Зажги мое сердце

Размер шрифта: 13

Зажги мое сердце

Пролог

Середина июня. Наши дни.

Я закрыла тетрадку, куда вносила пометки по распределению девочек. Иногда даже зарисовывала в ней расположение, прикидывала, кто и в каком месте будет лучше смотреться.

Сегодня не стал исключением, хотя мамочка Люды Корпаловой постаралась на славу. Никогда не думала, что родители будут пихать деньги, чтобы их ребёнку дали соло. Какая все-таки глупость. Она ещё на меня с таким изумлением посмотрела, словно ей в жизни никто не отказывал, по крайней мере, когда в руках она держала белый конверт. Отвратительное зрелище.

Щелкнув замком тренерского кабинета, я двинулась в сторону выхода из зала. Воздух пропитался пылью, а ещё было довольно душно. Лето в этом году выдалось жарким.

Однако, выскочив в коридор, я и шагу сделать не успела, замерла на своем месте, словно ноги приросли к полу

Там, облокотившись о подоконник, стоял парень. Высокий, широкоплечий, в дорогой брендовой одежде, которая, вероятно, стоила дороже, чем весь мой гардероб.

Лучи уходящего солнца попадали на его коротко стриженные ореховые волосы, отчего они, казалось, отливают блеском, словно из рекламы шампуня.

Я знала этого парня. Знала так, как знаю сама себя, и тот факт, что он сейчас здесь – сильно шокировал. Ведь мы с ним были незнакомы.

Хотя… В голове мелькнула мысль, может его сестра ходит ко мне в группу? С другой стороны, девочек с этой фамилией у нас не было. Тогда что он здесь делает?

Да уж, кое-кто бы сейчас визжал от радости. В груди болезненно отозвалось, словно заныла старая рана.

– Простите, – все-таки я осмелилась подойти и спросить, ведь ждать в этом коридоре дома культуры больше некого, кроме как кого-то из детей.

– А? – он поднял голову, и его цепкий, строгий взгляд прошелся по мне, словно сканируя, выставляя отметки по пятибалльной шкале за каждый пробел. Мне тут же сделалось не по себе.

– Вы кого-то ждете?

– Да, – с лёгкостью ответил он. Затем его губы растянулись в улыбке, довольно обаятельной, но пустой. В ней не было чувств, теплоты или света. Это была просто картонная улыбка.

– Девочки, вероятно, уже…

– Я жду тебя, – сказал он, отталкиваясь от подоконника. Мой взгляд зацепился за его натертые до блеска черные найки, которые в долю секунды оказались слишком близко ко мне. Подняв голову, я немного растерялась, этот парень продолжал наглеть. Не припомню, чтобы кто-то столь открыто разглядывал меня со всех ракурсов. Так, если бы я была кинозвездой, а он – журналистом, охотящимся за сенсацией.

– Что… простите?

– Ты правильно расслышала, я жду тебя, – повторил уже более медленно парень, будто я глупая дурочка, которая с первого раза не понимает.

– С какой целью?

– Ну… – он повёл плечом, задумчиво взъерошив волосы.

– Ну? А подробнее.

– Слышал, ты преподаешь уроки танцев?

– Да, хотите записать кого-то?

– А почему сама не танцуешь? – его вопрос прозвучал, как выстрел шальной пули, напоминая, что я навсегда попрощалась со сценой.

– Я, пожалуй, пойду.

– Травма? Может, нет денег? В чем причина? – продолжал наседать он. Его вопросы раздражали, такие вещи не спрашивают у незнакомых людей.

– Вас это не касается, – воздух в помещении сделался настолько тяжелым, что мне сложно было дышать. Я злилась. Чертовски злилась. Какого… он задает такие вопросы? Что за бестактность? Мы не друзья, мы даже не знакомы. Подойти и вот так запросто спросить человека о его жизни – верх идиотизма. Он серьезно предполагал, что я отвечу?

– И все же, в чем причина? Это старое здание, штукатурка, которая валится с потолка, скрипучие полы… Выглядит убого.

Я окончательно опешила от такой прямоты.

– Знаете что, у меня нет времени и желания вести с вами задушевную беседу. Я думаю, вы серьёзно ошиблись адресом.

– Я слышал, ты живешь в той комнатке, где зимой даже нет отопления.

Я сглотнула, ощущая, как легкие начали гореть. Кажется, в них перестал поступать кислород. Кажется, я совсем не дышала. Откуда… откуда, черт возьми, он знает об этом? И что вообще хочет от меня?

– С такой фантазией вам романы писать надо, – с напускной усмешкой заявила я. Хотя мне было не до смеха.

– О, да, – теперь усмехнулся и он. – С моей фантазией много, что можно. Как насчёт того, чтобы воспользоваться ей?

– Чего? – я едва не открыла рот от удивления. Интонация его голоса походила на дешёвый подкат, но это было слишком нелепо. Где я и где человек напротив!

Он мог купить себе все, что угодно в нашем маленьком городке. Он мог выбрать любую девушку, и ни одна ему бы не отказала. Почему? Да потому что людям с таким лицом, фигурой и кошельком почти никто не отказывает.

Но… он пришёл ко мне? Серьёзно? Что за нелепая шутка? Или же это игры богатых людей? Как там, в популярных романах пишут? Споры на простеньких девочек, что ведутся за одну минуту? Но мы ведь уже выросли из этого возраста, разве нет?!

Забавно. Ситуация с каждой минутой и забавляла, и пугала одновременно.

– А я смотрю, ты не очень хорошо соображаешь, – он чуть наклонился ко мне, и я ощутила запах кока-колы и мятной жвачки. Его рука потянулась к прядке моих волос, клянусь, в этот момент я видела все, словно в замедленной съёмке. Наверное, поэтому сумела быстро сориентировать и резко ударить тыльной стороной ладони по его руке.

– Совсем уже? – прорычала я и отступила.

– Но ведь обычный способ с тобой не прокатит. Верно?

– Я пыталась быть вежливой, – в груди заходилось сердце, меня переполняла злость от хамства этого человека. А ведь мне всегда думалось, он – не такой.

– Будешь грубить?

– Знаешь что, – перешла я на иной тон. – Ты самый странный парень, который когда-либо меня ждал. И да, иди к черту. Надеюсь, дорогу сам найдешь.

Он ничего не ответил, и я воспользовалась моментом: обогнула парня, придавая телу ускорение. Нет, не побежала, конечно, но выскочила на улицу довольно быстро.

Мне все казалось, обернусь, а там он идёт следом. Однако ни у ворот, что вели во двор школы, ни на углу, рядом с которым расположился продуктовый магазинчик, я никого не увидела.

Закрадывался вполне резонный вопрос: что это было вообще?!

Глава 1.

Январь 2023г.

За пять месяцев до событий пролога.

