Развод. Игра на выживание
Глава 1
Трусики были не мои. Ярко-желтые с черными сердечками. Я такие не ношу со школьной скамьи.
К горлу подступил горький комок.
Вот и нашлось объяснение задержкам мужа на работе, командировкам почти на месяц, звонкам среди ночи и долгим разговорам на улице даже в лютый мороз, главное – чтобы я ничего не слышала и не заподозрила.
Сволочь! Ненавижу!
И люблю…
Господи, как же я его люблю! Как он мог так со мной? Я же все для него делала!
Открыла окно и выбросила чужие трусы на улицу.
Утро началось не с кофе, а с сюрприза в бардачке «Ауруса», принадлежащего мужу.
И реветь нельзя. Рома вернется через пару минут. Муж ушел в кофейню через дорогу за перекусом.
Я же не могла себе позволить быть слабой даже в такую минуту. В такую минуту особенно.
Заморгала быстро-быстро, чтобы сдержать слезы.
Июльский солнечный день за окнами автомобиля померк. В кондиционированном салоне стало нечем дышать, словно сквозь стекла проникла городская жара, провонявшая смогом.
Я продолжила исследовать бардачок. Не найдется ли еще что-нибудь такое же «интересное». Складываяла находки на колени.
Достала здоровенный охотничий нож, которым легко перерезать глотку неверному супругу. Брошюру с рекламой игры на выживание в тайге, пробежала быстро по расплывающимся перед глазами буквами. Что-то про новую жизнь и обретение себя. Мне, пожалуй, не помешает. Себя я только что потеряла, как и Ромку.
Муж послезавтра улетал на эту игру, затем еще на неделю хотел задержаться с друзьями на охоте. Или охота во время игры будет, а с друзьями интеллигентная пьянка на турбазе планировалась уже после. Не помнила точно.
В самой глубине бардачка нащупала холодный металл. Схватилась за рукоятку и вытащила тяжелый глок. Заряжен, как и я.
Ненавижу оружие. В нашем доме комната с Ромкиными «игрушками» – единственное место, куда я не вхожу. Винтовки, пистолеты, ножи, автоматы, коллекционные самурайские мечи и нацистские маузеры, чего там только нет.
Мой муж – опасный человек. Бизнес обязывает.
Покопалась еще, лязгнув цепочкой, достала наручники. На одном браслете четкий след губной помады.
Задышала часто, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Бросила наручники обратно в бардачок, аккуратно убрала глок и нож, последней закинула брошюру.
Достала из бардачка антисептик, за которым, собственно, и полезла. Обильно побрызгала на ладони остро пахнувшую жидкость, растерла, но все равно невыносимо хотелось помыть руки. Ощущение было такое, словно я пригоршнями выгребала из бардачка слизней.
Мерзко! И больно! Невыносимо просто, до ломоты в костях и разрядов тока по оголенным нервам.
Когда была подростком, я сильно порезала мизинец. Промыла ранку, но из разреза торчала белая нитка. И я потянула за нее, чтобы достать. Боль была адская, я хотела вытащить нерв из собственного пальца.
Тогда я думала, что больнее ничего в жизни быть не может. Ошибалась, глупая. Сейчас крючками подцепили и потащили из тела все нервы.
Одна слезинка все-таки соскользнула с ресниц. За ней вторая.
Но вместе с болью росла и злость. Ромка оставил свой телефон на зарядке в автомобиле.
Я знала пароль, муж и не скрывал его особо. Дата нашей первой встречи. Легко запомнить, потому что познакомились мы девятого мая.
Никогда не опускалась до такого, но сейчас была слишком зла, чтобы думать о чужих личных границах и морали. Вбила пароль.
Зависла на мгновение, не представляя, что в таких случаях следует проверить.
Фотографии? Переписку?
Да, переписку.
Открыла мессенджер.
Долго искать не пришлось.
Два сообщения от абонента Лиса-Алиса пришли сегодня утром. Ромка их прочитал, но не ответил.
На одной фотография голой бабы.
Миловидная блондинка с голубыми глазами, осиной талией, большой грудью, покатыми бедрами и лысым лобком невинно приоткрыла губки.
Во втором сообщении всего одно слово: «Жду».
Хотела, Катенька, доказательств?
Получи!
Громкий звериный рев заставил вздрогнуть, не сразу поняла, что это я сама ору. Перешагнула грань отчаяния и сорвалась в пропасть. Лечу и реву.
Руки дрожали, но я все-таки заставила себя пролистать переписку. Буквы расплывались от слез. Остальные сообщения касались работы. Деловых встреч, контрактов, совещаний.
Выходит, эта Лиса-Алиса работает с Ромой?
И в командировках с ним?
Отбросила мобильный, как ядовитую змею, на бардачок между сиденьями. Не потрудилась даже закрыть переписку и выключить экран.
Из кафе через дорогу вышел Рома. Глупое, влюбленное сердце затопило радостью. Моментально. Моя обычная реакция на мужа. Вижу его и тянет улыбаться, расправить плечи, засиять, как звездочка на небе.
Реакции неподконтрольные разуму, рождающиеся глубоко в душе.
Слезы текут по щекам, нервы разрывает от агонии. Сгораю заживо, но улыбаюсь. Как всегда, улыбаюсь, видя его. Такого родного и больше не моего.
Ромка шел через дорогу, как король жизни, и по хрен ему, что пешеходного перехода здесь нет. Уверенной, неторопливой походкой. Высокий. Выправка военная. В голубых глазах тонет небо, и я тону тоже. Захлебываюсь слезами и отчаянием, и тону.
По дороге ехал черный мерс, но Ромка не суетился, не спешил, но и не остановился. После рева автомобильного гудка и приглушенной стеклами брани остановился «Мерседес». Водитель терпеливо ждал, когда мой муж пройдет. Бесился наверняка, но инстинктивно прогибался, подчинялся.
Рома на всех так действовал. На меня тоже. Его окружала аура власти, привычка к подчинению. Безукоризненному выполнению приказов.
В руках муж держал картонную подставку с двумя стаканчиками кофе и пропитанный маслом пакет с карамельным донатом для меня. Ромка сладкое вообще не ест, чай и кофе пьет без сахара, такие крепкие, что у меня глаза на лоб лезут, а я сладкоежка.
Думаю сейчас о таких мелочах, выученных за шесть лет брака, и боль превращается в агонию. Топит меня, утягивает камнем на дно.
Почему?! За что ты предал меня, любимый?!
Неладное муж заметил за пару шагов до машины. Задумчивое выражение на лице моментально сменило беспокойство. Он окинул быстрым, цепким взглядом улицу, выискивая опасность. И не подозревал даже, что сам стал причиной моих слез.
Макияж потек, но и по хрен уже на макияж.
Рома распахнул дверцу, забрался в салон.
Меня окутал родной, терпкий запах нишевого парфюма. Почему-то это стало последней каплей, я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Железная жена владельца крупной компании, занимающейся системами безопасности, подготовкой элитных телохранителей и охраны, ревела, как малолетняя девчонка.
– Катя, что случилось? Котенок? – Ромка легко погладил меня по плечу, провел кончиками пальцев вдоль основания шеи, затем по позвонкам до линии волос.
Приятно и невыносимо больно.
Надо взять себя в руки. Успокоиться. Не сыпать обвинениями – с Ромой такая тактика не сработает. Как и вопросы о любовнице. Если бы муж хотел меня бросить, то сказал бы об этом. Он не из тех, кто будет беречь чужие чувства или жалеть разлюбленную жену. Захочет расторгнуть брак – я не успею опомниться, как окажусь на улице.
