Сказание о Юэ Фэе, славном воине Поднебесной

錢彩

說岳る傳

Иллюстрации из старопечатных китайских изданий

© В. А. Панасюк (наследник), перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Иностранка^®

Глава первая

Отец Юэ Фэя гибнет во время разлива реки. Семья Ван Мина дает приют лишенным крова

* * *

С древнейших времен развитие мира свершается по замкнутому кругу. Периоды процветания чередуются с периодами упадка.

Стихами этими и начинается рассказ о князе Преданном и Воинственном, который жил при династии Южная Сун и всего себя без остатка посвятил служению родине.

После гибели империи Тан[3], в эпоху Пяти династий[4], когда утром правила династия Лян, а вечером ее сменяла Цзинь, на долю простого народа выпадали одни страдания.

В ту пору в западных горах Хуашань жил даосский отшельник Чэнь Туань, человек поистине праведный и добродетельный. Современники называли его Наставником редкостных достоинств. Проезжая однажды по мосту Млечного Пути, он увидел разноцветные благовещие облака и вдруг так рассмеялся, что упал с мула. Сопровождающие с недоумением спросили у него, что случилось.

– Зря говорят, что в мире нет истинных правителей, – воскликнул мудрец. – Скоро у нас появятся два дракона!..

Как ты думаешь, дорогой читатель, что значили эти слова?

А то, что в военном поселении Цзяма у госпожи Ду, супруги Чжао Хун-иня, состоявшего в должности начальника ведомства чинов, в ту пору родился мальчик, которому дали имя – Куан-ин.

Когда Куан-ин вырос, никто не мог сравниться с ним в силе и разуме. Он навел порядок в четырехстах округах и уездах и основал династию Великая Сун, правившую страной более трехсот лет. Став императором, он получил имя Тай-цзу. В народе его называли «императором-драконом». Прошло несколько лет, и Куан-ин передал престол своему брату Куан-и, который принял имя Тай-цзуна.

Так сбылись пророческие слова мудреца о двух драконах.

Начиная с основателя династии – императора Тай-цзу и кончая Хуэй-цзуном, на троне сменилось восемь правителей.

Император Хуэй-цзун преклонялся перед волшебниками и чародеями и называл себя Верховным владыкой даосов. Он вступил на престол в то время, когда в Поднебесной[5] уже много лет царили мир и спокойствие, когда коней отпустили на пастбища в южные горы, мечи и копья сдали в арсеналы, когда пышно взрастали хлеба и люди с радостью трудились на полях.

По этому поводу написаны такие стихи:

Но не будем отвлекаться – ведь все это не имеет прямого отношения к нашему повествованию. Расскажем лучше о том, что в уезде Танъинь округа Сянчжоу была деревня Сяодили, а в ней – усадьба Юэцзячжуан, принадлежавшая некоему Юэ Хэ. Он имел ученое звание, но должности никакой не занимал. Его жене, урожденной Яо, было уже сорок лет, когда она родила сына.

Едва служанка сообщила отцу о рождении мальчика, как тот поспешил в родовой храм, чтобы воскурить благовония и вознести благодарственную молитву.

В это время у главных ворот усадьбы появился праведник Чэнь Туань. Он низко поклонился привратнику и сказал:

– Не откажите подать что-нибудь на пропитание, почтенный! Бедный даос совсем изголодался…

– Некстати вы пришли, учитель! – покачал головой привратник. – Мой хозяин добрый человек, он всегда готов подать милостыню. Но сейчас все в доме сбились с ног, некому приготовить для вас пищу. Дело в том, что хозяину уже перевалило за пятьдесят, а детей у него не было. В прошлом году он ездил в храм Путо молиться о продлении рода. И вот бодхисатва совершил чудо – хозяин узнал, что жена его забеременела. Сегодня у нее родился мальчик. Ступайте в другой дом.

– Я пришел из дальних краев, и, может быть, мне посчастливится, – возразил монах. – Доложите о пришельце: примут – хорошо, не примут – с вас никто не взыщет. Бедный даос всегда будет помнить о вашей доброте.

– Хорошо, – посидите немного, – уступил привратник и пошел к хозяину.

– Господин! Какой-то монах просит его накормить!..

– Неужели ты, пожилой человек, не знаешь, что в таких случаях надо делать? – недовольно сказал Юэ Хэ. – Сегодня у меня родился сын, хлопот по горло, да и дом осквернен. А монах – человек праведный, он и без моей милостыни после смерти попадет в сонм святых. Если я его впущу, то совершу грех, за который потом придется нам с сыном расплачиваться.

Привратник передал монаху ответ хозяина.

– Сама судьба привела меня к вам сегодня! – воскликнул даос. – Прошу вас, доложите еще раз. Пусть господин не боится, грех я беру на себя. Зато счастьем, какое выпадет на его долю, будет пользоваться он один!

Пришлось привратнику опять возвратиться в дом.

– Накормить праведника ничего не стоит, но принимать его в доме все же неудобно, – заколебался Юэ Хэ. – Как же быть?

– Господин, не обижайтесь на монаха, – вступился за него привратник. – Ну, где ему поесть, если в нашей захолустной деревушке нет даже трактира? Поговорка гласит: «Богатого не судят». Какой на вас может пасть грех, если вы по доброте своей накормите монаха?

– Пожалуй, ты прав, – согласился Юэ Хэ. – Пойди пригласи его.

Когда Юэ Хэ увидел седовласого монаха с лицом отрока, он торопливо спустился с крыльца ему навстречу и почтительно пригласил в зал. Здесь они приветствовали друг друга со всеми подобающими церемониями и затем сели, как полагается гостю и хозяину.

– Я виноват перед вами, учитель, простите меня! – начал разговор Юэ Хэ. – Но видите ли, у меня родился сын; дом осквернен, и я боюсь, как бы скверна не коснулась вас.

– Добрые деяния свершаются втайне и невидимы людям, но небу известны причины, их вызывающие, – заметил даос. – Позвольте узнать ваше имя?

– Меня зовут Юэ Хэ, я уроженец здешних мест. У меня всего несколько му земли, но местные жители называют мою усадьбу громким именем – Юэцзячжуан – поместьем семьи Юэ. А теперь, почтенный учитель, позвольте спросить, как прозывают вас в монашестве и где находится ваша обитель?

– Меня прозывают Наставником редкостных достоинств, – ответил даос, – постоянного пристанища у меня нет. Я, как вольное облако, странствую по миру. К вам я попал случайно, и как раз в день рождения вашего сына! Видимо, так распорядилась судьба! Не покажете ли мне младенца? Может быть, ему угрожают злые духи? Я бы тогда за него помолился.

– Нет, нет, это невозможно! – запротестовал Юэ Хэ. – Скверна от мальчишки перейдет на меня и на вас!

– Ничего не случится! – успокоил даос. – Раскройте над мальчиком зонт, и от него перестанет исходить скверна, а злые духи к нему не приблизятся…

– Простите, учитель, но я все-таки посоветуюсь с женой.

Юэ Хэ велел слугам накормить монаха, а сам направился в спальню и спросил жену:

– Как себя чувствуешь?

– Милостью Земли и Неба, добрых духов и наших предков, я вполне здорова. Взгляните на сына!

Счастливый Юэ Хэ взял младенца на руки и обратился к жене:

– К нам зашел какой-то даос. Говорит, много лет ведет монашеский образ жизни и знает молитвы об отвращении зла. Он просит показать ему нашего сына и, если мальчику угрожают злые духи, обещает за него помолиться.

