу глазами по его налитым бицепсам, квадратным плечам и мощному торсу. Смотри, Софа, когда еще такое счастье привалит. Только во сне, наверное. И то не факт.

– Ничего! Все в порядке! – неуверенно тяну.

– Мне так не показалось сегодня. Ты весь вечер сама не своя.

Я шумно выдыхаю и отползаю к спинке кровати, ставлю повыше подушку и откидываюсь на нее, вытянув длинные ноги.

– Креститься надо, Кобзарь, когда кажется.

– Ты все еще влюблена в меня? – оборачивается ко мне, и вытягивается рядом, подложив ладонь под щеку.

– Нет! – фыркаю. – Что ты там себе выдумал?

– Значит, мне показалось. Извини!

– У меня парень есть! – зло выкрикиваю я. – Забыл?

– То есть, если бы я тебя сейчас поцеловал, ты бы меня прогнала?

Я дышу через раз. Мне что, это снится? Слава здесь, в моей комнате. Лежит рядом на кровати и предлагает поцеловаться? После сна и шампанского я туго соображаю, но у меня, слава богу, хватает ума не накинуться на него, потому что в этот момент мерзавец начинает ржать как ненормальный и соскакивает с кровати.

– Мелкая, видела бы ты свое лицо!

Я тут же беру себя в руки и кидаюсь в него декоративной подушкой.

– Придурок! Вали отсюда!

– Спокойной ночи, солнышко! – приоткрывает он дверь и выскальзывает в коридор. – Парню – привет!

Конченый провокатор! Я зажмуриваюсь и чувствую, как горячие слезинки катятся из глаз. Клянусь, завтра же уеду к бабушке с дедушкой. Придумаю что-нибудь, и свалю. Жить с этим товарищем по соседству я точно не собираюсь. И меня необыкновенно бесит своя реакция на него. Растеклась в миг, только о поцелуе услышала. Тьфу, блин!

Поднимаюсь с кровати и, нашарив на полке пижаму, переодеваюсь. Я специально взяла максимально закрытую, чтобы не провоцировать его. Себя? Аккуратно расправляю платье на вешалке и убираю в шкаф. Прихватив с собой косметичку, открываю дверь в коридор и иду в ванную. В доме уже тихо. Интересно, сколько времени? Мой телефон остался у мелких в комнате. Заберу на обратном пути.

Быстро смываю косметику, наношу на лицо тонкий слой крема и бесшумно следую обратно. Душ принимать не буду, завтра утром схожу. Около комнаты Славы зачем-то торможу и прислушиваюсь. Полная тишина. Уснул, что ли?

С бешено бьющимся сердцем дергаю ручку двери. Санталова, блин, ну на хрена тебе это надо?

Любопытно заглядываю внутрь, ожидая увидеть, что он спит, и напарываюсь взглядом на мощную фигуру. Он сидит в кресле, спиной ко мне, широко расставив колени, в ушах наушники, а перед глазами телефон. Я не вижу, что там происходит, но он явно мастурбирует. Боже! Я зажимаю рот ладонью и плавно закрываю дверь. В два прыжка возвращаюсь к себе и ныряю под одеяло, улыбаясь до ушей. Пофиг на телефон, завтра заберу. Не было у него ничего с этой противной Ленкой, иначе, не наяривал бы сейчас за стенкой.

На следующий день меня никто не беспокоит, и я отлично высыпаюсь. Шторы блэк-аут прекрасно спасают от солнечного света, а матрас безумно удобный. Папа и Катя превосходно позаботились о гостях.

Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что все, что произошло вчера, ушло вместе с новогодней ночью. Не знаю почему, но я выдохнула. Пожалуй, бабушка с дедушкой подождут, остаюсь гостить у папы.

Легко спрыгиваю с кровати и раскрываю шторы, впуская дневной свет. В лучах зимнего солнца пейзаж предстает завораживающим полотном. Снег, словно пуховое одеяло, окутывает бескрайние равнины, создавая бесконечную белоснежную пустыню. Заснеженные ели стоят неподвижно, их ветви склонились под тяжестью снежных шапок. Воздух прозрачен и чист, а вдалеке виднеются синие горы, укрытые сверкающим снегом. Красота!

