Одинокая птица

Ночной тать

Согласно одному из законов мироздания, телефонный звонок практически всегда раздаётся не вовремя. Когда ты, скажем, отсыпаешься после ночного дежурства, принимаешь ванну, заседаешь на толчке, спешишь на первое свидание или, на худой конец, собираешься приятно провести время наедине с любовно выбранным фильмом и бутылочкой чешского. Особенно это касается звонков от близких друзей, желающих немедленно, путано и многословно излить то, что накопилось в их исстрадавшейся душе за последний месяц, а то и год.

Впрочем, на сей раз друзья точно были ни при чём.

Чертыхнувшись вполголоса, Артём уронил станок в раковину, наспех стёр со щеки гель и нашарил на стиралке назойливо ёрзающий телефон. Неизвестный номер. На том конце – удручающая тишина, отозвавшаяся ноющей болью в левом плече.

Если не помогли организованные дружественно настроенным коллективом заховатушки-перепрятушки…

«Тогда кранты тебе, служивый, – насмешливо констатировал в голове голос бывшей жены. – Добегался».

Тишина сменилась фоновым шумом и шелестом. Будто кто-то листал книгу или перебирал страницы, скажем, отчёта. Или резюме.

– Павел Савельевич? – осведомились из трубки вальяжным басом.

Артём снова задышал. Включил динамик и запись.

– Он самый. С кем имею честь?

– Богомольцев Илья Андреевич. Дошла информация, что вас интересует должность охранника в частном секторе. Не ошибаюсь?

– Так точно. Интересует.

– В коллективе работать доводилось?

– Начальником или подчинённым?

– Для начала подчинённым, а там посмотрим.

– Приемлемо.

– К переезду готовы?

– Точно так.

– Разрешение на ношение оружия имеется? Рекомендации? Отзывы?

– Разрешение есть, с рекомендациями и отзывами пока не густо. Смена вида деятельности. В каком-то смысле начало карьеры.

– Да-да, я видел послужной список. Впечатляет. Как и остальное. В целом вы подходите.

– Рад слышать.

– Не могли бы вы подъехать завтра, скажем, часам к восьми вечера?

– Куда?

– Можайское направление. Адресок позже скину в WhatsApp.

Если это не подстава, значит – удача. Прямо-таки нереальная и фантастическая.

Артём с шумом выдохнул, точно загнанная лошадь. Отложил телефон, опёрся ладонями о раковину. В мутном, сероватом свете галогенки всмотрелся в зеркального двойника. Бритый на три четверти, со следами геля на скулах и подбородке, с покрасневшими от бессонницы глазами, тот представлял собой непрезентабельное зрелище.

Хуже всего обстояло дело с выражением этих самых глаз. Не то, чтобы затравленное, но тревожное и неуверенное. Уголки губ опущены, кожа нездорового, мучнистого оттенка. Ещё совсем недавно внешность эта вызывала у большинства собеседников если не симпатию, то доверие. Ни один клиент не отказывался от заказа после встречи, а многие, после получения желаемого, ещё и рекомендовали детектива Вознесенского знакомым. Жаль. Сейчас ему как никогда пригодился бы тот в меру холёный, в меру небрежный образ. С чуть взъерошенной стрижкой, трёхдневной щетиной, со смешинками в глубине тёмно-серых глаз, с лёгкой, уверенной улыбкой.

Он провёл пятернёй по взлохмаченным спросонья волосам и вздохнул. Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. М-да.

Павлу Громову стильная щетина не к лицу. Он должен быть гладко выбрит в силу привычки. Да и стрижка ему подходит иная. Ординарная, суровая, под машинку. Уголок рта дёрнулся непроизвольно, как лапа у случайно наступившего в мокрое Шалая. Кошака забрала Настёна, когда уходила. Заявила, что её Шалай любит больше, к тому же Артём – существо безответственное и уморит бедное животное голодом. Дальше как у Сегодня в мире – «и если я считаю иначе – то это вообще ничего не значит».

Тогда он не мог и представить, что всё складывается наилучшим образом. Жена, хоть и бывшая, в безопасности. Кот, обожаемый пакостник и баламут, хоть и чужой теперь, но пристроен, обласкан, ни в чём не нуждается.

––

В целом, брутальный отставной вояка Павел Савельевич Громов, побывавший в паре горячих точек и схлопотавший неприятное осколочное ранение в плечо, поставившее крест на карьере военного, не слишком походил на частного детектива Артёмия Николаевича Вознесенского. Можно даже сказать, не походил вовсе.

Состряпанное в соответствии с биографией Громова резюме, на которое клюнул г-н Богомольцев, подвирало по мелочи – на самом деле ранение было пулевым, пояс зелёным, а не синим, а разряд по стрельбе первым, а не вторым. Впрочем, это ерунда. Гораздо сильнее Вознесенского тревожило то, что у отставника и детектива абсолютно не совпадали жизненный опыт и ожидаемая посторонними манера держаться. К примеру, Артём не только не имел звания и не воевал, но и в армии никогда не служил. К тому же родился и вырос в Москве в отличие от Павла, родиной которого значился город Ульяновск. Не совпадал и возраст.

За свою не слишком долгую жизнь детектив Артём Вознесенский успел обзавестись парой-тройкой друзей в ментовке и приятелем-программером, а в особых случаях и хакером, Андрюхой. Сии знакомства изредка усложняли, временами облегчали, а порой и спасали жизнь. Именно благодаря ребятам, когда припекло, Артём, словно по мановению волшебной палочки, сменил имя, возраст, профессию и место дислокации. Мужики взялись за дело с азартом и размахом, спасибо хоть пол оставили прежним и пластическую операцию делать не заставили.

Каким чудом им удалось так быстро раздобыть с виду совершенно настоящий комплект документов с его фотографией, Артём не знал. Жив ли настоящий Павел Громов, и существовал ли он когда-нибудь на самом деле – тоже.

Превращение случилось настолько быстро, что он вообще мало чего успел, даже вещи толком не собрал. В итоге, всего за одну ночь, самостоятельный и вполне успешный частный детектив, владелец квартиры, съемного офиса в центре и неплохой иномарки, превратился в никому не нужного, нищего, мыкающегося по чужим углам отставника и теперь активно занимался поисками работы по новому профилю.

Пробив по доступной не каждому пользователю интернета базе данных г-на Богомольцева, Артём окончательно успокоился. Последние двадцать три года тот преподавал экономику в не очень престижном, но более-менее держащемся на плаву ВУЗе. Впрочем, преподавал не слишком усердно, всего два дня в неделю. В остальное время поднаторевший в экономике ушлый педагог занимался махинациями с недвижимостью. Вероятно, именно эта широко не афишируемая часть жизни и позволила Илье Андреевичу приобрести и содержать многокомнатные аппартаменты в Москве; однушку на окраине, где, словно в калейдоскопе, чередовались бюсты, масти и ноги, стройные и не очень; немаленький загородный дом, а также совершенно не соответствующий статусу российского преподавателя S-Class. Эта же часть жизни принудила Богомольцева обзавестись охраной, состоящей на данном этапе из трёх человек: отставного майора, его откосившего от армии сынка и бывшего мента.