Сердце ликующе подпрыгнуло, а губы сами собой растянулись в улыбке. Я это сделала! Я еду в столицу на конкурс, о котором мечтала всю жизнь. И если мы с девочками постараемся, кто-то из нас наверняка сможет получить грант на обучение в одном из крутых танцевальный колледжей Америки.

Однако не все так сахарно, конечно. Вот глаза Ирки, моей лучшей подруги детства и по совместительству главной соперницы за роль соло, говорили об обратном. Её губы скривились, а взгляд потух, подобно свече, что больше никогда не загорится алым огоньком надежды.

Я с самого начала знала, с первого дня в "Андеграунде", что однажды это случится: выберут кого-то одного из нас, две соло-танцовщицы не могут участвовать в одном номере. По крайней мере, не в таком масштабном конкурсе талантов, туда выбирали только лучших.

Мне было искренне жаль Иру, мы обе тренировались в поте лица, забывая порой о выходных и даже уроках. А ведь на носу поступление, ЕГЭ, выпускной, институт. Хотя мечта об институте для меня, пожалуй, навечно осталась бы мечтой. Для моей семьи обучение в ВУЗе на коммерческом отделении попросту было не по карману.

Когда хореограф нас отпустила, девчонки шумной толпой ввалились в раздевалку. Кто-то на эмоциях прыгал и кружился, а кто-то едва не плакал, понимая, что больше такого шанса не выпадет.

Ирка зашла самой последней, шаркая ногами. Она открыла свой ящик и долго копошилась там, что на неё в целом было не похоже.

– У тебя упало, –сказала я , поднимая с пола разноцветную резинку. Ира забрала вещь, несмотря на мою ладонь. Она выглядела так, словно возвела вокруг себя толстые стены, не позволяющие проникнуть сквозь них окружающим звукам. Я волновалась о ней, хотя прекрасно понимала, что подруга подавлена.

Минут через пять, когда раздевалка совсем опустела, и мы остались вдвоём, я подошла к Ире. Сделав глубокий вздох, я решила завязать разговор. Иначе это могло сказаться на нашей дружбе, чего бы мне не хотелось.

– Ир, слушай…

– Давай без этого, Орлова, – подруга вытащила спортивную сумку и, не переодеваясь, громко хлопнула дверцей ящика. Кажется, менять одежду она не собиралась.

– Я понимаю тебя, как никто другой, слышишь? – я легонько коснулась плеча Иры и выдавила из себя подобие улыбки. Где-то под ложечкой чувство вины отбивало молоточком по моей совести. Но я поспешила себе напомнить: все было честно, меня взяли на роль соло, потому что я была лучше. Мне не за что себя винить.

– Да плевать мне на твоё понимание! – скинула она мою руку и посмотрела так, будто я вырвала из ее жизни единственный глоток воздуха, наполняющий красками серые дни. Я не узнавала Иру, пускай и понимала ее обиду и злость.

– Я не хочу, чтобы наша дружба пострадала из-за моего участия. Ты для меня всегда была и будешь самым близким человеком – сестрой!

– Ой, хватит, – Ирка усмехнулась, да только смех у нее вышел какой-то истеричный, болезненный. И я поняла, нужно время, за минуту сложно осознать, что ты проиграл в битве, в которой сражался всю жизнь. Окажись я на её месте, как бы себя вела? Вряд ли бы смогла даже улыбнуться. И снова этот червячок подавал сигналы, отбивая молотком вины по совести. В какой-то степени мне было неудобно перед Иркой за то, что на конкурс в Москву поеду я, а не она.

– Прости… – прошептала, сглатывая.

– Ты хоть понимаешь, что произошло, Майя?

– Понимаю. Но и ты пойми, – с придыханием сказала я. – У тебя не оборвалась жизнь, родители оплатят обучение в ВУЗе, снимут квартиру, если надо будет. И тот парень… – я заведомо опустила его имя, мы обе и без того знали, в кого была влюблена моя лучшая подруга. – Ты, наконец, сможешь подойти к нему и познакомиться. Возможно, у вас закрутится крутой роман, и тогда…

– Хватит нести чушь! – сорвалась на крик Ира. – Тебя взяли? Поздравляю. А теперь оставь меня в покое.

Она не позволила больше сказать ни слова, оставляя меня в немом шоке от происходящего. И лишь скрип от старой двери раздевалки, что разносился эхом, а затем громкий хлопок, позволяли осознать – я осталась одна. И кажется, не только в раздевалке.

Глава 2.

Ситуация с Иркой выбила во мне все ощущение праздника, долгожданной эйфории от предстоящей поездки. Поэтому вместо того, чтобы идти домой, я бродила по вечерним зимним улочкам, слушая, как снег хрустит под ногами. Ветер проникал сквозь тонкую вязаную шапку, и я то и дело морщилась от холода.

Я шла в сторону стадиона, не зная зачем. Наверное, хотелось вспомнить летние деньки, наши с Ирой ранние прогулки. Она заставляла меня вставать в шесть утра, чтобы в половину седьмого уже сидеть на одном из дальних сидений, разглядывая с трибуны парня, о котором мечтала вот уже три года.

Илья Рубцов. Капитан "Черных Ястребов", хоккейной городской команды. Высокий, широкоплечий, улыбчивый брюнет, звезда нашего города. Мы знали о нем если не все, то, безусловно, многое. Ирка следила за его соцсетями, ездила на все их матчи, в том числе выездные. У неё даже была фуфайка с его автографом, оставленным маркером. Она хранила ее как драгоценность, не позволяя никому к ней прикоснуться.

Однако за три года Илья ни разу не заметил в яркой, бойкой красотке Ире – девушку. Хотя… замечал ли он вообще девушек? Парень, что засыпал и просыпался с клюшкой в руках, казалось жил одним хоккеем. Я видела в его глазах огонек, напоминающий мне себя.

И вот каждое утро, невзирая на погоду и праздники, Илья приходил на тот самый стадион, куда я шла зачем-то сейчас. Он бегал даже в дождь. Его целеустремленность поражала, восхищала в какой-то степени. И нет, я не была в него влюблена. Для меня капитан "Ястребов" оставался лишь человеком, в которого до смерти была влюблена лучшая подруга. Ни больше, ни меньше.

Перейдя дорогу, я оказалась в самом тёмном переулке парковой зоны. Тут работал всего один фонарь, и тот через раз мигал, издавая противное тресканье.

И зачем я вообще сюда пришла?

Пройдя пару метров, мне вдруг сделалось не по себе. Зловещие тени от деревьев, что перекрывали небо зигзагами, треск фонаря и какая-то давящая тишина. Скользкой змеей по телу прострельнуло дурное предчувствие.

Мне стало страшно, я себя вдруг ощутила жертвой, которую хищник завел в ловушку. Не придумав ничего лучше, я развернулась на пятках, однако не успела сделать и шаг, как услышала сдавленный мужской стон.

Прикрыв ладонью рот, я тихо выдохнула, сердце заходилось под ребрами. Последовал ещё один стон, теперь уже более тихий, но явно болезненный, словно кто-то вздыхал от режущих ран.

