Глазами Тьмы: цикл «Слепой детектив и гадалка»

КАМЕНЬ С ТУМАННЫХ ОСТРОВОВ Ясновидящая из Селдема

Я ушла из последней ночлежки у Доковой улицы ровно в полдень, когда осенний дождь превратил мостовые Гленморана в зеркала и развел такую грязь, что мои ботинки увязали в ней, когда я брела прочь, согнувшись под тяжестью чемодана с вещами.

Мой «салон» на Миррор-стрит закрыли, заколотив окна и дверь досками с клеймом муниципального суда, клиенты разбежались, а хозяйка дома мадам Леруа, что когда-то сама учила меня читать по рунам и картам, теперь при моем появлении бледнела и, невзирая на протесты, выставила на улицу.

– Убирайся скорее, дитя мое, – шептала она, запихивая мне в руки мой же собственный чемодан. – Забирай свое барахло и уноси ноги. Ты приносишь неприятности. Полиция уже наведывалась сюда. Если ты не исчезнешь из Нижнего города, тебя арестуют за «шарлатанство», а возможно обвинят в убийстве.

Репутация «ясновидящей из Селдема» – та, что кормила меня три года, – обратилась в прах, стоило одному из клиентов сгореть прямо во время сеанса.

Газеты наутро вышли с кричащими заголовками: "ВЕДЬМА С МИРРОР-СТРИТ ОТПРАВЛЯЕТ КЛИЕНТОВ НА ТОТ СВЕТ". Что самое смешное? Они не соврали. Капитан Мелоун действительно вспыхнул как факел, сидя напротив меня, пока я раскладывала карты. Но никто не мог сказать по какой причине, я в том числе. Впервые за свою карьеру мошенницы я не понимала, что произошло.

А теперь сержант Райдер, все это время бравший с меня мзду за «взгляды в другую сторону», вдруг озаботился природой моих способностей. Как будто не знал, что вся моя магия – это острый слух, цепкая память, умение замечать то, на что другие не обратят внимания и отряд уличных сорванцов, добывавших мне нужные сведения. Чтобы прикрыть свой толстый зад он натравил на меня не только сборщиков долгов, но и Теневой трибунал, обвинив в нелицензированном применении магии.

В Селдеме редко платят налоги… и еще реже говорят правду. Но и в его запутанных переулках не скрыться от всевидящего ока мраколовов. Если Теневой трибунал тебя заприметил – жди беды. И я ждала. Поэтому уже несколько дней скиталась по самым отвратительным помойкам нашего квартала, рассчитывая сбить ищеек со следа.

А потом ноги сами привели меня туда, куда в Гленморане приходят все отчаявшиеся.

Я закуталась в промокшую шаль, стоя на ступенях заброшенной Часовни Трех отречений. По легенде, здесь по неизвестным причинам трижды произнес слова отречения местный священник – он отрекся от Бога, бессмертия души и человеческого облика. Затем в часовне случился пожар. Погибли люди. Много людей. Говорят, их тени до сих пор видны на стенах.

Часовню опечатали, но в Селдеме до сих пор живо поверье – трижды отрекшийся войдет беспрепятственно.

Обитатели Селдема не разрушают ее, но и не заходят внутрь. Боятся. Оставляют снаружи дары – свечи и монеты. Даже самый отъявленный негодяй не решается украсть последние. На стене надпись: «Кто здесь молится – молится Тьме». А у Тьмы красть чревато.

Часовня – прибежище для тех, кому некуда податься, тех, кому нечего терять, тех, кто утратил надежду.

Дошла ли я до пределов отчаяния? Не знаю. Но идти мне точно больше некуда. Во всем мире не существовало человека, которого я могла назвать своим другом, а сбережений у меня не осталось – скрываться от мраколовов – удовольствие дорогое.

Я стояла перед массивной дверью, и пальцы сами собой сжимали склянку с солью в кармане – старый, глупый обычай, но какая-никакая защита от того, что возможно скрывается внутри часовни.

Дождь стекал мне за воротник, но я не торопилась войти.

Я смотрела на проржавевшие монеты. На стены, на которых на разных языках была выцарапана надпись:

«Отринь, Отринь, Отринь».

Все почерком одного человека. Того самого священника, Первого отрекшегося.

Мне чудилось, что тьма шевелится сама по себе, выглядывает в окна, изучает меня, раздумывает – впустить или нет.

Считается, что часовня – живая, она сама выбирает, кто войдет. Рискнувшие побывать внутри меняются навсегда. Если выходят обратно. Я слышала о тех, кто вошел. Но не о тех, кто вернулся.

Я судорожно вздыхаю. Сердце колотится громко, но я всеравно слышу, как что-то в глубине часовни вздыхает в ответ.

Ветер? Бродяга? Какое-нибудь животное, случайно забравшееся внутрь?

Интуиция подсказывает иное. За дверью – опасность.

Нет уж, не настолько я отчаялась, чтобы прибегнуть к черной магии. Да и есть ли тут магия? Всего лишь заброшенное строение, которому приписали дурную славу. Похоже, я впустую трачу время. Едва я подумала об этом, как дождь вдруг перестал литься мне за воротник. Надо мной раскрылся чёрный зонт с резной костяной ручкой.

– Мисс Монро? – спросил мужской голос. – Ох, заставили вы меня за вами побегать. Я ищу вас по всему Гленморану уже несколько дней. Простите за назойливость, но, мне кажется, что у вас неприятности, а я могу помочь.

Я обернулась. Передо мной стоял седовласый пожилой господин в пенсне с дымчатыми стеклами и с саквояжем в руке. Его трость с набалдашником в виде совы нетерпеливо постукивала по полу с идеальным ритмом, который мне показался слишком четким.

