Чужие сны

Глава 1

В начале девяностых, а точнее, в тысяча девятьсот девяносто втором году, Сабир уехал в Россию, оставив жену, дочь Луизу, двенадцати лет и сына Сардора, пятнадцати лет. Он уехал, обещая поработать пару лет и вернуться, заработав много денег. Развал союзных республик, не обошёл стороной и его семью. На автобазе, где он работал водителем, Сабир попал под сокращение, его попросили написать заявление по собственному желанию. Не привыкший спрашивать, доказывать, просить, он написал заявление и оставил работу.

Пробовал работать то там, то сям, но копеек, которые он зарабатывал, едва хватало, чтобы семья не голодала. Его жена, Мухаббат, работа на ткацкой фабрике швеёй, но вскоре и она осталась без работы. За всё время совместной жизни, она не сообразила купить швейную машинку, чтобы шить на дому. Не Бог весть как, ведь не была профессиональной швеёй, на фабрике она подшивала края простыней и шила пододеяльники да наволочки. Женские платья она ни кроить, ни шить не умела, конечно, можно было научиться, но машинки не было.

Небольшой городок Карши, в шестистах километрах от столицы Узбекистана Ташкента, где и холодной воды чистой не было, приходилось кипятить, потом уже пить. Дети учились в школе, хорошо, что не просили купить того или другого. Вот Сабир и не выдержал, сосед собрался ехать в Россию, на заработки, решив, что так будет лучше. Одному ехать было стрёмно, страшно, что там на чужбине ждёт? Вот Насыр и договорился поехать с Сабиром, правда, уговаривал пару дней, ведь вдвоём ехать не так страшно, хотя чего им бояться, взрослым мужикам? Работать едут, не воровать.

– Сабир акя, Вы только возвращайтесь назад, а если вдруг что-то пойдёт не так и вовсе не оставайтесь, – накануне, перед отъездом, сказала Мухаббат мужу.

– Не переживай, жена, не маленький я. Дети растут, дочь замуж отдавать, сына женить понадобится, где деньги взять? А я буду тебе деньги отправлять. Ты на почту заглядывай, буду отправлять по мере возможности. Старайся в долг деньги не брать, справимся. Может водителем устроюсь, а там, говорят, в разы больше платят, – успокаивал молодую женщину муж, обняв её за плечи.

И в последнюю ночь, прощаясь, он любил её крепче и ласковее, а на следующий день ушёл вместе с соседом, Насыром и экономя каждую копейку.

Мухаббат, вместе с соседкой Кумуш, проводили своих мужей до калиток, так как те велели из дома не выходить и сами, попрощавшись, уехали на вокзал. На вокзал мужчины поехали на автобусе, с дорожными сумками в руках. Молодая жена осталась с двумя детьми.

Мужчины приехали в Обнинск, небольшой городок под Москвой, решив, что в маленьком городе тоже можно найти работу, а так, если повезёт, может и в Москву подадутся.

– Если дело пойдёт, можно и в Москву поехать. Сразу не стоит, с малого начнём, – сказал Насыр, который был старше Сабира лет на пять, которому на тот момент и было всего тридцать пять лет.

Как и обещал Сабир, три-четыре месяца он отправлял жене деньги, да и она взяла швейную машинку у Кумуш, которая и шить-то не умела, от свекрови осталась и бесхозно стояла в спальне, на неё сложили разноцветные курпачи. Сама то Кумуш зарабатывала тем, что стегала курпачи и ватные одеяла, особенно, девушкам на приданное.

Но с изменениями в стране и свадеб стало меньше, соответственно и работы тоже. Ведь и у Насыра с Кумуш были дети, сын Батыр, на два года старше Сардора и ещё один сын, младше брата на семь лет. Сардор и Батыр, дружили с детства, учились в одной школе, правда, в разных классах. Ребята были задиристые, драчуны с самого детства, другие ребята с их улицы побаивались их.

У Мухаббат все дела по дому делала Луиза, девочка с неординарной, красивой внешностью, не похожая ни на кого. И когда Мухаббат спрашивали, в кого же её дочка, молодая женщина отвечала, что на бабушку свёкра похожа, то есть, девочка в прапрабабушку, у которой тоже были серо-голубые глаза, нежная кожа, и… каштановые, волнистые и очень густые волосы. Но девочка на своей внешности не зацикливалась, не до того ей было. Мать будила её до петухов, чтобы та во дворе готовила корм для коровы и телёнка, для баранов, бросала зёрна курам и доила корову. Летом было ещё ничего, а вот зимой, вставать затемно было тяжело, да и в хлев в конце двора заходить было страшно. Корм часто за ночь замерзал, нужно было сено размешивать с отходами пищи и кожурой овощей. Иногда замачивали остатки хлеба, чтобы экономить комбикорм. Пальцы до того мёрзли, что доить было больно.

Но Луиза терпела и никогда не жаловалась, несмотря на возраст, да и не давали ей двенадцати лет, выглядела она взрослее, лет так на пятнадцать, высокая, худенькая, а характер был уже виден. Терпеливая, молчаливая, она редко улыбалась, да и повода для радости не было, никогда не жаловалась и не сетовала. Но для Мухаббат, поведение и покорное послушание девочки, было естественным, само собой разумеющимся. Были ли мечты у Луизы, кто знает? Никто не догадывался, о чём она вообще думает. Всем казалось, что Луиза и мечтать, и думать не могла, хотя на эту тему и разговоров никогда не заводили.

А Луиза мечтала… грезила, что однажды она поедет в Ташкент и поступит учиться, правда, не задумывалась, кем бы она хотела стать. А о замужестве и вовсе не задумывалась и не помышляла, даже не замечала, что Батыр смотрит на неё по-особенному, не как на сестру друга.

А её мать вставала затемно и шила, Мухаббат, наконец, договорилась с пошивочным цехом и шила постельное бельё на дому, просто, другого шить она не умела.

Глава 2

Подоив корову, Луиза снимала сливки с молока вечернего надоя, аж полкосушки, на завтрак это было сытно, да и вкусно. Потом заплетала косы, переодевалась и вместе с братом они бежали в школу. Часто, к Мухаббат заходила Кумуш, они пили чай и разговаривали по-соседски.

– Красивая у вас дочка, Мухаббат. И на кого она похожа? Глаза, цвета воды, а волосы… ни у кого таких нет. Может однажды мы и станем сватами, а? Как говорится, хорошая девушка с улицы не уходит. Вот вернутся Сабир и Насыр акя, дети подрастут и свадьбу сыграем. Что скажете, Мухаббат? – начинала разговор Кумуш.

– Пусть растут, Кумуш опа, на всё воля Всевышнего. Если по судьбе так, значит и свадьбе быть. Лишь бы наши мужчины благополучно вернулись. Год прошёл… Сабир акя пишет, что они с Насыр акя работают на стройке, вроде, их нанял богатый хозяин. Но зачем-то паспорта их забрал и условия не очень хорошие. Спят в вагончиках, но каждые два-три месяца Сабир акя высылает нам деньги. Только на душе у меня неспокойно, вернулся бы уже… и здесь можно работать, – с грустью отвечала Мухаббат.

– Ну да, конечно! Где же тут можно работать, а? Каждый второй, на базар торговать идёт. Ладно, пойду я… скоро дети со школы придут. Мой Батыр заканчивает школу, говорит, в школу милиции хочет поступать. Говорит, милиционеры хорошо зарабатывают. Хочет быть гаишником, это те, что с палкой на дороге стоят и проезжие машины останавливают. А что? Если платят хорошо – пусть поступает. В Ташкент, говорит, поеду, там, вроде,есть милицейская академия… Ну, я пойду, заболталась с Вами, Мухаббат. Бахадыр, верно, уж и со школы пришёл, кормить его надо. Ааа… Луиза? Дочка? Косушку возьми и к нам идём, я машхурду готовила, положу и вам, – сказала Кумуш, вставая с топчана, что стоял во дворе, под густым, многолетним тутовником.

– Ассалому аляйкум, Кумуш опа. Ойижон, ассалому аляйкум! – поздоровалась тринадцатилетняя девочка, бросив на курпачу портфель и уходя под навес летней кухни, где стоял стол с шкафчиком, в котором лежала разная посуда. Взяв косушку, она пошла за женщиной. А когда выходила с супом в руках, у калитки столкнулась с Батыром.

– Луиза? Может с нами поешь? – спросил парень.

