Брачный контракт

Джейсон и Элинор.

– Нет! – отрезал Джейсон Эллиот Вентворт, двадцать шестой герцог Ратнер. С презрением, которое даже не пытался скрыть, он рассматривал сидящего в кресле маленького человечка, до самого подбородка укутанного тяжелым шерстяным пледом.

– Подумайте, ваша светлость, – голос говорящего напоминал дребезжание старого потрескавшегося колокольчика, который вызывал лишь одно желание – заткнуть уши. – Это очень выгодная для вас сделка…

– Сомневаюсь, – процедил сквозь зубы Джейсон.

– Вы получите то, чего на протяжении нескольких десятилетий безуспешно добивались ваши предки, – сидящий в кресле человечек с трудом выговаривал слова. – И сделать для этого надо совсем немного… Всего лишь жениться на моей единственной дочери…

И в изнеможении откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

Сжав кулаки в бессильной ярости, Джейсон отвернулся к окну.

Черт бы побрал одного из его предков, со злостью думал молодой мужчина, глядя невидящими глазами сквозь мутное грязное стекло. И надеялся на то, что пятнадцатый герцог Ратнер, Джон Руперт Вентворт, сейчас переворачивается в гробу от проклятий своего потомка. Ловелас и отчаянный картежник, он промотал и проиграл почти все, что оставил ему его отец. И умер в возрасте двадцати пяти лет. Джейсон невесело усмехнулся – ему самому сейчас было столько же. Однако, не смотря на все свои похождения и многочисленные связи с женщинами, Джон успел сделать своей юной жене ребенка. Шестнадцатый герцог Ратнер родился почти нищим, не имея за душой ничего, кроме громкого титула. А родовые земли, которые должны были прейти ему со временем, распродали по кускам, чтобы погасить огромные долги его отца, пятнадцатого герцога Ратнера. И все последующие поколения – он сам, его сын, внуки, правнуки – все они положили свою жизнь на то, чтобы восстановить былое величие Ратнеров. По крупице, кусок за куском, они собирали вокруг их родового поместья, Лаундж – Холла, земли. Они собрали почти все…

Кроме одного участка земли, который вклинился в самый центр огромного владения Ратнеров, разделив Лаундж – Холл, словно яблоко, напополам.

Сколько раз его поверенные приходили сюда с предложением купить дом и эти несколько акров земли за любые деньги. И ровно столько же раз они получали отказ.

Сегодня он пришел сам.

Чуть повернув голову, Джейсон взглянул на владельца этого желанного куска земли, эсквайра Смита. Он выглядел так, как будто вот – вот умрет. Редкие седые волосы не скрывали желтой пергаментной кожи, обтянувшей череп. Глаза эсквайра ввалились, сквозь губы, сухие и потрескавшиеся, со свистом вырывалось хриплое дыхание. Казалось, он доживал свои последние минуты.

Джейсон скользнул глазами по полутемной сырой комнате, и гримаса отвращения исказила его красивое лицо. Этот дом был подобен своему владельцу. Точно такая же старая развалина с потрескавшимися от времени и отсутствия ухода стенами, грязными окнами, местами обвалившейся крышей. Этот дом посреди его огромного роскошного поместья выглядел так же нелепо и неуместно, как старая ворона среди белых лебедей. Скрипнув зубами, Джейсон пообещал себе, что снесет эту развалюху сразу же, как только земля перейдет в его собственность.

– Мы заключим брачный контракт, по которому моя дочь получит в качестве приданого эту землю, – проскрипел Смит, словно почувствовав тяжелый взгляд Вентворта, разглядывавшего его маленькую старую гостиную. Глаза эсквайра были закрыты, и лишь слабо шевелящиеся губы, с трудом произносившие слова, говорили о том, что он не спит. – Чтобы вы не развелись с ней через шесть лет, когда Элинор исполнится двадцать один год, я внесу в него пункт, по которому при разводе каждый остается при своих интересах. Она не будет претендовать на ваше состояние… А вы, ваша светлость, – мужчина закашлялся, на губах выступила кровь, – не сможете претендовать на эту землю…

– Я могу подождать еще немного, – мрачно заметил Джейсон, намекая на скорую кончину эсквайра. Выглядел тот совсем неважно.

– Боюсь, что моя смерть не даст вам желанного результата, ваша светлость, – голос Смита стал еле слышен. – Элинор – сирота, и опеку над ней возьмет мой старый друг, настолько честный, что он даже пальцем не притронется к ее наследству. А что там будет дальше… Захочет ли моя девочка продать эту землю… И продаст ли ее вам… Это уж один Господь Бог ведает…

– Почему вы думаете, что я не обману вас? Не разведусь с вашей дочерью сразу же, как только вы умрете? –угрюмо поинтересовался Джейсон, надменно взирая с высоты своего роста на Смита.

Хриплый смех, похожий на воронье карканье, был ему ответом.

– Потому что вы дадите мне слово, ваша светлость. И я знаю, что вы скорее отрежете себе руку, чем нарушите обещание…

Джейсон еле заметно кивнул. Сидящий в кресле человечек, находящийся от смерти всего лишь в одном шаге, отлично знал, какое значение имеет для него этот несчастный кусок земли с обветшалым старым домом. И то, что он, герцог Ратнер, человек, который владел несколькими огромными поместьями в Англии и Шотландии, состояние которого было одним из самых крупных в королевстве, терпеливо слушал бредни какого –то нищего эсквайра, доказывало это. Ему нужна была эта земля, нужна, чтобы завершить дело, которое начали еще его предки. Собрать воедино все земли Лаундж – Холла и вернуть былое величие своему родовому гнезду, превратив его в символ могущества и богатства герцогов Ратнер.

Глядя на окаменевшее лицо двадцать шестого герцога Ратнера, эсквайр Смит не испытывал никакой радости по поводу того, что заставлял молодого мужчину принять свои условия. И Джейсон Вентворт напрасно думал, что он, Элайджа Смит, получает хоть какую –то выгоду от этой странной сделки. Совсем нет. Просто у него не было другого выхода.

Мужчина еле слышно вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как рот наполняется кровью. Жить ему оставалось совсем немного, но он, словно утопающий за соломинку, цеплялся за каждую минуту. Его удерживал страх, настолько сильный, что из –за него он не мог спать по ночам, умоляя смерть подождать еще немного. Его доченька, его Элинор, останется совершенно одна в этом огромном безжалостном мире… Кем она станет, если рядом не будет крепкого мужского плеча, на которое можно опереться? Нищенкой? Гулящей девкой? Кто защитит ее, если не силой своего кулака, то хотя бы силой своего имени?

От этой мысли у эсквайра все переворачивалось внутри, а сердце начинало бешено стучать в груди, грозя разорваться на части.

Идея выдать ее замуж очень часто приходила ему в голову в последнее время. Но оставался один вопрос – за кого? То, что они жили в самом сердце чужого владения, делало невозможным частые разъезды и посещения соседей. Бывали времена, когда они неделями не покидали родного дома. Сам он был уже не в состоянии искать дочери подходящего, по его мнению, мужа. Он мог бы довериться в этом вопросе Элинор, зная, что она сумеет сделать достойный и правильный выбор. Но… Его дочь была лучше знакома с сочинениями Платона и Сократа, чем с местными молодыми людьми. И, положа руку на сердце, совсем не блистала красотой…

Стоящий в нескольких шагах от него Джейсон Вентворт был даже лучше, чем он мог себе представить. И дело было даже не в том, что Вентворт был отпрыском знатного рода, уходившего своими корнями чуть ли не к самому Вильгельму Завоевателю. Совсем нет. И не в том, что он был богат, как Крез или хорош собой… Отнюдь. В стоящем посреди его убогой гостиной мужчине чувствовалась сила. Она проявлялась в каждом его движении, в каждом жесте. И в повороте головы, и в надменном прищуре светлых серых глаз, отливавших сталью, и в презрительном изгибе четко очерченных губ. Эта сила была настолько подавляющей, что Элайджа Смит на мгновение усомнился в том, правильно ли он делает, отдавая своего любимого ребенка в лапы этому хищнику. Но что, что он мог поделать? Кому мог доверить заботу о дочери? Все его родственники умерли, а друзья отвернулись, как только он потерял свое состояние. У него остался лишь этот клочок земли да старый полуразвалившийся дом… Теперь они станут разменной монетой, на которую он купит если не счастье, то хотя бы спокойное и обеспеченное будущее для своей любимой девочки.