Тонкие пальцы нервно перебирали рукоять трости – я отметила идеально чистые ногти, но на суставах застыли жёлтые пятна. Руки были изящные, без морщин, которыми изобиловало лицо.

Химик. Или врач.

Я внимательно всмотрелась в его физиономию, обрамленную густой темной бородой с проседью. Нет, в число моих клиентов он точно не входил. У меня хорошая память на лица.

– Кто вы?

– Доктор Джеймс Клиффорд. Дело в том, что мой… хм… коллега ищет ассистента для… необычных расследований… Ваша персона его заинтересовала.

– Коллега?

– Мистер Иезекииль Лейн. Возможно, слышали?

Я усмехнулась. «Слепой детектив» из бульварных листков? Кто в Гленморане не слышал об этом загадочном человеке. В нашем квартале он нажил немало врагов. И мне точно следовало держаться от него подальше, если хочу дожить до седых волос.

Я уже собралась показать своему собеседнику старый трюк с горящей солью и перцем, чтобы исчезнуть, когда он произнес фразу, заставившую меня замереть на месте.

– Если вы согласитесь работать на Лейна, Теневой трибунал забудет о вашем существовании. Все пошлины и штрафы налоговой также будут уплачены. Вы сможете начать жизнь с чистого листа.

И я не сбежала. Решила выслушать предложение. Если бы я знала, чем все обернется… Уж лучше бы сразу вошла в проклятую часовню…

Когда я уходила с доктором, тьма усмехалась мне вслед. Знала, что я еще вернусь.

– Лейн ищет человека с… необычными навыками, – сказал Клиффорд, придвигая стакан с горячим вином в мою сторону.

Я слишком продрогла и не стала корчить из себя оскорбленную добродетель.

Мы сидели в «Лисьей норе», где потолки были так низки, что копоть ламп оседала на воротниках местных пьянчужек.

– Какими именно? – я провела ногтями по деревянной поверхности стола, отмечая, как он напрягся при скрежещущем звуке.

Слишком чувствительный для простого доктора.

– Умением видеть то, чего не замечают другие.

– Вы предлагаете мне стать поводырём для слепого? Это не по мне.

Клиффорд понимающе улыбнулся:

– Иезекиилю не нужны поводыри и няньки. Ему нужен кто-то, кто сможет разглядеть ложь в дрожании рук и прочитать историю преступления в пятнах на одежде.

– Зачем Лейну шарлатанка?

– Вы будете его глазами. А он научит вас видеть то, что скрыто. Кто как не вы – ясновидящая из Селдема больше всех подходит на роль помощника слепого детектива. Из вас получится хорошая команда. Соглашайтесь, Корделия. Это лучше чем … потерять душу.

Да уж. Этот человек понимал всю безнадёжность моего бедственного положения, вынудившую меня пойти к часовне.

– Поверьте, мисс Монро, – произнес он, будто прочитав мои мысли. – Это путь в никуда… Вам туда не нужно.

Я кивнула, соглашаясь.

Мы вышли из трактира, и мой спутник подозвал кэб. Двигался он уверенно, и я подавила возникшие подозрения. Слепой детектив, как мне было известно, относительно молод, а доктор разменял уже не один десяток лет. Кроме того, шаг его был тверд, реакции соответствовали нормальным реакциям зрячего человека. Нет, положительно, я стала слишком мнительна в последнее время, если решила, что передо мной Иезекииль Лейн собственной персоной.

Дом Иезекииля Лейна

Старый особняк на углу Шиверлейн-стрит и переулка Забытых имен напоминал выцветший гравюрный оттиск – слишком высокий, слишком узкий, с фасадом, который давно утратил цвет оригинальной краски.

Доктор Клиффорд высадил меня перед дверью цвета запекшейся крови с черной фурнитурой и укатил в туман, буквально в двух словах объяснив, что меня ждет.

Я вышла из кэба и в задумчивости застыла перед ступеньками, ведущими меня…

Куда? К новой жизни?

Тогда-то я впервые увидела мистера Персиваля и поняла, что попала в очень странное место.

От любезного доктора я уже знала, что слуга мистера Лейна был под стать хозяину – таким же необычным.

Это был маленький тщедушный человечек, одетый в выцветший бархатный сюртук. Он внезапно возник на пороге, держа в руке… пустоту. Буквально. Его пальцы сжимали невидимый предмет, а когда я, поднявшись по ступеням, невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть – в ладони вспыхнул синий огонёк.

– Осторожнее, мисс Монро. Этот дом не любит, когда в него вглядываются слишком пристально.

Персиваль щёлкнул пальцами, и огонёк превратился в ключ из потемневшего от времени серебра. На зубцах я разглядела крохотные руны.

– Правила в нашем скромном жилище просты: не кормите тени в подвале после полуночи, не задавайте зеркалам вопросов о будущем, и ради всех забытых богов – смотрите себе под ноги – не хватало еще, чтобы вы раздавили нашего Альберта. Можете выбрать себе любую комнату кроме третьей слева. Ключ подойдет ко всем, а после выбора станет только вашим. О своих вкусовых пристрастиях расскажете потом.

Позже мне открылась любопытная деталь: мой собеседник когда-то заставлял зал замирать, выступая в составе шоу «Тринадцать сестёр Бэйли». Его фирменный номер – появление белого кролика Альберта. Оказалось пушистый партнёр, вопреки всем законам природы, до сих пор жив. Не спрашивайте как – магия, не иначе. Впрочем, в мире, где без всяких причин самовозгораются люди, вечный кролик – мелочь.