– Мне кажется, новорожденного нельзя показывать, – возразила жена. – Как бы этим не прогневить духов!

– Я ему то же самое говорил. Но даос уверяет, что, если раскрыть над младенцем зонт, скверна от него исходить не будет и нечистая сила скроется.

– Что ж, несите его к монаху! Только осторожнее, не потревожьте мальчика.

Юэ Хэ приказал слуге раскрыть над мальчиком зонт и вышел в зал.

– Какой прелестный у вас сынок! – в восторге воскликнул монах, едва увидев новорожденного. – Вы уже дали ему имя?

– Нет, не успел. Он ведь только сегодня родился.

– Вы не прогневаетесь, если бедный даос осмелится выбрать имя для вашего сына?

– Наоборот, я был бы вам очень благодарен!

– Судя по внешности, ваш сын взлетит высоко и стремительно. Так что, думаю, самым подходящим для него именем было бы «Фэй» – «Летающий». Ну а вторым именем можно взять Пэн-цзюй – «Взлетающий гриф». Вы не против?

Юэ Хэ только кивал головой и без конца благодарил монаха.

– Теперь унесите сына, – сказал даос. – Здесь сквозняк, мальчик может простудиться.

Отец унес младенца во внутренние покои и рассказал жене о своем разговоре с монахом. Жене, разумеется, имя тоже понравилось.

Юэ Хэ вернулся в зал и принялся угощать даоса.

– Господин, признаюсь вам откровенно, у меня есть собрат по учению, – сказал монах. – Сейчас он в деревне. Мы сговорились, что, если кому из нас посчастливится найти доброго человека, мы вместе воспользуемся его милостями. Если позволите, я позову его сюда.

– Пожалуйста, пожалуйста! Где ваш почтенный собрат? Я сам с великим удовольствием схожу за ним!

– Нет, это могу сделать только я. Вам его не найти, ибо пути людей, ушедших от мира, неведомы простым смертным, – возразил даос.

Он поднялся с места и неторопливо зашагал к выходу. Вдруг ему в глаза бросились два больших глиняных чана. Юэ Хэ купил их совсем недавно для золотых рыбок и еще не успел наполнить водой.

– Прекрасные чаны! – одобрительно заметил монах.

Начертав в воздухе магический знак над одним из чанов и пробормотав заклинание, даос отправился дальше. Хозяин проводил его до ворот.

– Люди, ушедшие от мирской суеты, не привыкли обманывать, – сказал вдруг монах. – Если в деревне кто-нибудь уже накормил моего собрата, я к вам не вернусь.

– Как же так! – с упреком воскликнул Юэ Хэ. – Обязательно приходите. Я буду счастлив, если вы поживете у меня несколько дней!

– Спасибо за доброту! Я хотел бы предупредить вас еще об одном: если в течение трех дней ваш сын будет спокоен, значит все обойдется благополучно; если же он чего-нибудь испугается, посадите его с матерью в чан, который стоит слева, и жизнь их будет спасена. Запомните мои слова!

– Конечно, конечно! – заверил Юэ Хэ. – Но только прошу вас, почтенный учитель, разыщите поскорее своего собрата и приходите. Не томите меня ожиданием.

Монах поклонился и исчез за воротами.

Через три дня друзья и знакомые пришли поздравить Юэ Хэ с великой радостью. Хозяин устроил пир.

– В столь преклонных годах обрести сына – счастье, какое Небо не часто дарует! – говорили гости. – Почтенный брат, если бы ваша супруга согласилась показать нам мальчика!

Юэ Хэ отправился к жене. Та не стала возражать. Юэ Хэ, как и прежде, велел слуге раскрыть над сыном зонтик и вынес мальчика к гостям.

Собравшиеся с восхищением разглядывали широкий лоб, высокое темя, прямой носик и резко очерченный рот новорожденного. Вдруг один молодой человек взял младенца за ручку, легонько потряс ее и проговорил:

– И верно, мальчик замечательный!

Младенец расплакался. Молодой человек смутился и сказал Юэ Хэ:

– Ваш сынок, видно, проголодался! Отнесли бы вы его к матери…

Хозяин поспешно унес ребенка в спальню. Многие возмущались опрометчивым поступком молодого человека.

– У господина Юэ на старости лет родился единственный сын, он дорожит мальчиком, как жемчужиной, а ты вздумал его трогать! Может, ты повредил ему ручку? Теперь родители будут беспокоиться. И нам неудобно.

Гости подозвали слугу:

– Ну, как малыш?

– Плачет, даже грудь не берет, – ответил слуга.

– Нехорошо получилось!

Смущенно переглядываясь, гости стали расходиться.

А тем временем Юэ Хэ тщетно пытался успокоить ребенка. И вдруг ему вспомнились слова монаха: «Если на третий день мальчик чего-нибудь испугается, посадите его с матерью в чан».

Юэ Хэ бросился к жене, но та была так расстроена, что ровно ничего не поняла из его рассказа и машинально сказала:

– Хорошо, запеленай ребенка.

Юэ Хэ торопливо укутал сына и велел служанке постелить ковер на дно чана.

Едва мать с ребенком забралась в чан, как раздался ужасающий грохот и во двор хлынула вода. Она постепенно поднималась, и вскоре на месте усадьбы образовалось огромное озеро. Многие жители утонули.

Юэ Хэ плыл, держась рукой за край чана. Жена его громко причитала:

– Что же теперь с нами будет?!

– Жена! – строго оборвал ее Юэ Хэ. – От судьбы не уйдешь! Вручаю тебе сына… Сбереги его, пусть не оборвется наш род Юэ!.. Ради него я без сожаления жертвую жизнью!

Пальцы его разжались, послышался всплеск – течение подхватило старика и увлекло прочь.

Чан с Юэ Фэем и его матерью река унесла в уезд Нэйхуан области Дамин в Хэбэе.

Была в этом уезде небольшая деревушка Цилиньцунь. В ней жил известный богач Ван Мин со своей женой, урожденной Хэ. В то время, о котором идет речь, обоим супругам было уже под пятьдесят.

Однажды утром Ван Мин приказал слуге Ван Аню:

– Поезжай в город за гадателем.

– Может, лучше пригласить здешнего, – робко возразил слуга. – До города тридцать ли[7], а в оба конца – шестьдесят, хватит ли у вас терпения ждать? И позвольте еще спросить, господин, зачем вам понадобился гадатель?

– Сон растолковать.

– Сны толковать я и сам умею! – заявил Ван Ань. – Кроме трех видов, которые не поддаются толкованию.

– А какие сны не поддаются толкованию? – заинтересовался старик.

– Те, что снятся в первую и вторую стражу[8], те, что снятся в четвертую и пятую стражу, и те, в которых запомнилось только начало, – пояснил Ван Ань. – А вот сны, которые снятся в третью стражу и хорошо запоминаются, я толкую без ошибок.

– Я как раз видел сон в третью стражу! Мне показалось, будто в воздухе вспыхнуло пламя и озарило весь небосвод. К счастью это или к несчастью?

– Поздравляю вас, господин! – радостно воскликнул Ван Ань. – Пламя предвещает встречу с выдающимся человеком!

– Тьфу, дурень! И еще уверяешь меня, будто умеешь толковать сны! Лень тебе ехать в город, вот и морочишь мне голову!

