Несчастья, которые мы несём

1

Передо мной упал нераскрывшийся бутон вишневого дерева. Я наклонилась за ним и мои испачканные сажей пальцы показались уродливыми кузнечными щипцами, вцепившимися в нежную красоту. Этой капельке предстояло раскрыться и стать прекрасным цветком, но ветер сорвал его прежде этого. Я прониклась жалостью к простому цветку, но не успела заполниться до краев, как кто—то хлопнул мне по ладони. Бутон упал и утонул в грязи.

– Лентяйка! Её госпожа Айяно ищет, а она стоит цветочки рассматривает. – я опустила взгляд. На меня смотрела пара злобных янтарных глаз с вертикальным зрачком. Старый оживший сандаль скалил свой пухлый красный рот. За столько лет я еще не до конца привыкла к виду говорящей обуви и скрипучим голосом этих ёкаев. – Быстро! Пошла!

Ёкай хлопнул меня снова, на этот раз по ноге. Я поспешно поклонилась и поспешила покинуть двор. Нельзя злить хозяйку постоялого двора.

– Нана! Иди сюда!

– Нана, тебя зовёт Кичи! Говорит, ты обещала ей игру.

– Иди к нам!

Стоило мне зайти в коридоры прислуги как со всех углов повысовывались мои напарницы и принялись завлекать меня в комнату. Им то, местным духам, ничего не будет за безделье. Они были частью дома гнев госпожи их не трогал. А меня она снова выпорет во дворе. Так что я отмахнулась на ходу.

– Не могу. Позже! – и умчалась к коридорному перекрестку. Здесь, в самой темной части дома, начиналась тропа к покоям хозяйки. Я набрала воздуха в грудь и шагнула прямо, в самый темный коридор.

Дверь в покои Айяно всегда будто находилась на разном расстоянии от первого шага. Ты мог идти до нее часами и так и не приблизится, а на следующий день уткнуться носом едва сделав один шаг. Все зависело от желания госпожи. Сейчас я дошла до резкой красной двери быстро и даже замедлилась на подходе. Привычный страх прополз под одежду, по спине и мазнул холодным языком по загривку. Каждый раз я боялась умереть за этой дверью.

Я выдохнула и постучала.

– Заходи Нана. – раздался в ответ звонкий голос.

Госпожа сидела ко мне спиной и нежно—розовая юката сползала с плеч, приоткрывая шелк белоснежной кожи. Я старалась задержать взгляд на них, но глаза сами опустились ниже. К паучьему брюху и торчащими из него лапами. На щетину которой эти лапы были покрыты. В детстве я ненавидела пауков, а отец всегда смеялся и говорил, что они бояться меня даже больше. Айяно меня, к сожалению, совсем не боялась. А я вот немела от страха в ответ на каждый ее взгляд и ухмылку.

Вот и сейчас она обернулась тряхнув копной черных волос.

– Долго же ты шла. Я уже решила, что тебя сожрали по пути.

Я опустилась на колени и уткнулась лбом в пол.

– Простите госпожа. Я мыла лохани во дворе.

– И совсем не виделась с этим наглецом Кохэку? – ее голос, певучий и низкий показался мне заупокойной песней. Одно движение и одна из лап пронзит меня насквозь. Я вжалась в циновку бледно кремового цвета.

– Я ни за что не нарушу ваш приказ, госпожа. Кохэку не сует нос в наш двор уже несколько лун. – протараторила я.

Вдыхая и медленно выдыхая, я велела своему телу успокоиться. Ни один поспешный стук сердца не должен выдать мою ложь, иначе мне никогда не выбраться из царства ёкаев.

Айяно долго молчала и, я чувствовала, разглядывала меня. Её красные глаза напоминали бутоны ликориса, точно так же предвещая смерть и я была рада, что сейчас не смотрю в них. В конце концов она скомандовала подниматься.

– Последнее время ты огорчаешь меня Нана. Ты отбиваешься от рук. Забываешь, кто твой хозяин.

– Я никогда не забуду о вашей доброте. Простите, если чем—то огорчила вас. – я склонилась в поклоне. Паучиха хмыкнула и я уловила нотки удовлетворения. Огромный груз свалился с плеч ведь это значило, что я не попала в немилость.

И ничто не помешает моему плану свершиться.

Я разогнула спину и взгляд сам метнулся к сая (термин для обозначения ножен меча) приколоченным на стене. Казалось, протяни руку и коснешься их. Приложи немного сил, и меч окажется в руках. Но я стояла как статуя, пока Айяно сетовала на мои промашки. Кто—то доложил ей о пролитых прямо в доме помоях и пропавшем сандалии гостя. Я слушала, но была далеко. Перед глазами стояла только сцена того, как я достаю меч из ножен. Как сияет металл в слабом свете демонического мира и как я отсекаю голову строптивой госпожи.

– Я всё исправлю, хозяйка. Разрешите сегодня мне всю ночь работать? – я снова бухнулась на колени. – Я отмою каждый уголок нашей гостиницы, госпожа.

– Хорошо. И ужина ты тоже лишаешься.

Она махнула тонкими бледными пальцами и ухмыльнулась.

– Ещё одна промашка и ты лишишься души, Нана.

За свою душу я не держалась, она мне без надобности. Но если демон заберет её, то и тело мне больше будет неподвластно: я останусь сломанной куклой. А вот этого я допустить не могла. Так что еще раз выразила почтение и поспешила уйти, бросив последний взгляд на меч. Единственную ценную вещь в этом разваливающимся паучьем коконе.

Я вернулась во двор и больше красота цветущей вишни меня не занимала. Только грязные посудины, что до сих пор отмокали в огромном чане ждали меня здесь и я снова принялась натирать их жесткой тряпкой. Бесполезная работа, но после того, как госпожа Айяно заподозрила меня в предательстве, я получала только такую. К концу дня ладони стирались до крови, чтобы зажить за ночь и чтобы все повторилось вновь. Но я упорно скоблила любые посудины и думала только о моменте, когда смогу уйти отсюда. Вернуться домой.

За спиной раздался едва уловимый шелест, но я тут же прекратила работу и прислушалась. За моей спиной тянулся плетеный забор из ивы, а после него, возвышалась стена бамбука. И именно оттуда доносился шум.

Я легко перебралась через изгородь и пошла на звук. Шелест то нарастал, то отдалялся но ни на секунду не замолкал. Казалось, когда я уже вот—вот настигла его, на загривок мне обрушился удар деревянной палкой. От неожиданности я рухнула в грязь.

– Ты беспечна и медлительна, Ороти. Я только что отсёк тебе голову.

Рот у меня оказался полон грязи и я с трудом отплевалась от нее прежде чем повернуться.

– Учитель, вы слишком жестоки со своим единственным учеником. – я тяжело поднялась на ноги и поклонилась огромной жабе.

Старые истлевшие тряпки, бывшие когда—то кимоно, висели на Кохэку как на старом отшельнике(кем он, впрочем, и являлся) и уже неясно какого цвета были изначально. Его мясистая улыбчивая морда была такой широкой, что разом я могла посмотреть только в один янтарный глаз. Из—за этого я с трудом могла выносить наши бои, ведь невозможно угадать куда будет следующий удар.

Пока я пыталась очистить рабочие шаровары от грязи, из пасти оогамы(гигантская жаба живущая в горах) высунулся толстый склизкий язык и шмякнулся на зеленую щёку. Он поймал какого—то жучка и быстро прожевал его.

– Тебе не сбежать домой если продолжишь витать в облаках. Паучиха всё ещё донимает тебя?

Я кивнула и Кохэку издал низкий, глухой гул. Этот звук был у него вместо ругательств и давно стал привычным. Оглядевшись я встала в стойку чтобы снова не полететь на грязи.