С криминалом, согласно базе, Илья Андреевич сотрудничал и пересекался в минимальном объёме, ибо его деятельность носила не то, чтобы полностью законный, но весьма близкий к тому характер. Циничный обман налоговой и мелкие махинации в расчёт можно не принимать.

Судя по «можайскому направлению», приглашали Артёма как раз в загородный дом. Подходящее место работы для того, кто хочет затаиться на время.

Илья Андреевич не обманул – сообщение с адресом не заставило себя ждать.

– Усадьба Ракиты, ту-ру-ру-у, – протянул Артём, изучая карту. – Это что же, мания величия, или нежная любовь к истокам? Базаровщина, Лев Толстой с косой наперевес и всякое такое?

Понял, что разговаривает сам с собой, раздосадовано потёр свежевыбритый подбородок. Странно-голая кожа неприятно чесалась.

––

Часа через два он садился в электричку на Белорусском вокзале. Встреча завтра, но провести рекогносцировку заранее – святое дело.

На третьей остановке телефон завибрировал снова. На сей раз номер определился, как знакомый.

– Павлуша?

– Он самый.

– Валя беспокоит. Скажи, милый, вы как с Настёной, не помирились еще? Домой не собираешься возвращаться?

Подруга подруги чьей-то знакомой, которая кому-то поручилась, а та слышала о бывшей жене от кого-то, с кем где-то работала или встречалась… короче, теория шести рукопожатий в действии. Артём не вникал. Найти бывшего детектива, сменившего имя и профессию, в квартире уехавшей куда-то на север навестить мать подружки этой самой Вали не получится даже у больного на всю голову параноика. Это плюс. Но есть и минус – долго терпеть наличие постороннего мужика на вверенной ей ради поливки цветов территории барышня не станет. Подмётки определенно горят. А снимать квартиру, даже через знакомых, ребята из ментовки пока запретили. Собственно, и денег на это особо нет – наличку надо беречь, новую взять пока неоткуда. Кста-ати, если всё срастётся, не забыть бы предупредить Богомольцева, что зарплату новый охранник желает получать в руки, а не на карточку.

– Некоторые сдвиги наметились. Надеюсь, съеду на будущей неделе.

– Просто класс, дорогуша! А то Светка скоро, буквально через пару недель, возвращается, а жить-то ей и негде.

– Надеюсь, не подведу. И спасибо, Валюша, я твой должник.

– Скажешь тоже! Как можно хорошего человека в беде бросить? За тебя Ирка поручилась!

Кто такие эти самые Ирка и Светка, Артём понятия не имел.

Закончив расшаркиваться с незнакомой Валей, он нажал отбой. Рассеянно повертел непривычно лежащий в руке телефон, вспомнил о насущном и отстучал хакеру Андрюхе: «Предположительно, нашёл работу по такому-то адресу. Нароешь чего про обитателей – скинь сюда». Подумал немного и добавил: «Моих прочекай плз – всё ли норм. Потом сочтёмся».

В ответ пришло лаконичное «Ок».

––

На место он прибыл в девятом часу вечера. После душной электрички двадцатиминутная прогулка сквозь тёмный, влажный ельник изрядно взбодрила, вот только комары зажрали до полусмерти. Жалили прямо сквозь джинсы и ветровку, путались в волосах, алчно звенели. Минут пять Артём их старательно игнорил, затем перешёл на рысь. Большая часть кровопийц отстала.

Детектива Вознесенского подходы к хоромам г-на Богомольцева бы устроили. Здесь было, где красться и прятаться. Даже проникнуть на территорию не составило бы особого труда. Одна беда – он больше не детектив. И в обязанности его теперь входит совсем даже наоборот, не проникать, а охранять.

– Твою… мышь, – невольно вырвалось у Артёма.

Ближайшие соседи – в нескольких сотнях метров, за небольшой рощей, оттуда доносится запах шашлыков, радостный лай и детские вопли. Больше никого живого вокруг не видно и не слышно. Будущий предполагаемый фронт работ расположен уединённей некуда. Кирпичная стена по периметру, даром, что больше двух метров в высоту, покрыта затейливым рельефом. Прямо-таки готовая лестница, перелезай, где хочешь. Камер всего две, одна рядом с главным входом и воротами, вторая – над задней, выходящей на заросшую живописными кустами дорожку, хлипкой калиткой.

С той стороны над забором густо нависают ветви яблонь, с этой – вплотную примыкают дремучие заросли борщевика вперемешку со снежноягодником. Конечно, современному мужику тонкости про снежноягодник и борщевик знать не полагается, но бабушка у Артёма была строгой, и в растениях разбиралась изрядно. Внук в итоге мог не только берёзу отличить от пальмы, но и в названиях трав и кустарников неплохо ориентировался.

Снежноягодник, судя по всему, кто-то старательно высадил, но затем на что-то отвлёкся и про посадки забыл. Борщевик вырос сам и победил. Душераздирающее зрелище. Либо г-ну Богомольцеву нечего опасаться, и охрана ему нужна только для солидности, либо он полный кретин. Свежеободранный местами вьюнок на стене свидетельствовал скорее о последнем.

Обход владений господина преподавателя занял чуть больше часа. Оставаясь все время в слепой зоне обеих камер, Артём внимательно обследовал стену-забор. В одном особо «удачном» месте забрался наверх. Некоторое время всерьёз раздумывал, спрыгнуть внутрь или наружу, но в конце концов решил не искушать судьбу.

Пока он осматривался, лазал и прикидывал хвост к носу, полностью стемнело. Обведя последний раз будущую поднадзорную территорию удрученным взором, Артём решил, что ничего нового уже не обнаружит, а значит пора и честь знать.

Он успел отойти от забора шагов на пятнадцать, когда за спиной раздался шорох травы и подозрительно зашевелились яблоневые ветки. Кто-то энергично и почти не скрываясь карабкался наверх с той стороны стены. Бесшумно приблизившись, Артём шагнул в ближайший куст снежноягодника и затаился.

Над кирпичной кладкой высунулась и замерла, оглядываясь и прислушиваясь, тень. Затем стену оседлали так же, как совсем недавно Артём. Только он вниз спрыгнул, а тень начала осторожно сползать, обдирая подошвами и без того обиженный жизнью вьюнок. Плачевное состояние несчастного растения наводило на мысль о том, что тень покидает территорию подобным образом довольно часто.

Пользуясь тем, что ночной тать полностью сосредоточен на том, как бы не сверзиться, и ничего вокруг не замечает, Артём приблизился вплотную. Дождался окончания спуска, зафиксировал руки татя на стене и вкрадчиво шепнул на ухо:

– Куда бежим?

Тать повел себя нестандартно. Вырваться даже не попробовал, заорать тоже. Зато вывернул до отказа шею, пытаясь рассмотреть напавшего, и вполне мирно поинтересовался:

– Ты кто?

– Дюгонь в пальто. Бежим куда?

– Куда надо!

Субтильность злоумышленника и раньше наводила на нехорошие подозрения. Теперь Артём убедился окончательно, перед ним – девчонка.

