Вечная полночь

І

– Ну, давай же, Джинни, ради меня… – умоляла Ванесса сестру, вновь и вновь, в надежде хоть как-то подействовать на неё. Но пока, увы, безрезультатно.

Уже в который раз молодые люди приглашали её на танец, и она упорно отказывалась. В некоторой степени это смотрелось довольно-таки неприлично. Конечно, ведь в Бадгерсе тот, кто не знает народного танца, считался неучем. И хотя простому зрителю танец этот мог поначалу показаться незамысловатым, на самом деле он был цепью жестов, удивительно грациозно и совершенно тонко связанных воедино. Притом то или иное движение зависело от действия противоположной стороны, то есть партнёра. В результате научиться танцевать лизмину оказывалось не так уж и легко. И, следовательно, мастеров, действительно владеющих техникой танца, было мало среди тех любителей, которые считали, что очень хорошо танцуют.

А Джинни относилась к той части девушек, которая предпочитала лишний раз не привлекать чужого внимания – «научиться танцевать всегда успеется, а если и не успеется, то не велика беда». Что было печальным заблуждением. И на этот раз на уговоры Ванессы и подруг (вполне убедительные) Джинни в ответ лишь мотала головой, выпучив круглые зелёные глаза в немой мольбе оставить её в покое. Постоянное и привычное её «нет» начало раздражать окружающих. Но на этот раз нужно было предпринять решительные меры. Через секунду её просто вытолкнули в круг, состоявший из молодежи, хлопавшей в ладоши. Расположившиеся неподалёку от центра завсегдатаи-участники, Балд Стокинс и его друг худощавый Дюк Колби, забили в свои барабаны. Шум в толпе стал сильнее. Но, к сожалению, не достиг того пика, который необходим для другого, особого боя.

– Молодец! Джинни, умница! – доносились из толпы возгласы Джо Перкинсона.

Высокая для своего возраста, одетая в белое платье с зелёными кружевами, белокурая Джинни танцевала первый раз в своей жизни. И, скорее всего, от безысходности. Она, впрочем, никогда и не умела, так безупречно и легко танцевать, как это умели её сёстры, Ванесса и Элисон. Первый раз в жизни она в центре стольких взглядов. И нужно же было именно Мэтью Ферингтону вызвать её на танец. «Рядом с этим удалым танцором я, без спору, кажусь дурнушкой», – нервничала она. Скоро, насколько это было возможно, окончив последний круг, она вернулась на своё место. Здесь её с нескрываемым восторгом ждала Ванесса. А в центр «пекла» вышла новая пара.

– Ты была восхитительна! – крепко обнимая сестру, произнесла Ванесса. – Ведь совсем не страшно, правда? И не волнуйся, скоро ты услышишь и второй бой.

– Ну да, наверно…– тихо и не уверенно вымолвила Джинни, чуть покраснев.

– Я тобой горжусь, ты себе не представляешь как сильно.

– Ты только не жалей меня и прямо скажи, что я танцевала, как медведь.

– Прекрати говорить глупости. Медведь! Как такое могло в голову тебе прийти?

– Ферингтон, подлец. Он нарочно меня вызвал, поглазеть, как я ковыляю и от стыда сгораю, – с обидой произнесла Джинни.

Ванесса прищурилась.

– А ты не думала, что так он хотел оказать тебе внимание. Я слышала, ему отец наказал невесту до первого снега найти.

Джинни вспыхнула.

– Он… он… ищет невесту?

– Его сестра Мери мне по секрету сказала. Так что – молчок, – приказала Ванесса, заглядывая в круг.

Джинни ушла в мысли. Уши её покраснели.

– Ты красивая, умная, милая и, главное, тихая и не многословная, а это им нравится, – поведала Ванесса.

– Откуда ты знаешь?

– Женский угодник Джозеф Перкинсон рассказал.

Джинни вздохнула. Она поглядела на тёмное небо. Ночь уже пришла.

– Поздно уже.

– И правда, я не заметила, как стемнело, нам давно пора. Сначала найдём Джозефа.

Ванесса оглядела поверх голов собравшуюся молодёжь. Темноту рассеивало пламя факелов. Она увидела брата неподалеку, у старой яблони, в обществе очередной дурочки-девушки и скривила лицо.

– Интересно, весьма интересно, какой подвиг он совершил на сей раз? – с усмешкой произнесла она.

Джинни поднялась на носочки, чтобы лучше разглядеть парочку.

– Кажется, … нет, нет, брюнетка…да, точно, это Мэри-Эн.

Ванесса громко окликнула брата, что больше обеспокоило девушку, нежели Джо. Багровая Мэри-Эн с убийственным взглядом, то ли стыда, то ли недовольства, вмиг испарилась. Её кавалер недоумённо покосился на Ванессу. Она жестом, более похожим на приказ, позвала его.

Весьма недовольный сестрой, он всё же послушался её.

– Во-первых, Джинни, это было чрезвычайно красиво, правда чистейшая. У тебя, кстати, поклонники появились, да-да, вон там, – объявил он, очутившись рядом и кивнув на группу теснившихся двенадцатилетних юнцов.

– Спасибо преогромное. Мне вообще-то, если ты не помнишь, через месяц будет семнадцать, – таким же тихим голосом объявила Джинни.

– Я в курсе, но всё нужно начинать с малого, милая, не так ли?

И без того пунцовая Джинни, смутилась пуще прежнего.

– Ну и второе, что я хотел сказать, не веди себя так, сестра, словно ты старше меня. Ты портишь мою репутацию. Тебе следует переменить по отношению ко мне тон, – потребовал он у Ванессы.

– А я и старше тебя. Ты забыл?

Ванесса сказала это, как само собой разумеющееся.

Джо сощурился с усмешкой на губах.

– Уже поздно. Тебе не кажется?

– Нет, не кажется. С вашего позволения, дамы, я удалюсь.

– Поздновато, мне думается …

– Нет, ну вы что в самом деле? Веселитесь, барышни, не каждый же день так можно отдохнуть!

Идея сестёр пойти домой Джо ни с какой стороны не понравилась. Он ждал этого дня почти три месяца и теперь собирался от души погулять.

– В последний раз некто, не буду показывать пальцем, именно так уговорил нас остаться! И что мы получили, это ты помнишь, многоуважаемый?

– Вот значит как! Эх, вы, сударыни! Что поделаешь, благородство нынче не ценится.

– Дорогой брат, попрощайся со своими… ну, кто там у тебя: Мэлритой, Бриолой, Мэри-Эн, Катриной…– протянула Ванесса.

Джо улыбнулся во весь рот.

– Ты забыла про Глорию, она обидится.

Снова послышался барабанный бой. Очередной новичок, оказавшись в центре круга, деревянными движениями неловко пытался «что-то делать». Выражение лица Катрины, танцующей на пару с рыжеволосым мальчишкой, было таким, словно она съела что-то гадко-мерзкое.

Согласившись в итоге с предложением Ванессы, Джо вскоре попрощался со своими друзьями, основная часть которых состояла из лиц женского пола. Он, разумеется, как истинный джентльмен, попрощался с каждой из них по отдельности.

Наконец оставив толпу вместе с её криками и шумом, Джо, Ванесса и Джинни побрели по затоптанной траве к поселению. Поляна оставалась позади. Пару раз за их спинами взрывался всплеск возгласов. Вздыхая, Джо лениво оборачивался назад. Вскоре и те звуки, которые доходили до них, ослабли совсем, и только виднелись горящие по кругу факелы, подобно отблеску далёких звёзд в тёмном небе.

