Последний день в мае

1) Июньские знакомства

Тридцать первого мая 1941 года я прибыл в Москву, которой вскоре предстояло стать городом-героем.

Шла вторая неделя моей демобилизации, и, навестив родителей в пригороде Сталинграда, я вновь покинул их, отправившись в столицу, желая поступить на первый курс экономического факультета Московского института философии, литературы и истории.

Сердце нашей Родины ошеломило мою голову, а сознание, привыкшее к размеренной жизни в родной деревне и строгому распорядку казармы, где я провел пару лет жизни, будто перевернулось! Ни родные просторы юга, ни великий город на Волге, где я бывал множество раз, и тем более военная часть не могли сравниться с этим бурлящим котлом. Москва показалась мне живой, и каждый уголок этого места будто дышал историей, переплетённой с сегодняшним днём.

Выйдя на огромном вокзале, я жадно вдохнул его воздух, пропахший распустившимися цветами и лёгким ароматом бензина. Однако я не стал сразу ловить такси или лезть в переполненный трамвай. Мне хотелось пройтись пешком, вглядеться в лица новых людей, увидеть их улыбки и спешку, снова стать частью этой гражданской жизни, по которой истосковался.

Нет, я не являлся отшельником или диким человеком. Но когда два года проживаешь со своими товарищами, не видя остального мира, ты начинаешь тосковать по нему, считая, что до дома ещё целая вечность. Подходит время, и, оставив армию, скучаешь по сослуживцам, которые успели стать тебе семьей. Такая ирония! Сначала грустишь по гражданке, а вернувшись, горюешь по воинской части. Но не будем о печальном… Впереди у меня целое лето, которое обещает быть наполненным новыми интересными событиями, впечатлениями и встречами.

В силу того, что знакомых или дальних родственников в городе я не имел, наше советское государство предоставило мне, как иногороднему абитуриенту, комнату в студенческом общежитии. Добравшись до нее и успев насладиться красотами нового дома, я поднялся на верхний этаж и впервые встретил этого задумчивого парня с редким и необычным именем – Владилен.

В комнате, залитой майским солнцем, за столом у окна сидел темноволосый парень с томиком Ленина в руках. На нём красовались интересные брюки с клетчатой рубашкой, а голубые глаза, украшенные круглыми очками, которые делали его похожим на профессора, с вниманием бегали по книжным строчкам, пока я не захлопнул дверь.

– Приветствую, друг! – радостно воскликнул я, смотря на его удивлённое лицо. – Я твой новый сосед, Ярослав Мельников!

Парень отложил книгу с множеством закладок и с улыбкой поспешил ко мне, протянув вперёд руку.

– Здравствуй, товарищ! – не менее громко объявил он, но обменялся не столь крепким рукопожатием. У красноармейцев оно было совершенно другим. – Очень рад знакомству, меня зовут Владилен Сухарев! И добро пожаловать в мою скромную обитель.

– Весьма уютно, – осмотрелся я. – Где тут положить вещи?

Юноша метнулся ко второй кровати и быстро переложил к себе стопку одежды.

– Пожалуйста, вот сюда, – произнес он, ещё раз осмотрев мою кровать. – Я пока живу один, сосед попросил переселить его из-за небольших разногласий… Мы немного не сошлись характерами.

– И ты сразу же пригласил соседку! – подмигнул я в сторону женских вещей. – Лихо.

– Это моей девушки, Инны, – обернулся Сухарев. – Она ночевала у меня пару недель, пока обстановка позволяла. Но, будь уверен, с твоим приездом этого не повторится, – заверил парень, сложа руку на сердце.

– Не беспокойся, я всё понимаю. Если что, войду в положение. Ты лучше расскажи о себе, – продолжил я, раскладывая вещи из багажа.

Владилен задумался, глянув на солнце за окном, а затем обернулся с новой улыбкой.

– Я местный, живу в Москве с рождения. Учусь на филфаке, уже третий курс, а ещё я староста и, если позволишь похвастаться, один из лучших студентов потока. Сейчас вот пишу курсовую… – Произнес он, указав на заваленный книгами и рукописями стол. – Но не считай меня зубрилкой, несмотря на всё это, я стараюсь не замыкаться от общества.

– Что ты, я и не думал об этом. Напротив, когда человек совмещает такое глубокое самообразование с взаимодействием с обществом – это здорово. Вот у нас был политрук…

– Политрук? Выходит, ты из армии вернулся! – обрадовался Владилен.

– Так точно. На Алтае служил.

– Здорово. Говорят, там очень красиво, но я сам там не бывал. – Отозвался он, убрав одежду и приступив к наведению порядка на столе. – Ярик, можно тебя так называть?

– Конечно.

– В таком случае, Ярик, давай я тебе помогу с поступлением? У нас как раз есть программа для бывших военных, и тебя могут зачислить сразу на второй курс.

– Спасибо, Владилен, мне очень приятно, – с теплотой отозвался я. – Слышал про нее, почему бы не воспользоваться?

– Тоже верно, – согласился сосед. – А ты на какой факультет хочешь пойти?

– На экономический, он у вас совсем новый, как я понял. Ещё на службе я с политруком часто общался, он мне про политэкономию рассказывал, «Капитал» дал почитать, и хоть сложна эта книжка, на мой взгляд, но сам предмет мне понравился, вот я и положил на него глаз.

– Что же, весьма увлекательно! – воскликнул Владилен. – А про пару других источников и составных частей он объяснил?

– Что, прости? – переспросил я, подняв бровь.

– Да ничего. Я позже всё объясню, – весело добавил он, махнув рукой. – Ты располагайся, а я скоро вернусь.

Комната, рассчитанная на двух человек, не отличалась большими размерами, но содержала всё самое необходимое: пару кроватей, разделенных пространством, стол, расположенный параллельно входу и стоящий напротив внушительного для такой площади окна, из которого открывались красивые виды на университет и близлежащий парк. На стенах помещения крепились книжные полки, содержащие в основном философскую и художественную литературу, скромное овальное зеркало, а также несколько картин с изображениями природы. По центру, между спальными местами, стоял журнальный столик с темной вазой, хранящей свежий букет цветов.

Вскоре послышалось открытие двери, и вошедший Владилен продолжил общение:

– Ярослав, у меня сегодня была запланирована встреча в Сокольниках с членами комсомольской организации. Будет неправильно оставлять тебя одного, предлагаю продолжить знакомство на воздухе, там и мысли должны быть свежее. Не против?

– Конечно, нет. Я только переоденусь с дороги.

– Не спеши, я пока обрежу букет, просто ножницы пришлось одолжить, а как будешь готов, сразу идем, – ответил Сухарев, присев рядом с алыми гвоздиками.

Через пятнадцать минут мы выдвинулись на место встречи. Последний день мая выдался очень ярким и теплым – это была та самая погода, которая располагала к новой жизни: парк радовал глаз буйством цветочных красок и ароматов. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветки и сходящие на ухоженные дорожки, создавали причудливую игру между светом и тенью. Щебетание птиц, звонкие голоса детей и разговоры прогуливающихся горожан поднимали мирную и гармоничную мелодию, порождающую радость и умиротворение в моей голове, лишив ее всяких переживаний.

– К сожалению, я был в Сталинграде лишь проездом, когда ехал с родителями и сестрой на море, – продолжал рассказ Владилен, – а получив профессию, ты планируешь остаться у нас, или вернуться на малую Родину?