– С чего вы решили, что я здесь останусь? – удивилась я.

– Останетесь… На какое-то время. Как и другие…

Персиваль загадочно усмехнулся.

– Другие?

– Ну, место помощника слепого детектива слишком часто становится вакантным, сами понимаете. Вы – шестая за пять лет. Один из помощников предал, другая погибла, третий исчез, еще один сошел с ума, а последний и вовсе сбежал через месяц… Надеюсь, вы продержитесь дольше.

«Продержусь дольше? Как бы ни так! Как только Теневой трибунал объявит меня невиновной – я тут же смотаюсь. Какой из меня, спрашивается, помощник частного детектива? Да еще слепого? Ведь я – живое воплощение всего, против чего борется этот сыщик. Он всю жизнь, таких как я за решетку отправлял. Поистине, судьба обладает извращённым чувством юмора».

Эти мысли не отпускали меня, пока я следовала за Персивалем по причудливому дому. То был настоящий музей криминалистики: стеклянные шкафы с заспиртованными органами (какая мерзость), коллекция ядов в хрустальных витринах, бесчисленные коробки с номерами дел. Двери сами открывались перед нами, медные «говорящие трубы» (точно такие же, как у меня с мадам Леруа – для создания голосов умерших) что-то шептали в полутьме. Пустые зеркальные рамы без блестящих поверхностей заполнял сизый дым.

Я из любопытства заглянула в одно из них, и оно внезапно затянувшись зеркальной гладью, как пруд льдом показало мое отражение – молодую барышню двадцати двух лет (ну ладно, двадцати пяти) с темно-русыми волосами, собранными в небрежный узел, от которого как всегда отбиваются несколько прядей.

Я всегда считала, что широкие скулы и резко очерченный подбородок делают мое лицо скорее интересным, чем классически красивым – таким, которое запоминается. Серо-зеленые глаза меняли оттенок при свете ламп: то холодные, как море перед штормом, то мутные, как старое стекло.

Я придирчиво оглядела потертый бархатный жакет с выцветшими золотыми узорами, длинную юбку с карманами (для незаметного жульничества) и кольца на пальцах – якобы «магические», на деле же украденные у доверчивых клиентов.

Лишь на миг я отвела взор от отражения, а когда вновь посмотрела, зеркало уже показывало не меня. Там стояла другая Корделия – королева теней в черных бархатных одеждах, с бледным, как луна, лицом и глазами, полными древней мудрости и нечеловеческой тоски.

– Не задавайте зеркалам вопросов…. Предупреждал ведь…

– Но я ничего не говорила…

Рассерженный Персиваль погрозил мне пальцем.

Мы миновали гостиную, где часы со знаками Зодиака вместо цифр мерно отсчитывали время, а в камине кроме поленьев – полыхали старые следственные дела.

Кабинет Лейна тоже представлял собой любопытное зрелище: стол, утопающий в увеличительных стеклах и микроскопах (слепому-то они зачем?), анатомические атласы с пометками, пустые склянки. На стене – карта Гленморана, израненная булавками и опутанная алыми нитями, будто паутина. И этот пронзительный запах – горьковатая смесь из камфары, выцветшего пергамента и холодного металла – висел в воздухе как назойливый призрак.

В этой странной комнате с зашторенными окнами, освещенной одной-единственной лампой, за столом сидел темноволосый человек лет тридцати пяти. Он даже не повернулся, когда я вошла. Еще бы, чаепитие – дело святое.

– Присаживайтесь, мисс Монро. Должен сказать, ваше резюме впечатляет.

– У меня не было резюме.

– Вот именно. – Он налил чай, ни разу не промахнувшись мимо чашки. – Три года вы дурачили гленморанских богачей, выдавая холодное чтение за спиритизм, проницательность и наблюдательность за ясновидение. Медиум, предсказательница, гадалка…. В каких личинах вы только не представали. Проводили сеансы для богатых вдовушек и ритуалы для старых дев, вешали лапшу на уши джентльменам. При этом ни разу не попались. Значит, вы либо гений, либо…

– Профессиональная мошенница, – парировала я. – Либо мне действительно что-то является…

Я не стала садиться, а приблизилась к карте, протянула руку, чтобы коснуться красной нити…

– Не трогайте, – раздался голос из кресла у камина. – Это места, где находили тела.

Иезекииль Лейн повернул ко мне лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами. Небольшая, аккуратная бородка обрамляла твердый подбородок, придавая ему вид скорее ученого, чем сыщика. Его тёмные очки отражали свет лампы, а пальцы перебирали странный прибор – нечто среднее между компасом и карманными часами.

Он был одет в темно-серый сюртук с высоким воротником, под которым угадывался жилет в тонкую полоску. Рядом с креслом трость – с серебряным набалдашником, не такая как у доктора Клиффорда. Эта больше похожа на оружие.

Я была знакома с мастером, который делал такие штуки на заказ, и знала, что внутри трости скрывался клинок из прочной стали.

Я некоторое время смотрела на руку слепого детектива, затем произнесла:

– В роли Джеймса Клиффорда вы мне понравились больше! Милый старикан! Но к чему был этот маскарад?

По тонким губам Лейна скользнула усмешка:

– Я знал, что вы догадаетесь. Меня выдали руки, не так ли? Простите, что явился в таком виде, но в Селдеме я, как вы знаете, нежеланная персона. А добряк Клиффорд там частый гость, пользующий тамошних жителей.

– Вот как. Вы лечите бедняков Порченого квартала? Играете в благодетеля?

