Оборотень по особым поручениям

Глава 1

Если бы я знал, чем обернется очередное задание, то сказал бы начальнику, что у меня радикулит, блохи и чумка. Или даже бубонная чума, он их все равно не различает.

Хорошо, притащился я в эту глушь. Из-за чего, спрашивается? Якобы, по некоторым сведениям (у начальника моего крайне богатые интонации), у одного покойного уже эсквайра хранилось нечто. Это таинственное нечто (или, точнее, его отсутствие) могло стать причиной столкновения враждующих претендентов на престол в одной маленькой, но очень богатой стране.

Означенная ценность и стала поводом для моей неожиданной командировки.

Дело в том, что покойный эсквайр, заядлый путешественник, бабник и проныра, был идеальной кандидатурой на роль шпиона. Не настоящего агента внедрения, конечно, куда там! Но вот если нужно было что-то разузнать, разнюхать, раздобыть – здесь мистеру Уоррену равных не было. Разумеется, сотрудничал с нами он не из любви к родине, а за определенную мзду (плюс оплата проезда), но начальство соглашалось на его условия – мистер Уоррен мог просочиться в любую щель, как таракан, и обаять даже самую недоверчивую личность, как пушистый ласковый кот. Добавим к этому, что он был скользок и увертлив, как змея, а еще падок на всевозможные яркие безделушки, как сорока, чутье же на выгоду и возможные неприятности у него было лучше, чем у любого ростовщика.

Однако, похоже, в этот раз интуиция мистеру Уоррену изменила. Вскоре по возвращении из очередного вояжа он был найден задушенным в своем кабинете, подле запертого сейфа – ключ остался в замке. Чем именно он был убит, эксперт сказать не сумел, только отметил, что явно не руками и не веревкой. Душили покойного с чудовищной силой: скорее всего, еще до того, как воздух окончательно перестал поступать в легкие, мистер Уоррен скончался от перелома шейных позвонков.

Посторонних в доме не было. Гостей покойный не приглашал. Слуги ничего не слышали. День выдался дождливым, однако в кабинете не было обнаружено ни единого следа и, разумеется, никаких чужих отпечатков пальцев. Это, конечно, можно объяснить тем, что убийца был в перчатках… (Да-да, а перед тем, как войти, снял галоши.)

Ну и как вишенка на торте, у нас имелось следующее обстоятельство: кабинет был заперт изнутри, окна тоже. Будто в популярных нынче криминальных романах…

Признаюсь, осмотревшись на месте, я понял, что нам фантастически повезло.

Местный доктор был не болтлив, а прислуга выдрессирована. Благодаря этому расследование велось без особого шума, и даже в ближайшей деревне не подозревали о том, что мистер Уоррен умер насильственной смертью.

Тут, должен признать, наш Отдел превзошел сам себя. Попробуйте-ка скрыть что-то от проницательных сельских жителей!

Ну и само собой разумеется, за Уорреном приглядывали, а потому Отдел быстро взял его дело в свои руки.

Само убийство, впрочем, занимало нас постольку-поскольку. Главная причина, по которой я явился в этот захолустный Эбервиль-хаус, – это поиски сокровища.

Звучит нелепо, не так ли? Но это было чистой правдой.

Эбервиль-хаус выглядел самым обычным сараем – серая каменная коробка, густо увитая плющом. Хотя нет, для простого сарая он был великоват и чересчур основателен, видимо, прежде в нем располагались какие-то службы. Так или иначе, изначальная принадлежность этого монументального, хоть и унылого донельзя строения была уже неопределима. Да и ухаживать за ним могли бы получше: кое-где под плющом было заметно, как заплесневели стены, а кое-где выкрошился строительный раствор, видно, от сырости.

«И не скажешь, что это дом богача, – подумала девушка, остановившись напротив входа. – Брр, как люди вообще могут жить в таких склепах? Наверняка внутри сыро и холодно – вряд ли каждый день такую махину протапливают целиком!»

Она сделала еще один шаг, но тут же замерла, услышав предупреждающий рык. На пороге привольно разлегся рыжий пес, не очень крупный, вроде бы охотничьей породы, девушка видела таких.

– Здравствуй, пес, – негромко сказала она. – А не был бы ты столь любезен, пустить меня на крыльцо? У меня, как видишь, новое пальто, и если ты вздумаешь ткнуться в него своим любопытным носом, а то и встать лапами, останутся пятна, а я не настолько богата, чтобы тратиться на новое – здешнюю глину поди отчисть!

Пес сел, насторожив висячие уши, и откровенно ухмыльнулся, глядя на гостью в упор.

– А ты здешний? – прищурилась девушка, заметив, что ошейника на собаке нет. – Или приблудный? Пришел подкормиться? Если так, то уходи от двери, это не твоя служба – охранять чужой дом!

Пес глухо заворчал, и девушка крепче стиснула ручку саквояжа и зонтик. Собаки не любят таких, как она. А если собираются в стаю, могут и убить… Положим, других собак тут не было, только вот, судя по проступившим под шерстью ребрам, этот кобель давно не ел и, пусть он был некрупным, все равно мог порвать одежду и больно искусать. Кто разберет, что ему в голову ударит?

Девушка поправила волосы и серьезно пообещала:

– Если дашь мне пройти, я тебя накормлю. Может быть, дам кусочек мяса…

Пес фыркнул, подумал, забавно шевеля бровями, потом демонстративно почесал задней лапой за ухом, аж постанывая от удовольствия, со вкусом полизал под хвостом, но в итоге явно решил, что с паршивой овцы хоть шерсти клок, поднялся и отошел в сторону.

Девушка негромко выругалась (пес насторожился – такие слова ему знакомы не были), поднялась на крыльцо и решительно позвонила в дверь.

Не открывали долго. Так долго, что гостья, не выдержав, позвонила снова и на этот раз не отнимала пальца от кнопки звонка до тех пор, пока не услышала откуда-то из глубины дома недовольное:

– Да иду я, иду!

Дверь распахнулась. Женщина в строгом платье с белым передником оглядела незнакомку с головы до ног.

– Что вам угодно, мисс? – поинтересовалась она, поджав губы так, как это умеют делать только здешние служанки.

– А вы кто, прошу прощения?

– Я экономка, мисс, – ответила та со спокойным достоинством. – Прислугу не нанимаем, так что идите восвояси!

У себя на родине Майя поступила бы просто: несильно ударила нахалку по лицу, чтобы не забывалась и думала, прежде чем говорить, всучила ей свои вещи и приказала приготовить комнату и подать чаю. Увы, здесь так поступать нельзя: другая страна, другие обычаи, да и положение более чем шаткое…

Впрочем, к этому девушка уже почти привыкла. Конечно, на нее не показывали пальцами (вряд ли эти чопорные британцы вообще на такое способны!), но на пароходе, в поезде, в городе ее повсюду сопровождал едва различимый шепоток.

Слишком смуглая, слишком яркая, с непривычным разрезом глаз и высокими скулами, она выглядела экзотическим цветком среди чахлых ромашек.

Майе было не по себе среди этих непонятных бледных людей – там, где она выросла, нравы были совсем иными, даже в гарнизоне, среди таких же белокожих. Ей было неприятно сдержанное любопытство местных. Право слово, в любой деревне дети запросто подходили к белому человеку и с восторгом рассматривали его в упор, и не думая смущаться, а что могли получить подзатыльник или даже пинок – это ерунда, другой белый даст монетку или чем-нибудь угостит! Впрочем, покамест не стоило давать воли своему нраву, поэтому она безмятежно произнесла:

– Мое имя Майя Тагор. Я к мистеру Уоррену.

