Двойной секрет. Медовая ловушка

Глава 1

«Медовая ловушка» (англ. Honey trap) – практика спецслужб, связанная с использованием романтических или сексуальных отношений в политических или военных целях, включая шпионаж и диверсии.

Суть этого способа заключается в том, чтобы вовлечь жертву, будь то мужчина или женщина, в близкие отношения с представителями противоположного пола с целью возможной вербовки.

Глава 1

Улыбайся, Ева. Просто улыбайся и смотри прямо в глаза этим напыщенным павлинам. В конце концов, ничего сложного – всего лишь нужно втереться в доверие к двум потенциальным преступникам. 

Один из которых страдает комплексом великого поэта, а второй, наверное, коллекционирует черепа своих врагов на полке рядом с томиками Достоевского.

Одернула пиджак и постучала в дверь с золотой табличкой «Пушкин и Островский». Три коротких удара – вежливо, но уверенно. Как меня учили. Как подобает женщине, которая претендует на должность помощницы двух самых влиятельных бизнесменов в городе.

– Войдите, – раздался глубокий мужской голос.

Ну вот, сейчас войду, а они сидят там в креслах и поглаживают белых персидских кошек, как злодеи из шпионских фильмов.

Толкнула тяжелую дверь, вошла в просторный кабинет. Высокие окна от пола до потолка, безупречно белые стены, украшенные современными картинами в минималистичных рамах. По центру комнаты – массивный стол черного дерева. За ним – двое мужчин.

Впрочем, нет. Только один – высокий, с военной выправкой и шрамом над правой бровью. Александр Пушкин, тридцати восьми лет, бывший спецназовец, имеет лицензию на ношение оружия, коллекционирует антикварные пистолеты.

Конечно, коллекционирует пистолеты. Что еще может коллекционировать человек с фамилией Пушкин? Стихи Лермонтова?

– Ева Вольская? – уточнил мужчина, и его серые глаза просканировали меня с головы до ног.

– Да, это я, – голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

– Присаживайтесь, – указал на кресло напротив стола. – Меня зовут Александр Сергеевич Пушкин. И нет, я не пишу стихи.

А у него наверняка заготовлена коллекция подобных фраз на все случаи жизни. Интересно, он на дуэль тоже приглашает при первой встрече или это бонус для избранных?

– Очень приятно, – пожала его крепкую руку и села в предложенное кресло. – А второй…

– Мой партнер задерживается, – перебил Пушкин. – Начнем без него. Ваше резюме впечатляет. Три языка, опыт работы в международных компаниях… – он взглянул на лежащую перед ним папку. – Почему вы хотите работать именно у нас?

Потому что я должна найти доказательства ваших темных делишек, чтобы спасти своего отца. Но об этом в резюме, конечно, не напишешь.

– Ваша компания известна своими инновационными подходами и стабильным ростом даже в кризисные времена, – выдала заученную фразу. – Я хочу быть частью успешной команды.

– Стандартный ответ. А правду? – Пушкин усмехнулся.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Этот человек умел читать людей.

Спокойно, Ева. Ты готовилась к этому. Смесь правды и лжи – лучший коктейль.

– Если честно, мне нужна эта работа. Очень, – я позволила голосу дрогнуть. – У меня личные обстоятельства, требующие стабильного дохода.

– Личные обстоятельства? – мужчина наклонил голову. – Болезнь? Долги?

А ты не слишком ли любопытный для первого собеседования? Может, еще размер лифчика спросишь?

– Семейные проблемы, – уклончиво ответила я. – Ничто не помешает моей работе, уверяю вас.

Дверь кабинета распахнулась, и вошел второй мужчина.

Феликс Островский, тридцати пяти лет, выпускник МГИМО, владеет тремя языками, бывший шахматист, ходят слухи о связях с политической элитой. Недавно остриг свои длинные волосы, судя по движению, которым он машинально попытался их зачесать назад.

А вот и наш интеллектуал пожаловал. Готова поспорить, что у него есть какая-нибудь претенциозная цитата для каждой ситуации.

– Прошу прощения за опоздание, – улыбнулся Островский, демонстрируя ямочки на щеках. – Непредвиденная встреча с… непредвиденными обстоятельствами.

– Как поэтично, Феликс, – с легкой иронией отозвался Пушкин. – Знакомься, наша потенциальная помощница – Ева Вольская.

Островский пристально посмотрел на меня своими карими глазами с золотистыми крапинками. Этот взгляд был не таким холодным, как у Пушкина, но более… изучающим. Словно я была загадкой, которую ему не терпелось разгадать.

Только не говори что-нибудь про вольный дух или волчью натуру, обыгрывая мою фамилию. Пожалуйста.

– Вольская… Интересная фамилия. От слова «воля», полагаю? – он пожал мне руку, задержав ее в своей чуть дольше необходимого. – Свободолюбивая натура?

И как я догадалась? Еще бы спросил, не родственница ли я графу Вольскому из какой-нибудь дворянской линии.

– Просто фамилия, – я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой под его пристальным взглядом.

– Не бывает «просто фамилий», – он легко присел на край стола. – Как не бывает случайных встреч.

– Феликс, мы проводим собеседование, а не философский вечер, – вмешался Пушкин. – Давай к делу.

Прямо как в досье: один педантичный интеллектуал, второй – военная прямота. Идеальный тандем для манипуляций и обмана. И оба смотрят на меня так, будто видят насквозь.

Несмотря на свою подготовку, я чувствовала, как потеют ладони. Эти двое были не такими, как я ожидала. Более… настоящими.

– Расскажите, как вы справляетесь с конфиденциальной информацией? – Пушкин барабанил пальцами по столу, не сводя с меня глаз.

– Абсолютная конфиденциальность – это основа доверия, – старалась говорить уверенно. – Я понимаю, что в вашем бизнесе это особенно важно.

Конечно, особенно когда речь идет о промышленном шпионаже и отмывании денег. Я сама бы на вашем месте проверяла каждого сотрудника под микроскопом. Но моя репутация сейчас идеальна, кто надо и где надо ее почистили.

– Вы очень правильно это понимаете, – Островский улыбнулся. – А что если… – он взял со стола ручку и начал вертеть ее между пальцами, – что если вам предложат деньги за информацию о нас?

«Я уже продалась, только не за деньги», – пронеслось в голове, но я быстро отогнала эту мысль.

– Я не продаюсь, – твердо сказала, глядя ему прямо в глаза.

Это была первая искренняя фраза за все собеседование.

– Все продаются, – возразил Пушкин. – Вопрос лишь в цене и валюте.

– Саша, не пугай девушку своим цинизмом, – Островский негромко рассмеялся. – Хотя он прав, Ева. У каждого есть своя цена. Просто не всегда это деньги.

Если бы вы только знали, какой ценой я здесь оказалась…

– Что ж, – Пушкин встал, давая понять, что собеседование окончено. – Мы свяжемся с вами.

Конечно. То есть никогда не звоните нам, мы сами вам не позвоним. Классика.

– А какой ваш любимый поэт, Ева? – когда я уже встала, чтобы уйти, Островский неожиданно спросил.

Что за странный вопрос? Это какой-то тест? Не говори «Пушкин», не говори «Пушкин»…

– Лермонтов, – ответила, удивив саму себя.

– Интересно, – Островский обменялся быстрым взглядом с Пушкиным. – Нет, я не Байрон, я другой…

– Еще неведомый избранник, как он, гонимый миром странник, но только с русскою душой, – неожиданно для себя закончила я цитату.

Пушкин усмехнулся.

– Поэзия теперь не в моде, но… должно быть, вам нравится бросать вызов.