Мне надо встретиться с адвокатом, обсудить развод. Муж не позволит просто уйти. Если до сих пор сам не проявил инициативу, значит, не хотел отпускать.
Господи, не верится, что я на полном серьезе думаю о разводе с ним.
Может, забыть? Сделать вид, что ничего не видела? Пусть трахается, с кем хочет, пока возвращается ко мне.
Нет, не смогу так. Гордость не позволит. Сучий характер, который я и так изо всех сил подавляла, чтобы избегать ссор.
Я знала, за кого выходила замуж, но любила до одури. Шесть лет назад я девчонкой совсем была, только универ закончила, а у Ромки за плечами военная служба в горячих точках, наград полная грудь и поднятый с нуля бизнес. Мне пришлось подстраиваться, ломать себя, наступать на горло своим желаниям и «хочу», чтобы быть рядом с любимым мужчиной.
И сейчас сломаю, в самый последний раз, чтобы осмыслить все, подготовиться.
– Месячные скоро, гормоны шалят, не обращай внимания, – ответила, собравшись с духом. Голос дрожал, ну и пусть. От слез тоже дрожит.
Ненавидела моменты, когда выглядела перед ним неидеально. Однажды чуть со стыда не сгорела, когда у меня стрелка на чулке пошла во время новогоднего корпоратива. Извелась вся, себе вечер испортила. Роме.
Грызла себя потом до весны, заглаживала вину как могла. Из шкуры вон лезла, стараясь доставить удовольствие в кровати, на кухне и в доме.
– Уверена, коть? – спросил муж, не убирая руку с моей шеи, продолжая изучать пальцами позвонки.
– Угу, не смотри на меня, пожалуйста, я на чучело похожа. – Прикрыла одной рукой заплаканное лицо с растекшейся тушью, второй – из сумки на коленях достала влажные салфетки.
Отвернулась от мужа и тщательно стерла растекшийся макияж. Грязные салфетки скомкала и застыла, не представляя, что с ними теперь делать.
– Давай сюда, коть. – Рома мягко забрал у меня салфетки, кивком указал на картонную подставку с кофе и пакет. – Перекуси пока.
Не поверил, конечно, моему объяснению, но ничего не сказал. Вышел из машины и направился к урне у магазинчика, торговавшего алкоголем. По пути наклонился, поднял с асфальта трусики, скомкал их вместе с салфетками. И виду не подал, что ему знакома эта тряпка.
У меня появилась минутка, чтобы успокоиться. Вернее, муж мне ее дал. Рома слишком хорошо меня знал, выучил за годы брака, а вот я его нет. Привычки, запах, тело, татуировки, но не его самого.
Первоначальный шок прошел. Голова заработала. Может, я вообще зря беспокоюсь и всему найдется объяснение? Не представляю какое, но вдруг. В любом случае нельзя пороть горячку.
Взяла стаканчик с кофе, отпила. Поморщилась, вместо своего любимого ванильного рафа схватила американо Ромы.
Зато кофе отрезвил.
Глубоко вдохнула, выдохнула.
Подождала, когда Рома вернется за руль. И пошла в атаку.
– Ром, а можно я с тобой в Красноярск полечу?
Муж усмехнулся:
– Кать, ну какой Красноярск? Я в тайгу выживальщиком еду, что ты там делать будешь? Ныть, что мошкара заела?
– Я репелленты с собой возьму. Буду готовить, за лагерем смотреть.
Ромка покачал головой:
– Там тайга, Кать, тебя же и в простой лес не вытащить…
Я никогда не рассказывала Ромке, почему до паники боюсь остаться в лесу одна. Это было слабостью, а я не хотела, чтобы муж считал меня слабой.
Вот только теперь точно знала, что Ромка собирается не на игру дурацкую. Просто хочет провести две недели с любовницей, отключив телефон, чтобы я не звонила. В тайге ведь нет связи. Идеальная отмазка.
Внутренности скрутило в тугой узел. На охоту в тайгу муж тоже часто отлучался. На две, а то и три недели.
А я дура, верила, ждала, тосковала…
– Ром, я…
Меня прервало сообщение, упавшее на мобильный мужа. Телефон лежал на бардачке между сиденьями. Я не успела прочитать сообщение, лишь увидела, что писала Лиса-Алиса.
Тварь!
Муж взял телефон, написал что-то в ответ.
А меня прорвало, выдержка и осторожность полетели ко всем чертям. Голос снова задрожал, а из глаз потекли слезы.
– Ром, как давно ты ее трахаешь? – Вопрос прозвучал так банально, что захотелось выть.
Глупо было надеяться, что муж ответит. Он и не ответил, разумеется, его взгляд быстро стал ледяным, чуть насмешливым. Рома покачал головой, переставил подставку с кофе на бардачок и завел двигатель.
– Ром? – Голос предательски дрожал, подбородок тоже. Ни хрена я не успокоилась.
– На глупые вопросы я не отвечаю, – отрезал муж и невозмутимо выехал на дорогу.
Вот и выяснили отношения.
Теперь он будет молчать до самого салона красоты, куда обещал подвезти меня перед офисом.
Мне оставалось только заткнуться и вариться в сомнениях, отчаянии и агонии. Старалась не смотреть на мужа, потому что стоило пробежаться взглядом по родным чертам, как все подозрения и факты казались глупостью.
Самое главное – я не понимала, где оступилась.
У нас же все было хорошо. В доме, сексе, взаимопонимании. Я не изводила его истериками по поводу долгих отлучек. Думала ли, что он мне изменяет? Конечно. Но Рома ненавидел истерики, и мне не оставалось ничего другого, кроме как плавиться в подозрениях, изводить себя и стараться стать идеальной женой.
– Кать, хватит. – Рома прервал поток беспорядочных, роящихся в моей голове мыслей.
– Я молчу.
– Ты громко думаешь. – Муж припарковался у салона красоты.
У меня глубокая эпиляция по плану, антицеллюлитный массаж, обертывания для свежести кожи. Все, чтобы не разлюбил, не бросил. Я так старалась соответствовать уровню женщин, с которыми Ромка встречался до меня. Выходит, зря? Я все равно была недостаточно хороша для него.
Она красивая. Его Лиса-Алиса. Блондинка… не зря же говорят, что блондинок мужики любят больше, а я рыжая. Мать все детство твердила, что с такими веснушками и непослушной кудрявой копной волос никто в меня не влюбится.
Проблему с торчащими в разные стороны кудряшками решили средства укладки и утюжок. Веснушек, если прятаться от солнца, тоже становилось меньше.
Страшила. Вспомнилось прозвище, прицепившееся в школе. Так мать меня назвала при всем классе, когда у меня лопнула резинка для волос, и весь оставшийся день я проходила с непокорными, точащими кудряшками.
Страшилой я и осталась, что бы ни делала.
До замужества с комплексами мне помогала справляться агрессия. Одежда и макияж в стиле «не подходи – убьет». Ромка подошел, хотя я долго не могла поверить, что заинтересовала его по-настоящему. Ершилась, отшивала. Он завоевывал меня, как крепость. Бастион за бастионом. И как же приятно было наконец-то сдаться в плен.
Сейчас в крепости назревал бунт.
Нет, не смогу притворяться и держать все в себе. Пусть весь мир в труху! Пусть больно адски, но я хочу, чтобы он сам признался!
– Я в твоем бардачке нашла чужие женские трусы. Может, объяснишь, как они туда попали? – Еще немного – и перейду на визг.
– Нет, они не мои. – Ромка побарабанил пальцами по рулю, терпеливо дожидаясь, когда я выйду и перестану его донимать. Спокойная, расслабленная поза доводила меня до бешенства.
И муж это прекрасно знал. Обычно чем сильнее злилась я, тем спокойнее становился Рома.