Замотав головой, я себя уговаривала сделать вид, будто ничего не слышала. Не нужны мне проблемы. Мало ли, там толпа наркоманов или ещё чего! Нет уж, пусть полиция с ними разбирается. Точно! Вызвать полицию будет правильным действием.

Однако, когда я вытащила телефон, неожиданно перед глазами возник образ раненого человека. А что, если он нуждается в незамедлительной помощи? Что, если полиция не успеет или, чем черт не шутит, не найдёт его?

Я скинула с плеч рюкзак, в надежде найти там перцовый баллончик. К моему счастью, он лежал на своём законном месте. Вытащив его, я прикусила нижнюю губу, все еще не веря, откуда во мне эта глупая храбрость? Ни один здравомыслящий человек не пошел бы в пасть к тигру, так зачем оно мне надо?!

Передвигаясь осторожно, на носочках, стараясь не создавать лишнего шума, я крепко сжала в кармане баллончик. Он внушал мне легкое успокоение.

Послышался ещё один стон, довольно близко. Удивительно, но в округе не было людей. Видимо глупцов, желающих прогуляться по темному переулку, по пальцем счесть. Похрабрев или окончательно обезумев, я вытащила мобильник и включила фонарик, подсвечивая дорогу.

А когда моему взору открылась картина с парнем, что сидел неподвижно на снегу, опираясь спиной о дерево, я окончательно обомлела.

– Вы… в порядке? – спросила шепотом, не приближаясь. Мы находились на расстоянии пары метров, и откровенно говоря, даже свет от телефонного фонарика не позволял мне, как следует разглядеть человека, плюс у него на голове была черная кепка, которая скрывала мужское лицо. Незнакомец так и не поднял голову, а я, к своему ужасу, успела заметить костяшки его рук, кажется, кое-кто недавно подрался. Одна его нога была приподнята и согнута в колене, а другая… неподвижно лежала, словно он не мог ей пошевелить или не хотел.

– Ухо… – тяжело дыша, заговорил парень. – Дите… И вызо… вите полицию и ско… рую. Но пода… льше отсюда.

– Что?

– Скор…ую… – с трудом проговорил незнакомец.

Да что тут, в конце концов, произошло?!

– Ты встать-то можешь? – я приблизилась и наклонилась к нему, пускай колени и тряслись от страха.

С неба срывался снег, колючий ветер хлестал по щекам, у меня начали стучать зубы. И если честно, я уже не понимала, от чего они стучали: то ли от холода, то ли от страха.

– Вот… – парень вдруг протянул мне телефон, он явно ждал чего-то. Я растерянно посмотрела на чужую вещь, продолжая кусать от волнения нижнюю губу, и иногда боковым зрением поглядывать по сторонам.

– Что?

– Найди там… – незнакомец говорил через вздох, ему явно тяжело давались слова. А ещё я заметила, как он сжимал рукой живот и морщился. Мне отчего-то показалось, что мы уже встречались, но из-за полумрака зимнего вечера и кепки, которая прятала большую часть его лица, я не могла быть ни в чем уверена.

– Кого найти? – все же взяв мобильник, я с нетерпением ждала ответа, как манны небесной. Внутренний голос, конечно, шептал: "Здесь опасно находиться, нужно делать ноги". Но сердце… Оно не позволяло уйти, по крайней мере, одной.

– Антон… – со вздохом сказал парень. – Дядя Антон. Поз…звони… ему.

– Хорошо, хорошо, – кивнула и на разблокированном экране, дрожащими пальцами попыталась найти контакт.

К великой удаче проблем с поиском не возникло. На том конце буквально сразу взяли трубку – мужской басистый задавал вопросы, а я отвечала, в надежде не упустить ничего важного. Когда вызов сбросился, я протянула телефон обратно и снова огляделась. Проклятое ощущение, что за нами кто-то наблюдал, не покидало ни на минуту. Мне все ещё хотелось поскорее убраться отсюда.

– Ты только это… – прошептала я, сидя на корточках. Переживала почему-то, что незнакомец за все время так ни разу и не поднял голову. Оставалось только надеяться, что человек не потерял сознание, и что он дотянет до того момента, когда прибудет помощь. – Держись, ладно? Твой дядя скоро приедет, все будет хорошо.

Я не узнавала свой голос, в нем было столько мольбы и надежды, будто незнакомец что-то значил для меня, будто мы близки. Однако на мои слова парень не ответил. Он больше никак не реагировал, даже телефон сжимал не сильно, словно вообще его не держал.

– Эй, не спи, пожалуйста, – я зачем-то потянулась к руке незнакомца и накрыла её своей ладонью.

– Расска…жи что… – слишком тихо, он говорил почти не слышно. Сердце сжалось, и я снова огляделась. Если на нас нападут, смогу ли я помочь ему? Что я вообще смогу сделать?

– Знаешь, я ведь ненавижу темноту, – призналась зачем-то в своих страхах. – Когда я была маленькой, соседские мальчишки заперли меня в старом сарае и никому об этом не сказали. Родители долго искали меня, а когда нашли, я не смогла ничего рассказать. Испугалась. Я такая трусиха…

– Заб…авно, – с его губ слетел очередной тяжелый вздох. – Это так… забав… но…

– А?

Мне хотелось узнать, что означала его фраза, однако больше мы не смогли обменяться ни словом. За моей спиной послышались шаги, мелькнул свет фонарей. А потом появился рослый мужчина, лет сорока, за ним было ещё трое.

Они подхватили под руки незнакомца, и он, словно почувствовав, что опасность миновала, отпустил сознание.

Я так и не узнала, кому помогла и помогла ли…

Глава 3.

Я вернулась домой без сил, нервное переутомление сказывалось везде, даже в области плеч. Мне хотелось молча плюхнуться на кровать, что скрипела под тяжестью человеческого тела, уж больно старая была перина, и забыться во сне, выбросив кошмар сегодняшнего вечера из головы.

Однако судьба не даровала подобной милости, она нагло усмехнулась в лицо, демонстрируя коварную белозубую улыбку моего отца.

– Мама, где моя коробка? – воскликнула я, оглядывая свою комнату. В ней словно прошелся ураган, разбросав вещи по всем углам. Паника подкралась к горлу, мне стало трудно дышать. В этой проклятой комнате не было ценных вещей, ничего, кроме одной единственной коробочки, что я хранила под кроватью.

– Не знаю, Майя, – она повела плечом, словно искренне не понимала, о чем я.

– В смысле, не знаешь? Нас что… – язык заплетался. – Обокрали?

– Что? Нет! Какие глупости, детка.

– Тогда откуда этот бардак?

– А это… – однако ответить мать не успела, в коридоре хлопнула дверь – на пороге появился отец. Я выглянула из комнаты и едва не ахнула: он держал в одной руке торт из дорогой кондитерской, в другой – букет цветов. Да и сам цвел и пахнул, так, если бы выиграл джекпот в лотерее. На нем были старые, потертые, серенькие брюки, поверх свитер и тёплая куртка, запачканная в области груди.