А вот и дуэль. Не прошло и пяти минут.

– Когда это необходимо, – посмотрела мужчине прямо в глаза.

– В таком случае, – Островский протянул мне визитку, – приходите завтра к девяти. Испытательный срок две недели.

Я растерянно взяла карточку.

– Вы… берете меня?

– Лермонтов решил, – пожал плечами Пушкин. – Кто я такой, чтобы спорить?

Когда я вышла из здания на улицу, меня трясло. Прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Я сделала это – проникла в логово врага. Но что-то подсказывало мне, что эти двое совсем не те, кем их описывали в спецслужбах.

Что ж, Ева, добро пожаловать в медовую ловушку. Только кто здесь мед, а кто в ловушке – еще большой вопрос.

Глава 2

Дуэль – дело тонкое. Особенно когда один из дуэлянтов – твой потенциальный босс с фамилией Пушкин. У моего мозга совсем нет фантазии для ночных кошмаров.

Резкий звук выстрела заставил меня подскочить на кровати. Сердце бешено колотилось, а на лбу выступила испарина. Провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться. За окном было еще темно, электронные часы на прикроватной тумбочке показывали 3:44.

Сон был таким реальным. Холодный зимний день, двое мужчин стоят друг напротив друга с пистолетами. Один из них – мой будущий босс Александр Пушкин, с той же военной выправкой и пронзительным взглядом. Второй… Дантес? Почему-то его лицо постоянно менялось, было размытым. И в какой-то момент, за мгновение до выстрела, я увидела в нем черты… отца.

Мое подсознание, ты слишком буквально воспринимаешь происходящее. Не все Пушкины должны стреляться на дуэлях. И почему там был отец? Это уже чересчур – даже для тебя.

Накинула халат, подошла к окну. Город спал, лишь редкие огни такси проносились по улицам. Дождь мелкими каплями стучал по стеклу, словно кто-то нетерпеливо барабанил пальцами. Как папа, когда о чем-то глубоко задумывался.

Тишина ночной квартиры давила на виски. В такие моменты одиночество ощущалось особенно остро. Раньше я могла позвонить отцу в любое время – он всегда брал трубку, даже на задании. «Для тебя я на связи 24/7, малышка», – говорил он.

Теперь между нами были тюремные стены и обвинение в государственной измене.

Достала из тумбочки фотографию – единственную, которую позволила себе оставить. На ней мы с отцом в горах, за год до его ареста. Последний наш совместный отпуск. Его лицо счастливое, открытое. Ветер треплет светлые волосы – такие же, как у меня. Мы похожи, все всегда это говорили.

Таким я его помню. Не тем осунувшимся человеком за тюремной решеткой, каким видела его в последний раз месяц назад.

Держись, папа, я тебя вытащу. Обещаю.

Воспоминания накатили волной. Вот он учит меня стрелять на полигоне – я ведь и правда хорошо стреляю, хотя моим боссам знать об этом не обязательно. Вот мы вместе готовим свой фирменный ужин на Новый год – запеченную утку с яблоками. Вот он шутливо грозит пальцем моему первому парню… Боже, как давно это было.

«Ты самая сильная девочка на свете, Евушка. Но никогда не лезь в игры спецслужб», – его слова звучали в голове отчетливо, будто он был рядом. Как иронично. Именно этим я сейчас и занималась – влезала в самый центр шпионской игры.

Горло сдавил спазм, и я с удивлением поняла, что плачу. Слезы, которые я так старательно сдерживала последние полгода, наконец прорвались. Села прямо на пол у окна, обхватив колени руками, и позволила себе эту минутную слабость. Только минутную – больше нельзя. Завтра важный день.

Когда дыхание выровнялось, я вытерла глаза и встала. В памяти всплыл холодный кабинет полковника Сердюкова и наш разговор, изменивший все.

– Мы знаем, что он невиновен, – сказал он тогда, постукивая ручкой по папке с личным делом моего отца. – Но доказать это можем только с вашей помощью. Пушкин и Островский причастны к фальсификации дела вашего отца. Найдите доказательства их преступной деятельности – и ваш отец будет свободен.

Я помнила, как сжались мои кулаки под столом. Как внутри разливалась холодная решимость.

– Почему именно я?

– Потому что вы его дочь. Потому что у вас идеальное резюме для этой работы. И потому что у вас нет выбора, если хотите снова увидеть отца на свободе, – ответил мужчина с улыбкой, не затрагивающей глаза.

А если они невиновны? Если это очередная игра спецслужб, и я просто пешка? Что, если я разрушаю жизни невиновных людей ради той же системы, которая сломала жизнь отцу?

Эти мысли преследовали меня с момента согласия на операцию. Но выбора действительно не было. Отец сидел в тюрьме, его здоровье ухудшалось, а доказать его невиновность стандартными способами не получалось. Система работала против него. И если единственный способ спасти его – пойти против системы ее же методами, я была готова.

Заснуть снова я не смогла. Сварила себе крепкий черный кофе без сахара – единственное, что помогало мне думать яснее. Горький вкус разлился по языку, принося странное успокоение. Отец всегда морщился, глядя на мою любовь к черному кофе: «Как ты это пьешь? Это же гудрон!»

В нашей семье кофеманом была мама. До ее смерти от рака, когда мне было шестнадцать, наш дом всегда пах свежезаваренным кофе. Может, поэтому я и пристрастилась к нему – чтобы сохранить эту невидимую связь.

До звонка будильника оставалось еще три часа, но день уже начался. Я открыла шкаф, рассматривая свой небогатый гардероб. Первый рабочий день – это всегда важно. Особенно когда ты играешь роль.

Что надеть шпионке, которая притворяется обычной помощницей? Что бы выбрала Мата Хари, если бы устраивалась на работу в инвестиционную компанию?

В конце концов я остановилась на строгом костюме серого цвета с узкой юбкой чуть ниже колен. Волосы решила собрать в аккуратный пучок – никаких легкомысленных локонов. Минимум косметики, скромные серьги, туфли на низком каблуке.

Идеальный образ серьезной бизнес-леди. Никто не догадается, что под этой маской – дочь предположительно опороченного разведчика, ищущая доказательства для его спасения.

Еще раз просмотрела досье на обоих боссов. Александр Пушкин – бывший военный, хороший стрелок, коллекционер антикварного оружия. Человек с жесткими принципами и прямым характером. Феликс Островский – интеллектуал, ценитель искусства, известен своим острым умом и не менее острым языком.

Задержалась на одной из фотографий в досье – Пушкин и Островский на благотворительном вечере. На заднем плане, почти у самого края снимка, виднелась размытая фигура отца. Это было за два месяца до его ареста. Знали ли они уже тогда, что планируют его подставить? Или, может быть, все было иначе, не так, как мне представил полковник Сердюков?

Интересная пара. Мог ли хоть один из них подставить моего отца? Или оба? И как я это выясню, не выдав себя?

К шести утра я была полностью готова. Волосы уложены, костюм сидит идеально, в сумке – блокнот для записей и диктофон, замаскированный под обычную флешку. В кармане – помада с встроенной камерой, одно из технических чудес, которыми снабдил меня полковник Сердюков.

– Будьте осторожны, Ева Игоревна, – сказал он, передавая мне эти шпионские игрушки. – Эти двое не так просты, как кажутся. Особенно не доверяйте Островскому – за этим интеллигентным фасадом скрывается безжалостный человек.

Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Строгая, компетентная, ничем не примечательная помощница. Никто не заподозрит, что за этим фасадом скрывается девушка с миссией.