Я нахмурилась. Мне не нравился этот тип. Не нравился этот дом. Не нравилась ситуация в которой я оказалась.

– Отнюдь. Милосердие – не мой конёк. Я просто практикую редкие методики там, где обычные врачи пасуют.

– То есть для вас люди – подопытные?

– Без помощи они всё равно умрут. А вы много видели врачей, рвущихся в ваш чумной квартал? Доктор Клиффорд – единственное, что у них есть. Я не альтруист, мисс Монро, но и не монстр.

Я почувствовала, как холодеют руки:

– Я не…

– Знаю. – Он встал и подошёл так близко, что я почувствовала запах лаванды. – Мы с вами похожи. Вы тоже не святая, но и не чудовище, которое пойдет по трупам ради своих целей.

– Как сказать…

На меня вдруг пахнуло паленой плотью, в ушах зазвенел жуткий крик…

– В ходе моего сеанса погиб человек. Говорят, я его убила. Магией…

Он отрицательно покачал головой.

– Не вы. Но вы ведь гадали ему за неделю до свадьбы? И карта, которую вы вытянули…

– …была «Смерть», – ответила я, чувствуя, как по телу бегут мурашки. – А потом он вспыхнул. Мгновенно превратился в огненный столб. Как будто смерть уже шла за ним по пятам и просто ждала удобного случая.

– Может и так. Гибель капитана Мелоуна подозрительна и мы, несомненно, расследуем ее. Теневой трибунал отстанет от вас в ближайшее время. И все-таки нужно обелить ваше имя. Работа у меня сопряжена с опасностью – я должен вас предупредить, – Лейн протянул руку, и после паузы я пожала её. – И хотя я не слишком терпим к эзотерике, уверен, что мы с вами поладим.

Я вздохнула. В Гленморане выбор между тюрьмой и работой у странного детектива не был выбором вовсе.

– Когда начинаем?

– Мы уже начали. С того момента как вы вошли в этот дом.

Я обернулась и посмотрела ему в лицо.

– Как вам удаётся справляться с ролью доктора Клиффорда? Неужели никто в Селдеме не узнал в вас слепого детектива?

– Врачу не обязательно видеть. Достаточно слышать, как меняется пульс, когда пациент лжёт. Чувствовать запах болезни – гнильцы в лёгких или страха в поту. Каждая хворь имеет свой запах. – Он наклонился вперёд, и я невольно отпрянула. – Я различаю яды. Улавливаю малейшие изменения дыхания и сердцебиения. А ещё… я запоминаю точные расстояния, расположение предметов и прикосновения. Тридцать семь шагов от нашего дома до лавки аптекаря. Пятьдесят три книги на четвертой полке шкафа в моем кабинете – по перекосу страниц знаю, какие трогали. Мир оставляет отпечатки, мисс Монро. К тому же я вижу ауру любого живого существа или предмета. Отмечу, что это лишь малая доля моих способностей.

– Скромность, как я погляжу, не ваша сильная сторона! – хмыкнула я

Он улыбнулся.

– Прежде чем делать выводы, стоит узнать меня получше! Вселяйтесь в наш дом, мисс Монро. Пару недель я дам вам на то, чтобы освоиться и отдохнуть. А затем приступим к работе.

Поздний гость

Если бы мне год назад сказали, что я буду жить в старом особняке на Шиверлейн-стрит, деля крышу со слепым детективом, который видит больше зрячих, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. И, возможно, обчистила бы его карманы на прощание (это я тоже умею) – просто из принципа.

Но вот я здесь.

Особняк Лейна остается мрачным даже в солнечные дни. Высокие окна с витражами, отбрасывающие на пол кровавые блики, скрипучие половицы, которые помнят шаги давно умерших хозяев, вечный запах старой бумаги, воска и прочих странных ароматов вроде полыни, потайные двери, ведущие неизвестно куда – исследовать этот дом можно всю жизнь, но вряд ли удастся при этом раскрыть все его секреты.

Сам Иезекииль утверждал, что особняк «дышит историей». Я же считала, что он весь в пыли и жутко захламлен. Хотя многие вещицы были весьма занимательны, и я получала удовольствие, периодически копаясь в этом барахле.

Лейн пока не получил ни одного дела, которое позволило бы ему по-настоящему проявить свои знаменитые способности. Лишь пару раз к нему обращались полицейские – скрипя зубами от досады, но вынужденно признающие его авторитет. Да еще была история с пропавшей болонкой вдовствующей графини Мерибор – милым созданием с шелковистой шерсткой, которую Лейн нашел заблудившейся в садовом лабиринте.

Нужно признать, что даже в таком незначительном деле проявилась его необыкновенная наблюдательность. А полицейские, хоть и обращались к детективу неохотно, каждый раз уходили, не скрывая уважения к его проницательности, хотя это не мешало им называть Лейна за его спиной «слепым чудаком».

Я частенько смотрела в окно, размышляя. Где же те громкие дела, о которых я столько слышала? Где преступления, достойные его ума? Пока же Гленморан предлагал нам лишь жалкие пародии на расследования, а Лейн… Лейн ждал с терпеливостью человека, знающего, что настоящее дело обязательно найдется.

А вскоре так и случилось.

Мы сидели в его кабинете – если можно так назвать комнату, заваленную книгами, картами и странными механизмами, назначение которых я не могла понять даже после месяца жизни в доме слепого детектива. Лейн, как всегда, расположился у камина, его бледные, но сильные пальцы перебирали выпуклые буквы какой-то старой книги. Незрячие глаза были закрыты темными очками, но я знала – он не дремал.