– Ох, так далеко я еще не задумывался. Скорее вернусь и продолжу трудиться дома, потому как хлопот в округе очень много, а лишние руки никогда не бывают лишними.

– А родители и братья с сестрами, если они есть, чем занимаются? – переводя взгляд от меня на цветы, проговорил товарищ.

– Отец трудится в колхозном МТС, мама на швейном производстве. Я решил изучить экономическую науку, чтобы помочь в развитии края, – ответил я, любуясь городской жизнью. – Сестры у меня больше нет… – У вас тут такая активность.

– Соглашусь, – кивнул Сухарев, – очень много людей приехало в последние несколько лет, город увеличивается в масштабах, концентрируя в себе бывших крестьян из сельской местности, освобожденных советской властью. А что у тебя с сестрой случилось?

– Умерла еще маленькой.

– Мне очень жаль, – тронув меня за плечо, произнес Владилен, – а расскажи еще о себе.

– Я рос в сельской местности, застал коллективизацию, а также появление и развитие местного колхоза.

– Очень интересно, целая история перед глазами развернулась! Пожалуйста, говори подробнее, – восхищенно поддержал Сухарев.

– Я тогда был еще мал, – начал я, – но помню, что отец был счастлив, когда местного управленца, имевшего достаточно большой земельный надел, сняли. Власти выявили, что он перепродавал заготовки, а еще имел группу, которая вымогала с местных деньги и зерно. После его раскрытия, землю экспроприировали и поделили между личными и колхозными владениями.

– Это был кулак, – прояснил товарищ, – капиталист на селе. Ты понял значение этого процесса?

– Да, – ответил я, кивнув головой, – постепенно мелкие хозяйства объединились в коллектив, и обработка земли стала проще, а производительность выше.

– Очень хорошо, а что было после? – продолжил Владилен.

– Образовали колхоз, через год работникам выдали несколько тракторов. Постепенно в него стало вливаться все больше людей, и в целом стало спокойнее, и все оказались при деле, – доложил я.

– Так значит, заботится советская власть о сельских тружениках? – с улыбкой добавил Владилен.

– Так точно, значительному большинству стало проще. А расскажи о своих родителях и сестре?

– Мать и отец у меня ученые–ботаники, а сестра, Анюта, скоро оканчивает школу. Обязательно постараюсь тебя с ними познакомить.

– Спасибо, – ответил я, – а ты занимаешься еще чем-либо, или пока только учеба?

– Само собой, спортом! Это обязательное дополнение для умственного труда, – оживился новый друг. – В институте спортивные мероприятия хорошо развиты, и я участвую в них. Надо тебя как-нибудь сводить на студенческие товарищеские матчи по футболу.

– Это очень интересно, буду рад посетить их, – ощутив некую… привязанность, произнес я.

– Ярик, только не думай, что если у нас в комнате столько книжек, то я всё время сижу над ними. Мне нравится чтение, но я не изолируюсь от мира, – взглянув на меня, изрек Владилен.

– Я и не думал об этом! – улыбнувшись, успокоил его я. – Вероятно, такой образ зависит от твоей специальности?

– Так и есть, – согласился сосед, – хоть я и поддерживаю идеи коллективизма, но чтобы развиваться в своей сфере, мне приходится проводить много времени одному. А когда долго читаешь сложный текст, проводя его анализ, после нужно время на возвращение к обычной речи.

– Интересно, но я знаком с философией лишь по школьным учебникам, а оригинальные книги не смотрел, – промолвил я, любуясь природой

– Проживая со мной, успеешь насмотреться! Но я постараюсь не особо много грузить, – ответил Владилен, – а помимо спорта, комсомольская организация также занимается и творчеством, и социальной помощью, и иными вещами. Найдешь хобби по интересам.

Мы подобрались к центральной части парка, где находилась внутренняя аллея, вход в которую украшали высокие резные колонны, соединенные мраморной аркой. Перед ними возвышались несколько флагштоков с развивающимися под легким ветерком алыми советскими флагами.

Продвигаясь вглубь, глаза ловили как обычных гуляк, так и спортсменов, совершающих пробежку. В тот день парк наполнился пионерами. У ребят близились летние каникулы, и, как сообщил Владилен, сегодня комсомольская организация проводит общественное собрание, где ознакомит их с программой на отдых.

У фонтанов я увидел одиноко стоящую молодую девушку с нежными чертами лица и длинными пшеничными волосами, заплетенными в косу. На её белой рубашке виднелся значок ВЛКСМ, а в руках находилась раскрытая книга по педагогике, по которой блуждали небесно-голубые глаза.

– Вот и пришли, – сообщил Владилен и уверенной поступью двинулся к ней.

– Здравствуй, Владя, – радостно произнесла она, обняв и поцеловав в щёку. – Как сегодня продвигается твоя учёба?

– Привет, Инна! «Материализм и эмпириокритицизм» читал, а эти розы для тебя, – окрасившись лёгким румянцем, воскликнул парень.

– Спасибо большое. Это так трогательно с твоей стороны, – нежно отозвалась девушка, обняв бутоны. – Ты сегодня с товарищем?

– Конечно, позволь тебе представить – Ярослав. Мой добрый друг и будущий экономист.

– Здравствуйте, Инна! – воскликнул я, подав руку.

– Здравствуйте, очень рада познакомиться с вами.

– Инна, – вновь заговорил Сухарев. – Давайте я вас оставлю и займусь сбором ребят, а ты пока подожди.

– Конечно, – ответила она, ещё раз поцеловав в щеку.

Она нежно поглядела вслед уходящего к детям молодого человека и, вновь вдохнув аромат гвоздик, обратилась ко мне.

– Ярослав, а в каком районе вы проживаете?

– Я из Сталинградской области.

– Ничего себе, – слегка удивилась она. – А родные у вас в городе есть?

– Ни единого. Все остались дома, а сам я недавно из армии вернулся, два года родители меня не видели. Недельку погостил у них, а после снова в путь, но уже за высшим образованием.

– Как храбро! А какую профессию хотите освоить?

– Экономист. Она мне нужна, чтобы исполнить небольшую мечту, – ответил я.

– Можете поделиться ею? – улыбнулась Инна, внимательно наблюдая за мной.

– Я хочу стать полезным для людей, точнее для коллектива, но не только у себя дома, но и по стране в целом.

– Это приятно слышать, – произнесла Инна. – Может, вы не будете против присоединиться к нашей комсомольской организации?

– Я с удовольствием присоединюсь. А можете объяснить, чем вы занимаетесь?

– Конечно! – согласилась девушка. – Я занимаюсь работой с молодежью, точнее, с детишками из детских домов, и обучаюсь на педагогическом факультете. Когда я получу образование, непременно стану учительницей в интернате! У меня уже идет практика в одном из детских домов, откуда я сама вышла. Чтобы не остаться перед вами в долгу, я тоже открою свою тайну!

– Непременно, весь во внимании, – проговорил я, чувствуя не только уважение, но и гордость за неё.

– Я хочу вложить себя в воспитание нового советского человека, как товарищ Макаренко и Дзержинский, – бойко продолжила девушка. – Скажите, а вы коммунист?

– Честно… Не могу сказать, точнее, пусть за меня это скажут другие, а считать себя кем-либо всегда легче, чем являться им в действительности. А можете немного рассказать о принципах педагогики?

– Конечно, – радостно согласилась Инна. – Прежде всего, следует осознать, что нет плохих детей, а есть плохое отношение к этим ребятам. Потому что общественное бытие, Ярослав?