Ева Вольская, добро пожаловать в мир корпоративного шпионажа. Сегодня твой первый рабочий день в логове монстров. Точнее, двух монстров.

Выпила еще одну чашку кофе, чувствуя, как кофеин разгоняет кровь по венам. Сегодня мне понадобится вся моя концентрация и внимание. Я не имею права на ошибку. Цена слишком высока – жизнь и свобода отца.

Когда я вышла из квартиры, небо начало светлеть. Дождь прекратился, оставив после себя влажный воздух и запах свежести. Новый день. Начало моей новой, фальшивой жизни. И где-то в конце этого пути – свобода для отца. По крайней мере, я очень хотела в это верить.

Что ж, господа Пушкин и Островский, приготовьтесь. Медовая ловушка расставлена. Только вот кто в итоге окажется пойманным – большой вопрос.

Глава 3

Глава 3

Говорят, первый день на новой работе всегда запоминается. Интересно, как долго мне будут сниться кошмары об этом?

Офис компании «Пушкин и Островский» занимал два верхних этажа стеклянного бизнес-центра в центре города. Поднялась на лифте и на мгновение замерла перед стеклянными дверями с золотым логотипом.

Глубокий вдох. Профессиональная улыбка. Расправленные плечи. Вперед, Ева.

Внутри меня встретила эффектная брюнетка за стойкой ресепшен. Ее безупречный макияж и идеальная осанка заставили меня почувствовать себя школьницей на первом дне занятий.

– Ева Вольская? Вас уже ждут, – она окинула меня оценивающим взглядом, который сказал больше, чем тысяча слов.

«Новенькая. Интересно, насколько долго продержится».

О, я тебя тоже оценила, дорогуша. Столько ботокса, что если чихнешь – лицо треснет.

Она проводила меня до большого кабинета в конце коридора. Пушкин уже был там, погруженный в изучение каких-то документов. На его столе стояла большая кружка с надписью «Не шути со мной, или вызову на дуэль».

Серьезно? Он еще и сувениры с этой шуткой заказывает? Или это подарок для «любимого» босса от сотрудников?

– Доброе утро, Александр Сергеевич, – произнесла, останавливаясь у входа.

Он поднял взгляд и кивнул.

– Восемь пятьдесят семь. Похвально. Пунктуальность – признак профессионализма.

А зануда с секундомером – признак невыносимого босса.

– Ваш стол там, – он указал на небольшой стол у окна. – Мой предыдущий помощник был несколько… неорганизованным. Все бумаги придется разобрать заново.

Подошла к указанному месту и с трудом сдержала вздох. «Неорганизованный» было мягким преуменьшением. Стол буквально тонул в хаосе документов, скрепок и стикеров.

Археологические раскопки папирусов в Египте выглядят более структурированными, чем это.

– Я разберусь, – заверила, опуская сумку на свободный уголок стола. – С чего лучше начать?

Пушкин уже снова уткнулся в свои бумаги.

– С кофе. Черный. Без сахара.

Хотя бы в этом мы похожи.

– Конечно, – я развернулась к двери, и тут в кабинет вошел Островский.

Феликс выглядел так, словно сошел с обложки модного глянца. Идеально сидящий костюм цвета графита, дорогие часы, запах тонкого одеколона. Он машинально провел рукой по коротко стриженным волосам – тот самый жест, о котором я читала в досье.

– Доброе утро, новая звезда нашего офиса, – он улыбнулся, демонстрируя свои знаменитые ямочки на щеках. – Как проходит первое знакомство с нашим уютным гнездышком?

Уютное гнездышко? Больше похоже на место преступления, где убили организованность.

– Пока только осваиваюсь, – кивнула на заваленный бумагами стол.

Островский хмыкнул.

– Да, Петрович был гением хаоса. Вы не представляете, сколько важных контрактов мы нашли у него в коробке из-под пиццы.

Пушкин поднял взгляд от документов.

– Ева собиралась сделать кофе, – он многозначительно посмотрел на меня.

– О, и мне тоже, пожалуйста, – тут же отреагировал Феликс. – Но с молоком и одной ложкой сахара. А еще лучше – латте с миндальным молоком, если у нас есть.

Конечно, как я могла забыть про стереотипное «принеси кофе» в первый рабочий день? Может, еще и туфли почистить?

– Кофемашина на кухне в конце коридора, – пояснил Пушкин, заметив мой невысказанный вопрос. – Дарья с ресепшен покажет.

Через полчаса я вернулась с двумя чашками кофе, умудрившись не только найти кухню, но и раздобыть миндальное молоко для капризного Островского. Надо признать, на кухне было больше порядка, чем на моем новом рабочем месте.

Остаток утра я провела, разбирая хаос. К обеду мне удалось рассортировать документы по папкам и создать подобие системы. Пушкин периодически просил принести ту или иную бумагу, а затем придирчиво рассматривал мою работу, будто искал недостатки. Островский же постоянно отпускал шуточки, как только Пушкин выходил из кабинета.

– Не обращайте внимания на его суровость, – сказал он, наклонившись к моему столу так, что я почувствовала запах его парфюма. – Наш Саша просто проверяет вас на прочность. Вы же понимаете, что не каждый может работать с человеком, которого в школе дразнили Пушкиным-Чижиком.

Серьезно? Он сейчас сплетничает о своем партнере со мной – человеком, которого знает меньше суток?

Натянуто улыбнулась и вернулась к своим бумагам. Мне нужно было завоевать их доверие, а не вникать в их междоусобицы.

После обеда ситуация стала еще интереснее. Пушкин вызвал меня к своему столу.

– У меня для вас задание, – он протянул мне визитку. – Нужно съездить в оружейный салон «Арсенал» и забрать мой заказ. Они уже предупреждены.

Я взяла визитку, стараясь не выдать своего удивления.

– Заказ? Какой именно?

– Пистолеты, – он произнес это так буднично, словно речь шла о канцелярских скрепках. – Два антикварных дуэльных пистолета восемнадцатого века. Коллекционные. Не беспокойтесь, они не заряжены, – он улыбнулся своей редкой улыбкой. – Хотя для дуэли вполне подойдут.

Ну конечно, дуэльные пистолеты. Никто и не сомневался. Интересно, у него есть хоть одно хобби, не связанное с навязчивой идеей кого-то пристрелить?

– Я… – начала было, но в разговор вмешался Островский, до этого момента с ухмылкой наблюдавший за нами.

– Саша, нельзя так сразу пугать новых сотрудников, – он покачал головой. – Ева, не слушайте его. У меня для вас задание поинтереснее.

Мужчина достал из ящика стола конверт и передал мне.

– Нужно заехать в антикварный магазин «Хронос» и забрать оттуда коня.

Я моргнула.

– Коня?

– Шахматного, – уточнил он с усмешкой. – Из редкого набора слоновой кости восемнадцатого века. Единственную отсутствующую фигуру наконец нашли и отреставрировали.

Пистолеты и шахматный конь. Я попала в какую-то странную версию «Служебного романа». Только вместо статистических отчетов мне поручают перевозить антиквариат. Что дальше – забрать из химчистки камзол Петра Первого?

– Конечно, я заеду в оба места, – согласилась, пряча визитки в карман пиджака.

– Только сначала в «Хронос», – тут же заявил Островский.

– Нет, «Арсенал» ближе к офису, логичнее начать с него, – возразил Пушкин.

Они смотрели на меня, словно два ребенка, спорящих из-за игрушки.

Господи, они серьезно? Два успешных бизнесмена, а ведут себя, как дети в песочнице.

– Я составлю оптимальный маршрут, учитывая пробки.

Оба кивнули, явно довольные моим решением.