– Да разве я посмею! – обиделся Ван Ань. – В прошлый раз, когда мы с вами возили подати в уезд, я купил в городе «Полный толкователь снов». Хотите, принесу?

Слуга сбегал за книгой, раскрыл ее на нужной странице и протянул хозяину. Убедившись в его правоте, Ван Мин подумал: «Странно! С каким выдающимся человеком можно встретиться в нашем захолустье?»

Вдруг с улицы донеслись крики.

– Ван Ань, пойди узнай, что случилось! – приказал Ван Мин слуге.

Тот не заставил себя долго просить и бросился за ворота. Вскоре он вернулся возбужденный:

– Где-то в верховьях реки наводнение, и течением принесло к нам уйму добра. Вся деревня сбежалась на берег собирать.

Ван Мин неторопливо поднялся и, сопровождаемый Ван Анем, отправился к реке. Его соседи уже бегали у самой воды и вытаскивали то, что волны прибивали к берегу.

Ван Мин лишь тяжело вздохнул.

Вдруг Ван Ань заметил вдали большой темный предмет. Коршуны кружились над ним стаей.

– Взгляните, господин! – воскликнул слуга. – Где это видано, чтобы коршуны собирались стаями?!

Ван Мину это тоже показалось удивительным.

Вскоре волны прибили странный предмет к берегу. Это был огромный чан, в котором сидела женщина, прижимающая к груди младенца. На нее никто и не взглянул – люди старались выловить из воды побольше сундуков и корзин.

Ван Ань подбежал к чану, отогнал коршунов и крикнул хозяину:

– Господин, вот вам и выдающийся человек!

– Выдающийся человек? – хмыкнул Ван Мин. – Это просто пожилая женщина!

– У нее на руках ребенок, – не уступал Ван Ань. – И он спасся, несмотря на то что ему грозила такая опасность. Еще древние утверждали: «Счастлив тот, кто выходит из беды невредимым». А коршуны, охранявшие мальчика! Эти приметы говорят о том, что когда он вырастет, то станет великим сановником. Неужели вы еще сомневаетесь?

«Из каких мест принесла река этот чан?» – думал между тем Ван Мин и, наклонившись над женщиной, спросил:

– Почтенная, откуда вы родом? Как вас зовут?

Ответа не последовало.

– Может, она глухая? – в раздумье сказал Ван Мин.

Он не знал, что женщина родила всего три дня тому назад и была еще очень слаба. К тому же бедняжка страшно переволновалась, пока разбушевавшаяся река кружила и швыряла чан, и поэтому впала в полузабытье.

– Разрешите, я с ней поговорю, – попросил Ван Ань и, наклонившись к самому уху женщины, во все горло рявкнул: – Ты что, глухая? Мой господин спрашивает: откуда ты родом? Как тебя зовут? Как ты очутилась в этом чане?

Окрик подействовал – госпожа Юэ пришла в себя. Из глаз ее покатились слезы.

– Где я? В царстве тьмы?..

– Вот смешная! – пожал плечами Ван Ань. – Бормочет о каком-то царстве!

Убедившись, что женщина не глуха, Ван Мин послал слугу в ближайший дом за горячей водой. Женщина напилась, и Ван Мин обратился к ней:

– Почтенная, вы не в царстве тьмы, а в деревне Цилиньцунь области Дамин. Откуда вы?

– Из Сянчжоу. Там у моего мужа была усадьба. Случилось наводнение, имущество наше погибло, а мужа унесло течением. Не знаю, жив ли он. Но мне, видимо, не суждено было погибнуть. Мы с сыном сели в этот чан, и река принесла нас сюда.

Госпожа Юэ горько зарыдала. Ван Мин, как мог, ее утешал.

– Не представляю, как вы могли сюда доплыть! – удивлялся он. – Ведь Сянчжоу очень далеко отсюда!

– Господин, одно доброе дело вы сделали – спасли мать и сына, – вмешался Ван Ань. – Сделайте и второе – приютите их у себя в доме!

– Пожалуй, ты прав, – согласился Ван Мин и обратился к госпоже Юэ: – Мой дом недалеко отсюда. Хотите пожить у меня? А как узнаете, где ваш муж, я вас к нему отправлю.

– Спасибо, добрый господин! – воскликнула растроганная женщина. – Мы будем считать вас отцом родным, если вы нас приютите!

– Что вы, не за что и благодарить! – замахал руками Ван Мин.

Помогая госпоже Юэ выбираться из чана, Вань Ань насмешливо бросил суетившимся поблизости односельчанам:

– Может быть, вы и ее утащите?

Люди только посмеивались: «Какой дурак! Вместо того чтобы подбирать добро, которое само идет в руки, взял в дом пару лишних ртов!»

Слуга побежал в усадьбу предупредить хозяйку. Та вышла за ворота встречать госпожу Юэ. Женщины прошли в дом и приветствовали друг друга со всеми подобающими церемониями. Госпожа Юэ поведала хозяйке, при каких обстоятельствах ей пришлось расстаться с мужем. Слушая ее рассказ, жена Ван Мина и служанки утирали слезы.

В этот же день хозяйка распорядилась приготовить для гостей небольшой пустующий домик на восточном краю усадьбы. У госпожи Юэ был мягкий характер, она умела ладить с людьми и вскоре завоевала в доме всеобщее уважение.

Между тем Ван Мин послал людей в Танъинь. Вода там уже схлынула, но никого из семьи Юэ найти не удалось.

Госпожа Юэ была безутешна, и жена Ван Мина от души ее успокаивала. С этих пор обе женщины стали жить дружно, как родные сестры. Однажды хозяйка пожаловалась на то, что у нее нет детей.

– Есть три вида непочтения к родителям, но самый худший – отсутствие потомства, – сказала госпожа Юэ. – Неужели вы допустите, чтобы ваше состояние попало в чужие руки? Пусть лучше ваш муж возьмет наложницу. Возможно, она родит ему сына, и тогда род Ванов не оборвется.

Хозяйка была ревнива, но госпожа Юэ все же сумела ее убедить. Через год у наложницы родился мальчик, которого назвали Ван Гуем. Ван Мин без конца благодарил госпожу Юэ.

Время текло незаметно, Юэ Фэю исполнилось семь лет, а Ван Гую – шесть. Его отец пригласил в дом учителя.

Кроме Ван Мина, в деревне жили еще два состоятельных человека – Тан и Чжан. И когда Ван Мин взял учителя, они, на правах его старых друзей, прислали к нему своих сыновей – Тан Хуая и Чжан Сяня.

Из трех учеников только один Юэ Фэй прилежно учился, остальные увлекались кулачными боями и бездельничали. Учитель пытался их наказывать, но мальчики были избалованными и однажды чуть не выдрали учителю бороду. Учитель жаловался родителям, но ничто не помогало. В конце концов он отказался от места. Наняли другого учителя, потом третьего, но все шло по-прежнему.

Как-то Ван Мин сказал госпоже Юэ:

– Ваш сын вырос, и жить в моем доме вам уже неудобно. У нас есть дом с двориком за воротами усадьбы, переселяйтесь туда. На прожитие я буду давать. Вы согласны?

– Господин! – воскликнула мать Юэ Фэя. – Вы меня спасли, все время обо мне заботились, и я вам очень благодарна! Мы с сыном охотно переедем в этот дом, чтобы не доставлять вам лишних хлопот!