Мне хотелось уколоть его, вывести на эмоции. Понять, что ему не все равно, что он хоть что-то еще ко мне чувствует.
Мне эгоистично, по-сучьему захотелось сделать ему больно. Надеясь, что моя собственная боль утихнет.
– Я трахалась с Милославом. Спала с твоим лучшим другом, и мне это нравилось, – процедила ядовито. Врала безбожно. У меня никогда не было других мужчин, кроме Ромы. Он стал моим первым и шесть лет оставался единственным, но, начав врать, уже не могла остановиться. – Не только ты развлекаешься на стороне, Ром. Это очень удобно, когда мужа неделями не бывает дома, можно позволить себе всякое.
Муж перестал выбивать дробь на руле, наконец-то я привлекла его внимание. Но сразу же об этом пожалела. В голубых глазах сверкнула ярость. Моментально сменившаяся лютым морозом.
– А знаешь, коть, я передумал насчет игры. Хочешь – полетели со мной в тайгу, – произнес Ромка таким тоном, что моя истерика сразу стухла, а по спине пробежал мороз.
Нехорошее предчувствие сжало горло ледяной ладонью, не давая вдохнуть. Возникло стойкое чувство, что охотиться муж собирается на меня.
Но упрямство, ядовитое, жгучее упрямство не позволило сказать: «Нет».
– С удовольствием, Ром, – процедила, понимая, что ввязываюсь в игру, которая может стоить мне жизни.
Глава 2
Сказать было больше нечего, и я вышла из машины, не удержалась, громко хлопнула дверью. Ромка ненавидел, когда я так делаю, но сейчас хотелось творить все ему назло. И на игру чертову я поеду, пусть даже не надеется, что остыну и позволю ему и дальше трахать у меня за спиной эту белобрысую тварь.
Дождалась, когда «Аурус» затеряется в потоке машин, и набрала лучшей подруге Ленке. В двух словах описала ситуацию. Подруга сразу же предложила приехать, завалиться в ресторан и напиться самым непотребным образом, но меня больше интересовал ее муж, известный адвокат.
Призрак развода обретал все более ясные очертания: если Рома не прикончит меня в тайге, я прикончу его в зале суда. Надеюсь.
Очередь к адвокату была длиннее, чем в советские времена на установку телефона. Но благодаря вмешательству подруги он меня принял. Выслушал. От дела не отказался, но предупредил, что без брачного договора я, скорее всего, получу ноль без палочки.
Мирно… не хотела я мирно. Да и поздно уже, сорвавшихся сгоряча слов про измену не вернуть. Но понимала, что он прав. Ни один человек в здравом уме не пойдет против Романа Морозова. Это у меня выхода нет.
Ромка запрещал мне работать. Говорил, что я не должна гнуть спину, мое дело – забота о нем, домашний уют и самореализация в любой выбранной сфере, не подразумевающей заработок.
Понимала, почему он так себя ведет. Его мать сгорела раньше времени, впахивая на двух работах, чтобы вырастить троих детей. Отец был лодырем, долго не держался ни на одной работе. Валялся на диване целыми днями и размышлял о гибнущей интеллигенции.
Трудное детство наложило отпечаток, и Ромка даже слышать ничего не хотел, когда я заикалась о найденных вакансиях. Он мужик и должен обеспечивать семью. Точка.
Другая бы на моем месте жила и радовалась, но я не могла. Мне все время хотелось доказать мужу, что он не ошибся, выбрав меня. Показать, что я тоже на что-то способна.
Работать устроилась втайне от него. Сейчас смешно вспомнить, как я украдкой уезжала в офис строительной компании. Радовалась первой зарплате и чувствовала себя самодостаточной. Счастье длилось полтора месяца. Однажды Рома пришел в офис, где я работала, и через пять минут меня уволили. Точка.
Муж мне ни в чем не отказывал, не ограничивал в средствах, и постепенно я привыкла.
Вот только теперь, после развода, идти мне некуда. За душой ни гроша, да и жилья нет. К родителям я бы не поехала и под угрозой расстрела.
Адвокат советовал мне потянуть время, пока он изучает все обстоятельства, а еще лучше договориться мирно.
Что мирно не получится, поняла я, когда Ромка вернулся вечером с разбитыми костяшками.
Обманчиво спокойный, но это было спокойствие перед ураганом. Ужинали в гробовой тишине. Я не задавала глупых вопросов, глотала слезы вместе со стейком и салатом. Муж потягивал ром и изучал что-то в телефоне.
– Что мне взять с собой из вещей? – спросила, когда напряжение, искрящее между нами, стало непереносимым.
Ромка оторвался от гаджета, посмотрел на меня с насмешливым интересом, словно забыл об утреннем разговоре.
– Трекинговые ботинки, дождевик, куртку теплую, перчатки, шапку, термобелье и… – муж недобро усмехнулся, – репелленты. Свисток от дикого зверья я тебе свой дам.
– Спасибо, Ром, – улыбнулась вымученно. Собственная затея больше не казалась такой хорошей. Муж абсолютно прав. Я лес ненавижу, а зверье… меня передернуло от воспоминания. Не сейчас! Нельзя думать о таком, когда Ромка откинулся на спинку стула и все свое внимание уделил мне. Проглотила страх вместе с воспоминаниями.
– Что там будет, Ром? Чего мне ждать? Мы по лесу с луками будем бегать или учиться костры в дождь разжигать и палатки ставить?
Муж неопределенно пожал плечами.
– Типа того, Катюш, – ответил он спокойно, но от его взгляда у меня по коже поползли мурашки.
Днем я порылась в интернете, хотела больше узнать об этой игре на выживание, но информации на сайте было крайне мало, только описание в общих чертах. Громкие слова о командном духе, фотография перепачканных грязью с головы до ног, но улыбающихся участников на фоне небольшого водопада. И больше ничего. Ни одного отзыва даже на самом сайте. Подозрительно, но Ромка не стал бы ввязываться в такую авантюру, если бы не знал, что там безопасно. Наверняка его люди все разузнали об устроителях. Так почему же мне страшно туда ехать?
Я ушла спать раньше, не уснула, конечно. Прокручивала в голове минувший день. Ревела в подушку, думая про Лису-Алису. Все пыталась понять, что сделала не так. Разыскать в прошлом ответы на вопросы, чего Ромке не хватало в нашем браке. Почему он начал ходить на сторону.
Привычно отодвинулась на самый краешек, когда Ромка тоже лег спать. Не из-за того, что противно с ним в одной кровати лежать после Лисы, я всегда так делаю. Мне некомфортно, если во сне меня обнимают. Возникает ощущение, что кто-то хочет задушить. Ромка принял это, как я приняла свое паразитическое существование.
Следующий день прошел в слезах и сборах. Ленка приехала в гости, мы вместе сложили вещи в мой чемодан. Вместе напились, ругая мужиков и их неспособность удержать член в штанах. Уснула до того, как муж вернулся домой.
Утром Ромка безжалостно разбудил меня и повез в аэропорт.
Весь перелет я проспала на его плече, как обычно. Только на этот раз плакала во сне. Все щеки мокрые были, как и Ромкина футболка.
Муж сделал вид, что его совершенно не беспокоит соленое пятно, оставшееся на ткани.
Красноярск встретил жарой и совершенно другим, не таким, как в столице, воздухом.
– Ром, я… – сглотнула судорожно, когда мы вышли из здания аэропорта.
– Передумала? Тебе обратный билет купить? – Муж понимающе кивнул, прищурился насмешливо.
Знал же, что этот его снисходительный взгляд меня до белого каления доводит.
– Не передумала, – ответила хрипло.