Через час я уже сидела в такси, направляясь в оружейный салон «Арсенал». Решила начать именно с него – не потому, что он был ближе, а потому, что оружие представляло больший интерес для моего задания. Кто знает, может быть, именно эти пистолеты как-то связаны с делом отца?

Интересно, многие ли офисные работники в свой первый день перевозят антикварное оружие? Надеюсь, меня не остановит полиция. «Офицер, это не то, что вы думаете! Я просто доставляю дуэльные пистолеты для своего босса, который обожает угрожать людям дуэлью. А что такого?»

В оружейном салоне меня встретил улыбчивый мужчина средних лет.

– А, вы от Александра Сергеевича! – он радостно кивнул, когда я представилась. – Он предупреждал, что пришлет свою новую помощницу. Подождите минутку.

Он скрылся в подсобке и вернулся с деревянным футляром, обитым изнутри красным бархатом. В нем лежали два изящных пистолета с гравировкой.

– Настоящие красавцы, – с гордостью сказал продавец. – Пара дуэльных пистолетов мастера Лепажа, изготовлены для русского дворянина по специальному заказу. Александр Сергеевич охотился за ними несколько лет.

Неужели? Какая неожиданность. Человек по фамилии Пушкин собирает дуэльные пистолеты. Лепаж. Где-то я уже это слышала… Ах да, из тех самых пистолетов стрелялся настоящий Пушкин с Дантесом. Конечно, какие же еще?

Я вежливо кивнула, подписала бумаги и, крепко держа футляр, вернулась в такси.

Следующей остановкой был антикварный магазин «Хронос» – изысканное место с претензией на элитарность. Внутри пахло полиролью и деньгами.

– Мы ждали вас, – произнес седовласый старик за прилавком, когда я объяснила цель визита. – Феликс Аркадьевич уже звонил. Шахматный конь ждет своего хозяина.

Он бережно достал из сейфа маленькую фигурку из пожелтевшей слоновой кости. Конь был настоящим произведением искусства – тонкая работа, каждая деталь прорисована с невероятной тщательностью.

Ну конечно, непременно из слоновой кости. Потому что обычные пластиковые шахматы для интеллектуальных снобов недостаточно хороши. Интересно, сколько стоит эта игрушка? Наверное, как моя месячная зарплата.

– Последняя недостающая фигура в коллекции, – с благоговением произнес старик. – Феликс Аркадьевич искал ее три года. Передайте ему, что мы рады были помочь.

Осторожно взяла маленькую коробочку с шахматным конем и положила ее в сумку. Теперь у меня был полный комплект: дуэльные пистолеты и шахматный конь. Нелепость ситуации не ускользнула от моего внимания.

Первый рабочий день помощницы: принеси кофе, разбери бумаги, забери антикварное оружие и редкую шахматную фигуру. Стандартный набор офисных обязанностей, ничего необычного.

Когда я вернулась в офис, оба босса были на месте и, казалось, только и ждали моего возвращения. Пушкин тут же вскочил, когда я вошла с футляром в руках.

– Наконец-то! – он бережно принял деревянный ящик и открыл его. Выражение его лица смягчилось, когда он увидел пистолеты. – Великолепны, не правда ли?

Кажется, у нашего Пушкина с этими пистолетами отношения серьезнее, чем у меня с моим бывшим.

– Очень красивые, – согласилась я, доставая из сумки коробочку с шахматным конем. – А вот и ваша фигура, Феликс Аркадьевич.

Островский с не меньшим трепетом принял коробочку и осторожно извлек фигурку.

– Идеально, – прошептал он. – Теперь коллекция полная.

Я стояла между ними, наблюдая, как два взрослых мужчины радуются своим приобретениям, словно дети в рождественское утро.

Вот они – главные подозреваемые в деле моего отца. Главные злодеи страны, за которыми охотятся спецслужбы. Один обожает дуэльные пистолеты, другой – шахматные фигурки из слоновой кости. Прямо Бонни и Клайд мира корпоративного шпионажа.

– Вы справились отлично, Ева, – Пушкин наконец оторвался от своих пистолетов. – Не каждый новый сотрудник проходит такой… нестандартный тест в первый день.

– Тест? – я моргнула.

– Разумеется, – Островский подмигнул мне. – Мы всегда проверяем, как новички справляются с необычными поручениями. Вы бы видели лицо предыдущего помощника, когда мы отправили его забрать чучело медведя из таксидермической мастерской.

Так вот почему предыдущий помощник был «неорганизованным». Он просто сбежал от этих двух сумасшедших коллекционеров.

– Рада, что прошла испытание, – натянуто улыбнулась.

Пушкин и Островский обменялись довольными взглядами.

– Что ж, – Пушкин закрыл футляр с пистолетами. – Теперь можете вернуться к разбору документов. К завтрашнему утру стол должен быть в идеальном порядке.

Как скажете, товарищ директор. Может, еще и полы помыть перед уходом?

– Конечно, Александр Сергеевич, – кивнула и направилась к своему столу, чувствуя на себе их взгляды.

Глава 4

Июньский вечер был на удивление приятным. Солнце еще не зашло, но уже не палило так безжалостно, как днем. Городской парк «Нагорный» наполнился людьми – мамы с колясками, подростки на скейтбордах, офисные работники, спешащие домой. Я выбрала скамейку подальше от основных дорожек, возле старого фонтана, который в этом году, похоже, так и не запустили.

Встреча в парке на закате. Не хватает только плаща, темных очков и кодовой фразы «голуби сегодня беспокойны». Полный набор клише из шпионских фильмов.

Нервно посмотрела на часы. 19:03. Связной должен был появиться в 19:00 ровно. Пунктуальность, видимо, не его сильная сторона. Впрочем, после дня с Пушкиным и его маниакальной точностью это было даже освежающе.

Первый рабочий день оказался выматывающим. Помимо странных поручений с антиквариатом, мне пришлось разбирать хаос документов, заполнять какие-то бесконечные формы и выслушивать противоречивые указания от обоих боссов. К вечеру моя голова раскалывалась, а энтузиазм по поводу шпионской миссии заметно поубавился.

Хорошо хоть они не заставили меня делать им массаж ног. Хотя кто знает, что будет завтра.

Заметила его издалека – мужчина средних лет, в сером костюме и с кейсом, слишком официальный для вечернего парка. Он целенаправленно шел в мою сторону, и я почти физически ощутила, как включается режим конспирации. Связной из спецслужб. Наверняка с инструкциями и, возможно, с новостями об отце.

Мужчина неторопливо подошел и сел на тот же край скамейки, оставив между нами достаточное расстояние для приличия. Не глядя на меня, он достал из внутреннего кармана пиджака сложенную газету и развернул ее.

Серьезно? Газета? В 2025 году? 

– Голуби сегодня особенно активны, не правда ли? – произнес он негромко, делая вид, что увлечен чтением.

Я чуть не поперхнулась. Кодовая фраза была именно такой, какой я ее представляла. Видимо, в спецслужбах работают большие поклонники ретрошпионских боевиков.

– Перед дождем всегда так, – ответила заученной фразой, чувствуя себя полной идиоткой.

Мужчина едва заметно кивнул, перевернул страницу и продолжил, не меняя положения:

– Как прошел первый день, Вольская?

– Судя по тому, что я здесь, а не в наручниках – относительно успешно, – я старалась говорить тихо, не поворачивая головы в его сторону. – Хотя все это смахивает на дешевый спектакль.

– Не забывайте, где вы и зачем, – его голос внезапно стал жестче. – Это не игра.

Нет, это именно игра. Просто ставки в ней слишком высоки.