На мгновение я припомнил армейские разговоры с политруком, чтобы дать правильный ответ.

– Определяет сознание? Кажется, так в том изречении, – предположил я, тронув свои короткие волосы. – Это мы ещё на службе усвоили. Чтобы поменять ценности и образ мышления человека, надо поменять условия, в которых он живёт. Верно?

– Молодцом, Ярослав! – воскликнула Инна, тихонько похлопав в ладоши. – После необходимо показать детям, что у них есть не только свобода выбирать, как им себя вести, но также, что за каждым их действием лежит их ответственность и надобность исправлять свои ошибки.

– Можно пример? – попросил я.

– Скажем, порвет ребенок себе одежду, следует не бежать и чинить её за него, а научить ребенка самостоятельно зашить. Тогда он поймет, что он может не только поломать, но и исправить каждую поломку, – ответила девушка, продолжив говорить, – так формируется ответственность перед самим собой и перед коллективом.

– А воспитание неотрывно от коллектива, – добавил я.

– Абсолютно так. Как воспитатель влияет на отдельно ребенка и коллектив, так и коллектив воздействует на малыша, – прояснила Инна.

– А вы давно с Владиленом вместе?

– Очень! – воскликнула она с удовольствием. – Ещё со школы вместе. Владя может показаться стеснительным, но я помогаю ему с этим справиться, обрати внимание, – указала она на кавалера, оканчивавшего сбор ребят. – Я прошу помочь мне организовать людей, и он постепенно побеждает своё волнение, становясь уверенным в общении. И это одна из частей воспитательной программы: человек должен осознать проблему и помочь наставнику воспитать себя.

– Интересный подход, я где-то про него слышал…

– Инчик, твоя партия собрана! Можешь уверенно начинать, – окликнул нас Владилен.

– Спасибо большое, ты мне очень помог, – нежно ответила она и отправилась к людям.

Пока мы с Инной знакомились, в парке появилось внушительное число новых лиц, и постепенно подходило ещё больше молодых людей. Владилен, справившись с поставленной задачей, поменялся ролями с возлюбленной, и моё внимание перешло на него.

– Уже нашли общий язык? – спросил он, присев на парапет фонтана.

– Так точно. У тебя очень умная девушка, – ответил я, присоединившись к нему.

– Она замечательная, мы вместе со школьной скамьи, – продолжил Сухарев, вглядываясь в лица. – Идём, я представлю тебя товарищам и объясню, что нас ждёт.

По программе сегодня должен был состояться поход в тир. Но перед этим коллектив комсомольцев намеревался провести собрание с местной пионерией. Мы подошли к молодым людям, которые радостно приветствовали нас:

– Владя, привет! Извини, что припозднились немного, – произнес наиболее крупный из ребят.

– Товарищи, всем здравствуйте! Инна еще только вступление проводит, так что не волнуйтесь, все успели, – ответил Владлен.

– Тогда порядок, – добродушно ответил этот же парень, – Да ты сегодня с новым лицом! Приветствую, Руслан.

– Ярослав, рад знакомству.

Парень протянул мне руку и крепко сжал мою, чего я не ожидал. Следует отметить, что он имел развитую мускулатуру и коротко подстриженные волосы, а его слегка вздёрнутый нос и форма ушей, напоминавших равнобедренный треугольник, немного выделяли его из остального коллектива.

– Ой! Извиняюсь, я маленько переусердствовал, – смущенно, но по-прежнему весело прокомментировал он своё приветствие.

– Да ничего, ты такой крупный! Прям богатырь! – произнёс я.

– Спасибо, я занимаюсь боксом, а учусь на тренера-преподавателя. Ярослав, ты как к спорту относишься?

– Люблю командные виды.

– Опа! Чудесно! Нам как раз может потребоваться человек для полной команды на игру, Владя, агитируй товарища к нам! – воодушевленно произнес Руслан.

– Процесс идёт, – улыбнувшись, ответил Владилен.

– Ох, где мои манеры? Ярослав, познакомься – это моя девушка, Даша, – произнес боксер.

– Привет! – воскликнула кудрявая девушка с тёмными волосами и также протянула руку, пожав которую я понял, как сильно они отличаются.

На фоне молодого человека Даша выглядела совсем маленькой, но благодаря своим пышным волосам и стройной комплекции она походила на поздний одуванчик, семена которого могли разлететься от лёгкого прикосновения. Как и Владилен, девушка носила круглые очки, через которые на меня глядели зелёные глаза.

– Вы так интересно сочетаетесь, – радостно отметил я, не отрываясь от этой пары.

– Да, все так говорят, – рассмеявшись, подтвердила Даша, – мы как ходячее диалектическое противоречие. Кстати, я тоже с философского, и учусь с Владей. Только он пишет работы по марксизму-ленинизму, а я интересуюсь философией древней Греции.

– Мне очень приятно, – ответил я.

– А это Николай Сорокин, – представил Руслан своего друга.

– Здравствуй, Ярослав! Я тоже спортсмен, но, как видишь, слегка травмирован, – произнес светловолосый парень с легкими веснушками на носу. – Капитан университетской команды по футболу! Не хочешь присоединиться к нам на следующий год?

– Конечно! Мы в армии часто в футбол играли.

– Славно, считай, я тебя уже на карандашик поставил, так что готовься, – улыбчиво добавил футболист.

К этому времени Инна приготовилась произнести вступительную речь, и мы выступили к ней с поддержкой.

Девушка поднялась на небольшую трибуну, расположенную под цветущими ветками деревьев и окружённую полукругом пионеров. Когда она обозначила себя поднятием левой руки, ребята практически сразу затихли, заострив на ней внимание, а лично я заметил, как умело Инна изменяет свой тон – от спокойного до боевого.

– Здравствуйте, товарищи! – начала она, – Ребята! Как вы уже поняли, учебный год подошёл к концу!

Эти слова были встречены бурей восторженных криков и такими звучными детскими аплодисментами, которые заставили вздрогнуть проходящих мимо гуляк, и те остановились взглянуть на выступление. Инна, дождавшись, когда шум стихнет, продолжила свою речь.

– За это время вы показали себя с наилучшей стороны. Спасибо вам за это! – воскликнула комсомолка и, приостановившись на хлопки, вновь заговорила, но уже воспитательным тоном: – Но не думайте, что наступила пора праздной траты времени! С этого дня мы активнее займёмся вашим внеклассным воспитанием. На это лето у нас запланирована поездка в Ялту на июль. Так что, друзья, отнеситесь к этому серьёзно! Помните, что на первом месте у нас дисциплина и коллективизм, а уже после – игры и развлечения, которые также должны воспитывать у нас любовь к труду и созиданию! В июне мы занимаемся в Москве, все кружки работают по графику, собрания у нас, как и в прошлом году, по пятницам. А теперь, друзья, я вам проведу инструктаж по безопасным каникулам, и мы с вами отправимся в тир!

Через пару минут Инна сходила с трибуны под детские аплодисменты, а я убедился, что девушка поистине влюблена в свое дело и готова выкладываться, создавая планы по развитию коллектива на месяцы вперед, – это меня восхитило в ней. Окончив речь, она попросила комсомольцев организовать колонну из ребят, а сама отправилась ко мне.

– Как тебе наши ребята, Ярослав? – спросила Инна с легкой одышкой.

– Бесподобно! Ты так здорово говоришь, как настоящий лидер! – произнес я, пожав ее ручку.

– Спасибо, но теперь немножко голос сорвала.

– А у вас есть место постоянных собраний?