Уже меньше чем через пятнадцать минут они дошли до порога своего дома. От небольшого, но весьма красивого дома, веяло теплом и уютом. Под окнами ещё цвели посаженные недавно Элисон красные и белые розы. Она посадила их везде, где только смогла. И даже за домом, где располагался обожаемый Ванессой фруктовый сад. В детстве она только и делала, что лазила по деревьям. Она была просто мастером этого дела. И только теперь осознала, какая же это была немыслимая глупость устраивать в их кронах совещания. Теперь она просиживала здесь на скамейке целые часы, читая какую-нибудь новую книжку или гуляя по узенькой тропинке, наслаждаясь окружающим великолепием.

Утро следующего дня Ванесса встретила в неизменно хорошем настроении. Как она и предполагала, мать осыпала их прошлой ночью всевозможными нравоучениями. А как же вести себя миссис Перкинсон иначе, если её уже взрослые дети порой ведут себя безответственно (иногда даже часто). Появление детей дома в одиннадцатом часу ночи вызвало бурю недовольства. Оправдания обвиняемой стороны при этом звучали весьма глупо. И даже Джо, которому всегда удавалось разрядить любую сложную обстановку, охладить пыл разгневанного, вчера потерпел поражение. Видимо, терпению Милинды Перкинсон пришёл конец. Но утро не было омрачено воспоминанием о ночном событии.

Одевшись второпях в своё любимое зелёное платье, Ванесса причесала свои рыжие, как медь волосы и завязала непослушные пряди туго, точно так, как это делала её мать. Поглядев напоследок в зеркало, она, шурша юбкой, вышла из комнаты.

Семья была в сборе. На завтрак, обед и ужин Перкинсоны, по традиции, собирались всей семьёй. Во главе стола сидел сер Джон, по правую руку от него – его жена, по левую – дети. Ванесса быстрой походкой вошла в столовую и села на своё место – рядом с матерью. И вряд ли она заметила, как при её появлении брат и сестра посмотрели на неё с трудно скрываемой жалостью.

– Дорогая, у нас есть для тебя новость, – произнесла Милинда с видимой осторожностью.

– Да? И какая?

У Ванессы появилась надоевшая, мерзкая мысль об очередном сватовстве.

– Вчера пришло письмо от тёти Хармфул, и …– остановилась Милинда.

Мысль стала омерзительней пуще прежнего.

– И что же нам пишет тётя? – спросила Ванесса, вспомнив вредную старуху.

– Она желает тебя видеть, ты оказывается дорога её безграничной доброты сердцу, – произнёс Джозеф иронично.

Мать одарила его не одобрительным взглядом.

Ванесса взяла из плетёной корзинки булочку и поделила её на две части.

– Тётушка навестит нас?

Свой же вопрос привёл её в отвращение.

Джо осветился улыбкой.

– О, дорогая моя сестра, судьба преподносит нам иногда столь неожиданные сюрпризы, перед которыми мы должны проявить свою стойкость, мужество и великую храбрость.

Лицо отца заставило его удержаться от дальнейших высказываний.

Закончив «глумиться» джемом над булочкой, Ванесса подняла глаза.

– Может, вы скажете мне, наконец, в чём дело? Она, в самом деле, едет к нам? – не выдавая страха, спросила она.

Джинни с тоской потупила глаза, Джо сдерживал своё красноречие, мистер Перкинсон не отрывался от завтрака, а Милинда искала подходящие слова.

– Дорогая, тёте очень одиноко после того, как Дурнела вышла замуж, она сильно заскучала, и потому она хотела бы, ну, она высказывает такое предложение, в общем…

– О-о-о, ну хватит ходить вокруг да около. Прекращайте мучиться, мама, – перебил её Джо,– Ви, она изъявляет желание видеть тебя у неё в гостях, – не выдержал он.

– Милая…

Ванессу точно ледяной водой облили.

– Как?! – сглотнула она. – Скажите, что вы шутите. Ну, пожалуйста.

Она умоляюще оглядела семью и остановилась на матери. Она смотрела в её жгучие чёрные глаза, точно такие, как у Джо. Только вот у брата они светились весёлой искрой, а у матери – нежной тёплой лаской.

– Скажи, что это неправда.

– Извини, милая.

Милинда ласково провела рукой по спине Ванессы.

Само напоминание имени неприятной родственницы уже вызывало отвращение, а видеть её и терпеть ее измывательства сравнимо с самоубийством. Она поглядела прямо перед собой.

– Я ни за что и никогда не поеду к этой выжившей из ума старухе.

Она вскочила и хотела было покинуть столовую, как вдруг услышала повелительный голос отца:

– Вам никто не разрешал выходить из-за стола, мисс.

Как же Ванесса ненавидела, когда он обращался к ней на «вы».

– Во-первых, вам никто не давал права так плохо отзываться о моей сестре, во-вторых, в этом доме все подчиняются мне.

Она так и стояла не оборачиваясь по середине комнаты.

– И, в-третьих, – продолжал светловолосый мужчина, уставившись на дочь голубыми глазами, – когда с вами разговаривает отец, не смейте стоять к нему спиной! – закричал он, ударив о стол кулаком. Джинни вздрогнула.

Ванесса еле сдерживала слёзы. Она резко обернулась и бесстрастно посмотрела на отца. Что-либо сказать означало всё еще больше испортить.

– Поедешь, побудешь у Хармфул месяц, может, два, это как уже она решит, – успокоившись сказал он. – И, в конце концов, наберёшься хороших манер!

– Пойми, доченька, – успокаивала Милинда,– ничего страшного не произойдёт, побудешь у неё, посетишь балы, ты ведь об этом мечтала, будет интересно, вот увидишь. С Элисон ведь ничего не случилось, – улыбнувшись, сказала она.

– Ничего? Мама, она стала раздражительной и нервной, бывало, заикнусь я о тётушке, как у неё припадок начинался, затрясется вся, упадёт бревном…– Милинда с ужасом посмотрела на сына, – схватит раз меня за ногу, и в полном …

– Боже, Джозеф, о чём ты говоришь?! – воскликнула она. – Мне придется попросить тебя покинуть столовую, ты ведёшь себя возмутительно и неуважительно по отношению к тёте.

Она указала на дверь.

– Я провинился, мама? И чем заслужила к себе столь суровое отношение моя сестра? Вы отправляете её на медленное заклание. Извините, я, разумеется, отношусь к тёте с величайшим уважением, но с её сложным характером вы превосходно знакомы, – повернувшись к отцу, продолжал Джозеф. – А наша любезнейшая, многоуважаемая тётя, в конце-то концов, и к нам приехать в силах, разумеется, на пару дней. На этом я закончил. Решайте сами.

Взгляд матери при этой тираде не изменился. Ничего более не добавляя в свою защиту (что было крайне удивительно), проведя салфеткой по губам, Джо поднялся со стула и медленно, не спеша, вышел из столовой. Теперь всеобщее внимание переключилось на Ванессу.

– Я не хочу уезжать,– еле слышно сказала она, как будто опасаясь, что её услышит кто-то, кроме матери.

– Вы поедете завтра, – заявил мистер Перкинсон.

– Но ведь завтра четверг, и мы ожидаем леди Дэрби. Нельзя ли отложить на пятницу? – спросила Милинда.

Недовольство мужа она поняла по его выражению лица.

– Вы намереваетесь отменить мое решение? – холодно спросил он. – Отправитесь завтра, и больше ни слова. Я сегодня же договорюсь с извозчиком. До Гростери тебя сопроводит брат, я не смогу поехать с вами. У меня много дел на ферме. Скоро начнется сезон дождей, мы должны успеть собрать урожай.

Ванесса с отчаянием поглядела на мать. Милинда улыбнулась, обняла дочь и шепнула:

– Я знаю, доченька, ты справишься. Всё будет хорошо.

– Хотелось бы думать…

– Такой девушке, как ты, ничего не страшно, и даже …

– И даже Яхондра Хармфул, – перебила она мать.

– Я хотела сказать выход в свет, – улыбнулась Милинда.