Резко развернув её лицом к себе, он слегка отступил. Лет 15–17. Толстовка с капюшоном, чёрные или тёмно-синие джинсы, кеды, за спиной рюкзак. Худое личико с выступающими скулами, чуть курносый нос, кажущаяся в свете месяца белой как снег кожа. Отсутствие косметики. Волосы чуть ниже плеч, глаза… смесь нахальства с испугом. Странное сочетание для злоумышленника.

– Тебе мама не говорила, что ночью одной ходить опасно?

– Мама? – после едва заметной паузы переспросила девчонка. – Мама, конечно, говорила. Только случаи, они, знаешь ли, разные бывают.

Артём почему-то смутился. Не от слов даже, от интонации.

– Ты чего, яблоки воровала?

– Не твоё дело.

– Скоро будет моё.

– Во-от как? – протянула она то ли насмешливо, то ли недоверчиво. – Ты жить здесь собираешься что ли?

– Может, и так.

Кажется, теперь она вовсе перестала бояться и даже развеселилась.

– Вот когда будешь, тогда и лови. А пока – дай пройти!

– Разбежалась!

Вероятно, Артём бы её отпустил. В конце концов, не антикварный рояль она через стену перетаскивала, а он здесь пока не работает. Вот только девчонка не стала дожидаться приговора. Скакнула в сторону и понеслась спугнутой с гнездовья куропаткой. С треском проломилась сквозь кусты и скрылась в ельнике. Надо отдать должное, бегала она изрядно, Артём догнал не сразу. Зато когда догнал, церемониться уже не стал. Повалил на хвойную подстилку, подмял под себя и деловито обыскал. Вот теперь она сопротивлялась. Еще как. Сначала попыталась лягнуть его коленом понятно куда, затем умудрилась полоснуть ногтями по щеке.

Итог обыска обескураживал. Кроме носового платка, зеркальца и кошелька с парой пятисоток при незнакомке не оказалось ни-че-го. Ни косметики, ни украшений, ни телефона, ни ключей, ни документов. Зато практически всё место в рюкзаке занимал тянущий тысяч на сто с лишним большеэкранный ноутбук.

– Та-ак, – нехорошо прищурился Артём, открывая крышку. – Что тут у нас?

Девчонка шумно дышала, не делая попыток встать. Машинально счищала с толстовки и джинсов приставшие иголки, заправляла за уши непослушные волосы и молчала.

Разумеется, ноутбук оказался запаролен.

– И как ты собиралась им пользоваться? Или ты хацкер?

Неловко привстав, видимо он помял её чуть сильнее, чем намеревался, девчонка бесцеремонно отодвинула его плечом и быстро вбила длинный пароль. Комп дружественно моргнул и впустил на рабочий стол.

– Это мой нотик.

Ясности не прибавилось.

– А зачем ты тогда…

Не слушая, девчонка запустила браузер.

– Я к местному вайфаю подрублена. Видишь?

– Ты тут живёшь? – догадался он, наконец, спросить.

Она покосилась недобро и до ответа не снизошла.

Связанные с предложенной работой перспективы из радужных окончательно превратились в непростые. Артём обескураженно смотрел на девчонку. Детей у г-на Богомольцева, согласно досье, не имелось, ни маленьких, ни подрощенных, ни законных, ни внебрачных. Да и выглядит барышня… не слишком представительно. Следовательно, это кто-то из обслуги? А зачем тогда лезла через стену?!

– Зачем ты лезла через стену? – угрюмо поинтересовался он.

– Не твоё дело! Лезла – значит, нужно.

– Болит где-нибудь?

– Жить буду, – отрезала девчонка.

– Тебя кто-то ждёт?

Нечаянная знакомая отсутствующим взглядом скользнула по верхушкам елей. Ключей при ней нет, дорога далеко, по другую сторону территории. Так.

– До электрички проводить?

– А машины у тебя нет? – нахальства и бесстрашия ей было не занимать.

Он развёл руками.

– Жаль, – она слегка сникла. – Провожать не надо, сама дойду.

– А звать тебя хоть как? Меня – Павел.

– А меня – скоро узнаешь.

Игнорируя предложенную руку, девчонка поднялась и, слегка прихрамывая, устремилась в сторону станции. Выждав пару минут, Артём направился следом. Во-первых, убедиться, что больше с подозрительной девицей ничего не случится. Во-вторых, по возможности разведать – кто, куда и зачем.

По дороге в какой-то момент ему почудилось, что на периферии зрения среди тёмных елей показалась неясная тень. Мелькнула и исчезла. Он замедлил шаг, всматриваясь, едва не упустил девчонку и бросился догонять.

––

Не повезло ему как с первым, так и со вторым. Вскочить за барышней в уже отчаливающую от перрона электричку он успел. Стараясь держать дистанцию и не отсвечивать, прошёл следом через пару вагонов. Девчонка его полностью игнорировала. Остановилась в тамбуре, расслаблено привалилась к стене, смотрела в ночь.

Артём пристроился неподалёку, у самых дверей, у неё за спиной. Поверил, что остался не замечен, а зря. На одной из остановок она подождала, пока створки начали закрываться, и сиганула на улицу. Обернулась и насмешливо помахала незадачливому преследователю. Выходит, отлично она его видела.

«Да вы просто профессионал экстра-класса, господин детектив, – нежно промурлыкал в голове голос бывшей жены Настёны».

Мята и смородина

На следующий вечер, без десяти восемь, он стоял навытяжку напротив главного входа усадьбы Ракиты, как торжественно именовались владения Ильи Андреевича Богомольцева.

Стоял сам себе противный, побритый и постриженный то ли под мента, то ли под братка. В ботинках Red Wing, кожаной куртке и классических вранглерах. Этакий независимый и простой как грабли «ясебяненапомойкенашёл». Образ слегка портили две полоски пластыря на щеке. Ногти у таинственной барышни оказались острыми и не слишком чистыми – царапины воспалились.

Изнутри его изучали неприлично долго, а голос, потребовавший предъявить паспорт, звучал настолько лениво и снисходительно, что Артём начал тихонечко и почти незаметно для окружающих сатанеть.

От нечего делать он разглядывал виднеющееся из-за ворот и в меру прореженной растительности строение. На усадьбу оно тянуло со скрипом, скорее ему подошло бы именоваться дачей или загородным домом. В представлении Артёма к понятию «усадьба» непременно прилагался портик с белыми колоннами, ухоженный парк и дамы в длинных платьях с зонтиками от солнца. Да и построена усадьба должна быть в прошлом веке, а то и ранее. Ракиты являли собой бетонный новодел с огромными окнами и черепичной крышей. Добротный, современный, типовой, скучный на вид.

За время проверки документов можно было как минимум дважды успеть проникнуть на территорию иным путем. Останавливало одно – Артём понятия не имел, в какой части «усадьбы» будет проходить интервью. Наконец, калитка открылась, и соискателя допустили в святая святых.

По ту сторону его встретил добрый молодец при усах и камуфляже. Взгляд свысока, полное довольство собой и презрение к каким-то там, явившимся с улицы. Начавший намечаться пивной животик, разболтанная походка, нечищеные с прошлого лета ботинки, жвачка. Судя по досье, Егор Шумко, начальник охраны. Тот самый, чей сынок борзо косит от армии.

– Со щекой чего? С бабой не поладил? – прозвучало вместо приветствия.