– Ваша светлость? – негромко позвал он Джейсона, понимая, что запросил слишком высокую цену за то, чем владел. И согласится ли герцог Ратнер отдать свою свободу в обмен на возможность воссоединить свои родовые земли в единое целое? И догадывается ли, как сильно зависит от его решения он сам? Ведь если Вентворт согласится на брак, пусть фиктивный, пусть ненадолго, он сможет, наконец, умереть спокойно, зная, что оставил свою дочь в надежных руках.

Джейсон медленно повернулся. Сказать, что он был в бешенстве, это значит – ничего не сказать! Ненависть к эсквайру Смиту, едва сидящему в убогом кресле с вытертой обивкой, переполняла его. Этот наглый человечек принуждал его вступить в брак с девчонкой, которую он в глаза не видел и не желал видеть! Он разглагольствовал о брачном контракте, как о свершившемся факте, и даже не думал, что он, Джейсон Эллиот Вентворт, может сказать «Нет»! Он считал, что у герцогов обычное дело – жениться на всяких нищих проходимках, не имеющих за душой ни гроша. Он хотел было уже послать ко всем чертям и эсквайра, и его дочь, но на мгновение задумался.

А кто, собственно говоря, заставляет его кричать на всех углах о том, что он женился?

Кто заставляет показывать обществу свою жену?

Кто заставляет его жить с ней в одном доме и спать в одной постели?

Да никто…

Эта свадьба ничего не изменит в его жизни. И, женившись на этой девице, он обретет над ней абсолютную власть и сможет делать с ней все, что захочет. Он поселит ее в одном из своих самых отдаленных поместий, например, в Шотландии. Заявит всем, что она его дальняя бедная родственница, а девчонке пригрозит, чтобы она никому и пикнуть не смела о том, что они женаты.

– Мой поверенный привезет вам завтра брачный контракт, – процедил сквозь зубы Джейсон, чувствуя себя зверем, загнанным в ловушку . – Пункт про развод будет включен в него…

Лицо Элайджи Смита озарилось неподдельной радостью.

Джейсон лишь с силой сжал кулаки, изо всех сил пытаясь сдержаться.

– Кроме того, я включу туда еще ряд пунктов, позволяющих мне в будущем оградить свое имя и свое состояние от любых притязаний вашей дочери.

– Элинор никогда ничего у вас не попросит, – упавшим голосом парировал Смит.

– Сомневаюсь, – отрезал Вентворт. – Обряд бракосочетания состоится через три дня. В нашей домашней церкви. Я буду ждать там только вашу дочь.

И это был приказ, а не намек.

– Могу я… – робко начал эсквайр.

– Нет, – отрезал Джейсон, не удостоив его даже взглядом. – Не можете.

Резко повернувшись на каблуках, он направился к двери.

– Ваша светлость, – донесся до него слабый умоляющий голос. – Прошу вас, не перекладывайте вину за то, что сегодня здесь произошло, на мою дочь. Не мстите ей… Она же еще совсем ребенок…

– Надеюсь, что после смерти вы будете вечно гореть в аду! – пробормотал в ответ Джейсон, хлопнув дверью.

1

– Эмма Элинор Смит, – молодой человек, стоящий перед ней, опустился на одно колено, – ты согласна стать моей женой?

– Что ты сказал? – рассеяно пробормотала девушка, переворачивая очередную страницу книги. Она его совсем не слушала. Юноша улыбнулся, опустив на землю и вторую ногу. Замерев в такой позе, он начал ждать, когда же она обратит на него внимание.

Однако она ничего не замечала, полностью погрузившись в чтение. А он, презрев все правила приличия, с восхищением рассматривал ее, думая о том, как же она изменилась за эти пять лет.

Он помнил ее невысокой толстой девочкой – подростком с туго заплетенными в косу волосами и испуганными синими глазами.

Сейчас же перед ним, изящно скрестив под собой ноги, сидела юная фея, не имеющая ничего общего с той неуклюжей застенчивой малышкой.

Светлые вьющиеся волосы девушки были небрежно сколоты на затылке. Несколько непослушных прядей обрамляли красивое лицо с прозрачной, лилейно – белой кожей. Она могла бы казаться бледной и бесцветной, если бы не темные брови и ресницы, обрамляющие яркие синие глаза. Юноша скользнул взглядом по вздернутому маленькому носику с тонко вырезанными ноздрями к ее алым губам и подумал, что скоро узнает, насколько сладок их поцелуй.

Дочитав очередную страницу, девушка на мгновение вскинула глаза. Но не увидела перед собой ничего, кроме заросшего травой поля и деревушки вдалеке.

– Питер, – неуверенно позвала она, поднимаясь и тревожно оглядываясь по сторонам. – Питер…

Легкий смешок раздался снизу, и девушка удивленно опустила глаза.

– Питер? – она опустилась на колени рядом с ним, заглянула в теплые карие глаза. – Питер, ты что – то уронил?

Юноша счастливо расхохотался, и схватив ее в объятия, повалил на траву. Небольшой томик, который девушка держала в руках, отлетел в сторону.

– Элли, ты просто невозможна, – улыбаясь, Питер убрал с ее озадаченного лица светлую прядь. – Я сделал тебе предложение… Попросил стать моей женой… Но, – и тонкие губы юноши искривились в шутливой гримасе гнева, – тебе куда интереснее Платон, чем я…

– Что? – она замерла в его объятиях. Темные синие глаза заметались по его лицу, пытаясь понять, что происходит.

– Выходи за меня замуж, Элли, – повторил он, внезапно став серьезным. – Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Конечно, я не так богат, как ты того заслуживаешь, – он на мгновение замолчал, – но, возможно, деньги – это не самое главное в жизни человека. Даже без них мы будем счастливы вместе…

И, заметив, что девушка никак не реагирует на его слова, с недоумением заглянул в ее лицо.

– Элли?

Но она смотрела мимо него пустым, ничего не выражающим взглядом.

«Этот день Элли запомнила на всю жизнь. Яркий осенний день, наполненный горем и безысходностью. Одетая в белое подвенечное платье, нелепо выглядящее на ее полудетской, еще не сформировавшейся фигуре, она ослепшими от слез глазами смотрела на лежащего без движения отца.

– Папа! Папа! – она трясла его за плечи, растирала руки, но он смотрел остекленевшим взглядом в серый, покрытый плесенью, потолок.

– Папа! Папа, пожалуйста! Папа! Не бросай меня! Прошу тебя! Папа!

Захлебнувшись от рыданий, она почти в обмороке повалилась на уже остывшее тело отца.

– Мисс Элли! Мисс Элли! – Берта, их единственная служанка, с трудом оторвала ее пальцы от рубахи покойника. Обняв девушку за талию, она подвела ее к креслу и усадила. Всунула в трясущиеся руки стакан воды. Бессмысленным взглядом Элли смотрела на стакан, совершенно не понимая, что с ним надо сделать.

– Ох, Боже! – всплеснула руками Берта. Подойдя к скрючившейся в кресле девушке, она поднесла стакан воды к ее губам, тихо уговаривая.

– Глотните, мисс Элли, вам станет легче.

Элли покорно отпила, и тут же закашлялась, поперхнувшись водой.

– Вам надо идти, мисс Элли, – мягко напомнила женщина, глядя на посеревшее от горя лицо девушки. И на мгновение прикрыла глаза, вознося молитву Всевышнему. Она молилась сейчас не за усопшего Элайджу Смита, а за его юную дочь, которая осталась совсем одна на свете. И уповала на то, что мужчина, который сегодня возьмет ее в жены, не будет жесток к ней.

– Куда? – тупо спросила девушка спустя несколько минут.