– Могу ли я идти? – холодно спросила Ванесса отца.

– Теперь да.

Не задерживаясь ни на секунду, она быстрым шагом направилась в свою комнату. Ей приходили в голову самые отчаянные мысли. Но ни одна из них не была решением. Войдя в комнату, она бросилась на постель и стала рыдать. «Это ужасно, это не честно…». Родители посылают её к мерзкой старухе, будто бы не помнят, какие унижения и оскорбления пришлось вытерпеть Элисон в доме тётки. Выдав своих дочерей за кого попало (точнее старшую, младшая обошлась без помощи мамаши), тётка с завистью смотрела на счастливую Элисон. Все её ухищрения не заставили отца отказать Вилиоту Голдфренду в руке его дочери. Будь у неё больше времени, она наверняка бы достигла своей цели. Граф Голдфренд, преуспевающий в жизни, имел немалое состояние. Главным в этом деле для отца была почитаемость его рода, а для Элисон ‑ его «внутренний мир». Увиделась она со своим будущим мужем всего один раз и то ‑ перебросились парой фраз. Откуда и как она разглядела его так называемый «внутренний мир», Ванесса понятия не имела. Она присутствовала при их свиданиях, которых было-то всего два.

И теперь, огорчённая счастьем Элисон, старуха хочет взяться за неё.… И она ничего с этим не может поделать… Нужно написать сестре. Она должна с ней попрощаться. С неодолимым желанием увидеть сестру Ванесса села за столик, вытерла слёзы, взяла из ящичка лист, перо и чернила. Ей хватило нескольких предложений, чтобы изложить Элисон ситуацию – Ванесса никогда не любила многословия. Сложив лист в два раза, она быстро спустилась вниз по лестнице и распорядилась об отправке письма. У входа в гостиную её встретил Джо.

– Ну что, моя бедная сестра, смирилась со своей непростой будущностью? – спросил он.

– А ты со своей? – вопросом на вопрос ответила она.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что ты, мой милый брат, едешь со мной!

Глаза парня округлились, а челюсть чуть отвисла.

– Что?!

– Смирись с сюрпризами судьбы, Джо! – громко сказала Ванесса, похлопав брата по плечу, и пошла по тропинке в сад – в её любимое место.

Погода в это лето стояла необычайно жаркой, и день выдался ясным. Синее небо озарялось лучами пылающего солнца. Члены семьи Перкинсон стояли во дворе под широкой яблоней, которая в этот душный день служила тенью.

Ванесса не переставала вглядываться в горизонт. «И почему сестра опаздывает? Быть может, что-то случилось … Нет, вероятней всего, ленивый Балд Стокинс не доставил письмо вовремя», – думала она. Ванесса надела своё самое нарядное (по её мнению) платье из зелёного атласа с вышитыми ею по подолу узорами в виде роз. Волосы она как обычно затянула и присадила на голову небольшую шляпку с лентами салатового цвета. Пусть при её виде кузины удавятся от зависти.

Карета была подана минуту спустя. Ванесса попрощалась с родными.

– Элисон, наверно, не приедет, – с досадой проговорила она.

– Не расстраивайся. Я уверена, она бы с радостью тебя проведала до отъезда, видимо, важные дела помешали ей приехать. Я вам обед завернула ‑ утолить голод в дороге.

Ванесса неуверенно кивнула и обернулась к Джинни.

– Чтобы когда я вернусь, все только и говорили, как ты великолепно танцуешь.

У девочки навернулись на глаза слёзы.

Прощание с семьёй оказалось не из лёгких. Она сама вот-вот расплачется. Но она держала себя в руках. Ей так не хотелось уезжать. Попрощавшись, брат с сестрой сели в карету. Джон подошёл и тихо сказал:

– Морковка, (так отец называл её в детстве из-за цвета волос) все, что я делаю, я делаю ради вас.

Ванесса промолчала. После Джон что-то долго говорил сыну, затем отошёл и махнул рукой кучеру, знаком сообщая, что можно отъезжать. Экипаж двинулся. Она отодвинула занавески и поглядела на дом в последний раз. «Когда же я снова увижу его: эти окна, стены, эти цветы, сад. Мой любимый сад! Когда снова встречусь с друзьями? Два месяца! Как долго!» Ванесса до последнего не отрывала взгляда от родных: Милинда тепло подбадривает улыбкой, у неё это всегда хорошо получается, Джинни вовсе упала лицом в платок и рыдает навзрыд. Лишь отец стоит без всяких эмоций. Как же ей будет не хватать их всех.

– Можно подумать, мы умирать собрались. Ты только представь, какие перед нами открываются перспективы. Я лично постараюсь, чтобы наша любезнейшая тётка по истечении месяца сотрясалась от ужаса при одном лишь упоминании семьи Перкинсон, и если она хотя бы ещё раз соскучится и вздумает всё же взглянуть даже издалека на нас, я обещаю отправиться в «долину духов», – пообещал уверенно Джо.

Прошло уже два часа, как они выехали из дома. По мнению Ванессы, в долине они должны быть через четыре часа. Отец сказал, что дорога займёт не больше шести часов, но Ванессу это не утешало, ей милее было провести лишний час в дороге, чем у скверной тётки.

Наткнувшись на какой-то громоздкий булыжник, карета грубо качнулась. Ванесса чуть не свалилась с сиденья.

– Чёрт! – вырвалось у Джо. – Куда смотрит этот идиот?!

– Почему мы остановились?

– Сейчас разберусь.

Ванесса хотела было выйти следом за братом, но тот кинул на неё предостерегающий взгляд.

– Я пойду один, – коротко бросил он.

Недовольная, она высунула голову в окно. Несколько минут ею наблюдалась следующая картина: Джо, вскидывая вверх руки, громко крича, что-то объяснял кучеру, а тот в ответ лишь мотал головой и разводил руками, затем, видимо, достигнув компромисса, оба устремились к седому старику, сидевшему посередине дороги, перегораживая её. Ещё больше времени Ванесса наблюдала за их беседой. Она напряжённо прислушивалась к словам Джо и старика, но, так и не разобрав ни одного слова, она вышла из кареты, но в это время брат направился к ней.

– Чёртовы французы! – рявкнул он, – некий граф де Молеврье купил эту землю вместе с дорогой. Невероятно! Какого лешего французы покупают земли в Англии? Гнать бы их в три шеи!

– Следовательно, мы едем домой? – вырвалось от радости у Ванессы.

Довольная уже от своего вопроса, она поправила шляпку.

– Нет. Даже не думай. У меня конкретная цель, которой я в любом случае достигну. Яхондра Хармфул дожидается нас с раскрытыми объятиями, ты забыла? Мы поедем вон через тот лес, – указывая пальцем на тёмную рощу деревьев, ответил Джо.

Пока сестра представляла себе, как они будут ехать через это жуткое место, он поторопился сказать:

– Это ещё не всё.

Ванесса перевела взгляд на него.

– Мне пришлось увеличить оплату кучеру.

Она приподняла тонкие брови.

– Молодец! Это было обязательно?

– Он наотрез отказывался ехать, мол, за преодоление трудностей и за плохие дороги, и за возможность встретить разбойников, или ещё чего-то похуже, ‑ и в результате мне пришлось увеличить его плату … втрое.

– Втрое? – глаза Ванессы округлились. – Отец тебя точно убьёт, – тыча в грудь Джо указательным пальцем, проговорила она.

– Не убьёт, хотел бы, убил бы давно. Что поделаешь ‑ единственный сын.

– Должна заметить, в нашем обществе сыном считается любая человеческая особь мужского пола, и неважно, в целости у него все конечности или нет.

Она притворно улыбнулась.

– Спасибо за краткий курс анатомии, сестрёнка.