В счастливый день госпожа Юэ переселилась на новое место. Ван Мин прислал ей соли, рису, масла и кое-что из утвари.

Госпожа Юэ с соседками занималась вышиванием, продавала свое рукоделие и этим зарабатывала на жизнь. Однажды она сказала сыну:

– Тебе уже семь лет, а ты все еще балуешься. Нельзя так… Возьми-ка корзину и топор – завтра пойдешь за хворостом! Надо работать, а то благодетель скажет, что мы лентяи!..

– Хорошо, матушка! – отозвался Юэ Фэй. – Завтра я принесу хворосту…

Наутро госпожа Юэ накормила сына и отправила за топливом.

– Мама, – сказал Юэ Фэй перед уходом, – пока меня нет дома, держи ворота на запоре!

Госпожа Юэ была добродетельной женщиной и свято придерживалась правила: «Умер муж – повинуйся сыну». Заперев ворота, она возвратилась в дом и горько разрыдалась.

«Если бы жив был муж, он непременно нанял бы сыну учителя. А сейчас мальчику приходится работать».

Поистине:

Если вы хотите знать, что произошло, когда Юэ Фэй ходил за хворостом, то прочтите следующую главу.

Глава вторая

Госпожа Юэ обучает сына грамоте. Наставник Чжоу дает уроки ученикам

* * *

Юэ Фэй вышел за ворота. Куда идти, где искать хворост? Погрузившись в задумчивость, мальчик брел по дороге, пока не добрался до небольшого холма. Кругом ни кустика, ни травинки. Юэ Фэй поднялся на холм, огляделся – нигде ни души.

Он миновал еще один холм и вдруг увидел полянку, на которой играли дети. Среди них Юэ Фэй узнал соседских сыновей: Чжан И и Ли Сяо-эра.

– Юэ Фэй, ты куда? – обрадовались они.

– Мать послала за хворостом.

– Подождет твой хворост! У нас как раз одного игрока не хватает! – крикнул один из мальчишек.

– Некогда мне! Мать приказала…

– Подумаешь, «мать приказала»! Не будешь играть – поколотим! – пригрозил другой.

– Не пугай, я не из пугливых! Мне не до шуток!

– А кто с тобой шутит? – не отставал Чжан И.

– Так, значит, тебя не испугаешь? – подхватил другой мальчуган. – Думаешь, мы тебя боимся?

– Да что с ним говорить! – крикнул третий и набросился с кулаками на Юэ Фэя. Остальные последовали его примеру.

Троих Юэ Фэй сразу сбил с ног и, воспользовавшись тем, что нападавшие попятились, пустился наутек.

– Ага, убежал! – закричали мальчишки, но, испытав на себе силу кулаков Юэ Фэя, преследовать его не осмелились. Кое-кто, утирая слезы, побрел жаловаться матери Юэ Фэя.

А Юэ Фэй тем временем убежал за холм. Пока мальчик наломал веток и сложил их в корзину, начало смеркаться. Взвалив корзину на спину, он зашагал к дому.

Во дворе Юэ Фэй опустил свою ношу на землю и пошел ужинать.

– Я тебя за делом послала, а ты подрался с мальчишками, – напустилась на него мать. – Ко мне жаловаться приходили. И потом чье дерево ты обломал? Вот увидели бы хозяева, отколотили бы как следует! А если бы сорвался с дерева и разбился? Кто б тогда кормил меня на старости лет?

– Не волнуйтесь, матушка, – просил мальчик, опускаясь перед матерью на колени. – Я больше не буду.

– Встань! – сказала мать. – Больше я тебя за хворостом не пошлю. Господин Ван дал мне книги, и с завтрашнего дня я начну учить тебя читать.

На следующий день госпожа Юэ принялась за обучение сына. Сообразительный от природы, Юэ Фэй схватывал все на лету. Стоило ему один раз прочитать текст, как он мог уже повторить его наизусть.

Через несколько дней мать сказала сыну:

– А теперь тебе надо учиться писать. Я скопила немного денег – купи кистей и бумаги.

– Зачем? – возразил мальчик. – У нас все есть!

С совком и корзинкой Юэ Фэй побежал к реке. Там он насыпал в корзинку мелкого речного песку, наломал тонкой лозы и вернулся домой.

– Матушка, вот мои кисти и бумага. Их никогда не испишешь, и денег на покупку тратить не надо.

– Вот и хорошо, – улыбнулась мать.

Юэ Фэй высыпал песок на стол, разровнял, и мать прутиком начала чертить иероглифы. Вскоре Юэ Фэй уже писал самостоятельно.

С этих пор мальчик перестал выходить из дому и целыми днями усердно занимался.

Теперь речь пойдет о Ван Гуе, сыне Ван Мина. Мальчишке исполнилось всего шесть лет, но он рос не по годам сильным и дерзким ребенком.

Однажды он со слугой Ван Анем гулял по саду. Заглянул в беседку, увидел на столе шахматы и спросил:

– Для чего эти фигурки?

– Это шахматы, – улыбнулся Ван Ань. – Игра такая. В ней участвуют двое: один выигрывает, другой – проигрывает.

– А как выигрывают? – заинтересовался Ван Гуй.

– Если черные съедят короля белых, значит черные выиграли. А если белые съедят короля черных, значит черные проиграли.

– Да это ж так просто! Давай-ка с тобой сыграем!

Ван Ань расставил фигуры. Белые пододвинул к Ван Гую.

– Что ж, молодой господин, ваш ход первый!

– Если я пойду первым, ты проиграешь! – заявил Ван Гуй.

– Почему?

Ван Гуй поднял с доски своего короля, сбросил короля черных и торжествующе засмеялся:

– Что? Проиграл?!

– Кто ж так играет? – улыбнулся Ван Ань. – Королем первый ход делать нельзя. Придется мне тебя поучить.

– Ерунда! Король мой, и я хожу им, как хочу! Думаешь, раз я никогда не играл в шахматы, меня можно дурачить?

Ван Гуй схватил доску и замахнулся на слугу. Тот не успел уклониться, и удар пришелся по голове. Хлынула кровь.

Ван Ань схватился руками за голову и с воплями бросился бежать. Ван Гуй – за ним. Слуга шмыгнул в зал, где в это время находился Ван Мин.

– Что с тобой? Почему у тебя голова в крови? – удивился хозяин.

Ван Ань стал рассказывать, как они с Ван Гуем играли в шахматы. В это время на пороге появился сам Ван Гуй.

– Ах ты, скотина! – обрушился отец на мальчишку. – Сопляк, а уже руки распускаешь!

И старик закатил сыну несколько пощечин. Гнев отца перепугал мальчишку, и он в слезах побежал во внутренние покои жаловаться матери.

– Отец хочет меня убить!

Мать крикнула служанке, чтобы та принесла фруктов, а сама принялась утешать сына:

– Не надо плакать! Я же с тобой!

Неожиданно на пороге появился разъяренный Ван Мин. Женщина проворно вскочила и загородила собою дверь.

– Где этот мерзавец? – загремел Ван Мин.

Громко рыдая, жена напустилась на старика:

– Изверг! Жаловался, что у тебя нет детей, а теперь, когда госпожа Юэ уговорила меня взять в дом наложницу и она родила тебе сына, ты хочешь его убить?! За что? Да разве его нежные косточки выдержат твои кулаки? Нет, уж лучше я порешу тебя, старого зверя! – И женщина с разбегу ударила мужа головой в грудь. К счастью, подоспели служанки и под руки увели разбушевавшуюся госпожу.