– У вас есть месяц, – продолжил он. – Четыре недели, чтобы найти доказательства их причастности к делу вашего отца и их нелегальной деятельности.

– Месяц? – я не смогла скрыть удивления. – Изначально речь шла о более длительном внедрении.

– Планы изменились, – он снова перевернул страницу. – Ситуация с вашим отцом… осложнилась.

Мое сердце пропустило удар.

– Что значит «осложнилась»?

– Его перевели в блок строгого режима. Якобы за нарушение правил содержания. У него случился сердечный приступ два дня назад.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Почему мне не сообщили?

– Я сейчас это делаю, – тон был безразличным, деловым. – Его состояние стабилизировали, но в тех условиях… Вы понимаете.

– Мне нужно его увидеть.

– Исключено. Вы на задании. Любой контакт может вас скомпрометировать.

– Но…

– Никаких «но», Вольская, – он прервал меня, все еще смотря в газету. – Чем быстрее вы добудете доказательства, тем быстрее сможете увидеть отца. И, возможно, спасти его жизнь.

Стиснула зубы, чувствуя, как во мне закипает гнев.

– Вы мне угрожаете?

– Я просто констатирую факты, – он пожал плечами. – У вас месяц. Если за это время не будет результатов, мы не можем гарантировать… благополучный исход для вашего отца.

Ублюдки. Используют отца как рычаг давления.

– Что именно вы ищете? – спросила, стараясь сохранять спокойствие. – Какие доказательства?

– Документы о транзакциях, записи переговоров, фотографии встреч с определенными людьми. Все, что может подтвердить их связь с отмыванием денег и торговлей оружием.

Торговля оружием? Это новость. В досье об этом не было ни слова.

– У Пушкина есть коллекция антикварного оружия, – заметила я. – Сегодня я забирала для него дуэльные пистолеты.

– Антиквариат нас не интересует, – отмахнулся связной. – Нам нужны доказательства поставок современного оружия. Предположительно, они используют свою инвестиционную компанию как прикрытие.

Я вспомнила строгие, но открытые глаза Пушкина, его прямолинейность. Он не походил на торговца оружием.

Хотя кто знает, как должны выглядеть торговцы оружием? С татуировкой «я продаю пушки» на лбу?

– Вам передадут электронное устройство для сбора информации, – продолжил связной. – Оно замаскировано под обычную флешку. Сможете подключить к их компьютерам?

– Попробую, – неуверенно ответила я. – Но их система безопасности…

– Это ваша проблема, Вольская, – он резко сложил газету. – У вас четыре недели. Иначе… – он не закончил фразу, но намек был более чем прозрачен.

Сукин сын. 

Он встал, бросив на скамейку газету.

– Не забудьте, – сказал он, не оборачиваясь. – Месяц.

Я смотрела, как он удаляется по аллее парка, и чувствовала, как внутри нарастает паника. Месяц – это слишком мало для такого задания. А если учесть новую информацию о торговле оружием…

Мои размышления прервал звонок телефона. Я достала смартфон из сумки, ожидая увидеть какой-нибудь незнакомый номер со специнструкциями. Но на экране высветилось «Вася». Моя младшая сестра.

– Привет, Василиса, – постаралась, чтобы голос звучал беззаботно.

– Ева! Наконец-то! – радостный голос сестры контрастировал с мрачными мыслями, бурлившими в моей голове. – Я звонила тебе весь день!

– Прости, у меня был первый рабочий день, – потерла висок, чувствуя нарастающую головную боль. – Что-то случилось?

– Случилось! – в ее голосе звенело возбуждение. – У меня начались каникулы! И я еду к тебе!

– Что? – я замерла. – Вася, сейчас не лучшее время…

– Но я уже купила билет! – она явно дулась. – Прилетаю завтра в 16:20. Ты же встретишь меня?

Только этого не хватало. Сестра-подросток в разгар шпионской операции. Идеальное сочетание.

– Василиса, послушай, – я старалась говорить мягко, но твердо. – Я только устроилась на новую работу. У меня совершенно нет времени…

– Вот именно! – перебила она. – Тебе нужно расслабиться! Мы будем гулять по вечерам, я приготовлю твою любимую лазанью, мы посмотрим все новые сезоны того твоего любимого сериала. Это будет супер!

Суперкатастрофа.

– Я серьезно, Василиса. Это плохая идея, – мой тон стал жестче. – Папа бы не одобрил.

Повисла пауза. Упоминание отца всегда действовало на нее отрезвляюще.

– Ты была у него? – тихо спросила она. – Как он?

Прикусила губу. Вася не знала всей правды. Для нее отец просто сидел в тюрьме по ложному обвинению, и мы, как примерные дочери, ждали его возвращения, регулярно навещая. Она понятия не имела о моей сделке со спецслужбами.

– Нет, еще не успела, – соврала я. – Но собираюсь на этой неделе.

– Вот! Еще одна причина, почему я должна приехать! – воодушевилась она. – Сходим к нему вместе. Я так скучаю, Ева. И по папе, и по тебе.

Черт. Как объяснить семнадцатилетней девочке, что ее приезд может поставить под угрозу не только мою шпионскую миссию, но и жизнь нашего отца?

– Вася, пожалуйста, – я почти умоляла, – давай ты приедешь позже? Через месяц-другой? Когда я освоюсь на новом месте?

– Но билет! – она снова начала капризничать. – Я потратила на него всю свою стипендию!

– Я возмещу тебе деньги, – пообещала я. – И даже добавлю сверху. Просто… не сейчас, ладно?

– Что с тобой происходит, Ева? – ее голос стал серьезнее. – Ты какая-то странная в последнее время. Скрытная. Я волнуюсь.

Если бы ты только знала, малышка.

– Просто стресс от новой работы, – выдавила смешок. – Ничего необычного.

– Тем более! Тебе нужна моральная поддержка! – она не сдавалась. – Слушай, я все равно прилечу. Если не хочешь, чтобы я жила у тебя – окей, остановлюсь в хостеле. Но я хочу тебя увидеть. И папу.

Я глубоко вздохнула. Упрямство – семейная черта Вольских.

– Ладно, – сдалась я. – Прилетай. Но имей в виду – я буду занята большую часть времени. И к папе… к папе сейчас не пускают. Карантин в тюрьме.

Еще одна ложь в копилку. Скоро я запутаюсь в собственном вранье.

– Правда? – разочарованно протянула она. – Жаль. Но ничего, хоть с тобой увижусь! Я так рада, Евушка! Спасибо!

– Да-да, – я попыталась говорить бодро. – До завтра.

Я отключила телефон и уставилась на закатное небо. Ситуация усложнялась с каждым часом. Отец в критическом состоянии, ультиматум от спецслужб, сестра, прилетающая завтра, и два босса, которых я должна разоблачить за месяц.

Добро пожаловать в мою жизнь. Или в чей-то сценарий плохого шпионского фильма.

Поднялась со скамейки, взяла газету связного лежать там, где он ее бросил. Под этой газетой наверняка была та самая обещанная флешка, заставила себя взять ее.

Слишком много всего навалилось сразу. Мне нужно было подумать, составить план, решить, что делать с сестрой.

Отец, пожалуйста, держись. У твоей непутевой дочери всего месяц, чтобы спасти тебя. И она понятия не имеет, как это сделать.

Глава 5

Кажется, мой мозг решил специализироваться на дуэльных кошмарах. Только теперь я сама в главной роли. Интересно, это клиническая паранойя или просто профессиональная деформация начинающей шпионки?

Снова проснулась в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Электронные часы показывали 4:47. Сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Сон был слишком реальным.

Дуэль.