– Хорошо, Катюш, только помни, назад дороги не будет, – произнес Рома совсем другим тоном, в нем словно проскользнуло сожаление и желание остановить.
Сердце снова кольнуло нехорошее предчувствие. Но отступать я не собиралась.
Чертово упрямство не позволило. В груди расцветала злая радость. Неописуемый восторг, что он выбрал меня, а не Лису свою, Алису. Какое-то бабское, неправильное чувство удовлетворения.
Может, зря я с разводом эту тему начала? Ну, изменил, с кем не бывает? Женат он все-таки на мне и, судя по всему, бросать не собирается. Даже глупость, смороженную про то, что со Славкой переспала, на тормозах спустил. Или не спустил?
Я посмотрела на широкую ладонь Ромки со сбитыми костяшками. Уж не о Славкину рожу он их разбил?
Да нет, бред. Муж всегда держал себя под контролем, потому что с его подготовкой легко мог покалечить или убить. Скорее всего, тренировался без перчаток.
Предательство не прощу никогда, но жить с этим смогу. Наверное. Другие же как-то живут.
На парковке рядом с аэропортом нас ждал черный джип и одетый в камуфляж водитель.
Такой же суровый и молчаливый, как Ромка. После сухих приветствий мы устроились в салоне.
Интересно, нас сразу в тайгу повезут или как?
Оказалось «или как», потому что джип отвез нас не на туристическую базу или в какой-нибудь экоотель, а на аэродром, где ждал вертолет.
Рядом с вертолетом стояла группа людей. Четыре женщины и двое мужчин. И прямо скажем, никто из них не выглядел как профессиональный выживальщик из кино или передач по кабельному.
– Ром, нам точно сюда? – Я с сомнением посмотрела на мужа.
– Точно, Катюш, две недели на природе, ночевки в лесу у костра, романтика. – Ромка подмигнул мне, пропел: – Милая моя, солнышко лесное…
Муж достал наши чемоданы из багажника и зашагал к вертолету.
Постаралась мило улыбнуться, все-таки нам с этими людьми в суровых условиях выживать две недели, но улыбка быстро растаяла, когда мы подошли к вертолету ближе.
Я узнала одну из женщин. В жизни Лиса-Алиса была еще красивее, чем на фотографии.
Глава 3
Меня начало колотить от ревности. Лютой, беспощадной, вязкой, как нефть, и острой, как бритва.
Внимание группы сразу приковалось к нам.
Женщины с восхищением уставились на моего мужа. Я наблюдала такую реакцию много раз, привыкла к ней, не обращала внимания. Раньше. Сейчас готова была броситься на любую из этих куриц и выцарапать глаза, чтобы нечем было смотреть.
На лбу выступила испарина. Во рту пересохло. Меня затрясло от злости.
Мужчины окинули друг друга оценивающими взглядами. Пожали руки, тоже ритуал, позволяющий понять противника.
После робких улыбок завязался разговор. Я не запомнила ни лиц, ни имен. Ни к чему. Я не собиралась оставаться и участвовать в этом фарсе.
Алиса змеиной, перетекающей, как ртуть, походкой подошла к Роме. Сделала вид, что меня не заметила.
– Здравствуйте, Роман… Анатольевич. – Она облизнула губы, ничуть не стесняясь демонстрировала свое отношение к моему мужу.
– Здравствуй, – ответил Ромка таким тоном, что даже у меня по коже пробежал мороз.
Муж посмотрел на девушку, как на кучку дерьма на обочине дороги, с толикой брезгливого равнодушия.
Только Ромка так умеет, убить человека одним взглядом. Ему и говорить ничего не надо, достаточно посмотреть так, что ты сам себя со стороны видишь со всеми недостатками и мелочными стремлениями.
Не знаю, какой в глазах Ромы себя увидела Алиса, но она быстро стушевалась, бросила на меня злой, завистливый взгляд и отошла. Готова поклясться, что я заметила слезинки в ее глазах.
Приятно, но недостаточно, чтобы удержать меня.
Если до этой сцены у меня еще оставались какие-то сомнения, то сейчас я со всей ясностью поняла: не смогу делить Ромку ни с кем. Глупое влюбленное сердце не даст. Остается только вырвать и любовь, и сердце.
Развод!
Слово прогремело в голове погребальным звоном.
Мне выть хотелось, броситься на Алису, заорать: «Мое! Не трогай!»
Разодранная на ошметки гордость не позволила, самоуважение остановило.
Нельзя заставить другого человека любить. Остается лишь уйти и причинить ответную боль за обиду.
Вернусь в аэропорт, возьму билет на первый же рейс до Москвы, наревусь вволю, соберу вещи и позвоню адвокату.
Я хотела вернуться к машине, но внедорожник уже уехал.
Гадство.
Отошла на пару шагов от группки, обсуждавшей предстоящую игру. Достала мобильный, хотела вызвать такси. Приложение не работало.
Что за?..
Связь была, но приложение не открывалось. Я проверила остальные. Бесполезно. Выйти в интернет тоже не смогла. Полный комплект полосочек, дававший понять, что связь здесь есть, выглядел как насмешка.
Я оглянулась на Ромку. Муж смотрел на меня с насмешливым любопытством. Подошел ко мне, обнял крепко.
Раньше мне это нравилось. Ощущение принадлежности, что я – его. А сейчас не могла отделаться от мысли, что он Алису вот так же прижимал, и тварь тоже чувствовала, что она – его.
Не верила ему больше. Ни единому слову, взгляду и жесту не верила.
Зачем он Алису сюда притащил?
Больно мне сделать? Сделал.
Лбами нас столкнуть, чтобы дрались, как самки, за него? Нет, не бывать этому.
Как же тошно, невыносимо просто.
– Далеко собралась, Катюш? – спросил муж.
– Домой, – прорычала, уперлась ладонями в сильные плечи и попыталась его оттолкнуть. Бесполезно. Знала это прекрасно, но все равно до последнего упиралась. Плевать, как это со стороны смотрится.
– Разводиться, что ль? – От откровенной насмешки, прозвучавшей в Ромкином голосе, по коже побежали мурашки.
– Да, ненавижу тебя, – процедила, чувствуя, как глаза обжигают слезы.
Нельзя! Я сильная! Сильнее, чем он думает!
– Ночами другое говорила. – Иронии в Ромкином голосе только прибавилось. В уголках глаз сияли лучики морщин.
Ну почему даже сейчас он такой родной, самый близкий человек для меня во всем огромном мире?
– Теперь пусть тебе Алиса в любви признается, – прошипела змеей, меня колотило от злости. – Я уехать хочу.
– Поздно, Катюш, игра началась, когда мы сели в машину. Единственный способ вернуться домой – пройти ее до конца.
Он же шутит? Что за бред?
– Ром, я серьезно. Отпусти.
Вместо этого муж наклонился ко мне, поцеловал в лоб, зашептал горячо:
– Если отпущу, к Милославу побежишь? Со мной развестись поэтому хочешь? Ему тоже понравилось с тобой трахаться, коть. Даже отрицать ничего не стал сученыш.
Внезапно Рома прижал меня к себе намного крепче, еще чуть-чуть – и раздавит.
Я открыла рот, не зная, что сказать.
– Ром…
– Не веришь мне, Кать, и я тебе не поверил. Сначала.
Вспомнила про разбитые костяшки. Нет, он бы не стал. Ромка умеет держать себя в руках. Ему нельзя иначе. И со Славкой они столько лет дружат.
Господи, что я наделала? Ляпнула сгоряча, задеть хотела, а получается, что подставила человека, который вообще отношения ко всей этой грязи не имеет.
Не понимала только, зачем Милославу поддерживать мою ложь?
Виски сдавило от боли. Бред. Все это какой-то бред.