– Скоро мы уберемся отсюда, учитель. Сегодня ночью.

– Сегодня? Ты, видимо, растеряла остатки мозгов Нана. – он тоже вернулся в стойку и бросил мне свою палку, доставая вторую из—за спины.

– Больше нельзя ждать. Итак, слишком много лет прошло, мой брат мог…

– Забудь о прошедшем Нана, оно должно иметь не больше влияния чем грядущее. Сейчас есть только ты, я и эта палка. Атакуй.

Я ринулась вперед и наши “мечи” схлестнулись. Кохэку был сильным и мог колдовать, как и любой ёкай. Но меня он учил лишь сражаться и быть незаметной как жаба среди тростника.

Когда мы впервые встретились он напугал меня до полусмерти. Монстр, как и все обитатели Страны корней, я думала он проглотит меня, как кузнечика и наши с ним лапки будут торчать по соседству из широкой пасти. Но Кохэку оказался не таким, как другие демоны. Он научил меня всему, что помогло мне выжить в чужом краю и не сойти с ума. Кормил меня человеческой едой до того как я смогла попасть к Айяно и упорно отводил от пути мести.

И только в этом я не могла сойтись со своим учителем. В мире смертных у меня были враги и они не оставят моих кошмаров пока я всем им не отплачу.

Так что я ударила сильнее, отскочила в сторону и налетела на учителя снова. Я била до тех пор, пока моя палка не сломалась на две половины.

– Ярость. – печально сказал Кохэку, смотря на обломки. – Она росла в тебе столько лет и уже пробивается наружу. Это дурно, Нана.

Я едва удержалась на ногах от усталости и посмотрела на учителя снизу вверх.

– Моя ярость утихнет, когда я отомщу за отца.

2

Кохэку ничего больше мне не сказал. Только вернул палке прежний вид и снова встал в стойку. Мы тренировались пока на руках у меня не вспухли волдыри. Мы поклонились друг другу когда на небе уже в полную силу сияла луна. Я задрала голову к нему, рассматривая сизые облака. Десять лет я провела среди демонов, и всегда задавалась вопросом: одна ли луна светит здесь и в моем родном мире? Никто из духов ни разу мне не ответил.

– Нана. – голос Кохэку продрал тишину. – Пора. Тебя может ждать наказание от паучихи если не поторопишься.

– Это не важно. Сегодняшняя ночь последняя здесь.

– Тем обиднее будет, если тебя убьют прямо перед возвращением домой.

Я поджала губы. Если бы не защита оогамы первый встречный ёкай выпотрошил бы слабого человеческого ребёнка. И только последний год, когда мне пришлось уйти под крыло Айяно, мы стали видеться реже.

– Пойдем со мной. В священном лесу для тебя найдется место, Кохэку.

– Я уже говорил тебе дитя: мой дом здесь.

– Этот мир к тебе так же жесток, как и ко мне. Незачем быть ему верным.

– Ёкаи и люди совсем разные, Нана. То что тебе кажется жестокостью для меня лишь традиция. – он по—старчески устало присел на ближайший камень, вытягивая свои перепончатые ноги. – Иди и пусть твой план будет успешен.

Отчего—то мне не показалось это прощанием и я ничего не ответила. Путь обратно в постоялый двор Айяно показался быстрым и легким. Вот только чаши которые я натирала пропали. Неудивительно, что кто—то из дзасики—вараси (домовой дух) заметил мою пропажу и доложил хозяйке. Я лишь прибавила скорости влетая прямо под крышу дома. Главное правило здесь: не касаться стен. Только так госпожа может узнать точное твое расположение и тут же примчатся на волнение в своей паутине. Так что я быстрее перебирала ногами прижав руки к себе.

Гостей почти не было, дом был почти заброшен. Редкие заблудшие души почти всегда уходили на прокорм Айяно и не успевали даже плату внести. А кто захочет жить в месте, где тебя с большой вероятностью сожрут? Самые старые духи болтают, что раньше это место было оживленным и гостеприимным, до того как хозяйка перестала контролировать свой аппетит. И сколь бы не была сильна защита Кохэку, она в любой момент может спасть и открыть мой человеческий запах.

Я влетела в общие комнаты едва не прочертив носом по полу. От падения удержали только три пары любопытных глаз.

– Нана. – чирикнула одна из дзасики—вараси. Волосы у нее были самые лохматые, а лицо краснощеким. Я улыбнулась.

– Ты ещё не спишь, Кичи? Вы все. Почему сидите тут, в темноте?

И правда, три духа, на вид обычные девчонки, сидели в кругу и что—то заговорчески обсуждали. И пусть они были старше меня в три раза, я следила за ними как старшая сестра.

– Мы боялись, что госпожа Айяно тебя наказала. Не нашли тебя во дворе. – Кичи вцепилась мне в ногу. – Или съел тот жуткий жабий гигант, что следит за тобой.

Я хихикнула. Если паучиха сделалась достаточно невнимательной, чтобы заметить Кохэку у своих ворот, то быстрые и хитрые духи дома таким не страдали. Зря я боялась, что они выдадут моё отсутствие.

– Глупышки, жабы питаются жуками. Зачем им я? Одна кожа да кости. – с этими словами я подхватила Кичи и защекотала ей ребра. Остальные девчонки со смехом бросились врассыпную. – Ну всё, всё. Пора спать. Завтра ещё один тяжелый день.

Из угла фыркнули.

– О какой тяжести ты говоришь? К нас уже три луны никто не заселяется.

– Не говори так, Мичи! Хозяйка услышит!

– А ты не затыкай меня.

Они начали спорить, тянуть друг друга за толстые хвосты. Я знала, что мне не по силам разнять их так что просто прошла к своему месту. В самом углу прямо на татами (маты, которыми в Японии застилают полы домов) лежала моя сумка и я быстро накинула ее на плечо.

Кичи вцепилась в мои штаны, когда я была уже у порога.

– Ты куда?

– Госпожа лишила меня ужина и обязала всю ночь мыть полы в общих комнатах. Не дожидайтесь меня.

– Но ты только пришла! Я думала мы сыграем в сёги.

Я присела, чтобы быть с Кичи на одном уровне и потрепала ее непослушные волосы.

– Мы обязательно сыграем, сестренка. Но сейчас мне нужно идти.

– Неужели это так важно что ты не можешь сделать это в другой день? – малышка обиженно надула губы. Ошибкой бы было воспринимать древних существ как детей, но они упорно играли эту роль перед другими и никогда от неё не отступали.

– Важнее всего. – кивнула я, сглатывая ком в горле. – Я скоро вернусь. Не сломайте тут ничего.

Кичи всё цеплялась за мои грязные штаны и я с трудом вырвалась из крепкого захвата маленьких пальчиков. Как может понять домашний дух моё желание уйти? Я обернулась последний раз, надеясь когда—нибудь ещё повстречаться со своими соседками. Их круглые как блюдца лица лишь отдаленно напоминали человеческие и все же я не чувствовала себя чужой среди них. Только Кичи не улыбалась, продолжая задумчиво глядеть мне вслед.

– Я жду тебя на партию утром, Нана – сан.

Я ничего не ответила с горечью задвигая сёдзи. Останавливаться было нельзя и я быстро взяла себя руки. Идти нужно было тихо и быстро.

Айяно плела в своих покоях ловушки, в которые попадут её следующие пленники и прервать её в этом занятии значило умереть. Но я медлила перед лестницей ведущей вниз. Ради меча стоило рискнуть и посмотреть, чем занята ткачиха. Так что я нырнула обратно в темноту, и едва успела спрятаться за углом, когда в коридор выскочил один из прислужников. Зонтик с огромным черным глазом высматривал нарушителей. И если внизу я могла сослаться на приказ хозяйки, то здесь, рядом с перекрестком вранье не пройдёт. Я затаила дыхание и дух неловко проковылял мимо.

