Будни зеркальщика

Будни зеркальщика

Пролог

– Вторая деревня, – глядя на пустую улицу, произнес следак, присланный из района. – Еще одна такая же километрах в десяти отсюда – Озерки, – он махнул рукой в сторону леса.

Ольга Бушуева, достав электронку, стала рыться в сумочке в поисках пачки со стиками. Март почти подошел к концу, благодаря ранней весне земля подсохла, деревенька была небольшой, из вымирающих, всего восемь дворов, как и та, про которую говорил следак. Здесь доживали свой век чуть больше десятка стариков и пара женщин средних лет.

– В дом пойдете? – глядя на красивую, но очень холодную и отстраненную женщину с погонами подполковника, поинтересовался следак.

Ольга ничего не ответила, только кивнула. Следователь протянул ей респиратор.

– Без него в дом лучше не соваться, трупы попахивают. Там, внутри, звездочкой мазнул.

Подполковник Бушуева снова кивнула и забрала маску, только вот надевать не торопилась. Вместо этого женщина затянулась электронной сигаретой, последние два месяца дались ей крайне тяжело, это отразилось на ее лице. Под глазами пролегли глубокие тени, появились морщины, да и выглядела она так, словно не спала несколько дней. Хотя так и было, вернулись кошмары. Часто стал сниться зеркальный мир, и это были не добрые сны. Хорошо хоть полковник Старостин, глава московского отдела зеркальщиков, перестал названивать с бессмысленным вопросом, вернулся ли Радим Вяземский.

– Вы меня слушаете?

Задумавшаяся Ольга озадаченно уставилась на мужчину.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что эксперты заканчивают работать и готовы грузить тела, и если вы хотите видеть всю картину в целом, то нужно спешить.

Бушуева кивнула и в пару затяжек добила стик, после чего направилась к ближайшему дому, который, в отличие от соседнего, заколоченного, выглядел более-менее обжитым.

Ольга, подсвечивая себе телефоном, поднялась по скрипучей узкой лесенке. В этом доме пахло старостью, бедностью и деревней. В принципе, она не рассчитывала увидеть ничего нового. Она была в той деревне, про которую говорил следак, правда, уже после того, как закончились следственные мероприятия и были вывезены тела семнадцати человек. Она изучила все, что удалось собрать, внимательно рассмотрела каждую фотографию, прочла несколько раз заключения экспертов. Все судмедэксперты заявили в один голос – смерть от естественных причин, люди деревни Озерки просто взяли и умерли. Диагноз один и тот же – остановка сердца.

Только вот Ольга в это не верила. Как ей сейчас был нужен Радим, но его больше нет, из Москвы людей прислать обещали, но когда еще отдел зеркальщиков расщедрится на оперативника.

Ольга вошла в маленькую комнату. Сквозь небольшие окошки просачивался пасмурный свет, с утра в небе висели плотные облака, но в комнате было светло, эксперты понатащили ламп и включили верхний свет, хотя он как раз погоды не делал, одинокая тусклая слабая лампочка могла только разогнать серость.

Сухонькая, скрюченная старушка на полу, дед на кровати. Судя по длинной сорочке, все произошло или ночью или на рассвете. Ольга посмотрела на старый шкаф, в дверцу которого было вделано ростовое зеркало, мутное от времени, с подтеками грязи. Радим бы просто подошел к нему, нарисовал пальцем руну и узнал бы все, что тут случилось. Но придется действовать по старинке или ждать москвичей, должны же они появится, уже под тридцать трупов. Скотина, птицы, кошки, собаки живы-здоровы, а вот люди мертвы. Понятно, что никому особо не интересны эти старики, им даже родня из города звонит раз в месяц. В принципе, жертв из первой деревни так и нашли, одна дочка из города не смогла дозвониться ни до старика-отца, ни до соседей и подняла тревогу. Приехавший участковый и обнаружил семнадцать тел и ревущую в загонах скотину, которая частью передохла, все трупы были старые, недельной давности.

– Сколько прошло с момента смерти? – поинтересовалась Бушуева у полненького эксперта, который паковал свой чемодан.

Тот глянул на нее исподлобья, вид у него был усталый, оно и понятно, их всего двое, и они уже с утра тут работают.

– Двое суток. О причинах скажу только после вскрытия, но, скорее всего, она будет та же, что и в Озерках, остановка сердца. Что ж такое тут творится, товщ подполковник? Ведь не могут люди взять и просто так разом умереть? Ведь ни вирусов боевых, никакой химии, ну и насилия не зафиксировано, так, есть у некоторых синяки, но все они бытовые и получены накануне. Только в одном случае одна бабка была избита, но участковый говорил, что ее дед поколачивал, ревновал к соседу.

Ольга в ответ пожала плечами, у нее не было ответов, а Старостин, которому она доложила напрямую, долго матерился и обещал прислать двух оперативников к концу недели, то есть через два дня.

– Не знаю, – наконец, ответила она, – я тут, чтобы увидеть все своими глазами и составить для себя картину места преступления не по отчетам. Одно ясно, беда тут случилась. – Она покосилась в сторону зеркала, подполковник Бушуева была уверена, смерть пришла в этот дом через него, и без грамотного зеркальщика тут не разобраться.

Ольга еще раз оглядела покойницу, та лежала в двух шагах от зеркала, сжимая в руках самодельную трость. И тут она поняла, что показалось ей странным, старушка сжимала палку не за тяжелую рукоять, а за противоположенный конец ствола. Так ее хватают, когда собираются кого-то ударить, и не нужно быть гением дедукции, почему сухонькая бабка хотела садануть. Она что-то увидела в зеркале, может, случайно проснулась, воды попить, может, гость из зазеркалья ее разбудил, а потом выдал себя. Но не вышло ничего у хозяйки этого бедного деревенского дома. Ольга прошла через комнату, присев и достав телефон, сняла старушку так, чтобы в поле зрения попало зеркало. Хотела сразу отправить Старостину, но в этой глуши связи вообще не было. Если в Озерках хоть какая-то была, то тут никакой.

– Как они вообще тут жили без связи? – вставая с колена, спросила она у эксперта и двух молодых парней, которые при нем толкались.

Молодые парни, которые без телефонов жить не могли, тут же полезли в карманы, проверять свои девайсы.

– А у меня есть, – заявил один, – единичка на сигнале, но все же связь. Дать позвонить?

Ольга покачала головой.

– Там такие люди на другом конце провода, что с незнакомого номера не возьмут. Ладно, я все, что хотела, увидела, забирайте тела.

Она вышла из дома, стянула респиратор и вдохнула свежий весенний воздух. Следак обнаружился на лавочке. Заметив вышедшую из дома Ольгу, он поднялся.

– Все посмотрели? – поинтересовался мужчина.

Бушуева кивнула и принялась снова кочегарить айкос.

– Да, я увидела все, что мне требовалось, можно уезжать.

Следак кивнул и направился к околице, где был припаркован его УАЗ. Ольга пошла следом, ее хендай остался районном городке, возле отдела полиции, по этим дорогам могла пройти только русская машина, и то далеко не всякая, но козлик справился с этой задачей. Мотало и трясло в нем так, что ее укачало. Выручил следователь, давший ей барбариску, которая и отогнала тошноту.

– Товщ подполковник, так что же тут случилось? Ведь не зря вас сюда дернули, – разворачивая машину, поинтересовался полицейский.

– Игорь Аркадьевич, не могу ответить. Во-первых, сама не знаю, а во-вторых, скорее всего, информация под грифом, и у вас к ней доступа нет. Моей задачей было проверить предположение, я это сделала. Больше вы от меня ничего не услышите. Одно могу сказать точно, эти трупы не последние. И боюсь, их будет куда как больше.