В бледно-голубых глазах экономки вдруг блеснули слезы.

– К мистеру Уоррену? – повторила она. – Простите, мисс, это невозможно. Господь прибрал его душу.

Майя застыла, осознавая крушение всех своих надежд. И стоило проехать через полмира, чтобы… Что теперь прикажете делать? Сходить на могилу и возвращаться ни с чем?

Из задумчивости ее вывел пес: он подошел поближе и завилял хвостом, задевая им юбку. Морда у него была симпатичная и очень выразительная. Быть может, окажись он повыше ростом, то лизнул бы Майе руку, но, во-первых, не доставал ей до колена, а во-вторых, девушка была в перчатках и слюнявить их не позволила бы.

– А могу ли я встретиться с наследниками мистера Уоррена? – спросила она.

Женщина почему-то замялась и отряхнула передник:

– Они завтра начнут съезжаться. Едва всех разыскали, пока телеграммы дали, пока доберутся…

– Тогда я подожду их, – кивнула Майя. – В доме.

– Простите, мисс, – сказала экономка ровно, – но я не могу вас впустить.

– Вы не впустите меня в дом моего дяди? – поинтересовалась девушка, приподняв смоляную бровь. – Только из-за того, что я приехала немного раньше назначенного срока?

Она била наугад.

Экономка посмотрела на нее как-то странно и сдалась:

– Хорошо, мисс Тагор. Проходите. Добро пожаловать в Эбервиль-хаус!

Пес подпихнул Майю носом, и она наконец переступила порог дома.

– Это ваша собака, мисс? – поинтересовалась экономка.

– Нет, я полагала, это ваш пес, он так ревностно охранял дом… – Майя рассеянно вручила ей саквояж, зонтик, стянула перчатки и сняла шляпку. – Я еще подумала, что вы скверно его кормите, больно уж он худ.

– У нас собак сроду не было, – та поставила саквояж и приняла шляпку и пальто. – Мистер Уоррен их не любил. Он кошек очень уважал, да я и сама их люблю, на кухне вон три крысоловки живут, а на улице кот – тот однажды барсука ухитрился загрызть!

– Очень интересно… Кстати, как вас зовут? – поинтересовалась девушка.

– Миссис Донован, – ответила та.

– Прекрасно. Я хотела бы отдохнуть с дороги, так что, будьте любезны, укажите мне свободную комнату, принесите вещи и подайте чаю. Надеюсь, в этом доме найдется где умыться?

– Конечно, – кивнула та. – Сейчас я позову горничную.

– Благодарю, – сказала Майя, оглядываясь.

В холле оказалось темновато, не было никакой возможности разобрать, что изображено на покрывающих стены гобеленах, занимавших все свободные от картин поверхности. Холсты в массивных рамах были развешены безо всякой системы: дамы в кринолинах рядом с батальными полотнами, натюрморты возле пейзажей, и было их столько, что у девушки зарябило в глазах. Если учесть, что между картинами скалились языческие маски, висели охотничьи трофеи и оружие, кое-где стояли старинные доспехи, то атмосфера получалась сюрреалистическая.

Над головой покачивалась гигантская бронзовая люстра с хрустальными подвесками, которая сделала бы честь любому дворцу: страшно было представить, что случится, если это чудовище упадет кому-то на голову! А уж сколько будет звона и грохота…

Пол покрывали ковры, на первый взгляд – настоящие персидские, только затоптанные до безобразия. Старинный фарфор соседствовал тут с восточными металлическими и костяными божками, слониками и подсвечниками, пирамидками и шкатулками, и вовсе уж непонятного назначения предметами. А еще тут нельзя было сделать и шагу без оглядки: легче легкого зацепиться за какой-нибудь столик, комод, козетку, или хуже того – опрокинуть то, что на них стоит. Казалось, стоит неосторожно задеть одну безделушку, например, вон ту статуэтку балерины, и все прочее, чем уставлен столик, посыплется, как костяшки домино.

Майя подозревала, что ее дядюшку обуревал сорочий инстинкт, достигший клинической стадии, потому что ни одному человеку в здравом уме не придет в голову так захламлять дом!

– Ах да, миссис Донован, – спохватилась Майя, оглядев это сорочье гнездо. – Если вас не затруднит, угостите этого беднягу какими-нибудь обрезками. Должно быть, он отбился от хозяина, видно, что собака-то породистая…

– Спаниель, – подтвердила экономка. – У соседа есть похожие, только другой масти. Ну, идем, идем… да не сюда, собачка, на кухне кошки, на двор! Сейчас вынесу тебе чего-нибудь…

Комната Майи отличалась от гостиной разве что размерами: то же безумное смешение эпох и стилей. Пыльный балдахин над массивной кроватью совершенно не сочетался с турецким ковром и пышными шторами, сама кровать – с трюмо и комодом в стиле какого-то французского монарха (девушка постоянно путала их нумерацию) и фарфоровой китайской люстрой, а на каминной полке снова столпились полчища безделушек, с которых давно не обметали пыль. Уж на что девушка привыкла у себя на родине к варварскому великолепию, которым старались перещеголять друг друга местные царьки, оно было хоть и пестро, но в целом единообразно. А от этой кошмарной эклектики рябило в глазах.

Седая горничная, в профиль похожая на престарелого какаду, принесла таз и кувшин с водой. Потом, охая и стеная, – чай с тостами, сообщив, что до обеда еще далеко. Майя мысленно в очередной раз прокляла местных с их привычкой обедать, когда нормальные люди уже поужинали, но решила не перегибать палку и не требовать накрыть стол немедленно.

Умывшись и переодевшись в домашнее платье, она присела на стул и налила себе чаю. Чай, кстати, оказался отменным, только заваренным не по правилам. Впрочем, даже и в таком виде он показался девушке куда лучше тех помоев, что подавали в привокзальных кафе и на пароходе!

В дверь осторожно поскреблись.

– Кто? – резко спросила она. Снаружи снова поцарапались, пришлось вставать и открывать. – А, это ты? И как же ты сюда пробрался?

Золотисто-рыжий спаниель вильнул хвостом, ужом проскользнул в комнату и уселся возле стула.

– Нет, никаких собак, – твердо сказала Майя. – Пошел вон!

Спаниель приподнялся на задние лапы и положил на стул свое приношение. Майя готова была увидеть дохлую мышь или какую-нибудь кость, но это оказались сэндвичи в промасленной бумаге. Вполне свежие сэндвичи с ветчиной, огурцами и прочим…

– А ты что, уже сыт? – поинтересовалась девушка у пса. Тот ухмыльнулся. – Понятно, это взятка… Хочешь, чтобы я оставила тебя в доме?

Спаниель усмехнулся шире и пару раз стукнул по полу хвостом.

– Ну что ж, я попробую, – подумав, сказала Майя и откусила от сэндвича. На родине ей доводилось едать и не такое, так что малость собачьей слюны, попавшей на хлеб (и то не факт), смутить ее не могла. – Но только я сделаю тебе ошейник.

Она нашла в саквояже маленькую сумочку, отстегнула ремешок и примерила на шею спаниеля. Оказалось великовато, но пес сразу обрел вид не бездомного бродяги, а хозяйской собаки.

– Пока сойдет, – кивнула Майя и принялась за сэндвич с тунцом. – Не капай слюнями. Мог сам съесть, а теперь терпи. Или иди к экономке, она обещала тебя накормить… Кстати, а как тебя называть? Хм… ты рыжий, золотой даже. Будешь Джинто.