– Ого, что это? – мать тоже поразилась. Мы с ней обе переглянулись. Не припомню, когда папа последний раз приносил в дом букет пышных голландских роз. На это как минимум нужны были деньги, а отец почти не работал, изредка выезжал таксовать. Зато частенько влезал в долги, любил поиграть в карты.

С долгами, правда, расплачивался без особого желания, вернее, чаще это делала мать. Потому что отец после каждого проигрыша впадал в депрессию: лежал амёбой на диване, неподвижно вглядываясь в белый потолок и проклиная свою якобы неудачу.

– Я закрыл долг в Микрозаймах, – сообщил папа, довольный собой. – На остаток купил вам презентов.

– Где ты взял деньги? – крикнула я, в мыслях уже закрадывались ответы, и неприятное, скользкое чувство гребаной несправедливости этого мира.

– Ну…

– Где?

– У тебя в комнате. Кстати, Майя, откуда у тебя столько денег? – отец вылупился на меня, хотя ответ его особо не интересовал.

– Это были… – у меня охрип голос, а сердце зачастило, словно его завели подобно взрывчатке. – Деньги на конкурс, на поездку. На будущее! Ты… – в моем взгляде проскользнула ярость. Я сжала руки в кулаки, подошла к отцу и замахнулась. Однако мои маленькие кулачки повисли буквально в паре сантиметров от груди папы. В этом не было никакого смысла. У него нет денег. У меня больше нет денег.

– Господи, Генка! – воскликнула мать. А я уже ничего не слышала: ни её утешений, ни виноватого голоса папы, ни обещаний вернуть все до копейки. Моя жизнь рухнула за один короткий миг, превращаясь в ничтожный мусор, который отправляют в утилизацию.

Папа не умел возвращать долги.

На негнущихся ногах я поплелась в комнату, прикрыв за собой дверь. С глаз покатились слезы, слишком горькие и соленые, они обжигали кожу лица и губы. Мне хотелось кричать, выть волком и биться в истерике.

Это конец.

Три года я собирала деньги, подрабатывая в разных местах. Иногда просто валилась без сил, иногда тошнило от того, что приходилось делать. Но я утешала себя мыслями о будущем. Вот настанет конкурс, я обязательно возьму роль соло и выиграю! Мои старания окупятся, я уеду заграницу, буду учиться в престижном колледже и строить прекрасное светлое будущее.

У меня была мечта. Наверное, она была по-детски наивной, глупой, но в ней я видела свободу. А для свободы нужны были деньги. В этом мире невозможно ничего добиться, если у тебя нет разноцветных купюр. Я все это прекрасно понимала. А ещё понимала, что родители не в состоянии спонсировать даже одну мою несчастную поездку в столицу. У них никогда нет лишнего, все уходило на покрытие долгов отца, плюс, мы платили кредит за новый холодильник.

Моя мечта превратилась в развалины… В битве за свободу я проиграла.

***

На следующий день мать подошла спросить, сколько необходимо денег для участия в конкурсе. Услышав, что не меньше двадцати тысяч, и это без учёта оплаты входного билета-участника, она сжала в руках края горчичного фартука.

– Прости, – грустно покачала она головой. На этом мы закончили разговор.

Я пошла на занятия, не представляя, как посмотреть в глаза тренеру. Возможно, кто-то другой бы и вошёл в положение, но Маргарита Викторовна была строгих нравов. Прагматичный человек, не терпящий осечек. В ней сочетался талант умелого педагога и строгость, что наложилась отпечатком прожитых лет.

До начала тренировки я постучалась в тренерский кабинет. Девчонки уже переодевались, в зале звучала музыка для разминки.

– Входи, – послышался женский голос.

– Здравствуйте, Маргарита Викторовна…

– Здравствуй, Майя. В чем дело? – она, прищурившись, пробежалась по мне цепким взглядом. Мне вмиг стало не по себе.

Я проплакала всю ночь, я ничего не ела, и мои ноги до ужаса дрожали. Но это не отменяло чувства вины, словно я подвела эту женщину, что возложила на меня надежды. Хотя, по факту, я подвела сама себя.

– Мне долго ждать?

– Я не смогу поехать на конкурс, – выпалила на одном дыхании. Мое тело обмякло, оно казалось отчего-то таким невесомым. Я привалилась спиной к холодной стене, опустив голову.

– Почему?

– Проблемы с деньгами, – честно призналась я. Наверное, лучше бы соврала, но сейчас почему-то язык не поворачивался говорить придуманные отговорки.

– Зачем тогда отняла шанс у других? – в голосе тренера звучало раздражение.

– До вчерашнего вечера их не было.

– Ясно.

– Я… Мне очень жаль, мне правда… – губы дрогнули, к глазам подступили слезы. Приди я вчера на час раньше, не помогай этому незнакомцу, отец бы не забрал деньги. Проклятье! Всего лишь один дурацкий час!

Но… разве знай я это тогда, бросила бы человека в беде? Выбрала бы себя, а не чью-то жизнь?

– Майя, – тренер поднялась со своего стула. – Не стоит отнимать моё время. Я думаю, сегодня тебе следует пропустить урок. Так будет лучше.

У меня внутри будто что-то оборвалось, что-то очень важное, на котором держалась целая жизнь. Пол под ногами показался каким-то шатким, словно и не пол вовсе, а ледяное покрытие, что дало серьезную трещину. Меня потряхивало, каждая клетка внутри отзывалась болезненным спазмом.

Я проиграла. Это конец.

– Майя, – голос тренера прозвучал подобно скрежету, который раздается от соприкосновения острого наконечника гвоздя со стеклом.

– Да, хорошо, – я неосознанно кивнула и с трудом вышла из кабинета. В зале продолжала играть музыка, правда её ритмы теперь меня раздражали: слишком яркие, подвижные, заставляющие тело вибрировать.

Девчонки по очереди входили в зал, среди них была и Ирка. Она прошла мимо меня, даже не взглянув, хотя мы с детства были лучшими подругами. Помнится, она всегда выделялась: идеальные черты лица, симметричные, словно их досконально проработали. Модельная фигурка, на которой смотрелся замечательно любой наряд. Изящная походка, она будто парила, когда шла, до того естественно смотрелась лёгкость её шагов. А длинные золотистые волосы напоминали королевский шлейф, что отливал на солнце блеском.

Из Ирки выйдет отличная соло-танцовщица. Она затмит сцену своим очарованием и пластикой. Я должна была радоваться, искренне радоваться за близкого друга. Но почему же на сердце так грустно…

Когда я вышла в коридор, первая мысль была уйти домой, но вместо этого я уселась на лавку, напротив раздевалки. У меня дрожали колени. Устремив взгляд к потолку, я почему-то вспомнила того парня, которому помогла. Интересно, как он там? Этот человек, по сути, изменил мою судьбу, если его жизнь не станет лучше, будет чертовски несправедливо. Ведь один из нас должен быть счастлив, и если этот кто-то не я, пускай хотя бы им окажется незнакомец.