Капитан кивнул и с вопросами лезть перестал. Правда, когда подъезжали к отделу, он решился задать еще один.

– Ольга Ивановна, а что вы делаете сегодня вечером? – заруливая на стоянку, словно в ледяную воду бросаясь, поинтересовался он. – Позвольте пригласить вас на ужин. У нас, конечно, тут не Энск, но есть пара хороших заведений, где вкусно накормят.

– Прости, капитан, – вздохнув так, словно на груди у нее появился тяжелый камень, ответила Бушуева, – но я не хочу ужинать, и завтракать не хочу. Ты ничего так, но у меня уже есть любимый человек.

Следак кивнул, отказ этой красавицы, но какой-то уставшей, потерянной и печальной его не расстроил, знал, что так будет, просто за спрос денег не берут, тут или грудь в крестах, или голова в кустах. И на секунду ему даже показалось, что она хочет сказать «да», мужик он видный, не урод. Но по ее лицу пробежала едва уловимая тень, и она отказала, словно вспомнила этого самого любимого. Лезть в душу к подполковнику ФСБ он не стал, хотя у нее явно все было далеко не безоблачно на личном фронте. Еще утром он заметил, что у нее на лице очень мало косметики, хотя внешность яркая, и подчеркнуть ее было просто необходимо. Сначала он решил, что она не успела навести марафет, торопилась сюда, но проведя с ней почти час в дороге, он понял, что его спутнице на это все плевать, ей было все равно, как она выглядит, словно исчезло то, что заставляло ее быть красивой и яркой.

Стоило УАЗ остановиться, как Ольга, махнув на прощание рукой, отправилась к своему хендаю. Забравшись за руль, она несколько минут сидела, прикрыв глаза. Может, все же стоило дать этому капитану шанс? Лицо мужественное, высокий, крепкий, симпатичный, опрятный и вполне себе обходительный. Ведь Радим не вернется, а ей надо жить дальше. Достав телефон, она оправила Старостину фотографию старушки с пояснением того, как она увидела ситуацию.

Именно в эту секунду ей пришла СМСка: «Абонент появился в сети». Несколько секунд она, не веря, смотрела на экран, запершило в горле, сдавило сердце, из глаз потекли слезы…

Глава 1

Радим Вяземский вышел из зеркала фрейлины Марии Медичи, так и висящего в гараже, и устало опустился на дощатый пол. Два телефона, которые были у него в кармане, тут же подключились к сети и устроили самую настоящую какофонию – посыпались сообщения, СМСки. Дикий достал один и, проведя пальцем по экрану, тяжело вздохнул. То, что для него было несколькими днями, превратилось в два месяца. Два месяца без пары дней он проторчал в расколотом мире. Достав сигарету, он прикурил, решительно вошел в аппарат по отпечатку пальца и нажал вызов. Ольга ответила мгновенно, словно держала телефон в руках.

– Ты! – выдохнула она.

– Я, – ответил он.

Несколько секунд на том конце стояла тишина, а потом Бушуева в голос разревелась. Она что-то говорила сквозь всхлипы, но он не мог разобрать что. Радим все это время мужественно держал трубку у уха.

– Надо поговорить, – спустя три минуты, справившись с собой, произнесла Ольга.

– Надо, – согласился Вяземский. – Я буду дома минут через двадцать, приезжай, к тебе не напрашиваюсь, так как мне надо привести себя в порядок.

– Я буду в городе не раньше, чем через полтора часа, – ответила Ольга, – а по такой погоде и все два, я в области, в Заринске. Тебя долго искали…. – В трубке повисла тишина. – Думаю, уже через пару минут тебе позвонит Старостин. Он очень просил меня набрать, как только ты появишься. Но, скорее всего, ему на телефон пришло такое же оповещение.

Она словно в воду смотрела, поскольку тут же появился звонок по параллельной линии, обозначенный в его записной книжке как П.С.

– Ты права, он уже на линии и не отстанет. Прости меня, милая, я так задержался, я жду тебя у себя дома, и мы поговорим. Только не гони, пожалуйста, я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Ольга, и столько счастья и жизни было в этих словах, что Радим даже через трубку почувствовал ее тепло.

– Здравия желаю, товщ полковник, – переключаясь на вторую линию, гаркнул в трубку Вяземский.

– Ты где был? – прорычал из трубки Старостин, в голосе которого слышалось явное облегчение. – Мы на уши всех поставили, никто ничего не видел, никто ничего не знает. Подняли резидентуру, думали, выкрали тебя. Нет, тишина.

– В плену, – выдал он заранее заготовленную версию. Радима очень порадовало, что всесильная контора не смогла найти его гараж, да и как его найдешь, если тот оформлен на левого человека, который и знать про него не знает. Не хотелось бы выйти из зеркала прямо в подвале отдела, поскольку они бы его туда сто процентов утащили. Правда, вот не уверен, что у них бы хватило сил его заблокировать.

– Радим, ты куда пропал? – забеспокоился на том конце провода Старостин. – Я спросил, кто тебя пленил?

– Все нормально, товарищ полковник. Ведьма меня пленила, но я с ней разобрался, так что забыли, ни к вам, ни к отделу это отношения не имеет. Личные счеты.

– Ты ей что, тоже ребеночка заделал? – с усмешкой поинтересовался Старостин. – А то я уже в курсе про Лирею. Ольге, понятное дело, не сказали…

– Разберусь, – резче, чем нужно, отбрил полковника Дикий, ясно давая понять, что в его личную жизнь лезть не нужно. – Вы ведь не за тем звоните, чтобы обсудить мое аморальное поведение.

– Разберешься, – проигнорировав вспышку раздражения Старостин, – твое дело, и прав ты, не за тем звоню. Если честно, у нас проблема. В тот день, когда ты ушел, случился инцидент. Ларь убит, исчезла шкатулка твоего предка.

Сначала Вяземский не понял, кого полковник имеет в виду, но потом вспомнил хранителя конфискованных артефактов, сухонького старичка с очень ясной памятью и цепким взглядом, Эдуарда Владимировича Новикова, бывшего оперативника, одного из немногих зеркальщиков отдела, который дожил до древних седин.

– Нашли? – вздохнув, поинтересовался Дикий, переваривая услышанное, потеря шкатулки стала серьезным ударом и по нему и по отделу. Слишком опасным было ее содержимое. Радим вообще хотел предложить Старостину уничтожить артефакты из нее, но не успел.

– Нашли, – тяжело вздохнув, ответил Сергей Витальевич. – Утром в своей квартире был найден мертвым капитан Норкин. Ну как найден? То, что осталось, смели в газетку, по зубам опознали.

Радим наморщил лоб, вспоминая, кто же такой Норкин. В памяти он остался, как безликий мужчина среднего роста в черном костюме, вроде его Иваном звали, но точно он сказать не мог, за полгода он с ним и двумя десятками предложений не перекинулся. Мужик работал, но звезд с неба не хватал.

– Это точно он, не подстава? – поинтересовался Радим.

– Дикий, мы тоже кое-что умеем, – холодно произнес глава отдела, недоверие сопливого лейтенанта его задело. – Зеркало на расческе его подруги зафиксировало и передачу шкатулки, и окончательный расчет в виде мощной руны огня, которая обуглила его за пару секунд, даже дернуться не успел. Они торопились и сработали очень грязно. Но все равно мы не знаем, кто это был. Вернее, знаем, что это был орден «Слияния», но это вся информация. Поэтому, Радим, мне очень важно знать, кто тебя пленил, и где ты все это время был.

– Думаете, они меня прихватили, и после двух месяцев уговоров я переметнулся? – без какой-либо обиды поинтересовался Вяземский.