– Бандитская пуля, – нейтрально сообщил Артём.

– Ну-ну, – с неприязнью сощурился усатый. – Дерзкий, значит?

«Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство» – вспомнилось ненароком.

– Никак нет, – браво отчеканил Артём, старательно пялясь куда-то чуть левее и выше оттопыренного уха будущего начальника. Ухо начинало по-девичьи розоветь.

– Ну-ну-у, – повторил Егор, в свою очередь начиная закипать.

На этом общение с будущим коллегой скоропостижно завершилось. Здороваться, тем более за руку, он и не подумал. Артём тоже.

Шумко отрывисто мотнул подбородком, приказывая следовать за собой, Павел Громов покладисто подчинился.

––

Через огромный холл, мимо кухни, гостиной и каких-то невнятных помещений, назначение которых осталось для Артёма загадкой, Егор провёл его в кабинет. Дубовые панели, камин, бархатные портьеры до пола, наборный паркет, пушистый ковёр, массивная мебель… что ж, по крайней мере обошлось без хрустальных люстр, виньеток и позолоты.

За рабочим столом восседал будущий шеф и хозяин, Илья Андреевич Богомольцев собственной персоной – седовласый, не лишенный приятности сухощавый господин неопределенного возраста. Квадратные очки без оправы, с тонкими стёклами, предавали ему вид слегка отстранённый и очень профессорский. На фото в досье он казался одновременно моложе и проще.

– А вот и Павел Савельевич прибыли, – не вставая, он протянул Артёму руку. – Проходите, проходите, садитесь.

Голос скорее доброжелательный, чем насмешливый. Ладонь сухая и тёплая, рукопожатие крепкое, но без демонстрации силы. Не нервничает, нахраписто доминировать не пытается, в себе уверен. Неплохо для начала.

– Лучше без отчества, – качнул головой лже-Павел.

– Тоже верно. Егор, останься, послушай пока.

Начальник охраны просочился мимо стола в самый тёмный угол и там устроился на стуле.

У той же стены, в тени, чуть позади хозяина, в глубоком кресле восседала дама. Уши, пальцы, шею её украшали камни, в подлинности которых вряд ли стоило сомневаться. От скромных на вид, сдержанных украшений прямо-таки веяло древностью. Дама выглядела им под стать. Неброская косметика, матовая кожа, уложенные волосок к волоску пшеничного цвета волосы, глаза, точно омуты. Простое платье-туника. Прямая спина, подбородок поднят, руки на подлокотниках. Царица Нефертити, да и только. При всем при этом незнакомка была относительно юна, не старше двадцати пяти.

– Познакомься, Ева, – Илья Андреевич обернулся к даме. – Павел Громов, наш…

На секунду он замялся, видимо не зная, что добавить. Чуть заметно поморщился, потёр лоб.

Нефертити помедлила в ожидании продолжения, царственно кивнула и благосклонно улыбнулась. Не радостно, не вежливо, не приветливо, а именно благосклонно.

– И вы, Павел, знакомьтесь. Моя супруга, Ева. Она, собственно, и станет вашей, как бы это сказать… подопечной.

Несмотря на разницу в возрасте, чета Богомольцевых смотрелась на удивление гармонично. Было в обоих что-то неуловимо схожее. Лоск, уверенность в себе, осанка?..

В досье и правда фигурировала некая недавно обретённая жена господина Богомольцева. Фигурировала буквально парой строк, так, что Артём не обратил на её наличие почти никакого внимания. Студентка-второкурсница из небогатой семьи, ничего сверхвыдающегося и запоминающегося. Рядовая, падкая на деньги и охочая до безделья соплюшка. Меньше всего он ожидал, что охранять предстоит именно её, и, видимо, прилагающийся к ней ларец с сокровищами.

Вероятно, он несколько изменился в лице, потому что губы Евы дрогнули в ироничной усмешке. Илья Андреевич, между тем, ничего не замечая, продолжал:

– Со мной ездить охранников достаточно, да и врагов серьёзных вроде нет. А вот моя супруга, часто одна остаётся дома. Между тем происходит что-то… не совсем понятное.

– А подробнее можно? Что именно происходит?

– Утром входная дверь оказалась не заперта. Охрана обычно проверяет вечером, а в этот раз то ли забыла, то ли что.

– Да ничего мы не забывали, – буркнул из угла Егор Шумко.

Богомольцев его проигнорировал. Ночная беглянка как живая промелькнула у Артёма перед глазами.

– Давно?

– С неделю назад. На самом деле, всё раньше началось, ещё в городе. Егор заметил слежку. Кто, почему, откуда – никаких идей. Вот переехали сюда, здесь территория закрытая, чужой сразу заметен. Малыш опять же спуску не даст.

Вряд ли Малышом именовался йоркширский терьер или мопс. Артём про себя порадовался, что не сделал вчера попытки несанкционированно проникнуть на вверенную Егору территорию.

– Что-то ещё?

– Пожалуй, да. Пару раз мне казалось, что некоторые предметы чуть сдвинуты с привычных мест. Но, может, это горничная убиралась.

– То есть, мне предстоит охранять Еву…

– Просто Еву, – качнул головой Илья Андреевич, – ей не нравится, как отчество звучит в сочетании с именем.

– Охранять Еву во время вашего отсутствия?

– Именно так. Когда ребята здесь, можете отдыхать. Почасовка по оплате, не бойтесь, не обижу. Плюс премиальные. Что касается условий…

Следующие пять минут будущий хозяин старательно перечислял полагающиеся по должности охраннику в Ракитах блага в виде трёхразового питания, отдельной комнаты, душа, одного обязательного выходного в неделю и прочего. Слушая вполуха, Артём напряжённо думал. Он думал, а Ева пристально его разглядывала, точно товар на прилавке. От ботинок до пластырей на щеке. Под этим взглядом он чувствовал себя всё более неуютно.

Где-то на середине пламенной речи мужа Ева неторопливо поднялась и, обогнув стол и Артёма, направилась к Шумко. Ненавязчиво повеяло духами. Не сладкими и не горькими, дразнящими, тонкими и многогранными, идеально дополнявшим образ дамы. Задержав дыхание, отставник Паша слушал, как она движется у него за спиной.

Г-жа Богомольцева добралась до мрачного угла, в котором, точно паук, затихарился Егор. Откинула крышку небольшого, выполненного в виде глобуса бара и принялась над чем-то колдовать. Обратно она вернулась с тремя рюмками, наполненными тёмно-рубиновой жидкостью. Одну поставила возле мужа, другую предложила Артёму. Пальцы их на мгновение соприкоснулись. Третью рюмку Ева примостила на ручку кресла рядом с собой. Начальника охраны она угостить и не подумала.

Выбрав подходящий момент, Артём вклинился в монолог хозяина:

– А с вашей женой ничего необычного за последние дни не происходило?

– А, заметили? Да, вчера Ева подвернула щиколотку. Никакого криминала, оступилась на дорожке. Врача вызывать не стали, вроде ничего серьёзного.

Сочувственно покивав, отставник Паша поинтересовался, не думает ли Илья Андреевич как-то укрепить периметр территории, скажем, добавить камер и выкосить заросли возле забора?