– В церковь, – терпеливо пояснила ей женщина, осторожно стирая катившееся по ее пухлым щекам слезы. – Его светлость уже прислали за вами карету.

– Зачем? – безразличным голосом поинтересовалась Элли. – Ведь папа еще здесь.

Берта с тревогой взглянула на нее. Уж не тронулась ли умом дочь эсквайра Смита? И терпеливо, как неразумному ребенку, пояснила.

– Его светлость герцог Ратнер сегодня женится на вас.

– Зачем? – она вскинула на Берту пустые глаза. – Папа умер… Зачем теперь какому – то герцогу жениться на девушке, которую он никогда не видел? Зачем мне выходить замуж за незнакомого человека? Кому теперь это надо?

– Мисс Элли… – растерялась Берта, сраженная ее логикой наповал. И даже не сразу нашла, что сказать.

– Мисс Элли, но таково было желание вашего папаши, – пробормотала женщина. – Такова была его последняя воля… Неужели вы откажетесь выполнить то, о чем он вас попросил?

Та в отчаянии затрясла головой.

– Пойдемте, мисс Элли, – она осторожно, словно девушка была из тончайшего богемского стекла, помогла ей встать. Бормоча слова утешения, она вывела покорную, безразличную ко всему, дочь эсквайра Смита во двор и усадила в простую, без всяких знаков отличия, карету. Кучер взмахнул хлыстом.

– Мисс Смит, – мужчина, сидящий в карете, обратился к ней, едва лишь они отъехали от дома. – Перед венчанием его светлость просили вас подписать брачный контракт.

Он протянул ей перо и несколько листов бумаги. Элли послушно подписала документы, даже не заметив, как несколько чернильных капель соскользнули с пера на ее широкую юбку.

– Спасибо, мисс Смит, – удовлетворенно улыбнулся поверенный герцога Ратнера, забирая из ее пальцев перо и документы. Быстро пролистав их и удостоверившись в том, то девушка везде поставила свое имя, он осторожно уложил их в кожаную папку.

И снова взглянул на нее. Да ей не больше пятнадцати, с удивлением отметил про себя мужчина, скользя глазами по пухлой неуклюжей фигуре юной невесты. А белое подвенечное платье, казалось, еще больше подчеркивало все ее недостатки – невысокий рост, круглый животик, широкие бедра. Он вспомнил утонченных элегантных женщин, которых постоянно видел рядом с Джейсоном Эллиотом Вентвортом, и вздрогнул. Герцог Ратнер еще больше возненавидит свою невесту, едва лишь увидит ее.

Мужчина глубоко вздохнул, чувствуя, как где – то глубоко внутри шевельнулась жалость к этой девочке. Но он тут же задавил ее. Его светлость платит ему большие деньги не за сочувствие к юным девушкам, а за работу. А она сделана только на половину.

– Мисс Смит, – он запнулся, пытаясь спрятать смущение за притворным кашлем. То, что он сейчас должен был сделать, совсем ему не нравилось.

– Его светлость герцог Ратнер возьмет на себя все расходы по вашему содержанию. Вы будете жить в одном из его поместий, на границе с Шотландией. Вы ни в чем не будете нуждаться… Но…, он на мгновение замялся, тщательно подбирая слова, – есть несколько незначительных условий…

– Вам запрещено использовать фамилию и титул его светлости. Запрещено хоть кому –то говорить о том, что вы являетесь женой герцога Ратнера. Его светлость пожелал сохранить статус холостого мужчины, и, поэтому, в обществе вы будете представлены как мисс Смит, его дальняя родственница. Вам так же запрещено обращаться к нему с какой – либо просьбой. Запрещено лично встречаться с его светлостью до вашего совершеннолетия. Запрещено покидать поместье, где вы будете жить, без его разрешения. Все ваши пожелания вы будете направлять мне.

И мягко поинтересовался.

– Вам понятно?

Но девушка совсем не слушала его. Казалось, что все происходящее вокруг никоим образом ее не касалось. Погруженная в свое горе, она смотрела ослепшими от слез глазами прямо перед собой. Нижняя губа была до крови прикушена маленькими белыми зубками, словно она изо всех сил пыталась сдержать рвущийся наружу крик.

– Мисс Смит, – повторил поверенный, пытаясь поймать ее взгляд. – Вы слышали, что я сказал, мисс Смит?

Вздрогнув, она непонимающе взглянула на него.

– Простите? – еле слышно прошептала она дрожащим голосом.

Поверенный глубоко вздохнул и терпеливо повторил все условия.

И на каждую его фразу девушка послушно кивала головой.

Карета остановилась.

– Я поведу вас к алтарю, – сухо сказал поверенный, помогая девушке выбраться наружу.

Она отшатнулась, так, словно он хотел ударить ее.

– Это должен был сделать папа, – и слезы снова покатились по ее щекам. – Но теперь уже все равно…

Поверенный нахмурился.

– Возьмите себя в руки, мисс, – резко сказал он и бросил тревожный взгляд в сторону открыто двери маленькой церквушки. – Его светлость совсем не желает видеть ваши слезы.

Девушка в ответ покорно положила свою маленькую пухлую ладошку ему на рукав.

Идя по проходу маленькой домашней церкви герцогов Ратнер, Элли не ощущала ничего, кроме тупого безразличия, сковавшего ее руки и ноги. Словно во сне, она смотрела на стоящего у алтаря высокого широкоплечего мужчину, который должен был стать ее мужем. Он даже не повернулся, лишь сделал шаг в сторону, освобождая ей место рядом с собой.

Священник начал церемонию.

Судорожно глотая слезы, она всеми силами пыталась понять, что говорит священник, но в ушах стоял лишь тихий монотонный гул.

Резкая боль пронзила ее руку, и она с удивлением опустила глаза. Длинные мужские пальцы капканом замкнулись на ее запястье.

– Эмма Элинор Смит, – донесся до нее голос священника, – согласны ли вы стать женой его светлости?

И Элли почувствовала, как ладонь герцога еще сильнее сжала ее запястье. Не в силах оторвать взгляд от его руки, девушка тихо прошептала.

– Да…

Длинные сильные пальцы разжались, оставив на тонкой коже уродливые полоски темных синяков.

– Ваша светлость, – обратился священник к герцогу. – Согласны ли…

– Да, – властный глубокий голос не дал святому отцу закончить вопрос. – Я согласен взять ее в жены.

– Объявляю вас мужем и женой, – закончил брачный ритуал священник. – Можете поцеловать…

– Это лишнее, – отрезал герцог, и, резко повернувшись на каблуках, направился к выходу.

Элли не помнила, сколько простояла у алтаря, вот так, одна, бессмысленно глядя себе под ноги. Папа умер, и она осталась совершенно одна в этом мире. А человек, который взял ее замуж… Она была ему не нужна. Герцог Ратнер даже не взглянул на нее, не подал руки. Он не желал с ней иметь ничего общего, знать ее не хотел. Он согласился на этот брак только из –за земли, на которой стоял их старый полуразвалившийся дом. Лучше бы папа продал ему эту землю, в отчаянии подумала девушка, до боли сжимая в ладонях широкую юбку своего свадебного платья. Лучше бы оставил ее без наследства, а не отдавал бы во власть этому незнакомцу, который презирает ее.

– Сегодня вечером вы уезжаете в Эльсборо, – раздался рядом деловой голос поверенного. – Таково желание его светлости.

Элли удивленно вскинула голову.

– Но как же папа? – прошептала она. – Я…

– Его светлость обо всем позаботится, – перебил ее поверенный. – Собирайте вещи.»

– Элли? – голос Питера, в котором звучала тревога, вырвал ее из тягостных воспоминаний. С трудом улыбнувшись юноше дрожащими губами, Элли аккуратно высвободилась из его объятий и поднялась на ноги. – Ты не ответила на мой вопрос, Элли, – поднялся вслед за ней юноша.

Девушка бросила на него виноватый взгляд и подняла с земли книгу.

– Элли? – недоуменно нахмурился юноша. Эмма Элинор Смит не сказала ему «да». Но и «нет» она тоже не сказала.

– Элли?