– Рома, что ты сделал?
Муж покачал головой, усмехнулся своим мыслям.
На глупые вопросы он не отвечает…
А мне никак не удавалось придумать неглупый. Мысли заметались в голове растревоженными осами.
– Тайга показывает человеку его истинное лицо, Кать. Ты увидишь себя, я себя, и мы оба поймем, чего стоит наш брак. Хочешь безболезненно развестись, чтобы остаться со своим любовником? Тогда садись в вертолет, коть. Откажешься… – Ромка сделал паузу, он не угрожал, но ему и не надо было.
Мое воображение все сделало само. У мужа достаточно средств и влияния, чтобы превратить мою жизнь в ад.
Муж подождал, когда я осознаю масштаб урагана, в который попала, а потом сказал:
– Выбор за тобой, Кать, решай быстрее, скоро взлетаем.
Отпустил меня и вернулся к вертолету. Пока мы разговаривали, остальные уже заняли свои места. Пилот готовился к взлету.
Выбор за мной. Но разве он у меня есть?
Глава 4
Обняла себя за плечи и пошла к вертолету.
Ромка занял мне место у окна. Кресла располагались по два вдоль бортов. Алиса сидела впереди и усмехнулась, когда я поднялась.
Разочаровалась, тварь?
Ты еще пожалеешь, что я не передумала.
Меня колотило от злости. В таком состоянии я могла наломать дров, поэтому села подальше и от мужа, и от его зазнобы, рядом с рыжим парнем самого задротского вида.
Ромка бросил на меня злой взгляд, но промолчал. А я быстрее нацепила шумоподавляющие наушники, чтобы ничего не услышать, если все-таки скажет.
Закрыла глаза, старалась дышать ровно и выкинуть все из головы. Надо успокоиться, нельзя поддаваться эмоциям. Неважно, как громко хочется выть и орать, вцепившись в волосы.
Перелет до базы занял около часа.
Пассажиры вывалились из вертолета, потягиваясь и осматриваясь. Женщины побежали делать селфи на фоне вековых кедров, обнимавших вертолетную площадку полукругом.
Я с тревогой рассматривала здания, больше напоминавшие казармы, чем туристическую базу. Столбы с прожекторами и камерами, дозорную вышку, оборудованную телескопами. Самую настоящую дозорную вышку, как в концлагере.
Охраны тоже было как-то слишком много для обычного квеста. Откуда-то из-за зданий доносился громкий собачий лай. Над базой жужжал коптер. Пролетел над нашей группкой.
Одна из женщин, симпатичная, чуть полноватая брюнетка, помахала ему рукой.
От лагеря к нам спешил плотный, высокий мужчина с внешностью древнерусского богатыря. Широкое лицо, руки-оглобли. Ростом он не уступал Ромке. Не хотелось бы встретиться с таким на узкой дорожке в тайге.
Сама тайга тоже не радовала. Меня успели уже пару раз укусить мошки. Над ухом звенел настырный комар, а в спортивном костюме было жарко.
– Привет, народ! – поприветствовал нас мужчина. – Меня зовут Николай. Я буду вашим проводником на маршруте.
Муж подошел ко мне и положил тяжелую ладонь на плечо. Тревожность сразу понизилась на несколько градусов. Я закусила губу, чтобы не огрызнуться и не сбросить его руку. Рядом с Ромкой моментально почувствовала себя в безопасности. И неважно, что между нами пропасть разверзлась, он родной мне, а остальные – чужие.
– План на сегодня такой: размещаемся в номерах, отдыхаем, ужинаем, отсыпаемся. Завтра первый переход. Ничего сложного, но попотеть придется, – продолжил Николай, дождавшись, когда привлечет внимание всех членов группы.
– За этим и приехали, – усмехнулся тощий, высокий мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, в его улыбке проскользнуло что-то хищное и злое.
Я невольно подалась ближе к Ромке, инстинктивно ища у него защиты.
Глупо, мы не вместе больше. Наверно.
Николай нахмурился, ему явно не понравилось, что инструктаж прервали. Он посмотрел на нарушителя с таким видом, словно взял его на карандаш.
– Остальные гости уже прибыли, вы последние. Идемте, покажу, где ночевать будете.
Николай развернулся, как на плацу, и бодро зашагал к казармам. Гости подхватили багаж и засеменили следом.
Ромка взял наши чемоданы и пошел за всеми. А я замешкалась, с тоской посмотрела на вертолет, напоминавший угрюмую стрекозу. Пилот как раз выбрался из кабины и обходил вертушку по кругу.
Интересно, если попрошу, он отвезет меня обратно на аэродром?
Идти к серым зданиям не хотелось ни капли.
– Ка-а-а-ать, – позвал Ромка, в голосе сквозило недовольство.
Поздно возвращаться.
Обняла себя руками и пошла за мужем.
На базе снова подумала, что слишком много охраны. Оружие тоже смущало, не винтовки от диких зверей, а пистолеты на поясе и дубинки. Зачем они им?
Я искоса посматривала на мужа. Ромка же первый должен был почуять неладное. У него инстинкты обостренные, заточенные на опасность. Опыта вагон. Но муж невозмутимо шел за Николаем, не подавая вида, что его беспокоит окружающая обстановка.
– Для семейных пар у нас отдельный домик, – сказал Николай, после того как разместил остальных гостей по серым приземистым казармам.
Не могла подобрать другого слова.
Алиса задержалась у входа в домик, где располагались комнаты для женщин, путешествовавших в одиночку, и проводила нас долгим, расстроенным взглядом.
Кроме нас, на игру приехала еще одна семейная пара, похоже, они прилетели раньше и теперь гуляли по базе, фотографируясь с елками, декоративными пнями и на фоне большого бревенчатого дома. Настоящего сказочного терема с резными наличниками и лосиными рогами, прибитыми над входной дверью.
Сначала я решила, что нам сюда, но Николай свернул за терем и повел нас дальше к серому невзрачному бараку.
Я обернулась, хотела получше рассмотреть теремок и едва не споткнулась от неожиданности. Из распахнутого окна за мной наблюдал мужчина с такими светлыми волосами и бровями, что его легко можно было принять за альбиноса. Он скользнул похотливым взглядом по моему телу, затянулся сигаретой, стряхнул пепел в открытое окно и крикнул кому-то в глубине дома:
– Одна ебабельная сучка у нас есть! – Он даже не старался говорить тише, прекрасно знал, что я его слышу, как и Ромка.
Муж повернулся к наглецу. Поставил чемоданы на тропинку. Николай не остановился, словно его возможная драка вообще не касалась.
Но драки не последовало. Ромка сложил пальцы в какой-то непонятный жест, показал «альбиносу», а потом хлопнул себя по плечу, мужик в окне сразу стал серьезнее:
– Извини, стрелок. – Альбинос перевел взгляд на меня, похотливые огоньки в глазах никуда не делись, по губам скользнула улыбка, полная обещания. – Увидимся, коть.
Я вздрогнула, услышав, как чужой мужчина называет меня прозвищем, которым пользуется только муж.
Что здесь вообще происходит?!
Глава 5
Ромка кивнул мудаку, поднял чемоданы и пошел дальше.
«Альбинос» затушил окурок о подоконник и выбросил его в траву. Закрыл окно и ушел.
– Ром, что это было? Ты его знаешь?
– Не переживай, Кать, Мирон тебя не тронет, пока я рядом, – ответил муж.
– А я переживаю, Ром, какой-то непонятный мужик называется меня… – запнулась, при муже я никогда не ругалась, я же идеальной старалась быть, а идеальные жены не матерятся, не храпят и в туалет не ходят.
– Ебабельной сучкой, – усмехнулся муж.