Илья Андреевич удивился, но с травой обещал разделаться, а насчет камер подумать. Егор недовольно заскрипел стулом:

– Да не полезет сюда никто. Кому оно надо? Все знают, что огребут. Для начала от Малыша, затем мы добавим.

– А те, кто не знает?

– Те огребут, – лаконично припечатал начальник охраны.

Напиток дразнил и манил густым ягодным запахом и изысканным цветом. Не зная, как поступить, Артём вертел рюмку в руках. Богомольцев заметил его колебания:

– Попробуйте, Павел, это правда вкусно.

– Я не пью. Особенно на работе.

– Вообще не пьёте? – поразилась Ева низким, грудным контральто, так не подходящим к её хрупкому телосложению. – Как суккулент?

Благодаря всё той же бабушке Артём отлично знал, о чём идет речь. А вот охранник Паша на подозрительное незнакомое слово должен был обидеться. К сожалению, как только зазвучал голос г-жи Богомольцевой, обоим стало не до суккулентов и их непростой, практически лишённой влаги жизни.

Артём моргнул – именно это контральто он слышал вчера вечером в мрачном, негостеприимном ельнике.

Что ж, теперь детектив Вознесенский знал, как зовут ночного татя.

Контраст между вчера и сегодня оказался столь разителен, что, если бы не голос, Артём скорее всего так и оставался бы в неведении. Вероятно, на его лице отразилось многое из того, что лучше было бы скрыть. Теперь её глаза откровенно смеялись.

– Спиртное не пью, – он чувствовал себя идиотом.

– Кто вам сказал, что там алкоголь? Обижаете. Сок. Черная смородина с мятой.

Как там у Булгакова?

«– Это водка? – слабо спросила Маргарита.

Кот подпрыгнул на стуле от обиды.

– Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!»

Артём постарался не улыбнуться и почувствовал себя чуть лучше. Маргарита. Да, это имя подходило ей гораздо лучше, чем Ева.

– Натурпродукт прямиком с куста. – продолжал рекламную кампанию г-н Богомольцев. – Наша Наденька такая мастерица! Что-то там процеживает, настаивает, получается красота, нигде такого не купишь. Хранится целый год. Но вернёмся к нашим обстоятельствам…

Он говорил о чём-то ещё, длинно, витиевато, местами путано. Жестикулировал, рассуждал, объяснял, вводил в курс дела. Профессиональная деформация в действии. Егор Шумко кивал, точно китайский болванчик, в такт словам, рассеянно изучая собственные неумытые ботинки.

Артём пытался слушать, но не получалось. Впрочем, мозг привычно вылавливал из речи клиента важную информацию, пропуская воду мимо ушей. Важного оказалось немного. Ева – студентка Богомольцева. Бывшая. Ей девятнадцать. Бросила академию, когда собралась замуж. Они женаты четыре с небольшим месяца. Детей пока не предвидится. Сюда переехали недавно, до этого жили в московской квартире.

Пока Илья Андреевич тарахтел, Ева продолжала гипнотизировать Артёма насмешливым взглядом. Наклоняла голову то к левому плечу, то к правому. Пристально засматривала в глаза, комично шевелила бровями и носом, щурилась. Она не попадала в поле зрения мужа, а от Егора её загораживал шкаф, поэтому барышня резвилась вовсю.

Артём изо всех сил старался изобразить лицом вежливое, чуть равнодушное внимание, но чувствовал, что выходит плохо. В первую секунду он удивился, почему о его вчерашних подвигах до сих пор не доложено ни мужу, ни охране. Затем, припомнив детали встречи, пришёл к выводу, что никто ни о чём докладывать не станет. Впрочем, судя по выразительным ужимкам, и забыть вчерашнее происшествие Ева ему не позволит. Отчего-то барышня искренне наслаждалась ситуацией и, похоже, разоблачения с его стороны не опасалась ни в малейшей степени. Интересно, откуда такая уверенность?

– Собственно, это, наверное, всё. Вопросы?  – закруглился, наконец, Илья Андреевич.

– Пока никаких. Появятся в процессе работы, если сотрудничество состоится, – через силу скупо улыбнулся отставник Громов.

Дверь за его спиной всё это время оставалась открытой – лёгкий сквозняк из коридора холодил оголённую новой стрижкой шею. Неприятная дислокация, но Артём по наивности пребывал в заблуждении, что в святая святых, да ещё среди дня, соискателю на должность ничего не угрожает. К тому же, кривляние Евы здорово отвлекало и выбивало из колеи.

Словом, он недопустимо расслабился и опасность почуял почти случайно, десятым чувством, в последний момент. Неуловимо изменилось направление сквозняка, у Евы расширились зрачки, что-то мелькнуло в стеклянной дверце шкафа…

В следующую секунду мимо лица, сверху вниз, пролетела верёвка или какой-то жгут. Артём успел просунуть под него ладони, оттолкнулся ногой от стола и рухнул вместе со стулом, подмяв под себя неудачливого душителя.

Вывернулся из петли, вскочил, приняв стойку и ошалело озираясь. Тело успело отреагировать раньше разума. Напавший всё ещё выбирался из-под тяжеленного, выточенного, казалось, из цельного пня стула. Ничем не примечательный парень лет 18–20. Невысокого роста, не толстый, но и не худой, тоже весь в камуфляже. Видать, Александр Шумко, сынок Егора.

Высвободившись, он попёр на отставника Громова с достойными лучшего применения настырностью и прямолинейностью. Получил лёгкий, но болезненный тычок в подрёберье, ответил мощным хуком справа. Артём перехватил его руку и отправил сынка дальше по траектории, бороздить просторы кабинета. Тот пробежал по инерции пару шагов, зацепился за край ковра и чуть не упал.

Коротко и чрезвычайно эмоционально выразил своё отношение к ситуации, развернулся и снова двинулся на Артёма. Огрёб от успевшей мобилизоваться «жертвы» в скулу, в ответ едва не засветил в глаз. Собрался провести подсечку, но был пойман, обездвижен и уложен отдыхать.

Ева театрально похлопала в ладоши. Сам не свой от злости Егор всё же сумел взять себя в руки и одобрительно покивал:

– Отпусти малого, боец, он больше не будет.

– Чего не будет? Позориться? – с преувеличенным спокойствием осведомился слегка заторможенный от ярости Артём.

– Ну, так уж сразу и позориться, – пробормотал Егор.

– Да бледно Санёк выглядел, чего уж, – покачал головой Илья Андреевич. – И вообще вы, орлы, перемудрили. Знал бы, чего затеяли, ни за что бы не позволил. Ступайте-ка отсюда оба, и на глаза мне покуда без нужды не попадайтесь.

 Санёк неуклюже поднялся. Дышал он тяжело, смотрел исподлобья, но, в отличие от отца, без злости. Скорее, с уважением. Егор не уходил, топтался, словно желая, но не решаясь, что-то объяснить или как-то оправдаться.

– Что смотрите? Свободны!

«Орлы» гуськом, один за другим, покинули кабинет.

Илья Андреевич обернулся к супруге, мягко, но со скрытой в голосе сталью, попросил:

– Ева, оставь нас с Павлом наедине, пожалуйста.