Я только посмотрю, говорила я себе пока кралась пригнувшись. Ночь будет длиться ещё долго, так что ничего не рухнет от пары минут.

Дверь в покои хозяйки была будто совсем близко, но, конечно, достичь её не просто. Я сделала шаг и она тут же отдалилась. Ещё один и результат остался тот же. Нужно повернуть назад.

– Нана. – услышала я шепот которым всегда общался со мной учитель. Я прильнула к окну, что было в коридоре.

Кохэку действительно стоял внизу, прямо у порога паучихи.

– Оставь его. Нужно уходить. Дорога вот—вот откроется.

Я кивнула, но снова посмотрела в коридор. Я должна попытаться. Отец бы не сдался, как не сдался и перед самой смертью. Бросив последний взгляд на учителя, я вернулась в коридор. Три удара сердца, резкий выдох и я побежала что было сил. Внизу вдруг раздался шум и сначала я испугалась, что задела паутину госпожи, но никто за мной так и не погнался. Шум разносился со двора.

Кохэку.

Я прибавила скорости, хотя казалось больше некуда. Но коридор все не кончался и дверь не приближалась ни на шаг. Я зажмурилась, просто давая ногам нести меня.

– Нана, сохраняй спокойствие. Они боятся тебя намного больше чем ты их. – отец ласково улыбнулся смотря в мои широко открытые глаза.

– Н—не могу. Они такие…– я поежилась. Мы стояли на опушке леса и утренняя роса ещё не сошла с зеленых листиков. Мои соломенные сандалии уже были мокрыми насквозь и я готова была расплакаться.

Отец успокаивающе похлопал меня по плечу и пошел вперед.

– Эй, дурочка, смотри! – я обернулась на звонкий голос брата и тут же завизжала. Да так громко, что с деревьев вспорхнули птицы.

Кори держал жирного паука прямо перед моим носом и довольно улыбался, нависая сверху. Никогда его черные глаза не выглядели веселыми, как бы сильно он не кривил рот в улыбке.

– Кори, убери его! – я попятилась, но и он, вдвое выше меня, стал наступать. Серое брюшко оказалось совсем близко.

– Смотри на него, Нана. Укуси первой если боишься.

Я бежала от него и его глупых шуток так быстро, что врезалась в отцовскую спину носом. Кори опять издевается, сказала я тогда, не зная, что это пробивалась наружу его нескончаемая злоба. Отец только посмеялся.

А через несколько лет умер вине своего сына.

Я рванула в последний раз и казалось сейчас открою глаза, а дверь снова будет в недосягаемости. Но она оказалась прямо передо мной. Наверное, хозяйка потеряла бдительность из—за суеты внизу. Я схватилась за ручку и потянула, врываясь внутрь.

Укуси первой, Нана – сказал он тогда. Так я и сделаю, Кори. Не сомневайся.

3

В покоях было темно. Погасли все свечи и масляные светильники из рисовой бумаги. Айяно любила находиться в темноте, но хотя бы одну свечу оставляла перед тем отправиться спать.

Я запустила руку в свою сумку и выудила старенький кухонный нож. Края его затупились и ручка проржавела, но я как смогла заточила его о камень, пока никто не видел.

В комнате госпожи почти отсутствовала мебель, не было даже сундука для безделушек. Не было места для сна, а весь пол покрывала жесткая циновка. Никогда Айяно не выглядела с утра сонной или уставшей по вечерам. На ее красивом лице вообще не появлялось эмоций кроме злости.

Так что я прислушалась, не веря в то что она вдруг заснула.

Тишина. Только снаружи шум и крики стали приглушеннее, будто зачарованные стены покоев не пропускали их.

Я рванула к туалетному столику, в зеркало которого обожает любоваться собой паучиха. Над ним, на досточке, висел меч. Едва моя рука коснулась ножен, по полу и стенам гостиницы прошла дрожь. Все на мгновение затихло и вдруг задребезжало с новой силой. Затряслись погашенные свечи, задрожало стекло. Я побежала к выходу но дверь уже оказалась заперта. Я прижалась к ней спиной, судорожно привязывая меч к поясу. Тонкие тесемки поддалась с трудом. Но страх утих когда рука легла на цука (рукоять катаны).

Мир будто остановился, засиял серебряными нитями и открылся мои слепым глазам.

Стены потеряли светлый молочный вид и стали белыми как паутина. В углах появилась пыль, темные пятна, похожие на кровь и в нос ударила вонь от которой заслезились глаза. От истинного вида логова Айяно стало дурно. Сердце заколотилось от ужаса и я, не думая о последствиях, рванула к окну. Если повезет, с него можно допрыгнуть до соседней крыши а оттуда спуститься по плетеной лестнице. Но я не успела даже взобраться на него, как в ногу мне кто—то вцепился.

– Воровка! Так и знала, что ты просто воровка! – паучиха одним легким движением откинула меня в противоположную стену, выбив воздух из легких.

Айяно с взлохмаченными волосами приближалась готовясь пронзить меня насквозь. Я крепче сжала меч.

– Не приближайся.

– Грязная обманщица. Говорили мне, что нужно сразу тебя убить.

Она замахнулась но не успела достать до меня. Меч словно сквозь масло прошел через одну из толстых лап, отрубая её. Зеленая жижа прыснула на мои ноги. Демоница взревела и отшатнулась. Мы смотрели друг на друга удивленно, будто никто из нас не ожидал от меня такой дерзости. Теперь меч позволил мне увидеть, какой оголодавшей и жалкой была Айяно на самом деле. Лицо стало серым, щёки впали. Брюхо, всегда казавшееся мне огромным, оказалось каким—то мягким и болезненным.

Я поднялась опираясь на меч и приготовилась драться. Айяно взглянула на меня со смесью ужаса и животной ярости.

– Как смеешь ты прикасаться к моему Гэкко?! Тварь! – она снова бросилась в атаку.

Я увернулась и все же она полоснула меня когтем на щетинистой лапе. Перед глазам почти сразу начало плыть но нити которые показал мне меч оставались такими же яркими. Пригнувшись я полоснула по одной из них и Айяно закричала. Крик и сердитые слезы смешались в этом звуке и она забарахталась, от ярости не контролируя себя. Ругательства и проклятия слетали с её губ потоком.

– Моя служба окончена, госпожа Айяно. Прощайте. – сказала я в конец осмелев. В спину мне неслись вопли демоницы.

Я вернулась к окну и встала на него ногами. Меч вернулся в ножны и гостиница снова стала целой и чистой. Пропали дыры в крыше, паутина и вонь гнилого мяса. Таким Страна корней виделась мне все десять лет: цветущей и прекрасной.

С трудом я перебралась на соседнюю крышу и неловко спустилась вниз. Здесь царила суета и ужас. Один крупный нуэ (химера с головой обезьяны, телом тануки, лапами тигра и змеёй вместо хвоста), что иногда захаживал госпоже в гости, нёс своим крепким хвостом ведро с водой. Зонтики, сандалии и домовые духи сбивая друг друга пытались потушить пожар и их глотки разрывались в животных криках. Я юркнула в бамбуковые заросли и никто не обратил на это внимания.

– Нана! – услышала я голос Кохэку но не увидела его самого.

Рука сама потянулась к мечу и тут же мир заискрил. Я увидела нити, что вели к моему учителю.

– Я ранила её! Ранила! – я едва не кинулась ему на шею. Но оогами вовсе не выглядел радостным. Он строго посмотрел на меня и кивнул.