– Да, лейтенант, именно так я и думаю. Если честно, последние два месяца я только и делал, что ждал, когда откроются врата, и сюда хлынут обитатели зазеркалья. А может, и того хуже, демоны. И сам понимаешь, это были очень тяжелые месяцы, ведь все ломаются, даже самые крепкие. Мы людей к Ольге приставили, думали, ее прихватят, чтобы на тебя давить. Кстати, не знаешь, куда исчезла твоя прошлая подружка Влада Зотова? Она не вернулась из-за границы, исчезла в одном из отелей на Мальдивах. Где по стечению обстоятельств отдыхал некий Радим Вяземский в компании некой гражданки Виктории Охапкиной, которая на видео, присланном мне, точь в точь похожа на подполковника ФСБ Ольгу Бушуеву, которой вообще не положено покидать страну, но вам, ходокам, закон не писан.

Радим какое-то время молчал, но потом все же выдал:

– Не телефонный разговор, нужна личная встреча.

– Линия защищена, – попытался мудрить Старостин, но Вяземский был непреклонен.

– Приходи сейчас, тебе откроют доступ, – наконец, сдался полковник.

– Не сегодня, – отрезал Радим, – завтра утром, мне нужно привести себя в порядок и отдохнуть, я нифига не на курорте был.

– Хорошо, – согласился Старостин, – ты сейчас все равно не в состоянии говорить. Кстати, ты еще не в курсе, но в твоей зоне ответственности крупные проблемы. Так что хорошо, что ты вернулся, дело срочное. Но подполковник Бушуева сама до тебя доведет информацию, она запрашивала людей, но мне сейчас прислать некого. Думаю, ты справишься. А пока отбой, завтра в десять жду тебя у себя в кабинете. Ты прав, нужно поговорить.

Радим поднялся с пола и, убрав телефон в карман, занавесил зеркало одеялом, закинул рюкзак в багажник и пошел открывать ворота. Да, дорого ему дался этот поход, но оно того стоило. Хранилище лягушатников дало ему столько, сколько не было ни у одного зеркальщика, резерв вырос втрое. В принципе, стандартной шкалой его не получалось измерить, поскольку он даже не смог рассмотреть свой силуэт за ярким сиянием, шкала в десять люменов больше не работала, она была просто необъективной. Выгнав вранглер из гаража, он запер ворота, после чего посмотрел на серое небо, откуда накрапывал дождь. Снаружи не было и следа от сугробов, в Энск пришла весна, даже воздух прекратил пахнуть зимой, и теперь был свеж.

Усевшись за руль, он оставил дверь открытой. Достав электронку, Радим включил ее и, загнав туда стик, прикрыл глаза. Да уж, тот черный не нашел ничего лучше, чем атаковать его в тот момент, когда он вскрыл хранилище, доставшееся ему от лягушатников. И ведь почти дотянулся, сволочь, своими лентами, если бы не защита в виде временной аномалии, конец бы ему пришел, правая рука выбыла из строя, а левой он просто не успевал навести арбалет. И вдруг все замерло, время остановилось, ленты так и не достигли цели, черный завис в трех метрах от него, также угодив в ловушку, в которую превратилась вся раздевалка. Сколько он там пробыл, Радим не знал, просто глаза в определенный миг закрылись, и реальность прекратила для него существовать, никаких снов, просто тишина и покой. Как он проснулся? Да фиг его знает, просто пришел в себя, за окном темень, в душевой ни черта не видно, хоть глаз выколи. Черный висел на том же месте, ленты, которые он кинул, застыли в десяти сантиметрах от лица. Радим попытался пошевелиться, но не смог, все было по-прежнему, вот только миродит, из которого был создан накопитель, медленно, миллиметр за миллиметром, осыпался зеленоватой пылью. Дикий понял, что процесс почти завершен. Вопрос – так это должно было быть или он все же накосячил, не зная каких-либо хитростей? Да откуда ему знать? Вся информация по вскрытию хранилища у него была от Светаны. И он сильно сомневался, что она сама вскрывала подобное, наверняка, ей тоже кто-то рассказал. Понимая, что скоро временная аномалия закончится, и если он не сумеет среагировать, то попадет под удар черных лент, Вяземский напружинил ноги так, чтобы как только сила, его удерживающая, иссякнет, он завалился на левую сторону, пропустив ленты мимо себя. А потом, если резерв не пуст, а уж он точно не должен быть пуст, Дикий ударит светом.

Из воспоминаний его вырвал нетерпеливый звук клаксона, в десяти метрах от него обнаружились старые жигули, с крыльев которых осыпалась ржавчина. За рулем сидел дед лет семидесяти и с неодобрением взирал на дорогой черный джип, который преградил ему дорогу. Радим быстро закрыл дверь и сдал назад, освобождая проезд. Дед еще раз ожег его злым взглядом и поехал дальше.

Радим же, поняв, что стик истлел впустую, раскочегарил новый. Открыв дверь, он затянулся и, выпустив дым на улицу, снова прикрыл глаза.

Ну, что сказать? Вся его подготовка к рывку и попытка избежать атаки не привели ни к чему. Поле исчезло внезапно, и как бы он не напрягал свои мышцы, стараясь задать новый вектор для тела, ничего не вышло. Он стал заваливаться на спину, но ленты, оказались куда быстрее. Он успел приложиться копчиком о грязный кафельный пол. Стоило им коснуться его тела, как адская боль скрутила его в одно мгновение. Разряд шокера, который превращает девяностокилограммового мужика в кисель за одну секунду, по сравнению с этим детский лепет. Ленты оплели его тушку, свет тут же исчез, он оказался в непроглядной тьме. Его корежило, мысли о каком-либо сопротивлении покинули голову, осталась единственная, быстрее бы все это кончилось, а потом пришел страх, страх никогда не вернуться, страх того, что никто никогда не узнает, где он нашел свой конец. И, видимо, это послужило каким-то триггером, он так и не понял, что случилось, просто в один прекрасный момент тьма исчезла, полыхнула яркая белая вспышка света, и Радим, ослепнув, отключился. Когда он пришел в себя, то понял, что не видит, белый свет – это все, что для него существовало. И это напугало его больше, чем смерть, остаться калекой – вот его самый страшный кошмар. В мыслях, которые ворочались с трудом, он увидел себя идущим по улице с палкой, прощупывая каждый метр перед собой, а рядом шла Ольга. Она не бросила его, но взгляды полные жалости и отсутствие огня в ее глазах, были для него хуже одиночества и забвения. Это была уставшая женщина, убитая бытом и тяжелой ношей. Радим на секунду содрогнулся от жалости к себе и к ней, но потом успокоился, если он ослеп, ему отсюда не уйти, ему не вернуться домой, а значит этого ничего не будет, она начнет жизнь заново, и все будет хорошо, на душе стало спокойно и тепло. Но потихоньку зрение начало возвращаться, не прошло и двадцати минут, как он стал различать силуэты, а через полчаса оно полностью восстановилось. Подвесив не слишком яркий шарик света, Радим огляделся, все вокруг, включая его самого, было засыпано черным жирным пеплом. Он попытался сесть, тело прострелила вспышка боли, да такая, что он заорал в голос, хотя вместо крика изо рта раздался лишь хрип, голос он сорвал куда как раньше. Прошло не меньше часа, прежде чем он смог шевелиться. Кое-как сев, он вытащил из кармана пачку сигарет и, прикурив, выпустил струйку дыма в потолок. Жутко хотелось есть. Притянув рюкзак, он достал последнюю банку тушняка и, кое-как вскрыв ее ритуальным ножом, который по-прежнему сжимал в руке, принялся есть прямо с лезвия.