Пес тяжело вздохнул, улегся и положил морду на лапы.

В знак благодарности я сбегал к себе и принес мисс Тагор перекусить: у нее отчетливо урчало в желудке, а одним чаем и парой ломтиков поджаренного хлеба сыт не будешь. Я отметил, что она явно не привыкла к здешнему распорядку дня и порциям съестного: моих сэндвичей ей хватило на один укус, и, по-моему, она не отказалась бы повторить. И закусывать этими сэндвичами большую тарелку наваристого супа, пару отбивных с печеной картошкой, пирог с почками… тьфу, у самого слюнки потекли!

Я старательно сопел, прислушиваясь к тихому дыханию девушки, и перебирал в памяти все, что сообщил мне начальник, отправляя на задание.

Несколько месяцев назад мистеру Уоррену было поручено привезти из очередного его путешествия по экзотическим странам некую реликвию, бесценную для местных обитателей.

Надо признать, нужную вещь мистер Уоррен раздобыл. Каким образом, он не докладывал, но и догадаться несложно: камень использовали при воцарении местного правителя, и от одной коронации до другой реликвия обреталась в храме. Наверняка наш проныра либо подкупил кого-то из служителей, либо нашел претендента на престол, не имеющего реальных шансов его занять, и пообещал всяческое вспомоществование в борьбе за власть в обмен на артефакт (а что в его отсутствие начнется борьба, догадаться легко). А может, и сам пробрался в храм глухой ночью, минуя сторожевых кобр и цепных крокодилов, с него бы сталось…

Еще с корабля он телеграфировал, что возвращается с добычей: текст «Еду подарками встречайте» трудно было истолковать иначе.

И вот, едва ступив на родную землю, он умирает! Умер и умер, дело житейское, но беда в том, что он не успел передать камень заказчику…

Вот эту вещь я и должен был найти.

Задача осложнялась тем, что мы не знали точно, что ищем.

Доступа в храм, где хранилась драгоценность, у посторонних не было, поэтому из особых примет пропажи у нас был только размер – с мужской кулак, да якобы магическое изменение цвета (и понимайте это, как хотите!). Редкие свидетели церемоний описывали реликвию как сияющий камень, по изменчивым узорам которого жрецы угадывали, будет ли правление нового монарха спокойным, либо же страну ждут бури и потрясения.

Я бы поставил на большой опал – встречаются дивной красоты камни, а при должной сноровке его можно повернуть так, чтобы свет упал определенным образом и позволил предсказать то, что требуется, исходя из текущей политической обстановки.

А вот если камень и впрямь волшебный, дело немного упростится: я смогу его почуять. Меня потому и отправили на это дело, что я – отличный нюхач: сам к колдовству способностей не имею, а вот почувствовать его могу. Дар редкий и ценный… (Кстати, надо не забыть напомнить начальнику, что я уже полгода жду прибавки к жалованью!)

Предполагалось, что я, назвавшись представителем душеприказчика покойного эсквайра, смогу осмотреть дом до появления жадных наследничков и найти реликвию.

Увы, это оказалось не так-то просто.

Меня впустили в дом, и я долго и упорно сверял наличие перечисленных в завещании ценностей со списком, как-то: картины, всевозможные статуэтки, коллекцию фарфора, аборигенские маски, оружие, драгоценности, столовое серебро и так далее.

Хозяин тащил в дом все подряд. Рядом с дорогостоящими фарфоровыми статуэтками стояли убогие произведения гончарного промысла с какого-то восточного базара… Определить, что тут представляет какую-то ценность, а что нет, обывателю было бы крайне затруднительно. Вещей с явным магическим фоном тоже хватало, но это, увы, были не камни.

«Да тут всему Скотленд-Ярду работы на неделю, не меньше!» – подумал я, уже изнемогая. Хорошо еще, нотариус выдал приложенный к завещанию список барахла.

В итоге ничего напоминающего искомый камень я не нашел. Оставалось лишь дожидаться наследников покойного в слабой надежде, что они сумеют найти то, что ускользнуло от меня. А уж они постараются!

Надо сказать, ознакомившись с завещанием, я признал за мистером Уорреном чувство юмора. Правда, паршивое. Он четко расписал, кому что причитается из недвижимости и вкладов, но дал своим племянникам (родных детей у него не было) неделю на то, чтобы перевернуть усадьбу кверху дном и найти еще что-нибудь ценное из движимого имущества. Какой-нибудь клад, к примеру. Кто найдет, тот и забирает… Кстати, я недавно читал очередной выпуск «Таинственных историй» – сюжет там был очень похож, и наследнички в итоге поубивали друг друга, деля оставшиеся после дедушки ценности. Мне как-то не хотелось повторения подобного, поскольку «Истории» пусть и выдумка, но ведь не на пустом месте эта выдумка возникла!

Подозреваю, что о «гениальной» задумке дядюшки наследникам стало известно лишь постфактум, когда поверенный разослал им одинаковые письма с изложением основных условий завещания. И теперь беднягам придется срочно переквалифицироваться в кладоискателей…

Но тут уж ничего не попишешь. Отдел охотно закрыл бы глаза на «святость последней воли усопшего», как выспренно назвал бы это мой преподаватель по наследственному праву, однако имелись кое-какие обстоятельства, не позволяющие пренебречь завещанием.

Впрочем, об этом позже.

Я пытался рассуждать логически.

Убит Уоррен был возле сейфа, так, может, он как раз туда убрал камень? Либо же собирался убрать, и тогда – это было бы крайне неприятно – камень мог забрать убийца. И тут снова два варианта: он мог просто схватить большую красивую вещь (почти наверняка у артефакта роскошная оправа), но тогда странно, почему не пропало ничего другого? Хотя в этом сорочьем гнезде сразу не определишь, похищено что-то или нет. Либо же убийца целенаправленно охотился именно за камнем, что было бы совсем скверно – это мог оказаться какой-нибудь пронырливый резидент иностранной разведки. Вроде бы пока они о камне не пронюхали, но кто может за это поручиться? Правда, была еще вероятность того, что камень все-таки покоится в сейфе, а убили мистера Уоррена совершенно по другим мотивам, но, увы, проверить это было невозможно.

Ключ ключом, подобрать шифр к замку не так сложно, если умеючи, но вот хранитель сейфа все равно не позволит его открыть никому, кроме законного владельца. Эти магические охранники – штука недешевая, но Уоррен мог себе это позволить. (Интересно, подумал я, что же такое он там хранил, если у него по всему дому драгоценности буквально валяются безо всякого присмотра?)

И на мои полномочия вредному духу плевать: пока он не увидит утвержденное завещание и не примет нового хозяина, охраняемое останется закрытым. Нет, и что там внутри, он тоже сообщит только хозяину. И нет, не надо угрожать динамитом – бесполезно, вскрыть этот сейф без применения магии невозможно, а это уже уголовно наказуемое деяние. (И еще, как я выяснил эмпирическим путем, сейфовики очень больно кусаются.)

Одним словом, покончив со сверкой, я наматывал круги вокруг Эбервиль-хауса, периодически возвращаясь в снятое неподалеку жилье. Кажется, раньше это была сторожка или что-то вроде, а после того, как большую усадьбу распродали по частям, новая хозяйка переделала ее в коттедж и половину сдавала. Ничегошеньки я не мог найти. Мне нужно было снова попасть в дом, и чем раньше, тем лучше, но до приезда наследников я этого сделать не мог – повода не было, да и осмотреться следовало инкогнито… И если бы не подвернулась эта девушка, я так и торчал бы под дверью!