– Ты достала Гэкко. Это старый меч и очень своенравный. Будь с ним аккуратна.

– Понимаю. – я ласково провела пальцами по ножнам. – Буду.

– Идём, тропа уже давно открылась.

Мы пробирались через стену бамбука и за спиной не прекращались раздаваться крики.

– Это вы подожгли гостиницу?

– Я. Давно надо было это сделать. Слишком долго Айяно сидела в своей гнилой кормушке.

– Это волшебный меч. У меня получилось ранить им саму Прядильщицу.

Кохэку покосился на меня, фыркнув.

– Это старуху? Она больше голосит чем дерётся. Не зазнавайся, дитя.

Растения расступились и мы оказались перед озером, почти белым под лунным светом. Я удивленно раскрыла рот.

– Не может быть. Его здесь никогда не было…

Я точно знаю, что за лесом тянулся город ёкаев с его красными фонарями, богатыми рёканами и закусочными. Здесь должна быть песчаная дорога и почти сразу оживленная улица. Но я своими глазами смотрела на тихую глубокую воду, поросший камышом берег и луну, такую огромную, будто она сейчас упадет прямо на меня.

– Это тропа в твой мир. Почти такая же, по которой ты пришла сюда.

Это было так давно, что я даже не запомнила места в котором оказалась впервые. Просто водоворот страха и злости съел несколько месяцев прежде чем я пришла в себя и оглянулась на мир монстров, в котором оказалась.

И вот я возвращаюсь домой.

Дом, которого уже нет. К людям, которых я хочу убить. И всё же, желание снова увидеть обычных людей вызвало у меня волну восторга. Кохэку улыбнулся, показывая острые как у рыбы зубы.

– Иди дитя. Время истекает.

Я хотела позвать его с собой в тысячный раз, но за спиной послышался шум. Кто—то бежал прямо к нам.

– Иди же, Нана! Возвращайся домой.

– Спасибо вам учитель. Спасибо за все. – я крепче сжала кулаки, ища в себе силы чтобы не расплакаться. Кохэку никогда не любил нежностей, но я не удержалась от одного единственного прикосновения. Сжала легонько его огромную влажную лапу и встала на первый камень.

– Найди покой, девочка.

Я не нашла что на это ответить и отвернулась. Сколько бы он не твердил о покое, разве смогу я его обрести пока Кори ходит по земле?

Нет.

С трудом получалось удерживать равновесие на скользких камнях но я видела, что там за чертой воды моя цель. Там мои заклятые враги и дом детства. И я бежала пока не услышала крик.

На берег вышли другие ёкаи. Жители гостиницы и просто случайные монстры.

– Смотрите! Она – человек! Кохэку прятал человека!

– Держи её.

– Предатели!

Один из них, мужчина с вытянутой змеиной шеей, напал первым и учитель легко отразил его удар. У него была только тренировочная палка но он легко оборонялся от любых атак. Я наблюдала, молясь владычице неба чтобы никто ему не навредил. Легла потянулась к мечу.

– Иди Нана! Тропа скоро исчезнет! – крикнул учитель и ветер донёс его слова.

Неуверенно я перебралась на следующий камень но снова обернулась. Взгляд наткнулся на грустную Кичи. Она стояла, прижимая что—то к груди и смотрела на меня так, как смотри потерянный ребенок.

– Прости меня. – прошептала я, но, конечно, эти слова не дошли до девочки.

Она вдруг вздрогнула, будто по воде прошла рябь и закричала. В руках у неё что—то блеснуло.

Кандзаси!

Когда—то я выменяла её на рынке и заточила храня за поясом. А после отдала Кичи чтобы она могла защитить себя от нападок других ёкаев. И вот эта заколка вонзилась в бедро моего учителя. Тот вскрикнул и завалился на одну ногу.

– Нет! Перестаньте! – крик разодрал мое горло. Я вытащила меч но замерла.

Полная луна нависшая над нами меркла. А с ней меркла и тропа до мира людей. Я провела десять лет в её поисках и только боги знают через сколько она появится вновь.

Всё чем я жила, все мои мысли веди к этому дню.

А ёкаи, как настоящие монстры терзали Кохэку. Он отбивался, но сбитый раной теперь оказался в меньшинстве. Кири снова набрасывалась на него и крича что—то вонзала мой подарок под тонкую кожу.

Звери. Они и есть и звери и ошибкой было считать их друзьями. Все эти твари та же самая паучиха просто в разных обличьях.

Горячие слезы текли по щекам и я завыла, когда уловила последний взгляд учителя. Он едва заметно кивнул и исчез в темном клубке окруживших его мостров.

Когда я расправлюсь с Кори и колдуном и у меня не останется иной цели, я вернусь и уничтожу их. Каждого, кто сейчас рвал Кохэку на куски. Животные не достойные сострадания.

Я утерла слезы рукавом и на ногах, которые плохо чувствовала, пошла в сторону луны. Дрожь не унималась, ярость билась в венах как разгорающийся огонек. Я шла, готовая упасть в воду в любой момент. Камни под моими ногами теряли очертания, становились прозрачными будто вот—вот растворятся в темноте. Но я шла, подгоняемая ненавистью.

Мне жаль учитель, но покоя мне не найти.

Наконец ноги подогнулись и я рухнула на колени, ожидая сгинуть в заколдованном озере, но вместо этого нашла себя на холодной земле.

Вокруг был лес и тишина. Я обернулась и не увидела берега чужой страны, только непроглядную чащу вековых деревьев. Через ветки не пробивался лунный свет и ёкаи пропали. В нос ударил запах сырости, леса, холодной ночи и я поняла…

Я вернулась домой.

4

Не веря своим глазам я крутилась на месте пытаясь уловить любой признак магии. Но лес действительно был настоящим. Пах хвоей и дышал жизнью. В мире демонов любой куст мог оказаться злобным монстром и попытаться сожрать тебя и за столько лет я уже отвыкла не бояться. Но эти деревья были обычными, древними и неподвижными. Я снова заплакала и горечь смешалась с счастьем. Уверена, Кохэку бы понравился этот лес.

Я прижала руки к груди отправляя беззвучные молитвы. Если моим богам не плевать на ёкаев, то пусть они позаботятся об одном из них. Пусть мой учитель будет в порядке.

Немного переведя дух я начала свой путь. Было темно и холодно. Легкая рабочая одежда не грела, к тому же я наделала в ней сегодня дыр. В сумке был только легкий шерстяной платок и я накинула его на плечи. Легче стало, но ненамного.

Слезы продолжали литься и скоро мне вновь стало страшно ведь я даже не понимала куда иду. Никаких знакомых троп или знаков, мест, где я бывала в детстве. Я просто двигалась в темноте и не знала где в итоге окажусь.

Наш дом стоял неподалеку от священного озера, но сейчас я не слышала шума воды. Да и вообще узнала бы я это место после стольких лет? Вызвало ли бы оно ужас или восторг?

Каждый день проведенный в мире демонов я вспоминала свою прежнюю жизнь. Часто она казалась мне несправедливой, но когда становишься игрушкой существ пострашнее чем злой старший брат, начинаешь ценить прошлые трудности.

Отец всегда брал нас с собой в путь до озера. Мы шли по поднимающейся тропе, пыхтели и пререкались. Кори терпеть не мог эту дорогу, а меня цепляло его неуважение. Мы всё ещё были детьми, но Кори будто стыдился этого. Изо всех сил строил из себя мужчину, но всё равно моё существование в доме не давало ему покоя. Даже тогда, в наш последний мирный поход к озеру, Кори смог испортить.

– Эй, Нана. – я не обернулась на его голос, готовясь к очередной атаке. Отец ушел далеко вперед. – Что—то ты совсем замедлилась.