– Конечно, дорогой, – прозвучало с готовностью и покорностью, каких сложно было ожидать от вчерашней лесной девчонки. И совершенно неискренне.

––

 Они остались вдвоём с Богомольцевым. Не рискуя вернуться на прежнее место, Артём отошёл к стене. Машинально потирая сбитые костяшки, встал у шкафа, чтобы держать одновременно в поле зрения Илью Андреевича и теперь уже плотно закрытую дверь.

– Ну, что, откажешься после такого приёма? – хозяин дома как-то ненавязчиво перешел на «ты».

– Да нет, почему. Только предупредили бы, что портфолио смотреть будете, я бы оделся соответственно.

– Не сердись, Павел. Ребята застоялись, резвятся.

– Чья инициатива? Их?

– Как сказать, – Богомольцев, кажется, смутился. – Попросили разрешения испытать кандидата. Я согласился. А как именно испытать, уточнить не удосужился.

Отойдя в сторону, он подобрал рассыпавшиеся со стола документы, рассеянно повертел в руках. Добавил чуть виновато:

– Зато сразу показал себя во всей красе. Чем плохо?

Артём почел за лучшее сменить тему.

– Илья Андреевич, только честно, вы правда думаете, что Еве грозит опасность?

Богомольцев замялся.

– Честно говоря, нет. Думаю, опасность грозит мне.

– Вам?

– Да. И, Павел, прошу, только не удивляйся… если согласишься, ты охраняй, конечно, Еву… а еще приглядывай за ней, ладно?

– В смысле, «приглядывай»?

Тут Илья Андреевич окончательно стушевался.

– Ну, понаблюдай, чем она занята, когда меня нет. Только так, знаешь, ненавязчиво. Чтобы она ничего не заподозрила.

– А чем таким она может быть занята?

– Вот об этом ты мне и расскажешь.

Заховатушки-перепрятушки

Андрюха отписался вечером.

«Объект 1. Богомольцев Илья Андреевич. 51 год. По жизни то же, что в досье, ничего не нарыл. Скучный старикан. Разве что ходок по бабам, но кто не ходок. Родители умерли оба в двухтысячных.

Объект 2. Корнилова Ева Ивановна. 19 лет»

Артём едва удержался от улыбки – действительно, имя к отчеству не слишком подходило, и продолжил читать:

«В такой-то школе страдала, затем на юриста подалась в академию. Ладненькая такая тян, но не дружила ни с кем. Я так понял – конфликтовала со многими. Не доучилась. Через полтора года сбежала от учёбы замуж. Малообеспеченная семья, москвичка.

По её родственникам:

Отец – не нарыл ничего.

Мать – Мария Гармаш, бухгалтериня, умерла 2 года назад в 37 от пневмонии на фоне гриппа. Замужем не была. В основном болела, дома сидела. Такая себе.

Тётка – Елизавета Нечаева, в девичестве Корнилова. 57 лет, медсестра в травмопункте, детей не нарыл. В 26 выскочила замуж, муж – некий Василий Нечаев, инженер-акустик. Через три года – развод. Больше замуж не бегала. Проживает в старой двушке в районе Шаболовки.

Объект 3 – всё ещё фиг знает, где обретается.

Объект 4 – норм всё, на работу, с работы. Краш завёлся конфетно-букетный.

Объекты 5-6-7 – звонил, тоже норм, никто не беспокоил».

5-6-7 – это родители и сестра. Никто их не трогает, и это главное. Четвёртый объект – бывшая жена Настёна. Ухажёр у неё, надо же, Артём поморщился. Самое скверное – третий объект по-прежнему в бегах. Чтоб ему… найтись поскорее.

Теперь то, что касается возможной работы. Почему у сестёр, Марии и Елизаветы, разные фамилии? Почему такая разница в возрасте? Почти двадцать лет, не фунт изюма. Почему фамилия у девчонки по тётке, а не по матери? Как говорит Андрюха, «жопой чую, что-то пошло не так».

Может, всё это ничего не значит, и он зря заморачивается. А может, нет. В конце концов, как детектив, он тоже имеет право на профдеформацию.

Короче, ясности от прочтения не прибавилось. Хотелось отказаться. Вот прямо очень хотелось. Отношения с коллективом очевидным образом не заладились с самого начала. После такого приёма помощи от Шумко со товарищи ждать наивно, а в нынешнем положении помощь эта вполне может оказаться не лишней. Зато от гипотетических сослуживцев можно ожидать всяческих подстав, подначек, пакостей и неприятных сюрпризов.

Работа ещё до начала напоминала прохождение квеста повышенной сложности на тонущем корабле или падающем самолёте. Будущая подопечная вызывала нездоровые ассоциации с бочонком пороха. Всё в Еве и её отношениях с мужем выглядело насквозь фальшиво, неправильно, надумано, неестественно. Ничего похожего на нежность и симпатию, не говоря уже про страсть, каковые естественно было бы ожидать от супругов через четыре месяца после свадьбы. Хотя бы от одного из них. Ева держалась с мужем предупредительно, с показной покорностью, отстранённо. Илья Андреевич вроде бы заботился о жене, но как-то неправильно, без огонька. Да ещё в чём-то её подозревал, причём, по всей видимости, не без оснований.

Отказаться хотелось. Однако очереди из потенциальных работодателей у дверей, прямо скажем, не наблюдалось. Хуже того, за неделю не поступило больше ни единого предложения. Валюша с нетерпением ожидала освобождения жилплощади, да и в Москве дольше задерживаться не стоило.

Можно, конечно, забить на идею стать охранником. Вот только альтернативы в этом случае в голову приходят вовсе безрадостные. Например, податься в шофёры-дальнобойщики и бесконечно крутить баранку, наматывая однообразные километры по российским просторам. Или на рыболовецкое судно в Охотском море. Рыбу он не любит. Особенно запах. Или в экологи. Или в геологи. Обзавестись брезентовым рюкзаком, отрастить бороду, песни петь у костра. Или песни у костра сейчас уже не в моде?

Одним словом, уезжать далеко от родных мест не хотелось еще больше, чем ввязываться в авантюру.

Ситуация сложилась практически безвыходная. Несмотря на все странности и сложности, нужно было соглашаться. К тому же, детектив в Артёме начал исподволь, потихоньку заинтересованно приглядываться к происходящему.

Услышав в телефоне голос Паши Громова, Илья Андреевич несказанно обрадовался:

– Вот и отлично. Комнату за сегодня подготовят, завтра можно переезжать. Обживёшься на новом месте, осмотришься. А послезавтра с утра как раз заступишь на пост.

– Так точно, – уныло согласился Артём.

Отстучал Андрюхе: «Мерсибо за инфу. На работу взяли, убываю по адресу. Нужны отчества матери, тётки и её мужа, имена деда и бабки объекта №2» и сразу, чтобы не забыть, набрал Вале – порадовать.

––

Утро выдалось жаркое, на небе – ни облачка. Грядущий день оптимистично намекал на расплавленный асфальт и массовые тепловые удары. Недолгие сборы, бег, тренировка, душ, завтрак. Кинуть ключи вместе с благодарственной запиской в почтовый ящик. Наведаться в пару магазинов – запастись самым необходимым. На закуску – вокзал и переполненная электричка. Филиал ада, который практически не облегчали открытые окна. Место нашлось только в тамбуре. Тяжеленный рюкзак после воплей какой-то бабки пришлось снять, и он немилосердно оттягивал руку.