– Разумеется, ДК «Спутник» и детский дом «Надежда», но лично я занимаюсь сиротами, а сегодня вызвалась помочь ребятам из школ нашего района, – объяснила Инна.

– Ты такая продуктивная! – изумился я. – Учеба и такая ответственная работа… Мне кажется, это тяжело.

– Не соглашусь, – возразила девушка. – Моя работа продолжает учебу, но сложности возникают местами. Это может зависеть и от отдельного ребенка, или от группы ребят. Каждая детская личность индивидуальна относительно условий, которые его окружали.

– А тебе случалось сталкиваться с детьми, у которых имелись особенности в развитии? – немного стесняясь, поинтересовался я.

– Конечно, – нисколько не удивившись, ответила она. – Они хоть и требуют особого подхода, но я всегда помню, что не существует дефективного ребёнка, а есть дефективное отношение к этому человечку. Я исхожу из того, что все дети равны между собой, хотя каждый из них имеет индивидуальные отличия. Точно также и нет хулиганов – это не конкретно их вина, а того положения, в котором они оказались, поэтому следует отринуть прошлое и заниматься с этим человеком в настоящем, задав ему перспективы в развитии.

– Инна, я хочу вам помочь хоть в чём-либо, где стану полезнее!

– Я счастлива это слышать, – улыбнулась она. – Коллектив всегда рад новым людям! К тому же мы с Владленом вместе, и тебе будет легко связаться со мной. Не против на «ты»?

– Конечно, нет, – радостно ответил я.

Пока мы беседовали, пионеры выстроились в колонну из нескольких рядов, впереди которой выступил Руслан, направляя и контролируя движения ребят. Замыкали строй Николай и Дарья, подгоняющая тех, кто отстал. К нам с Инной вновь подошел Владилен, и он, осмотрев строй, обратился к любимой.

– Инна, твой легион построен! Какие дальнейшие указания? – весело проговорил юноша, отдавая честь девушке.

– Держим курс в направлении тира, товарищ Владя! – ответила ему белокурая комсомолка. И Руслан повел колонну.

Молодые люди привели ребят к местному тиру. Он располагался дальше по аллее, и на этом месте цвела сирень, создавая нежный природный аромат, разносящийся под звучный аккомпанемент пчел.

Разбившись на три колонны, пионеры подходили к пневматическим винтовкам, совершая пять выстрелов. Чтобы ускорить процесс, я, Руслан и Николай встали у каждого оружия и перезаряжали его для выстрела.

Некоторые девочки, прежде чем нажать на спусковой крючок, зажмуривали глаза, отчего практически не попадали. Чтобы исправить такой недочет, боксер подходил к каждой и помогал прицеливаться.

Мальчики, напротив, не нуждались в помощи и лихо били по мишеням, компенсируя неточность кучностью огня. Мы не всегда успевали перезаряжать, так как некоторые спорили, кто быстрее сделает свои выстрелы, но при этом обязательным условием было попадание всех в цель. Очень скоро очередь подошла к концу, и ребята уже вновь выстраивались, а Инна с Владей подошли к оружию.

– Готов снова проиграть? – В шутку задала вопрос Инна своему кавалеру, попутно заряжая винтовку.

– Всегда готов! – Ответил Владилен с легкой иронией в голосе.

Позже он сообщил мне, что из пяти попыток две-три целился всегда в мишени своей возлюбленной, о чем она так и не узнала. И в этот раз Инна вновь одержала уверенную победу, получив заслуженный трофей – плюшевого черного кота, и, довольная собой, она улыбнулась своему парню. Может быть, девушка догадывалась, что некоторые попадания не ее рук дело, а может, и нет – это мне осталось неведомо.

В тот день мне пригодились мои умения, полученные во время службы в армии. Я без труда поразил все цели по несколько раз, заполучив добычу: двух плюшевых мишек из Сергиева Посада, которых я вручил своим новым товарищам.

После роспуска ребят, мы прогулялись до ВДНХ и я впервые увидел знаменитые московские фонтаны. Меня впечатляла монументальность столицы и инженерная мысль, на которую способен человеческий ум. Проведя почти всю сознательную жизнь в сельской местности, я не скрывал восторга от происходящего вокруг, и мне было приятно, что Владилен и Инна относятся к этому с пониманием.

– Сейчас, если можно выразиться, ты находишься в процессе отмирания разницы между городом и деревней, – с добродушной улыбкой объяснил мне молодой философ.

Честно говоря, тогда я не особо понял, о чём шла речь, но мне было очень приятно находиться в компании этих людей. Вечером мы проводили Инну домой, и направились в общежитие пешком, продолжив наше знакомство.

– Вам в армии рассказывали о фашизме? – поинтересовался Владилен.

– Да, политрук давал пояснение по Димитрову, также нам сообщали, что Германия, не рассматривая Великобританию, будущий предполагаемый противник, – начал я рассказ, – но пока у нас с Германией работает договоренность о ненападении.

– Временно, – добавил Владилен, – точнее, это не договорённости, а отсрочка. Война с Гитлером неизбежна, такова природа фашизма – наиболее империалистическая форма власти капитала, который для своего сохранения должен постоянно расширяться за счёт завоеваний.

– Даже если столкновение неизбежно, Владилен, я хочу сказать, что нападать на СССР сейчас крайне неразумно, потому как Германии придётся воевать сразу на два фронта.

– Тут ты прав, Ярослав, но помни, что мы достигли социализма в эпоху отмирания империализма, и война с реакцией началась задолго до Испании, а именно в Октябре семнадцатого года, и продолжится вновь.

– Выходит, – задумался я, – ты тоже предполагаешь, что Германия и Англия способны объединиться, несмотря на то, что они сейчас воюют?

– Именно так, – кивнул он, – каждая империалистическая страна заинтересована, чтобы государство с диктатурой пролетариата исчезло с лица Земли…

– Но постой, – перебил я, – ответь мне как сознательный человек: если у нас коммунистическая партия, а в Германии, пусть формально, но социалистическая, то разве мы можем вступить в конфликт?

– Ты сам сейчас ответил на свой вопрос, друг, – внимательно взглянув на меня, начал Владилен, – социалистическая, но формально, Ярослав! В действительности это власть крупного капитала, а верхние звенья НСДАП – их ставленники. Старайся отличать форму от содержания.

– Сложно это бывает… – добавил я.

– Ничего, я тебя поднатаскаю! – воскликнул он, похлопав меня по плечу, – ты пока расскажи: как тебе твой первый день в столице?

– Спасибо вам большое – это было чудесное знакомство, как с городом, так и с ребятами. У вас отличный коллектив!

– У нас, Ярослав! – поправил меня Владилен, – теперь ты тоже его часть, а как приедем домой, не хочешь почитать пару книжек о вопросах, которые мы только что обсудили?

– Да, очень хочу, только, если не сложно, давай пояснения, – обрадовался я.

– Конечно, на то мы и друзья! – произнес Сухарев, и от этих слов я ощутил тепло в груди.

Вскоре мы вернулись в общежитие и перед сном пили чай. Я с увлечением слушал рассказ Владилена об историческом развитии общества, одновременно листая одну из его любимых книг – «Империализм как высшая стадия капитализма». Тогда я уяснил, насколько сложно устроено человечество. Мы живём не только в эпоху построенного социалистического общества, но и наблюдаем процесс отмирания старого капиталистического хозяйства по всему миру, переходящего в свою последнюю и самую реакционную форму – фашизм.

2.