– Вы опять в моих вещах копались, – сказал он без предисловий.

Я фыркнула, поправляя роскошную шаль, приобретенную с первого аванса (по моему убеждению, пока ничем не заслуженного, что впрочем, не помешало мне его потратить).

– Я ничего не трогала.

– Врете. Вы заглядывали в мой ящик с письмами.

Черт. От этого человека ничего не скроешь.

– Мне было скучно, – пожала я плечами. – А вы как узнали?

Он усмехнулся.

– Письма пахнут лавандой – я храню их в шкатулке с ароматными травами. Этот запах я чувствую сейчас от вас. К тому же в кабинете, когда я сюда вошел сразу после завтрака, витал отчетливый аромат розы в сочетании с сандалом – это ведь ваши духи. Вы выливаете на себя по половине флакона.

– А вот и нет. Всего-то наношу по три капли…. В нужных местах…. Ну хорошо, может чуть больше…

Я скривилась. Слепота Иезекииля – не врожденная. Он видел этот мир раньше – теперь «видит» его иначе. И из-за этого иногда бывает просто несносен.

– Ладно, признаюсь. Я искала компромат. На всякий случай.

– На меня?

– На всех подряд. Старая привычка. Ничего не могу с собой поделать.

Он кивнул, будто это вполне разумно. Впрочем, для меня так и есть. Жизнь научила меня перестраховываться.

В этот момент в дверь постучали.

Три резких удара.

Детектив нахмурился.

– Кто-то торопится. И боится.

– Откуда вы…

– Гвоздь в подошве скрипит при каждом шаге. Вы не слышите, разве? Человек еле сдерживает дрожь. К тому же, Персиваль пропустил его без сопровождения, значит дело стоящее и … срочное.

Я вздохнула и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина в дорогом, но помятом сюртуке. Его лицо было бледным, глаза бегали, словно за ним гнались черти.

– Мне нужна помощь, – сказал он. – Меня… преследуют. Вы должны меня принять.

За моей спиной раздался спокойный голос Иезекииля:

– Входите, капитан. Мы вас выслушаем.

Я повернулась, подняв бровь.

– Вы его знаете?

Лейн улыбнулся.

– Нет. Но от этого человека пахнет морем, дорогим табаком и… страхом. Для обычного моряка у него излишне командирский голос. Значит, он – капитан, вернувшийся недавно из колоний. И он что-то привез с собой. Что-то что его сильно пугает?

Мужчина, которого Лейн назвал капитаном, задрожал.

– Боже… вы точно слепы?

– Совершенно, – ответил детектив. – Но это мне не мешает.

Я перевела взгляд на гостя.

– Ну, капитан Тревор, – сказала я, улыбаясь. – Похоже, у вас серьезные проблемы.

– Но как вы…. Ах, да, вы ведь ведьма с Миррор-стрит. Слуга сказал, что вы теперь работаете в паре с мистером Лейном. Возможно, ваша помощь будет кстати.

– Это не один из ваших прежних клиентов? – чуть слышно спросил Иезекииль, когда я опустилась в кресло

– О, нет. Просто из его нагрудного кармана выглядывает уголок телеграммы с гербом адмиралтейства. Там написано его имя.

– Расскажите нам все! – обратился детектив к гостю

И тот рассказал.

И это было пугающе. Во всяком случае, для меня.

Капитан Гектор Тревор оказался не из робкого десятка – по крайней мере, производил такое впечатление. Если бы он был трусом – его кости давно бы белели на дне Черного Залива, где волны грызут скалы, как голодные псы. Но когда он говорил, его голос дрожал, будто в его горле застрял осколок льда, который никак не желал таять.

Человек, прошедший сквозь штормы и мятежи, он не отступил бы перед волной-убийцей, пистолетом у виска или ножом у горла. Но то, что привело его к нам, было опаснее любой стали.

Он сидел в кресле у камина, сжимая в руках стакан коньяка, который я ему налила – больше для того, чтобы его пальцы перестали дрожать, чем из гостеприимства. Лейн, как всегда, казался невозмутимым, его пальцы медленно водили по резному узору на ручке дивана, будто считывая невидимые знаки.

– Начните с самого начала, – сказал он. – И не упускайте деталей.

Тревор сделал глоток, кашлянул и начал:

– Вы правы, я капитан судна. Полгода назад мой корабль, «Удача моряка», вынужденно бросил якорь у Туманных Островов. Мы везли обычный груз – сталь с Драконьих гор, привычное дело. Никто не хотел задерживаться в этих местах. Вы ведь знаете, что за ними давно закрепилась дурная слава. Но в тумане к нам подошел челн. В нем был человек в странном цветастом наряде. Он продавал разные диковинки. Думаю, он был расхитителем древностей, сбывавшим найденное в мертвых городах. – Капитан усмехнулся. – Я не собирался у него ничего покупать. Но он показал мне… это.

Он потянулся во внутренний карман и вытащил небольшой ларец из темного дерева, покрытый затейливой резьбой. Даже в тусклом свете камина было видно, что вещь старая и явно дорогая.

Тревор нажал на защелку. Внутри лежал странный обломок, черный как ночь и гладкий как стекло. Но не это заставило меня отпрянуть. В его глубине шевелилось что-то. Будто дым или туманное видение.

Мне показалось, что в углах зашевелились тени, надвигаясь на нас с четырех сторон. Свет лампы потускнел. Стало нечем дышать. Сердце вдруг словно пропустило удар. Звуки стали глуше.

Я ахнула.

– Закройте. Сейчас же! – приказал Иезекииль

Капитан захлопнул крышку, но было поздно. Воздух в комнате стал тяжелее.