– Прости меня, Питер, – прижимая книгу к груди обеими руками, попятилась от него Элли. – Я не могу дать ответ, на который ты надеешься. Прости.

И, повернувшись, торопливо пошла по полю к видневшейся вдалеке деревушке.

2

– Почему ты не женишься, Джейсон? – перевернувшись на живот, леди Элизабет Берч, виконтесса Лесли, положила голову на плечо Джейсона Эллиота Вентворта, двадцать шестого герцога Ратнера. Тонкие женские пальчики скользнули по его груди, обводя рельефы мышц. – Тебе тридцать лет и многие незамужние девицы поглядывают на тебя с интересом, мечтая прибрать к рукам не только твое состояние, но и тебя. Сказать по – правде, – и в ее голосе послышалась грусть, – я бы и сама не отказалась стать твоей женой. Герцогиня Ратнер, – мечтательно протянула женщина. – Это так чудесно звучит…

– Смею напомнить, дорогая, что твой муж еще жив, – отрезал мужчина. Взяв тонкое запястье, он оторвал ее руку от своей груди, пружинисто поднялся.

– Почему ты не хочешь об этом говорить, Джейсон? – она обхватила подушку, на которой только что лежал Джейсон, руками. Прижавшись к ней щекой, женщина задумчиво продолжала. – Ведь должна же быть какая – то причина у твоего категорического нежелания связать себя узами брака?

– Элизабет, – в голосе мужчины послышались стальные нотки. – Достаточно.

– Почему ты так злишься, Джейсон? – подняв глаза на потемневшее лицо Вентворта, удивилась женщина. Не глядя на нее, он сосредоточенно застегивал рубашку на своей широкой груди. По телу Элизабет волной прошла сладкая тянущая дрожь. Несколько минут назад длинные сильные пальцы, которые сейчас вдевали пуговицы в петли, ласкали ее тело, доводя своими прикосновениями до умопомрачения. Потянувшись, она ухватила его за рукав.

– Останься еще, – прошептала она голосом, хриплым от желания. И умоляюще добавила. – Прошу тебя…

Глядя на нее сверху, Джейсон нарочито медленным взглядом прошелся по телу Элизабет. Длинные стройные ноги, тонкая талия, идеальной формы грудь – леди Элизабет Берч не зря считалась первой красавицей при дворе. А роскошные рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, эффектно оттеняли сливочно –белую кожу. Полные губы на лице Элизабет изогнулись в понимающей улыбке – ни один мужчина не мог устоять перед ее совершенным телом. Герцог Ратнер тоже не был исключением.

Джейсон опустился на край огромной кровати, на которой лежала женщина.

– Джейсон… – выдохнула она его имя, чувствуя, как сильные пальцы мужчины скользнули по ее телу, сжали грудь. – Джейсон…

– Держи свой миленький маленький язычок за зубами, дорогая, – его голос был абсолютно спокоен. – Иначе следующая наша встреча может не состояться.

Ее словно окатили холодной водой.

– Что? – нахмурившись, прошептала она.

– Мне не нужна любовница, – глядя в глаза Элизабет, чеканил слова Джейсон, – которая задает слишком много вопросов. Которая интересуется тем, что ее не касается.

– Но, Джейсон, я просто хотела… Я…

– Я предупреждаю тебя в первый и последний раз, Элизабет, – мужчина поднялся. – Если тебе что – то не нравится… – он на мгновение запнулся, а женщина затаила дыхание, ожидая продолжения. – Я быстро найду тебе замену…

И вкрадчиво добавил.

– Ты поняла?

Она ошеломленно смотрела на него, пытаясь понять все ли она расслышала именно так, как он сказал.

– Джейсон? – неуверенно прошептала Элизабет его имя, глядя на застывшее смуглое лицо с плотно сжатыми губами. – Джейсон…

– Перестань лезть в мою жизнь, Элизабет, – процедил сквозь зубы мужчина, глядя мимо нее светлыми от злости стальными глазами.

– Хорошо, Джейсон, я только…

Но он не стал слушать ее оправдания. Не удостоив на прощание леди Берч даже взглядом, герцог Ратнер вышел из спальни.

Расстроенная, Элизабет села, прижала к груди подушку, на которой еще десять минут назад лежал Джейсон. Уставившись невидящим взглядом на стену, она перебирала в памяти его слова, чувствуя, как все плывет перед глазами.

Он найдет ей замену?

Ей, самой красивой женщине в королевстве?

За которой увиваются толпы поклонников?

Которая может одной единственной улыбкой сделать счастливым любого мужчину?

Легко найдет!

Ему только стоит намекнуть, что его постель пуста… И тут же к его дому выстроится очередь из сотни женщин. Пяти минут не пройдет…

А вот ей будет гораздо сложнее…

Джейсон Вентворт был единственным мужчиной в ее окружении, который сочетал в себе целый набор несочетаемых качеств.

Богатый…

Щедрый…

Красивый…

Отличный любовник, который не знает усталости…

Где она еще такого найдет?

Элизабет еле слышно вздохнула – нигде.

И если его светлости герцогу Ратнеру хочется, чтобы она молчала – она будет молчать. В конце концов – Элизабет улыбнулась – это даже хорошо, что он не женат. И ей не надо делить его с другой женщиной. Не надо ревновать его. Не надо ждать, когда он сможет улизнуть от своей жены и выкроить для нее несколько минут своего драгоценного времени.

– Он никогда не женится! – прикрыв глаза, блаженно прошептала она. Джейсон так разозлился, едва лишь она заикнулась о его браке. Любой другой на его месте отделался бы шуткой или комплиментом, не придавая этому никакого значения. А он… Казалось, еще мгновение, и герцог Ратнер взорвется от бешенства. Как же он ненавидит супружество!

Интересно было бы узнать, почему?

3

Брак…

Как же он ненавидел это слово.

Ненавидел, как оно произносится, как пишется…И каждый раз, когда он слышал его, все внутри сжималось в комок пульсирующей ярости. В это мгновение он чувствовал себя диким зверем, который угодил в ловушку по собственной глупости и никогда оттуда не выберется.

Загнанный человеком, который умер пять лет назад.

Элайджа Смит…

Джейсон с силой сжал зубы, пытаясь сдержать проклятье. Единственный раз в жизни он проиграл… И кому? Умирающему от чахотки нищему эсквайру, похожему на иссохший скелет. А самое главное – и длинные пальцы стиснули хрустальный бокал с бренди – что он проиграл… Ради нескольких акров земли он поставил на кон самое ценное, что у него было. Он поставил свою свободу.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза. Каждый раз, когда он думал об этом, горечь от сокрушительного поражения, которое ему нанес Смит, ядом разливалась по телу. Как он мог быть настолько уверенным в себе, что даже не потрудился прочитать брачный контракт, который составил Смит? Как он мог думать, что сумеет вывернуться из этой ситуации, в которую попал из – за собственного высокомерия и гордыни?

И, давая согласие на этот брак, он думал, что все будет очень легко и просто.

Что он быстро разведется со своей нежеланной женой после смерти старого Смита.

Конечно, он выполнит обещание, данное умирающему, и выплатит его дочери отступное за землю и за развод. Достаточно большое, чтобы она ни в чем не нуждалась до конца своей жизни.

Какой же он был дурак!

Он понял это спустя год после свадьбы, когда решил осуществить свой гениальный план.

Улыбка, полная презрения к самому себе, искривила четко очерченные губы мужчины.

Он до сих пор, словно это было вчера, помнил этот странный разговор.

Он происходил здесь, четыре года назад, в его лондонском доме на Даунинг – стрит, в этом же самом кабинете, где он сидел сейчас, пытаясь заглушить крепким бренди рвущую его изнутри злость. Злость от осознания собственного бессилия.

«– Вы уверены, что действительно хотите этого, ваша светлость? – осторожно уточнил у него поверенный, мистер Дженкинс. Последние полгода именно он вел его дела, и проявил себя крайне расторопным работником, изо всех сил стремящимся предугадать малейшее желание своего сиятельного клиента.