Я заправляю кровать, расправляю покрывало и, потянувшись, иду умываться. Судя по всему, родные уже проснулись, потому что с первого этажа явно слышатся детские голоса и мужской баритон. Не могу пока разобрать, папа это или Слава.

В шкафу, на полочке, беру для себя пушистое белое полотенце и включаю тропический душ. Встаю под горячие упругие струи и блаженно зажмуриваюсь. Это именно то, что мне сейчас нужно. Еще выпить чашку кофе, и я как новенькая.

Намыливаю шампунем волосы, наношу кондиционер и обмываю себя ароматным гелем для душа. Чищу зубы, стоя на одной ноге, как цапля, и мурлыкаю под нос «Джингл бэлс». Не зря говорят, утро вечера мудренее. Сегодня, все мне кажется призрачным и ненастоящим.

Выйдя из душевой кабинки, насухо вытираюсь, наношу на волосы спрей с термозащитой и вытягиваю их при помощи Катиного «Дайсона». Вещь обалденная, надо тоже таким обзавестись. Правда, стоит дорого, но нереально хорош.

Возвращаюсь к себе и переодеваюсь в леггинсы и футболку оверсайз, которую завязываю на узел сбоку. Смотрю на себя в зеркало и вполне остаюсь довольной. Глаза сверкают, кожа румяная и гладкая. Чуть-чуть подмазываю брови и, свеженькая и прекрасная, спешу вниз.

– Доброе утро! – радостно кричу я, бодро сбегая босыми ногами по ступенькам. Захожу в гостиную и растерянно осматриваюсь по сторонам. Помимо мелких и Славы, на первом этаже больше никого нет. Все идеально прибрано, будто не было вчера шумного застолья.

– Доброе утро? – расплывается в улыбке сводный брат, иронично приподнимая бровь. – Почти вечер уже!

Глава 8. Софья

– Соня проснулась! – тут же подрываются дети навстречу мне.

– Нам папа с мамой строго-настрого запретили тебя будить! – лепечет Лиза, крепко обнимая меня горячими ладошками.

– Да! – вторит ей Никита, заползая на меня и заглядывая в лицо. – Будешь с нами играть?

– А где родители? – интересуюсь у них.

– Они уехали к дяде Денису и тете Алине! – отвечает Никита, вертится на мне, как вша на гребешке. – Все, пусти!

Я аккуратно опускаю его на пол и неверяще смотрю на часы на комоде. Действительно, уже почти пять вечера.

– Пойду за телефоном схожу в детскую!

– Он здесь! – кивает Слава подбородком на тумбу под телевизором. – Я его на зарядку поставил.

– О, спасибо!

– Там тебя Павлик потерял. Раз десять позвонил уже! – равнодушно сообщает парень, залипая в своем телефоне.

– Ой! – закусываю губу. – Наберу чуть позже.

– Кофе будешь, Соня – засоня?

Соня-засоня, капец, как остроумно!

– Американо, пожалуйста. Без сахара! – прошу я, снимая блокировку экрана.

От Паши действительно, куча пропущенных и два сообщения. Перезвоню позднее, а в мессенджере пишу, что долго спала и сейчас занята. Ничего срочного, он просто соскучился.

– Родители уехали не так давно. У детей сбился режим, они сегодня без дневного сна. Я с ними погулял, чтобы уснули часов в девять, мама попросила.

Я рассеяно киваю головой, пробегаю глазами по чатам. От нахожу папы сообщение, что они меня с Катей не дождались и уехали в гости. Вернутся поздно. А завтра мы все вместе поедем кататься на бубликах. Я не обижаюсь. В конце концов, я у них буду гостить еще десять дней. Успеем наболтаться! Откладываю телефон и захожу на кухню.

Невольно любуюсь отточенными действиями длинных пальцев, которые нажимают на кнопки и подставляют тонкие фарфоровые чашки.

– Есть будешь? – замечает мое появление Слава.

Выглядит превосходно. Майку он сменил на футболку, видимо, чтобы не смущать меня своими мускулистыми руками. За что ему отдельное спасибо.

– Спасибо, я сама справлюсь! – открывая холодильник, окидываю его язвительным взглядом. Вот зачем я так делаю, если сама себе клятвенно пообещала вообще не реагировать?