Я взбиралась по каменным ступеням, умоляя ноги быть расторопнее, но они продолжали болеть и едва поддаваться. Сколько бы раз я не проделывала этот путь, всегда казалось, что он последний и я просто упаду замертво от усталости.

В спину мне прилетел камешек и я, не удержавшись, обернулась.

– Двигайся, давай. Я не собираюсь проторчать здесь до заката. – Кори нес в руках мелкие, острые камешки и уже целился снова.

– Ты можешь пойти вперёд. – выдохнула я. Всегда он плелся позади и делал мои мучения ещё хуже.

– Если бы мог, меня бы тут уже не было. Топай, давай.

И всякий раз как я замедлялась, он кидал камни. Они попадали в затылок, плечи и ноги. Хотелось плакать, но я не могла доставить брату такого удовольствия. Поэтому шла стараясь не замедляться чтобы в спину мне не прилетел очередной камень.

– Тебе же не нравятся наши ритуалы. – сказала я задыхаясь. – И дело отца ты не уважаешь. Так почему не уйдёшь в Деревянный город? Хочешь ведь. Я слышала твой разговор с отцом.

В затылок мне прилетел очередной камешек и скатился за ворот.

– Твои большие уши тебе не для того, чтобы собирать сплетни, дурочка. А чтобы слышать всякую нечисть. Или они уже тоже решили что ты слишком глупая и молчат?

Я резко обернулась, пылая возмущением. Кори был высоким, выше, наверное, чем должен быть мальчик в его возрасте. Отец говорил, что парень скоро перегонит его и сможет рукой достать до луны. И всё же когда речь заходила об отцовской службе Кори всегда реагировал одинаково: как ребёнок.

– Не говори так и не называй духов озера нечистью. – он кинул камень, но я поймала его, с раздражением откидывая. – Ты должен стать наследником, братец. Отец очень на тебя надеется.

Повисла долгая тяжелая пауза, прерываемая только стрекотом цикад и моим тяжелым дыханием. Кори шел без труда, но выглядел мрачнее тучи.

– Я тебе не брат. – ответил он мрачно. Таков был его ответ всегда, когда я называла его братом.

Дальше мы продолжили путь в тишине.

Сейчас, когда я была в лесу одна и тоже хотелось свалиться от усталости, я представляла что Кори идет сзади и готов кинуть камень. Злобно посмеяться надо мной и назвать дурочкой. Это придавало сил. Как в детстве я из последних сил карабкалась по лестнице, так и сейчас упорно шла в темноте, будто он был рядом.

Я могла распознать, был ли это тот самый лес, в котором мы жили. Никаких знакомых черт я не узнавала хоть и упорно вглядывалась в каждое дерево. Может оно и к лучшему. Страшно было лишиться чувств, если увижу наш старый дом.

В плену чужого мира я вспоминала его каждый день и это помогало не сойти с ума. Когда я видела очередную уродливую морду о которой отец рассказывал только легенды, мысли о доме возвращали мне спокойствие.

Он стоял на опушке леса и в воспоминаниях здесь всегда царила зима. На скатанной с двух сторон крыше лежал снег, свисали маленькие сосульки. Отец возился в огороде перед домом, хотя, конечно, ничего там расти не могло в такой холод. Но я всегда любила сидеть на крыльце и наблюдать, как любовно он ухаживает за своими растениями. Плетеный из лозы забор, несколько куриц, деловито бродящих по округе. А вокруг только бескрайний, священный лес Дзюкай. Из нашего двора было слышно как поют духи, и шумит вода в священном озере Дзы. Кори в этих воспоминаниях никогда не было, потому что одна мысль о нём лишила меня покоя. Здесь, в этой замершей тишине, ему не было места.

Я всё шла и шла. И не видно было конца бесконечным деревьям. Духи молчали, так что, возможно, лес был не тот. Магия Страны корней непредсказуема и могла вывести меня даже на другой конец света, но даже оттуда, я смогу дойти до цели. У меня нет иного выбора. Мне его не оставили. Если убийцы продолжают ходить по земле и безнаказанно творить зло, то мне нужно это прекратить. Отчего—то я была уверена, что Кори жив. Не могло быть по—другому. Я должна увидеть его перед тем как загнать меч в его грудь. Должна.

Все эти мысли, воспоминания и горечь двигали меня вперед. Не было больше отца впереди, но его дух не оставлял меня. Я шла и лес начал сдаваться под моим упорством.

Сначала начало теплеть и меня перестала бить крупная дрожь. Вскоре я начала замечать, что чаща редеет. Будто под ногами появляется узкая тропа и чем дальше я иду, тем ближе я к ее концу. Когда послышался шум реки я поняла что почти дошла.

В нос ударил запах рыбы, навоза и дыма. Значит люди были совсем близко. Это заставило сердце трепетать от волнения, ведь в детстве я ни разу не была в городе, а после… Среди ёкаев было мало тех, кто хотя бы отдаленно напоминал человека.

Лес расступился и я оказалась на холме, нависающем над речной долиной. Серебристая вена воды тянулась по ровной земле и ходила дальше, за горизонт. Я видела рисовые поля и домики, разбросанные между ними. Большую дорогу, что тянулась вдоль берега и лошадей, пасущихся вдалеке. От этого вида захватило дыхание. Я узнала дома, что стояли на высоких столбах и водяные мельницы погруженные в воду.

Деревянный город.

Сюда мечтал сбежать от своих обязанностей Кори и поселиться среди людей. Сердце защемило и я вновь обернулась к лесу.

Тот самый. Тот, которому служил мой отец. Лес, что прятал под своими кронами великое озеро Дзы и души тысячи паломников.

Но почему он молчал всю дорогу, что я шла? Почему пропало пение и магия, что чувствовались кожей? Я покрепче сжала свой волшебный меч, но ничего не изменилось. Дзюкай будто простая каменная стена возвышался надо мной без намека на магию.

Что—то изменилось. И наверняка это связано со смертью моего отца.

Наполненная решимостью и новыми силами я стала спускать с холма, навстречу людскому городу.

5

Я подошла к воротам когда уже начал заниматься рассвет. Мои старые варадзи (сандалии, сплетённые из рисовой соломы или пеньки) разваливались на ходу, носки стали темными от грязи, а вся одежда пропотела и пропиталась вонью насквозь. Я чувствовала себя шариком навоза, закатившимся в ворота города.

К слову, эти самые ворота были распахнуты и никто их не охранял. Пара старушек катали тачки с рыбой туда—сюда и складывали её на свои торговые стойки. В стране ёкаев был торговый квартальчик где можно было купить что угодно от еды до мелкого демона, но я редко туда совалась. Кохэку говорил, что там меня могу рассекретить и поймать.

В животе заурчало от голода.

– Здравствуйте госпожа. – я подошла к одной из старух. – Скажите, можно взять одну рыбину?

Старуха обернулась ко мне и окинула колким взглядом. Кажется, мой вид её не понравился.

– Три медяка, бродяжка.

Я задумалась. В мире демонов я платила своим трудом или прядями волос и другой валюты там не бывало.

– Может я смогу сделать что—то в обмен? Постирать или починить одежду?

– Глухая что ли? Три монеты или проваливай!

По её старческому лицу я поняла, что услугами здесь не расплачиваются. Но ни о каких монетах отец никогда мне не рассказывал. Я задумалась. Всё что нашлось в голове, это момент когда я нашла в тайнике Кори три круглые медали с квадратной дырой посередине. Он, как всегда, разорался и сказал чтобы я не смела трогать монеты. Значит, этим расплачиваются люди за еду.

– Где я могу взять эти три медяка, госпожа?