– Не за что, я только констатировала факт, – сказав это, Ванесса забралась в карету. Вслед за ней последовал брат.

– Поехали! – велел он кучеру.

– Есть, сэр! – отозвался тот, хлыстнув кнутом лошадей.

Карета, повернув, двинулась в сторону леса. Темнота поглотила её, как только она въехала в лес. За то время, что они находились среди этих жутких деревьев, Ванессу не покидало чувство страха. Это было странно, ведь вызвать страх у Ванессы было не так легко. Ей все время слышались какие-то звуки: то ли стоны, то ли вой. И хотя Ванесса была не из пугливых, сейчас ей было ужасно неприятно находиться в чаще леса. Карета подпрыгивала теперь очень часто. В лес не проникал даже скудный солнечный свет. Книгу Шиллера Ванесса отложила ещё при въезде сюда. Спускались сумерки, и это обстоятельство настораживало девушку ещё сильнее. Где-то в глухой чаще жалобно завыл на восходящую луну неизвестный зверь, и Ванесса, проглотив застывший комок, решительнее заговорила с братом.

– Ты случайно не слышал воя собак?

– Слышал, но это не собаки, а волки, – сосредоточено разглядывая свои руки, уточнил Джо. – Мэри-Эн утверждает, что мои руки, не подобающим для мужчины образом обладают женственностью. Она, видимо, имела в виду тонкость кисти. Как ты думаешь, она права?

– Я не знала, что в здешних лесах обитают волки, – с настороженностью продолжала она. – А с чего ты взял?

– Я и сам не знал, пока старик не поведал мне одну историю. Ерунда по сути, но ведь, как говорят, какие- либо разговоры не возникают ниоткуда, так что задуматься стоит. Но для твоей светлой головы это лишнее, уверен.

– Тот старик у дороги?

– О, да.

– Что за случай? – наклонившись к брату, шепнула Ванесса, как она это делала в детстве, когда тот собирался раскрыть ей какую-нибудь тайну.

Джо всё же уделял больше внимания своим пальцам, нежели сестре.

– Да брось, я же говорю, ерунда, просто бредни старика-отшельника. Он, как мне показалось, малость не в себе. Кстати, ты не ответила на вопрос о моих пальцах.

– Рассказывай, знаешь ведь, не отстану.

Джо пожалел, что проболтался. Теперь что ни скажешь, бесполезно. Он вздохнул и поднял взгляд на Ванессу, от заинтересованного выражения лица которой он чуть не рассмеялся.

– Ладно, иначе твоё любопытство скоро вылезет из тебя, – произнёс он. – Два года тому назад через этот лес проезжала семья – муж, жена и их маленький ребёнок. Не понял зачем, старик сам толком не сказал. В общем, на них напал зверь.

– Зверь? Ты, наверно, хотел сказать волк?

– Нет, зверь, – продолжал Джо,– у них, к счастью, оказалось ружьё, и мужчина, парой выстрелов убил его. Но пока он хватился за это самое ружьё, от женщины ничего целого не осталось. Представляешь, зверь разорвал её на части, так что от неё остались лишь клочки… Охотники ужаснулись, увидев то, что от неё осталось.

Ванесса прикрыла рукой чуть раскрывшийся рот.

– Как страшно…

– Ты только представь, каково это… заживо … на куски…

– Хуже смерти, – пробормотала Ванесса.

– Но дальше произошло то, что не укладывается в моей голове: убитый зверь оборотился человеком. Мне кажется, старик малость нафантазировал. Но одно точно ‑ в этих лесах были взбесившиеся звери, то ли собаки, то ли волки, или кое-что другое, но однозначно не обычные.

Ванесса прищурилась.

– Ты выдумываешь! Хочешь меня напугать, не получиться, – ответила ему она.

– Я же говорил, твой мозг не предназначен для таких историй, вам романтику, любовь, ромашки и одуванчики подавай. Все вы женщины одинаковы.

Он помотал головой, чтобы показать свою разочарованность. Ванесса искоса поглядела на брата с мыслью верить ему или нет. Минуту-другую она молча, обдумывала его слова.

– А что стало с ребёнком?

– Аисты забрали.

– Я серьёзно, что с ним стало?

Джо хмыкнул.

– Его просто не нашли, да и не искали-то толком, – он откинулся на сиденье, – кроме отца ребёнка на поиски никто и не решился. Да ещё этот мужик свихнулся в конец, совсем от несчастья обезумел.

– Всё-таки люди безжалостны, ни капли сострадания и сочувствия. И больше не было никаких поисков тех зверей?

Он смахнул со лба, «заблудившуюся» прядь.

– Ни– ка– ких.

– И ты ещё согласился ехать через этот лес? Ты чем думал? Теперь понятно, почему кучер взял с тебя тройную плату, я бы все десять взяла. Такой безответственности… – Ванесса запнулась.

– Ты прекрасно знаешь сэра Джона Перкинсона, и мне не нужно тебе говорить, как бы он отреагировал, если бы мы вернулись назад в Бадгерс, – заявил Джо.

Она печально поглядела на хмурый и однообразный лес. Характер отца она не выносила. Он мог поверить кому угодно, доверить всё своё имущество чужому незнакомому человеку, но не своему близкому и не своей семье. Он мыслил иначе, странно и непонятно.

– Я Элисон весточку отправила, она не приехала, – грустно сказала она.

– Ты-то отправила, а как с нею распорядился Балд? Он мог и забыть, – усмехнулся Джо.

– Я его придушу, если это так.

– Пока я не стал случайно втянут в преступление, считаю должным тебя просветить, – с сарказмом произнёс Джо. – Дорога, теперь уже принадлежащая «французскому лягушонку», была единственным, не побоюсь этого слова, нормальным путём из Бадгерса в город, и поэтому, я смею предположить, что Вилиот остановился на другом конце леса, посчитав неблагоразумным въезжать в его тёмную чащу.

– Разумеется, нашей благоразумностью они ещё успеют повосхищаться! – воскликнула трагично Ванесса.

– У меня немыслимо сообразительная сестра, – рассмеялся Джо.

Ванесса, напротив, загрустила ещё больше.

– Так ты не ответила мне насчёт моих рук. Они похожи на женские или как?

Наклонившись, Ванесса приложила свою ладонь к ладони Джо. Сначала показала ему свою, потом его. И равнодушно произнесла:

– Видишь разницу?

Джо сосредоточился.

– Не особо.

– Делай выводы.

С тем же равнодушием она откинулась на спинку сиденья.

Джо усмехнулся.

– Так значит, у тебя мужские руки?

– Верно. И кулак, как ты понял, тоже! – заявила она.

– Ты мне угрожаешь? – растянул улыбку Джо.

– У меня немыслимо сообразительный брат.

Карета резко остановилась, чуть не опрокинувшись. Одновременно с этим лошади бешено заржали и затоптались на месте.

– Что там на этот раз? – крикнул Джо кучеру, выглядывая из окошка.

Тот еле удерживал поводья.

– Не знаю… Стой…тихо, тихо… не знаю, сэр! Лошади отказываются продолжать путь. Их что-то спугнуло…Стой, я сказал! Тихо…

Где-то недалеко завыл зверь. Внезапно задрожали тёмные кусты, и в следующую секунду прямо на карету, выскочило что-то огромное и тёмное. Лошади взбесились ещё сильнее, кидаясь в разные стороны, они раскачали карету так, что Ванесса и Джо уже не сидели на сиденьях. Обезумевшие животные, сбившись с дороги, понеслись сквозь деревья и кустарники. Джо поглядел назад. Он пытался понять, чего испугались лошади.

– О господи!!! – не своим голосом закричал он. – Ви… чёрт.... чёрт, за нами… – чертыхался он в попытке назвать то, что за ними гналось. – Нечто!