– А, прости, забыл, что ты совсем взрослая. Покорми тогда детей, малышка, теперь твоя очередь водиться. Кофе будет готов через минуту! – обжигает взглядом полоску обнаженной кожи между футболкой и резинкой леггинсов и покидает пространство.

Я остаюсь в гордом одиночестве и прыскаю от смеха. Интересно, ему снова разрядка потребовалась или какие-то другие важные дела?

Нахожу в холодильнике вчерашний оливье и свинину с картошкой, делаю себе бутерброд с красной икрой и, немного подумав, достаю торт. Я проспала и завтрак, и обед, поэтому, все нужно совместить с ужином.

– Ник, Лиза, идите ужинать! – зову их, доставая еду из микроволновки.

Кофе мой тоже уже готов, и я, наконец, делаю глоток бодрящего напитка. Кайф!

– Мы не хотим! – кричит в ответ сестра, в сотый раз запуская паровозик.

Никитос сидит рядом, высунув язык собирает конструктор «Лего», который я подарила. Подарки! Блин, вчера я была так сильно расстроена, что даже не вскрыла ни одного.

– Так! – командую. – Сейчас я посмотрю, что мне приготовил Дед Мороз и идем ужинать. А потом предлагаю всем вместе посмотреть мультфильм.

– И Слава с нами?

– Можете его позвать! – пожимаю плечами.

Вряд ли, конечно, он будет с нами смотреть мультики, у него явно есть дела поважнее.

– А что тебе подарили? – устраивается около меня Лиза, наблюдая горящими глазами, как я выуживаю из-под елки пакеты и свертки с бирочками, где написано мое имя.

– Сейчас узнаем!

Я просто обожаю подарки. И дарить, и получать. Мелким я привезла игрушки в подарок, папе и Кате умные весы, бабушке теплый платок, дедушке – подтяжки, Сеньке – наушники, а всем остальным – вкусные конфеты. Для Славы я подготовила отдельный подарок – перчатки. Насколько я помню, раньше он их вечно терял. Он, если и удивился, то вида не подал.

В первом пакете я нахожу пижаму Виктория Сикрет. Это бабушка с дедушкой постарались. Я давно ее хотела. Во втором – длинную, продолговатую коробку.

– Что там? – подергиваясь от нетерпения, спрашивает Лизочка.

Я вскрываю подарочную упаковку с изображением снежинок и ахаю от изумления. Фен-утюжок «Дайсон». Божечки! От радости я подскакиваю на месте и верещу от счастья. Я так его хотела, а папа и Катюша купили мне его. Обожаю! Девочка не понимает, отчего я веселюсь, но на всякий случай тоже радостно скачет рядом.

– Что за шум? – кубарем скатывается Слава и залетает в гостиную.

– Женщины радуются подаркам! – хмуро отвечает Никита, продолжая усердно собирать конструктор.

– Это же «Дайсон», Слава! – пританцовывая, демонстрирую коробку. – «Роллс ройс» среди фенов.

– Блин. Я думал, тут катастрофа случилась! – выдыхает он. – Тоже с вами поужинаю, пожалуй.

– Одну минуту! Я еще не все подарки посмотрела!

Плюхаюсь обратно и разбираю дальше. Нахожу бьюти-бокс от мамы Катеньки и мягкий сверток. Разворачиваю его и обнаруживаю пару мягких, пушистых, белых варежек из овечьей шерсти. Нутро словно огнем опаляет, я поднимаю глаза и ловлю на себе взгляд. Внимательный и сосредоточенный.

– Это от тебя?

– Да. Долго думал, что тебе подарить. Потом вспомнил, что вы с Сеней вечно ругались из-за варежек, и вот. Нравятся?

– Очень!

Глава 9. Слава

Второй вечер подряд залипаю на липучке-Соне. Девочка созрела. Это факт. Вчера, как увидел ее в коротком платье, открывающем длинные стройные ноги на каблуках, охуел. Когда она выросла?

Вот ведь крутилась возле меня, томно вздыхая и раболепно заглядывая мне в глаза, угловатая и маленькая. А тут, здравствуйте, девица на выданье.