Дверь, запечатанная руной, вздрогнула от мощного удара, кто-то с очень приличной массой решил ее вынести, но, к счастью, та не подалась. Новый удар, затем еще один. Радим, не вставая подтянул к себе арбалет, но понял, что у него не хватит ни силы, ни сноровки, чтобы им воспользоваться. Вскоре он перестал обращать внимания на попытки вломиться к нему, больше его беспокоили окна под потолком, но в них, по счастью, никто не лез. То ли твари были тупыми, то ли слишком большими.

Так продолжалось часов шесть, Радим даже подремал под эти мерные удары. Когда он проснулся, за окном был серый рассвет, в расколотом мире начинался новый день. Прислушавшись к себе, Вяземский подвигал руками и ногами, мышцы побаливали, но вполне терпимо. Эх, с каким бы удовольствием он сейчас лег к Славе на массажный стол, но тут не было ни Славы, ни другого массажиста, так что приведение тела в порядок было отдано на откуп Радиму Вяземскому, чем он и занялся. Стянув куртку, он стащил кольчугу с поддоспешником и принялся рисовать на груди руну здоровья, на это ушло пять минут. То, что его силы прилично возросли, Дикий осознал, когда понял, с какой легкостью он напитал ее энергией из резерва. Ломота и слабость ушли, он мог снова действовать как полноценная боевая единица, только жрать очень хотелось. Но жрать было нечего. Радим разломал лавку и, соорудив крохотный костерок, заварил в алюминиевой кружке последний кофе, сыпанув туда от души остатки сахара. Получилась редкостная дрянь, приторная, аж зубы сводило, но это было необходимо. Обжигаясь, он выпил все чуть ли не залпом, и тут же почувствовал себя лучше. Выкурив сигарету, которая тоже по стечению обстоятельств оказалась последней, он выглянул в окошко, сделанное еще при первой обороне душевой, когда его вояж только начинался.

Ну, что сказать? Тварей в заброшенном полуразвалившемся цеху хватало, только в пределах видимости он насчитал почти два десятка. Перед дверью, периодически тараня ее, собралось двенадцать самых разных, от небольших до метра три в высоту и массой килограммов в четыреста.

Один, напоминающий человека, заметив в окошке Вяземского, попытался атаковать его уже привычными зеркальщику лентами, но Радим просто уклонился и рубанул по ним кукри, отсекая и превращая в жирный пепел.

На этот раз Вяземский не стал связываться с рогаткой и арбалетом. Проверив через ручное зеркало фрейлины Медичи свой резерв, он только присвистнул, теперь у него не было никаких проблем с энергией. Так что он сделал все очень просто, создал шар света с небольшую дыню и запустил его через окошко, после чего просто подорвал, залив белым светом все в радиусе двадцати квадратных метров. Все, кто были перед дверью, осыпались черным жирным прахом, остальные, кому досталось лишь краем, оплыли, словно свечи. Радим распахнул дверь и вышел в цех, еще один шар отправился в кучу пострадавших, на этом всякое сопротивление было подавлено, просто не осталось никого, кто мог бы его оказать. Десять минут Радим собирал плашки, фасуя их по разным пакетам. Потом вспомнил про черного, что ввалился к нему так не вовремя, и отправился за оставшимся от него трофеем. Надо сказать, плашка выпала с него серьезная, руна светилась очень ярко. Радим улыбнулся и поднял ее голой рукой, поглощая сразу. Ему невероятно повезло, Стефан рисовал ее, сказав, что она очень редкая. Да, Радим получил руну ключа и теперь мог спокойно ходить через переходы сразу туда, куда ему нужно, без всех этих скачков.

– Пора домой, – произнес он и принялся рисовать на мутном грязном зеркале руну пути.

И снова он ощутил, как выросли его возможности. Ментальная защита стала куда мощнее, и дорога через междумирье превратилась если не в прогулку, то стала вполне терпима. Голоса его атаковали, но из четких и навязчивых они стали похожи на гул, который сопровождал его при проходе в зазеркалье. Двадцать минут, и вот он снова в своем гараже.

Айкос провибрировал, показывая, что все, сеанс окончен. Радим запихнул стик в карманную пепельницу и, запустив двигатель, тронул машину в сторону выезда из гаражного кооператива. Двадцать минут, и он припарковался во дворе своего дома. Время шло к вечеру, но народ еще не успел вернуться с работы, так что проблем с парковкой не возникло. Его взгляд обежал соседние машины, наткнулся на сиротливо стоящего жука, некогда принадлежащего Владе.

– Осиротел ты, – буркнул он себе под нос и, подхватив рюкзак, пошел к подъезду.

Квартира встретила его тишиной и пыльными полами. То, что у него побывали, он заметил сразу, некоторые вещи стояли не на своих местах. Вон там забыли дверцу шкафа задвинуть, а он точно был уверен, что закрывал ее. Проверив тайник, он улыбнулся, дневник предка и кое-какое имущество было на месте, метка не сорвана, что не могло не радовать. Проблемы со Старостиным ему были не нужны, найди его отдельские, и с доверием можно было распрощаться. С другой стороны, они про….ли шкатулку, и хорошо, что хоть что-то осталось. Кинув на пол рюкзак, Радим разулся и прошел на кухню, в холоднике было пусто, хотя он точно помнил, что там оставалось маринованное мясо. Похоже, кто-то из тех, кто проник в квартиру, выбросил его, за что ему огромное спасибо.

Открыв доставку, Радим сделал заказ, на этот раз он отдал предпочтение грузинской кухни, много хинкали, кебабов, хачапури, пару салатов, шашлык и рыбу для Ольги. Конечно, часть из этих блюд надо есть горячими, поэтому, бросив взгляд на часы, Радим заказал доставку ко времени.

Стянув грязный, пропитанный потом камуфляж, он отправил его в стиральную машину. Глядя на кольчугу, которая была единым целым с поддоспешником, Радим порадовался тому, что Гефест предусмотрел возможность снятия и стирки отдельно. Так что вскоре все его шмотки уже весело крутились в стиралке, а Радим скоблил щетину. Хорошо еще волосы во временной аномалии не росли, а то вернулся бы он с приличной такой бородой. Спустя час он все же выбрался из ванной, навалилась усталость, но, глянув на пыльную квартиру, Радим взялся за швабру. Негоже принимать красивую женщину в такой грязюке.

Он закончил вовремя. Первым явился доставщик, передавший ему два внушительных пакета, а спустя пять минут домофон возвестил о прибытии зазнобы.

Ольга ворвалась в квартиру как ураган.

– Ты! – выкрикнула она с порога. – Ты посмел меня оставить! Ты хоть представляешь, что со мной было? – Бушуева кинулась на него и заколотила руками по груди, выплескивая этими ударами все, что в ней накопилось, страх, безысходность, отчаянье, боль потери.

Они были болезненными, била она вполне ощутимо, но Радим терпел, ей требовалась разрядка, ей нужно было освободится от всего, что она копила эти два месяца.

Дверь квартиры напротив приоткрылась, и оттуда на него озадаченно посмотрела Анна. Радим, слегка пошатываясь под градом ударов, развел руками и подмигнул. Соседка понимающе улыбнулась и закрыла дверь, хотя Радим был уверен, что она продолжит подглядывать в глазок, и будет это делать, пока он не закроет входную дверь. В принципе, он легко бы смог это сделать через руну телекинеза, но, зная, что его видят, решил, что не стоит давать повод для новых сплетен, и так по дому слухи ходят.

– Ты, ты, ты… – повторяла Ольга, как заведенная.

Решив, что хватит, и так грудь уже сплошной синяк, Радим свел руки, заключая ее в объятия. Она какое-то время бесновалась, пытаясь продолжить атаку, но вскоре успокоилась, обвила руками его шею и, уткнувшись лбом в плечо, разревелась. Он не мешал, только молча гладил по черным блестящим волосам. При этом она пыталась что-то говорить сквозь всхлипы и слезы, но он не мог разобрать ни единого слова.