– Вы знаете, что это такое? – прошептал он.

– К сожалению, знаю, – ответил Лейн. – Осколок. Из Разлома.

Я едва сдержала проклятие. Разлом – та самая трещина между мирами, о которой шепчутся в портовых кабаках. Предметы, добытые оттуда, стоят дорого. Но даже профессиональные маги, получившие лицензию у Палаты истинной магии опасаются пользоваться этими довольно опасными артефактами. А мошенникам вроде меня они точно без надобности.

– Сердце Пустоты, – прошептал капитан. – Так назвал эту штуку тот человек. Часть древнего сокровища из развалин мертвых городов, когда-то стоявших на месте Разлома.

Детектив наклонился вперед.

– И что было потом?

– Потом? – Тревор нервно провел рукой по лицу. – Потом начались сны. Каждую ночь – один и тот же город. Но не наш. Не Гленморан. Башни там…. будто под неправильными углами. Все какое-то искривленное и пугающее.

Он рассказал, как каждую ночь видел одно и то же: гигантскую трещину в земле, заполненную руинами древних городов, темный храм, заросший плющом, каменное лицо неведомого идола… и кого-то, кто шептал ему на языке, которого он не знал, но понимал всем своим нутром.

– «Он ждет», – процитировал он, и мурашки побежали у меня по спине.

– Вы привезли ларец сюда, в Гленморан? Но одними ночными кошмарами дело не ограничилось? Не так ли? – спросил Лейн.

– Да. Спустя месяц после моего возвращения начались странности… – Тревор замолчал, его глаза расширились. – Ночами я слышал что-то…. Шорох, будто что-то ползает по стене. Царапает ее. Потом странные шаги в коридоре… Нечеловеческие…. Похожие на шуршание змеи. А моя сестра увидела какое-то странное существо в окне и едва не умерла от испуга…

– Сестра?

– Да, Элен Тревор. Она не вышла замуж и живет со мной в отцовском доме…

– Она описала то, что видела…

– Даже больше. Она нарисовала это существо…. Сказала, что у него нет ни глаз, ни рта…

Он достал из кармана смятый лист бумаги. Я взяла его и развернула.

На бумаге углем было нарисовано… впрямь нечто. Отдаленно напоминающее человека, но слишком длинное, с неестественно изогнутыми конечностями. А вместо лица – пустота.

Детектив протянул руку, и я вложила в нее листок с рисунком. Он долго держал бумагу в ладонях, словно впитывая в себя его энергию.

– Морус! – наконец пробормотал Лейн, и мне почудилось напряжение в его голосе.

– Что? – переспросила я.

– Ничего. – Он повернулся к Тревору. – Капитан, а где сейчас ваша сестра?

– В моем доме, на Призрачной набережной. Я не взял ее с собой, полагая, что существо охотится за шкатулкой и, несомненно, последует за мной. И должен сказать, что не ошибся. Я видел странную тень, преследовавшую меня всю дорогу до вашего дома.

– Ошибка, – резко сказал детектив. – Ее нельзя было оставлять без присмотра.

– Почему?

Вместо ответа Лейн встал и подошел к окну.

– Потому что морусов всегда как минимум двое. Один из них действительно здесь. А где тогда второй?

Я подбежала к нему и выглянула на улицу.

Тень метнулась между фонарями.

Высокая.

Гибкая.

Безликая.

– Черт… – прошептала я.

Лейн схватил со стола трость.

– Капитан, ведите нас к вашему дому. Сейчас же. К счастью, это недалеко. Мы еще можем успеть…

Тревор побледнел еще больше.

– Вы думаете, что…

– Думать уже поздно, – перебила я, доставая из ящика стола револьвер. – Нужно действовать.

Серый человек и морусы

Мы мчались по пустым вечерним улицам Гленморана, оставляя за собой круги фонарного света. Капитан Тревор, двигался как загнанный зверь – плечом вперед, сбивая дыхание. Я держала револьвер наготове, хотя не была уверена, что свинец поможет против того, что следовало за нами. Но все-таки иметь хоть какое-то оружие под рукой было лучше, чем не иметь его вовсе.

Лейн бежал рядом, его трость постукивала по булыжникам с пугающей точностью.

– Слева, – бросил он, хотя я не видела, чтобы детектив поворачивал голову.

Не особо задумываясь о последствиях, я выстрелила, обещая при первой же возможности поговорить с Лейном на счет прибавки к жалованию. Охота за всякими заморскими тварями не входила в круг моих должностных обязанностей. Во всяком случае, при заключении договора, но что-то мне подсказывало, что этот самый круг постепенно расширялся.

Тень скользнула между домами.

– Черт возьми! – выругалась я, спотыкаясь о выступающий камень.

Капитан свернул на Призрачную набережную – узкую улицу, где особняки стояли так близко, что почти касались друг друга карнизами. Его дом выделялся среди прочих: трехэтажный, с остроконечными шпилями и узкими окнами, похожий на корабль.

– Здесь! – Тревор рванул к двери, дрожащими руками вставляя ключ.

Я обернулась. Улица была пуста.

– Кажется, мы оторвались…

– Нет, – Лейн схватил меня за руку. – Второй морус точно здесь. Будьте внимательны, Корделия.

Дверь со скрипом распахнулась.

Холл встретил нас запахом ладана и чего-то кислого – будто испорченного вина. Капитан зажег лампу, и свет дрогнул, побежал по стенам, покрытым…

– Боже, – прошептала я.

Стены были испещрены царапинами. Глубокими, хаотичными, будто кто-то отчаянно скребся в попытке выбраться из ловушки или в неистовой злобе.