– Ну и ну! Распустила негодника, житья от него нет! – только и мог выговорить задыхавшийся от гнева Ван Мин. Он был возмущен и не знал, на ком сорвать злость.

В это время привратник доложил о приходе соседа Чжан Да. Когда гость вошел и поздоровался, Ван Мин сразу заметил, что тот не в настроении.

– Чем вы так расстроены, мудрый брат? – спросил Ван Мин.

– Лучше не говорите! – начал сокрушаться Чжан Да. – В последнее время трудно мне стало ходить пешком, и я имел несчастье купить коня. Вот мой сын Чжан Сянь и повадился на нем ездить. То что-нибудь потопчет, то кого-нибудь собьет, а мне за все расплачивайся! Вот и сегодня сшиб человека. Принесли его к нам, поднялся скандал. Пришлось извиниться, дать пострадавшему денег на лечение. Я своего сорванца отругал как следует. Хотел высечь, да жена моя ему во всем потакает, расшумелась и поцарапала мне лицо. А кому жаловаться? Вот я и пришел к вам отвести душу.

Не успел Ван Мин ответить, как в гостиную вбежал запыхавшийся пожилой человек.

– Почтенный друг, ну на что это похоже?!

Ван Мин и Чжан Да обернулись – это был Тан Вэньчжун.

Он бессильно опустился на стул и, отдышавшись, стал отвечать на расспросы соседей.

– Сейчас все расскажу. У ворот моей усадьбы есть пустующий домик, его у меня снял под трактир старик Цзинь. Понравились моему мальчишке Тан Хуаю его пельмени. Придет, съест все, что хозяева наготовили, да еще кричит «мало». Настряпают старики на другой день побольше – он не является. Приготовят поменьше – он тут как тут! Опять скандал. Старик Цзинь в конце концов не вытерпел, все мне рассказал. Уплатил я ему, что следовало, а сыну задал трепку. Так представляете, что натворил этот мерзавец? Камнями завалил вход в дом Цзиня! Утром старик стал открывать дверь – посыпались камни и отдавили ему ногу! Цзинь со своей старухой опять явились ко мне, и опять мне пришлось откупаться! Хотел я проучить мальчишку, да жена набросилась на меня, как тигрица. Скалкой огрела! Жаловаться некому, вот и пришел к вам.

– Успокойтесь, мудрый брат! – сказал Ван Мин. – У нас точно такое же горе.

Друзья рассказали старику о проделках Ван Гуя и Чжан Сяня. Все трое не знали, что предпринять, и только сокрушались.

– Господин Чжоу Тун из Шаньси приехал, хочет вас повидать, хозяин, – доложил привратник, появляясь на пороге.

Старики поспешили навстречу гостю и провели его в гостиную.

– Давненько не виделись, старший брат! – воскликнул Ван Мин. – Слышал, будто вы поселились в Восточной столице? Каким ветром занесло вас в наши края?

– Да, последние годы я жил в столице и, как видите, совсем постарел, – кивнул головой Чжоу Тун. – Когда-то я учительствовал в семье Лу и приобрел в здешних местах немного земли. Нынче приезжал собирать плату с арендаторов и по пути домой вздумал навестить почтенных друзей.

– Спасибо, что не забыли, старший брат! – воскликнул Ван Мин. – Надеюсь, несколько дней поживете у нас! Спешить ведь вам некуда!

Он велел поварам приготовить угощение для гостя, а Ван Аня послал за вещами Чжоу Туна.

Затем старики уселись, и беседа продолжалась.

– Больше двадцати лет не бывали вы у нас, – говорил Ван Мин. – Как поживают ваша супруга, сын?

– Жена умерла, а сын ходил в поход против Ляо[9] с моим учеником Лу Цзюнь-и и не вернулся, – сказал Чжоу Тун. – Потом клеветники погубили моих учеников, и вот я остался совсем один. А у вас есть сыновья?

– Есть, – отвечали старики. – Да такие сорванцы, что мы не знаем, как с ними справиться! Откровенно признаться, мы и собрались сегодня для того, чтобы поделиться своими горестями.

– Почему вы не пригласите учителя? – поинтересовался Чжоу Тун. – В их возрасте пора учиться.

– Уже приглашали, да с такими сорвиголовами разве кто справится? Мальчишки их бьют!

– Видно, плохие учителя попадались, – улыбнулся Чжоу Тун. – Не хвастаясь, скажу: меня им не удалось бы побить!

– Может, вы останетесь, поучите наших сорванцов? – обрадовались старики.

– Что ж, можно и остаться. И обещаю, что сделаю ваших сыновей настоящими людьми.

Не будем описывать, как Ван Мин потчевал гостя и как потом друзья расходились по домам. Скажем только о том, что, когда Ван Гуй играл во дворе, проходивший мимо работник насмешливо бросил:

– Теперь-то уж не побалуетесь! Говорят, хозяин пригласил вам строгого наставника!

Встревоженный этой новостью, Ван Гуй побежал искать приятелей Чжан Сяня и Тан Хуая. Мальчишки договорились захватить на первый урок железные прутья и как следует проучить нового учителя.

На следующий день старики привели сыновей на занятия. Мальчики приветствовали учителя со всеми положенными церемониями, после чего их родители поднесли Чжоу Туну вина.

– Простите, но сейчас не время пить, мудрые братья, – отказался Чжоу Тун. Он выпроводил стариков и вернулся в комнату для занятий.

– Ван Гуй, начинай читать! – приказал он.

– В этом доме хозяин я, а вы только гость! – дерзко ответил Ван Гуй. – Где это видано, чтобы гость приказывал хозяину?

Он быстро сунул руку в чулок, выхватил железный прут и замахнулся на учителя. Чжоу Тун обладал острым зрением. Он мгновенно отскочил в сторону, одной рукой перехватил прут, другой – рванул Ван Гуя за шиворот, бросил на скамью и так отхлестал тем же прутом, что мальчишка света невзвидел.

Сами понимаете, сын богача побоев не знал. Неудивительно, что после первой трепки он стал как шелковый – выполнял все, что ему приказывали! Чжан Сянь и Тан Хуай тоже присмирели.

Домик Юэ Фэя и его матери стоял по соседству с тем, где Чжоу Тун вел занятия. Мальчик часто забирался на стену и наблюдал, как учитель обучает его приятелей.

Однажды слуга доложил Чжоу Туну:

– Почтенный наставник, вас хочет видеть арендатор Ван из западной деревни.

– Я тоже рад с ним встретиться! – воскликнул Чжоу Тун. – Проси!

Вошел Ван Лао-да, поклонился Чжоу Туну и сказал:

– Господин, я давно арендую у вас землю. Вы уже больше десяти лет не бывали в наших краях, и мне все время приходилось держать деньги дома. Теперь я пришел рассчитаться.

– Весьма тронут вашей честностью! – обрадовался Чжоу Тун и обратился к Ван Гую: – Скажи Ван Аню, чтобы гостя накормили.

– Как в нынешнем году рис уродился? – продолжил разговор Чжоу Тун.

– Нынче я собрал столько, сколько раньше и за два года не собирал! Почти на каждом стебле выросло по два колоса. Разве это не предвещает счастья?