Батыр был долговязым и крепким парнем, красивым его назвать было трудно, в понятиях внешней красоты. Обычный, похожий на других, но характером пошёл не в своего отца. Парень был вспыльчивым, мнительным, но решительным. Решения принимал спонтанно, не задумываясь о последствиях. Луиза нравилась ему, несмотря на возраст.

Тринадцатилетняя девочка, впервые ощутив перемены в себе с приходом месячных, превращалась в девушку. Из-за своей застенчивости, Луиза постеснялась сказать об этом матери, но как водится, в школе были девочки с ранним развитием и они посвятили её в это естественное, природное явление. Сгорая от стыда, Луиза, прибежав домой, лихорадочно искала куски тряпок в наволочке, куда их бросала Мухаббат.

– Спасибо. Тётя Кумуш налила нам, меня мама ждёт, – ответила Луиза, проскользнув мимо парня.

Батыра девочка недолюбливала, ей совсем не нравилось, что он так смотрит на неё, она даже побаивалась его.

Шли дни, со дня, как уехали Сабир и Насыр, прошло два года, Мухаббат очень надеялась, что её муж, отец её детей, как и обещал, вскоре вернётся. Но прошло ещё полгода и однажды молодая женщина получила от мужа письмо.

– Мухаббат, можешь меня не ждать. Насыр уехал в Москву, я встретил женщину и уехал с ней в её деревню. У неё большой дом, хозяйство, поверишь ли, жена, я впервые понял, как может любить женщина. Мы с ней поженились, но ты не думай, я в деревне устроился механиком и трактористом, хорошо зарабатываю и по мере возможности, буду отправлять деньги детям. Прощай… – читала Мухаббат, не совсем соображая, о чём ей написал её любимый муж.

Бедная женщина перечитала письмо несколько раз, но ничего не понимая, пошла к соседке, к Кумуш. Та прочла письмо и с изумлением посмотрела на подругу.

– Вай, бедная, бедная Мухаббат! Аллах забыл о тебе! Твой муж бросил тебя, горемычную! Горе-то какое! Что ж делать теперь? А если и Насыр акя меня бросил? Что ж, в России русских мужчин мало, что эти окаянные женщины наших мужей отнимают? Что делать-то теперь, Мухаббат? – запричитала Кумуш, хлопая себя кулаками по голове.

У Мухаббат по щекам текли слёзы, она поверить не могла, что муж её бросил ради русской женщины.

– Что же мне теперь делать, Кумуш опа? Может за ним поехать? А что, поеду и вернусь с ним вместе! – с отчаянием воскликнула бедная женщина.

– Он бросил тебя, Мухаббат! Где ж ты теперь его найдёшь? Дождёмся Насыр акя, что он нам поведает, потом и решение примем. Живи, как и жила, твой сын уже школу заканчивает, Батыр из-за него в Ташкент не поехал, сказал, что его ждёт, вместе с ним, говорит, поедет. Хорошо, устроился грузчиком на складе, хоть копейка в дом. А что, Батыр парень умный, не пьёт, курит, правда, но ему девятнадцать лет, пусть курит… – говорила Кумуш.

Мухаббат смотрела на неё, не понимая, как та может сейчас говорить об этом, когда её мысли поглощены другим.

– Кумуш опа? Мне то что делать? Получается, при живом муже я вдова, – растерянно произнесла Мухаббат, перестав плакать.

– Да, получается так. В общем, бросил тебя твой дорогой муженёк, смирись, подруга. В какую деревню за ним поедешь, а? Ни названия деревни не знаешь, ни с кем он сейчас. Его Аллах накажет, Инша Алла! Какой негодяй, а? Двое взрослых детей, а он… да чтоб ему провалиться! – искренне негодовала Кумуш.

– Кумуш опа, Вы об отце моих детей говорите. Что же с проклятиями-то? Прошу Вас, идите… я одна хочу остаться… – снова заплакав, произнесла Мухаббат.

– Ну, как знаешь, подруга! Только слезами горю не поможешь и проблема сама не уйдёт. Буду нужна – заходи, – ответила Кумуш, направляясь к калитке.

– Ойижон? Что случилось? С отцом что-то, да? – войдя во двор, после ухода Кумуш, спросила Луиза.

Мухаббат посмотрела на дочь невидящим взглядом и обняв её, женщина разрыдалась.

– Больше у тебя нет отца, дочка! Бросил он нас! Что делать дальше, я не знаю, – рыдая, ответила Мухаббат.

Луиза впервые испугалась, осознав, что никогда больше не увидит отца.

– Что это значит, ойижон? Что значит, бросил нас? Он умер, да? – спросила Луиза. Плакала девушка редко, ей шёл шестнадцатый год и то, что произошло сейчас, она понимала смутно.

– О, Аллах! Да лучше бы он умер! Я бы молитвы о нём читала и сердце не так сильно горело бы! Он предал меня, предал! Женился на русской женщине! – стуча кулаками о топчан, закричала Мухаббат.

До Луизы, наконец, дошёл смысл слов матери, но девушка поверить не могла.

– Нет… папа не мог так поступить… он не мог нас предать и бросить ради русской женщины, не верю! – в истерике, напугав Мухаббат, закричала Луиза.

Такой, свою дочь женщина никогда не видела, поблагодарив в душе Аллаха, что сына нет дома, женщина даже плакать перестала и схватила дочь за плечи.

– Ну что ты, дочка? Что ты? Конечно не мог, папа не такой и он обязательно скоро вернётся, вот увидишь, – обняв Луизу и прижав к груди, сказала Мухаббат.

– Правда? Да, конечно папа вернётся… он обязательно вернётся… – всхлипывая, произнесла Луиза.

В объятиях матери, Луиза понемногу успокоилась, потом тяжело вздохнула и поднялась.

– Я есть хочу, мне переодеться надо. Ещё уроки задали, скоро выпускные экзамены. Ойижон… я спросить хотела у Вас… можно, я в Ташкент поеду, в институт поступать хочу? – вдруг спросила Луиза, с испугом глядя на мать.

У Мухаббат округлились глаза.

– Что же ты такое говоришь, дочка? Отец уехал, бросил нас, женился там на русской, теперь и ты меня бросить хочешь, да? Ах ты, бесстыжая! В Ташкент она собралась! Что там делать юной девушке, а? Не институты заканчивать тебе надо, а как всякой порядочной девушке, замуж выйти, семью создать! Годы быстро пробегают, о счастье своём думай, дурочка! Через два-три года, тебя никто и замуж не возьмёт, старую деву! – словно причитая, вскочив с места, громко говорила Мухаббат, напугав Луизу ещё больше.

– Ойижон? Умоляю Вас! Я не хочу замуж! Я учиться хочу! – обняв мать за колени и прижавшись к её ногам, воскликнула Луиза.

– А кто тебя спрашивать будет, а? Всё! Не морочь мне голову, мне и выходки твоего отца хватит, иди в дом! – отталкивая дочь ногой, ответила Мухаббат.

Женщина словно вымещала обиду на дочери, обиду за унижение и тоску по мужу.

Луиза сидела на земле, вытирая лицо от слёз и исподлобья глядела на мать.

– Всё равно убегу… – прошептала она, медленно поднимаясь с земли и отряхивая подол платья от пыли.

Может быть, Луиза и убежала бы, но страх перед неизвестностью, удерживал девушку. Она не знала, как там в Ташкенте сложится, ведь и родственников у них в столице не было, а путь не близкий,да и деньги нужны на первое время. Она медленно прошла в дом и зашла в комнату, где спала с матерью, брат Сардор спал в комнате напротив.

В доме было ещё две комнаты и большая, светлая веранда, айван, где долгими, зимними днями и вечерами, они сидели всей семьёй и отдыхали. Только говорить им между собой было не о чем. Мать шила, сидя за машинкой, Луиза помогала ей, складывая готовые простыни, пододеяльники и наволочки в комплекты и подавала те, что нужно было шить.

Глава 3

Сардор, зачастую, уходил в свою комнату, там у него были разные инструменты и он занимался починкой. Чего именно? Да всего, что ломалось. Парень любил работать с деревом, правда, не было материла и он находил старую мебель и чинил её. Иногда и с улицы приносил то, что находил, а потом устроился в цех по изготовлению мебели, который открыли в городе. Там он приглянулся хозяину своим трудолюбием и аккуратностью в работе, смекалкой и разными идеями. Сардор мечтал однажды открыть свой цех, где будет делать мебель, от который у всех рты откроются, от восхищения. Мухаббат вначале не поощряла его увлечения, ворчала, что он только деньги на ветер пускает и в доме сорит, но когда парень принёс ей первую зарплату, Мухаббат заплакала и обняв сына, поцеловала.