Красивая стала, глаз не оторвать, еще и волосы покрасила. Мне нравятся блондинки, и от этого еще больше штырит. На секунду мне показалось, что я увидел интерес в ее глазах, но он сразу сменился равнодушием. Что ж. Подергал немного, не ведется на провокацию. Еще и парня завела. Судя по всему, типичный столичный додик. Ну, как говорится, сердцу не прикажешь.

Прошла любовь, завяли помидоры. Хотя клялась мне в любви до гроба. Как сейчас помню этот день. Я уже учился в Питере и прилетел домой на каникулы. Мы собрались с парнями в гараже у Антохи, и что-то там отмечали.

– Славян, там Мелкая твоя пришла! – крикнул мне друг, убавляя музыку.

– Кто? – непонимающе обернулся я.

– Соня. Сестра! – изображая кавычки, заржал он.

– Че надо?

– Сказала, что-то срочное!

Я снял с колен Машу, с которой мы тогда мутили, и вышел на улицу. Стоял конец августа, было еще тепло, но пожелтевшие листья намекали о скором наступлении осени.

– Привет! – буркнул я, заметив тоненькую фигурку у ворот.

– Привет.

– Ты ко мне?

– Ну!

Глазищи свои выпучила и смотрит.

– Говори, что хотела. Мне некогда!

Маша обещала мне небо в алмазах показать, а я тут с малолеткой трусь.

– Я попрощаться зашла! – затараторила она, боясь, что развернусь и уйду. – У папы с Катей была, детей расцеловала. А тебя нет.

– Ну, пока!

– Мы в Москву переезжаем. У нас самолет вечером. Я сказать хотела кое-что.

– Что, Соня? Давай скорее! – поторапливал ее.

– Я буду всегда любить тебя, Слав! – еле сдерживая слезы, прошептала она. – Позволь, я тебя обниму на прощание? Пожалуйста!

Меня вся эта тема с влюбленностью, если честно, слегка подзаебала на тот момент, но она была такая искренняя в своей просьбе. Тянулась ко мне вся, встав на цыпочки, и я ее обнял. Дуреха, окрыленная успехом, изловчилась и припала к моему рту своими губами, пытаясь поцеловать с языком.

– Соня, блин! – отскочил я от нее, как ошпаренный. Подумать только, ей пятнадцать тогда было. Не дай бог что, это статья! – Ты что натворила?

– Прости, Слава. Этого больше не повториться!

– Не делай так никогда больше. Парень сам тебя должен добиваться! А ты себя ведешь недостойно. Прилипчивая и бесячая!

Всхлипнув, она развернулась и убежала. Тогда мне было стыдно за свои слова, но я специально так сказал, чтобы отрезвить ее. Пусть всегда знает себе цену.

С тех пор прошло три года, она перестала мне писать и звонить по поводу и без. Да и вообще, мы не общались все это время. Мама вскользь рассказывала о том, как они устроились в Москве и что Софа поступила на бюджет в столичный ВУЗ. Молодец! Училась она всегда хорошо, несмотря на то, что серьезно занималась фигурным катанием. Раньше мечтала поступить в медицинский, но передумала в последний момент. Ее отца я уважаю безмерно. Мама рядом с ним цветет и пахнет, родила двух прекрасных детей, которых я обожаю всем сердцем.

– Слава, – отвлекает меня от воспоминаний младший брат. – А ты будешь с нами мультик смотреть?

– Какой? – с наслаждением делаю глоток кофе. Все-таки, кофемашина – это вещь. Надо тоже купить себе в квартиру. А то вечно пью из дрип-пакетов.

– Софа, а какой мультик-то? – переводит на нее взгляд пацан.

– Полнометражный! Что же вам по возрасту? Мадагаскар? Шрек? А давайте Головоломку? Обожаю его!

– Нет! Давайте Шрека, вторую часть. Он смешной! – канючит Ник.

– Интересно, а у них есть поп-корн? – поднимаюсь на ноги и заглядываю в шкаф с сыпучкой. – О. Мама позаботилась! Сырный, соленый и карамельный. А мелким можно какао с зефирками приготовить!

– Круто! Полноценный кинотеатр будет! – радуется Софа, хлопая в ладоши. – Можно подушки на пол кинуть, чтобы удобнее было.

– Да! – пищат малыши, активно орудуя ложками, словно боятся опоздать.