Она сразу показалась мне подозрительной. Во-первых, назвалась племянницей Уоррена, но ее имени в списке наследников не было. Личные дела на каждого я тоже давно изучил, мог любого опознать по приметам, гримируйся не гримируйся, но такой вот смуглянки там не значилось. Самозванка? Кто знает, кто знает… Главное, вместе с нею мне удалось пробраться в дом, и я приметил, как открывается дверь черного хода. Замок там – курам на смех, знал бы я раньше, давно обыскал бы дом! Но, увы, прежде меня на задний двор не пускали…

Так вот, еще в запахе мисс Тагор было что-то неуловимо знакомое, но в то же время чужое, я никак не мог разобраться. Впрочем, раз я оказался в доме, то теперь уж своего не упущу!

Это дело очень, очень странно пахло…

Глава 2

Разбудил Майю скулеж и странный звук.

Она с трудом подняла голову. За окном едва забрезжил рассвет, а у двери скребся и поскуливал Джинто.

– Фу! – строго велела Майя, растирая затекшую шею. Да что они тут, камнями подушки набивают?! – Джинто, сидеть!

Пес обернулся, укоризненно посмотрел на нее и снова царапнул лапой дверь.

Майя запустила бы в него чем-нибудь, но под рукой была только подушка, а такой тяжестью и убить недолго. Потом придется труп в саду закапывать или, того хуже, прислугу просить…

Пес наблюдал за ней, кажется, с насмешкой.

Девушка вздохнула и откинула одеяло.

– Больше я тебя в спальню не пущу! – сообщила она псу, нащупывая тапочки, и поежилась.

«Ну и холод! – подумала Майя с тоской. – И это лето! Хочу домой!»

С другой стороны, дома в это время года постоянные ливни и все кишит змеями. Ее семье пресмыкающиеся не страшны, но все равно мало приятного в том, чтобы обнаружить у себя на подушке гадюку или кобру. С третьей стороны, дома тепло, не нужно надевать на себя столько тряпок, наоборот, хочется остаться в чем-нибудь легком, чтобы слабый ветерок хоть немного остудил разгоряченное тело! А спать можно хоть вовсе обнаженной: москиты не тронут, если возжечь нужные благовония, да и кисейный полог укроет…

Джинто склонил голову набок и негромко гавкнул, с явным интересом глядя на босые ноги девушки. Возможно, его внимание привлек блестящий браслет у нее на щиколотке.

– Ты бессовестный пес! – Майя сдернула халат со спинки стула.

Она готова была поклясться, что Джинто в ответ ухмыльнулся, потом вильнул хвостом, сел и яростно почесал за ухом.

– Ты, часом, не блохастый? – спросила она, затягивая пояс халата. Пес обиженно фыркнул. – Ну-ну, проверим. В любом случае, друг мой, тебя следует отмыть, вычесать и отвезти к ветеринару. Вдруг ты заразный?

Спаниель посмотрел на нее жалобными глазами. От этого взгляда растаял бы и памятник, но только не Майя.

– Ну что встал? – спросила она. – Ты же собрался на утреннюю прогулку, разве нет?

Пес постучал по полу хвостом. Майя крепко ухватила Джинто за самодельный поводок и, проверив пояс халата, отперла замок.

В этот момент раздался дверной звонок, его пронзительное курлыканье разносилось по всему дому, а ранний гость все не отпускал кнопку.

«Интересно, кто там?» – подумала Майя и вышла на лестницу.

Миссис Донован как раз отворила входную дверь. Что она сказала стоявшим на пороге молодому человеку в расстегнутом пиджаке и девице в вечернем платье, Майя не расслышала, а вот громкий смех мужчины разнесся по всему холлу.

– Лили, старушка, – молодой человек ухмыльнулся и обнял за плечи свою густо накрашенную спутницу, – кажется, нам тут не рады!

– Вовсе нет, мистер Маккинби, – спокойно возразила экономка. – Но вы не предупредили, что приведете гостью, и у нас нет свободных комнат.

– Вот еще, – легкомысленно отмахнулся молодой человек и сдернул уже расслабленный галстук. – Мы с Лили прекрасно устроимся вдвоем, да, детка?

Миссис Донован сжала губы куриной гузкой и выпрямилась, словно ее насадили на кол. Учитывая ее обычную осанку, сей маневр казался невозможным, но Майя могла поклясться, что экономка сделалась выше на пару дюймов.

– Это неприлично, сэр! – сообщила она осуждающе.

Гость лишь пожал плечами да ухмыльнулся.

– Миссис Донован, дорогуша, – он развязно похлопал экономку по плечу, отчего та онемела, – теперь я буду хозяином в этом замшелом сарае, так что привыкайте! Хотя нет, не надо. Я найму пару горничных помоложе…

Майя с интересом посмотрела на него, и тут Джинто надоело терпеть.

Он негромко, но внушительно гавкнул, и все дружно посмотрели на лестницу.

Скрываться дальше было бессмысленно, и Майя под пристальными взглядами спустилась вниз.

– Доброе утро, – сказала она, задержав руку на перилах.

Бледно-голубой шелковый халат подчеркивал ее экзотическую внешность, а подол девушка придерживала с достоинством герцогини, выходящей к явившимся на званый обед гостям.

– Доброе, – мужчина смерил ее взглядом с ног до головы. – Ты одна из моих кузин? А хорошенькая! И наши семейные голубые глазки с такими темными волосами – очень экзотично! – он цокнул языком и покачал головой с видом ценителя. – Жалко, что родня. Хотя, впрочем, не такая уж близкая, можно тобой заняться…

О симпатичной, несмотря на обилие косметики, девушке, которая цеплялась за его локоть, он словно позабыл.

– О, так мы родственники? – приподняла смоляную бровь Майя. – Не припомню, чтобы вы представились.

Джинто уже не рвался на улицу, напротив, притих и настороженно принюхивался.

– У, какая горячая штучка… – протянул гость, сдернул с головы шляпу и шутовски поклонился, тряхнув слишком длинными, закрывающими воротник рубашки вьющимися волосами. На вид он походил на какого-нибудь художника, только вот взгляд был слишком острым и насмешливым. – Дэвид Маккинби, к вашим услугам, мисс! Племянник старика Генри. Это моя спутница, Лили Уайт, а вы?..

– Я тоже племянница покойного мистера Уоррена, – ответила та. – Майя Тагор. Будем знакомы.

– Рад! Очень рад!

На тонких губах мисс Уайт отразилось подобие улыбки. Кажется, ее немного пошатывало, остренькое личико покраснело, а аромат шампанского распространялся на весь холл.

Миссис Донован являла собой воплощение пуританства – вся, от поджатых узких губ, никогда не знавших помады, до мысков далеко не новых, но исключительно опрятных и тщательно вычищенных туфель. Такое поведение явно незамужней особы откровенно ее шокировало.

– Не изволите ли пройти в вашу комнату, мистер Маккинби? – спросила она холодно. – Если мне будет позволено заметить, вашей спутнице стоило бы прилечь.

– Да, старушка Лили сегодня что-то перебрала, – непосредственно сказал тот и перехватил девушку поудобнее. Она покачивалась на тонких каблучках, теребя шелковый шарф. – Куда нам?

– Прошу, сэр. Разрешите, я сама провожу вашу подругу и помогу ей раздеться. Надеюсь, у нее есть на что сменить вечерний туалет?

– Вещи там, в машине, – махнул рукой Маккинби, – пошлите за ними кого-нибудь.

– Конечно, сэр, – ответила миссис Донован и попыталась повести девушку вверх по лестнице.