– Спасибо, сынок, теперь мне не страшно за тебя и твою сестру. А отец твой, ещё сто раз пожалеет, что бросил нас, – тихо сказала Мухаббат, изнывая от тоски по Сабиру, своему мужу.

Женщина никак не могла понять его поступка, ведь у них двое детей, кто же об их будущем позаботится, если не он? Да и деньги он перестал ей отправлять.

Она вспоминала, как он ночами любил её, лаская её молодое тело и женщину охватывала дрожь, ей хотелось ласки, ведь Мухаббат не было и сорока лет. Она вышла за Сабира, закончив школу, в семнадцать лет, ничего не понимая. Всё происходило, словно во сне, свадьба во дворе, брачная ночь, стыд, боль, даже слёзы отчаяния. Но потом она смирилась и полюбила Сабира, а он был ласковым и нежным, чем и подкупил юную девушку. Через год, родился Сардор, ещё через два года, родилась Луиза. Мухаббат испугалась, увидев бесцветные глазки дочери, морщинистые ручки и маленькое тельце, думая, на кого же она похожа. Но свекровь её успокоила, сказав, что внучка – вылитая прабабушка, бабушка её покойного мужа, сама и имя девочке дала, имя прапрабабушки.

А когда Луиза подросла и превратилась в красавицу, Мухаббат пробирала гордость, ведь сама она была не очень красива, так… похожая на всех посредственность. Луиза была другая и характером не такая мягкая, как мать, более решительная и рассудительная.

Но прошло ещё полгода, девушка закончила школу, правда, о выпускном вечере, она и не думала, да и мать не отпустила.

– Нечего молодой девушке шастать вечером по улице, да ещё до ночи гулять. Всё! Закончила школу и на этом всё. Может в цех тебя работать устрою, – заявила Мухаббат.

Луиза привыкла слушаться её и не перечить. Дети Мухаббат очень любили и почитали свою мать и принять то, что отец их бросил, они никак не могли. Сардор был зол на отца, думая поехать в Россию и посмотреть ему в глаза. Но любимая работа его отвлекала от этих мыслей и парень потихоньку отпустил боль в сердце. Ещё, он встретил девушку, хотя и был очень молод, ему едва исполнилось девятнадцать лет. Впрочем, не так уж молод, иные, в его возрасте, уже имели жену и ребёнка. Но о женитьбе Сардор ещё не думал, бедствовать он не хотел, да и о матери с сестрой надо было заботиться.

А Луиза всё чаше задумывалась о том, чтобы любыми способами уговорить мать отпустить её в Ташкент, о чём Мухаббат и слышать не хотела. Что ж, девушке пришлось по настоянию матери устроиться в цех и целыми днями сидеть за ненавистной машинкой и строчить прямые линии. К концу рабочего дня, у неё рябило в глазах и она брела домой, устав и проголодавшись.

Мухаббат шила на дому, между делом готовила еду и делала прочие дела по дому. Хотя, корову доила Луиза, вставая на заре и в жару, и в холод. Вроде, ничего не изменилось в жизни этой семьи, каждый день был похож один на другой. Часто захаживала Кумуш, поболтать с подругой, Мухаббат непременно плакала, вспоминая мужа.

– А ты возьми, да и тоже замуж выйди, чего ждать шалопая? – сказала как-то Кумуш.

Мухаббат, перестав плакать, ошалело посмотрела на соседку.

– Что же Вы такое говорите, Кумуш опа? При живом-то муже, с двумя взрослыми детьми… да как же у Вас язык повернулся, сказать мне такое? Стыд- то какой, о, Аллах, прости наши грехи, – с испугом произнесла Мухаббат, схватившись за воротник платья, прикрывая открытый вырез на груди.

– А ты не торопись с выводами, Мухаббат! Не торопись… послушай меня… – начала говорить Кумуш, но Мухаббат замахала руками.

– Да мне и слушать грешно, что Вы? – воскликнула испуганная женщина.

– Дура ты, дура, Мухаббат! Тело твое ещё молодое, надолго ли, ему ласка нужна, ещё несколько лет и всё! Не нужна будешь никому! Неужели не хочешь, чтобы рядом был надёжный мужчина, чтобы ласкал тебя ночами, говорил нежные слова? – придвинувшись к Мухаббат, тихо, в самое ухо женщины, говорила Кумуш.

Мухаббат покраснела, не зная, что ей ответить.

– В соседней махалле живёт вдовец, брат моей подруги Замиры, его Зокир зовут, жена два года назад умерла, сын женился и уехал в Ташкент, шофёром работает, на такси по городу ездит. Дочь он замуж отдал, она в Хорезм уехала, на ней родственник женился и увёз с собой. Мужчина, ну… Зокир, остался совсем один, совсем ещё не старый, всего сорок девять лет, самый сок! Подумай, да за него любая пойдёт с руками и ногами! – воодушевившись молчанием Мухаббат, всё громче говорила Кумуш.

– Ой, Кумуш опа… у меня же дети, да разве ж так можно? Не поймут ведь они. А вдруг Сабир акя вернётся? Правда, он мне бумагу прислал, о разводе… что же мне делать? – заплакав, произнесла Мухаббат.

– А что делать? Не сегодня – завтра Сардор женится, у него своя семья будет, Луиза твоя, красавица, скоро замуж выйдет, да хоть за моего Батырчика. В Ташкент он не поехал, работает здесь, раздумал, что ли… а я не спрашиваю. Не хочу отпускать его от себя. Вот вернётся Насыр акя, женим сына, ты ведь нам не откажешь, верно? Насыр акя нам письмо отправил, говорит, к сентябрю вернётся. А ты с детьми поговори, ведь разлетятся они из домашнего гнезда, одна куковать останешься. А так… Закир хоть сегодня сватать тебя придёт, – заявила Кумуш.

Мухаббат с недоумением посмотрела на неё.

– Как это? Он что, знает обо мне? – ошалело спросила женщина.

– Знает. О тебе многие знают и знают то, что муж твой… изверг, бросил тебя одну с двумя детьми. Замира говорит, Закир видел тебя, ты ему понравилась и он согласен жениться на тебе, – поднимаясь с курпачи и поправляя на голове платок, сказала Кумуш.

– Нет, Кумуш опа, дети не согласятся, не поймут они свою мать. Да и Сабира я до сих пор люблю, его ждать буду, – твёрдо ответила Мухаббат.

– Ну и дура! Счастье своё отталкиваешь, своими же руками! Сабир не вернётся к тебе, никогда! Столько лет зря его ждёшь. Пойду я, а ты подумай ещё, я не тороплю тебя, – ответила Кумуш, направляясь к калитке.

Мухаббат пошла за ней, проявляя уважение и провожая её. У калитки, Кумуш обернулась и вдруг, схватившись за ещё упругую грудь молодой женщины, сильно сжала её и тут же отпустила, напугав этим Мухаббат.

– Такое добро пропадает! А представь себе, как бы он сжимал твою грудь крепкими руками, он мужчина хороший, не пьёт, почём зря, работает на кузнице, кетмени и лопаты делает, продаёт их. Передумаешь, дай мне знать, – уходя вдоль забора к своему дому, сказала Кумуш.

А у Мухаббат заболела грудь, которую так крепко сжала Кумуш. Она закрыла калитку и вернулась на веранду. Сев за машинку, молодая женщина задумалась, невольно гладя свою грудь. Несколько дней, она ходила сама не своя, рассеянно глядя на детей, когда они вечерами, после работы возвращались домой, когда все вместе садились за дастархан и ужинали.

– Не знаешь, что с мамой? – спросил Сардор сестрёнку.

Луиза пожала плечами.

– Нет, она мне ничего не говорила. Может по отцу тоскует? – тихо спросила девушка брата.

В этот раз пожал плечами Сабир.

– Столько лет прошло… никогда не прощу отца! Да и не отец он нам теперь. Мне Батыр по секрету сказал… у отца там сын родился, от этой коварной русской женщины. Он никогда не вернётся! Маму жалко… молодая она, от тоски заболеть может, – сказал Сардор.

– А что мы можем? – опять спросила Луиза.