– Где ты был? – отпрянув и размазывая по щекам слезы, спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Только сейчас Радим понял, насколько тяжело дались ей эти два месяца. От ее яркости не осталось и следа, перед ним была уставшая женщина, пережившая боль потери и все еще боящаяся поверить в свое счастье. Но Радим знал, как это исправить.

– Прости, милая, – повинился он, – я вляпался в аномалию и застрял в ней. Я никак не мог знать, что тут пройдет два месяца. Но я вернулся к тебе и постараюсь больше не оставлять тебя так надолго.

Несколько секунд она пристально вглядывалась ему в лицо и потом тихо, почти шепотом произнесла:

– У тебя половина головы седая.

Радим повернул голову и посмотрел в зеркало, и правда, дорого ему встал этот поход. Как он сразу не заметил? Но на то Ольга и женщина, чтобы подмечать подобные нюансы.

– Пошли кушать, а то остынет, я так голоден. Доставщик на пять минут тебя опередил.

– Странно это все, – усаживаясь на пуфик и стаскивая грязные сапоги, произнесла она, – ведь должно быть наоборот, это я должна тебя ужином встречать.

– В следующий раз встретишь, – улыбнулся Вяземский, он чувствовал себя виноватым, меньше всего ему хотелось быть причиной ее раздрая.

– Чем кормят? – преувеличено бодро поинтересовалась Бушуева, при этом она ухватила его за руку и не выпускала ее, словно боясь, что он снова исчезнет.

– Грузинская кухня, пара салатов, много хинкали, мяса и рыбы.

– Веди, я голодная, последний раз ела шесть часов назад, сэндвич на трасе, когда на место происшествия ехали. Завтра поедем в вымершую деревню, у нас такое творится… Но на твоей, мой хендай там не пройдет.

– Как скажешь, завтра только на часик в Москву схожу через зеркало, нужно со Старостиным поговорить. Кстати, поздравляю, он в курсе, что Влада не вернулась с Мальдив, так что я теперь думаю, что мне ему говорить, правду или врать, что ее в океан смыло?

– Он догадался, что ты причастен к ее исчезновению, так что думаю, врать смысла не имеет. На самом деле, если мы и виноваты в ее гибели, то только косвенно. Старостину ты очень нужен, он тебя точно в суд не поволочет.

– Меня больше беспокоит то, что у него появится рычаг давления, – покачал головой Радим, отрывая корку от хачапури и активно измазывая ее сыром. – Даже если он не сделает запись, будет мое слово против его.

– Про меня он тоже знает? – обреченно вздохнула Ольга.

– Конечно знает, – подтвердил Вяземский, – но ему плевать, так что не бери в голову. Он понимает, что ты встречаешься с ходоком, который клал на все границы. И пока ты не торгуешь гостайной, он будет закрывать на это глаза. Интересно, как вообще к нему попала информация о том, что Влада исчезла?

– Ну, тут все просто. Ты сам это спровоцировал, когда пропал, отдел встал на уши. Стали отрабатывать твои связи, и уж никак не могли пройти мимо бывшей любовницы. Тем более в конторе, благодаря тебе, она была на карандаше, так что выяснили все очень быстро.

– К тебе Старостин подходил?

Ольга покачала головой.

– Он придумал для меня другую пытку. Два месяца каждый день он мне звонил с одним и тем же вопросом, не вернулся ли ты. Мне кажется, он думал, что ты сбежал, и если и выйдешь на кого, то это буду я. – Ее глаза наполнились слезами. – Знаешь, я всякого повидала, раньше я думала самое страшное – это хоронить друзей и коллег, вот был рядом парень, и через три дня ты стоишь возле закрытого гроба, бандерлоги машину рванули. А оказалось, нет, куда тяжелее не знать, что с твоим любимым человеком, вот что страшно. Гроб зарыли, и все, есть место, куда можно прийти выплакаться, поговорить, а вот неизвестность страшит куда больше.

Радим ободряюще пожал ее пальцы, девушка ни в какую не желала выпускать его руку, так они и сидели, тянувшись друг к другу через стол, заваленный упаковками с едой.

– Я не могу обещать, что это не повторится, – снова сжав ее длинные тонкие пальчики, произнес Вяземский, – но я всегда буду рваться, что есть сил, обратно, к тебе. И пока ты не увидишь мое тело в деревянном ящике, значит, я все еще рвусь обратно.

Глава 2

Вяземский ощущал жуткий цейтнот, стоило вернуться, как ему резко стало не хватать времени. Ольга уехала на работу, к счастью, ей не требовалось возвращаться домой, поскольку форма и так была на ней. Благодаря тому, что Бушуева сразу сменила ее на старый спортивный костюм, дабы не уляпать за ужином, во время взрыва страсти она не пострадала. Так что никаких проблем с отбытием у нее не возникло.

Радим же, бросив взгляд в зеркало, где кривлялся двойник, направился в ванную. Требовалось привести себя в порядок, прежде чем идти на прием к Старостину.

Ровно в десять он переступил порог кабинета начальника отдела.

– Здравия желаю, товщ полковник, – с улыбкой гаркнул он, глуша собравшихся за столом, делая три уставных шага к столу и отдавая воинское приветствие.

– Вот зачем ты так, Радим? – с укоризной произнес хозяин кабинета. – Думаю, собравшихся тебе представлять не нужно, так что занимай последнее пустое место и рассказывай все, что с тобой приключилось.

Радим кивнул всем присутствующим сразу и занял последний свободный стул. Полковник прав, он знал тут всех. За Т-образным столом сидели полковник Жданов, наставник по рунам, заместитель Старостина подполковник Пряхин и главный силовик отдела майор Державин.

Радим устроился поудобней и начал абсолютно неправдивый рассказ, как сидел в темном подземелье и никого не видел и не слышал, а потом что-то случилось, и его кто-то выпустил. Кто? А фиг его знает. То, что осталось от зеркальной ведьмы, нашлось в апартаментах. История была так себе, но ничего более путного придумать не вышло. На вопросы, кто держал, где держал, что хотели, Радим пожимал плечами. Дорогу обратно найти не смог, конец истории.

– Радим, кончай дурака включать, – наконец не выдержал глава отдела. – Твоя машина припаркована возле дома. Где она была все это время, как ты ее вернул? Мы весь город облазили, ища тебя, и ее не нашли, а ты нашел, значит. Соседей твоих опросили, ты вернулся в своей черной форме с рюкзаком.

Вяземский на это только хмыкнул.

– Да все просто, – развеселился он. – Я арендовал гараж, машина была в нем, и уходил я в зазеркалье через зеркало, которое привез с собой. Одежду у меня не отнимали, рюкзак свой нашел в апартаментах ведьмы. Когда ушел, попытался открыть путь назад, но, видимо, там на зеркале, стоит сильная блокада, и меня не пустило. Так что, товарищ полковник, не в чем мне признаваться. – Говоря это, Радим, опустив руку под стол, активировал руну против подслушивания, она была универсальной и блокировала любые устройства и слухачей. Достаточно было прописать людей, которые имеют право на получение информации, все, больше никто ничего кроме шума моря не услышит.

– Хорошо, – кивнул Старостин. – Будем считать, на один вопрос ты ответил. Теперь давай проясним, что случилось с твоей бывшей любовницей Владой Зотовой.

Радим несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить, но потом все же решил сказать правду.