– А вы как думаете, мистер Дженкинс? – Джейсон вскинул глаза на стоящего перед ним невысокого плотного мужчину с крупной лысой головой и умными карими глазами. И хотя его новый поверенный больше напоминал разбойника с большой дороги, чем адвоката, это впечатление было обманчиво.

– Эта девушка была не нужна мне с самого начала, – спокойно продолжил герцог Ратнер. – Не нужна и сейчас. Я получил все, что хотел, от этой сделки. Пора ее завершить.

Поверенный долго смотрел на него, а затем тихо произнес.

– Боюсь, что это невозможно, ваша светлость.

– Что? – нахмурился Джейсон.

– Вы читали брачный контракт?

И, заметив, как надменно выпрямился в кресле герцог Ратнер, вздохнул.

– Не читали…

– Какое это имеет значение сейчас? – процедил сквозь зубы Джейсон, впиваясь в Дженкинса сузившимися стальными глазами. – Его составил мистер Роу, один из лучших юристов страны. Контракт идеальный. Там не к чему придраться.

– Идеальный, – покорно согласился с ним Дженкинс. – Только этот идеальный документ защищает совсем не ваши интересы, ваша светлость.

– Что это значит? – процедил Джейсон, медленно поднимаясь из –за стола.

– Участок земли, из – за которого вы женились на этой девушке, перейдет в собственность вашего рода только с рождением общего ребенка, – голос Джекинса был совершенно спокоен. – До этого момента земля будет считаться личной собственностью вашей жены, которой она может распоряжаться по своему усмотрению.

Каждое слово, которое произносил поверенный, набатом звучало у него в голове.

– Моя жена? – стальные глаза мужчины сузились. Он вспомнил старую церковь Лаундж – Холла, невысокую полную девушку в бесформенном белом платье и вздрогнул от отвращения. Как это неуклюжее создание можно было назвать его женой? Связать дочь этого ублюдка Смита с именем герцога Ратнера?

– Не называйте ее так, – вкрадчиво предупредил Дженкинса Вентворт. – Эта девица не имеет абсолютно никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье.

– Пусть так, ваша светлость, – кивнул лысой головой поверенный. – Но это ничего не меняет. Она стала вашей женой год назад, и только вам теперь решать, останется она ей или нет.

Ему решать…

А что он мог решить? Все решения были приняты за него. А он, как последний дурак, согласился с ними, поставив свою подпись на брачном контракте.

Он согласился содержать дочь Смита до конца ее жизни.

Согласился с тем, что никогда не сможет жениться.

Согласился на то, что у него не будет наследника.

Джейсон медленно покачал головой – старый эсквайр просчитал все наперед. Он знал, как сильно нужна Джейсону эта земля, знал, что герцог Ратнер не подойдет к его дочери и на пушечный выстрел, знал, что все обещания будут выполнены.

Он все это знал…

– Ваша светлость? – спокойный голос Дженкинса заставил его вздрогнуть и резко повернуться. Смерив поверенного непонятным взглядом, Вентворт вкрадчиво поинтересовался.

– В брачном контракте оговорена сумма, которую я должен выплачивать на содержание своей… – он осекся и на мгновение прикрыл глаза. Длинные сильные пальцы сжались в кулаки. – Этой девушки?

– Да, ваша светлость, – кивнул лысой головой поверенный. – Вы обязались ежегодно выделять тысячу фунтов.

Тысяча фунтов…

Лицо Джейсона исказила кривая ухмылка – как же дешево он продал свою свободу.

– Я должен отдавать ей их в руки? Эти деньги?

– Про это в контракте ничего не сказано, – неуверенно пробормотал Дженкинс, пытаясь понять, куда же клонит герцог.

Стальные глаза Вентворта сузились.

– Чудесно.

– Что? – нахмурился поверенный.

– Откройте на имя этой девицы, – мужчина брезгливо поморщился, – счет в банке. И переводите туда ежегодно по девятьсот пятьдесят фунтов.

– Хорошо, ваша светлость.

– Она сможет снять эти деньги только с моего письменного разрешения. То есть, – и Вентворт мстительно улыбнулся, – никогда. Ну, а оставшиеся пятьдесят фунтов отдавайте ей. Ее папаша думал, что дочка будет жить в роскоши. Пусть живет, если сможет.»

Это было четыре года назад.

Четыре года…

Джейсон сделал маленький глоток из бокала, который он держал в руке, и аккуратно поставил его на стол.

Откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Пять лет назад умирающий от чахотки Элайджа Смит умолял его не перекладывать вину за случившееся на его дочь.

Но Джейсон не верил в безгрешность юной мисс Смит, захотевшей однажды стать герцогиней Ратнер.

Циничная улыбка искривила четко очерченные губы мужчины – план по заманиванию глупого герцога в умело расставленную ловушку состоялся при ее самом непосредственном участии. Только вот малышка слегка просчиталась – герцог оказался не на столько глуп. Она стала герцогиней лишь на бумаге. Не более того. А все ее мечты о богатстве и о положении в обществе, которое она займет, едва лишь переступит порог церкви под руку с ним, лопнули, как мыльный пузырь. Глупышка не учла того, что после свадьбы муж получает право распоряжаться не только приданым жены, но и ее судьбой.

Что Джейсон сделал незамедлительно.

Его так называемая жена отправилась в вечную ссылку без права когда – нибудь появиться в обществе и воспользоваться хотя бы сотой частью тех привилегий, которые ей давал титул герцогини Ратнер.

Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь побороть волну удушающей ненависти, подкатившую, словно приступ рвоты, к самому горлу. Первые месяцы этого нелепого брака он какой –то крошечной частью своей души верил, что это была исключительно идея эсквайра Смита выдать за него свою дочь. Что юная неискушенная девушка лишь следовала посмертной воле своего отца, не более того. Но с каждым прожитым днем эта мысль становилась все слабее.

А уверенность, что только Элайджа Смит жаждал этого брака, быстро таяла, как снег под лучами палящего солнца.

Если мисс Смит хотела бы освободиться от брачных уз, связавших их, она дала бы ему об этом знать. Написала бы письмо или каким – либо другим способом довела бы до своего мужа мысль о том, что она не меньше его желает расторгнуть этот странный брак. Он бы в долгу не остался. Он сумел бы по достоинству оценить искренний порыв мисс Смит вернуть ему свободу. Вместе с землей, разумеется. И заплатил бы ей любую сумму, какая пришла бы в ее юную головку. Он обеспечил бы ей безбедное существование до конца ее дней.

Но нет…

Желание оставаться герцогиней Ратнер у этой девушки было сильнее доводов разума и всех невзгод, которым он ее подвергал на протяжении четырех последних лет.

Он мог бы сам предложить ей развод, но мысль, что он будет унижаться перед той, которую считал своим врагом, не вызывала у него ничего, кроме омерзения.

Как же он ненавидел ее…

4

С силой прижав к груди старый потрепанный томик сочинений Платона, Элли застыла посреди комнаты. Взгляд бессмысленно скользил по обветшалой мебели с истрепанной обивкой, по вытертым коврам, которые покрывали неровный пол, по полинявшим от времени парчовым занавескам. Это убогое место было ее жилищем последние пять лет.

Пять лет…

Девушка вздрогнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться с захлестнувшими ее воспоминаниями. После смерти папы ее привезли сюда, в этот старый дом, притулившийся на самой окраине охотничьего поместья герцога Ратнера. Он мало чем отличался от ее прежнего жилища. Но ей, обессилевшей от горя и длинной дороги, было все равно. А служанка Берта, которой даже в голову не могло прийти оставить свою юную хозяйку, лишь презрительно поджала губы, увидев их новое обиталище.

Пять лет…

Она плохо помнила первый месяц, который провела здесь. Убитая горем из –за смерти отца, незаслуженно униженная презрением своего мужа, которое проявлялось в любой мелочи, опустошенная мыслью, что она осталась совершенно одна и никому в этом мире больше не нужна, Элли на следующий же день слегла в горячке. Лишь упрямство Берты да упорство врача Эльсборо, мистера Андерсона, спасло ей жизнь.

А потом она познакомилась с Питером.