Я застыла у самого крыльца.
Рома никогда так со мной не говорил.
Николай отпер дверь и распахнул ее перед Ромкой.
Взмахом руки показал на соседнюю дверь, чуть дальше по крыльцу. Дом делился пополам.
– У вас будут соседи. К нам редко приезжают семейные пары, но в этот заход сразу две, не представляю, что из этого получится. – Николай бросил на меня внимательный, изучающий взгляд, посмотрел на терем, затем на моего мужа. – Роман Анатольевич, супруга может подождать вас на базе, у нас есть все условия для комфортного отдыха, бассейн, оборудованный пляж у озера, спортзал.
– Я сама хочу пойти, – произнесла быстро, пока муж и правда не решил оставить меня загорать.
Николай на меня даже не взглянул, он ждал ответа от Ромы.
– Желание супруги – для меня закон, – усмехнулся муж и вошел в домик.
Я быстро взбежала по ступенькам, когда поравнялась с Николаем, он едва слышно произнес, уже только для меня:
– Зря. – И сразу же громко добавил: – Ужин в семь.
Спустился с крыльца и ушел по тропинке. Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь густые кроны деревьев, резво поскакали за ним.
Если бы не количество вооруженной охраны и дома-казармы, здесь было бы мило. От свежего кедрового воздуха кружилась голова. Деревья поскрипывали и шептались, как в старой сказке.
Но расслабиться и насладиться природой не получалось.
Я вошла в домик и закрыла за собой дверь. Внутри пахло как на даче, но обстановка была вполне приличная, как в стандартном отельном номере. Ничего лишнего, но все необходимое в наличии.
Ромка успел скинуть футболку и расстегивал ремень, чтобы снять джинсы.
Я облизнула сухие губы, залипнув на голом торсе мужа. Снова неподконтрольная реакция. Неуместное сейчас возбуждение пощекотало низ живота.
Но стоило подумать, как по Ромкиной смуглой коже водят пальцы Алисы, очерчивая каменные мышцы, изучая татуировки и шрамы, и мне захотелось выть от боли и острой, невыносимой ревности.
Конечно, иногда я думала, что муж может мне изменять. Долгие командировки, частые задержки на работе наводили на определенные мысли, но я всегда гнала их прочь. Ромка никогда не давал мне повода усомниться в собственной верности.
Наверное, поэтому я так сильно переживала теперь. Ромка выстроил вокруг меня стену, огородив от всего страшного и плохого. С ним я всегда чувствовала себя защищенной. А сейчас эта стена рухнула, и я сама приложила к этому руку.
Может, признаться, рассказать, что соврала? Поздно. Милослав солгал тоже.
Меня в тугой узел скручивало от страха, любви и чувства утраты. Мы еще не развелись, не поставили точку, а я уже сгорала от потребности в Ромке. Мне было физически больно без его поцелуев, объятий. Просто хотелось прижаться к нему, вдохнуть родной запах, разреветься. Он бы обнял, усмехнулся и сказал, что все будет хорошо. Наверное, я бы даже поверила. Наверное…
Глаза защипало. Я не бросилась, не обняла.
– Ром, ты не ответил. Ты знаешь этого мудака? Почему ты с ним какими-то масонскими знаками обменялся, вместо того чтобы по-человечески за свою женщину набить морду? – Голос дрожал от злости и обиды.
– За свою, может, и набил бы. А ты все еще моя, Кать? – Ромка невозмутимо снял джинсы вместе с трусами. Бросил одежду на стул у письменного столика и пошел в ванную.
Ублюдок, ненавижу!
Выбрал, значит. Алису выбрал. Вокруг нее стену теперь выстраивать будет, ее в безопасности держать.
Не могла больше находиться в одном с ним помещении. Кислорода не хватало. Я задыхалась от обиды, ярости, которая бушевала внутри, ноя по привычке гасила ее, чтобы скрыть от Ромки свое настоящее лицо. Хотя теперь и неважно это.
Выбежала на улицу, громко хлопнув дверью.
Пошла куда-то, не видя ничего из-за слез, побежавших по щекам.
Некуда здесь идти, но хотелось побыть одной. Успокоиться.
– Вы меня не сфотографируете?! – Меня окликнула миловидная девушка. Молоденькая совсем. Лет двадцати, с роскошными светлыми волосами до середины ягодиц, личиком сердечком, и такими ясными, голубыми глазами, что смотреть больно. Стройная, как балерина, и такая же гибкая, как выяснилось буквально через пару минут, потому что я взяла ее телефон и согласилась сделать фото. Нужно было отвлечься от горьких мыслей.
Девушка сделала арабеск на фоне леса. Эффектно и красиво.
– Меня Ника зовут, а вас? – спросила она, забирая у меня телефон.
– Катя. И давай на ты, я еще недостаточно старая, чтобы мне выкали.
Ника улыбнулась, раскинула руки в стороны и проворковала:
– Хорошо здесь, да? Поскорее бы завтра. Мне этот тур подруга посоветовала, сказала, что здесь другим человеком становишься. Можно жизнь заново начать.
– А она не рассказывала, что конкретно нас ждет?
Ника покачала головой.
– Нет, нельзя. Нам тоже дадут подписать бумаги о неразглашении. Никому не рассказывать о бойцовском клубе, что-то типа такого. – Девушка беззаботно рассмеялась.
Я постаралась улыбнуться в ответ.
Ну, хотя бы теперь я знаю, что один человек выбрался отсюда живым.
Это мысль почему-то не обрадовала, а лишь усилила тревогу.
– Кать, хочешь со мной к озеру сходить? Коля сказал, что за базой озеро есть.
Угукнула в ответ.
Я плохо схожусь с новыми людьми – мама постаралась воспитать во мне неуверенную в себе, закомплексованную девчонку. Но возвращаться в домик к Ромке не хотелось.
Ника щебетала как воробышек. Рассказывала о себе, планах на будущее. Я узнала, что сюда девушка прилетела, чтобы решить, выходить замуж за парня, который сделал предложение, или повременить. У нее родители погибли год назад, и она пообещала себе, что обязательно научится жить самостоятельно, без их поддержки, и замужество казалось ей побегом от ответственности.
Озеро раскинулось под голубым небом, замкнутое со всех сторон древним лесом. Зеркальная поверхность горела на солнце. Мы нашли оборудованный пляж, устроились на лежаках под зонтиками.
Я больше слушала, чем говорила. Варилась в своих мыслях.
– Только представь, что здесь на много-много километров нет других людей, – проворковала Ника, с восхищением вглядываясь в лазурную даль.
– Это меня и пугает, если что-то случится, помощи ждать неоткуда, – мрачно ответила я, достала мобильный, показала Нике, что связи здесь нет.
Девушка беззаботно пожала плечами.
Хотела бы я так же радоваться. Но из головы не шла ссора с Ромкой, «зря» Николая и чертова Алиса.
– Ладно, пойду, ужин скоро, а я еще с дороги не переоделась.
– Я с тобой, – девушка легко подскочила с лежака, и мы вместе вернулись на базу.
Близился вечер, и людей на улице стало больше. Ника побежала знакомиться, я же, наоборот, поспешила в наш домик. Ддостаточно успокоилась, чтобы быть рядом с Ромкой и не осыпать его упреками.
На крыльце замерла. Дверь на улицу была приоткрыта, и я отчетливо расслышала женский голос.
– Рома, тебе же понравилось в прошлый раз. Ты говорил, что жена тебя не поймет, она не такая, а сам ее притащил. Зачем, Ром? Ей здесь не место. Отправь ее обратно, а я все для тебя сделаю…
Не чужой. Алисы.