«Какое же наслаждение осознавать, что впервые за пару лет в утро понедельника мне никуда не надо», – подумал я, по привычке проснувшись в шестом часу и с удивлением обнаружив, что Владилен не только не спит, но уже активно совершает гимнастические упражнения, отодвинув столик с центра.

Окончив первый подход отжиманий, он взглянул в мою сторону и обрадовался, что я уже подрастаю.

– Утро доброе, Ярослав! Как спалось? – бодро проговорил он в мою сторону.

– Отлично… Давно так не спал! Кстати, пятьдесят раз за подход, весьма внушительный результат.

– Это ещё, что! – махнул товарищ, – я и больше могу, но обычно совершаю подходы на уменьшение и после в рост. Выйдешь со мной на пробежку?

– С удовольствием! – воскликнул я, вскочив с кровати, – только соберусь, один момент!

– Не спеши, – произнес Сухарев, – сегодня не станем особо усердствовать, потому, как днем состоится товарищеская встреча по футболу с МГУ и следует экономить силы. Ты пойдешь со мной смотреть нашу игру.

– Конечно, а вы с ними часто играете университетами?

– В течение всего учебного года, – начал товарищ, – нам очень нужны очки для выхода на первое место, а им необходимо его сохранить, так что заруба обещает быть жаркой! А еще на игру придёт моя семья, и я тебя с ними познакомлю. Идёт?

– Так точно! – ответил я, – готов к выходу!

– Отлично, тогда бежим! – объявил Сухарев, отправившись к выходу

Мы бежали трусцой по столице, наслаждаясь лучами восходящего солнца. Они пробивались сквозь ряды домов и, переливаясь на влажном асфальте, слегка ослепляли глаза. В воздухе царила свежесть, от чего дышалось очень легко.

Впервые за пару лет я бежал в обычной спортивной одежде без оружия и разгрузки, и какая же лёгкость ощущалась от этого процесса. Совершив круг по местному стадиону, Владилен повёл меня до Москвы-реки, и я первый раз в жизни воочию лицезрел Кремль: рассматривая его величественные стены и башни, я ощущал, что перед моими очами разворачивается целая история! Сколько людей из разных эпох и веков видели эти строения? Насколько значимые события происходили перед и за его стенами? Осознать затруднительно… Но теперь и я был в их числе. Созерцая округу, мы наслаждались картиной лёгкого речного бриза – небольшие волны столичной реки отражали солнце и создавали эффект переливания цветовой палитры, словно играли с этими лучами.

Через несколько минут на улице показался тёмный правительственный «ЗИС». Он двигался на небольшой скорости, и на его задних стёклах находились шторки, скрывая пассажиров от лишних глаз. Проехав рядом, водитель повернул в сторону моста, а я успел усмотреть лёгкое движение ткани на месте заднего вида.

– Думаю, нам пора на завтрак, – произнес Владилен, после короткой паузы.

– Пора… Как думаешь, кто это мог ехать?

– Предполагать не берусь, возможно мы почти увидели кого-то из Политбюро! – с радостью ответил философ. – Но если у товарищей начался трудовой день, то и нам пора бежать готовиться к матчу. Я еще хотел тебя до библиотеки довести.

– Спасибо, Владь! Я очень ценю твои хлопоты.

– Пустяки, – тронув меня за плечо, произнёс он, – побежали! Нельзя терять времени.

Вернувшись в общежитие, мы привели себя в порядок и завтракали. После Владилен повёл меня в библиотеку, чтобы помочь найти материал перед началом учебного года.

Я очень хотел посетить читальный зал, потому как в армии чтение стало одной из частей нашей военной подготовки. Политрук уделял особое внимание не только лекциям по политическому развитию, но и выдавал целые списки того, с чем могли ознакомиться. В него входили как работы по марксизму-ленинизму, так и военная и художественная литература. Например, мы коллективом из целого отделения вслух прочли роман Рафаэлло Джованьоли «Спартак».

Владилен любил говорить, я бы сказал, что это был один из самых общительных людей из всех, кого я встречал, и, следуя на новое место, мы продолжали общение.

– Знаешь, – начал я, – у меня в поселке, по рассказам отца, в двадцатом году открыли первый клуб для досуга населения.

– Это просто замечательно, а расскажи о нем, – произнес Владилен.

– Он утверждает, что первоначально для него не возводили отдельного здания, а использовали помещение от закрытого питейного дома. Его изъяли у бывшего владельца, и в течение пары недель провели переустройство, – доложил я.

– Точнее экспроприировали, – поправил меня Владилен.

– Да, верно. После отец помогал изготавливать шкафы и полки, которые до сих пор там. Постепенно в клуб начали завозить книги, открыли почту и газетный уголок.

– Увлекательно, а расскажи подробнее! – продолжил товарищ. – Я хочу узнать, как советская власть боролась с неграмотностью на селе.

– Местная женщина, занимавшаяся политическим просвещением, пожелала работать там. Она организовала уроки грамоты, учила взрослых и детей чтению. Я тоже был у нее, и, выучив грамоту, она показывала мне литературу. Тогда ее было мало, но имелись книжки по экономике, которые не понимал. Но старался учиться, и в этом же году нам открыли школу.

– Чудесная история! Я горд за твой дом, – ответил парень.

– Изначально ей было непросто, – проговорил я.

– Да, наша страна до революции была малограмотная, точнее она еще не была нашей, – произнёс Владилен.

– Почему ты так считаешь? – спросил я.

– Когда собственность в государстве принадлежит не труженикам, а частным лицам, такое государство не принадлежит нам, – ответил Сухарев.

– Не совсем понимаю, разве России не было до этого?! – удивился я.

– Была, но это была царская Россия, принадлежащая помещикам и капиталистам, а крестьяне и рабочие являлись их обслугой. В революцию первые воевали за продолжение гнета и за сохранение умственной темноты, а вторые – за освобождение самих себя и за раскрытие возможностей для большинства, – вновь неспешно проговорил юноша.

– Теперь ясно, – ответил я, – выходит она существовала, но являлась иной относительно нашего времени.

– Да, она была буржуазной страной с феодальными пережитками, но наши родители – коммунисты, вытащили ее из отсталости. Теперь она советская, социалистическая, а значит свободная от присваивания труда и подчинения одного человека другим. Наша с тобой задача, как их наследников, сохранить это общество и развить до следующей фазы коммунизма.

– Красиво звучит, – произнес я, – но что делать лично мне для этого? Я отслужил в армии, теперь вернулся в гражданское общество, как быть дальше и как ему помочь?

– Учиться, конечно! – обрадовался Владилен, – но не в одиночку, не одному отдельному предмету, а с коллективом, и освоить как можно больше знаний. Лично я считаю, что только так мы сможем построить нового человека. Смотри, вот мы и пришли, – заключил философ.

Мы подошли к высокому белому зданию, рядом с которым расположилась станция метро. Площадь постройки охватывало пересечение улиц, по проезжей части которой ходили троллейбусы и автомобили, а на тротуаре прогуливались москвичи. К библиотеке вели чистые бетонные ступени, расположенные под острым углом, а сама постройка была выполнена в стиле конструктивизма.

Её выделяла монументальность и геометрия фасада: темные колонны по линии входа напоминали изображение греческого Парфенона, и у меня родилась мысль, что, войдя в это здание, мы сможем очутиться в прошлом. По правую сторону от входа находилось перпендикулярное помещение в три этажа, крышу которого также поддерживали колонны, но уже светлого оттенка.