– Это… этого не было, когда я уходил, – Тревор прижался к двери, будто пытаясь раствориться в дереве.

Лейн шагнул вперед, его трость постукивала по полу.

– Где может находиться ваша сестра?

– В… в спальне или кабинете. На втором этаже.

Мы поднялись по лестнице, которая скрипела слишком громко. Находиться в этом мрачном доме было жутковато. Света нигде не было, как и малейших признаков жизни.

– Где же она? – бормотал капитан. – Я же предупреждал ее не гасить свет ни в коем случае. А это еще что? – оказавшись в узком коридоре, он толкнул крайнюю дверь, но она не поддалась. – Элен, ты там? Открой! Это Гектор. Ты слышишь?

Но дверь оставалась закрытой, а на его стук и призывы никто не откликнулся.

– А ну посторонитесь!

Я наклонилась и заглянула в замочную скважину. Дверь была заперта изнутри, но сквозь узкую щелку между ключом и стенкой замка я смогла кое-что увидеть. И то, что я увидела, мне совсем не понравилось. Настолько, что я бы сбежала из этого дома немедленно, если бы не любопытство не оказалось сильнее страха.

– Ломайте дверь, капитан!

Кабинет оказался маленькой комнатой, заваленной книгами и потрепанными морскими картами. В углу стоял железный сейф – старый, с коваными петлями. Посреди кабинета, неестественно скрючившись, лежала женщина. Она не шевелилась.

– Господи, Элен!

Тревор рухнул на колени рядом с телом, перевернул его – и застыл. Его пальцы впились в плечи сестры, но он не мог даже закричать, только судорожно всхлипнул от жуткого зрелища. Вместо женского лица нашим взорам предстала плоская, гладкая плоскость. Ни рта, ни носа, ни даже намёка на глазницы – только идеально ровная, розоватая поверхность, как у тряпичной куклы.

– Что… что это? Что произошло с ее лицом? – взвыл капитан

Лейн резко поднял руку.

– Молчите. Слышите?

Тишина.

Потом – шелест.

Словно кто-то перебирал страницы в коридоре.

Я медленно повернула голову.

Дверь в кабинет была приоткрыта.

И в щели что-то смотрело. Смотрело на нас.

– Корделия… – Лейн сказал это так тихо, что я едва услышала.

– Я вижу, – прошептала я, чувствуя, как ледяная волна ужаса прокатилась по спине

Капитан, не понимая, обернулся к двери.

– Что за черт…. – он замер, когда дверь распахнулась сама собой.

На пороге стояло оно.

Высокое, худое до неестественности, с кожей, как мокрая бумага.

Лицо существа было гладким, без глаз, носа, рта, бугорков или впадин. Безликая голова медленно поворачивалась из стороны в сторону.

Оно видело нас. Ощущало.

Каждый вздох. Каждый стук сердца.

– Оно реагирует на негативные эмоции, – прошептал Иезекииль и его пальцы успокаивающе легли на мое запястье. – Запах страха или злости, учащенный пульс, дрожь в мышцах. Контролируйте себя. Спокойно! Спокойно!

Я пыталась очистить разум, но страх цеплялся за мысли, как колючки за платье.

Капитан, бледный как мел, выпустил из рук труп мисс Тревор. Его зрачки были расширены, а вены на шее пульсировали.

– Эта тварь убила Элен? – прохрипел он

Существо стояло неподвижно, его безликая голова слегка наклонилась, будто вдыхая его эмоции.

Лейн резко сжал мою руку, словно предупреждая. Но было поздно.

Капитан рванулся вперёд, выхватывая кортик.

–Я тебя уничтожу…

Его ярость ударила по комнате, как взрывная волна.

Существо среагировало мгновенно, ухватив Тревора своими длинными руками, похожими на лапы паука. Капитан застыл на полпути, его мышцы вдруг одеревенели, как будто…

– Оно вытягивает из него энергию, – прошептал Лейн. – Поглощает личность. Буквально.

На лице капитана застыла гримаса ужаса. А по его коже побежали «тени», стекая к существу, словно чернильные капли в воду.

В этот момент тело Элен Тревор резко дернулось.

Пальцы трупа скрючились, ноги неестественно подрагивали, будто по ним пропускали ток. Голова с ужасающей гладью вместо лица медленно повернулась в нашу сторону.

– Чёрт возьми… – я попятилась, натыкаясь на тумбу.

Существо в дверях не двигалось, продолжая держать в плену своих тонких рук Тревора, но в воздухе стояло ощущение давления – будто невидимые нити тянулись от моруса к трупу.

Элен резко села, кости хрустнули. Потом поднялась одна рука, за ней вторая. Пальцы сомкнулись в кулаки, упёрлись в пол.

И тогда…

Труп начал подниматься, суставы скрипели, голова неестественно закачалась на тонкой шее.

– Иезекииль, берегись! – прокричала я

Лейн резко отшатнулся, выставил вперед трость. Элен рывком вскочила на ноги – и бросилась на него. В ее движениях чувствовалась жуткая, почти механическая точность. Она навалилась на детектива, приближая к нему безликое лицо. Пальцы Иезекииля сжали трость так, что костяшки побелели.

Я вскинула револьвер, прицелилась, но так и не выстрелила, опасаясь попасть в Лейна.

– Нет, Элен, нет! – капитан взревел, увидев сестру – вернее то, во что она превратилась.

А та, тем временем дернула Иезекииля на себя, и слепой детектив рухнул вместе покойницей на пол, прямо в ее мертвые объятия.