Она посмотрела на меня как на хвостатую кицуне и грязно выразилась, веля мне убираться и не заговаривать ей зубы. Другие уже косились на нас и я поспешила уйти.

Людские дома поражали меня и несколько часов я ходила просто разглядывая их. Раньше я считала дома ёкаев, особенно самых могущественных, роскошными. Но эти, полностью деревянные с подвижными стенами из рисовой бумаги и крышами, совсем как у моего дома, поражали воображение. Теперь выходило, что демоны жили в кривых бараках и не умели строить.

Я остановилась напротив огромного двухэтажного замка и долго его рассматривала пока на крыльце не появился пожилой мужчина и не выплеснул мне под ноги ведро помоев.

– Ты что, блаженная? Почему не отошла?

Я смотрела на свои испорченные окончательно носки и горестно вздохнула. Такое уже не отстирать.

– Простите. Мне бы поспать пару часов. Не знаете, где здесь гостиница?

– А денег то на номер хватит? Ты выглядишь как одна из хинин.

– Из кого? – я склонила голову. Мужчина был расположен к разговору, и я постаралась вежливо улыбнуться.– Я Нана. Мой отец монах. Был монахом… На самом деле я ищу людей которые его убили. Прошу, помогите мне. Я совсем не знаю куда пойти.

– Монах говоришь…– мужчина с сомнением оглядел меня, задержав взгляд на мече. – И какому богу он служил?

– Он служил лесу Дзюкай. – гордо сказала я.

Мужчина ничего не ответил, оглядел улицу, к которой уже начинали стягиваться люди.

– Ладно, можешь зайти. В качестве извинения за то, что облил тебя из ведра.

Я поклонилась и пошла за ним. Меня поразила огромная деревянная табличка прямо над двустворчатой дверью.

– Что здесь написано? – я ткнула пальцем в табличку.

– Идзакая у Господина Лин. – протянул мужчина и странно на меня покосился.

Мне стало стыдно, но те азы грамоты, которым успел научить меня отец, давно испарились из моей головы. А в Стране корней совсем другая письменность. Но, конечно, сказать это я не могла поэтому так и осталась для гостеприимного хозяина полной дурой.

Внутри было тихо и темно. Горели фонари на стенах и лампа на вытянутой стойке хозяина. Там стояли бутылки и посуда, но я не стала долго задерживать на этом взгляд.

– Ванны не предложу. Не то заведение. Но накормлю и дам отдохнуть. – строго отчеканил хозяин. Я снова поклонилась.

– Как вас зовут, господин?

– Чан Лин. Можешь звать меня дядя Лин.

Я улыбнулась и кивнула. Его шикарные усы спускавшиеся до самой шеи и круглый живот делали его похожим на тануки (ёкаи—енотовидные собаки, умеющие менять облик).

– Спасибо за доброту. Могу я задать вам несколько вопросов?

– О чём?

Он провел меня к низкому столу в углу и я села на татами, уже готовая уснуть.

– Дело в том, что моего отца предали и убили. Я ищу мальчика лет пятнадцати, который когда—то вышел из леса Дзюкай. Высокий, с шрамом на губе. А ещё ожог вот здесь. – я указала на тыльную сторону ладони правой руки. – Возможно, назвался Кори. С ним мог быть молодой мужчина…

Я запнулась. Внешность колдуна смылась из моей памяти как рисунок на песке. Я помнила лишь его голос и сцену того, как его магия стремительным шипом пронзает тело отца насквозь.

Дядя Лин задумался, но в итоге покачал головой.

– В Дзюкай уже лет десять не ходят паломники и никто оттуда не выходит. Тем более дети. К тому же, что мог сделать мальчишка твоему отцу?

– Это было десять лет назад. – прошептала я понимая, как сложны будут мои поиски. Кори давно вырос и может находить где угодно. Возможно, он даже не в нашем Царстве.

– И ты десять лет сюда шла? – усмехнулся Лин, но почесал густые усы и снова задумался. – Я могу спросить у своей матери. Она достаточно старая и внимательная, чтобы помнить любого проходимца. А пока поешь и попей.

– Спасибо. Большое спасибо.

Скоро на стол мне поставили поднос с рисом, овощами и маринованной рыбой. Я поблагодарила девушку, что принесла угощения и набросилась на еду.

Ничего вкуснее в своей жизни не ела. Или не помнила, что ела. Вся еда что мне с трудом доставалась в мире демонов была на вкус как земля и песок, так что с этой порцией я расправилась быстро. Ещё до того как мне успели принести запить. Прозрачная жидкость в чаше пахло терпко и я осушила ее до дня. Горло обожгло и этот огонь тут же спустился к животу. Когда дядя Лин вернулся я уже почти спала.

– Матушка говорит, что никаких мальчишек из леса не выходило на её памяти. Дзюкай давно вымер и прогнил, туда не суются даже бандиты.

Перед глазами у меня уже все плыло и я не могла сидеть прямо. Лицо мужчины превратилось в мутное пятно.

– Так, а кого ты ищешь? Кто этот мальчик?

– Мой брат. – сказала я и всё померкло. Я погрузилась в темноту даже не успев лечь на татами.

В очаге горел слабый огонь и я очень замерзла под тонким суконным одеялом. Тяжело раскрыв глаза, я с удивлением увидела Кори. Он сидел сгорбившись ко мне спиной и что—то упорно рисовал.

– Кори? Что ты здесь делаешь?

Он обернулся, и его черные глаза раскрылись в удивлении. Но он тут же взял себя в руки и нахмурился.

– Это единственная комната в которой горит очаг. И вообще я не обязан перед тобой оправдываться, дура.

Мне нечего было на это ответить. Тело ломило после сна и я чувствовала себя так, будто мне переломали все кости. Со стоном я попыталась встать и не смогла.

– Не скули. – сказал брат глухо.

Я попыталась вытянуть шею и рассмотреть, что же он рисовал углем на бумаге, но не получилось.

– Где отец?

Он долго молчал и, поняв что я не отстану, со вздохом ответил.

– Пошел к озеру.

– Без меня?!

Я снова попыталась встать и не смогла. От обиды хотелось расплакаться. Что же со мной такое. Неужели подхватила простуду? Почему тогда Кори здоров? Он всегда самым первым из нас начинает чихать едва приходят холода.

Но тело было ватным, легким как солома. Я не могла его контролировать и стала снова проваливаться в болезненную дрёму. Спина Кори то появлялась, то исчезала. Я не могла понять сплю я или бодрствую. И повсюду разносился скрип угля по бумаге.

– Просыпайся, дурочка. – кричал брат, но я не открывала глаз. Он тряс меня и как всегда больно щипал.

Ненавижу. Почему же он всегда такой злой.

А Кори всё кричал и велел мне просыпаться. Я с трудом разлепила глаза, но комната уже была пуста. Только разрисованный лист лежал на полу и я, наконец, смогла разглядеть рисунок. Пёс с лохматой угловатой головой выл на луну и из его раскрытой пасти торчали огромные клыки.

Всё что делает Кори пугает меня. Вот и этот рисунок вдруг вырвал меня из плена сна и привёл в чувства. Жуткая морда зверя будто скалилась на меня и угрожала вцепиться в горло.

Я открыла ощущая во всем теле боль. В голове будто продолжал биться настойчивый мальчишеский крик, велящий мне проснуться.

Вокруг было тихо и холодно. С трудом поднявшись я поняла, что нахожусь на улице среди бочек и мешков. Вещей со мной не было, как и моего меча. Руки задрожали от волнения и я упорно оглядывалась, но скоро стало ясно: меня ограбили и выкинули на улицу. На место растерянности пришла ярость и я, спотыкаясь, вышла из переулка.