Читальный зал состоял из двух этажей, но он был исполнен так, что верхнее помещение распределялось по периметру стен, и значительная площадь первого этажа не имела потолка. На нижнем этаже в этом прямоугольнике стояли длинные читальные столы с оборудованными креслами и лампами, напоминавшие своим видом грибы лисички. За ними занималось множество людей самого разного возраста: от дошкольного до пожилого.

С одной из сторон балконной балюстрады за читающими наблюдали портреты Герцена, Чехова, Толстого, Чернышевского, а также иных литературных классиков, а напротив, на параллельном балконе, расположились еще четыре портрета смотрителей – ими были товарищи Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин.

Дав осмотреться, Сухарев обратился ко мне:

– У нас есть полтора часа, мы успеем не торопясь найти все нужные книги и пойдём готовиться к матчу. Давай начнём с тебя.

– Хорошо, будет неплохо, если ты сам мне посоветуешь.

– Так… В таком случае возьмём «Развитие капитализма в России» и совместно прочтём. Не против?

– Ни в коем разе! – произнёс я.

– Тогда идём к библиотекарше и запишем тебя, но говорить начну я, а то у нас с ней немного натянутые отношения, – улыбчиво добавил парень.

Мы подобрались к седовласой женщине в очках, которая раскладывала членские билеты по шкафу и что-то считала шепотом.

– Здравствуйте, Аглая Васильевна! – воодушевленно произнес комсомолец.

– Здравствуйте, – произнес я за ним.

– Владилен! Не иначе вновь за литературой? – ответила ему женщина. – Здравствуйте!

– Как всегда! А еще привел вам нового книголюба, прошу любить и жаловать, – радостно ответил ей юноша.

– Это не проблема, сейчас запишем твоего товарища. Ты мне вот что скажи, дружок, – произнесла женщина, достав его карточку, – у тебя уже критика кантовского разума дольше трех месяцев хранится, «История философии» новая уже месяц и…

– Изучается, Аглая Васильевна, всё это изучается! – весело отвечал Владилен.

– Да ты уже докторскую мог написать с такими просрочками, – проворчала она. – Ну ладно, изучай, но бережнее! Чтобы без черточек своих, ты мне тогда как его там… Господи, дай памяти, а! Фейбаха всего исчеркал!

– Фейербаха, Аглая Васильевна! А с боженькой вы удачно сейчас оговорились, – с радостью ответил комсомолец.

– Ты боженьку побойся! – подыграв ему с обиженным видом, продолжила женщина. – Он всё видит, и особенно как комсомолец Владилен книжки не возвращает. Ну ладно с тобой Он, как говорится. Представьтесь нам, молодой человек, – уже более любезным тоном обратилась она ко мне.

– Мельников Ярослав Артемьевич, – ответил я ей.

– Так, год рождения, – проговорила она уже серьезно, записывая мои инициалы, – год вашего рождения, будьте любезны.

– Тысяча девятьсот двадцать первый, – произнес я.

– Прекрасно! – произнесла она, окончив запись. – Так, Ярослав Артемьевич, вот ваша карточка, получите и распишитесь.

– Спасибо, – ответил я ей, поставив роспись.

– И вам спасибо, что стремитесь к знаниям, – сказала она мне. – А ты, бандит! Чтобы до выпуска книжки вернул!

– Обязательно верну, Аглая Васильевна, но позвольте еще взять, – нежно ответил ей Владилен.

– Бери, Владя, но не чиркай больше! – проворчала женщина, вернувшись к рукописному труду.

Её рабочее место располагалось под портретом Владимира Ленина.

Очень скоро мы нашли необходимую литературу. Следует отметить, Владилен чувствовал себя в читальном зале словно рыба в воде и петлял между полок так быстро, что я едва поспевал за ним. У меня сложилось впечатление, словно в его голове имелся целый список книг, и он досконально помнил, где их отыскать. Проследовав в философский отдел, мы обнаружили Дашу, которая, уединившись от остальных, что-то усердно изучала.

– Привет, ребята! – улыбнулась она, поправив очки. – Вам тоже в конце года поучиться захотелось?

– Приветствую, Даша! – также улыбчиво проговорил я.

– Здравствуй! Учиться никогда не поздно, – произнес философ. – Ты, кстати, сейчас что конспектируешь?

– Метафизику Аристотеля зубрю, тебе нужна информация?

– Да, поделишься чуть позже?

– Конечно, Владь! А как у тебя курсовая по Владимиру Ильичу на следующий год продвигается?

– Порядок, пара недель, и закончу. А ты на матч сразу отсюда пойдешь? – поинтересовался Сухарев.

– Пожалуй, чтобы время не терять, но я примерно знаю, как он окончится, – ответила она.

– Правда? Можешь дать прогноз? – обратился я.

– Всё как обычно, – начала девушка. – Сперва наша команда атакует, а после уйдет в оборону, и Руслан станет их выручать.

– А может это мы будем всё время давить на противника, а Руслан скучать у ворот? – слегка обидевшись произнес Владилен.

– С командой МГУ ни разу такого не было! – смеясь, воскликнула Даша. – А нам, чтобы выйти на первое место, следует победить с отрывом минимум в пару мячей.

– Ты так хорошо помнишь турнирную таблицу? – удивился я.

– Да, я с первого курса интересовалась университетским чемпионатом, так что, Владя, сегодня вам придётся ох как попотеть!

– Ничего – это мы умеем! – гордо возвестил Сухарев. – Были ситуации и посложнее! Неужели ты забыла, как команда вытянула игру, уступая три мяча?

– Так и быть, не стану загадывать наперед, – согласилась Даша, – Ярослав, игра окончится со счётом три–один.

– Неплохо, а в чью пользу?

– А на это нам ответит Владилен через несколько часов, – хитро улыбнувшись промолвила она и направилась к выходу. – Вы пойдёте? Или уже передумали?

– Ты же оставила конспект, – удивленно указав на бумаги, сообщил Владилен.

– Я ещё вернусь после игры.

– После неё ты пойдешь праздновать победу с нами! – улыбчиво добавил философ, и мы покинули библиотеку.

***

Близилось время футбольного матча, и университетская команда, закончив разминку, собралась в раздевалке, чтобы услышать напутственное слово своего капитана. Её основу составляли ребята старших курсов, но сегодня появилось несколько более молодых парней, чтобы заменить выбывших игроков. Ситуация осложнялась тем, что сломавший ногу Николай Сорокин не сможет принять участие, и теперь, чувствуя свою вину перед всем коллективом, он намеревался начать первую атаку ещё до игры в виде воодушевления игроков.

Когда я собирался уходить на трибуны, он, хромая, с костылем и загипсованной ногой, вошел в раздевалку. У Николая был задумчивый взгляд, но, проковыляв пару метров, он остановился перед появившимся мальчишкой из младшей возрастной группы, который выскочил к нему со стульчиком, установив его перед капитаном.

Николай улыбнулся пареньку и, поблагодарив его, поднялся на постамент, что тут же было подхвачено овациями футболистов. Улыбаясь своим товарищам, он дождался тишины и после начал свою речь.