Однажды мистер Андерсон был вызван к другому больному, и вместо него лекарства принес его восемнадцатилетний сын – высокий светловолосый юноша с серьезными голубыми глазами. Он сразу же сумел расположить к себе Берту, которая весьма настороженно относилась ко всем мужчинам старше пяти лет. Старательно расспросив ее о здоровье Элли, молодой человек изъявил желание взглянуть на больную. Глядя в мгновенно сузившиеся от самых черных подозрений глаза старой служанки, юноша поспешил развеять ее сомнения. Он сам в скором будущем собирается пойти по стопам отца и стать врачом. Поэтому, Берта не должна видеть в его просьбе что – то предосудительное. Он уже не раз посещал больных своего отца, и этот случай – лишь один из многих в его подготовке к будущей профессии.

Проворчав себе под нос что – то невразумительное по поводу того, что молодым людям не пристало видеть юных девушек в их постелях, Берта проводила сына доктора Андерсона к Элли.

И сама потом не смогла его выгнать из комнаты в течение трех часов.

Все это время мисс Эмма Элинор Смит и мистер Питер Лоуэлл Андерсон проспорили о философии Сократа, томик произведений которого будущий доктор с удивлением обнаружил на прикроватном столике больной.

Питер…

Он стал ей всем в этом мире.

Другом, братом, защитником.

Он проводил с ней каждую свободную минуту, и она каждый раз с одинаковым нетерпением ждала его возвращения из Лондона, где он учился в университете, или после обхода пациентов вместе с отцом.

И каждый раз радовалась его появлению. Радовалась так, как радуются единственному близкому человеку.

Но никогда до сегодняшнего дня она не рассматривала его в качестве возлюбленного.

Да и как она могла это сделать, все время помня, что где – то в этом мире есть мужчина, который соединен с ней узами брака. И хотя он не считал ее своей женой, а она даже в мыслях не называла его своим мужем, но сам Бог был свидетелем их клятв. Они оба – и Элли была в этом больше, чем уверена – были несчастливы в этом союзе. Но ни разу за прошедшие пять лет герцог Ратнер, который для всех в округе считался опекуном осиротевшей мисс Смит, не предложил ей развод.

И все эти годы Элли задавала себе один – единственный вопрос – почему?

И не находила на него ответа…

– Мисс Элли? – громкий раскатистый голос Берты заставил девушку подпрыгнуть. – Чего это вы стоите тут, посреди комнаты, неподвижная, словно статуя?

Подойдя ближе, служанка требовательно заглянула Элли в лицо.

– Питер сделал мне предложение, – отрешенно сказала девушка, глядя мимо женщины пустыми глазами.

– Что? – нахмурилась Берта.

– Питер хочет жениться на мне, – беспомощно взглянув в лицо ошеломленной служанки, повторила девушка. – А я…

– Слава Всевышнему! – подняв глаза к старому, потемневшему от времени, полотку, Берта несколько раз осенила себя крестным знамением. – Нашелся в мире порядочный человек и для моей девочки!

– Берта? – Элли взглянула на нее, как на сумасшедшую. – Ты понимаешь, о чем ты вообще говоришь? Я же замужем…

– Мисс Элли, я вас умоляю! – презрительно повела пухлыми плечами Берта, отметая этот нелепый довод. – Вы замужем! За кем? Кто ваш муж? Этот скупердяй, который выделяет нам 50 фунтов в год, а сам купается в роскоши? Этот подлец, который выселил вас из собственного дома и запихнул в эту Богом забытую дыру? Этот негодяй, который не разрешил вам похоронить родного отца? Его вы называете своим мужем?

И, заметив, как лицо девушки исказила болезненная гримаса, сочувственно добавила

– Этот человек не годится вам даже во враги, мисс Элли. А уж в мужья и подавно. Ни разу за прошедшие пять лет он не навестил вас, не поинтересовался, как вы живете и живы ли вообще. Все это время с вами был мистер Андерсон. Он ухаживал за вами, когда вы болели. Он читал вместе с вами эти проклятые книжки. Он привозил вам из Лондона подарки. И я уверена – если бы вы вышли за него замуж, он никогда бы не пожалел о том, что вы его жена. Неужели вы хотите всю жизнь прожить в одиночестве, влача жалкое существование, на которое обрек вас герцог Ратнер? Неужели вы откажетесь от человека, который любит вас не смотря на то, что вы бедная сирота и не можете предложить ему ничего, кроме своей заботы и внимания?

– Но как? – прошептала Элли. – Как я смогу это сделать? Нужно ехать в Лондон… К моему, – девушка осеклась, – к герцогу Ратнеру… Получить у него разрешение… А я… У нас нет денег даже на дорогу до Лонгтауна…

– Неужели дело только в этом? – раздался недоверчивый мужской голос. Обе женщины испуганно вздрогнули и переглянулись. В глазах каждой из них – и старой и молодой – застыл один – единственный вопрос. Как много услышал Питер?

– Ох, мистер Андерсон, – суетливо всплеснула руками Берта, – мы вас сегодня не ждали!

Но молодой мужчина не обратил на нее никакого внимания. Впившись взглядом в бледное, как мел, личико девушки, он повторил свой вопрос.

– Неужели дело только в деньгах, Элли?

– Питер, я…

– Неужели ты могла так про меня подумать?

– Питер…

– Я готов жениться на тебе хоть завтра, Элли, но, кажется, тебе это безразлично, – лицо Питера исказилось болезненной гримасой.

– Питер, пожалуйста, выслушай меня, – по щекам девушки потекли слезы. – Я не могу выйти за тебя замуж!

И, заметив, как он надменно выпрямился, как сжались в тонкую линию узкие губы, в отчаянии затрясла головой.

– Нет! Ты не так меня понял! Меня не интересует то, что ты небогат! Меня вообще ничего не интересует! Я люблю тебя! Но мне еще только двадцать лет! Я несовершеннолетняя! И я не могу без согласия герцога Ратнера принять твое предложение!

– Ты меня любишь? – ошеломленно повторил за ней Питер. – Ты? Меня?

Казалось, из всего сказанного Элли, он расслышал только это.

Утирая ладошками лицо, девушка застенчиво улыбнулась и кивнула.

– Элли, я… – растеряно оглянувшись, Питер в несколько широких шагов преодолел разделяющее их расстояние.

– Эмма Элинор Смит, – осторожно взяв в свои руки изящную ладошку девушки, он опустился на одно колено. – Согласна ли ты стать моей женой?

– Соглашайтесь, мисс Элли, чего уж там, – проворчала Берта, бросив на молодого мужчину взгляд, полный обожания.

– Элли?

– Да, конечно, – прошептала девушка и неуверенно взглянула на Берту. – Но…

– Никаких «но», милая, – поднявшись, Питер осторожно обнял ее за плечи и подвел к дивану. Усадил.

– На правах твоего будущего мужа я возьму на себя все хлопоты, – заложив руки за спину, он медленно ходил перед девушкой. – Я напишу его светлости письмо и попрошу у него разрешения на нашу свадьбу. Уверен, – Питер остановился и взглянул на девушку, напряженно застывшую на диване, – он не откажет.

– Ха! – презрительно фыркнула за его спиной Берта. – Вы совсем не знаете его напыщенную светлость, мистер Андерсон!

– Герцог Ратнер никогда не позволит мне выйти замуж за тебя, – уныло добавила Элли.

Питер непонимающе нахмурился.

– Но почему? Если он выдаст тебя замуж – ему не нужно будет тебя содержать… К тому же, твой муж будет нести ответственность за тебя… Его светлость только выиграет от этого.

Но девушка лишь отрицательно качала головой.

– Хорошо, – медленно произнес мужчина. – Есть еще один способ. Мой отец может поехать…

– Нет! – в ужасе выдохнула Элли, а секунду представив, сколько гадостей услышит о ней милый мистер Андерсон от герцога Ратнера. Да он потом и на пушечный выстрел не подпустит своего сына к ней.

– Берта, – Питер озадаченно повернулся к женщине. – В чем дело?

Та лишь глубоко вздохнула.