Девушке было жаль мать, а отца она очень любила и тосковала по нему. Первое время, она очень ждала его, часто плакала ночами, надеясь, что он всё же одумается, скучать по ним будет и непременно вернётся. Потом надежда потихоньку растаяла и Луиза всё реже вспоминала отца.

– Батыр сказал… в соседней махалле живёт одинокий мужчина, жениться хочет… – осторожно сказал Сардор.

– А мы тут при чём? – не поняла Луиза.

– На нашей маме хочет женится! – воскликнул Сардор.

– Тише, акяжон! Мама услышит… она никогда не согласится, – испуганно ответила Луиза.

– Мне стыдно с ней об этом говорить, а вот ты могла бы у неё спросить, – ответил Сардор.

– Что Вы? Нет! Я не могу! Стыд-то какой! Нет… я не могу, – ещё больше испугавшись, ответила Луиза.

Прошло месяца два, Кумуш заходила к Мухаббат, день через день и постоянно говорила о Зокире, нахваливая его и говоря, как бы ей было с ним надёжно и хорошо. Мухаббат больше не возражала, кажется, она была готова согласиться.

– Но мои дети, Кумуш опа? Они ни за что не согласятся! – в последний раз попробовала возразить Мухаббат.

– Оставь их мне, я сама с ними поговорю. А ты готовься выйти замуж, твоё молодое тело истосковалась по мужской силе и ласке, – хихикнув, ответила Кумуш.

Ещё, дней через десять, Мухаббат переехала жить к Закиру, дети дали согласие на их брак, но категорически отказались переезжать с ней в дом Закира.

Так, Мухаббат стала женой Закира, ощутив, наконец, негу от мужских рук и губ. И правда, её тело истосковалось, да так, что ей казалось, что она никогда доселе не ощущала такой истомы и блаженства. Но ей приходилось каждый день наведываться к детям, волнуясь о них. Только посещения становились всё реже, а потом и вовсе прекратились, когда Мухаббат вдруг забеременела.

Луиза вынашивала мысль уехать в Ташкент, теперь эта мечта была более реальной, осталось поговорить с братом и убедить его отпустить её. Но в один день, всё в жизни Луизы изменилось…

С раннего утра, Луиза готовила завтрак для себя и брата, корову она подоила ещё раньше, сняла сливки с молока вечернего надоя, как делала каждый день по утрам. Хотя Мухаббат и переехала в другой дом и жила своей жизнью, успокаивая себя тем, что дети её выросли, но мысли ее были о детях.

А соседка Кумуш, просила отдать Луизу в жёны своему сыну Батыру, просто пока она ждала возвращения мужа, Насыра. Но Мухаббат была матерью и конечно, переживала за своих детей. Когда она заговорила с дочерью о том, что Кумуш просит её в невесты своему сыну, Луиза категорически отказалась, ответив, что никогда на это не согласится. Мухаббат решила, пусть приедет Насыр, тогда она вновь поговорит с дочерью, никуда та не денется, под давлением матери и брата, конечно согласится. А там, как говорится, стерпится – слюбится.

После отъезда отца, Сардор как-то сразу возмужал, понимая, что теперь он в доме единственный мужчина и хозяин. Да и характер у парня был твёрдый, он всегда делал то, что считал правильным и спорить с ним было бесполезно. После того, как и мать ушла, Сардор осознал, что теперь он полноправный хозяин дома.

К своей сестре Сардор относился так, словно был её хозяином, придерживался строгих обычаев, не разрешал выходить на улицу без платка, тогда как другие девушки модно одевались, наводили макияж, а платки на голове и вовсе не носили. Конечно, Луиза тоже хотела и одеваться красиво, и… правда, природа не обделила её красотой и макияж ей был не нужен, а большие, серо-голубые глаза, с пушистыми ресницами, дополняли её красоту. Всевышний, наградил девушку и добрым характером и покорностью, что делало её непохожей на других.

Поев, Сардор вышел из дома и ушёл на работу. Луиза убрала с дастархана и тоже вышла, следом за братом. Они, конечно же, могли уходить вместе, тем более и работали неподалеку друг от друга, но Сардор считал, что мужчина не может ходить вместе с женщиной, даже если это его сестра.

После обеденного перерыва, Луиза отпросилась домой, у неё разболелась голова, от монотонного звука швейных машин в цеху. Хозяйка цеха ей не отказала.

– Да, что-то ты сегодня бледненькая, иди, конечно, утром придёшь, – сказала она.

Поблагодарив женщину, Луиза ушла домой. Несмотря на головную боль, девушка приготовила ужин, зная, что брат придёт с работы и его нужно будет накормить, да и самой поесть. Она каждый день откладывала с ним разговор о поездке в Ташкент, подсознательно понимая, что Сардор её всё равно в столицу не отпустит.

Глава 4

Днём калитку никто не запирал, выйдя из кухни, Луиза прилегла, выпив цитрамон и закрыв глаза, она уснула. Проснулась девушка от прикосновений чьих-то рук и открыв глаза, вскочила с кровати. Но крепкие объятия Батыра, не дали ей встать и она вновь упала на кровать. Парень, оказавшись на ней, тяжело дышал, лихорадочно поднимая ей платье, пугая Луизу ещё больше. Девушка от ужаса истошно закричала и стала отбиваться от Батыра, только ей никак не удавалось сбросить его с себя.

– Батыр акя! Что Вы делаете? Отпустите меня, умоляю Вас! Аааа! Мамочка! Пустите! Папа! Сардор акя! Отпустите меня! – брыкаясь изо всех сил, кричала девушка.

Но казалось, Батыр её не слышал, продолжая раздевать её, его бешеные глаза, полные желания, пугали Луизу. Она с ним не справлялась и наконец выбилась из сил. Вдруг тело Батыра обмякло и тяжёлым грузом легло на неё, прижав её к кровати. Безумные глаза Батыра потухли и его голова упала ей на грудь. Только тут Луиза увидела над собой брата, с окровавленным ножом в руках. Крик ужаса и отчаяния вырвался из её груди, она смотрела на Сардора безумным, испуганным взглядом, оцепенев от страха.

Придя после работы домой, Сардор со двора услышал отчаянные крики сестры. Дальше, всё происходило словно в тумане, не соображая, Сардор схватил со стола нож и вбежав в комнату сестры, увидел то, что творил Батыр, которого он считал близким другом. Сильный удар ножа пришёлся под левую лопатку, угодив прямо в сердце, отчего Батыр и умер, даже не вскрикнув, кажется и не поняв, что произошло. Бросив нож на пол, Сардор схватил тело бывшего друга и сбросил с сестры на пол.

– Одевайся и иди к матери. Никому, ничего не рассказывай, мне позор не нужен, – сказал Сардор, бессильно сев на кровать, с которой только что вскочила Луиза, стыдливо натягивая на себя платье и короткие, до колен, узбекские штаны лозим.

Луиза кинулась к выходу, испуганно глядя на тело Батыра, который лежал на полу лицом вниз и выбежала из комнаты. Девушку трясло, её просто лихорадило, зубки стучали и слёзы текли из глаз. Привыкшая повиноваться брату, она прошла двор, когда Сардор окликнул её, выйдя за ней. Луиза тут же остановилась и обернувшись, не смея от стыда смотреть брату в глаза, опустив голову, молчала.

– Не выходи в таком виде. Умой лицо, чтобы на улице тебя никто не видел плачущей. Скажи… этот гад… он ведь… не успел… он не тронул тебя? – спросил Сардор.

Луиза никогда не слышала такого тона брата, ей стало жаль его, в голосе брата, она почувствовала, насколько он любит её, бережёт и беспокоится о ней.

– Нет, Сардор акя, не успел… о, Аллах, стыдно-то как! – закрыв ладонями лицо и зарыдав, произнесла Луиза.

Сардор подошёл к ней и вдруг обняв, прижал её к себе. Он никогда этого не делал, никогда не прикасался к сестре, никак не проявлял родственные чувства, держа это глубоко в сердце. Предательство отца, сделало парня ещё более угрюмым и молчаливым.

– Простите меня, акяжон! Простите! Что я наделала! – в истерике закричала Луиза.

Кажется, только сейчас она поняла, что произошло на самом деле и что сделал Сардор, что его ждёт.