С одной стороны, я злилась на него. Искала виноватого в своем поражении. С другой… был ли кто-то виноват в этой ситуации, кроме моего отца, что неразумно тратил деньги?..

Стиснув челюсть до хруста, я сжала руки в кулаки. Оказывается, проигрывать так больно.

Спустя два часа, не знаю, почему просидела так долго на старой скамье, из зала стали выходить девчонки. Они перекидывались репликами, толкались в шутку, иногда смеялись. Звук их шагов заставлял воздух сгущаться, он словно отдавал треском и становился слишком плотным. Было невозможно дышать. Тогда я поднялась, планируя пойти на улицу, но меня неожиданно одернули.

– Почему ты отказалась от соло? – мягко произнесла Ирка. В этой фразе звучала жалость.

– Ты же знаешь, я не богачка, – повернувшись к подруге, я улыбнулась. Мы всегда были честны друг с другом, до мелочей. Однако сейчас мне не хотелось говорить правду.

– Там не нужно особо много денег. Тысяч тридцать или около того, не больше. Ты ведь ради этого пропадала на разных подработках.

– У меня не хватило.

– Вот как? – Ира вздохнула, мне показалось, она хотела что-то сказать, но то ли не решалась, то ли не видела особого смысла.

– Забери там победу за нас обоих, – произнесла тихо. Мой голос дрогнул, но я держалась из последних сил. Ирка была достойна партии соло, я была убеждена, она сможет победить. И эта мысль согревала, не давала окончательно пасть духом.

Хоть одна из нас исполнит свою мечту.

– Я постараюсь, – прошептала подруга. И мы даже обнялись в качестве примирения. Однако, только позже я поняла, что это было прощальное объятие.

Наши пути окончательно разошлись. Ира уехала в Америку. Она забыла обо мне.

Глава 4

Наши дни. Июнь.

В деревянную дверь, что издавала ужасный скрип при открытии, постучали. Я сидела за небольшим столом, махая перед лицом бумажкой. Было чертовски душно, хотя мне обещали, что маленькая тренерская комната будет холодной и сырой.

Тут стояло от силы три мебельных предмета: старый стол, на котором лежало стекло, а под ним газеты времен моего детства, рядом стул, видимо, его стащили из школьных классов, он был довольно маленький, а у стенки расположился диван. Обтянутый тканью, с обшарпанными углами, темно-желтого цвета. Я накрыла его пледом, и теперь он не выглядел слишком убого, даже казался милым.

– Войдите, – крикнула, откладывая бумагу, что служила мне веером. Конец июня выдался все-таки довольно жарким.

Я успела разлюбить лето, хотя оно мне всегда нравилось.

– Майя, – на пороге выросла женщина округлых форм с коротким каре, которое ей было совсем не к лицу. Щеки от этой причёски казались еще крупнее, а глаза меньше, они напоминали бусины. Её звали Марика Андреевна, и она была одной из тех, кто был убеждён – взятки правят миром.

– Добрый день, Марика Андреевна, – я поднялась со своего стула и жестом показала на диван. К счастью, только с утра закончила здесь с влажной уборкой, помещение было чистым, в воздухе продолжал витать запах химии.

Женщина прошла к дивану, от её шагов скрипел пол. Но тут была не столько её вина, сколько проблема в отсутствие ремонта. Центральный дом культуры давно нуждался в реставрации, многие кружки отсюда съехали, считая, что преподавать в таких условиях невозможно. Однако здесь была низкая арендная плата и, да, мне позволили жить в этой маленькой, старой комнатушке. Для меня плюсы были очевидны.

Марика Андреевна села на диван, она обвела взглядом помещение, с нескрываемой жалостью и отвращением. Будто это не тренерская, а комната с горой вонючего мусора.

– Чем я могу вам помочь? – я опустилась на свое место, закинув нога на ногу. Привычка держать спину идеально ровной никуда не делась несмотря на обстоятельства.

– Дочь сказала, что вы хотите подать заявку на участие с группой на городском смотре. Так скоро? Мы ведь всего около месяца занимаемся.

– Смотр будет проходить в конце осени, точные даты объявят в сентябре. – Поспешила ответить я. – У нас будет достаточно времени подготовиться. В подобных мероприятиях необходимо принимать как можно чаще участие, чтобы дети привыкали к сцене. Скорее всего, мы не займем место, но сможем приобрести опыт.

– Значит, слухи о ваших амбициях не врали, – она усмехнулась, а я задумалась, кто бы мог распространять обо мне слухи. Да, у нас был маленький городок, но за последние полгода я почти ни с кем не общалась. Попросту было не до этого: подготовка к экзаменам, подработки, я перестала танцевать. Открыть свой кружок было спонтанной идеей, и тут спасибо матери, конечно. Она была в хороших отношениях с директором ДК, и если бы не мама, наверное, я бы пошла работать в ближайший магазин, потому что результаты экзаменов не позволили даже подать документы в институт. Пускай баллы были и средними, но на бюджет с ними не пройти.

– Я ничего не обещаю, – произнесла я. – В спорте многое зависит от тренера, но не он выходит на сцену. Ваша дочь должна будет приложить усилия, чтобы засиять.

– Мы приложим, – Марика Андреевна поднялась и подошла к моему столу. И вновь раздался скрип, кажется, у шагов в этом кабинете будет собственный звук.

– Вот, – она положила на стол конверт и улыбнулась, демонстрируя белые, как снег, зубы.

– Что… – я сглотнула, но быстро отодвинула от себя «предложение». – Это лишнее. Вы итак платите месячный взнос, большего не нужно.

– Вы не поняли, – Марика Андреевна сделала паузу, словно давала мне время сообразить, к чему она клонит.

– Это лишнее, – повторила я.

– Я хочу, чтобы Люда танцевала соло, чтобы она сияла в первых рядах.

– Тогда ей придётся потрудиться, – мне было немного неудобно говорить такие вещи взрослому человеку. Ладно бы ребёнок пришёл и начал клянчить, но взрослые ведь должны понимать, что на сцене играет роль в первую очередь техника, а никак не деньги.

– Она постарается.

– Марика Андреевна, заберите конверт. Если ваша дочь будет стараться, она итак получит роль соло. Хорошо?

– Хорошо, – неохотно кивнула мать Люды, затем все же забрала деньги и вышла из кабинета, заставляя опять скрипеть полы.

***

Однако, выскочив в коридор, я и шагу сделать не успела, замерла на своем месте, словно ноги приросли к полу

Да уж, кое-кто бы сейчас визжал от радости. В груди болезненно отозвалось, словно заныла старая рана.

– Вы кого-то ждете?