– Уважаемые товарищи! Мои братья по спорту! – уверенно провозгласил Сорокин, вызвав новую волну аплодисментов. – Перед началом своей речи я прошу прощения у каждого члена команды. Я подвел вас, парни, и виноват перед вами. Весь сезон мы стойко шли за кубком, и теперь, в самой важной игре, я – ваш капитан, я подвел вас. Простите меня за это. В силу нелепой случайности или иронии нашей жизни, я сломал ногу на решающей тренировке. Это целиком и полностью моя вина, более того, я готов поклясться, что готов отдать её на отсечение, но выйти сегодня с вами на бой с самой сильной командой чемпионата! – Он вновь остановился, но чтобы взглянуть в глаза своим сокомандникам, хранящим молчание. – Я не прошу от вас победы, совершив такую оплошность, я не имею права просить у вас победы. Но я потребую у вас одного – покажите им! Покажите команде МГУ, на что вы способны. Пусть они убедятся, что наша команда достойна выхода в финал, с нами придётся считаться!

Раздевалка взорвалась волной рукоплесканий и криков. Капитан зарядил свою команду, и по игрокам стало видно, что теперь они выйдут на поле не играть, а побеждать. В этом шуме я с восхищением смотрел в лицо Николая, который вытер единственную слезинку и приступил к подготовке людей на выход.

Когда игроки начали подготовку к построению, ко мне подскочил Владилен и, схватив за руку, протараторил:

– Пойдем скорее, я доведу тебя до своей семьи на трибуне, побудь с ними, заодно познакомишься!

– Тогда бежим скорее, вам скоро на выход! – ответил я, и ринулся за товарищем.

Мы неслись на верхние этажи, перепрыгивая через несколько ступенек и огибая повороты, чтобы как можно скорее добраться до зрительных мест. Вскоре Владилен вывел меня на улицу, и, пробежав на несколько рядов выше, мы предстали перед его семьей, сидящей в ожидании игры.

Его отец, завидев сына, с удивлением поднялся на ноги, показав себя: он имел высокий рост и для своих лет весьма хорошую форму. Я посчитал так, потому что его аккуратно подстриженные усы и зачесанные назад волосы были седы, но это лишь придавало его красивому и добродушному лицу мужественный облик.

Справа от него стояла женщина с короткой тёмной прической и благородными чертами лица. Поднявшись за мужем и с улыбкой обхватив его левую руку, я убедился, что она несколько ниже его, и это весьма гармонично смотрелось со стороны.

Рядом с ними находилась девушка, взглянув на которую, я оказался поражён: она имела каре рыжего цвета, с аккуратно уложенной за ухо чёлкой. На ее нежных щеках виднелись лёгкие веснушки, они словно подчеркивали её солнечный облик и по-весеннему юное лицо. Но самое удивительное в ней оказались её очи… Я никогда не встречал такого удивительного сочетания: её правый глаз имел янтарно-карий оттенок, а левый, являясь небесно-голубым, словно отражал небосвод, от чего я замер, посчитав за видение.

– Отец, мама! – с улыбкой начал Владлен. – Прошу, познакомьтесь, это мой друг и новый сосед по комнате Ярослав!

– Очень приятно! – приветливо произнес мужчина, подав мне руку, – Владимир Евгеньевич! Рад познакомиться, и разреши представить тебе свою семью: моя жена – Раиса Ивановна, и доченька, Аня.

– Здравствуйте! – обратился я к женщине.

– Доброго дня, Ярослав! Вы в грядущем году поступаете? – поинтересовалась она.

– Так точно, после армии по направлению прибыл в Москву.

– Очень хорошо, а где находиться ваша малая Родина? – вновь проговорила она.

– Под Сталинградом, поселок Кузьмичи.

– Ничего себе! Сталинград! – удивился старший Сухарев. – Мы там бывали всей семьей пару раз проездом, а в Гражданской войне я принимал участие в перевозке провизии до Москвы. Присаживайся к нам, Анечка, милая, пропусти парня, – окончил мужчина, уступив проход.

– К-конечно, проходи, Ярослав… – несколько смущенно произнесла она, пропустив меня по правую руку.

– Славно, теперь я спокоен! – произнес Владилен. – Родня, не скучайте!

– Не станем, сынок! Покажите нам красоту! – решительно проговорил отец, сжав левую руку в полусгибе.

– Конечно, отец! – улыбнулся парень, повторив жест.

Сев рядом с Аней, мне хотелось сразу заговорить с ней, но ничего не вышло. В голове витал странный купаж эмоций, и хотелось снова посмотреть на неё, но я не решался. Ощутился некий внутренний всплеск, какой-то неясный жар, и сердце застучало так резво, словно я рванул как спринтер и забыл, как остановиться. Хотелось собрать мысли в единое целое, выстроить цепочку, чтобы обратиться, но они моментально разбегались, исчезая подобно искрам, вырывающимся из пожарища.

Лишь мельком, я взглянул на неё, и она ответила тем же, но как-то все усилилось, жар достиг своего пика, вырвавшись из меня единственным словом.

– Привет! – увереннее произнес я, подав ей руку.

– Привет, я очень рада познакомиться с тобой, – нежно произнесла она, ответив на прикосновение. – Всё хорошо? Ты покраснел.

– Да, полный порядок! У тебя такие глаза…

– Странные? – насторожилась Аня.

– Нет, они необыкновенно красивые, я таких никогда раньше не видел.

– Спасибо… – смущенно произнесла она. – Мне такого никто не говорил, обычно бывало наоборот.

– Правда? По мне так это очень глупо, просто нельзя не восхититься ими.

– Не восхититься?! Твои тоже прекрасны,– улыбнулась Аня и промолчала миг. – Мне просто надо было ответить чем-то.

– Понимаю, а что это у тебя за тетрадь с собой?

– Ах это, – подметила она, переведя взгляд, и переложив тетрадь с левой ноги на правую. – Личный дневник, я иногда люблю записывать свои мысли или чувства относительно чего-либо. Это помогает мне разобраться в себе.

– Как интересно, у меня не было такого опыта, а можешь рассказать, что даёт этот процесс?

– Хорошо, но, может, мы поднимемся чуть выше, чтобы не мешать остальным? – предложила Аня.

– Конечно, но это не помешает нам самим смотреть игру?

– Ах игру! – рассмеялась она, поднявшись на ноги – не беспокойся, она уже началась.

Выйдя на параллельный ряд ступеней, девушка радостно схватила меня за руку и повела на крайние верхние сиденья. Оказавшись наедине, сложилось впечатление полета, потому как мы стали единственной парой, ушедшей так далеко от остального коллектива болельщиков, расположившегося плотным строем у первых рядов.

Они размахивали советскими флагами, выкрикивали кричалки и хлопали в ладоши, поддерживая свою команду. Особенно примечательно выглядело то, что обе группы болельщиков находились рядом, сохраняя взаимное уважение, и отличались лишь тем, что у одних преобладали синие цвета, а у вторых – красные.

– Взгляни как здорово! – восхитилась Аня. – Мы также с остальными болельщиками, но теперь можем наблюдать как за игрой, так и за их переживаниями! Разве это не замечательно?

– Невообразимо! Ты умеешь удивлять! – ответил я.

– Они выходят! – произнесла девушка, указав на появившихся игроков. – Присмотрись, быть может, узнаем Владилена!

К этому часу легкий ветерок разогнал облака, и над стадионом воцарился спортивный солнечный день. Спортсмены уверенно выходили на построение в цветные колонны, ведя под руку совсем маленьких будущих чемпионов, с которыми они строились в пару шеренг.

Следом за ними выступили капитаны команд. Николай, несмотря на то, что он не сможет принять участие, также как и остальные игроки, надел спортивную форму и обменялся вымпелами с капитаном команды соперников. После чего началась жеребьёвка, которая осталась за нашим капитаном, и, выдав очередное напутствие, он отправился командовать за пределы игрового поля.