– Мы с ней случайно встретились в отеле, – наконец, после затянувшегося молчания произнес он. – Моя блокировка работала, она не узнала меня как спасителя, но узнала как соседа, хотела прижаться к нам с Ольгой, но мы, по понятным причинам, этого не желали. И вот тогда ее нашла Виара, сняла блокировку, поработала над памятью и отправила ее к нам. Был шторм, мы занимались любовью, короче, я расслабился и проморгал появление Влады. Потом я совершил еще одну ошибку, возможно, именно она стоила ей жизни…

– А ты не заигрался, ходок? – поинтересовался подполковник Пряхин. – Тебе сила не для этого дана.

– А я ей и не злоупотребляю, – покачал головой Радим. – Ничего плохого я не совершил. Нет моей вины в ее гибели, сама нарвалась, плюс Виара постаралась. Единственное, что мне можно предъявить, то, что я от трупа избавился. А сила? Да, я ей пользуюсь, но насчет того, что я заигрался, я не вынес ни одного банка, не обчистил ни одного коммерса…

– А как насчет слегка тронувшегося умом господина Горлова Бориса Георгиевича? – снова влез Пряхин.

– Я свое забрал, нечего было мой ровер жечь, я его любил. А еще я родной полиции помог, они три десятка висяков раскрыли, много швали повязали. Так что не вижу ничего плохого в содеянном.

– Прав он, Александр Игоревич, – подал голос Державин, – я бы вообще церемониться не стал.

– Да не защищай его, нет в этом нужды, – улыбнулся Пряхин. – Я так, из принципа. Знаю я, что Радим – человек с правилами и понятиями, не беспределит. С девочкой плохо, конечно, вышло, но тут уже ничего не исправить, вина лейтенанта Вяземского лишь косвенная.

– Спасибо, что правду сказал, – кивнул Старостин. – Честно говоря, я думал, ты будешь талдычить про океан, мол, пошла в грозу купаться, вот ее и смыло.

– Хотел, но передумал, я человек честный, рассказал, как было, – о том, что Ольга все помнит, он не упомянул, версия осталась прежняя, с измененными воспоминаниями, об этом они ночью договорились и, если кто ее спросит, знать ничего не знаю, тихо-мирно спала.

– Закрыли вопрос, – решительно заявил Старостин. – Конечно, у местной полиции появился висяк, и резко упадет статистика. Но тут ничего не поделаешь. Наш МИД давить не будет, а они не будут рьяно искать. Теперь вернемся к вопросам внутренней безопасности. Пункт первый – тело Беглого, пока ты прохлаждался в каменном погребе…

Радим в этих словах услышал неприкрытый скепсис, но никак не отреагировал. Одно ясно, полковник не верит ему. Ну да наплевать, рассказывать про расколотый мир он точно не собирался. Хоть отдельские ему, вроде как и свои, но тут им веры нет, мигом наложат лапу на зеркало и будут шастать туда за рунами, а ему хрен.

– … наши ученые трудились, не покладая рук. С проклятием ничего не ясно, кроме одного, оно не убивает, оно обращает. И если бы ты Беглого не прибил, и в голову ему гвоздь не загнал, мы бы поимели очень много проблем. Ученые сказали, вышла бы очень живучая тварь, убить которую можно тремя способами – разрушить мозг, отрубить башку, ну, или сжечь пятьдесят процентов тела. При любом другом раскладе она восстановится. Мы назвали подобного обращенным. При этом он имеет полную связь с тем, кто его обратил, слепое повиновение. Плохо, что не удастся узнать, насколько он силен и быстр. Но думаю, скоро выясним, таких в зазеркалье станет много. Если, конечно, Беглый не ошибся, и это вправду вторжение, а не случайная сшибка с одиноким разведчиком. Мы пустили весть по всему зазеркалью, так что скоро все тамошние жители будут в курсе, сарафанное радио у них работает на пять с плюсом.

– Отбиться от проклятия можно? – видя, что с этим вопросом Старостин закончил, поинтересовался Радим.

– Молоток, – похвалил полковник, – вылетело из головы. Проклятие из тела Беглого удалось вырвать, дабы не допустить заражения. Сразу же в первые полминуты нужно активировать руну света, так, чтобы она ярко светила на место поражения. Второй пункт по борьбе с проклятием – это наложение на себя руны изгнания, ну и третий, финальный, – уничтожение вражеской энергии руной развоплощения сущности. Так что, по большому счету, все просто, если у тебя имеется время и силы, то ты изгонишь его. Вот только есть проблема, обычному человеку не защититься от подобного. Если рядом нет зеркальщика, и если это живое проклятие использовать как оружие массового поражения, нам хана. Нам еще невероятно повезло, что нет заражения через телесный контакт, а то худо бы тебе было. Беглому просто не повезло. Знай он то, что я тебе рассказал, и был бы жив.

– Ну, нас это не печалит, – хмыкнул Жданов. – Враг мертв, и я счастлив.

– Верно, – согласился Старостин.

Но Радим ему не поверил, Светана ведь говорила, что у них были регулярные контакты, не приятели, но друг другу доверяли.

– Так, ладно, с этой темой закончили, – произнес полковник, – продолжим. Я уже вкратце тебе пересказал, что у нас случилось, поэтому, в принципе, твое исчезновение и повлекло за собой нехилый шухер. Два элемента в руках ордена «слияния» – это был бы конец, хотя мы не знаем точно, может, у них есть возможность вскрыть шкатулку и использовать артефакты без тебя. Но если нет, ты наша последняя надежда, не дать им совершить задуманное.

– Мне кажется, что сейчас я услышу нечто неприятное для себя, – вздохнул Вяземский.

Полковник улыбнулся.

– Правильно подумал, но ты ошибся. Да, первым нашим желанием, после того, как ты вчера объявился на радарах, было запереть тебя в комфортабельной камере на глубине метров ста, но мы подумали, что ты нашей заботы не оценишь. Второе желание – приставить к тебе пару матерых волкодавов из отдела Олега Васильевича. – Старостин качнул головой в сторону майора Державина. – Но мы все взвесили и снова отказались. Ты же не будешь жить под охраной, просто удерешь, и они тебе помешать не смогут.

– А может и убью, – вздохнул Вяземский, – когда в пятый раз услышу слово «нельзя».

Все собравшиеся за столом заулыбались.

– Так, хватит шуток, – останавливая веселье, заявил хозяин кабинета. Ситуация сложилась непростая. Радим, ты – вольный зеркальщик, поэтому заставить или приказать сидеть тихо, мы тебе не можем, наблюдение за твоим домом, тобой и Ольгой энские ФСБшники еще вчера вечером установили. Но они не зеркальщики, это простые люди. Да, они профессионалы, но против наших врагов почти бессильны.

– И что вы от меня хотите? – нахмурился Вяземский. – Моя квартира защищена, думаю, вам стоило больших трудов в нее попасть. Ольгину я давно защитил так же.

– Ничего не хотим, – неожиданно мягко ответил Старостин, – просто будь осторожен, не рискуй лишний раз, не появляйся в привычных местах, не облегчай противнику работу.

– Это можно, – согласился Дикий, а про себя подумал, что не завидует тем, кто к нему сунется, учитывая, как выросли его силы после похода в расколотый мир. – Что вы планируете делать со шкатулкой? – поинтересовался он у собравшихся. – Надо ее вернуть.

– Ищем, – подал голос Жданов. – Я чуть ли не живу в зазеркалье, но пока никаких следов. Орден усвоил урок и работает тихо и незаметно.

– Связи Норкина отработали, – перехватил нить разговора Старостин, – проверили даже тех, кто с ним на соседних горшках в детском саду сидел. Ничего. Иван был тихим и незаметным, средней силы, хороший оперативник и следак. Но нам так и не удалось выяснить, как он стал работать на орден.