– Девочки, вероятно, уже…

– Что… простите?

– С какой целью?

– Ну… – он повёл плечом, задумчиво взъерошив волосы.

– Ну? А подробнее.

– Слышал, ты преподаешь уроки танцев?

– Да, хотите записать кого-то?

– Я, пожалуй, пойду.

Я окончательно опешила от такой прямоты.

– Я слышал, ты живешь в той комнатке, где зимой даже нет отопления.

– С такой фантазией вам романы писать надо, – с напускной усмешкой заявила я. Хотя мне было не до смеха.

Забавно. Ситуация с каждой минутой и забавляла, и пугала одновременно.

– Совсем уже? – прорычала я и отступила.

– Но ведь обычный способ с тобой не прокатит. Верно?

– Будешь грубить?

Закрадывался вполне резонный вопрос: что это было вообще?!

Глава 5

Я лежала на старом диванчике в тренерской комнате, которая теперь являлась моим жильем, и кликала по экрану телефона. Лениво перелистывала ленту, а потом вдруг мой взгляд зацепился за фотографии Ирки. Она почти четыре месяца ничего не выкладывала, видимо, жизнь в Америке шла настолько бурным ритмом, что на социальные сети попросту не оставалось сил.

На снимке подруга стояла напротив здания в стиле старинной архитектуры. Рядом с ней были две девочки из нашей группы, и еще трое незнакомых мне девушек. Они все улыбались, обнимая друг друга за плечи.

С моих губ сорвался вздох грусти и легкой тоски. Мы больше не общались с Ирой, последний разговор был в тот день, когда я пришла к Маргарите Витальевне и озвучила, что не смогу поехать на конкурс. Через неделю моя танцевальная группа отправилась в столицу. Однако не все прошли, сертификаты на бесплатное годовое обучение получили только трое, в их числе и моя Ирка.

Она написала сообщение с короткой фразой: “Я еду в Америку”. Помедлив, я ответила, что безумно горжусь ею, и эта была чистая правда. Мы слишком долго трудились, слишком много вложили сил и времени, победа была заслуженной. Мне было лишь жаль, что я даже не смогла выйти на ту сцену и окунуться в ритм музыки.

Проиграла, не сделав и шага. И такое бывает…

А после был долгий забег от реальности. Я пыталась не выдавать грусти, но иногда, вечерами, когда в доме гасили везде свет, позволяла слезам напитать подушку. Мне было чертовски обидно. Я злилась на отца, на мать, на себя, на весь мир. Наверное, поэтому, когда закончилась школа, сбежала сюда, в эту каморку, где так много пыли и сырость. Ужасное место для обитания. Но лучше здесь, чем дома.

Мне казалось, в квартире с родителями на меня словно навешали оковы. То еще мерзкое чувство.

Я поднялась с дивана, который кряхтел от старости, и щелкнула светильник. Купила его не так давно, чтобы хоть немного добавить уюта в комнатку, пропитавшуюся одиночеством.

Неожиданно послышался странный шорох. Будто на улице за окном кто-то ходил. Я моментально напряглась, подошла, легонько отодвинула край желтой занавеси, достающей до подоконника. Не сказать, что мне было страшно, но когда ты находишься ночью один в столь большом здании, в целом восприятие даже шорохов иное.

Но нет… Никого.

– Может собака или кошка? – прошептала я, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. За окном находился небольшой закуток, а за ним забор, ограждающий ДК от городской улицы. В этом закутке по ту сторону ничего не было, кроме высокой травы, которую никто явно не планировал подстригать. Я прищурилась, однако, не услышав никаких звуков, выдохнула и вернулась на диван. Пора было спать.

Утром занялась делами, а к обеду начались занятия танцами. Мы с девочками готовили номер, довольно простенький, но если в нем будет идеальная синхронность, однозначно зрители оценят. Я была в этом уверена, поэтому прилагала максимум усилий, подбирая движения под музыку.

– Майя Геннадьевна, – когда репетиция закончилась, ко мне вдруг подошли Люда с Яной. Они были… не сказать, что подругами, хотя за две недели я не успела толком разобраться, кто с кем в каких отношениях. – Мы хотели спросить.

– Спрашивайте.

Девочки переглянулись. Им обоим было по двенадцать, худенькие, высокие и улыбчивые. Мечтающие о сцене, я ведь тоже была когда-то такой. Сцена. Ужасно тоскливое слово.

– Кто из нас лучше танцует? – в один голос выдали мои ученицы. Я даже на минутку впала в ступор, не зная, как на такое отвечать.

– Еще рано об этом говорить, – улыбнулась в ответ я. – Время покажет. А теперь идите, переодевайтесь.

Они вздохнули, но, к счастью, допытывать меня не стали. Я облегченно выдохнула и поплелась к себе в тренерскую. Хотелось пить и чего-нибудь вкусного.

Закрыв за собой дверь, я сняла майку, позволяя телу насытиться кислородом. Надо было сходить в душ, но позже, пока ученицы здесь, лучше повременить. И только я планировала накинуть чистую майку, как услышала странный шорох за окном, типа такого же, какой был ночью. А ведь раньше никаких звуков оттуда не доносилось. Странно.

Я накинула верх, отодвинула занавесь и пригляделась. Тень. Вдалеке мелькнула едва заметная тень. Почти неуловимая. Прижавшись лицом к стеклу, я постаралась разглядеть, однако вид отсюда открывался не особо обширный. Тогда я развернулась и выскочила в зал, пересекла его довольно быстро, оказываясь в коридоре. Надо было успеть к крыльцу, чтобы увидеть владельца тени, если у меня, конечно, окончательно не разыгралось воображение.

Пока бежала со всех ног, даже умудрилась споткнуться, чудом не потеряв равновесие. Возле выхода затормозила, уперлась в пластик ладонями, отталкивая от себя дверь на улицу.

– Ой! – воскликнула я, врезаясь носом в мужскую грудь. Откуда здесь человек? Вскинув голову, я вздрогнула, замечая перед собой… его. Сердце пропустило удар, у меня перехватило дыхание, а слова… Они словно растерялись, казалось, на долю секунды меня покинул навык говорить.

– Что ты… – я наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-то за широкими мужскими плечами этого парня. Нет, не этого. У него было и имя, и фамилия, которые я почему-то намеренно избегала произносить. Илья Рубцов. Мечта Ирки. Капитан хоккейной команды “Черные Ястребы”. Я знала о нем достаточно, так, если бы сама была его фанаткой.

– Что ты тут делаешь? – выпалила я, продолжая разглядывать Илью. Только сейчас, когда он стоял настолько близко, я заметила его рассечённую бровь. Видимо, это случилось давно, потому что на том месте не росли теперь волоски. Однако Рубцову разноплановые брови были даже к лицу. Ладно, чего это я его разглядывала?!

– Ты удивишься, но, – он усмехнулся, вертя в пальцах банку с газировкой, – пью колу.