Последние несколько минут Ванесса не слышала брата. Она не слышала вообще ничего. Умудрившись ударится головой, она куклой болталась у него под ногами. Послышался вопль кучера то ли от страха, то ли от боли. Джо схватил сестру за плечи и стал трясти её, не жалея сил.

– Ви! Ви… чёрт возьми, Ви, очнись!

Меньше чем через минуту, Ванесса постепенно очнулась и вытаращилась на брата. Чуть выше виска её разила тупая боль.

– Господи! Ви! Нам нужно прыгать! Карета вот-вот разобьется ко всем чертям! – заорал он на неё, поднимая в полный рост.

– Что случилось....

– Нам нужно прыгать! Ты поняла меня? – спросил он, пытаясь понять доходит ли до сестры то, о чём он толкует.

Ванесса, соглашаясь, кивнула. Она не вполне соображала, что происходит. Она выглянула из кареты, теперь для этого не потребовалось высовываться из окна – крышу давно снесли хлеставшие ветви деревьев. Сзади за ними мчалось нечто огромное и страшное. В темноте она не могла его хорошо разглядеть. У Ванессы всё внутри задрожало. Если бы не полумрак, она, наверно, от увиденного ужаса упала бы в обморок. Зверь их почти настиг. Но теперь он не был один – их было двое. Вскрикнув от ужаса, Ванесса обернулась, картина спереди не была утешительной – их кучер исчез. Когда она вгляделась во тьму, то поняла, что впереди за упавшим стволом дерева только крутой обрыв и дрожащий воздух. Каждая секунда решала их жизни. Ванесса с двух попыток оборвала подол платья и приготовилась прыгать. Джо открыл дверцу, которую от столкновения с стволом дерева куда-то унесло. Всё случилось так быстро, что у неё появились сомнения в действительности происходящего. Джо обратился к ней:

– Готова?

Ванесса пробормотала что-то похожее на согласие. Она вглядывалась в темноту и пыталась представить, куда и как она приземлится.

– Давай! Я за тобой!

Ванесса одобряюще кивнула. Собрав всё своё мужество, она выпрыгнула из кареты, точнее из того, что от неё осталось. Больно ударившись о землю, Ванесса кубарем покатилась в небольшую яму. Туфельки слетели с её ног, это она узнала, когда почувствовала боль в ступне. Столкновение с корнями могучего дуба было довольно болезненно. Но думать сейчас о боли она не могла. Вскочив на ноги, она, шатаясь, спряталась за ближайший ствол дерева. Сердце её грохотало в ушах, ноги еле держали. На расстоянии пяти метров от неё пронеслись два чудища. Ванесса оцепенела. Она почувствовала себя ужасно маленькой и беспомощной. Растормошив своё сознание, она оглянулась. Вокруг только тёмная чаща леса. В ту же секунду она услышала человеческий вопль. Следом раздалось страшное ржание лошадей, падающих с обрыва навстречу бездне. В голове её бушевали одновременно смятение, страх и ужас. «Джо! Успел ли он? Где он? Боже, боже…» – мысли её вовсе смешались. Волнуясь за жизнь брата, Ванесса как сумасшедшая бросилась к обрыву. Вдруг раздался грохот грома и следом полил сильный дождь. Он сейчас нужен был им меньше всего на свете. Но она не останавливалась, она бежала, бежала, несмотря на боль. Мокрые ветки больно хлестали её по всему телу. Одной рукой укрывая лицо от ударов, она бежала что есть мочи в сторону, откуда донёсся крик. В голые её ноги, впивались колючки, пару раз попадались острые камни. В момент, когда Ванесса решила, что обессилена, а боль стала невыносимой, она, отпрянув, остановилась как вкопанная. Инстинктивно, она потянулась за ближайший ствол дерева. Ее взору предстало ужасающее действо: два огромных зверя бились в смертельной схватке. В голове её завертелось: «Что делать, что делать…?» Она взирала из своего убежища на вцепившихся друг в друга чудищ и не могла найти этому объяснения. Один зверь, который был больших размеров, удерживал другого – не менее сильного противника, под собой. Рыча друг на друга, они и не думали о мире. Шерсть их, особенно на спине, торчала как множество иголок. Вдруг, вывернувшись, меньший зверь вцепился в другого клыками. Раненый завыл, и в следующее мгновение его отбросило на значительное расстояние, прямо на камень. Оскалив пасть, страшный зверь в прыжке приготовился кинуться на своего противника, который, как заметила Ванесса, был слабее. Вдруг он затих, а потом и вовсе, словно пораженный чем-то, обернулся. Испуганная до полусмерти Ванесса, поняла: зверь почуял запах человека. Девушка задрожала. Два жёлтых глаза хищника, блестящие в темноте, уставились на неё. Ванессе до того стало страшно, что всё её нутро сжалось в комок и словно запряталось в дальнем углу души. Зверь приготовился уже наброситься на нее, как его отвлёк знакомый ей до боли голос.

– Эй ты, урод! Тварь мерзкая, я здесь! Ну! Смотри на меня! – кричал во всю глотку Джо, как ненормальный, размахивая руками.– Беги, Ви, беги же, чёрт возьми!

Никакого плана у Джо не было, он не боялся погибнуть, он лишь хотел спасти сестру. Ванесса собралась с мыслями и в секунду вскарабкалась на мокрое дерево так быстро, что сама была этому истерично рада. Она забралась повыше и ухватилась за скользкие ветки. Сознание отказывалось понимать происходившее. Вдруг Ванесса осознала, что лицо её мокро не столько от беспрерывного ливня, сколько от катящихся по щекам слёз. Ванесса содрогнулась: хищник не заставил себя долго ждать. Джо кинулся было бежать прочь, но не успел. Всё произошло в доли секунды. Двумя прыжками зверь настиг свою жертву. В спину Джо вонзились острые когти. Из груди юноши вырвался стон. Откуда-то сверху послышался женский крик. Зверь повалил жертву на землю и хотел растерзать ее, но ему помешал второй хищник. Набросившись на своего сородича, по-видимому, чтобы отнять игрушку, он сбросил его с Джо. Не медля, они вновь вцепились друг в друга и возобновили бой – свирепый и безжалостный.

Тяжело дыша, юноша, покачиваясь, поднялся на ноги. Машинально обежал глазами поляну. «Где Ви? Где Ви? Где Ви?…» – пронеслось в его мозгу. Медлить означало неминуемую смерть. С решением бежать, не важно, в каком направлении, он направился в заросли. Когда откуда ни возьмись перед ним возникла сестра, он без слов схватил её за руку и рывком потащил за собой.

Ванесса была как в тумане. Она не понимала, от чего бежит и вообще ‑ как бежит. Ноги сами несли её прочь. Она спотыкалась, равно как и Джо. Запутаться в ветках оказалось ещё проще. Густой лес был трудно проходим. Они не говорили. Они молча неслись прочь без слов. А какие для этого есть слова? С чего начать, как назвать, и действительно ли всё это?

Один раз Ванесса угодила в яму. Грязная жижа достала ей до груди. Ванесса нащупала на обрыве выступавший толстый корень растения и с трудом поднялась на ноги. Джо нашёл рядом подходящую ветку и подал ей конец.

– Хватайся! – велел он.

Соскальзывая и падая обратно несколько раз, она выползла из грязной ловушки. Из-за ямы они потеряли много времени, которое сейчас было бесценным. Дождь приутих, но небо не освободилось от туч, и свет луны не находил доступа в чащу леса.

Высшие силы помогли им не терять духа. В голове Ванессы творился неописуемый беспорядок. Она не понимала, что происходит. Возможно это и был всего лишь сон. «Точно… я заснула… и под впечатлением от рассказа Джо напридумала себе всяких чудищ и ужасов», – сделала она решительный вывод. – «Да, да, конечно, именно так. Скоро я проснусь, и всё это исчезнет, исчезнет, исчезнет…», – повторяла она себе и тут с горечью поняла: «Боль… кровь… не бывают во сне. Не бывает! Боже, да, что же это такое?!»