– Шшш… успокойся, сестра. Твоей вины в том нет. Ты всегда была послушной дочерью и сестрой. Послушай меня, Луиза? Посмотри мне в глаза, слышишь? – схватив сестру за плечи и встряхнув её, чтобы та успокоилась и прекратила истерично рыдать, сказал Сардор.

Всхлипывая, Луиза подняла голову и с отчаянием посмотрела на брата.

– К матери тоже не ходи… собирай свои вещи и уезжай из Карши! Тебе нельзя здесь оставаться, сплетни пойдут. Только перестали люди об отце говорить, теперь это… гад! Ведь жениться на тебе хотел… ты бы женой его стала, зачем же он… гад! – сквозь зубы, тихо говорил Сардор.

– Куда же я поеду, Сардор акя? У нас и родственников нет, – понемногу успокаиваясь, спросила Луиза.

– Куда… ну… в Ташкент поезжай. Всем скажу, что ты учиться уехала. А что? Сейчас июль месяц, как раз экзамены, вроде, в институтах начинаются… а что… может и правда поступишь. Аллах да не оставит тебя, сестра, – монотонно говорил Сардор, словно диктовал.

– Но, акяжон… а как же Вы? Что с Вами будет? Я не могу Вас оставить, нет! Я не оставлю Вас! Акаяжон! – обняв брата за шею и вновь заплакав, воскликнула Луиза.

Она понимала, что брату за убийство грозит тюрьма, правда, всей тяжести преступления она не могла знать, никогда с такими проблемами не сталкивалась. Сардор был более осведомлён о таких вещах, но и он не мог предположить, что за убийство ему грозит до двадцати лет. Тем более, мысль об адвокате ему бы и в голову не пришла.

– Ты не думай обо мне, слышишь, сестра? Со мной всё будет хорошо. Я очень тебя люблю, не забывай об этом. Кроме тебя, у меня никого ближе нет. К матери не ходи, сам ей скажу. Пошли, вещи свои соберёшь, деньги я тебе дам, за это не переживай, я накопил денег и тебе на первое время должно хватить. Ты умная девушка, дай Аллах, счастье тебе однажды улыбнётся. Поступишь учиться, тебе в общежитии комнату должны дать, мне Хаким рассказывал, когда на каникулы из Ташкента приезжал, – говорил Сардор, уводя сестру обратно в дом.

– А со мной всё кончено… – подумал Сардор, входя в комнату, где лежал труп Батыра.

О том, что тот пытался изнасиловать его сестру в их же доме, Сардор решил никому не говорить, он бы не допустил огласки и позора, ему и отца хватило. Увидев труп Батыра, Луиза вскрикнула и прижалась к плечу брата. Но Сардор ласково отстранил её от себя и нагнувшись, схватил Батыра за плечи.

Парень вынес труп на веранду, милицию вызывать он не спешил, для начала, он решил проводить сестру, посадив её на такси до Ташкента. Ведь ей нужно было дать напутственные советы, научить её, как и что делать в Ташкенте. Об этом, Сардор лихорадочно думал, вытаскивая из комнаты труп. Луиза стояла, прижав руки к губам, чтобы не вскрикнуть и не заплакать, хотя слёзы сами текли из глаз. Ведь ещё утром, она и представить себе не могла, что столько всего необратимого произойдет с ней и с её братом.

– Значит вот почему у меня так тяжело было на душе, словно предчувствие беды… – подумала Луиза, стоя у стены и боясь пошевелиться.

– Чего встала? Сказал, вещи собирай! – окрик брата, привёл девушку в чувство.

Луиза открыла шкаф, взяла большую сумку, которую ей занёс Сардор и непонятно откуда взявшуюся в доме и стала бросать в неё свои вещи, которых и было не так много. Обновками девушку не так часто баловали, а когда сама стала работать, брат сам следил за тем, на что тратились деньги в доме и покупал лишь самое необходимое. Собрав свои вещи, она повернулась к брату и растерянно посмотрела на него.

– Всё взяла? На вот деньги, положи между вещами, чтобы не украли. По тебе никто и не подумает, что у тебя имеется такая крупная сумма. Подальше спрячь и пошли со мной, я тебя на такси посажу. Ранним утром в Ташкенте будешь, сейчас лето, светает рано. Деньги трать по-умному, попробуй поступить в институт, хоть в педагогический, или в институт иностранных языков, ты ведь в школе училась на отлично и английский учила, словарь взяла? Да и ещё… имя моё не позорь, оставайся такой же скромной и нравственной, не забывай меня. Может письмо пришлёшь… если устроишься там… в Ташкенте, – с грустью говорил Сардор, понимая, что письмо он не прочтёт, потому что будет уже в тюрьме.

– Как же я без Вас, Сардор акя? Что с Вами теперь будет? Давайте, может вместе уедем? – спросила Луиза, с опаской взглянув на брата.

– Я ещё не умер, никуда с тобой не поеду. Если Аллаху будет угодно, встретимся мы однажды. Обо мне не думай, о том, что произошло в доме, никто не должен знать. Я наказал его, забудь обо всём. Я в тебя верю, ты умная девушка, не подведёшь меня, не опозоришь нашу фамилию Исмаиловых, верно? – ответил Сардор, понимая, что от правосудия не убежишь и не скроешься, да и не по нему было прятаться.

– Никогда! Умру, но буду такой, как Вы меня воспитали, Сардор акя, верьте мне! Я никогда не дам повода, чтобы о нашей семье отозвались плохо, клянусь Вам в этом. Я так Вас люблю! – прижавшись к брату и заплакав, сказала девушка.

– Всё, успокойся, сестра. Обещай мне, что никогда не будешь плакать. Мы всегда были сильными, выдержим и это испытание, которое нам послал Всевышний. И я тебя люблю… у меня кроме тебя никого нет, не забывай об этом, – обняв сестру за плечи, ответил Сардор.

– Что Вы? Как можно? – подняв голову и посмотрев на брата, искренне произнесла Луиза.

Сардор не струсил, не жалел о том, что убил этого мерзавца. Ни перед кем не собираясь оправдываться, он решил, что скажет в милиции, что убил случайно, мол, повздорили они и он даже не понял, как всё произошло. Сильный духом парень, он был готов ко всему, но не подумал о том, что удар ножом он нанёс сзади, а не спереди, что не могло бы произойти в обоюдной драке.

Остановив проезжающую мимо машину, брат и сестра сели в нее и доехали до автостоянки, где стояли автомобили и прохаживались водители, в поисках клиентов до Ташкента.

Как только Сардор с Луизой подошли чуть ближе к стоянке, их тут же окружили водители такси и стали спрашивать и предлагать свои услуги. Вдруг, Сардор схватил сестру за руку и отвёл в сторону. Водители тут же пошли за ними, но Сардор, обернувшись, попросил всех подождать и не надоедать.

– Я сестру провожаю на учёбу и она поедет с тем водителем, у которого пассажиры женщины! – громко сказал он.

– Укажон? В моей машине две женщины сидят, возьмём одного пассажира и тут же поедем, вон, в той Нескии поедем, с комфортом и кондиционер есть, и… – нахваливал мужчина, лет под пятьдесят, в цветной рубашке и тёмных брюках, вертя в руках ключи от машины.

– Хорошо, место одно займите, акя, мы сейчас подойдём, – ответил Сардор, уводя Луизу в сторону.

Серьёзный и властный вид Сардора, впечатлил водителя и он тут же отошёл от ребят, следом отошли и другие водители, видя, что пассажирка уже занята.

– Послушай, сестра, в Ташкенте будь осторожна и внимательна, сразу поезжай в институт, там, говорят, метро по городу ездит, это поезд под землёй, мне Хаким рассказывал и ещё он говорил, что в Ташкенте много соблазнов, знаешь, что это такое? – внимательно глядя в глаза Луизе, спросил Сардор.

Девушка наивно замотала головой.

– Разные кафе и парки, чтобы никаких гулянок, чтобы на уме у тебя была только учёба, поняла? Узнаю – убью! Ты меня знаешь! – строго и угрожающе, говорил Сардор, специально, чтобы Луиза понимала куда она едет и зачем.

– Да, Сардор акя, знаю. Верьте мне, я Вас не подведу и нашу фамилию не опозорю, клянусь Вам! – ответила Луиза, преданно глядя в глаза брата.

– Как доедешь до Ташкента, Хаким говорил, водитель отвезёт до места назначения, куда тебе надо. В институт поезжай и проси место в общежитии, как поступишь, напиши на адрес матери, сама понимаешь, мне надо ответ держать, я его убил, – отводя взгляд от сестры, произнёс Сардор.