Но на этот раз я сама стояла с пистолетом в руке, чувствуя тяжесть холодного металла. Пальцы помнили фактуру деревянной рукояти, а ноздри – запах пороха. Я была одета в мужской костюм начала девятнадцатого века, словно героиня исторического фильма, решившая переодеться мужчиной.

Даже во сне я вынуждена притворяться кем-то другим. Символично.

Напротив меня стоял противник, но я никак не могла разглядеть его лицо – оно постоянно оставалось в тени. Мы подняли пистолеты, и в тот момент, когда должен был прозвучать выстрел, из тумана вдруг вылетела огромная вороная лошадь.

Черная, как безлунная ночь, с горящими глазами и развевающейся гривой. Она неслась прямо на меня, и я физически ощущала дрожь земли под ее копытами. Ее ржание было похоже на отчаянный крик человека.

Вороной конь. Шахматный конь Островского, превратившийся в настоящего. Точно, это был он, без сомнения, но с поправкой на цвет. Отличная работа, подсознание. Очень тонко.

Встала с постели, побрела на кухню. Снова бессонная ночь. Снова кофе в предрассветной тишине. Завтра – точнее, уже сегодня – прилетает Василиса. А я понятия не имею, что с ней делать и как объяснить свое странное поведение.

Василиса. Еще одна забота. Как будто мне мало спецслужб, боссов-коллекционеров и больного отца.

Мысли о папе сжимали сердце. Его перевели в изолятор, у него случился сердечный приступ. А я даже не могу навестить его, не могу узнать, как он на самом деле.

Месяц. У меня всего месяц.

***

Офис встретил меня привычным гулом голосов и запахом кофе. Я уже знала, что моим боссам нравится, когда их помощница приходит раньше них, чтобы подготовить документы, включить кофемашину и создать иллюзию, что компания работает круглосуточно.

Только сегодня я была не одна. На кухне уже толпилось несколько женщин, и их разговор резко оборвался, когда я вошла. Три пары глаз уставились на меня с плохо скрываемым любопытством.

– Доброе утро, – кивнула, направляясь к кофемашине.

– Доброе, – отозвалась высокая блондинка, которую я видела вчера в отделе маркетинга. – Ты ведь новая помощница наших драгоценных? Ева, верно?

Драгоценных? Серьезно? Как в дешевой мелодраме.

– Да, Ева Вольская, – выдавила профессиональную улыбку, заметив, как они оценивающе осматривают мой наряд.

– Марина, – представилась блондинка. – А это Кира и Алла, – кивнула она на двух других женщин – рыжую с короткой стрижкой и брюнетку с накрашенными алыми губами.

Интересно, есть ли у них группа поддержки для тех, кто влюблен в боссов? Встречаются по четвергам, обсуждают их привычки и шансы подкатить? Или этот клуб работает круглосуточно?

– Как тебе работается с нашими мальчиками? – Марина сделала глоток кофе, не сводя с меня глаз.

– Нормально, – пожала я плечами, включая кофемашину. – Работа как работа.

– М-м-м, – протянула рыжая Кира. – Просто работа? С двумя самыми завидными холостяками города?

А вот и фан-клуб подтянулся. Сейчас начнут расспрашивать, какой размер обуви у Пушкина и правда ли, что Островский спит голышом?

– Я здесь ради зарплаты, а не ради… других возможностей, – сказала твердо, глядя ей прямо в глаза.

Алла хмыкнула.

– Все так говорят поначалу. А потом начинают носить юбки покороче.

Боже, неужели они действительно считают, что каждая женщина здесь мечтает затащить боссов в постель? Как унизительно.

– Я предпочитаю профессиональные отношения, – мой голос стал холоднее. – И юбки средней длины.

– Ты продержалась уже два дня, – заметила Марина с легкой улыбкой. – Это уже достижение. Предыдущий помощник сбежал после первого странного поручения. Что они заставили тебя делать?

Смотрите, какие мы любопытные. Прямо информационные пылесосы.

– Ничего особенного. Обычная офисная работа.

– Да ладно, – закатила глаза Кира. – Мы все знаем об их специфических поручениях. Однажды Феликс Аркадьевич заставил меня ехать на другой конец города за каким-то редким изданием Достоевского. В снежную бурю!

– А я возила кошку Александра Сергеевича к ветеринару, – добавила Алла. – Это чудовище расцарапало мне все руки. Но я терпела. Ради него.

Господи, они реально соревнуются, кто больше унижений вытерпит ради боссов. Это какой-то корпоративный стокгольмский синдром.

– Мне просто поручили разобрать документы, – соврала, решив не рассказывать про антикварное оружие и шахматные фигуры. – Ничего особенного.

Они обменялись недоверчивыми взглядами.

– Ну-ну, – Марина улыбнулась еще шире. – А мы-то думали, что ты особенная. Ты ведь знаешь, что они никогда не берут помощниц надолго? Максимум на месяц-два.

Отлично. Месяц – это как раз то, что мне нужно.

– Меня это устраивает, – сказала, забирая свой кофе. – Извините, мне нужно подготовиться к их приходу.

Вышла из кухни, чувствуя, как взгляды девушек сверлят мою спину. Но едва я успела сесть за стол, как в кабинет вошел Пушкин. Его обычная военная выправка и идеально выглаженная рубашка контрастировали с легкими тенями под глазами.

– Доброе утро, Ева, – он кивнул, направляясь к своему столу. – Кофе уже готов?

– Нет, я думала принести вам свежий. Я сейчас..

– Не стоит, я сам. Как продвигается работа с документами?

Он сам? Что это? Очередная проверка? Или сегодня национальный день доброты к помощницам?

– Я разложила все по папкам – по датам и темам, как вы просили, – ответила, указывая на аккуратные стопки на столе. – Осталось только внести все в электронную базу.

Пушкин подошел к столу и внимательно осмотрел результат моей работы. Он стоял так близко, что я могла почувствовать легкий запах его парфюма – что-то древесное с нотками цитруса.

– Неплохо, – произнес он наконец. – Очень неплохо.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, и я почувствовала, как к щекам прилила кровь.

Прекрати, Ева. Ты не школьница перед учителем. Этот человек может быть причастен к аресту твоего отца. Он враг. Он опасен.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел Островский. Его обычная энергичность сегодня казалась еще более бурной.

– Доброе утро, команда! – он широко улыбнулся, демонстрируя свои знаменитые ямочки. – Как настроение у нашей прекрасной труженицы?

– Рабочее, – сухо ответил Пушкин, отходя от моего стола. – И было бы еще лучше, если бы все приходили вовремя.

– О, Саша, не будь занудой, – Островский подмигнул мне. – Как прошла ваша ночь, Ева? Надеюсь, вам не снились дуэльные пистолеты и шахматные кони?

Я чуть не поперхнулась.

Как, черт возьми, он узнал? Он что, экстрасенс?

– Нет, что вы, – выдавила я улыбку. – Я спала как убитая.

– Жаль, – он вздохнул с наигранной грустью. – А мне снилось, как наш Саша вызывает меня на дуэль из-за последнего эклера в кофейне. Забавно, правда?

Пушкин закатил глаза.

– Феликс, может, займемся делом? У нас сегодня важные переговоры с азиатскими партнерами.

– Конечно-конечно, – Островский плюхнулся в свое кресло и снова посмотрел на меня. – Ева, вы сегодня прекрасно выглядите. Эта блузка очень идет к вашим глазам.

Началось. Еще немного, и он начнет цитировать Пушкина про смятение и восторг. А потом на кухне меня отравят сотрудницы из фан-клуба.

– Спасибо, – ответила сдержанно. – Вам принести кофе?