Ванесса остановилась, Джо чуть не вырвал её руки из суставов.

– Погоди.

Джо выполнил просьбу сестры, но руки её не отпускал. Они бежали довольно долго, и Ванесса сильно устала. По виду Джо можно было сказать то же самое. Глухое звериное рычание доносилось позади них, пока они бежали, но сейчас всё утихло, слышен был только шум дождя.

– Отдохнула?

Джо отказывался от продолжительного отдыха, побуждаемый инстинктом самовыживания.

– Что… что… это было? – голос Ванессы от волнения охрип.

– Ты меня спрашиваешь?

Ванесса тряслась мелкой дрожью. Как ни старалась, она не могла взять над своим телом контроль. Она подняла глаза наверх. Над ними стояла чёрная бездна, из которой на них неустанно падали капли дождя.

Джо отпустил руку сестры и, качнувшись, ухватился за голову. Резкая боль пронзила его виски.

– Ты в порядке?

Она положила руку на плечо брата.

– Не совсем… устал, наверно, – пробормотал он еле слышно.

– Сможешь идти?

Ванесса смотрела на бледное лицо Джо, и ей становилось беспокойно за его здоровье. Джо посмотрел вверх и вновь покачнулся.

– Чёрт… туман в глазах…

– Слушай, так нельзя. Может, ты отдохнёшь, дождь притих, ты ранен, посидишь в укромном месте, а я…, я обязательно хоть кого-нибудь найду и вернусь с помощью. Я быстро. Я смогу…

Джо покачал головой.

– Никуда ты одна не пойдёшь. Я могу идти, я не настолько слаб, – отказался он.

– Уверен? – Ванесса заглянула в его чёрные глаза. Решительность брата горела огнём. – Тогда обопрись на меня, не противься, так тебе будет легче.

– Не стоит. Мне уже лучше,честно, – добавил он, чистосердечно соврав.

Собрав остатки сил в кулак, Джо потащился в кусты, увлекая за собой сестру. Пытаться бежать было бесполезно, они до того устали, что не чувствовали ног. О голоде уже не стоило и говорить.

Дождь начался вновь, но тихо и размеренно. Холод пронизывал беглецов до костей. Силы были на исходе. Ещё немного и Ванесса впадёт в беспамятство. Прошло несколько минут, как они вышли из злополучного леса на небольшую поляну. Они остановились. Перед ними в темноте стояло нечто черное огромных размеров. Ванесса невольно прижалась к брату. Небо рассеклось дрожащей молнией, и прогремел гром. Яркая вспышка осветила темное пятно, рассеяв их нарастающий страх. Из глаз Ванессы вырвались слёзы радости. Она крепко обняла брата. Перед ними стоял чудовищно огромный замок. В следующую секунду Джо, воодушевлённый, схватил сестру за руку и быстрыми шагами направился к воротам. И их ничуть не смутило, а наоборот обрадовало то, что они оказались открытыми. Пробежав двор по каменной дорожке, они поднялись по ступенькам и дошли до входной двери. Отдышавшись, Ванесса кинулась стучать кулаками по массивной двери, создавая глухой, долгий звук. Один, два, три раза – никто не ответил. Ванесса оглянулась на Джо, тот еле стоял, ухватившись обеими руками за колонну.

– Потерпи, пожалуйста, я сейчас.

Ванесса опустилась на колени и без промедления нашла камушек под ногами. Поднявшись, она забила им по двери изо всех сил. Наконец она услышала чей-то старый голос.

– Кто это там?

– Пожалуйста, нам нужна помощь, прошу вас, откройте! – переводя дыхание, крикнула она.

Громоздкая дверь скрипнула. Ванесса опешила, собираются они впускать их или нет? Скоро голос объявил:

– Убирайтесь. Не можем ничем помочь.

Она вновь забарабанила по двери.

– Нет, умоляю вас, пустите нас… или хотя бы помогите брату! – одновременно закричала она. – Ему очень плохо, пожалуйста!

С обратной стороны было глухо. Но надежду на спасение девушка не теряла.

– Вы слышите… на нас напали, мы замерзли… пожалуйста … – голос её задрожал.

Ванесса повернулась спиной и пару раз ударила ногой по преграде, отделяющей их от желанного тепла. Об этом она мигом пожалела. От ступни до самого колена её пронзила невыносимая острая боль. По щеке Ванессы пробежала слеза. Она стояла, прислонившись к резной дубовой двери, и молча молилась небесам. Но она слышала, как два человека тихо переговариваются за дверью. Ванесса не смогла различить ничего из сказанного, но поняла, что один из голосов принадлежит женщине. Это внушало оптимизм. Она повернула головув сторону брата, и подбадривающе кивнула ему. Джо уже находился в полуобморочном состоянии и еле держался на ногах.

Дверь тяжело отворилась. Ванесса выпрямилась и нервно закусила губу. На пороге стоял пожилой человек не больше полутора метров роста, с колпаком на голове и со свечкой в руках. Видимо, с ним она и говорила. Рядом, такая же маленькая старушка в ночном халате.

– Говорите, напали на вас? – беспокойно разглядывая нежданных гостей, спросила миссис Хьюбер уже в холле.

Вид, конечно, у них был не самый приятный. От нарядного платья Ванессы остались лишь лоскутки. Волосы давно распустились и, мокрые, прилипли к лицу. От рубашки Джо тоже мало что осталось, так же, как и от его новых брюк. На Джо и Ванессе не было места, где бы не присутствовали грязь, ссадины и царапины. Джо медленно опустился на пол, так как «качели», на которых, как ему казалось он стоит, чуть-чуть приостановились. Ноги Ванессы гудели тупой болью, о потерянных туфлях сейчас она жалела больше всего на свете. Впившиеся в кожу колючки и занозы давали о себе знать. Конечно, обувь спасла Джо от ран и нестерпимой боли, но если сравнивать состояние их обоих, его самочувствие было намного хуже, и притом ухудшалось с каждой минутой. Сознание его путалось, перед глазами плыло, и нескончаемая дрожь трясла его внутренности. Он перестал различать лица и тем более понимать какие-либо вопросы. Крутившихся вокруг них пожилых людей он воспринимал как тени, пляшущие в диком танце.

– Разбойники? Это они с вами так… обошлись. От них вы бежали? – вся встревоженная изучала Ванессу старушка.

– Нет… нет…страшнее …я… я…я впервые в жизни…

– Тихо, спокойно. Не говорите, всё потом, сначала вам нужно прийти в себя, – старик внимательно смотрел на Ванессу, затем переключился на жену. – Не мучай её, Молли, у них шок.

Ванесса плохо соображала, но была полностью солидарна с мнением старика. Её тело содрогалось, будто колотилось изнутри. Она не могла с этим справиться. В огромном холле стоял полумрак. Восковые свечи давали тусклый свет. Но глаза Ванессы привыкли к темноте, и зрение она не напрягала. Пожилой человек, подсев к Джо, осматривал его.

Лицо старика сморщилось.

– Парень ранен, – сказал он словно выносил вердикт. Мистер Хьюбер оглянулся на жену, вздохнул, и вновь перевёл взгляд на израненную спину Джо.

– Когти? – голос старика притих в изумлении.

Молли с надеждой смотрела на мужа. Увидев необычную рану, она взглянула на Ванессу, с вертевшимся на языке вопросом, но, вспомнив слова мужа, сдержалась. Мистер Хьюбер пару минут молча осматривал Джо, затем встал, поднял его с собой и, обрадовав Ванессу с Молли, сообщил:

– Он поправится, точнее, очень скоро будет в порядке. Рана, я уверен, не заражена, только вот слабость сильная у него, сейчас отведу его в комнату. Приготовь необходимое, – предупредил он Молли. – Завтра встанет на ноги.