– Разумеется, – подтвердил Чжоу Тун. – Два колоса на одном стебле – явление редкое. Видно, у нас в государстве появится выдающийся человек. Завтра я поеду с тобой, посмотрю на этот рис.

Скоро Ван Лао-да пригласили к столу, и Чжоу Тун уговорил его остаться ночевать.

На следующее утро он сказал ученикам:

– Даю вам три темы, пишите сочинения. Вернусь – проверю.

Он переоделся и вместе с арендатором отправился в деревню.

Юэ Фэй видел, как ушел Чжоу Тун, и подумал: «Пока учителя нет, дай-ка я зайду и посмотрю, что они там делают!»

И мальчик перелез через стену. При виде его Ван Гуй радостно закричал:

– Тан Хуай, Чжан Сянь, смотрите! Юэ Фэй пришел! Отец говорил, он очень умный. Может, он напишет за нас сочинения?

– Верно! – подхватили друзья. – Пусть пишет, а мы сбегаем домой!

– Боюсь, плохо получится, не сумею угодить вашему учителю, – пытался отказаться Юэ Фэй.

– Ничего, сойдет!

Чтобы Юэ Фэй не сбежал, Ван Гуй запер дверь на замок.

– Если проголодаешься, открой ящик и можешь есть все, что там найдешь! – крикнул он, и приятели убежали.

Юэ Фэй внимательно прочитал все, что успели написать мальчишки, а затем, стараясь подделаться под стиль каждого из них, закончил сочинения. После этого он сел за учительский стол, прочитал несколько сочинений самого Чжоу Туна и невольно воскликнул:

– Будь у меня такой учитель, я бы обязательно прославился!

Встав на скамеечку, мальчик на белой стене тушью написал стихотворение:

И снизу приписал: «Сочинил экспромтом Юэ Фэй, семи лет от роду».

Едва мальчик убрал кисть, как в дверях щелкнул замок и в комнату вбежали испуганные Ван Гуй, Чжан Сянь и Тан Хуай.

– Уходи, уходи скорее! Иначе плохо будет!

От неожиданности Юэ Фэй вздрогнул.

Если вы хотите знать, что произошло потом, то прочтите следующую главу.

Глава третья

Юные герои вступают в союз в деревне Цилиньцунь. Старая змея дарит копье в гроте Лицюань

* * *

* * *

Это стихотворение называется «Строки о дружбе». Оно написано в подражание древним, чья дружба была тверже железа и камня. Поэт сожалеет о том, что нашему поколению неведомо чувство подлинной дружбы и люди, которых считают друзьями, на деле оказываются совершенно чужими друг другу. Они не умеют ценить чувство преданности, которое связывало некогда Чэнь Чжуна и Лэй И, Гуань Чжуна и Бао Шу-я, беспримерную верность которых не могла поколебать даже смерть.

Но не будем отвлекаться посторонними рассуждениями.

Расскажем о том, как Юэ Фэй, восторгавшийся талантами Чжоу Туна, сетовал на свою бедность, из-за которой он не мог нанять столь образованного учителя. Свое заветное желание он и постарался выразить в стихотворении, написанном на стене.

Едва мальчик успел вывести последнее слово, как возвратился Чжоу Тун. Ван Гуй и его приятели в испуге со всех ног бросились в класс.

– Уходи, уходи скорее! Учитель вернулся!

Юэ Фэй поспешил скрыться.

Чжоу Тун вошел в класс, погруженный в свои думы. Он все еще находился под впечатлением виденного в деревне.

«Два колоса на одном стебле – это, конечно, чудо! Но откуда в захолустье может появиться выдающийся человек?»

Чжоу Тун присел к столу и стал машинально просматривать сочинения своих учеников. И по стилю, и по содержанию они показались ему безупречными. Тогда он заглянул в предыдущие их работы и сразу почувствовал неладное.

«Неужели за столь короткое время они сделали такие успехи? – удивлялся он. – Видно, я не ошибся и не зря взялся их учить!»

Чжоу Тун еще раз перечитал сочинения, не переставая восхищаться их содержательностью и совершенством формы.

«А может быть, писали не они, а кто-то другой?» – вдруг мелькнуло у него в голове, и он, нахмурившись, строго спросил Ван Гуя:

– Кто заходил в класс в мое отсутствие?

– Никто не заходил.

Чжоу Туна одолели сомнения. И вдруг ему бросились в глаза ряды каких-то иероглифов на стене. Он подошел ближе и увидел, что это стихотворение. Хотя оно и не отличалось совершенством стиля, зато ясно выражало устремления его автора. Внизу стояла подпись:«Юэ Фэй».

Чжоу Тун сразу вспомнил, как однажды Ван Мин упомянул о Юэ Фэе, необыкновенно способном мальчике. Да, старик был прав.

– Скотина! – обрушился на Ван Гуя учитель. – Видишь стихи? Их сочинил Юэ Фэй! Как же у тебя после этого хватило совести врать, будто в класс никто не заходил? То-то я смотрю, ваши сочинения написаны не так, как раньше! Оказывается, это дело рук Юэ Фэя! Сейчас же пригласи его сюда!

Оробевший Ван Гуй выскочил из класса и побежал к Юэ Фэю.

– Ты что там написал на стене? Учитель заметил и страшно рассердился! Велел тебя пригласить. Наверное, хочет выпороть!

Госпожа Юэ встревожилась было, но, услышав слово «пригласить», сразу успокоилась.

– Иди, – сказала она сыну. – Но будь осторожен!

– Не беспокойтесь, матушка, я знаю, что делать.

Представ перед учителем, Юэ Фэй отвесил низкий поклон:

– Явился по вашему повелению. Приказывайте, учитель.

Чжоу Тун смерил мальчика пристальным взглядом и остался доволен – хоть и мал, а держится с достоинством. Потом он приказал Ван Гую принести стул, предложил Юэ Фэю сесть и спросил:

– Так это ты, молодой человек, писал на стене?

– Простите, учитель, я сделал это по глупости, – смутился мальчик.

– Второе имя у тебя есть? – поинтересовался Чжоу Тун.

– Есть. Пэн-цзюй. Мне его дал один монах.

– Многозначительное имя! – одобрительно кивнул учитель. – Кто учил тебя грамоте?

– Матушка. Мы бедны и нанять учителя не можем.

– Передай своей матушке, что я хочу с ней поговорить, – после некоторого раздумья сказал Чжоу Тун.

– Матушка моя – вдова, живет затворницей, боюсь, ей будет неудобно разговаривать с вами наедине, – робко возразил мальчик.

– Прости, молодой человек, я об этом не подумал! – извинился учитель и, обратившись к Ван Гую, сказал: – Скажи своей матушке, что я хотел бы посоветоваться с госпожой Юэ об одном важном деле, и спроси, не сможет ли она присутствовать при нашем разговоре?

– Слушаюсь! – отозвался Ван Гуй и побежал во внутренние покои.

– Ну вот, видишь? Я пригласил супругу господина Ван Мина, – сказал Чжоу Тун. – Теперь ты передашь матушке мою просьбу?

Юэ Фэй вернулся домой и сказал матери:

– Наставник Чжоу хочет о чем-то с вами посоветоваться. Он даже просил госпожу Ван присутствовать при вашем разговоре. Вы пойдете?

– Почему бы не пойти? Тем более что там будет госпожа Ван! – сказала госпожа Юэ. – Только не пойму, о чем ему со мной советоваться?