– Беглый говорил, что в отделе есть люди ордена, – озвучил очевидное Радим. – Он не знал кто, но думается, Норкин был не один, его списали потому, что он ошибся и мог вывести на резидента. Кстати, кто его убил?

– Ведьма, – выдал очевидный ответ Державин. – Но лицо скрыто капюшоном, так что опознать женщину нереально. Расческа с зеркалом лежала не слишком для нас удобно, есть кадр со спины и сбоку, это ничего не дает. Единственная примета – у нее кольцо с амариилом. И насчет того, что Норкин тут не один такой, ты тоже Америку не открыл, за нами следят, но тихо, просто приглядывают. На всякий случай, людей в этой комнате можешь не опасаться, всех проверили травой говорушкой.

– А чего остальных не проверите? – задал резонный вопрос Вяземский.

– Трава – большая редкость, – хмыкнул Пряхин, – использовали все, что было. Кроме того, с ней важен один факт, нужно, чтобы человек дал добровольное согласие и пил отвар из нее совершенно осознано.

– Как она хоть выглядит? – поинтересовался Радим. – Может, мне удастся раздобыть немного. Вообще было бы неплохо получить какой-нибудь справочник о том, что можно найти в зазеркалье.

Старостин посмотрел на Жданова.

– Выдай ему методичку. Как-то мы упустили этот вопрос, он ведь ходок.

– Слушаюсь, товщ полковник, – отчеканил Альберт, после чего посмотрел на Вяземского. – Зайдешь после того, как закончим, есть у меня копия.

Радим посмотрел на Старостина.

– Еще что-то?

Тот задумался.

– Вроде все обсудили, – после паузы заметил Старостин. – Правду о том, где ты был, ты все равно не скажешь.

– Я сказал, – с максимально честной рожей соврал Вяземский.

– Кого ты лечишь? – усмехнулся Державин. – Мы тебя под руной правды слушали, ни слова правды. Но и то, что это не связано с орденом, тоже истина. Ты во что-то вляпался, вляпался скверно, у тебя полбашки седой. Но ты выжил и смог вернуться.

Радим тяжело вздохнул и развел руками.

– Так и знал, что вы не поверите, но попробовать стоило. Заверяю, с орденом это действительно никак не связано, я попал в какую-то временную аномалию, и два месяца продрых, потом меня атаковали, и я чудом отбился. Думаю, седина отсюда. Но это все, что я могу сказать.

– Хотелось бы подробней, – тут же среагировал Жданов. – Мне, как ходоку, это важно.

Радим посмотрел на наставника и покачал головой.

– Не отвечу, только скажу, вам это не грозит, слишком много должно было сойтись. Кроме того, нужен артефакт, который у меня был, но теперь он разрушен.

– А вот это правда, – подал голос Державин.

– Ладно, Радим, – посмотрел на него Старостин, – ты вольный зеркальщик, и свои секреты выдавать не обязан. Просто помни, что ты один из нас, и всегда сможешь получить тут помощь. Если заметишь подозрительные телодвижения вокруг себя, не жди, когда будет плохо, зови. А то получится, как с Виарой, останешься с ней один на один. Все, мы закончили, давай двигай, у тебя там в области, бардак.

– Ольга уже ввела в курс дела, – поднимаясь, прокомментировал его последние слова Вяземский. – Есть соображения, что там случилось?

– Есть, – кивнул Старостин. – Мертвая зеркальная ведьма у вас завелась. Тело потеряла, похоронили без железа, вот дух и пошел бродить, да души у людей забирать.

– Найди ее как можно быстрее, иначе выйдет, как в Углегорске.

– Что за Углегорск? В дневниках ничего такого не было.

– Конечно, не было, – подал голос Жданов, тоже вставая, – все засекретили. Поселок рабочий, семьсот семьдесят три жителя. Через месяц от него ничего не осталось, потребовался батальон внутренних войск, чтобы зачистить это кубло, в котором обитало полтысячи бездушных. Я дам тебе материалы.

– А чего тогда никто не чешется? – удивился Радим.

– Мы только узнали несколько дней назад, – подал голос начальник отдела, – и у меня нет людей, последнее время работы сильно прибавилось, словно специально нас нагружают, чтобы мы метались от задачи к задаче. Но ты вернулся, и, я думаю, справишься. Но не затягивай, скоро она нападет снова, не хотелось бы получить еще одну мертвую деревню. Она во вкус входит, сил набирается, тридцать душ – это серьезная заявка, но ей нужно куда больше. Радим кивнул всем и покинул кабинет Старостина.

Через двадцать минут он перешагнул порог своей квартиры в Энске, под мышкой у него была папка с информацией по Углегорску, а в кармане сброшюрованная книжечка по тому, что можно найти в зазеркалье, начиная от трав и зелий, которые варят ведьмы, и кончая артефактами. Но это так, внеклассное чтение, сейчас надо глянуть информацию по старому делу.

Радим достал электронку и, усевшись в небольшое низкое кресло на лоджии, принялся быстро читать документы, что передал ему Жданов.

Ну, что сказать? История прозаичная. В тысяча девятьсот пятьдесят шестом году некий господин Стрелецкий, вернее, тогда товарищ, убил зеркальную ведьму. Как ему это удалось? Хрен знает. Был он пьяница и дебошир. Следствие выяснило, что к нему в руки попал старый нож с небольшим содержанием миродита и выбитыми рунами. Допросить Стрелецкого на эту тему не вышло, он пал одной из первых жертв покойной. Чтобы скрыть следы преступления, он убитую расчленил и вывез в лес, прикопал в одном овражке. Дальше началась жесть. Та зеркальная ведьма, которую при жизни звали Гереей, действовала осторожно. Люди не гибли целыми деревнями, как в его случае, и поначалу все списывали на естественные причины. Это продолжалось полгода, счет трупов с остановившимся сердцем шел на сотни, и пока районные власти раскачивались (тогда не было интернета, сигнал зеркальщикам запоздал), когда из Екатеринбурга, тогда еще Свердловска, прибыли трое оперативников отдела, было уже поздно. Герея набрала силу, обзавелась фантомным телом и развернулась не на шутку. Небольшой рабочий поселок Углегорск вымер, большинство его жителей стали бездушными и сожрали остальных. Его окружили и сравняли с землей. При этом не обошлось без потерь, у вованов (прозвище бойцов внутренних войск) погибло сорок три человека. Отдельские уничтожили ведьму, но лишились троих.

Радим задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Сейчас ее можно уничтожить двумя способами. Первый – найти могилу, что довольно сложно. Второй – сыскать саму душу и, воспользовавшись руной развоплощения сущности, уничтожить. Но нужен след. Понятно, что душа ведьмы ходит через зеркала, вот только, в отличие от обычного ходока, они ее не фиксируют. Радим бросил взгляд на часы, посмотреть бы эти опустевшие Озерки и Васино. Только ехать туда не надо, хватит просто сходить через зеркало, можно это будет проделать прямо из кабинета Ольги. Правда, толку от этого будет немного, след ведьмы истаял, он держится максимум сутки, так что, в лучшем случае, он просто глянет, что да как, в принципе ему для этого даже Ольга не нужна. По сути, следующий ход тоже за ней, и вся надежда на то, что удастся вовремя узнать место следующей массовой гибели и оказаться там раньше, чем ниточка оборвется.

– Хотя… – Радим почесал подбородок и снова закурил.

Редан ведь должен был закончить с маской ищущего, два месяца вышли, только бы они не решили, что он сгинул с концами, и не толкнули изделие. Сначала надо наведаться в клан Хорн и выяснить судьбу маски, а что касается того, что для зачарования нужна пара ведьм, может, они и не потребуются, Дикий очень сильно не хотел посвящать их в то, что у него есть такой артефакт. Радим надеялся на то, что получив мощь хранилища, у него хватит силенок, чтобы напитать руны. Решено, пора навестить клан, да и Лирею надо успокоить, девчонка наверняка его уже похоронила.