Существо в дверях замерло, будто наблюдая. Наслаждаясь. Торжествуя.

Я подскочила к капитану и вытащила из его куртки ларец.

Морус мгновенно насторожился. Замер. Почувствовал что-то знакомое.

Я метнулась к выходу, на бегу выстрелив прямо в безликую голову твари.

Пороховой дым ударил в нос, а пуля – в мертвенно-бледную кожу. Морус дернулся, будто его ударили током. Послышался хлопок – невидимые узы, связывавшие его с телом мисс Тревор, на несколько секунд ослабли.

Этих мгновений хватило.

Детектив, вырвавшийся из цепких рук державшего его кошмара, резко распрямился. Его пальцы перехватили трость, провернули рукоять – и с легким щелчком изнутри выдвинулся длинный и узкий клинок, отливающий синевой закаленного металла.

Он взмахнул оружием – и лезвие вонзилось в грудь мертвой женщины, пригвоздив ее к полу. Труп задергался, словно пойманная бабочка, но клинок держал его крепко.

Капитан Тревор застыл, глядя на сестру, пронзенную сталью. Его лицо было бледнее, чем у мертвеца.

– Корделия, бросьте шкатулку и бегите, – прошипел Лейн, не выпуская трости. – Спасайте свою жизнь!

Стоя в коридоре, я взглянула на шкатулку, потом перевела взгляд на монстра. Морус уже оправлялся. Его безликая маска повернулась в мою сторону, а в воздухе снова завились невидимые нити. Я действительно могла сбежать. Без осколка я была безликой твари неинтересна. Какой-то внутренний мерзкий голосок призывал меня поступить именно так. А что дальше? Бегать всю жизнь? От ищеек, теней и самой себя?

– Тебе ведь это нужно? – процедила я, надвигаясь на моруса. – Так попробуй отобрать! Давай, иди за мной!

Вытащив обломок из ларца, я швырнула последний в чудовище и, проскользнув мимо него, бросилась по коридору к лестнице. Спустилась вниз так быстро как позволяла юбка – слава тому, кто додумался слегка укоротить их. Выскакивая на улицу, метнула быстрый взгляд через плечо.

Никого.

Тишина за спиной.

Оказавшись снаружи, я вдохнула холодный воздух полной грудью – и застыла.

Под фонарем, в клубах тумана, стояла фигура в сером. Человеческий силуэт. Неподвижный, совершенно незнакомый.

В том, как он стоял – слишком прямо, слишком неестественно – было что-то… зловещее.

Приглядевшись, я поняла. Пламя внутри фонаря не колебалось, а неизвестный… не отбрасывал тени.

Осколок в моей руке вдруг стал горячим, но я не разжала пальцев, а со всех ног припустила к ограждению, где внизу, во тьме, пенились волны.

Гулкий топот моих ботинок по брусчатке заглушался рокотом прибоя.

Фигура под фонарем не двинулась с места.

Но я чувствовала – оно наблюдает.

Сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

– Ещё шаг – и камень отправится в пучину! – крикнула я, занося руку над бурлящими волнами.

Пальцы сжимали раскалённый артефакт так, что уже немели от боли.

Возникший будто из пустоты морус замер на краю тротуара, его безликая голова наклонилась под неестественным углом к серой тени под фонарём – словно ожидая дальнейших инструкций.

Безмолвие.

Только шум волн внизу и собственное сердце, колотящееся в ушах.

Серая фигура под фонарём не двигалась, но и не отступила.

– Ты не бросишь, – наконец прошипел неизвестный голосом, похожим на скрип несмазанных шестерёнок. – Осколок – твоя единственная защита…

Я слегка разжала пальцы.

Обломок вспыхнул багровым светом, осветив: Лейна, замершего в десяти шагах – его трость была направлена на моруса; саму тень, которая вдруг раздвоилась – копия теперь стояла рядом с ней, также выжидающе обратив свое гладкое лицо к незнакомцу в сером; волны внизу – они внезапно отхлынули, обнажив черные камни.

Осколок вспыхнул ещё ярче, обжигая кожу.

– Последний шанс, – прошептала я. – Уверяю, это не блеф.

Пальцы разжались ещё немного.

Неизвестный в сером балахоне, чьё лицо было скрыто низко надвинутым капюшоном, издал странный звук – нечто среднее между свистом и шипением змеи.

Зашевелившиеся было морусы – теперь их и впрямь было двое – резко остановились, будто наткнувшись на невидимую стену.

– Я не трону тебя, – произнес незнакомец. – Ты не моя добыча.

Он медленно поднял руку, указывая на моё плечо. Там, под кружевами манжеты, находился бледный шрам – три переплетённые линии – надрезы, сделанные мадам Леруа в день моего посвящения.

– На тебе метка. Её метка.

Камень в моей ладони внезапно погас и остыл, будто кто-то задул свечу.

Лейн шагнул вперёд, его трость упёрлась в мостовую:

– Чья?

Но серый человек уже растворялся в тумане, уводя за собой безликих тварей. Только его последние слова повисли в воздухе:

– Узнаете. Когда она проснётся.

– Они ведь вернутся? – тяжело дыша, я приблизилась к Иезекиилю

– Без сомнения! – ответил он. – Осколок ведь у нас.

– И что мы будем делать?

– Не будем ждать. Нападем первыми.

Мы разрабатываем план действий

Разумеется, нам пришлось иметь дело с полицией Гленморана. Лейн, как обычно, взял эту часть работы на себя. Инспектор Элиас Грейди из Стерн-Лоджа, хоть и скрипел зубами от досады из-за присутствия слепого детектива, всё же по