– Сардор акя! Я Вас не оставлю! Это всё из-за меня произошло! Я скажу в милиции… – с отчаянием начала говорить Луиза, но Сардор с силой сжал локоть девушки, она поморщилась от боли.

– Тише! Молчи! Поняла? Об этом никто не должен знать, никто! И твоей вины в этом нет, Батыр получил по заслугам, другом ещё себя называл. Ладно, шофёр ждёт… кажется, я всё сказал. Деньги понапрасну не трать, только на еду, поняла? Знай, в Ташкенте нет никого, кто тебя пожалеет и даст кусок хлеба, если ты останешься без денег. Ты там останешься совсем одна… о, Аллах! Иди ко мне, сестрёнка… – привлекая к себе Луизу и крепко обнимая её, сказал Сардор.

Таких проявлений чувств к ней с его стороны, никогда не было. Луиза заплакала, прижимаясь к брату. Да и Сардор понимал, что скорее всего, они больше никогда не увидятся и словно прощаясь с сестрой навсегда, он впервые в жизни поцеловал её в нежные щёчки. Луиза, раскрыв свои серо-голубые глаза, ошарашенно смотрела на брата, смутив его этим.

– Пошли, я сам посмотрю, чтобы ты удобнее села в машине, – уводя девушку за руку к стоянке, сказал Сардор.

Крепкий, сильный, серьёзный, если не сказать угрюмый, Сардор прослезился, расставаясь с сестрой, но тут же отвернулся от неё.

– Она не должна видеть моих слёз, чего доброго, захочет остаться, – подумал парень, быстро стряхивая слезу.

Убедившись в том, что на заднем сидении сидят две женщина, одна старше другой, Сардор разрешил Луизе сесть рядом с ними. Вскоре, вернулся водитель, в сопровождении молодого мужчины, четвёртого пассажира и усадив его на переднее сидение машины, сам сел за руль.

– Онажон? Потаха килин (помолитесь), – обернувшись назад и обращаясь к женщине, что была постарше, попросил водитель, держа ладони перед собой.

– Бисмилляхи Рахмани Рахим… Чтобы наш путь был безопасным и светлым, аминь… – сказала женщина и все сидевшие в салоне машине, обвели ладонями лица.

– Аминь… – прошептал водитель, заводя машину.

Сардор стоял, засунув руки в карманы брюк и угрюмо смотрел им в след. Луиза, обернувшись, долго смотрела на брата и слёзы текли из её красивых глаз. Ей казалось, что она простилась не только с братом, но и со своим детством и юностью.

– Я ведь даже с мамой не попрощалась… простите меня, ойижон… – думала Луиза, испуганно посматривая в окно машины.

Девушка впервые выехала из дома, впервые осталась одна, всё ей казалось сном, но каким? Наверное страшным, ведь всё вмиг изменилось и ей было неведомо, что её ждёт впереди и было реально страшно. Теперь рядом с ней не будет ни брата, ни, тем более, матери, которая давно жила своей жизнью. Дети бывают эгоистичны, зачастую, не понимая своих родителей.

Конечно, отец не должен был их бросать, а мать, оставшись одна… она была молода, ей тоже хотелось счастья, хотелось, чтобы рядом было крепкое плечо. Соседи осуждали Мухаббат, считая, что она не должна была оставлять довольно взрослых детей одних. Если бы хотя бы сын был женат, да и дочь замужем, тогда можно было понять. Но Мухаббат – молодая женщина, она смалодушничала, оставив детей, думала о себе, что ж… такова была правда жизни, которую принимали.

Проводив сестру, Сардор пошёл прямиком в отделение милиции и спросил у входа, где можно написать заявление.

– Какое заявление, парень? Иди отсюда! – прикрикнул на него молодой человек в форме, который, видимо, дежурил на входе в отделение.

– Акя? Мне нужно, пропустите к начальству, – вновь попросил Сардор.

– Здесь тебе что, проходной двор? Давай, иди отсюда! – ещё более строже повторил милиционер.

– Акя? Да поймите Вы, я человека убил, сам пришёл, хочу признаться во всём, понимаете? – раздражаясь тупости молодого лейтенанта, сказал Сардор.

Лейтенант недоверчиво усмехнулся, но видя, с каким серьёзным видом говорит это парень, взял трубку внутреннего телефона.

– Товарищ капитан! Тут на входе парень стоит, говорит, что человека убил. Слушаюсь! – сказал молодой человек.

Потом, положив трубку, повернулся к Сардору.

– Проходи. По коридору направо, тринадцатый кабинет, тебя капитан ждёт, – всё ещё не веря, что убийца сам пришёл, с недоверием произнёс лейтенант.

Сардор прошёл в отделение, по коридору свернул направо и подошёл к кабинету.

– Ещё бы чёрную кошку… ладно, да поможет мне Аллах, – прошептал Сардор, постучав в дверь.

Машина, в которой ехала Луиза, ехала по дороге, выехав из города. Вокруг пустыри, вдалеке поля и холмы, жилые посёлки, правда, дома расположены далеко друг от друга. Монотонная езда утомляла, Луиза вспомнила, что очень голодна, в обед ела мало и с собой ничего не взяла.

– О, Аллах! На плите суп остался! – едва не вскрикнула девушка, вспомнив, что не выключила плиту с ужином, который готовила к приходу с работы брата.

– Что с тобой, дочка? На тебе лица нет, – спросила женщина, сидевшая рядом с ней, в тёмном платье с длинными рукавами и в светлом, большом платке на голове.

– Я плиту забыла выключить… там суп кипит… что же теперь будет? – с испугом глядя на женщину, спросила Луиза.

– А воды в казан много налила? – спросила женщина.

– Ну… как обычно, не так и много, ведь только брат и я… кому много готовить… всё сгорит теперь, да? – с надеждой, что женщина её успокоит, спросила Луиза.

– Не волнуйся, дочка, брат же домой поехал? Выключит плиту и поест суп, – ответила женщина.

Потом полезла в сумку, что держала на коленях и вытащила лепёшку. Отломив от неё кусок, она протянула Луизе.

– Дорога долгая, поешь. Небось и поужинать не успела. И чай тебе налью, сейчас… – женщина снова полезла в сумку и вытащила термос, открутив крышку, она налила в неё горячий чай и держа крышку термоса маленьким полотенцем, протянула девушке.

– Держи, горячий, осторожнее, не обожгись, – сказала женщина.

– Спасибо… мне неловко… – смутившись от такой заботы, ответила Луиза, но всё же взяла из рук женщины крышку термоса с горячим чаем.

Машина ехала быстро, дороги были неровные, порой и вовсе без асфальта, конечно, пить чай и не пролить его, не получилось. Чувствуя себя неловко, Луиза всё же съела кусок лепёшки и выпила оставшийся чай, затем вернула женщине крышку от термоса и снова поблагодарила её.

– До Самарканда доедем, там и поесть сможем, там и базарчик есть, с самаркандскими лепёшками, и столовые с горячей едой. Ничего, даст Аллах, доедем до Ташкента. К младшей дочке со своей сестрой еду, в гости. Месяц назад замуж её в Ташкент выдали, да. Сначала учиться уехала, там будущего жениха и встретила, зятя моего, значит. Страшно было, старшую-то дочь, в Карши замуж выдала, у меня четверо внуков от неё, сына женили восемь лет назад и у него трое детишек. А вот младшую, решили выучить на учительницу в Ташкенте. Кто же знал, что судьба её там будет, но на всё воля Всевышнего, значит Аллаху так было угодно. Один раз на свадьбе и были в доме сватов, в старом городе они живут, на Чорсу, дом у них большой, даст Аллах, дочка счастлива будет, душа за неё болит. Все дети рядом, а моя Сурайё в Ташкенте, – вытирая набежавшую слезу, рассказывала женщина.

Луиза молча слушала, да и что она могла ответить.

– А ты зачем в Ташкент едешь? – вдруг спросила женщина.

– Учиться еду, в институте хочу учиться, – Луиза растерялась, не ожидая, что ей начнут задавать вопросы.

– Как же тебя, такую красавицу, родители в столицу отпустили? – спросила женщина.

– Отпустили… – опустив голову, ответила Луиза.

– К Самарканду подъезжаем, мне заправиться надо, – прервал их разговор водитель.