Миссис Хьюбер мигом исчезла.

Ванесса подошла к брату и шепнула ему на ухо:

– Слышишь, всё не так плохо… завтра тебе будет лучше.

Джо еле кивнул головой. Его бормотание она не различала.

– Подождите здесь, пока вернётся миссис Хьюбер, она вам поможет устроиться, – сказал старик.

Ванесса кивнула. Самочувствие её, если так можно сказать, чуть улучшилось. Мистер Хьюбер направился вглубь холла, волоча за собой полуживого Джо. Навстречу ему удивительно быстро появилась Молли. Она перекинулась несколькими словами с мужем и возвратилась к Ванессе. Подхватив её под ручку, старушка повела её в другую сторону. Она обернулась, но старика и Джо уже не было видно, они повернули за один из дальних углов.

– У меня на кухне есть отличный бульон, он вас согреет и даст сил, – быстро проговорила пожилая женщина.

Кухня, по мнению Ванессы, могла запросто сойти за зал для торжеств. «Должно быть, здесь кухарок не сосчитать, раз такой простор для их кулинарной деятельности», – невзначай пришла ей в голову мысль. Молли тем временем усадила Ванессу за стол и, раскрывая одну за другой дверцы, довольно шустро для ее пожилого возраста, готовилась её накормить. Она разогрела бульон и, быстро разлив его, поставила горячие чашки на стол.

– Как вас зовут, мисс? – спросила Молли.

Молча следившая за её ловкими движениями, Ванесса очнулась от забытья. Перед нею стояли ароматный бульон, корзинка с хлебом, тарелки с мясом птицы, с говядиной, с нарезанным репчатым луком, кувшин с яблочным соком, пряности.

– Ванесса, Ванесса Перкинсон, миссис Хьюбер, – поправила она саму себя.

Старушка улыбнулась.

– Зовите меня Молли. А того ворчливого старика зовут мистер Хьюбер. Вы не смущайтесь, сок выпейте обязательно и лука побольше, – пододвинула она тарелку с луком поближе к Ванессе. – Я пойду угощу вашего брата… – прервалась Молли со следующим вопросом.

– Джозеф, – догадалась Ванесса.

Молли охнула.

– С этим именем у меня связано столько воспоминаний… Ваш брат, должно быть, весьма интересный молодой человек, – улыбнулась пожилая женщина.

Подхватив поднос со второй чашкой куриного бульона, она двинулась к выходу.

– Сейчас накормим Джозефа.

Ванесса смотрела ей в след. Сдерживаясь в присутствии чужого человека, стараясь не показывать дурных манер, как только миссис Хьюбер вышла из комнаты, она накинулась на еду. Она ни о чём не думала, отнюдь, отбрасывала все мысли, если таковые у неё и остались. Способность мыслить здраво у нее заметно ослабла за последний час. Она выпила бульон, съела два куриных крылышка и весь лук с парой ломтиков хлеба, машинально, не задумываясь. Ей так наказали, а ведь она терпеть не может лук.

Менее чем через пятнадцать минут Молли вернулась. Она повела Ванессу на второй этаж.

– Устраивайтесь. Если что-нибудь будет нужно, обращайтесь, моя комната рядом с кухней, – сказала миссис Хьюбер, как только они дошли до отведённой для неё комнаты, и поторопилась обратно вниз.

Запах сырости Ванесса почувствовала, как только переступила порог. Каменные стены были достаточно освещены десятью свечами в двух подсвечниках. Один располагался на столике у высокого окна, завешенного тяжёлой шторой, второй ‑ на комоде у шкафа. У входа на тумбе она заметила кувшин и большой таз. В следующую минуту, не долго думая, Ванесса предалась ласкам тёплой, чистой воды. Умывшись, она легла в холодную постель. Почувствовав лёгкость, она медленно опустила веки и тот же час заснула, как убитая.

ІІ

Когда утром Стилмон постучал в спальню хозяина, ответа он не услышал. Дверь была открыта, и управляющий без труда вошёл в комнату. На полу, распростершись, полуобнаженный лежал граф. При виде раненого хозяина старик буквально упал на колени. Он перевернул его лицом к себе. Схватил дрожащей рукой его кисть, пытаясь нащупать пульс. Затем приложил ухо к груди в ожидании услышать ритм сердца.

– Милорд, очнитесь! Очнитесь, я вам говорю! – закричал он в испуге. – Милорд!

Стилмон минуту внимательно смотрел на бледное лицо графа, затем что– то, пробормотав, поднял руку и со всей силы дал ему пощёчину.

– Стилмон, ты что делаешь? Уже глумишься над моим телом?! – застонал Кристофер Стенфрилд.

Увидев выражение старческого лица, он вновь положил голову на пол и опустил отяжелевшие веки.

– Я в порядке. Не беспокойся, – ответил он, ещё не услышав вопрос.

Старик молча поднялся, взял из тумбы бинт и бутылку рома. И сразу, прямо на полу принялся обрабатывать рану. Нередко Стилмону приходилось излечивать раны хозяина. В поместье он был управляющим, а с недавних пор еще и врачом. Когда граф Стенфрилд завалил его книгами по медицине, старик не высказал никаких возражений. Стилмон хорошо помнит, когда юношей пришёл в замок Стенфрилдов. Граф принял его, хоть у него и было три дюжины слуг. Молодой Стилмон с удовольствием смотрел за лошадьми. И граф выказывал ему своё одобрение. Со временем между его старшим сыном – Престоном и конюхом завязалась дружба. И когда пожилой граф скончался, хозяином замка стал Престон, который не долго думая сменил проворовавшегося управляющего на добросовестного Стилмона. Счастью мистера Хьюбера не было границ. Тогда же, получив разрешение, он женился на кухарке Молли. А потом годы пролетели очень быстро, события следовали одно за другим, и сегодня Стилмон заменяет в замке и дворецкого, и плотника, и конюха, и …да всех его должностей не перечислить.

– Не молчи, лучше выскажи своё недовольство. Это лучше, чем смотреть на твою покошенную от возмущения физиономию, – почти шёпотом потребовал Кристофер.

– Вы ранены.

– Ты не поверишь, но я об этом знаю.

На бледном лице графа не выражалось никаких эмоций. Выуживать признания у слуги Кристофер не стал, решив, что старик долгого молчания не выдержит. Не сказав ничего более, Стилмон очистил плечо от запекшейся крови и перевязал рану. Собрав использованные бинты, он поднялся с пола. И также молча повернулся к выходу.

– Принеси чего-нибудь от головной боли, – услышал он за спиной.

Складки на лбу старика слегка двинулись к центру, брови скоро соединились в одну густую седую бровь.

– У вас болит голова? – с непохожим на него сарказмом сказал он.

Кристофер лениво приоткрыл глаза.

– Ты вроде бы не болел вчера слабоумием. Перестань говорить ерунду.

Стилмон выдохнул. Как и думал Кристофер, надолго старика не хватило. Обернувшись, Стилмон с нотками отеческого тона в голосе произнес:

– Да, не болел. Но, ежели вы и дальше будете себя так вести, в скором времени заболею. Вы чудовищно безответственны.

Кристофер встал на ноги и, держа руку на затылке, направился в гардеробную.

– Ты повторяешься. Скажи что-нибудь поновее.

– У вас, видно, была бурная ночь. Опять дрались…

Сон в тумане ‑ вот чем являлась для Кристофера прошлая ночь. Он очень смутно помнил случившееся, воспоминания были отрывочны и бессвязны. Единственное, что он помнил хорошо, так это почему сейчас у него раскалывается голова.

– Это тоже, если ты не заметил, не новость.