Нет, хватит сдерживать эмоции, пора дать волю ярости. Ледяной, острой ярости.
Я открыла дверь и вошла.
Глава 6
Ромка стоял, засунув руки в карманы. На его лице играла насмешливая улыбка. Казалось, что муж думает вовсе не о словах Алисы, а о чем-то своем, намного более важном.
Девушка к встрече подготовилась, оделась как на панель. Легкий сарафан открывал все: ноги, плечи, грудь без лифчика.
Алиса стояла рядом с Ромкой, но не переходила невидимую черту, которую муж провел между ними.
Заметив, что я вошла, Алиса вздрогнула, но тушеваться и уходить явно не собиралась. Вздернула подбородок и посмотрела на меня с вызовом. Я прямо-таки ждала, что эта лахудра велит уйти мне.
– Да ты продолжай, не стесняйся, почему замолчала? Мне же интересно. Телевизора здесь нет, интернета тоже, скучно. А смотреть, как очередная шлюхандра пытается занять мое место, – занимательно. Занимательнее только спустить ее тощую задницу с крыльца, но маникюр жалко. – Мой голос даже не дрогнул, я выдала самую ослепительную из своих улыбок, вытянула руку перед собой и осмотрела ногти.
Жаль, некогда было сделать другой. Кроваво-красные, длинные и острые ногти не самый подходящий маникюр для тайги.
Алиса посмотрела на Ромку, весь ее вид просто кричал: «Заступись».
Ромка усмехнулся, покачал головой:
– Лиска, иди к себе.
Девушка приоткрыла рот, подкрашенные блеском губы сложились в букву «О», но Алиса ничего не сказала. Направилась к выходу.
– Ты про репелленты забыла, Лиска, всю жопу комары изгрызли. – Я не удержалась от язвительного замечания. Зря. Надо было промолчать, не хотела выглядеть перед Ромкой ревнивой бабищей, но и держать в себе яд больше не могла. Он меня саму убивал.
Алиса вышла из домика, не закрыв за собой дверь. Когда она проходила мимо терема, раздался одобрительный мужской свист. Алиса вздрогнула и ускорила шаги, почти побежала.
– Ка-а-а-ать, – протянул Ромка, останавливая фонтан моего красноречия и отвлекая внимание от любовницы.
Поздно, задрало меня притворяться хорошей.
– Что-о-о-о? – передразнила мужа и сразу же закусила губу. Ромка такое воспринимал, как детский сад – штаны на лямках. Уходил в глухой игнор.
Ругаться с ним было невыносимо, потому что муж не отвечал мне никогда. В нашей семье не приняты были ссоры, переходящие в крики. Ромка гасил их сразу. Ледяным спокойствием и молчанием. Я могла в него хоть иголки тыкать, не ответит, пока не перестану беситься.
Но сейчас мне хотелось ссоры, хотелось орать, бить посуду, кричать, что он мне жизнь сломал, и прочую положенную в таких ситуациях херню. Выплеснуть наружу ярость, боль и страх.
– Хватит, Кать, если скажу, что трахал после штампа только тебя, поверишь? – спросил муж серьезно, внимательно вглядываясь в мои глаза.
Ярость моментально растворилась в океане надежды. Мне так хотелось ему верить. Просто безумно, до дрожи и глупых слез ответить: «Да». Броситься на шею и найти покой на широкой, родной груди. Я не ответила. Ничего. Не могла.
Рома кивнул моему молчанию и своим мыслям, будто получил подтверждение тому, что и так знал.
– Идем, ужин скоро. – Ромка подошел ко мне, обнял за ссутулившиеся, одеревеневшие плечи и повел на улицу. – Ты про репелленты тоже не забывай, Катюш.
Я вздрогнула, посмотрела на мужа. Он лукаво прищурился и вдруг дотронулся кончиком пальца до моей щеки.
– Вот, один раз уже цапнули.
Место под подушечкой Ромкиного пальца моментально зачесалось.
На миг через пропасть перекинулся хрупкий мостик, но все быстро прошло.
Трусы, наручники, Алиса, мои неосторожные слова про Милослава – все это теперь стояло между нами.
Базу окутала ночь. Включились фонари холодного дневного света, отрезав густой лес и сделав это место еще больше похожим на концлагерь.
На террасе терема стояли трое мужчин. Мирона я узнала сразу. Он затянулся сигаретой, сказал остальным что-то очень тихо. Его приятели посмотрели на меня. Их не было с нами в вертолете, и днем на базе я не видела никого из них.
Первый мужчина, высокий, черноволосый, с выбритым до синевы подбородком казался смутно знакомым. Я определенно видела его в столице, но никак не могла вспомнить где. Второго не знала, но он, как и Мирон, сразу вызвал неприязнь. Было в нем что-то опасное и злое. Если черноволосый мазнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся, то второй еще долго смотрел нам вслед, изучал, будто прикидывал, сколько за меня можно выручить на рынке. Понятия не имела, чем он занимался по жизни, но мне он напомнил уставшего от жизни сутенера.
– Ром, кто это? Почему они живут отдельно от остальных? – Я решила на время засунуть свою ненависть поглубже. На базе происходило что-то странное. Что бы ни ждало нас в тайге – это точно не песни у костра под гитару после тяжелого похода и мастер-класс по ловле рыбы голыми руками.
– Завтра все узнаешь, коть.
– Что-то я уже не хочу ничего узнавать. – В голосе прорезался самый настоящий страх.
Ромка вдруг остановился.
– Кать, ты же помнишь, как я тебя учил действовать в критических ситуациях?
Мы стояли в паре метров от здания столовой, его безошибочно можно было угадать по запахам, доносившимся из распахнутых дверей. Жареного мяса, лука, свежих огурцов.
В животе требовательно заурчало, но я сосредоточилась на Ромкиных словах.
– Если меня схватят, не сопротивляться. Следовать указаниям похитителей. Если буду сопротивляться и проявлять агрессию, могу пострадать, – выпалила, как первоклассник, вызубренный урок.
Ромка окружил меня максимально надежной охраной, но он был слишком опытен, чтобы не понимать: любую охрану можно взломать. И тогда я окажусь один на один с противником. Муж научил меня некоторым приемам самообороны. Я могла вывернуться из захвата, знала, куда и как бить, чтобы вывести противника из строя. Необходимый минимум для женщины, которую могут попытаться похитить ради выкупа.
– А еще? – спросил муж. Меня пугала серьезность, с которой он спрашивал об этом.
– Ждать тебя. – Это было самое главное правило. Ни при каких обстоятельствах не рисковать собой, Ромка придет, выручит и сам разберется с мудаками, поднявшими на меня руку.
– Умница. – Ромка удовлетворенно улыбнулся, пошел в столовую, увлекая меня за собой.
– Ром, а что делать, если ты не придешь? Если ты будешь спасать… ее?
Муж промолчал. Ну да, на глупые вопросы он не отвечает.
Закусила губы, чтобы удержать злые слезы и не устроить сцену на глазах у людей, с которыми нам еще в тайге выживать.
Прежде чем войти в столовую, я обернулась и снова посмотрела на терем. Показалось, что кто-то наблюдает за мной. Чужой пытливый взгляд ползал по коже, как слизень. Я оказалась права. На террасу вышел четвертый мужчина и он смотрел прямо на меня. Было слишком далеко и темно, но у меня по коже пробежал мороз. Его я узнала.
Милослав Балицкий, мой предполагаемый любовник.
Глава 7
Ромка на терем не смотрел и не видел друга. Я закусила губы, чтобы сдержать нервную дрожь, гадая, знает ли муж о том, что Милослав здесь.
Плохое предчувствие, беспокоившее весь день, усилилось. Вокруг меня собирались тучи, и скоро должен разразиться шторм.