– Я помогу, – отстранил ее мужчина, подхватил подружку на руки и легко поднялся по ступеням, едва не зацепив Майю каблуками туфелек мисс Уайт. – Куда? Вторая комната налево?

Через пару минут Маккинби вышел из комнаты, картинно отряхнул руки, поправил лацканы отлично сшитого, хотя и не нового пиджака и сказал:

– Все, я ее уложил, дальше вы сами!

Затем прислонился к перилам в полушаге от Майи.

– Ну что, красотка, – фривольно произнес он, подмигнув голубым глазом, – познакомимся поближе? Как насчет романтического завтрака?

– На вашем месте, мистер Маккинби, я бы держала руки при себе, – спокойно ответила девушка.

– А иначе – что?

– Я ударю вас чем-нибудь тяжелым, – невозмутимо произнесла Майя самым что ни на есть светским тоном. – Например, вон той вазой.

Она указала на пузатую ярко-красную емкость, на редкость уродливую, но явно увесистую.

Мгновение мистер Маккинби смотрел на девушку, затем от души расхохотался, запрокинув голову.

– Ты девочка с характером, а? – одобрительно сказал он и повернулся к появившейся горничной. – Дорогуша, пошлите кого-нибудь за нашим багажом, а то Донован занята. Машину я сам переставлю. А мы с кузиной пока перекусим, пускай и не в романтической обстановке…

Майя прислушалась к урчанию в желудке и согласно кивнула.

Обед ей вчера подали в комнату, и он оказался скуден – кусок говядины с зеленым горошком. Запретное мясо она отдала Джинто, а сама довольствовалась этим самым горошком (довольно жестким) и хлебом с сыром, который принесла по ее просьбе все та же пожилая горничная.

– Вам, полагаю, нужно освежиться с дороги, – сказала девушка. – А мне – привести себя в порядок. Встретимся в столовой, мистер Маккинби. А ты, Джинто, поди прогуляйся!

Пес коротко тявкнул, скатился по лестнице, стуча когтями по старому дереву, и выскочил за дверь – ее как раз открыли, чтобы занести багаж Маккинби.

Ну вот, как говорится, гости съезжались в усадьбу… Я отбежал подальше, выпрямился, потянулся и уже чинным шагом дошел до своей временной резиденции. Сколько занимает у девушки утренний туалет, я примерно представлял, так что запас времени у меня имелся. Однако опоздать к совместному завтраку мисс Тагор и мистера Маккинби я не желал, поэтому перекусил (жалким кусочком мяса сыт не будешь), решил, что побреюсь в другой раз… Потом все же на скорую руку соскоблил щетину, быстро вымылся, тщательно причесался, сменил рубашку, повязал галстук и двинулся в обратный путь.

Как хорошо, что я не какой-то там оборотень из сказок, который после превращения оказывается в чем мать родила! Да еще, судя по книжкам, бедняг при этом страшно корежит, чуть ли не наизнанку выворачивает.

Настоящим двуликим (не путать с двуличными!) куда проще: все мое, так сказать, остается при мне.

Я успел вовремя: они как раз усаживались за стол. Дверь оказалась заперта, а вот окно приоткрыто. Под ним я и устроился, аккурат в пышном кусте гортензии.

– Прекрасно выглядишь, кузиночка, – сказал Маккинби. Судя по звуку, он отодвинул стул для девушки, потом сел сам.

– Благодарю, – отозвалась она.

Некоторое время слышалось только звяканье посуды. Кстати, жевал Маккинби на удивление громко, хотя как можно с таким чавканьем заглатывать обычные яйца-пашот и бекон? Спасибо, он хоть чаем не хлюпал…

А вот как ест мисс Тагор, я почти и не слышал… Подобравшись к подоконнику, я приподнялся и прижался носом к стеклу. Да! Маккинби не преувеличил: в ярко-голубом утреннем платье под цвет глаз эта непонятная особа была дивно хороша!

– А ты чья будешь? – поинтересовался Маккинби непринужденно. – В смысле, я – сын Элис Маккинби, урожденной Уоррен, сестры старого Генри, а ты?

– А я дочь Майкла Уоррена, его брата, – ответила девушка, и я плюхнулся обратно в кусты. Какая еще дочь? Не было у младшего Уоррена никаких детей… или были? Ну, если наши осведомители так оплошали, не сносить им головы! В смысле, не видать премиальных. Месяца три.

– Тебя тоже пригласили на оглашение завещания?

– Да, – после некоторой паузы ответила Майя. – Я, право, боялась опоздать, путь неблизкий. А оказалось, что я прибыла раньше всех! Миссис Донован даже не желала меня впускать…

– Эта дамочка ведет себя по-хозяйски! – фыркнул Маккинби. – Ничего, когда я переселюсь в эту усадебку, то найму пару горничных помоложе и порасторопнее! Думаю, дядя оставил Донован что-нибудь, так что пусть выметается в ту деревню, откуда явилась, и кукует там.

Я знал, что экономка стоит за дверью и внимательно прислушивается к беседе, но, разумеется, помалкивал. К сожалению, засмеяться я не мог по целому ряду причин.

– Отчего вы так уверены, что именно вы вселитесь в этот дом? – спросила мисс Тагор. – Если я верно поняла, у дядюшки Генри не один племянник.

– Меня он всегда отличал, – хвастливо произнес Маккинби. – А остальных племянников вообще к себе не звал. Вот увидишь, дом будет моим! А раз так, то и особое условие мне на руку…

– Неужели? Почему же? – удивилась девушка.

Я навострил уши. Разговор становился действительно интересным.

– Ну как же, милочка! – засмеялся Маккинби. Кажется, он еще не протрезвел после вчерашнего. – Старый Генри был большой шутник, так что до оглашения завещания мы можем искать тут все, что душе угодно! Что найдем – то наше, а дядя был богат, это уж точно… Где бы поискать его сокровища?..

– Это действительно так? – спросила мисс Тагор.

– Именно так, а тебе что, в письме об этом не сообщили?

– Я подумала, что это шутка, – после долгой паузы ответила Майя, а до меня вдруг дошло: не получала она никакого письма!

Так-так-так, очень интересно… Я покружился на месте. Судя по ее внешности, манерам и запахам, она издалека. Письмо могло с нею и разминуться, скажем, если она взяла билет сразу, как получила телеграмму с печальным известием. Это один вариант. Но есть и второй: она вовсе не дочь Майкла Уоррена. Повторяю, в досье никаких детей у младшего брата Генри Уоррена не числилось! Ну что ж, это, по меньшей мере, любопытно…

– Может, начнем? – игриво спросил Маккинби и с удовольствием потянулся.

– Что именно?

– Искать сокровища. Я думаю, это увлекательный процесс, и мало ли, куда он может нас завести… Вдвоем так уж точно. Ну, а если что найдем – поделим! Вообще-то поиски начнутся завтра, но грех не воспользоваться форой!

– Благодарю, мистер Маккинби, – ответила девушка. – Пожалуй, я дождусь официального оглашения завещания. Я не имею ни малейшего желания простукивать стены и обшаривать дупла яблонь в саду, но вам такой активный отдых явно не повредит. Благодарю, что составили компанию за завтраком…

Судя по шороху платья, она встала. Потом скрипнула дверь, я услышал, как мисс Тагор (кстати, почему не Уоррен?) поблагодарила миссис Донован за угощение, и все стихло. Маккинби вздохнул и пожаловался в пустоту:

– Вот так всегда! Черт, а налить в этом доме могут, интересно?..