Госпожа Юэ заперла дом и вместе с сыном направилась к усадьбе Ван Мина. Госпожа Ван со служанками встретила ее у ворот и ввела в дом. Навстречу гостье вышел сам хозяин.

– Учитель Чжоу Тун хочет с вами поговорить, – сказал он, кланяясь госпоже Юэ. – Не взыщите, что побеспокоили вас приглашением!

– Что вы, что вы! – воскликнула госпожа Юэ.

Ван Мин послал сына за учителем. Чжоу Тун не заставил себя ждать и явился в сопровождении Ван Гуя и Юэ Фэя. После взаимных приветствий хозяйка дома и гостья заняли места у восточной стены зала, а хозяин и учитель – у западной. Его ученики продолжали стоять.

Чжоу Тун первым обратился к госпоже Юэ:

– Я пригласил вас, чтобы поговорить о вашем сыне. Он умен и талантлив, ему надо учиться. Если вы не возражаете, я готов считать его своим приемным сыном.

Из глаз госпожи Юэ покатились слезы.

– Мальчику было три дня от роду, когда случилось наводнение. Муж строго наказывал мне беречь сына! Спасибо господину Ван Мину и его супруге: они спасли нас и приютили! А мы до сих пор так и не можем отблагодарить их за доброту! Сын у меня единственный, больше некому продолжить род Юэ, и поэтому простите, учитель, я не могу выполнить вашу просьбу!

– Извините, госпожа, я поступил опрометчиво, обращаясь к вам с таким предложением! – воскликнул Чжоу Тун. – Но меня привели в восторг стихи вашего сына. Вы, должно быть, знаете древнее изречение: «Пока яшма не отшлифована, ее не считают драгоценностью». Ваш сын и есть эта самая яшма – только ее нужно отшлифовать. У меня были достойные ученики, но их погубили подлые люди. Сейчас я обучаю трех мальчиков – и да простит господин Ван Мин меня за нелестный отзыв о его сыне! – у них нет таких способностей, как у Юэ Фэя! Вы сейчас упомянули о продлении рода. Но вашему сыну не придется менять фамилию! Просто он временно будет называть меня отцом, а я передам ему свои знания и жизненный опыт. Когда же умру, пусть он меня похоронит, как подобает хоронить приемного отца, и долг его по отношению ко мне будет исполнен. Почтенная госпожа, надеюсь, теперь вы согласитесь?!

Не успела госпожа Юэ и слова вымолвить, как ее сын сказал:

– Если фамилию менять не нужно, я буду рад назвать вас приемным отцом! Сядьте, пожалуйста, на почетное место – я вам поклонюсь!

Уважаемый читатель, не подумай, что Юэ Фэй нарушил волю матери! Нет, он просто понял, как много знаний может дать ему талантливый наставник!

Чжоу Тун занял место на возвышении. Юэ Фэй опустился перед ним на колени и отвесил несколько земных поклонов. Затем поклонился Ван Мину, его жене и, наконец, своей матери.

Радость и печаль смешались в душе госпожи Юэ.

Ван Мин распорядился принести угощение и послал слуг за своими друзьями Тан Вэнь-чжуном и Чжан Да, а женщины удалились во внутренние покои, чтобы поговорить наедине.

На следующий день Юэ Фэй пришел на занятия. Учитель выразил желание, чтобы мальчики побратались. После занятий они сообщили об этом своим родителям и получили их согласие.

С этих пор Чжоу Тун с особым старанием начал обучать Юэ Фэя восемнадцати видам военного искусства.

Время летело незаметно, весна сменялась осенью, осень – весною, и вот Юэ Фэю исполнилось тринадцать лет.

Вместе с назваными братьями он каждый день с утра до вечера прилежно занимался. Чжоу Тун оказался прекрасным учителем, и за несколько лет мальчики многому у него научились.

Как-то в теплый весенний день, когда уже распустились цветы, Чжоу Тун сказал Юэ Фэю:

– Давно я не виделся со своим старинным другом Чжи-мином. Он сейчас стал праведником и живет в горах Лицюань. Пока никаких важных дел нет, мне хотелось бы его навестить. Вы, мальчики, останетесь дома и будете писать сочинения.

– Отец, сегодня чудесная погода, возьмите нас с собой, – попросил Юэ Фэй. – И вам в дороге будет веселее, и мы будем счастливы повидать великого праведника.

Чжоу Тун согласился, велел слуге запереть классную комнату и вместе с учениками отправился в горы Лицюань.

Дорога проходила по живописной местности. Путники не переставая восхищались красотами природы. У подножия гор Чжоу Тун залюбовался красивым холмом и остановился.

– Что вам так понравилось, отец? – прервал его размышления Юэ Фэй.

– Вон тот холм! Горы его прикрывают от ветра, воздух свежий… Любой гадатель скажет, что место хорошее! Чья это земля?

– Моего отца! – поспешил сообщить Ван Гуй. – Когда вы умрете, мы можем вас здесь похоронить!

– Замолчи! – прикрикнул на него Юэ Фэй.

– Что ж, было бы совсем неплохо! – подхватил Чжоу Тун. – Кто из людей живет вечно?! Только бы ученики после моей смерти не забыли меня… – и затем обернулся к Юэ Фэю: – Запомни, о чем мы сегодня говорили, мой мальчик!

Юэ Фэй кивнул.

Продолжая беседовать, учитель и ученики вступили в горы. Не прошли и половины ли, как среди густого леса увидели плетеные ворота. Чжоу Тун постучался. Тотчас же из-за ворот высунулась голова маленького послушника:

– Кто здесь?

– Скажи наставнику, что его хочет видеть Чжоу Тун из Шаньси.

Послушник скрылся. Вскоре сам старец, опираясь на посох, вышел встречать гостя и провел его в свою хижину. Мальчики стояли поодаль, готовые услужить в любую минуту.

Как и полагается в начале разговора, старец сперва завел речь о погоде, потом вспомнил о минувших днях и лишь после этого спросил, как поживает сейчас Чжоу Тун.

– Занимаюсь с учениками, – ответил тот и представил Юэ Фэя. – Это мой приемный сын Юэ Фэй.

– Хорош! – воскликнул старец. – У вашего сына величественная осанка, и он, по всей видимости, обладает незаурядными способностями! Сразу заметно ваше воспитание!

Послушник приготовил трапезу. Поскольку время уже было позднее, старец оставил гостей ночевать. Сам он уселся на молитвенный коврик и, как обычно, провел ночь в созерцании.

На следующее утро Чжоу Тун собрался уходить. Старец его удерживал:

– Вы так редко у меня бываете, друг мой! Давайте хоть позавтракаем вместе!

Чжоу Туну пришлось уступить. Послушник подал чай.

– Правду говорят, что вода в источнике Лицюань исключительно хороша для заварки чая? – спросил Чжоу Тун, принимая чашку.

– Истинную правду. А вы знаете, почему эти горы называются Лицюаньшань? Потому что неподалеку отсюда есть каменистый грот и из него вытекает источник. Его называют Лицюань – «Иссякающий». Вода в нем приятна на вкус и обладает целебными свойствами: стоит промыть ею глаза, и улучшается зрение. Раньше я всегда брал в этом источнике воду и на ней заваривал чай для гостей. Но с некоторых пор в гроте происходит что-то странное – оттуда все время струится дым. От него голова кружится. Так что в грот я больше не хожу, собираю для чая дождевую воду.