– Вот и хорошо. Мы ноги разомнём, лепёшек сватам купим, в Ташкенте такие не продают, да и поесть бы… три часа ещё ехать. К сватам голодными не стоит приезжать, – сказала женщина, поправляя платок на голове.

Луиза проголодалась, но решила, что купит что-нибудь подешевле и посытнее. Правда, не знала, что именно, в столовые девушка никогда не заходила. Машина свернула к заправке и остановилась.

– Выходите, я вооон туда подъеду после заправки, – сказал водитель, выходя первым из машины и показывая рукой на дорогу.

Мужчина, что ехал впереди, всю дорогу разговаривал с водителем, как оказалось, они в махалле жили по соседству. Женщины к их разговорам не прислушивались, это было не принято, да и неинтересно. Все вышли из машины, водитель вновь сел за руль и проехал к заправке, где машины разных марок выстроились в очередь в четыре ряда.

– Поспешим, время идёт. Вон столовая, а там лепёшки купим, – командовала старшая из женщин, которая и разговаривала с Луизой, тогда как её сестра всю дорогу спала, посапывая.

Луиза молча пошла за женщинами, а мужчина, четвёртый пассажир, ушёл в сторону туалета.

– Может и мы по нужде сходим? Ехать ещё долго, до самого утра, – обернувшись, спросила женщина.

– Вы правы, опажон, пошли. Потом до Ташкента остановки не будет, – согласилась её сестра.

Луиза же, просто постеснялась признаться, что ей тоже нужно в туалет. Помыв руки, они пошли к столовой, которая работала круглосуточно, находясь на дороге. Поев, женщины и Луиза пошли в сторону, куда указывал водитель. Его машина уже стояла, готовая ехать дальше…

Выехав из Самарканда глубокой ночью, машина набрала скорость и поехала по трассе. Вдали мерцали огоньки поселков, грозными тенями вдоль дороги стояли тополя, словно стражи, охраняющие свои владения. Пассажиры в салоне Нексии уснули, водитель смотрел на дорогу впереди себя, ему уснуть было нельзя, впрочем, он привык не спать ночами, так как очень часто бывал в дороге. Деньги зарабатывать было непросто, а в последнее время, стало ещё труднее.

Глава 5

Местные жители уже в открытую возмущались, что Горбачёв развалил Советский союз, правда, не понимали, что и как произошло. Но в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году, поменяли деньги, теперь люди не носили с собой пачками сум-купоны, больше похожие на бумагу, а не на деньги. Да и нынешние деньги были не такими, как раньше, по всему Советскому союзу, к которым привыкли люди. Непонимание ситуации, когда зачастую людям хотелось выть от отчаяния, когда элементарно не было денег даже на хлеб, угнетало. Но люди не роптали, выживали, кто как мог, постепенно привыкая к переменам, произошедшим в России и докатившимся и до них и с годами, вроде, стало полегче.

Сон Луизы был беспокойным, ей снились кошмары. Батыр лихорадочно поднимал ей платье и спускал с неё лозим, потом брат, с окровавленным ножом в руке, почему-то смотрел на неё и неистово хохотал. А за ним стояла плачущая мать, с грудным ребёнком на руках. Девушка вздрагивала и просыпалась со слезами на глазах, потом вновь засыпала.

В Джиззак заезжать не стали, трасса вела через Сырдарью, Гулистан, Янгиюль, следом в Ташкент, куда водитель заехал ранним утром, часов в шесть.

– Холажон (тётушка) мы приехали, я вот девушку довезу до института, брату её обещал, а потом и Вас довезу до места, – обернувшись назад, сказал водитель.

Сидевший рядом с ним мужчина, остался в Янгиюле, где его высадил шофёр. Проехав Ипподром, водитель, никуда не сворачивая, поехал по дороге к улице Шота Руставели, мимо автостанции Самаркандская и Братских могил. Проехав мимо Фрунзенского торгового центра, возле парка Кирова, машина свернула налево и доехала до педагогического института.

– Приехали, дочка, вот он, педагогический институт, брат твой деньги за твой проезд заплатил, так что… багажа у тебя нет… – сказал водитель, обернувшись на Луизу.

Её растерянное, испуганное лицо смутило мужчину.

– Холажон? Благословите девушку, пусть благополучно поступит и осветит лицо брата и своих родных, – подняв перед собой ладони, попросил мужчина.

– Дай Аллах тебе удачи, дочка, лёгкого пути и счастья в жизни. Аминь! – сказала старшая из женщин, обведя лицо ладонями.

Все сделали тоже самое и Луиза, поблагодарив женщину и водителя, не спеша вышла из машины. А женщина, взяв из сумки две лепёшки, которые она купила в Самарканде, оставив сватам шесть штук, протянула Луизе.

– Возьми, дочка, хлеб на дорогу – это благо, – сказала женщина.

– Спасибо Вам… до свидания… спасибо Вам, – с дрожью в голосе от волнения, повторяла девушка и дождавшись, когда машина свернула от института направо и скрылась из вида, тяжело вздохнув, посмотрела на старинное здание института.

Широкие, парадные ступени, вели к массивным дверям, колонны в виде мужских статуй, словно поддерживали каркас всего здания. Луиза подошла к дверям, но они оказались закрытыми.

– Ну да, рано ещё… в восемь часов откроют, наверное, – подумала она и спустилась вниз.

Сев на скамью, она стала ждать начала рабочего дня. Перед институтом стоял памятник, вокруг него скамейки, куда подходили молодые парни и девушки, видимо, абитуриенты, желающие поступить и садились, в ожидании. Прошёл час, который показался для Луизы вечностью, когда вахтёр открыл однуь из двух массивных дверей, парни и девушки встали и поднявшись по ступеням, зашли в вестибюль. Луиза пошла следом за ними. У дверей сидел вахтёр, к которому девушка и обратилась.

– Ассалому аляйкум, амаки (обращение к мужчине, дядя), я приехала поступать, – сказала она.

– Ва аляйкум ассалом, дочка. Молодец, что приехала. Пройди туда, видишь, женщины сидят за столом, они принимают документы и заявления от абитуриентов, – ответил пожилой мужчина, с седыми, но густыми волосами, типичный узбек, с круглым лицом, с усами и густыми бровями, смуглой кожей и тёмно-карими глазами.

Поблагодарив его, Луиза прошла к центральной стене, где стоял стол, рядом, огромные горшки с декоративными растениями и цветами. Женщины что-то записывали в журнал, принимали документы и просили написать заявление. Луиза подошла к длинному столу. Приняв от неё документы, а их она подготовила заранее, всё же надеясь поговорить с братом и отпроситься в Ташкент, на учёбу. Но тогда ей и в голову не пришло, что это произойдёт столь печально и такой ценой. Одна из женщин попросила её сесть, дав лист бумаги и ручку. Луиза написала заявление и вернула женщине.

– Ты ведь приезжая, из Карши… хорошо, вот тебе бумага на проживание в общежитии, до поступления. Поступишь, переоформишься у коменданта, получишь временную прописку. Ладно, иди… это что, все твои вещи? – спросила женщина, лет сорока, приятной внешности, с красивой причёской, ухоженными руками и в цветном, шёлковом платье.

– Да… а почему Вы спрашиваете? – испугалась Луиза.

– Просто спросила. А ты чего такая напуганная? Случилось что-то? – спросила молодая женщина.

– Нет! Нет, что может случиться? Я только приехала в город, у меня в Ташкенте нет никого из родных и немного страшно, – ответила Луиза.

– Хорошо, иди. Просто, тебе будет нужно постельное бельё… ладно, скажи коменданту, Рахим акя, что я попросила выдать его тебе. Меня зовут Мадина Махкамовна. Да… экзамены через три дня. Иди! – махнув рукой, сказала женщина.

Луиза подняла с пола сумку, которую бросила, когда села за стол и писала заявление о поступлении в институт, на факультет иностранных языков и попрощавшись, пошла к выходу, забыв спросить, где находится общежитие. У дверей она вспомнила и пришлось обратиться к вахтёру, тот сказал, что оно находится за институтом.

– Сейчас выйдешь и повернёшь налево, пройдёшь за здание института, во двор зайдёшь, там и столовая, и общежитие, – сказал мужчина.