Я попятился, предвидя стычку Маккинби с Донован на тему того, можно ли пить по утрам, развернулся… и едва увернулся от мощного удара растопыренными когтями.

Большая, кофейного цвета кошка, затаившаяся под кустом жасмина, оскалилась и зашипела. Голубые глаза нехорошо сверкнули, и я попятился. Кошка еще раз яростно плюнула в меня и растворилась в тенях. И это точно была не одна из тех трех полосатых, что отирались на кухне.

Я вспомнил опись имущества и озадаченно почесал за ухом…

«Значит, есть еще и такое условие, – подумала Майя, поднявшись в комнату. Маккинби был шумным, надоедливым, но вряд ли мог причинить вред. – Что ж, это мне на руку…»

Под дверью поскреблись.

– Опять ты! – усмехнулась она, увидев улыбающегося во всю пасть спаниеля. – К хозяину бегал, что ли?

Тот тявкнул и просочился в комнату.

– Похоже на то… – Майя присела рядом с ним и погладила по шелковистым ушам. – И ошейник на тебе новый, и вымыт, и шерсть расчесана… Что же ты по чужим домам бегаешь? Попрошайничаешь?

Она задумалась, а пес положил морду ей на колено, умильно глядя в лицо.

– А ты же охотничья собака, – произнесла вдруг девушка. – Значит, запахи различаешь хорошо… Может, ты мне поможешь отыскать кое-что?

Пес посмотрел на нее умными глазами и лизнул в нос.

От неожиданности Майя отшатнулась.

– Фу! – строго сказала она, а потом, не выдержав, рассмеялась и потрепала его за ушами. – Ты умный пес, Джинто. Жалко, что только пес. У меня нечего дать тебе понюхать, так что придется искать самой.

Он тихонько гавкнул и, спрыгнув с колен девушки, подбежал к двери.

– Опять? – Майя покачала головой и сказала строго: – Джинто, сидеть! Ты уже гулял! Думаешь, я буду с тобой возиться?

Джинто помахал хвостом, вывалил язык и поскреб лапой косяк.

Рассердившись, Майя вскочила.

– Бессовестное животное! – выговаривала она. – Уходи! Но больше я тебя не впущу… хотя я один раз уже обещала.

Она распахнула дверь, и, словно нарочно подгадав к этому моменту, вновь задребезжал дверной звонок.

– Ладно, – сказала девушка псу, ухватив его за поводок. – Раз тебе так нравится встречать гостей, пойдем посмотрим, кто еще приехал!

Майя была любопытна, как обезьянка, сколько бы ни учили ее гувернантки, что нехорошо совать нос в чужие дела.

Ее быстрый и не по-женски живой ум приводил выписанных из метрополии и других стран учителей в отчаяние. Скажите на милость, как внушить избалованной девице, которой с детства потакали решительно во всем, что ее любознательность неуместна?

Майя с благодарностью вспоминала отца, настоявшего, чтобы она получила нормальное образование. Правда, гувернантки и учительницы от своей подопечной разве что не рыдали, потому что поначалу Майя учиться ленилась, считая, что ей это вовсе ни к чему. Тогда отец заявил, что дети младших офицеров и солдат, тех, кто не может позволить себе отправить чадо в пансион в метрополии, учатся все вместе при христианской миссии и давно уже обогнали его дочь по всем предметам. А если она не верит на слово, то может сама посетить пару уроков для детей ее возраста и убедиться в этом. Майя убедилась, а поскольку была не только упряма, но еще тщеславна и горда (на что вечно пеняли те же дамы из миссии), то решила нагнать и перегнать каких-то оборванцев…

«Правильный стимул многое значит, – невозмутимо сказал тогда отец матери, заметившей, что не нужно, наверное, девочке изучать анатомию… – Может быть, она захочет стать медсестрой. Пускай».

Вниз она сошла, когда экономка уже впустила в холл целую толпу.

Главным среди них явно был пожилой грузный джентльмен в черном. Его громогласные указания разносились по всему дому.

– Каждому из нас нужна отдельная комната! Слышите, каждому!

За его спиной сгрудились пятеро: худощавый юноша со слишком длинными руками и ногами; тощая девица в мешковатом твидовом костюме; симпатичный молодой человек с квадратной челюстью и широкими плечами, которого держала под руку девушка в ярко-синем блейзере и широких белых брюках. Позади маячила совсем молоденькая девчушка в слишком большом свитере.

– Простите, сэр, – Донован не повышала голоса, однако Майя поняла, что седовласый господин ей не нравится. Впрочем, кто вообще мог оказаться ей по вкусу? – В доме недостаточно комнат. Молодым господам придется жить вместе.

– Возмутительно! – воскликнул гость, по-рачьи пуча глаза, и от избытка чувств стукнул по полу массивной тростью. – Как вы обращаетесь со своими будущими хозяевами?! Я этого так не оставлю!

«Ха, – подумала Майя, – и Маккинби, и этот господин уверены, что именно они будут главными наследниками. Интересно!»

Хотя первый ей, безусловно, нравился больше. Эдакий шалопай, но веселый, он явно распустил павлиний хвост перед кузиной, только и всего.

– Простите, сэр, – повторила экономка ровным тоном, глядя на скандального гостя как на пустое место. – Мы рассчитывали на двоих наследников из вашей семьи, а вас шестеро.

– Да как вы смеете? – побагровел он и осекся, только теперь заметив Майю. – А это что за… особа?

– Мисс Тагор – гостья, – миссис Донован бросила на нее мимолетный взгляд и снова повернулась к джентльмену. – Мисс приехала вчера.

– И у нее, конечно, отдельная комната? – едко спросил он. – Моим детям, значит, ютиться вместе, а ей – почет и уважение? И я никогда не слыхал ни о какой мисс Тагор! Какое отношение она имеет к покойному и по какому праву тут находится?

– С вашего позволения, сэр… не имею чести знать вашего имени, я нахожусь здесь по такому же праву, как, полагаю, и вы, – невозмутимо ответила Майя, придержав зарычавшего Джинто. – Я племянница мистера Уоррена.

– Ах, племянница… – протянул тот, сложив руки на объемистом животе. – И чья же вы дочь, если не секрет?

– Папа, не нужно! – не выдержала самая младшая девушка, лет семнадцати на вид, с туманными серыми глазами и еще по-детски округлым лицом. Она то и дело поддергивала длинноватые рукава свитера. Выглядела да и одевалась она скорее как девочка-подросток, чем как взрослая мисс. – Пожалуйста, успокойся! Давай выпьем чаю и поговорим.

– Фиона! – рявкнул на нее джентльмен. – Не будь размазней!

Глаза девушки наполнились слезами, и ее взяла за руку та, что постарше, в твидовом костюме.

– Мой отец – Майкл Уоррен, – ответила Майя.

– Но вы почему-то Тагор, – удовлетворенно кивнул тот. – Мисс Тагор. Очень интересно!

– Абсолютно ничего интересного, дело житейское, как говорят у меня на родине, – улыбнулась девушка. Да, верно, тут на такие вещи смотрят искоса. – Если вам угодно знать, Майкл Уоррен признал меня своей дочерью, и бумаги у меня при себе. Я предъявлю их душеприказчику мистера Уоррена. Миссис Донован, вы проводите гостей?