– Видите ли, мистер Андерсон, – осторожно начала она, тщательно подбирая слова, – покойный папаша мисс Элли и его светлость герцог Ратнер очень сильно повздорили пять лет назад. Какая –то запутанная история из –за земли…

– И что? – нетерпеливо спросил молодой мужчина.

– Что – что, – проворчала Берта, бросая недовольный взгляд на маленький диванчик, где сидела Элли. – А то, что их спор до сих пор остается неразрешенным. И герцог Ратнер все еще злится на покойного мистера Смита. А мисс Элли, – она на секунду замялась, – мисс Элли… Мисс Элли вынуждена жить здесь и ждать своего совершеннолетия.

– Я ничего не понимаю, – озадаченно пробормотал молодой мужчина.

– Да чего тут не понятного – то, Боже мой! – не выдержала Берта. – Этот ужасный человек распоряжается не только землей, которая досталась в наследство мисс Элли, но и самой мисс Элли. Он является ее опекуном, и без его разрешения бедняжке и шагу нельзя ступить! Он таким образом мстит ее несговорчивому папаше! И если он узнает, что мисс Элли любит приличный молодой человек из хорошей семьи и готов на ней жениться, он тут же отдаст ее в монастырь! И девочка сгниет там заживо!

– И что теперь делать? – растерялся Питер, окончательно запутавшись. Он никогда не видел герцога Ратнера, но слышал о нем только хорошее. Герцог построил больницу в Эльсборо, в которой безраздельно царствовал отец Питера. Не мог же этот человек, который не жалел денег на благотворительность, так отвратительно поступать с юной беззащитной девушкой? Подло и мелко мстить ей, пытаясь досадить давно умершему человеку?

– Мне нужно самой поехать к нему, – еле слышно прошептала Элли, судорожно сжимая ладошки в кулачки. – Самой попросить его… Может, я сумею уговорить его…

– Скорее у вас получится выжать слезу из камня, мисс Элли, – отрезала Берта, давая понять, насколько это безнадежная затея.

– Я могу подождать, – расстроенно предложил Питер. – Тебе исполнится двадцать один в августе… Это всего четыре месяца…

– Конечно, – язвительно протянула Берта, уперев руки в бока. – Вы будете терпеливо ждать, а его непредсказуемая светлость выдаст мисс Элли за какого – нибудь напыщенного хлыща. Точно такого же, как он сам!

– Тогда у нас остается только один путь, – и девушка с удивлением заметила, как светлые глаза Питера вспыхнули торжеством. – Гретна – Грин!

– Нет! – выкрикнули одновременно обе женщины, а Берта торопливо перекрестилась.

– Грех – то какой, – пробормотала она, чем окончательно повергла Питера в полное недоумение.

– Тогда я не знаю… – пробормотал он.

Элли глубоко вздохнула.

– У нас остается только одно – я должна поехать к герцогу и лично попросить у него разрешения выйти за тебя замуж. Но, – и девушка замялась, кусая губы, – но у меня совсем нет денег, – виновато пробормотала она, опуская глаза на свои сложенные на коленях руки.

– Ох, Элли! – Питер опустился рядом с ней на диванчик и накрыл своей большой ладонью ее нервно сплетенные пальцы. – Если дело только в этом…

И осекся, заметив, как резко побледнело лицо девушки.

– Элли? – нахмурился он.

– Мне так неудобно, Питер, – торопливо забормотала девушка, пытаясь заполнить словами возникшую вдруг тревожную паузу. – Ты не обязан это делать… Мы с Бертой как – нибудь справились бы…

– Не говори ерунды, – усмехнулся мужчина, осторожно приподнимая пальцами ее опущенный подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. – К тому же, – и он лукаво подмигнул Элли, вызвав слабую улыбку на ее губах, – все мои деньги после свадьбы все равно станут твоими. Так какая разница, когда ты начнешь их тратить? Сейчас или потом?

– Но Питер… – попыталась возразить ему девушка.

– Я больше ничего не хочу слушать! – ласково перебил ее мужчина. – Ты берешь денег столько, сколько нужно, едешь в Лондон к герцогу Ратнеру и возвращаешься от него с согласием на брак. Хорошо?

Элли еле заметно кивнула.

– Ну и замечательно, – улыбнулся Питер и привлек ее податливое тело к себе. Прикоснувшись губами к светлым вьющимся волосам девушки, он счастливо пробормотал.

– У меня будет самая послушная жена в мире!

5

– Все это очень плохо закончится, мисс Элли, – ворчала старая Берта. – Помяните мое слово! Все ваши дурацкие идеи с переодеванием еще выйдут вам боком! Видано ли дело – молодая леди появляется в обществе в мужском платье и парике! Да ваш муж, его жуткая светлость, до конца жизни засадит вас под замок, если узнает про это! И будет прав!

– А что мне остается делать, Берта? – тоскливо поинтересовалась девушка, придирчиво разглядывая свой новый облик в высоком, во весь рост, зеркале. Оттуда на нее смотрел тщедушный молодой человек с тонкими ногами и руками, слегка горбатый и весьма неуклюжий. Сюртук и брюки висели на нем мешком, скрывая очертания фигуры.

– Н –да, – задумчиво протянула Берта, встав рядом с Элли, – мужчиной вас сможет назвать разве только слепой. Ну – ка, пройдитесь по комнате.

И Элли послушно затопала в противоположный угол, стараясь, чтобы ее шаг был размашистым и резким.

Берта, глядя на все это представление, презрительно скривила губы.

– Актриса из вас никакая, – подвела итог женщина.

Дойдя до кресла, девушка обессиленно опустилась в него.

Они жили в Лондоне уже шестой день, но ей даже на дюйм не удалось приблизиться к цели своего путешествия – герцогу Ратнеру. И иногда ей казалось, что он так же недостижим для нее, как звезда, сияющая на темном ночном небосклоне. Перед мисс Смит были закрыты все двери лондонских великосветских салонов, ни в один из домов столичной знати у нее не было приглашения. И мысль, что вся ее затея с путешествием в Лондон и поисками герцога Ратнера была абсурдной и совершенно нелепой, все чаще и чаще посещала ее. Сколько раз она была готова предложить Берте вернуться назад, в Эльсборо, и ровно столько же раз не решалась произнести вслух эти слова. Как она сможет смотреть в глаза Питеру, если вернется к нему с неудачей? А если Питер сам решит ехать в Лондон, к герцогу? Или напишет ему письмо? Этого Элли допустить не могла! Питер никогда не должен узнать, кем ей на самом деле приходится его светлость герцог Ратнер!

– Мисс Элли? – в ее тревожные мысли ворвался обеспокоенный голос Берты. Вздрогнув, девушка подняла на нее полные отчаянной решимости ярко – синие глаза.

Несколько долгих минут служанка пристально смотрела на нее, а потом медленно покачал головой.

– Ой, как мне все это не нравится, мисс Элли! Очень не нравится!

– Мне тоже, Берта! – рывком поднялась с кресла девушка. – Но иначе я не смогу появиться в обществе. К виконту Айсберри, дальнему кузену герцога Ратнера, ни у кого не будет вопросов. Он исчезнет так же незаметно, как и появился, сыграв свою маленькую роль. А вот мисс Смит, которая придет в Олмак без сопровождения пожилой замужней дамы, вряд ли пустят дальше порога.

– Если бы мистер Андерсон знал, на что пошли его деньги, он бы никогда не согласился на эту авантюру, – осуждающе пробормотала Берта, протягивая девушке шляпу.

С трудом водрузив ее на парик, Элли с напускной веселостью быстро поцеловала женщину в покрытую румянцем щеку.

– А мы ему не расскажем! Это будет наш маленький секрет!

И выскользнула за дверь.

А Берта, оставшись одна, тяжело вздохнула и начала собирать разбросанную по комнате одежду. Это занятие хоть на какое – то время помогло ей отвлечься от тревожных мыслей, которые не давали ей спать всю последнюю неделю.