Город уже погрузился в темноту, по единственной крупной улице шли толпы. Многие оглядывались на меня и шарахались в сторону. Я не узнавала места где нахожусь, но скоро увидела знакомое здание. Оно возвышалось над всеми остальными, низенькими одноэтажками.

Со злостью я толкнула хлипкие двери.

6

Лин стоял за стойкой и громко смеялся. И не прекратил делать этого когда я вошла. Его круглое лицо немного побледнело, но глаза оглядели меня равнодушно.

– Где мой меч? – я подошла, отталкивая его собеседников. Руки пульсировали от желания впечатать кулак в чье—нибудь лицо, но я держалась, медленно чеканя свои слова.

– Какой меч? Ты вообще кто, бродяжка? – он смотрел на меня так, словно действительно первый раз видит.

– Та, кого ты опоил и ограбил. Верни меч, если не хочешь…

– Ограбил? Что у такой как ты можно взять? – Лин хихикнул. Другие мужчины смеялись.

Я перегнулась через стойку, приближаясь к его толстому лицу.

– Верни по—хорошему, Лин.

– Или что? – прошипел он. – Скажи спасибо, что не потрогали тебя перед тем как выкинуть на улицу. Пошла вон.

– Спасибо. – сказала я и ударила наотмашь по его круглой голове. Его тугой пучок распался, и волосы закрыли раскрасневшееся лицо.

Один из его собеседников попытался обхватить меня со спины и я с силой наступила ему на ногу и оттолкнула. Взгляд судорожно заметался в поисках Гэкко.

В это время Лин пришел в себя и заревел как раненый зверь.

– Тварь, да как ты посмела?!

– Скажи спасибо, что не убила тебя. – кинула я уворачиваясь от очередной неумелой атаки его дружка. – Где мой меч?

Ответа не последовало. Лин перевалился через стойку и накинулся на меня с железным ковшом в руках.

– Говори, где мои вещи, Лин.– я уворачивалась, не давая себя ударить. Хозяин был большим и неповоротливым, но со спины вечно пытались наброситься и его дружки.

Большая часть посетителей высыпала на улицу.

– Дура, ты пожалеешь что не сдохла.

Он отравил меня – это ясно. Но то, что это могло убить, прибавило мне решимости. Я пнула Лина ногой отбирая ковшик. Тот завалился на ближайший столик и упал на спину, трепыхаясь как перевернутый жук.

– Прочь, а то убью. – я замахнулась на его друзей и те, косясь на главаря, тоже ретировались на улицу.

Погнутый край моего “оружия” ткнулся в опухший нос Лина.

– Последний раз спрашиваю: где мой меч?

Хромающий Лин повел меня на второй этаж и в спину ему всё ещё упирался ковш. Он отпер невзрачную дверь и впустил меня внутрь.

– Странно что ты не сдохла. – задумчиво протянул он наблюдая как я осматриваюсь. – Раньше яд не подводил.

Я и слова сказать не успела как он захлопнул дверь и повернул ключ, запирая меня. Я выругалась так, как иногда делал учитель в сложные дни.

– Кто пришел? Сын, это ты?

Я не сразу заметила старушку, что сидела отвернутая к окну и была погребена под толстыми одеялами как под горой земли.

– Простите что потревожила. Ваш сын…– я поклонилась не в силах подобрать слова. Лин что—то задумал и мне пора было убираться отсюда. – Не видели ли вы меч в темно—синих ножнах, почтенная?

– Девочка, я уже много лет вообще ничего не вижу. – сказала она своим скрипучим голосом и тогда я увидела, что глаза старухи покрыты белой пеленой. Да такой густой, что невозможно уже разглядеть радужку глаз.

– Простите. – я огляделась.

Вокруг был лишь хлам, наполненные тряпками сундуки и пыль. Принадлежали ли эти вещи прошлым бедолагам которые попались в лапы дяди Лина? Я надеялась что нет и запустила руки в эти кучи тряпья. Но меч всё никак не находился.

– Что ты ищешь? – подала голос старуха.

– Меч, почтенная госпожа. – сказала я не отвлекаясь.

– Нет, ты ищешь что—то важное. Кто он?

Я замерла на мгновение, но сразу же вернулась к поискам. Какой толк распинаться перед слепой?

– Волчонок сейчас на привязи. Ты не сможешь исполнить свой план. Сердце у змеи слишком слабое. Ты не выдержишь.

– О чём вы говорите? – не удержалась я. Она говорила уверенно пусть и несвязно.

– О волчонке. Он ранен, голоден и ищет тебя.

– Кори? Вы о нём?

– Кто такой Кори?

Я фыркнула: – Забудьте.

Упорство было вознаграждено. В одной и куч белья я нашла Гэкко и радостно вскрикнула. Мир заискрился, но нитей не появилось. Значит ли это, что поблизости нет ёкаев? На мой вкус Лин – настоящий демон. Пожалуй, они бы подружились с Айяно, ведь оба заманивают в свои сети и убивают путников.

– Нашла!

Матушка Лина ничего не ответила. Внизу слышалась какая—то возня, а дверь всё ещё была закрыта. Я попыталась выбить её плечом, но ничего не вышло.

– Я слышу волчий вой. – задумчиво протянула старушка и я выглянула в окно перед которым она сидела. Лин бежал перебирая короткими ногами и за ним шло трое мужчин в серой форме. Их лица закрывали маски.

– Беги девочка. И возьми одежду получше, от тебя воняет так, что не скроешься.

Я удивленно уставилась на женщину, но та продолжала безмятежно смотреть в пустоту своими белесыми глазами. Я повиновалась и выбрала из кучи самые подходящие по размеру тряпки и запихала в огромный наплечный мешок.

– Скажите, есть отсюда другой выход?

– Только через окно. – хохотнула она.

– Снова окно. – я покачала головой и высунулась наружу. Внизу толпились люди и двое из стражи стояли на входе. По лестнице уже бежал Лин во все горло крича что в его доме воровка.

– Другое окно. – проскрипела старуха. За её спиной было второе, поменьше. И выходило оно на задний двор со всяким хламом и кучами сена. Перед тем как прыгнуть я последний раз обернулась и дрожащим голосом спросила.

– Скажите, мой брат жив? Я найду его?

– Брат? У тебя нет никакого брата. – она подняла свои тонкие брови в удивлении, будто я действительно спросила какую—то чушь.

На это мне нечего было сказать и кинув короткое “прощайте” я сиганула вниз.

Я петляла по дворам как заяц и чуть не рухнула с изогнутого мостика в реку пока бежала прочь из города. Деревянный город о котором я столько слышала, оказался не добрее демонического поселения и меня, как и всегда, пытаются ограбить и убить.

– Ничего нового. – с горечью сказала я, смотря на свои грязные штаны. – Но главное, что я тебя нашла, Гэкко. Прости меня. Больше я не буду такой наивной.

Меч не ответил, но я все равно прижала его крепче к себе. Он – последнее, что связывает меня с моим учителем и магией ёкаев.

Только когда город остался достаточно далеко за спиной, а ноги горели от усталости я притормозила. Царила глубокая ночь и людей на проселочной дороге почти не было. Редкие пьяницы шли на встречу с бумажными фонариками в руках, но я каждого обходила стороной. Справа тянулась река, сияя серебром под лунным светом и я, не выдержав, спустилась к берегу.

Штаны, все в дырах, бесполезно было отстирывать, как и черные от грязи носки. Все это я быстро сняла, оставив под ближайшим камнем. Одежду, которую удалось вынести из дома Лин, рассматривать было некогда, но к счастью я схватила неплохие штаны хакама (традиционные длинные широкие штаны в складку) из плотной черной ткани. Я натянула их и обернула пояс повыше, чтобы они не путались в ногах. Рубаху на запах пришлось оставить старую, ведь не глядя я прихватила только ночную рубашку и цветастый шелковый платок.