– Да, – кивнула та, взглянув на Майю не без интереса. – Мистер Бейнс, позвольте, я покажу вам ваши комнаты. Полагаю, молодые люди расположатся вдвоем в зеленой спальне, а для юных мисс мы подберем комнату попросторнее. Правда, боюсь, кому-то придется ночевать на одной кровати…

– О, не беспокойтесь, мэм, – широко улыбнулась одна из девушек, загорелая, спортивного вида, не так чтобы красивая, но симпатичная и жизнерадостная. Брюки ей очень шли, хотя по здешним меркам, Майя уже знала, считались вызывающими. – Я могу и на раскладушке, и на полу спать, если придется! Я была герлскаутом, если вам это о чем-то говорит.

– Бэйби, давай ты потом расскажешь о своих детских похождениях, – нахмурился рослый молодой человек. Несмотря на мужественную внешность (ах, эта квадратная челюсть и мускулистая фигура!), Майе он не понравился: слишком походил на старшего мужчину в черном, только не чертами, а замашками.

– Мальчики, берите багаж, – велел мистер Бейнс, устав от препирательств. – Миссис Донован, показывайте комнаты!

– Сэр, вещи вам принесут…

– Человек должен воспитываться в труде и строгости, – отрезал мистер Бейнс. – Хвала богу, свой чемодан донести я в состоянии, равно как и мои сыновья!

Майя только головой покачала, наблюдая, как гости, подчиняясь гулкому голосу седого джентльмена, распределяются по дому.

«Как саранча!» – подумала девушка, увидев, как мистер Бейнс украдкой пощупал гобелен, а потом по-хозяйски прихватил со столика канделябр.

Джинто с интересом принюхивался, выглядывая из-за ее ног, только черный нос шевелился.

– Привет! – сказала Бэйби, единственная из всех не отправившаяся в комнату. – Я Барбара, а ты?

– Майя, – отозвалась она. – Очень приятно. А вы… дочь мистера Бейнса?

– Упаси боже! – жизнерадостно ответила та и взбежала по лестнице. – Уй, какой симпатичный пес! Ваш? Погладить можно?

– Не мой, но гладить можно, если он не будет возражать, – сказала Майя, и Барбара тут же принялась трепать шелковистые уши. – Так вы…

– Я как бы невеста Тоби, он старший сын зануды, – пояснила Барбара. – Ну, точнее, Бейнсу он приемный, от первого брака его второй жены. Жутко звучит, правда? А «как бы» – это потому, что старый хрыч не принимает свободы отношений, у него можно только молиться, поститься и трудиться. Так что… я поставила Тоби условие: или мы женимся и уматываем от его папаши куда подальше, или я возвращаюсь в Америку. Он пока в раздумьях, ну да я его еще смогу убедить, не будь я Барбара Вилсон!

– Так вы американка! – воскликнула Майя. Вот почему у девушки и говор непривычный, и ведет она себя совсем не так, как чопорные британские девицы. Жизнерадостность Барбары хлестала через край.

– Ну да, – улыбнулась она, ничуть не стесняясь щели между передними зубами. – Вообще-то мне не очень по душе торчать под одной крышей с папашей Бейнсом, но он, хоть и скрипя зубами, признал, что мои скаутские навыки могут помочь в охоте за сокровищами! И вот я тут… А ты, смотрю, тоже не британка?

– Только наполовину. Мой отец приходился младшим братом покойному, он служил в Хиндустане, там я и выросла.

– Ух ты! А у вас правда так красиво, как рассказывают?

– У нас очень красиво, но довольно опасно, – обтекаемо ответила Майя.

– Надо будет съездить, – серьезно сказала Барбара, почесав в затылке. Глаза у нее были темные, а волосы очень светлые, крашеные, должно быть. – Например, в свадебное путешествие. И задержаться там или еще где лет на десять… Как тебе план?

– Недурно, – кивнула Майя. – Простите, мисс Вилсон…

– Можно просто Бэйби, меня так Тоби зовет, – махнула рукой та, – и на «ты», ладно? Я же не сушеная старая перечница вроде этой Донован!

– Ну хорошо… Бэйби, я запуталась, мистер Бейнс – он кто? В смысле…

– В смысле, кем он приходится покойному? – поняла американка и уселась на перила. – У них тут черт ногу сломит. Короче, старый хрыч женился на сестре Генри Уоррена, Дэйзи. Тоби – ее сын от первого брака, и, слава богу, у него явно был вменяемый папаша, и то… Эстер – это темненькая, которая повыше ростом, и Дэниел, такой высокий и худющий, – дети Бейнса от первого брака. А Фиона – это пухленькая, которая папочку угомонить пыталась, – уже общая дочь. Запомнишь или записать?

– Запомню, – невольно улыбнулась Майя, пытаясь соотнести имена с лицами. Непросто вот так с ходу запомнить всех новоявленных родственников. – В моем семействе имеются куда более запутанные связи. Спасибо, что рассказала, я тут никого не знаю. Отец говорил иногда о брате и сестрах, и то неохотно, а уж племянников вовсе не знал, разве только по именам.

– Ну отлично, – кивнула Бэйби и потянулась. – Так, пора завтракать, кажется, нас зовут… Рада, что в этой помеси сарая с музейным запасником есть хоть один вменяемый человек! Ну, не считая Тоби. Пошли за стол!

Старший Бейнс из-за глаз навыкате и красной физиономии походил на вареного рака, это Майя уже отметила. У Дэниела пучеглазость была отцовская, но из-за тонких длинных рук и ног он больше напоминал паучка.

Майя развеселилась, пытаясь сообразить, кого ей напоминают остальные. Бэйби, жизнерадостная и шустрая, больше всего смахивала на пушистого домашнего кролика. А Тоби походил на барана – достаточно вспомнить, как он набычился, когда та упомянула о своем прошлом. Юная Фиона – это, конечно, очень несчастный и одинокий щенок. А в Эстер, истинной британке, было что-то лошадиное, – такая мышастая смирная лошадка.

А она, Майя, разумеется, кошка.

«Какой зверинец! – подумала девушка с иронией. – Хотя настоящие джунгли честнее. Там сразу знаешь, кто друг, а кто враг!»

Бэйби смотрела на нее выжидательно.

– Иду, только собаку выпущу, – кивнула Майя и ткнула Джинто мыском туфли. Тот зевнул, почесался, ссыпался по лестнице и выскочил за дверь.

Итак, замечательно. Почти все в сборе, ждем только двоих. Еще имеется несколько неучтенных объектов.

Первый, в смысле первая – мисс Тагор. Хорошо хоть, разобрались, почему у нее фамилия не отцовская… В документы, кстати, надо будет заглянуть, а то мало ли!

Второй неучтенный объект, американку, с одной стороны, можно игнорировать, она же не наследница, с другой – не стоит сбрасывать со счетов, раз она невеста Тоби Бейнса. Найдет что-нибудь да передаст ему, поди докажи, кто первый обнаружил? Хотя, в общем-то, никаких запретов на этот счет в завещании не было. Просто меня несколько напрягало количество посторонних, слетевшихся в дом Уоррена. И ведь о них ничего толком неизвестно! Придется слать запросы…

Третий объект, Лили Уайт, кажется, еще не проспался. Судя по густому алкогольному амбре, она спустится не раньше вечера.

С остальными я пока не общался толком, сказать ничего не мог, ну да скоро, надеюсь, все хоть немного да прояснится…

Хорошо, наследники понятия не имеют, что смерть Уоррена была насильственной. Мой опыт подсказывал, что люди держатся куда свободнее, когда не подозревают о таких вещах. И правильно, ведь любому ясно, что первыми подозреваемыми в подобных случаях становятся именно наследники.

Не столь важно даже, что на момент убийства никто из них в окрестностях Эбервиль-хауса замечен не был.