После ужина мы с детьми греем в микроволновке поп-корн, а Софа убирает со стола и моет посуду. Затем подготавливает место на полу, выкладывая подушки и готовит какао.

Лиза пыхтит и тащит миску с сырным поп-корном для нас с Софой, а Никита несет для себя и младший сестры карамельный. Рядом на столике стоят четыре чашки с какао.

Из освещения мы оставляем только гирлянду на елке и светящийся экран телевизора. Мелкие галдят и устраиваются посередине, а мы с Соней по бокам. Все ничего, но нам поп-корн есть неудобно, мне приходится тянуться и я в итоге пересаживаюсь к ней поближе.

– Все, я включаю! – командую, нажимая кнопку на пульте. – Тишина!

На экране появляется заставка с мальчиком, сидящим на полумесяце с удочкой в руках.

– Вы еще не родились даже, когда он вышел! – смеюсь, закидывая в рот сырную воздушную кукурузу. Никогда не любил сладкую, а дети аппетитно хрумкают карамельной.

– Нашел, чем гордиться! – ворчит Софа, случайно касаясь меня пальцами в миске, и тут же отдергивает от меня.

Я усмехаюсь и тянусь за какао. Я обожаю этот мульт. Осел в нем очень символичен, и напоминает мне Санталову в ее лучшие годы. Такая же была, везде лезла со своими разговорами и мнением, которое никто не спрашивал.

Заценил сегодня ее изгибы, в обтягивающих леггинсах все отлично видно. И стройные ножки, и попку подтянутую и рельефный животик. Не была бы сводной сестрой, давно бы засадил ей. Интересно, она девственница? Думаю, нет. Слишком привлекательная и сексуальная, и ведет себя раскрепощенно.

До моего обоняния доносится ее чистый аромат и запах волос, я постоянно теряю нить повествования на экране, потому что проваливаюсь в позорные мысли о сводной липучке.

– Слав? – шепчет она в темноте. – Ребята что, уснули?

Я дергаюсь посмотреть, реально спят, и нечаянно разливаю на нее какао, которое отвратительным пятном растекается по белой футболке.

– Блин! – шипит она, вскакивая на ноги. Оно уже не горячее, но ей явно неприятно.

– О, Софа, прости, пожалуйста! – поднимаюсь следом и спешу за бумажными полотенцами, в этот момент она бежит по лестнице в свою комнату, а я какого-то хера отправляюсь за ней.

На ходу стягивает с себя футболку, оставаясь в коротком топе, разворачивается ко мне, а я, сам не осознавая, обнимаю стройную фигуру и впечатываю в себя.

Глава 10. Софья

– Отойди! – выкрикиваю, срываясь на хрип.

Кожу обдает жаром, а потом, как сахаром, обсыпает мурашками. Я прижимаю к себе мокрую футболку и тяжело дышу. Слава проходится по мне тяжелым взором и отрицательно качает головой.

– Убери футболку! Я только посмотрю! – просит негромко.

– Еще чего? – вспыхиваю я, ощущая неожиданные вибрации между ног, там все ноет и пульсирует от тесного тактильного присутствия мужского горячего тела.

Он пялится во все глаза, не скрывая восторга, словно никогда женских сисек не видел. А я точно знаю, что видел, потому что одно время к нему в гости повадилась ходить Машка. И они явно не книжки читали, потому что я слушала через розетку, чем они занимаются. Слушала и сгорала от стыда и обиды.

– Тебе жалко для брата? Ты же волонтером была когда-то, эмпатия на высшем уровне.

Что с ним такое? Спермотоксикоз? Я не знаю, есть ли у него кто-то. Кровь в голову ударяет, я ощущаю его запах и явно выраженную эрекцию, упирающуюся в низ живота. Или он опять меня разводит, прощупывая почву? Я сейчас уберу руки от груди, а он рассмеется и что-нибудь гадкое скажет? А если нет? Боже!

– Ну, зай? Покажи! Пожалуйста!

Я медленно убираю его руки, делаю два шага назад, кладу футболку на кровать и поднимаю на него глаза.

– Сначала ты! – закусываю губу.

Нервничаю ужасно. С Пашей дальше поцелуев у нас не заходило, и он вообще юнец по сравнению с широкоплечим Кобзарем.

Парень усмехается, захватывает ладонью футболку на спине и рыв