Затея с поездкой в Лондон с самого начала была безумием. И она, Берта, тоже сошла с ума, раз согласилась на уговоры мисс Элли. А если муж мисс Элли, этот злобный и жестокий герцог Ратнер, узнает, что они в Лондоне? Что они нарушили его запрет покидать Эльсборо? Что они поселились в гостинице всего в нескольких кварталах от его дома? Что он тогда сделает с мисс Элли?

С ворохом одежды в руках Берта тяжело опустилась в кресло с высокой спинкой, уставившись неподвижным взглядом на стену.

Он может делать с ней все, что ему заблагорассудится, подумала Берта, и от этой мысли у нее по спине побежали мелкие мурашки страха. Он ее муж, он имеет на нее все права. Он может запереть ее в Бедламе до конца жизни, заточить в монастырь или отправить куда – нибудь на другой конец света. Например, в Америку. И бедную девочку никто никогда не найдет. Никто не заступится за сироту. Никто не поверит ей, что она жена его светлости герцога Ратнера. Ее слово против его слова…

Картины, одна страшнее другой, вставали перед ее глазами.

Женщина энергично тряхнула головой, отгоняя плохие мысли, и решительно поднялась.

Пусть у мисс Элли нет, защитников, кроме мистера Андерсона, но она, Берта, не даст свою девочку в обиду. Отшвырнув собранную одежду в сторону, Берта решительным жестом одела на голову свою дешевую соломенную шляпку и взяла в руки видавший виды ридикюль. Выйдя из комнаты, она спустилась на первый этаж и подошла к хозяину гостиницы, сидевшему за своей конторкой.

– Мистер Бромли, добрый вечер, – церемонно поздоровалась она. Мужчина сорока с небольшим лет, одетый в потертый сюртук, взглянул на нее поверх пенсне, которое каким – то чудом держалось на самом кончике его длинного тонкого носа.

– Добрый вечер, мисс Свон.

– Как мне доехать до Олмака? – без обиняков спросила Берта, чувствуя, как ее начинает трясти от нетерпения. Ощущение надвигающейся беды с каждой секундой становилось все сильнее.

– Мисс захотелось потанцевать? – бесцветная бровь мистера Бромли удивленно – насмешливо приподнялась.

– У меня там дело, – сдерживаясь изо всех сил, чтобы не схватить наглеца за лацканы его сюртука и не встряхнуть как следует, спокойно сказала Берта.

И, заметив, как мужчина приоткрыл рот, собираясь еще что – то сказать, угрожающе добавила.

– И вас оно не касается.

– Ага – ага, – несколько раз кивнул головой мужчина, напомнив Берте китайского болванчика. – Дело…

И хитро прищурился.

– А кто тот молодой человек, который полчаса назад вышел из вашего номера?

– Это виконт Айсберри, троюродный кузен его светлости герцога Ратнера, – нетерпеливо ответила Берта, давая понять, что она очень спешит.

– Хочу вам сказать, мисс Свон, что моя гостиница – приличное семейное заведение. И я не потерплю, чтобы под моей крышей молодые мужчины посещали незамужних девиц. Мисс Смит…

– Это был ее брат, – не моргнув глазом, соврала Берта.

– Вот как, – растерялся мистер Бромли, – но они…

– У них разные отцы, – перебила его Берта, чувствуя, что никогда еще так вдохновенно не лгала. Похоже, что страх за судьбу мисс Элли придавал ей сил.

– Я вызову вам кэб, – в голосе мужчины послышались уважительные нотки. Еще раз взглянув на Берту, он тяжело поднялся со стула и приоткрыл дверь за своей спиной.

– Джонни, – крикнул Бромли в образовавшуюся щель. – Поймай на улице кэб для мисс Свон.

Закрыв дверь, мужчина опустился на стул и тяжело вздохнул.

– Это нехорошо, когда брат украдкой приходит навестить свою сестру, – и впился вопрошающим взглядом в лицо Берты.

Поняв, что просто так она не отделается от любопытного хозяина гостиницы, Берта кивнула, соглашаясь.

– У молодого виконта очень суровый отец, – понизив голос до доверительного шепота, сказала женщина. – Отец мисс Элли – простой эсквайр, а у мистера Эллиота, – и, заметив, как непонимающе расширились глаза Бромли, торопливо пояснила. – Ну, у виконта Айсберри, в родственниках вся знать королевства. А лучший друг – сам герцог Ратнер. Он опекает мальчишку, следит, чтобы тот не наделал каких – нибудь глупостей. Сами понимаете, мистер Бромли, этот чванливый герцог будет совсем не в восторге, если узнает, что мальчик навещает свою бедную невинную сестру. Эти герцоги только и делают, что задирают нос перед такими простыми людьми, как моя мисс Элли.

– Да –да, мисс Свон, вы совершенно правы. Но как…

– Хозяин, кэб ждет на улице, – гаркнул Джонни, распахнув парадную дверь. Мистер Бромли досадливо поморщился – ему было очень любопытно узнать всю печальную историю бедной мисс Смит. Может, на этом можно будет заработать несколько соверенов.

– Дорогой мистер Бромли, огромное спасибо, – Берта пулей вылетела из гостиницы, едва не сбив замешкавшегося в дверях Джонни. Мальчишка и кэб появились весьма кстати – она уже не знала, что ей еще наплести не в меру любопытному хозяину гостиницы.

Усевшись в кэб, она коротко сказала.

– В Олмак.

– Куда? – повернулся к ней извозчик, сомневаясь в том, что он услышал.

И терпение Берты лопнуло.

– Ты что, глухой? – накинулась она на беднягу. – Или не знаешь, где Олмак? Вези меня туда!

– Все понятно, мэм, – проворчал извозчик, окинув коренастую невысокую фигуру Берты пристальным взглядом. На светскую даму она явно не тянула.

– И нечего пялиться на меня, – зло сверкнув глазами, добавила женщина. – Смотри на дорогу. А то еще опрокинешь меня и свою старую повозку в какую – нибудь канаву.

– Да, мэм, – покорно вздохнул извозчик, дергая за поводья.

6

С каждой милей, которая все дальше отдаляла ее от гостиницы, Элли становилось все страшнее. Показная бравада, с которой она щеголяла перед Бертой, понемногу исчезала, сменяясь растерянностью. Кусая губы, девушка с отчаянием думала о том, что ей никогда не удастся выполнить задуманное. А план, который она придумала, чтобы приблизиться к герцогу Ратнеру, был абсурдным и абсолютно нелепым. И она боялась даже подумать о том, что будет, если ее обман с переодеванием внезапно вскроется.

– Милорд, мы подъехали, – хриплый низкий голос извозчика заставил девушку вздрогнуть. Протянув вознице несколько монет, Элли с трудом выбралась на мостовую перед огромным каменным домом. Ноги отказывались слушаться ее, грозя в любой момент подогнуться. Девушка оглянулась на стоящий рядом кэб, возница которого, сдвинув шляпу на затылок, с открытым ртом глазел на шикарно одетых мужчин и женщин, поднимающихся по широкой лестнице в дом. Может, еще не поздно отказаться от задуманного и вернуться назад в гостиницу, под теплое крылышко старой Берты?

Нет, мысленно одернула себя девушка. Она не должна поддаваться панике. Ради Питера она выдержит это представление и сделает так, что герцог Ратнер сам отыщет ее. И как только они встретятся, она скажет ему, что хочет положить конец их странному браку. Она попросит у своего мужа развод, а в обмен на свою свободу отдаст ему землю, из –за которой они оба (Элли была в этом более чем уверена) так страдали все эти годы.

Гордо вскинув голову и надеясь, что она выглядит очень уверенно и важно, девушка пошла к лестнице, стараясь подражать идущим впереди мужчинам. Поднимаясь по ступенькам, она чувствовала, как ее сердце колотиться где – то у самого горла, а спина покрывается липким холодным потом от страха. Сжав пальцы в кулаки так, что ногти с болью впились в ладони, Элли еще выше задрала подбородок, придав себе гордый и неприступный вид.

Зайдя в огромное здание, Элли с интересом огляделась, на какое – то мгновение забыв, зачем она сюда пришла. Она с любопытством рассматривала наряды дам, высокие, облицованные мрамором, стены, хрустальные люстры с сотнями свече