Во-первых, исполнителя могли и нанять. Во-вторых, маскировку тоже никто не отменял. И в-третьих, не стоит сбрасывать со счетов магию. Следов проклятий на трупе обнаружено не было, но это еще ни о чем не говорило. Как писал Шекспир: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

И что-то подсказывало мне, что со смертью Генри Уоррена не все так просто. Слишком уж все одно к одному…

Я снова засел в кусте гортензии, чтобы послушать, о чем будут говорить за чаем.

Глава 3

На звук гонга собрались все гости, кроме мисс Уайт.

Майя заняла кресло в углу. Напротив нее развалился Дэйв Маккинби, который не удосужился даже расчесать кудрявую шевелюру и то и дело широко зевал.

А вот семейство Бейнс село за стол в полном составе.

– А, кузиночка, – вяло поприветствовал Майю мистер Маккинби. На остальных родичей он взглянул без особого интереса.

Бейнсы платили ему той же монетой, разве что Фиона приветливо улыбнулась. Но она вообще явно отличалась дружелюбием (не зря ведь напомнила Майе щенка).

– Эстер, разливай чай! – скомандовал старший Бейнс, неприязненно покосившись на Дэйва, который в ответ широко улыбнулся и демонстративно развалился на стуле. Кажется, роль разгильдяя его вполне устраивала. – Фиона, веди себя прилично!

– Но, папа… – начала тихая Фиона дрожащим голоском, однако слушать ее не стали.

Майя встретилась взглядом с миссис Донован, принесшей тосты и джем: в глазах пожилой экономки читалось откровенное возмущение. И правда: одно дело, когда явно выпивший Маккинби болтает о том, что сделается хозяином дома, а другое – когда солидный джентльмен препоручает роль хозяйки своей дочери!

Экономка, однако, промолчала и ушла. Майя подумала, что в доме явно не хватает прислуги: подавать на стол мог бы кто-то рангом пониже! А двух горничных, к слову, поди дозовись, особенно теперь, с таким переизбытком гостей…

С другой стороны, если покойный Уоррен жил один, да еще и постоянно бывал в разъездах, то едва ли ему требовался лакей. Он, поди, вообще холодными обедами мог обходиться!

– Возблагодарим Господа за эту пищу! – благочестиво произнес мистер Бейнс и, сложив руки, воздел очи горе. – Вознесем хвалу за дары нам, нечестивым! Господу помолимся!

Семейство Бейнс привычно зашевелило губами, изображая истовую молитву. Правда, если бы кто-то умел читать по губам, то понял, что Эстер цитирует Шекспира, кое-что из «Короля Лира», а Тоби – тоже из Шекспира, но из любовной лирики. Бэйби просто сложила руки, сказала: «Спасибо, Господи!» – перекрестилась и накинулась на еду.

Майя наблюдала за этим действом, стараясь не смотреть по сторонам: от пестроты убранства этой комнаты у неподготовленного человека мог сделаться нервный приступ. Маккинби, кажется, и вовсе заснул (вот уж кому все было нипочем).

– А вы почему не молитесь?! – грозно спросил старший Бейнс, обнаружив столь вопиющее свидетельство безнравственности.

Дэйв Маккинби вместо ответа всхрапнул, а Майя сообщила спокойно:

– Я не христианка.

– Как?! – старший Бейнс прямо позеленел и вытаращил глаза, сделавшись похожим на древесную лягушку. – Я должен сидеть за одним столом с какой-то… какой-то язычницей?!

Майя пожала плечами. Можно подумать, его кто-то заставлял!

Мистер Бейнс, поняв, что религиозного диспута не последует, насупился и отвернулся к семейству.

– Завтра мы все должны посетить воскресную службу! – громко (даже излишне громко) сообщил он. – Помолиться за упокой души несчастного Генри Уоррена!

– Ха, – Дэйву то ли надоело притворяться, то ли его разбудил громоподобный голос мистера Бейнса. – Старый дракон сейчас бы со смеху помер! Помолиться за его душу. Смешно же!

Он потянулся, взял чашку с чаем, прямо перед носом онемевшего Бейнса плеснул в нее коньяка из фляжки и с наслаждением отпил.

– Как вам не стыдно, молодой человек! – громыхнул Бейнс. – В присутствии незамужних девиц, среди бела дня…

– Да ты свой парень, как я погляжу, – встряла вдруг Бэйби и протянула свою чашку. – Накапай-ка мне с наперсточек… Тоби, ты будешь? Самое оно после долгой дороги да перед плотным обедом!

– Ну что ты, дорогая, как можно, – сдержанно ответил тот, хотя по глазам было видно: он хочет присоединиться, причем наперсточком не обойдется. – И тебе бы я не советовал, ты все же девушка, а, как известно, алкоголь наиболее губительно действует на слабые женские тела…

«Вот кто унаследовал от мистера Бейнса стремление к нравоучениям, – подумала Майя с иронией. – Хоть он ему и не родной отец».

– Пф, – фыркнула Бэйби, отсалютовав Дэйву чашкой, – от такой дозы и Фиона не окосеет, это раз. А два – я могу положить тебя на лопатки хоть сейчас. Что ты там говорил о слабом женском теле?

Похмельный Дэйв явно заинтересовался, даже распрямился и откинул с глаз длинную челку.

– Может быть, продемонстрируешь это на мне? – предложил он.

– Запросто! Но сперва надо переодеться, а то в этой дурацкой юбке неудобно, – посетовала американка, которая к чаю все же вышла в платье (правда, морском, больше уместном где-нибудь на побережье или в круизе).

– Согласен, без юбки будет лучше, – ухмыльнулся Маккинби, а Бейнс побагровел.

«Похоже, у старшего Бейнса нелады с сердцем, – подумала Майя, отпив чая. – Как бы он не лопнул от злости!»

– Придержите язык, молодой человек! – громыхнул он. – Вы в приличном обществе, и пусть вы тоже родственник покойного Генри…

– Кровный родственник, – с милой улыбкой ответил Дэйв. – В отличие от некоторых. Нет, я согласен, дядюшка был большой оригинал… Я слыхал, драконам свойственно подобное чувство юмора, да-с… Словом, ищите и обрящете… что-нибудь, а я буду смотреть и наслаждаться спектаклем. Разве что на память о старикане что-нибудь присмотрю. Все равно дом мой, а без каких-нибудь побрякушек я обойдусь.

– С какой это стати дом ваш?!

– А вот увидите, спорим?

– Спорить недостойно истинного христианина, – вовремя спохватился Бейнс и нахмурился (судя по складкам на лбу, делал он это часто). – А вас явно мало пороли в детстве, юноша!

– Батюшка мой, уроженец Шотландии, полагал, что сыновей должен воспитывать исключительно отец, а поскольку его никогда не бывало дома, то я немного отбился от матушкиных рук, – не остался в долгу Дэйв и подлил себе чаю. И коньяку.

Бэйби сделала вид, будто не замечает его намекающего взгляда: злить будущего свекра сверх необходимого она явно не желала.

Дэниел вдруг закашлялся, прикрывая рот салфеткой, попросил у отца разрешения выйти из-за стола и быстро скрылся за дверью. Майя проводила его взглядом: такой кашель был ей хорошо знаком, и он не сулил ничего доброго ни его обладателю, ни окружающим. Любопытно, а сам-то Бейнс-младший в курсе, чем именно болен, или до сих пор полагает, будто простудился?

Впрочем, дела Бейнсов Майи не касались. Она допила чай, поблагодарила и откланялась. Хорошо еще, ей не придется идти в церковь со всей этой компанией! Вернее, пойти она �