И все же мне стало лучше. Живот все еще болел от яда дяди Лина, но был полным, а значит, я смогу пройти ещё много. Умывшись я вернулась на дорогу.

Над полями поднималось солнце. Вдоль берега стали появляться женщины, готовые к сбору риса. Я бы что угодно отдала за соломенную шляпу как у них. Но мне защититься от солнца было нечем, а подходить к людям я теперь опасалась. Так и шла щурясь и прикрывая глаза ладонью не зная, куда эта дорога вообще меня приведёт.

Скоро поля остались позади, но река расширилась и стала ближе к дороге, “съев” большую часть берега. Макушку мне окончательно напекло поэтому я не сразу сообразила что за спиной у меня храпят лошади. А когда обернулась, всадники были уже совсем близко.

Те же стражники в серых одеждах которых Лин звал по мою душу. Я напряглась, когда они замедлились и вскоре совсем остановились рядом со мной. Их серые маски дзукин скрывали лица, но темные колючие глаза смотрели с вызовом. Плотные темные штаны игабакама, серые простые рубахи. И у каждого на поясе короткий изогнутый меч. Нутро кричало: они опасны.

– Госпожа, куда держите путь? – один из воинов спешился останавливая меня.

– Я иду к своему брату. Он ждёт меня.

– И где живёт ваш брат?

“Знать бы”– подумала я и ткнула пальцем в горизонт, куда змеилась и тянулась дорога.

– Там.

– В Каменном городе?

Я кивнула. Вот значит что находился в конце дороги. Отлично.

– И как его зовут?

– Это допрос? – я встала так, чтобы при необходимости быстро достать меч.

– Простой интерес. В Деревянном городе произошло нападение на почтенного хозяина идзакая. Ищем виновного.

– И кто напал?

– Девица. С мечом.

Карие глаза метнулись к Гэкко в ножнах, и я поняла: они не отпустят меня.

– А вы кто, собственно, такие? Разбойники?

Второй, что всё ещё был на лошади, усмехнулся.

– Мы воины Йосо. Ты не знаешь нас, бродяжка? – он хотел добавить что—то ещё, но напарник остановил его одним жестом.

– У нас есть основание полагать, что этот меч не принадлежит тебе.

– Это ложь. Меня едва не убили, чтобы отобрать его. И теперь, этот старый жук послал бандитов завершить дело. Уходите пока целы.

– А девчонка то не в себе. – усмехнулся мужчина на лошади и тоже спешился.

Тем лучше.

– Оружие не может быть собственность женщины…

Не успел он договорить я полоснула его по ноге, заставляя согнуться. Бандит успел вытащить свой мобильный меч, но не смог защититься от удара. Он закричал и лошади испуганно заржали, вставая на дыбы. Второй ударил более решительно и наши мечи звякнули встречаясь. Он оттолкнул меня, и я рухнула на песок.

– За это ты поплатишься! – я откатилась из—под удара мечом и, собрав жмень песка, кинула её в лицо мужчины. Тот неловко зашатался и я успела резануть и по ноге, как и его друга.

Песок окрасился алым.

– Мне жаль. – я взяла камень побольше и кинулась к первому, что уже поднимался. Он кинул в меня крошечный нож, попав в плечо. Я мазнула камнем по его лицу. Послышался хруст. Я ударила снова, и мужчина обмяк.

Уда второго я отразила с трудом, плечо пронзило болью. Но одного удара хватило чтобы и тот повалился на землю.

И почему мир людей так мало отличается от демонического? Я утерла пот и поморщилась. Нож мог быть отравлен. Две дозы за один день? Такое я даже среди ёкаев не переживала.

Я села над хозяином ножа в поисках противоядия. У него по карманам была припрятана куча бутыльков, ножей и странных, похожих на звезду, клинков. Я взяла только бутылки и сложила в свой мешок.

Их одежда казалась мне странной, и взгляд привлекла металлическая нашивка на груди. Я оторвала гладкий диск всматриваясь в рисунок. Там скалилась песья морда и мне она показалась знакомой, так что тоже отправилась в мешок.

Второго мужчину я не стала трогать и оттащила обоих с пути. Под масками они оказались обычными людьми и мне стало стыдно. Я так отчаянно сражаюсь, но вред наношу лишь обычным бедолагам, которые даже не должны были появится на моём пути. Отец бы пришел в ужас от того, как бесчестно я веду себя в бою и как легко впадаю в ярость.

– Простите. – я склонила голову пусть и извинения мои для этих двоих ничего не значат.

Убедившись что оба дышат и скоро придут в себя я взяла лошадь и, с трудом усевшись, оставила бандитов позади.

7

Напрасно Деревянный город представлялся мне величественным и прекрасным. Как только на горизонте замаячила высокая стена молочного цвета я поняла, что рыбацкий городок был не более чем деревней. Трущобы такие же, каких полно было в мире демонов.

На дорогу стали выезжать телеги, большие палатки похожие на небольшой дом и люди на своих двоих, тащащие на спинах огромные тюки. Я смотрела на каждого и всех провожала взглядом до самых ворот. Они были высокими из красного дерева и лишь слегка приоткрыты. Я встала в длинную очередь ожидавших ещё когда до стен было далековато.

Коня, увешанного вещами прежнего хозяина, я отпустила. К своей удаче я нашла в седельных сумках еду и воду, а также немного железных медалек, похожие на те, что прятал Кори. Всё это я забрала себе испытывая стыд. Но бандит найдет себе ещё, а мой путь мог оказаться слишком длинным, так что я убедила себя, что поступаю правильно. Мне и раньше доводилось воровать, но то были демоны и крала я, в основном, еду. Но люди оказались не лучше ёкаев так что теперь, даже стоя в очереди, я старалась держаться от каждого из них подальше.

Солнце уже было высоко, а ожидающие у ворот не кончались. Кажется, за несколько часов я сделала лишь пару шагов в направлении ворот и силы уже кончались. Вокруг нарастал галдёж и недовольства, но всё затихло, когда мимо не спеша проехали всадники.

Всё моё нутро перевернулось и упало к пяткам, ведь они были одеты так же как те, кого я бросила на дороге. И ограбила, если быть честной.

Эти тоже были в масках и их было больше. Десяток всадников если я верно посчитала. И каждый высматривал что—то в нашей толпе.

Ищут меня? Нет, слишком много чести.

Задерживаться среди бедняков они не стали и двинулись к воротам. Их пропустили в то время как другие люди стояли под палящим солнцем и молились дойти до темноты.

И всё же никто из сварливой толпы не сказал ни слова против. Все притихли как напуганные овцы.

– Кто это? – спросила я у старика, что стоял неподалеку. Его шляпа была такой широкой, что даже меня немного защищала от солнца.

– Воины Йосо – защитники Императора. – прошамкал он беззубым ртом.

– Это значит что они не бандиты? – настороженно спросила я. Какое может быть наказание за нападение на людей самого Императора? Я похолодела.

Женщина впереди меня фыркнула и обернулась: – Не бандиты, как же. Они ещё хуже. Проклятые отродья.

– Тише, дуреха. Хочешь чтобы тебя в реке утопили? – ответил старик. Женщина вздрогнула и отвернулась.

– Почему отродья? – не унималась я.

– Потому что их создали, чтобы мучить обычных людей. Они делают вид, что служат Императору, но на самом деле они служат только своему предводителю. Демону Июзаю. – в конце старик перешел на зловещий шепот.

– Он действительно демон?

– А как ещё его назвать? – сплюнул старик. – И вообще ты откуда такая, если �