– Блин, да я не это имела в виду. Постой, – я обошла его, за мной закрылась дверь в ДК. Посмотрела вдаль, туда, где начиналась дорога к закутку. – Ты здесь, случайно, никого не видел?

– Разве что девушку, которая задаёт странные вопросы. Это считается? – если бы кто-то другой озвучил эту фразу, я бы разозлилась, приняв вопрос за ехидство. Однако Илья говорил настолько однотонально, словно ему в целом было наплевать на меня и на то, что я тут делаю.

– Разве я не говорила тебе, больше сюда не приходить? – с моих губ слетел усталый вздох. Наверное, та тень была все-таки кошкой или собакой, а может мне вообще почудилось.

– А я разве говорил, что планирую тебя слушать?

Я посмотрела на Рубцова, он сделал глоток газировки и коротко улыбнулся. Так, будто был не человеком, а роботом. В этой улыбке не было ничего, кроме пустоты и растянутых губ.

– Что тебе нужно?

– Ну, для начала, чтобы ты перестала так громко вздыхать.

– Я не вздыхаю! – воскликнула я с возмущением.

– Только что. Два раза.

– Эй, не правда!

– Постой, может так делают все танцовщицы? – он задумчиво провел пальцем вдоль подбородка. Я обомлела. Он знал и это? Но откуда? И главное, зачем Рубцову информация обо мне? Что, в конце концов, происходит?

– Что ты еще обо мне знаешь?

– Что ты задаешь очень странные вопросы.

– Послушай! – я начинала раздражаться. Что возомнил о себе этот парень?!

– Кстати, мне тут вручили, но я не особо гожусь на роль танцора диско, – он вдруг протянул мне рекламный буклет. Краем глаза я заметила, что там приглашали танцевальные коллективы на открытое выступление.

– Что это? – взяв рекламку, я открыла ее и не смогла сдержать улыбку. Уличные батлы. У нас в городе подобное проходило нечасто, но я до сих пор помнила свои выступления перед незнакомыми людьми. Это, действительно, помогало побороть боязнь сцены.

– Теперь я не похожу на злодея? – спросил Рубцов, продолжая улыбаться. Однако его глаза больше напоминали хмурую осень, в которой беспросветно шел дождь. Интересно, он всегда был таким?

– Но и на Человека-Паука не смахиваешь.

– Злодеи спят, еще не вечер, да и костюм в стирке, – он повел плечом, затем вдруг развернулся и спустился по ступенькам. Подул летний ветерок, охлаждая мое разгоряченное от танцев тело. Я заправила прядь волос, с интересом разглядывая спину незваного гостя.

– Ты уходишь? – спросила, немного растерянно я, крепче сжав в руках рекламную брошюру.

– Хочешь, чтобы я остался? – он не повернулся ко мне, не позволил увидеть эмоции на своем лице. Я окончательно потерялась в происходящем. Лучи солнца скользили по коротким волосам парня цвета ореха макадаме, затем опускались ниже к шее и широким плечам. Я вспомнила, как на этих плечах круто смотрелась хоккейная форма, в ней он походил на медведя.

Илья и сегодня был стильно одет: фирмовая обувь, хлопчатая рубашка темно-зеленого цвета, рукава которой были закатаны по локоть. На ногах светлые потертые джинсы, зауженные к низу. Но больше всего в его внешнем виде дороговизну подчеркивали часы. Я уверена, они стоили целое состояние. Хотя сейчас я смотрела не на них вовсе, а на обнаженные от локтей руки парня с выступающими венами.

Какого черта я глазею на него? Рубцов мне никогда не нравился. От него пищала Ирка, и еще куча девчонок из фан-клуба хоккейной команды, мне он казался слишком… да, точно, все в нем относилось к слову “слишком”. Однако вопрос оставался открытым: зачем второй раз ко мне приходил “парень-слишком”, и что ему нужно?

– Ни за что! – я покачала головой. Он ничего не ответил, лишь молча двинулся прочь от меня. Шаг за шагом. Так быстро, словно время включили на перемотку.

– Вот же… – прошептала себе под нос, опуская взгляд в листовку.

Глава 6

Батл был намечен на первое июля. Я решила попробовать, да и девочки были не против, им хотелось впервые станцевать перед зрителями. И пускай наши движения пока еще не дотягивали до “уровня”, и танец состоял из сорока пяти секунд, это был отличный шанс испытать новые эмоции. Однако каждый раз, когда я брала рекламный буклет в руки, почему-то невольно возвращалась мыслями к Илье.

Он был каким-то странным наваждением, иллюзий оазиса, которая возникает у путника в пустыне от сильной жары.

С того дня Рубцов больше ни разу не приходил. Нет, меня в принципе не интересовали встречи с ним, просто… Его появление в целом нельзя было назвать понятным.

Я старалась не думать об Илье, погрузилась в мир репетиций: вечерами смотрела разные видео с танцевальными постановками, прослушивала треки, в надежде найти что-то попроще для своей группы. Нельзя было забывать, что они пока относятся к категории новичков. Поэтому, когда мы первого июля пришли к зданию городской библиотеки, где собственно и был намечен батл, мои ученицы немного растерялись.

У имитированной сцены, что расположилась у ступенек, ведущих к городской старинной библиотеке, собралось много как подростков, так и взрослых ребят. В раскаленном от дневного солнца воздухе витал шум, вперемешку с голосами и музыкой. Кто-то разминался, кто-то кусал нервно пальцы, кто-то снимал происходящее на видео. Нас было много, откровенно говоря, я не ожидала, что придет столько людей.

К выступающим с каждым часом добавлялись ещё и зрители, занимая свободные лавки. Некоторые даже расстелили коврики на газоне, подставляя лица для загара.

По бокам от танцевальной площадки стояли две огромные колонки, рядом с ними за столом сидел диджей и ведущий мероприятия. Судей в программе не подразумевалось. Мы должны были просто станцевать, так сказать, для забавы городских прохожих. Такие выступления были больше для себя, нежели для кого-то. Участники пытались понять, насколько их движения привлекают внимания, насколько они смогут отдаться ритму, когда на них смотрят зрители.

Однако в толпе я все-таки заметила члена жюри. Ольга Ярская. Знаменитый хореограф в нашем крае. У нее была своя частная элитная школа, а сама Ольга – бывшая выпускница крутого европейского колледжа. Одно ее имя делало рекламу школе и поднимало тарифы за обучение. И именно эта женщина всегда присутствовала на городских смотрах в качестве судьи.

Мне хотелось подойти к ней, познакомиться, но я отчего-то не решалась. Она выглядела такой отдаленной, словно звезда мировой сцены, которая спустилась на грешную землю к обычным смертным. Тонкая шпилька, обтягивающие кожаные скинни и широкая серая майка. Алые губы. Пышные ресницы. Походка от бедра. Все в этой даме было продумано до мелочей, она создала образ, от которого было сложно отвести взгляд. Однако и глазеть долго казалось дурным тоном, поэтому я поспешила отвернуться. Подумаешь, красивые туфли… Для танцора так-то это самая неудобная обувь.