В лесу оказалось чуть легче, но к воротам усадьбы Ракиты Артём всё равно прибыл малость измотанным.

Калитка на сей раз открылась быстрее, и встретил его собственноручно г-н Богомольцев. Повёл не к хозяйскому дому, как в прошлый раз Егор, а вглубь территории, к каким-то скрытым буйной растительностью постройкам.

Шагая вслед за Ильей Андреевичем по деревянной дорожке, Артём всё явственнее ощущал пристальный взгляд между лопаток. Снова будущие сослуживцы что-то затеяли? Желают реванша?

В конце концов, он не выдержал, обернулся и сразу понял, почему неприступности стены вокруг усадьбы не уделяется должное внимание. Среди густых, ярко цветущих рододендронов тёмно-серой напружиненной тенью за ними по пятам следовал страж. Кане-корсо был здоров, ростом с теленка. И смотрел жёлтыми глазами нехорошо, тяжело, внимательно, оценивающе. Под гладкой, холёной шкурой перекатывались литые мышцы. Несмотря на жару, Артёма прошиб холодный пот.

– Не разорвёт? – негромко поинтересовался он у беззаботно удаляющейся спины г-на Богомольцева.

– А?..

– Собака Баскервилей ваша, говорю, ленточек из меня не наделает?

Илья Андреевич рассеянно заозирался и, наконец, заметил питомца.

– А, Малыш, иди сюда, хороший мальчик. Поздоровайся!

Кане-корсо выдвинулся из кустов. Графитовый окрас, белая отметина на груди. Красавец. Словно делая одолжение, осторожно, издалека обнюхал протянутую руку. Посмотрел в глаза снизу вверх, но словно бы сверху вниз. Весь он состоял из чувства собственного достоинства и уверенности в себе. Такая собака не даст лапу и не принесёт палочку. То есть, она бы, может, и принесла, но приказывать ей, то есть ему, подобную ерунду как-то неудобно. Артём неуверенно пробормотал:

– Здравствуй… хорошая собака.

Страж панибратское обращение стерпел, но, кажется, не одобрил. Ещё раз с подозрением обнюхал незнакомца и отошёл подальше. Некоторое время молча их сопровождал, а затем канул в заросли.

– Сколько ему?

Илья Андреевич задумался.

– Лет пять… нет, пожалуй, шесть уже.

– Какой он у вас… серьёзный. Кто его обучал и чему?

Снова пауза, заминка, неуверенность.

– Не знаю, честно сказать. С ним Егор ездил куда-то заниматься.

Нахваливать питомца и делиться смешными и грустными историями из его жизни, как любит делать большинство собаковладельцев, г-н Богомольцев явно не торопился, и разговор понемногу увял.

Прислуга в Ракитах обитала в отдельном, прячущемся возле забора среди акаций и шиповника доме, куда менее современном, но куда более уютном, чем хозяйские хоромы. Этакая комфортабельная избушка для бабы Яги. Бревенчатая, словно бы вросшая в землю, с широким крыльцом и резными наличниками. Если бы не соседство Шумко, Артём почувствовал бы себя в таком доме почти счастливым.

Богомольцев сдал Павла Громова с рук на руки третьему, пока незнакомому, охраннику по имени Виталий, и отбыл в неизвестном направлении. Очередной собрат по цеху снизошёл до рукопожатия, смотрел с интересом и вроде без вражды, что вселяло надежду на плодотворное сотрудничество.

– Это чего, весь багаж?

– Много ли надо служивому? – улыбнулся Артём.

Не объяснять же, что пару недель назад родную хату пришлось покидать ночью, срочно, практически налегке, не зная, где и когда удастся бросить якорь.

– Ну, это кому как. Кому-то и на грузовике все вещички не увезти, – туманно возразил Виталий и тут же сменил тему: – Говорят, ты Санька заломал?

– Кто говорит?

– Да Санёк и говорит. Так правда?

– Вроде того.

– Жаль, не Егора.

Какая, однако, солидарность в охранных рядах. И какая прямолинейность. Не зная, что сказать, Артём изобразил лицом вежливое внимание. Виталий хмыкнул и от дальнейших комментариев и вопросов воздержался. Показал отведённую охраннику Паше комнату, затем по коридору, мимо многочисленных дверей, отвёл новобранца на кухню, что располагалась в северной части того же дома.

Со стороны кухни обнаружилось второе, выходящее почти к забору крыльцо и небольшая, увитая хмелем веранда. На ней за колченогим столиком наслаждались кофе две особы женского пола, помладше и постарше. Старшая, не слишком радушная и симпатичная, оказалась экономкой и по совместительству поварихой, той самой Надей, что искусно готовила напиток из мяты и смородины. Младшая – горничной по имени Алёнка. Юной, смешливой, с покрытым конопушками вздёрнутым носиком и роскошным бюстом.

Виталий познакомил с обеими, уселся за тот же стол и похлопал по стулу возле себя. Артём послушно присоединился. Повариха отправилась на кухню за морсом и окрошкой для обоих, Алёнка придвинулась ближе, словно невзначай задела локтем:

– Паша, надолго к нам?

– Пока не знаю.

– А от чего будет зависеть?

От того, поймают ли и как скоро объект №3. Вслух он сказал:

– Как пойдёт. Может, до осени, а может, и дольше.

– У нас тут хорошо, оставайтесь! Осенью груши поспеют и сливы, знаете, как вкусно? Прямо ковром насыпает под деревьями. Ешь – не хочу. Дядя Митя, это садовник, только сладкие сорта прививает и гадостью всякой никогда не подкармливает. А ещё помидоры такие ароматные, и Надя икру из кабачков делает – пальчики оближешь. Берёшь кусок свежего белого хлеба, мажешь маслом, а сверху икра… ммм. Красота, одним словом! И до города совсем недалеко. Двадцать минут пешком, полтора часа на электричке – и уже в Москве.

– Как он, по-твоему, сюда добирался, балаболка? – фыркнула вернувшаяся Надежда, водружая на стол поднос с запотевшим кувшином и двумя тарелками.

– Мало ли, может подвёз кто.

Морс оказался домашним, окрошка шикарной, Алёнка непринужденно перешла на «ты», щебетала и строила глазки. Жизнь начинала казаться не такой уж плохой.

– Мы по воскресеньям иногда в Москву с комфортом мотаемся. Илья Андреевич свой старый шевроле Егору брать разрешает. По магазинам, то да сё. Егор с Саньком, когда едут, и меня берут, и Надю. Даже дядю Митю возили как-то. И тебя захватят, если попросишь.

– Не мешай есть человеку, – ворчливо прервала щебетание экономка. – Сколько можно болтать? Бельё само себя не погладит.

Заметно поскучнев, Алёнка вспорхнула и полетела заниматься постылыми обязанностями. Виталик лениво убрёл следом. Примостившись на край стула, Надежда спросила с усмешкой:

– Вкусно?

– Не то слово! – с чувством сказал Артём.

– Добавки принести?