– Ярослав, обрати внимание, – произнесла Аня, приблизившись и указав на силуэт брата, – Владя играет на правом фланге, как думаешь у него получится забить сегодня?

– Он у вас очень резвый, так что я уверен в этом. А вот и начало! – добавил я, услышав свисток.

Владилен тут же получил пас, начав развитие атаки, прорвавшись вглубь второй половины поля и совершив обход нападающего.

Но команда МГУ тут перешла к крепкой обороне, и даже передача мяча на центр не улучшила ситуацию, и центральному игроку пришлось вернуть его полузащитнику, отчего нашему университету, в попытке оттянуть оборону, потребовалось прекратить атаку одного из флангов обороны.

Очередной натиск не принёс успеха, и, отразив атаку, соперник ринулся на наши ворота. Их коренастые нападающие обвели нескольких наших игроков, и, углубившись на половину нашей игровой зоны, они нанесли удар по воротам: мяч на полной скорости рассек воздух над головами защитников, и Руслан, подскочив практически в половину своего роста, принял его обеими руками.

Университетские нападающие открылись для контрудара, а разбежавшийся вратарь, своим богатырским размахом, послал мяч дальше центра. Центральный форвард принял его и тотчас отправился на противника, передав пас на Владилена. Философ, воспользовавшись ошибкой соперника, ускорился, вернув мяч на центр, затем удар!

Трибуны с болельщиками нашей команды взревели, мяч оказался в воротах соперника, а группа поддержки в разы нарастила шум: обхватив друг друга за плечи, парни с девушками прыгали на своих местах, размахивались флагами и били в барабаны, приветствуя возвращающихся на центр нападающих, которые аплодировали им в ответ.

Присоединившись к овациям, я обернулся на Аню, и она сидела, слегка прикрыв глаза своими руками, словно страшась происходящего.

– Всё хорошо? – спросил я. – Тебя что-то напугало?

– Нет! – также радостно ответила она, убрав пальцы от лица. – Просто у меня так случается, что в опасные моменты я начинаю волноваться и всё пропускаю! Точнее, не вижу полностью.

– Но так ты пропускаешь самое интересное! – ответил я, взяв ее за руки. – Давай вместе посмотрим следующий момент, не закрывая глаза?

– Можно, только, пожалуйста, не сжимай слишком крепко, хорошо? – согласилась она, взглянув на прикосновение.

– Конечно, постараюсь лишь поддерживать, – произнес я, взглянув в ее глаза.

Спустя мгновение мы разорвали зрительный контакт, и вернулись к наблюдению за игрой. В этот момент команда соперника разыгрывала мяч, и следовало ожидать серьезной атаки.

Свисток, и их нападающий тут же передает пас на левый фланг, начиная атаку на наши ворота. Форварды соперника вновь прорвались через оборону защитников, осуществив резкую передачу на правого нападающего, который мощнейшим ударом отправил посылку прямиком в наши ворота, моментально сравняв счёт.

Руслан, ожидавший удара по центру, просто не успел проскочить на закрытие другой стороны, и теперь близлежащие трибуны с местами, занятыми ребятами с соседнего вуза, радостно взревели, ответив на сравнивание счёта. Они с ещё большим энтузиазмом начали размахивать такими же советскими флагами и радостно кричать схожие слова поддержки своим товарищам.

Я взглянул на Николая, он спокойно ходил вдоль линии аута, раздавая инструкции игрокам. Но пока футболисты возвращались на поле, стала ощущаться перемена в погоде, и усилившийся ветер принес за собой тёмные тучи, грозящие обрушиться ливнем.

– Ох, скоро пойдет дождик! – проговорила Аня, взглянув на небо. – Не уходи, я сбегаю за зонтом.

Пропустив девушку, я вернулся к наблюдению за игрой. Наш центральный форвард передал пас на левый фланг, и, образовав подобие клина, команда отправилась в очередную атаку. Смещаясь на центр, крайний нападающий отсек возможное отнятие, вернув его на обратно.

Футболист, приближаясь к воротам соперника, вновь выдал подачу Владилену, но крепкие защитники не позволили юркому парню снова найти проход. Сухарев отправил снаряд полузащитникам, и коллектив перешел к длительной рокировке, которая продолжалась до сигнала о прекращении первого тайма. По окончании игроки выступили в раздевалку.

Минуту спустя ко мне вновь вернулась радостная Аня, принеся с собой белый зонт. Я уступил ей место, и она, присев рядом, вновь начала общение.

– Всё, теперь нам никакая буря не страшна, идем ближе, – произнесла она, раскрыв зонтик.

– Он красивый, но сейчас еще нет дождя.

– Ничего, так даже интереснее! – добавила девушка, установив его между нами, и приблизившись в ответ. – Я чувствительна к солнцу и стараюсь как можно меньше появляться под ним. Тебя это не сильно смущает?

– Нет, полный порядок, – ответил я, – а расскажи немного о себе!

– Я окончила десятый класс и поступаю на литературный факультет, потому как очень люблю поэзию, – ответила Аня и продолжила, – а тебе она нравится?

– Да, очень! В армии мы учили работы Маяковского, и даже читали его стихи всем отрядом во время бега на стадионе.

– Здорово! Я хотела бы это увидеть, возможно, это захватывает дух! А сколько человек состояло в вашем коллективе?

– Две сотни бойцов, не считая офицерский состав, – гордо ответил я.

– Это очень сильно, Ярослав! – с улыбкой ответила Аня, – я даже представить не могу, как столько людей в едином порыве совершают одно действие и читают стих… Это очень красиво.

– Красиво?

– Да, армия сама по себе красива. Я мало разбираюсь в технике или в форме, но посещая парады, всегда получаю удовольствие от наблюдения за слаженными действиями воинов.

– Ты так интересна! – вновь восхитился я, – в таком случае ответь, кто у тебя любимый поэт? Должно быть…

– Сергей Есенин! – весело добавила девушка, – да, не особо оригинально звучит.

– Но почему? Мне он тоже очень нравится как творец.

– Правда? А ты не хочешь как-нибудь посетить вечер поэзии со мной?

– Конечно, хочу, – произнес я, – но я никогда не был на подобных мероприятиях.

– Пустяки, мы только послушаем и не более, – произнесла Аня, еще раз взглянув на меня, – смотри, они вновь выходят!

Команды появились на поле, но с началом второго тайма, поле окутал лёгкий дождь, сделав покрытие скользким.

Зрители на трибунах, подобно нам, достали зонты, и лишь самые преданные болельщики из группы поддержки приготовились поддерживать спортсменов, оставаясь с ними под одним ливнем. Но ни футболистам, ни вернувшемуся в гипсе Николаю Сорокину вода оказалась не страшна, и потому они вновь заняли позиции, приготовившись побеждать.

Сигнал начала игры ознаменовал наступление на ворота нашей команды, и соперник, развернув первый удар по правому флангу, заставил Владилена с остальными нападающими отступить от центра поля, перейдя к обороне.

Пара нападающих МГУ смогла сделать прорыв по центру, и пас на левый фланг позволил их капитану провести мощнейший удар по нашим воротам.

Мяч на полной скорости отправился в левый створ наших ворот, но разбежавшийся Руслан встретил его в прыжке, остановив лицом и руками. Угодив прямиком в нос, спортивный снаряд разбил его в кровь, а боксёр, словно не ощущая боли, тут же поднялся, и с разбегу запусти