– У нас ничего не получится, – вздохнула Элла. Самая взрослая ученица в моей группе, ей было четырнадцать. Выше остальных и скромней. Она вечно теребила косичку, и разглядывала свои кроссовки.

– Ничего страшного, – я улыбнулась, взглянув на лицо девчонки, усыпанное веснушками. – Падать и набивать шишки – это нормально. Самое главное, чтобы вы получили эмоции.

– Мы станцуем хуже всех, – поддакнула вдруг Яна, хотя до этого она выглядела уверенной.

– Вы замечательно танцуете.

– Никому не понравится, – вздохнула Аня, девчонка с пшеничными жиденькими волосами, завязанными в хвост, и пухленькими губами. Довольно худенькая, почти тростинка, да и роста невысокого для своих одиннадцати лет. Она носила брекеты и, кажется, стеснялась этого факта.

– Тогда пусть не смотрят, – с вызовом ответила я.

– Но это же танец! – возразила Люда. Уж от кого, а от неё слышать пессимистический настрой было странно, она ведь так рвалась в соло, на сцену.

– Запомните, – я подошла ближе к своим ученицам и обвела их всех взглядом. Сколько нас таких, кто мечтает сиять, но при этом боится попробовать? Я прекрасно помнила себя, свои страхи. В детстве мне приходилось бороться со всем в одиночку, пускай рядом и была лучшая подруга, тренер. Но я не хотела, чтобы эти девочки шли по моему пути: сражались один на один. Ведь у них есть я.

– Все мы кому-то нравимся, а кому-то нет. Это нормально. Мы же с вами не денежная купюра, правильно? Поэтому, пускай те, кому не нравится, отвернуться. Сегодня не их звёздный час.

Девочки переглянулись между собой, затем дружно кивнули. А когда подошла их очередь, уверенной походкой двинулись на сцену. Я видела, как они нервничали, как Элла схватилась за косичку, когда диджей готовился включить им музыку. Аня завела руки за спину и сжала губы, так, словно съела целиком лимон. Яна опустила голову и вцепилась пальцами в широкую майку, она то и дело ее закатывала, будто бы это был ее личный щит, который мог закрыть мою ученицу ото всех зрителей. И только Люда смотрела прямо, пусть и не уверено, но она пыталась быть самой сильной среди остальных.

Я протиснулась сквозь танцующих, которые толпились у так называемой сцены, хотя площадку сложно было назвать сценой. Всего лишь несколько пластиковых столбов, стоящих на асфальте, отделяли эту “сцену” от пешеходной тропинки. Раздались первые музыкальные ритмы, и чтобы немного подбодрить своих девчонок, я подпрыгнула и крикнула во весь голос:

– Вперед!

Заметив меня, они подняли головы и стали двигаться, выдавая зрителю порцию заученных движений. Выходило немного смазано, где-то девочки не попадали в такт, а где-то и вовсе получалось не то, что нужно. Но я все равно жутко гордилась своей группой. Затаив дыхание, я стояла и завороженно смотрела на детей, которые сделали свой первый шаг в танцевальную жизнь. А за руку их поведет не кто-то другой, а именно я. Эта мысль, подобно водопаду, разливала по телу непередаваемые эмоции, граничащие с эйфорией.

Мой мир окрасился в новые цвета.

Когда выступление закончилось, я похвалила девчонок, и они вдруг улыбнулись мне и кинулись обниматься. Это было столь неожиданно, что у меня защипало в глазах. Вскинув голову к небу, я заметила там белую линию, что, вероятно, осталась от пролетающего самолета. Коротко улыбнувшись, я несколько раз проморгалась и произнесла:

– Смотрите! – я подняла палец вверх. Девчонки как по команде задрали головы. – Загадаем желание?

– Ты до сих пор загадываешь желания на пролетающий самолет? – его голос раздался довольно внезапно, так, если бы прямо сейчас, в жаркий солнечный день резко хлынул дождь. Томный. С легкой хрипотцой. Он звучал полушепотом, будто громче говорить было нельзя. Я моментально его узнала.

– Да, как и на падающую звезду, – с вызовом ответила, поворачиваясь к Илье. Сегодня он был в темно-синих шортах по колено, которые демонстрировали его спортивные ноги. А широкая майка из полупросвечивающейся ткани так и притягивала взор к области груди. Весьма накачанной, рельефной, на минутку. Хотя, о чем это я? Рубцов – хоккеист, им свойственно быть такими… грудой мышц.

– Какая глупость, самолеты не исполняют желания, – он закатил глаза, продолжая пристально смотреть на меня. А я отчего-то не могла отвести взгляда от Ильи.

– Ничего не глупость! – в один голос закричали мои девчонки в знак поддержки. Я хмыкнула и тоже повторила за ними. Без задней мысли, что возможно выгляжу по-детски глупо. Откровенно говоря, мне было плевать, что Рубцов подумает.

– Ой, ой, что за фан-поддержка? – Илья поднял ладони вверх, жестом показывая, что он сдается. Я победно хихикнула.

– Идите, я вас догоню, – сказала девчонкам, отправляя их вперед. Они без особого энтузиазма двинулись вдоль дорожки, то и дело, оглядываясь, будто этот широкоплечий спортсмен, на самом деле, был маньяком и мог меня похитить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, когда мы, наконец, остались вдвоем.

– Мимо проходил.

– Да ну?

– Центр города, здесь многие проходят мимо, – его ответ прозвучал настолько убедительно, что в иной раз я бы однозначно поверила. Но мы слишком часто сталкивались, это наводило на разного рода мысли.

Я развернулась и тоже пошла по дорожке, а Илья… Он зачем-то последовал за мной. И если это лишь “проходил мимо”, то я окончательно разучилась разбираться в людях. Даже у снега летом была причина, а уж у Рубцова и подавно.

– И буклет у тебя тоже оказался случайно, – припомнила я.

– Абсолютно. Ты решила поиграть в Шерлока?

– Откуда ты знаешь, что я живу… – я помялась, – в той комнате?

– Ну… – он повел плечом.

– Ну? – я окинула взглядом Рубцова, он не выглядел человеком, который бы планировал найти тысячу отговорок. Мне показалось, ему в целом все равно, узнаю я правду или нет.

– Постой!

– А? – я остановилась, уперев руки в бока. А Илья неожиданно сел передо мной на корточки. Подул летний ветерок, такой долгожданный, остужающий после палящего солнца. Я прикусила губу, разглядывая макушку парня, от которого сходила с ума моя бывшая лучшая подруга.

– Что ты… делаешь? – смущение окрасило мои щеки, откровенно говоря, у меня был абсолютно нулевой опыт в общении с парнями. Нет, я никогда не была тихоней, но бегать на свидания попросту не было �

Продолжить чтение