– С удовольствием, – он улыбнулся еще шире. – И если вы найдете печенье с шоколадной крошкой, я буду вам вечно благодарен.

Когда я вышла из кабинета, то заметила, как несколько женщин в офисе проводили меня взглядами. На их лицах читалась смесь зависти и любопытства.

Отлично. Теперь я еще и объект сплетен. «Новенькая, которой Островский делает комплименты». Кошмар.

День обещал быть долгим. А вечером мне еще нужно встретить Василису. И где-то между этим найти время, чтобы начать искать доказательства против моих боссов.

Кто там говорил, что работа под прикрытием – это весело?

Вернувшись в кабинет с кофе и печеньем, я заметила, что оба босса украдкой поглядывают на меня. Это была не та откровенная оценка, как у женщин на кухне, а что-то более… изучающее.

Новая проверка? Или я уже начинаю видеть заговоры везде, даже там, где их нет?

Как бы то ни было, время шло. Месяц – не такой уж большой срок. Особенно когда на кону стоит жизнь отца.

Глава 6

Как совместить шпионаж, встречу сестры и работу помощницы двух сумасшедших? Никак. Это как пытаться одновременно есть суп, танцевать и разгадывать кроссворд. Возможно только в параллельной вселенной, где у меня есть суперспособности и дополнительная пара рук.

Телефон показывал 15:43. До прилета Василисы оставалось меньше часа. Я нервно постукивала пальцами по столу, пытаясь понять, как выкроить время, чтобы съездить в аэропорт. И тут, словно в плохой комедии, в кабинет вошел Пушкин с очередным «срочным» поручением.

– Ева, – его тон не предвещал ничего хорошего, – мне нужно, чтобы вы прямо сейчас отвезли эти документы в налоговую инспекцию на другом конце города. Лично в руки инспектору Соколову. И дождались его подписи.

Он протянул мне папку с бумагами и выжидающе посмотрел.

Конечно! Именно сейчас, когда моя сестра-подросток вот-вот приземлится в аэропорту! Почему бы не послать меня на Северный полюс покормить пингвинов? Или на Луну собрать образцы грунта?

– Александр Сергеевич, – начала я осторожно, – дело в том, что я должна встретить сестру в аэропорту к 16:20…

– Сестру? – он приподнял бровь. – Вы не упоминали о семейных планах.

– Это было… спонтанное решение, – я постаралась, чтобы голос звучал виновато. – Она прилетает на каникулы.

– Понимаю, – он задумчиво постучал пальцами по столу. – Но эти документы критически важны для нас. Инспекция закрывается в 18:00, и, если они не получат бумаги сегодня, нас ждут крупные неприятности.

Разумеется, весь бизнес рухнет, если я не отвезу эти бумажки именно сегодня. Апокалипсис, армагеддон и финансовый кризис в одном флаконе.

В этот момент в кабинет заглянул Островский.

– О чем спор? – поинтересовался он, слыша наш разговор.

– У Евы семейные обстоятельства, а нам нужно срочно доставить документы в налоговую, – объяснил Пушкин.

Островский оценивающе посмотрел на меня.

– Сестра прилетает, я правильно понял? В какой аэропорт?

– В Домодедово, – ответила, чувствуя, как внутри нарастает паника. На часах уже 15:47.

– Такси – вот решение, – Островский улыбнулся. – Она может сама добраться до вашего дома, если вы не освободитесь вовремя.

Гений мысли. Я бы ни за что до этого не додумалась. Такси – какая революционная идея! Вот только моя сестра никогда не была в этом городе и с таким же успехом может оказаться на Камчатке.

– Хорошая идея, – нервно улыбнулась я. – Сейчас напишу ей, чтобы она взяла такси до офиса. Здесь я могу передать ей ключи, и она доберется до квартиры.

– Тогда решено, – Пушкин кивнул. – Ева едет в налоговую. Постарайтесь уложиться по времени и встретить сестру здесь.

А вот если бы вы отправили кого-то другого, мне бы не пришлось разрываться между работой и семьей. Но кому какое дело до проблем помощницы, верно?

– Я могу вызвать ей такси заранее? – спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.

– Конечно, – великодушно разрешил Пушкин. – Только быстрее, вам пора выезжать.

Я схватила телефон и быстро начала печатать сообщение Василисе:

«Не смогу встретить тебя. Возьми такси от аэропорта до бизнес-центра «Империал», Ленинский проспект, 157. Я буду ждать тебя внизу у входа, чтобы передать ключи. СРАЗУ ЖЕ ПОЕЗЖАЙ ДОМОЙ!»

Ответ пришел через несколько секунд: «Не парься, сестренка! Я уже взрослая, справлюсь :) Увидимся у твоего офиса!»

Взрослая? Ей семнадцать, и она каждый день меняет цвет волос. Боже, пожалуйста, только бы она не влипла в историю.

– Все улажено, – сказала я, поднимаясь и беря папку с документами. – Еду в налоговую.

– Удачи с документами и сестрой, – Островский подмигнул мне. – Если что, мы всегда готовы познакомиться с вашими родственниками.

Только через мой труп. Василисе запрещено находиться в радиусе километра от этих двоих. Особенно от Островского с его ямочками и манерами джентльмена.

Выскочила из офиса, практически бегом спустилась к приехавшему такси и помчалась в сторону налоговой. Часы показывали 16:05, а телефон уже разрывался от сообщений сестры:

«Приземлились!»

«Аэропорт ОГРОМНЫЙ! Как тут ориентироваться?»

«Нашла выход! Ищу такси!»

«Водители какие-то странные. Один просил 5000 за поездку!»

«Нашла нормального! Еду к тебе!»

Господи, только бы не села к какому-нибудь маньяку или аферисту. Василиса, включи мозги хоть на пять минут.

Я была уже на полпути в налоговую, когда телефон зазвонил. На экране высветилось имя Островского.

– Ева, – его голос звучал слишком небрежно, – мне нужно, чтобы вы проследили за партнером, с которым у меня сорвались переговоры. Встреча должна была быть в 16:30 в нашем офисе, но он внезапно отменил ее. А мне нужно знать, не встречается ли он с нашими конкурентами.

Что? Он серьезно? Мало мне налоговой и сестры, теперь еще и шпионить за каким-то партнером?

– Феликс Аркадьевич, я сейчас еду в налоговую…

– Это не займет много времени, – перебил он. – Ресторан «Белуга» на Тверской. Просто проедете мимо, загляните в окно и проверите, там ли он. Это недалеко от налоговой.

– А как он выглядит? – спросила я, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Высокий блондин, около пятидесяти, в синем костюме. Вы его не пропустите. Просто убедитесь, что он там и один ли.

Высокий блондин в синем костюме. Ну конечно, это сразу все проясняет. Таких в Москве всего человек пять, не больше.

– Хорошо, – сдалась я. – Но сначала налоговая, потом ресторан.

– Ева, вы чудо, – в его голосе послышалась странная нотка, которую я не смогла распознать. – Жду результатов.

К моменту, когда я добралась до налоговой, было уже половина пятого. Инспектор оказался невероятно медлительным стариком, который рассматривал каждый документ под лупой, словно искал фальшивки. На все ушло почти сорок минут, и, когда я вышла из здания, уже начинало темнеть.

Телефон снова загудел сообщениями от Василисы:

«Этот таксист говорит, что не знает такой адрес!»

«Показала ему на карте, вроде понял».

«Ева, он завез меня в какой-то странный район. Тут какие-то промзоны!»

«Не волнуйся, разобрались. Он просто перепутал проспекты. Скоро буду!»