Он взял служебный телефон и набрал номер Ольги.

– Когда едем? – услышал Радим вместо приветствия, хотя зачем оно, виделись утром.

– Не едем, – ответил Вяземский, – планы изменились. Мне нужно в зеркальный мир, пообщаться кое с кем из клана Хорн.

– Лирею повидать хочешь? – произнесла она совершенно спокойным голосом. – Меня навестил, теперь решил к матери своего ребенка заглянуть?

Радим так растерялся, что даже не знал, что сказать. Повисла неловкая пауза. Старостин ведь уверял, что Ольга не знает, как же так вышло?

– Как ты узнала? – спросил он прямо. – Почему вчера не сказала? Я бы мог все объяснить.

– Ну, узнала и узнала. И не греши на Старостина, он тебя не сдавал, я случайно разговор подслушала. Московский ходок вернулся из зазеркалья и разговаривал со своим напарником. Знаешь, а я на тебя даже не злюсь, было время переварить все это, у меня тогда скорее зависть проявилась. Яркая такая, отчетливая. Мне очень хотелось поменяться с этой Лиреей местами. Ты исчез, и с каждым днем шанс, что вернешься, таял. У нее была часть тебя, а у меня нет.

– Понятно, – слегка озадачился Радим. – Нам надо поговорить о случившемся. Но это не телефонный разговор, вечером все обсудим. Лирею я, конечно, увижу, но мне туда нужно забрать заказ у местного артефактора, если они, конечно, не решили, что я умер, и не толкнули его. Он поможет нам решить вопрос с вымирающими деревнями.

Ольга с минуту молчала.

– Ты любишь ее? – задала она вполне очевидный вопрос.

– Это была одна ночь, – нехотя произнес Радим. – Я был пьян, перебрал на празднике, где меня признали другом клана. Она воспользовалась этим и прыгнула ко мне в койку. Я вообще думал, что мне это все приснилось.

– Не оправдывайся, – попросила Ольга, при этом голос ее остался ровным и вполне спокойным, – я не это спросила.

– Не люблю, хотя Стреф, ее дед, предлагал мне взять Лирею в жены. На это я ответил, что у меня уже есть женщина, и другой мне не нужно. Он пожал плечами, и мы закрыли тему, клан воспитает ребенка, хотя я все равно буду его отцом.

Какое-то время в трубке была тишина, и Вяземский слышал только ее дыхание.

– Проехали, – неожиданно спокойно произнесла Бушуева. – Бывает такое, это был выбор девчонки, не твой. Я тебе верю, мне достаточно твоего слова. Я знаю, что ты правду сказал, чувствую, что ты мой, а значит, никаких разборок. Если бы ты любил ее, ушел бы вчера к ней, придумал бы фигню какую-нибудь и свалил, но ты провел ночь со мной. Так что не напрягайся, у нас все хорошо. А теперь дуй к своим аборигенам. У меня работы море, и помни, что у нас проблемы с двумя мертвыми деревнями. Все, отбой в войсках связи, люблю тебя.

Радим даже ответить ничего не успел, разговор прервался. Растеряно оторвав смартфон от уха, и достав электронку, он вернулся обратно на балкон. Да, не ожидал он такого. Как же тесен мир, вернее миры, или только он такой невезучий? Ну, какова была вероятность, что одна его женщина узнает о другой женщине, учитывая то, что они живут в разных мирах? Да она к нулю близка, долбаные десятые процента, но ведь узнала. Как некоторым удается ставить жене рога годами с соседкой по лестничной клетке и хранить это в тайне? А тут… Но он был рад, что Ольга разрубила этот узел так быстро и четко. Чувств, кроме разве что привязанности, у него к Лирее нет, отношений там тоже никаких, кроме того, что она мать его ребенка. Так что, в принципе, если Бушуева не надумает его зарезать во сне, то все прошло неплохо.

Глава 3

– Рад видеть тебя в добром здравии, друг клана, – поприветствовал его мечник, когда Вяземский перешагнул границу зеркала.

– И я рад вернуться к клану Хорн, – ответил Радим, следуя местному этикету – медленно склонив голову.

Народу в поселении было немного, но каждый встречный радостно приветствовал Дикого.

Стоило ему переступить порог кланового дома, как он был тут же атакован, Лирея с разбега прыгнула к нему, повиснув на его шее.

– Живой, – прошептала она и разревелась, уткнувшись лицом в ему грудь.

Вяземский поднял руку и погладил девушку по спине.

– Ну, будет тебе, все хорошо. Я вернулся.

Внутри него даже что-то шевельнулось к ней, но он просто проигнорировал это слабенькое чувство. Он не соврал Ольге, любви к Лирее у него не было, пожалуй, он относился к ней, как к бывшей любовнице. Теплые чувства потому, что вроде как имеется совместное прошлое, а поскольку расстались миром, оно не обгажено.

– Все хорошо, – еще раз повторил он, но девушка продолжила реветь.

В этот момент в холле появился Стреф. Старик с интересом уставился на происходящее. Так прошла минута. Черный спецназовский костюм медленно сдавался потокам слез, еще немного, и вправду промокнет.

– Ну, хватит, Лирея, – недовольно окликнул внучку Стреф. – Стыдись, ты – дочь клана, зеркальная ведьма.

Девушка вздрогнула, заслышав голос деда, и, разжав руки, отпрянула, затем уставилась в глаза Радиму.

– Где ты был? – размазывая по лицу слезы, спросила она. – Я так волновалась, потом пришел незнакомый ходок, сказал, что ты исчез, и не знаем ли мы, где ты. А потом потянулись месяцы печали.

– Она очень грустила по тебе, Дикий, – подходя и медленно склоняя голову, произнес Стреф. – Потрепало тебя, вон, сколько седины в волосах, еще немного, и будешь, как я.

– Потрепало, – согласился Вяземский. – Застрял в одном неприятном месте, угодив во временную аномалию. Но я рад вернуться.

– И мы рады. Лирея, иди, умойся.

Девушка нахмурилась, ей очень не хотелось покидать Радима, но тон деда не располагал к спорам и возражениям. Лирея резко развернулась, так, что подол хлестнул по щиколоткам, и гордо удалилась.

– Ох, она мне потом все выскажет, – вздохнул старик. – Ты надолго?

– Нет, – покачал головой Вяземский, – у нас там большая проблема, и я за своим заказом, маска готова?

– Конечно, – ответил глава клана, – сейчас я вызову мастера Редана. Шейнк, – крикнул он, и из небольшой дверки выскочил мальчишка лет двенадцати.

– Слушаю, глава, – остановился он перед Стрефом.

– Живо к мастеру Редану, скажи, Дикий вернулся, пусть маску захватит.

– Да, глава, – произнес парень и бросился к выходу, не прошло и секунды, как они снова остались одни.

– Не передумал насчет Лиреи? – неожиданно спросил старик. – Она ждала, надеялась, все глаза выплакала.

Радим отрицательно покачал головой.

– Тот ходок, что искал меня, проговорился про Лирею, и моя женщина узнала, что девочка беременна от меня. Обошлось без скандала, но разговор был неприятный. Так что нет, я не буду рисковать отношениями с любимой женщиной ради твоей внучки.

– Как жаль, что ты не выбрал мою внучку, – огорчился старик. – Будь у нее такой муж, как ты, я был бы счастлив. – Так, за разговором, они дошли до кабинета Стрефа.

– Какие новости? – поинтересовался Вяземский, занимая предложен