– Спасибо, и так слишком много.

– Она девчонка хорошая, рукастая, – без перехода продолжила экономка и посмотрела со значением. – Готовить, кстати, тоже неплохо умеет. Когда праздники – всегда мне на кухне помогает. Трещит, правда, без умолку, но это со своими. С хозяевами – ни словечка, всё молчком, всё тишком. Техникум недавно закончила и сразу на работу устроилась.

Кажется, его сватали. Скоропостижно, настойчиво и целеустремлённо. Такого с Артёмом ещё не случалось. Почувствовав себя неуютно, он поспешно доел, поблагодарил Надежду и ретировался в отведённую ему комнату.

Оставшись в одиночестве, на всякий случай закрылся на ключ. Осмотрелся – стандартная обстановка, ничего выдающегося. Комната не большая, но и не маленькая. Постеры в рамках, светильники, стол и стул, кровать и шкаф, горшок с неведомым растением на подоконнике (комнатные «цветочки» бабушка не уважала).

Выглянул в окно, изучил на всякий случай пути отступления. Направо – кухонная веранда и удобная ступенчатая стена в отдалении. Где-то там должна быть и задняя калитка Ракит. Слева виднеется скрытый деревьями хозяйский дом. Прямо – яблони и груши, которые поливает из шланга незнакомый старик, по всей видимости, упомянутый Алёнкой дядя Митя.

Задёрнув занавески, Артём распотрошил рюкзак. Достал охотничий нож, пристроил в горизонтальные ножны сзади на поясе. Проверил – под свободной футболкой почти незаметно, если не знать, что ищешь.

Раскидал по полкам одежду, принял душ и решил немного вздремнуть. Нож перекочевал под подушку.

Танцы с волками

Проснулся он около пяти. Жара начала спадать, и Артём решил произвести рекогносцировку теперь уже изнутри.

Кроме дома для прислуги и караулки на въезде, на территории Ракит имелись гараж на три машины, бревенчатая банька, два сооружения типа «сарай», беседка с мангалом, солидный вольер, площадки для игры в теннис и мини-гольф.

В хозяйском доме обнаружилась вторая кухня. Из её окон тянуло запахами буквально завораживающими.

Последним нашелся укромный уголок для отдыха, этакий местный пляж. Газон, декинговый настил, шезлонги, просторное кресло-качели. Такие в народе обычно именуют «гнездом». Заросли окружали «пляж» со всех сторон, Артём насилу отыскал проход.

В гнезде листала какой-то дамский журнал загадочная Ева.

С неё можно было писать портрет. Хоть маслом, хоть темперой, хоть акварелью. Медового оттенка волосы заколоты в высокий узел на затылке. Белоснежная свободная рубашка с открытым воротом, длинная юбка с орнаментом из сов. Узкие босые ступни с идеальным маникюром. Небрежно брошенные рядом шляпа, тёмные очки и шарф довершали картину.

Артём остановился напротив, сунул руки в карманы, качнулся с мыска на пятку.

– Как нога?

Она оторвала взгляд от журнала и вполне натурально сделала вид, что только теперь его заметила.

– Не надейся. Прошла.

– Пообщаемся?

– Обязательно. Как же это нам и не пообщаться, – насмешливый прищур сбивал с толку и нервировал. Как будто она знала что-то такое, чего Артёму в жизни не разгадать.

– Ты орлов надоумила?

– Орлов?.. – она недоумённо сморщила носик. – А, ты про нападение в кабинете?

– У-угу.

– А как ты думаешь?

– Даже не знаю.

– Не я.

Почему-то он сразу ей поверил.

– Может, стоит обсудить…

– Стоит, конечно стоит. Всенепременно. Но не сейчас, – казалось, еще минута, и она расхохочется ему в лицо. – Сейчас, увы, никак не получится. Завтра утром.

– Я бы предпочёл сейчас.

– Не-воз-мож-но, mon ami, – пропела она. – Труба зовёт!

Как-то внезапно заторопилась, нашарила в складках юбки телефон, выпорхнула из гнезда и, позабыв про журнал, шарф и шляпу, босиком устремилась к дому.

Его приход совпал… с чем? Или всё это лишь старательно разыгранный ради единственного зрителя спектакль?

Слегка обескураженный, Артём выбрался на дорожку и, в точности не зная зачем, неторопливо побрёл в ту же сторону.

За хозяйским домом слышались оживлённые голоса, хлопали автомобильные дверцы. Не желая попадаться на глаза кому бы то ни было, лже-Павел осторожно выглянул из-за угла. Три машины, одна круче другой, оккупировали небольшую стоянку возле ворот. Две дамы в шикарных платьях в пол беседовали друг с другом. Третья, постарше, обнималась и расцеловывалась на расстоянии, не касаясь щеки, с Богомольцевым.

– Где ваш ангел? Где несравненная, единственная на свете женщина? Куда вы её спрятали, проказник?! – громогласно вопрошал здоровенный бородатый детина в смокинге.

– Немного терпения, скоро появится. Никак не решит, что надеть, – чуть натянуто улыбался Илья Андреевич. – Вы же знаете, Арсений Сергеевич, без этого никуда! Главное для дам – вызывать восхищение, и пусть весь мир подождёт.

– Между прочим, мы тоже дамы, – фыркнула с недовольством самая молодая, но отнюдь не самая симпатичная гостья.

– Красота ваша совершенна, милая Маргарита, ни одно платье не в состоянии сделать её ещё ослепительнее!

– Уж конечно! – качнула головой польщённая, но всё ещё недовольная «красавица». – Вы, Илья, дамский угодник. За это вам многое прощается. Вам, но не вашей супруге.

– Маргарита, звезда моя, ты, как всегда, само очарование, – из-за пышно цветущего шиповника неподалеку показался ещё один представитель пингвиньего племени. Долговязый, нескладный, но одетый, как и остальные, с иголочки. – Наслаждайся лучше природой, пока есть возможность.

– Ты, как всегда, готов защитить и поддержать в любую минуту, милый, – голос Маргариты сочился ядом, а пристальный взгляд обещал отсроченную расправу.

Долговязый недобро усмехнулся.

– Что мы здесь застряли? В гостиной прохладнее, и Надежда сегодня весь день колдовала на кухне, – поспешно вмешался Илья Андреевич. – Пойдёмте, пойдёмте, там крюшон, какая-то монструозная пирамида из клубники, манго, ананасов и мороженого, креветочки под чесночным соусом…

– Ваша Наденька такая кудесница, – бархатным голосом проворковала та, что целовалась на расстоянии.

 Все шестеро постепенно втянулись в гостеприимно распахнутые двери и пропали из вида.

––

В теории, новому охраннику полагался инструктаж, а ещё не помешало бы выяснить, как обстоит дело с обмундированием и оружием. Что взять, где и у кого. Правда, как подозревал Артём, никто в усадьбе Ракиты с Павлом Громовым возиться не станет. Сам поступил на службу – сам и разбирайся.

Вообще, как постепенно становилось понятно, охрана у Ильи Андреевича носила исключительно декоративный характер. Проверить документы у тех, кто желает официально проникнуть на территорию через главный вход, сопроводить хозяина в город, подремать ночью в караулке. На