– Ночью приезжали братья Вольмини. Передали для вас письмо.

Кристофер повернулся к своему управляющему, его и без того тёмные глаза почернели. Стилмон достал из кармана сложенный лист и вручил ему. Граф быстро просмотрел его.

– Так и знал, – проговорил он.

Он прошёл в гардеробную, скинул с себя простыню, укрывавшую его, словно заводной принялся одеваться.

– Они не зашли?

– Нет.

– И без всяких инцидентов добрались?

– Нет, – вновь ответил Стилмон, из соседней комнаты, – как в последний раз, оставили у порога. Но одних гостей мы всё же приняли.

Минутная пауза.

– Я ведь понятным языком запретил вам подобное своеволие в моё отсутствие. Или мне нужно это повторять каждый день! – вдруг взорвался граф.

Похрамывая, он вышел из гардеробной, одетый в тряпье, не подобающее его статусу графа. Хьюберы его нередко за это ругали. Выражение его лица было суровым и катастрофически недовольным.

– Знаю, мне не нужно было их впускать, знаю, нужно было их прогнать, не смотря на то, что они пережили и чудом остались в живых, не смотря на их голод, не смотря ни на что! Я ослушался и виноват, – выпалил Стилмон.

Кристофера словно пригвоздило. На его лице застыла тревога.

– А…а…, что с ними стряслось? Они в порядке?

– Я не уверен, но одно ясно, они могли погибнуть.

– Они в порядке? – повторил Кристофер.

– В целом, да.

– Что значит «в целом»?

– Молодой человек ранен. Я, разумеется, обработал рану…

Шагнув, Кристофер рухнул в кресло. Молчание затянулось. Стилмон не решался его прервать.

– Ты сказал «они». Сколько их? – будто бы проснулся граф.

Слуга приблизился.

– Двое. То есть, ещё девушка. У неё вчера был шок, но Молли дала ей сильный успокоительный настой. Сегодня ей должно быть лучше.

– И это то, что ты не решался мне сказать? – спросил граф удивлённо.

Старик покачал головой.

– Да, – произнёс он так, будто хотел сказать: «а этого мало?»

Кристофер кивнул, встал и широкими шагами направился к выходу.

– Буду в кабинете, – услышал слуга перед тем, как дверь захлопнулась.

Ноющая боль по всему телу, а в особенности в ногах, заставила проснуться Ванессу. Любое неловкое движение доставляло страдания. Приподнявшись с подушек, она сидя вытянула свои израненные ноги, затем, согнув, что, конечно, не обошлось без боли, присмотрелась к икрам. Вырвав ногтями очередную последнюю колючку, она встала с постели, подошла к окну и раздвинула бордовые шторы. Ванесса нахмурила медно-коричневые брови. «Кажется, проливные дожди, которые так заботили отца, начались вчера ночью». За окнами шёл монотонный дождь – результат месячной невыносимой жары. Она была уверена: отец и сельчане не успели собрать урожай. И весь труд напрасен. Сейчас, наверняка, отец уже не мечется по углам в порыве спасти урожай, а только, горько вздыхая, не отходит от окна. Джон Перкинсон, помимо обширных земель, владел также и фермой. Разводя скот, он, конечно, не имел огромного дохода, но всё же у него была возможность обеспечить достойную жизнь своей семье.

«Сообщать родным о происшествии сейчас, пожалуй, не стоит, – решила Ванесса. – Правильнее будет, продолжить путь в Гростери». Они сегодня же должны поговорить с графом Стенфрилдом, который, по предположению Ванессы, является владельцем замка, и сразу же покинуть замок. Перечислить ближайших владельцев больших поместий запросто мог любой житель Бадгерса (их можно было посчитать по пальцам). Поэтому методом исключения она и приписала этот замок Стенфрилду. В таком случае предстать перед графом она должна в приличном виде, а не в этих жалких лохмотьях, кое-как прикрывающих её девичье тело. В этом отрепье она больше походила на амазонку, нежели на особу благородных кровей.

При дневном свете девушка разглядела предметы вокруг. Комната была обставлена в тёплых тонах. В целом ничего особенного, но всё же вполне уютно. В поисках одежды она обшарила шкаф, который оказался совершенно пустым. Увидев в углу тёмный сундук, Ванесса с той же мыслью предприняла попытку открыть его. Немного ловкости и чугунная крышка со скрежетом откинулась. Её решительная улыбка мигом исчезла, когда вместо ожидаемых женских тряпок она нашла раскинувшуюся липкую паутину с огромным противным пауком. Ванесса совершенно не ожидала увидеть подобной жути.

– Мерзость-то какая!

И скоро хлопнула обратно крышкой, пока огромное насекомое не покинуло своё убежище.

Вся надежда оставалась на миссис Хьюбер. Она уж точно должна дать ей хоть что-нибудь поприличней. С воодушевлением она уже шла по холодным каменным плитам длинного коридора, во всю длину которого по обеим сторонам располагались комнатные двери. На промежуточных стенах висели погасшие факелы, пару раз попадались картины. Однообразие, ничего более.

Когда Кристофер покидал свою спальню, в голове его вертелось множество нерешённых проблем. Впрочем, в последнее время количество их только увеличивалось. И путь его лежал, в первую очередь, в подвал, не жди его сюрприз в коридоре. Перед ним, как ни в чём не бывало, рассматривая картину где-то по середине коридора стояла рыжеволосая амазонка, увидев которую Кристофер практически не удивился. Ее странный вид навел его на мысль о том, что именно она является его гостьей. «Возможно, это жена того раненого», – подумал он, сам не зная почему.

Заметив взгляд незнакомого человека, Ванесса попятилась назад. Она машинально потянула ткань вниз, стараясь укрыть голые ноги, но к своему огорчению поняла, что этим открывает верхнюю часть своего тела. Тогда она беспокойно начала прикрывать себя своими худощавыми руками. Граф направился к ней. Всё-таки нужно показать, что он гостеприимный хозяин. Одно невольное его движение вызвало испуг девушки, так что она бросилась от него, как от чумы, в первую попавшуюся комнату.

– Эй! – только успел он крикнуть.

Не долго думая, Кристофер поторопился за ней.

Вбежав в чью-то спальню, Ванесса, сообразив, спряталась за массивной шторой, но решив, что её здесь легко найдут, открыла ставни и, тихонько выбравшись наружу, осторожно прикрыла их за собой, чтобы не свалиться ненароком. И в тот момент, когда она услышала лёгкий звук открывающейся двери, она уже стояла на скрипучем подоконнике под дождём. Стараясь не глядеть вниз, Ванесса торопливо молилась о том, чтобы ей, дуре, не упасть. Между тем, проклиная всё и всех на свете, в первую очередь себя, глупую, а потом и наглеца, бесцеремонно разглядывавшего её, и сгорая со стыда, надеялась всем своим существом, что он не найдёт её. Услышав «недовольный» скрип соседнего подоконника, от спонтанно запланированного перехода на него ей пришлось отказаться. И ей оставалось только надеяться на глупость и нерасторопность своего преследователя. Она лучше умрёт, нежели ещё раз предстанет в таком виде перед кем-либо.

Кристофер оказался в бывшей спальне Эммы, пустовавшей с недавних пор. Оглядывая находящиеся вокруг него предметы, он мысленно попытался представить, куда амазонка могла спрятаться. Его взгляд остановился на бордовых шторах. И хотя ему приходила мысль просто уйти, не играя в прятки, он всё же посчитал своим долгом сказать:

– Ну, хорошо, выходите оттуда, вам не стоит меня бояться!

Ответа не последовало.

– Я рад вас видеть в своём замке. Могу ли я узнать, как вы себя чувствуете? Вы оправились?

Тишина.

– Ну что ж, – вздохнул он, – видно, мне само