Твою мать. Сестра блуждает по Москве с незнакомым таксистом, а я застряла между налоговой и слежкой за мифическим партнером. Прекрасный день, просто великолепный.

Я быстро набрала:

«Василиса, если что-то подозрительно – выходи из машины и звони в полицию! Где ты сейчас?»

Ответ пришел мгновенно:

«Расслабься, параноик! Водитель нормальный, просто плохо знает город. Уже вижу какой-то большой бизнес-центр со стеклянными стенами. Это он?»

Ладно, похоже, она все-таки добирается. Теперь нужно успеть к ней, заскочить в этот проклятый ресторан и молиться, чтобы ничего больше не случилось.

Такси подъехало к ресторану «Белуга» около шести вечера. Я попросила водителя подождать и медленно прошла мимо панорамных окон ресторана, делая вид, что изучаю меню на стенде.

И тут меня словно молнией ударило. За столиком в углу сидел сам Феликс Островский собственной персоной. И он был не один. Напротив него сидела эффектная брюнетка лет тридцати в облегающем красном платье. Они о чем-то оживленно беседовали, и девушка периодически кокетливо прикасалась к его руке.

Какого черта? Он же должен быть в офисе! И что это за чушь про партнера-блондина?

Я быстро сделала несколько фотографий на телефон и, пригнувшись, поспешила обратно к такси. Голова шла кругом. Зачем Островский отправил меня следить за несуществующим партнером, когда сам сидит в этом ресторане с какой-то красоткой?

Что за игру он ведет? Зачем ему понадобилось посылать меня сюда? Он проверяет меня? Или отвлекает от чего-то важного?

Телефон снова завибрировал. Василиса:

«Я у бизнес-центра! Где ты? Тут холодно стоять!»

Черт! Она уже там, а я на другом конце города.

– В бизнес-центр «Империал», – скомандовала я таксисту. – И, пожалуйста, как можно быстрее. Моя сестра ждет.

Если с Василисой что-то случится, я лично пристрелю Островского из коллекционных пистолетов Пушкина. И да, это будет самая ироничная дуэль в истории.

– Сестра, я буду минут через 15-20. Жди внутри, в холле. Не разговаривай ни с кем.

«Ок! Тут охранник не хотел меня пускать, но я сказала, что я твоя сестра, и он разрешил подождать в холле. Тут какой-то мужик пытался со мной познакомиться, но я сказала, что мне 15 (хе-хе), и он отвалил».

Боже, за что мне это? Семнадцатилетняя сестра одна в бизнес-центре, полном акул в деловых костюмах.

Пока такси петляло по вечерним улицам, в голове крутилось слишком много вопросов. Что делал Островский в ресторане с этой женщиной? Кто она? Почему он отправил меня шпионить за выдуманным партнером? И главное – как все это связано с делом отца?

Может, та женщина как-то связана с отмыванием денег? Или она из конкурирующей фирмы? Или это личное, и я зря паранойю?

Водитель остановился у бизнес-центра в 18:40. Я буквально выпрыгнула из машины и помчалась в холл. Василиса сидела в кресле у фонтана, уткнувшись в телефон. Ее светлые волосы теперь были с розовыми прядями, чего я раньше не замечала на фото.

– Вася! – я подбежала к ней, чувствуя облегчение.

– Наконец-то! – она подскочила и обняла меня. – Я думала, ты меня забыла!

– Извини, работа, – я быстро достала ключи от квартиры и вложила ей в руку. – Адрес ты знаешь. Сейчас я вызову тебе нормальное такси, и ты поедешь домой.

– Ты не поедешь со мной? – она надула губы.

– Не могу пока, – я устало потерла виски. – Еще есть дела на работе. Но я постараюсь освободиться как можно скорее.

– Твоя работа важнее родной сестры, которая прилетела тебя навестить? – в ее голосе звучала обида.

Если бы ты только знала, Вася. Если бы только знала, что от этой работы зависит жизнь нашего отца.

– Поговорим дома, хорошо? – я вызвала такси через приложение. – Приедет через три минуты. Садись и езжай прямо домой. В холодильнике есть еда, располагайся. Я скоро буду.

– Ладно, – она вздохнула. – Но твоя работа – отстой, если ты даже сестру встретить не можешь.

Если бы ты знала, насколько она действительно отстой…

Я проводила Василису до такси, убедилась, что она правильно назвала водителю адрес, и помахала, когда машина тронулась. Только после этого позволила себе выдохнуть. По крайней мере, сестра в безопасности.

Теперь нужно было сообщить Островскому о результатах «слежки» и придумать, что сказать. Сообщить, что видела его самого? Или соврать, что блондина в синем костюме не было?

И что делать с фотографиями? Удалить? Сохранить как потенциальное доказательство чего-то? Но чего? Что босс встречается с красивыми женщинами?

Я медленно побрела обратно в здание. В голове был туман. Слишком много странностей для одного дня. И совершенно непонятно, как это все связано с моей миссией и с делом отца.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Островского:

«Как успехи? Нашли нашего партнера?»

Я остановилась, глядя на экран. И что мне теперь отвечать?

Да, Феликс Аркадьевич. Нашла. Это были вы и ваша подружка в красном платье. Отличный ужин, надеюсь?

С каждым днем головоломка становилась все сложнее, а времени на ее решение оставалось все меньше.

Глава 7

Что может быть лучше, чем вернуться домой после сумасшедшего дня? Очевидно – вернуться домой, где тебя ждет сумасшедшая младшая сестра, готовая на самоубийственные подвиги. Только этого мне не хватало для полного счастья.

Ключ дважды провернулся в замке. Я вошла в квартиру, чувствуя себя выжатым лимоном. Голова гудела, в глазах двоилось, а ноги гудели после целого дня беготни. По квартире разносились звуки какой-то попсовой музыки и запах… гари?

– Василиса? – позвала, скидывая туфли. – Ты решила устроить пожар в мое отсутствие?

– Ева! – сестра выскочила из кухни с широченной улыбкой. На ней была моя футболка, завязанная узлом на талии, и шорты, которых я у себя в гардеробе точно не помнила. –Наконец-то! Я пыталась приготовить тосты с авокадо, как в том видео на TikTok, но что-то пошло не так.

Наверное, тот факт, что готовить нужно руками, а не телефоном.

– Я вижу, – вздохнула, проходя на кухню. Тостер был покрыт каким-то зеленым месивом, а на сковородке дымились почерневшие куски хлеба.

– Оно выглядело проще, когда девушка это делала в видео, – пожала плечами Василиса, ничуть не расстроенная своей кулинарной катастрофой. – Но я заказала пиццу! Должны привезти через пятнадцать минут.

Слава богу. Значит, есть шанс, что я не умру сегодня от голода или пищевого отравления.

– Спасибо, – пробормотала, открывая холодильник и доставая бутылку воды. – Как устроилась? Нашла все, что нужно?

– Да! У тебя такая классная квартира! Маленькая, конечно, но уютная. И вид из окна крутой – прямо на парк! – Василиса плюхнулась на стул, подтянув под себя ногу. – А твоя работа – это что-то! Такой офис! А охранник такой серьезный, прям как в кино!

Если бы ты знала, насколько «как в кино» вся моя нынешняя жизнь… Шпионские страсти, загадочные боссы, тайные встречи. Только вот я в этом фильме явно не Джеймс Бонд, а какой-нибудь несчастный статист, которого убивают в первые пять минут.

Телефон в кармане завибрировал. Я устало посмотрела на экран. Сообщение от Пушкина:

«Завтра нужно забрать посылку из курьерской службы на Профсоюзной. Строго до 10 утра. Документы �