Я взяла себя в руки, стараясь не показывать, как сильно меня задело появление Милослава. Вошла за Ромкой в столовую.
Свободных столиков не осталось, поэтому нам пришлось устроиться за одним с полноватой брюнеткой, которая днем махала коптеру на вертолетной площадке. Она представилась Аней и вернулась к еде.
За соседним столиком Ника что-то живо обсуждала с рыжеватым парнишкой, с которым я сидела рядом в вертолете. Из обрывка разговора я услышала, что его зовут Слава и он программист. Судя по румянцу, расцветшему на землисто-бледных щеках, Слава уже втрескался в Нику. Неудивительно. Девушка притягивала к себе внимание не только яркой внешностью, но и харизмой.
Ромка пошел за едой к шведскому столу. Я по привычке осталась за столиком. Муж отлично знал мои вкусы. Глаза снова защипало, пока я наблюдала за тем, как Ромка идет вдоль стола, выбирая для меня кусочки получше. На свою тарелку он кидал все без разбора. Дома муж шутил, что на службе приучился есть все и в любых условиях.
– Добрый вечер, дамы, не помешаю? – к столику подошел высокий брюнет, в руках он держал поднос, полный тарелок с разными закусками, словно хотел наесться вперед на все две недели игры.
– Нет. – Аня чуть не подавилась, подняв на него взгляд.
И, признаюсь, было на что посмотреть. Взгляд ореховых глаз сулил покой и безопасность, как и широкие плечи, и мышцы, бугрящиеся под бежевой футболкой. На вид мужчине было лет сорок, но он вполне мог оказаться и моложе, а морщины оставило не время, а суровые испытания. Он единственный в нашей компании был похож на настоящего выживальщика.
– Меня Михаил зовут. – Мужчина опустился на соседний стул.
Аня забыла про еду, неловко отложила вилку и изредка поглядывала на соседа. Зря она засмущалась, несмотря на легкую полноту, выглядела девушка привлекательно. Уж точно куда лучше Алисы, вошедшей в столовую с женщиной лет тридцати пяти.
Алиса переоделась в спортивный костюм, похоже, комары ее все-таки искусали. Зато ее спутница щеголяла голыми плечами и таким глубоким декольте, словно пришла в ночной клуб. Брюнетка с голубыми глазами смотрелась весьма эффектно, и часть мужчин переключила внимание с Ники на нее.
Она бросила на меня быстрый взгляд, приподняла ухоженные брови, склонилась к Алисе и что-то прошептала. Алиса закатила глаза, и обе женщины рассмеялись. Пошли к шведскому столу.
Алиса направилась к Ромке, но мой муж ее проигнорировал. Несколько мгновений девушка стояла в центре зала, словно потерялась, пока подруга не поволокла ее за руку к стопке чистых тарелок.
Ромка вернулся к нашему столику, переставил тарелки с подноса на столик и за руку поздоровался с Михаилом. Мужчины окинули друг друга уважительными взглядами, негласно признав равенство сил. Между ними завязался неспешный разговор про экспедиции, Арктику, восхождения на восьмитысячники.
Нам с Аней оставалось только жевать и слушать.
Ближе к концу ужина в столовую вошел Николай со стопкой документов, роздал по комплекту всем участникам. Как Ника и предупреждала, среди прочего имелся и договор о неразглашении, касавшийся буквально всего. Юрист у организаторов был настоящим крючкотворцем.
Ромка и Михаил подмахнули не читая.
Мы с Аней, наоборот, прошлись по каждому пункту. Стандартный договор о предоставлении услуги в виде экстремального туризма. Организаторы не брали на себя ответственности за травмы, полученные на маршруте. Я подтверждала, что здорова физически и психически. К договору прилагалась страховка, покрывающая экстренную эвакуацию в случае травм и лечение.
Некоторые пункты я пропустила, не разобравшись в заковыристых формулировках. Голова была занята Алисой, Милославом, возможным разводом с Ромой. Но вроде ничего криминального не нашла и подписала согласие на обработку персональных данных, договор и приложения.
Николай убедился, что все участники подписали бумаги.
– До завтра, народ, отдыхайте, набирайтесь сил, – проводник попрощался и вышел из столовой.
Я ждала, что он хотя бы в двух словах расскажет, что нас ждет, но нет.
– Готова, коть? – спросил Ромка.
Я как раз допила сладкий чай с таежными травами и не отказалась бы еще от чашечки. Но слишком вымоталась за день, чтобы ползти к чайнику. Поэтому кивнула и встала из-за стола.
Аня пожелала всем спокойной ночи и ушла, бросив робкий взгляд на Михаила. Не только Слава пропал этим вечером.
На улице заметно похолодало, даже в спортивной кофточке я продрогла. Хорошо, что где-то в чемодане припасено термобелье, если нас ждет ночевка в лесу, оно стопроцентно пригодится.
Терраса у терема опустела, но в окнах горел свет, а из распахнутых створок доносился мужской смех.
Я поежилась, вспомнив, что Милослав там. Как он отреагирует, встретив меня завтра? Сомневаюсь, что обрадуется. И вообще, зачем он здесь?
Вопросы только множились, но пока мне не попалось ни одного ответа.
Муж проводил меня до домика, но сам даже через порог не переступил.
– Ложись спать, Кать, – произнес муж, заглядывая в комнату, чтобы убедиться, что в наше отсутствие ничего не изменилось.
– А ты? – Ревность моментально вскипела в крови.
Неужели Ромка решил оставить меня одну и пойти к Алисе?
– Мне надо с ребятами поговорить о завтрашнем маршруте, как вас девочек не загнать раньше времени. – Ромка усмехнулся, считав тревогу в моих глазах.
Вопрос готов был сорваться с моих губ, жалкий и унизительный: «Обсуждать в постели у Алисы будете?»
Я проглотила его вместе с вернувшейся злостью. Хватит с меня разборок на сегодня.
И все же, когда Ромка легко сбежал по ступенькам и пошел по тропинке, я не удержалась. Прокралась за ним. Буквально ждала, что муж пойдет в домик Алисы, но он направился в терем.
Сначала хотела дождаться, но, потоптавшись несколько минут на улице, слишком замерзла. Хотя потребность разобраться во всем возросла в разы. Я совершенно перестала понимать, что происходит и какую роль во всем этом играет мой муж.
Обняла себя за плечи и пошла обратно.
Проходя мимо окна, где днем впервые увидела Мирона, заметила красный огонек сигареты, тлевший во тьме оконного проема. Он снова наблюдал за мной.
До нашего домика я буквально бежала.
Заперлась на ключ. У Ромки есть свой, откроет, когда вернется. Спать с открытой дверью я точно не собиралась. От этого места у меня мурашки бежали по коже. Здесь все было не так, неправильно.
Приняла душ и легла в кровать. Непривычная тишина била по расшатанным нервам. Мы же реально одни на десятки километров вокруг. Никто не узнает, если с нами что-нибудь случится во время игры.
Днем я слишком переживала из-за измены мужа, Алисы и прочей ерунды, но сейчас было время подумать о том, куда я попала, и по-настоящему испугаться.
С этими мыслями провалилась в тревожный, некрепкий сон.
Проснулась от ощущения огромной пустоты рядом, будто из моей жизни исчезло что-то очень важное, поддерживающее сам мир в равновесии и порядке.
В окно проникали первые солнечные лучи. Я повернулась набок и увидела, что мужа рядом нет. Кровать с его стороны так и осталась нетронутой.
Все-таки Рома провел ночь с Алисой.
От лютой обиды заныло в груди, сон окончательно прошел.
Игра началась, а наш брак закончился. Теперь точно.
Я встала,