Луиза вышла из института и спустилась по широким ступеням. Завернув за здание, она прошла к воротам и вошла во двор. Там она увидела столовую и почувствовала голод. Деньги у неё были, Сардор отдал ей все свои накопления, понимая, что ему они уже не пригодятся, а их было немало. Но Луиза была не готова к самостоятельной жизни, просто понимала, что ей придётся нелегко и деньги нужно будет экономить. Про стипендию, она не знала, о том, что её ждёт дальше, девушка боялась задумываться.

– О, Аллах! Помоги мне… не дай упасть, я должна выдержать… – прошептала Луиза, входя в столовую.

– Разрешите? – спросил Сардор, открыв дверь кабинета следователя местного отделения милиции.

– Да, заходи. Это ты заявление хочешь написать? Что случилось? – спросил мужчина, лет под сорок, плотного телосложения, с густыми, чёрными волосами, с сосредоточенным лицом.

Мужчина был в штатском, было видно, он устал и казалось, был ко всему безразличен.

– Я человека убил, хочу написать об этом заявление, – ответил Сардор, не смея сесть за стол без разрешения.

Услышав слова Сардора, капитан изменился в лице, хотя к таким ситуациям ему было не привыкать. Только, чтобы убийца сам пришёл и признался… такого ещё не было.

– Садись, рассказывай, что случилось и где труп… – сказал капитан, кивая Сардору на стул.

Парень сел и сосредоточился, не зная, с чего начать разговор и как обернуть его так, чтобы сестра была ни при чём.

– Я это… я сестру проводил в Ташкент… учиться она решила… в институт поступать… я и посадил её в такси… потом вернулся домой… а там сосед наш… это, он… – Сардор волновался, он шёл сюда, чтобы сознаться в убийстве близкого друга, но не подумал, что это будет так тяжело сделать.

– Короче. Чего ты мямлишь? По сути говори! – сказал капитан, готовя чистый лист бумаги и ручку, чтобы Сардор написал заявление.

– А что говорить? Я думал вор зашёл и… схватив нож, ударил его в спину, вот и всё. Он спиной ко мне стоял, я не признал его. А когда он упал… я понял, что убил своего соседа, – сказал Сардор.

– Хорошо, вот… всё подробно и опиши, – сказал капитан.

Сардор написал, как пересказал капитану, написав и имя сестры, только так, как и сказал, что проводил её в Ташкент, посадив в такси. Капитан нажал на кнопку под столом, в кабинет вошёл дежурный.

– Вызови пару ребят, лейтенант, поедем к месту преступления, – сказал капитан дежурному.

– Есть! – громко ответил лейтенант и тут же вышел.

– Что же ты сразу с ножом полез, а? Не разобрался и на свою задницу проблемы накликал. Ударил бы его, оглушил, что ли… ладно, поехали. Руки за спину! – сказал капитан, надевая на руки Сардора наручники, за его спиной.

– Теперь жалею, а в тот момент… испугался я, – ответил Сардор.

– Ну, на пугливого ты не похож, может растерялся? – подсказал капитан.

Сардор кивнул головой. Выйдя с ним во двор, капитан сел в легковую, милицейскую машину, где их дожидалось ещё трое ребят в форме, один из которых сел за руль. Сардор назвал свой домашний адрес, куда они и поехали.

О том, что Сардор убил её сына в своём доме, Кумуш узнала от соседки, когда в дом Мухаббат вошли капитан с помощниками и Сардор в наручниках. Весть быстро дошла и до Мухаббат, которая прибежала к своему дому и вбежала в комнату, где её глазам предстала страшная картина. Батыр лежал на полу, с кровавым пятном на спине, над ним причитала Кумуш, проклиная и Сардора, и весь его род. Сняв с головы платок, рыдая, женщина, обнимала тело сына, уронив голову ему на грудь.

– О, Аллах! Что тут происходит? Сардор, сынок? Что случилось? А Луиза где? – испуганно воскликнула Мухаббат, с ужасом глядя на всё происходящее.

– Я утром её в Ташкент отправил, мама, будет учиться в институте. С работы пришёл, а тут Батыр, я и подумал, что в дом забрался вор. Откуда же я мог знать, что он придёт, когда дома никого нет. Я и ударил его сзади ножом… – ответил Сардор.

– Чтоб ты провалился, изверг! Да что у вас тут воровать-то, голь? Врёт он всё! Убил моего сына! Аааа! Как же жить мне теперь? Что отцу его скажу, когда он вернётся? Будь ты проклят! Аллах, да покарает тебя! – подняв руки, рыдая, кричала Кумуш.

– Кумуш опа, что же Вы такое говорите? Мой сын дружил с Батыром, он бы никогда… – заплакав, с отчаянием взмолилась Мухаббат.

– Я что говорю? Я? Ты, блудница, бросила своих детей, за мужиком ушла, забыв о детях и меня учишь уму-разуму? Ты так воспитала детей! И дочь твоя в Ташкенте шлюхой станет, помяни моё слово! И сын в тюрьме сгинет! – закричала Кумуш.

– О, Аллах… что же это… за что? Это же Вы настояли… Сардор? Сыночек? Что же теперь будет? – растерянно спрашивала Мухаббат, которой не разрешали подойти к сыну.

– Мама, не слушайте никого! Кумуш опа это от горя говорит. Простите меня и берегите себя. Обо мне не беспокойтесь, я справлюсь и Луиза у нас хорошая, она обязательно поступит и будет учиться, – уверенно сказал Сардор.

– Выносите тело, заканчивайте здесь. И ты… выводите его, – кивая на Сардора, сказал капитан, когда всё зафиксировали и записали в протокол.

Отчаянные крики Кумуш, слышались по всей улице, Мухаббат, сев на стул, разрыдалась. Но то, что произошло, изменить и вернуть назад было невозможно и женщина не знала, что ей делать дальше. Она понять не могла, почему всё так случилось, почему ей не сказали о том, что Луиза уезжает в Ташкент и как мог её сын убить лучшего друга.

От этих тяжёлых мыслей, у неё разболелась голова, она поднялась, чтобы выйти на улицу, где было темно, да и было уже довольно поздно. Но почувствовав запах гари, женщина прошла на кухню и выключила газ, потом, шатаясь, вышла во дворе. Ничего не видя перед собой, Мухаббат споткнулась и упала, ударившись головой о кирпичи, которые отгораживали цветник от дорожки к калитке. Упав, Мухаббат потеряла сознание.

Потеряв сознание, Мухаббат так и осталась лежать на земле. Быть может, если бы ей тут же помогли и подняв, увезли в больницу, женщина бы выжила. Но утром, соседи, проходя мимо дома Мухаббат увидели, что калитка настежь открыта.

– А что это калитка открыта? Сардор? Луиза? Вы дома? – входя во двор, крикнула соседка, живущая через пару домов от дома Мухаббат.

Слухи распространяются быстро, тем более плохие, но Карима, соседка, проходившая мимо дома, о произошедшем не слышала. Она приехала ранним утром, навещала старшую дочь, которую выдала замуж и та недавно родила. Она вошла во двор и увидела на земле Мухаббат, рядом с головой которой, была небольшая лужица крови, застывшая за ночь.

– О Аллах! Помоги… – подбежав к женщине и упав перед ней на колени, воскликнула Карима, приподнимая ей голову.

Женщина, лет шестидесяти, худощавая, с таким же худощавым лицом, шла на рынок, где продавала зелень, а младшая дочь, Дильбар, помогала ей, промывая зелень и завязывая в пучки. Туда, собственно, они и шли ранним утром, когда увидели открытую калитку дома Мухаббат.

– Дильбар? Беги к соседям, вызови машину скорой помощи! Милицию вызови! Скорее! О, Аллах! Мухаббат? Очнись, дорогая, открой глаза! Что тут произошло? Сардор? Луиза! Где вы? – очень испугавшись, неистово кричала Карима.

Дильбар, молодая девушка, младшая дочь Каримы, побежала звонить, зная, что телефон есть у Ахрор акя, он работал директором рынка и был одним из богатых людей Карши и хорошо, что жил не так далеко, на параллельной улице.

– Ааа! Есть Бог! Чего это она тут разлеглась? – услышала Карима за своей спиной отчаянный крик Кумуш.

– Кумушхон? Что Вы такое говорите? Вы же с Мухаббат подруги, но мне кажется… она мертва…

– Мертва? Значит, душа моего сына отомстила за себя. Что ж… сын в тюрьме гнить будет, дочь в Ташкенте шлюхой станет, Мухаббат мертва, а Сабир… чёрт с ним, пусть �