– Удивительно! – покачал головой Чжоу Тун. – Видно, сама судьба не желает, чтобы я попробовал воду из этого источника!

Слушая разговор старших, Юэ Фэй подумал: «Откуда взяться дыму в таком живописном месте? Просто монах решил нас припугнуть! Вот пойду сейчас и наберу воды, пусть приемный отец промоет глаза! Надо же хоть как-то ему услужить!»

Юэ Фэй украдкой расспросил послушника, как пройти к источнику, взял чашку и выскользнул за ворота. Вскоре он действительно увидел пещеру, из которой вытекал ручеек. Рядом высилась каменная плита с высеченной на ней надписью кисти Су Дун-по[12]: «Чудодейственный источник Лицюань».

Вдруг из маленького отверстия над входом в грот высунула голову змея. Крошечные глаза ее злобно сверкали. Из разинутой пасти капала слюна.

«Мерзкая тварь! – подумал мальчик. – Только грязнит воду. Убью гадину!»

Юэ Фэй осторожно поставил чашку на землю, поднял большой камень и прицелился.

Если бы он промахнулся, то, возможно, ничего бы и не случилось. Но камень попал в голову змеи. Послышалось шипение, заклубился дым, выпученные глаза чудовища сверкнули золотом. Змея разинула пасть величиной с добрый таз, и ринулась на мальчика. Юэ Фэй мгновенно отскочил в сторону, изловчился и поймал ее за хвост. Что-то зазвенело. Когда ошеломленный Юэ Фэй пришел в себя, то увидел, что держит в руке не змеиный хвост, а длинное позолоченное копье с надписью на древке: «Волшебное копье из источника Лицюань».

Юэ Фэй хотел набрать воды, но ручеек уже пересох. Однако это не омрачило радости мальчика. Держа чашку в одной руке, а другой сжимая копье, он прибежал в хижину отшельника и рассказал учителю о своем приключении. Лицо Чжоу Туна засветилось радостью.

– Вот, оказывается, в чем дело, дорогой друг! – воскликнул отшельник. – В гроте Лицюань поселился добрый дух. Встреча с ним приносит счастье. Уверен, что сын ваш будет великим полководцем и прославится! Но после того, что он совершил, мне здесь делать нечего – придется уйти в горы Утайшань! Зато теперь у вашего сына волшебное копье, владеть которым не дано простым смертным!.. Кстати, у меня есть книга, где очень хорошо описаны все приемы боя на копьях и правила управления войсками. Дарю эту книгу вашему сыну – пусть изучает! Мы же с вами доживаем последние дни, и, видимо, свидеться еще раз нам не суждено. С вашим же сыном мы встретимся через двадцать лет на горе Цзиньшань… А теперь разрешите проститься.

– Брат мой, это я во всем виноват! – огорчился Чжоу Тун. – И зачем только я к вам пришел!

– Так повелела судьба! – изрек старец. – При чем здесь вы?

Он удалился в молитвенную комнату и вскоре вернулся оттуда со шкатулкой, запертой на золотой замочек. В ней лежала книга. Старец протянул шкатулку Чжоу Туну, а тот передал ее Юэ Фэю и велел хранить как зеницу ока.

Распрощавшись с отшельником, Чжоу Тун и его ученики вернулись домой. Чувствуя необыкновенный прилив сил, наставник стал обучать Юэ Фэя искусству владения копьем, а остальным ученикам велел упражняться в стрельбе из лука.

Шли дни. И вот однажды Чжоу Тун спросил у Тан Хуая:

– Какое оружие нравится тебе больше всего?

– Копье, – ответил тот. – Люблю смотреть, как им орудует брат Юэ Фэй!

– Хорошо, научу тебя обращаться с копьем! – пообещал Чжоу Тун.

– Копье – отличное оружие! – подхватил Чжан Сянь. – Им с одного удара можно заколоть врага! Плохо только, что нечем взять его голову! Нужно еще что-то вроде крюка!

– И такое оружие есть, – ответил Чжоу Тун. – Оно и называется «копье с крюком». Я сейчас его нарисую. Ты попроси отца, чтобы он приказал выковать точно такое, а приемам боя научу тебя я.

– А по-моему, нет ничего вернее меча! – вмешался Ван Гуй. – Одним взмахом можно снести головы сразу нескольким!

Учитель знал храбрость Ван Гуя и только улыбнулся.

– Тебе нравится меч? Ну что ж, научу тебя владеть мечом! – пообещал он.

С этих пор установился такой порядок: один день мальчики занимались в классе, а другой день упражнялись в обращении с оружием. Следует напомнить, что Чжоу Тун в свое время был учителем Линь Чуна, который занимал должность главного наставника по фехтованию при императорском дворе и обучал прославленного Лу Цзюнь-и. Уже одно это доказывает, насколько обширны были его познания в военном деле.

Юэ Фэй был еще подростком, но силой превосходил многих взрослых. Чувствуя, что жизнь его подходит к концу, Чжоу Тун торопился передать ему познания в военном искусстве, приобретенные за долгую жизнь. За короткое время Юэ Фэй оказался лучше подготовленным, чем некогда Линь Чун и Лу Цзюнь-и.

Однажды Чжоу Тун и родители его учеников на досуге прогуливались возле усадьбы Ван Мина. К ним подошел староста деревни, низко поклонился и сказал:

– Почтенные господа, поскольку наставник Чжоу здесь, я хочу вам кое-что сообщить. Вчера я получил приказ составить список кандидатов на малые экзамены[13]. Я включил в список ваших детей, так что, уважаемые господа, приготовьтесь – пятнадцатого числа ваши сыновья должны прибыть в уезд.

– Ты, видно, рехнулся! – рассердился Ван Мин. – Тебе бы следовало с нами посоветоваться, прежде чем отсылать список! Откуда ты знаешь, готовы наши сыновья к экзаменам или нет? Если бы дело касалось твоего собственного сына, то и тогда тебе следовало трижды подумать! Как же тебя угораздило сделать такую глупость?!

– Не ругайте его! – вступился за старосту Чжоу Тун. – Ведь он желал вам добра! Пусть ваши сыновья молоды, но в военном деле они достаточно подготовлены, чтобы участвовать в экзаменах! – И, обратившись к старосте, добавил: – Спасибо за усердие. Мы когда-нибудь вас отблагодарим.

– Что вы! – смутился староста. – Разрешите откланяться, а то у меня есть еще дела в деревне.

– Друзья, не будем терять дорогого времени, – обратился к старикам Чжоу Тун. Он простился со стариками и, вернувшись в классную комнату, сказал своим ученикам: – Пятнадцатого числа мы поедем в уезд на экзамены. Пусть родители справят вам снаряжение и коней.

Те отправились выполнять приказание, только Юэ Фэй остался и робко возразил:

– Батюшка, в этих экзаменах я участвовать не могу – придется подождать следующих.

– Что такое? – удивился Чжоу Тун. – Почему ты отказываешься?

Юэ Фэй долго объяснял наставнику причину отказа, но все кончилось как нельзя лучше.

Если вы не знаете, что говорил Юэ Фэй своему учителю, то прочтите следующую главу.

Глава четвертая

Юэ Фэй одерживает первенство в стрельбе девятью стрелами. Ли Чунь завязывает узы родства на сто лет

* * *

Итак, мы прервали повествование в тот момент, когда Чжоу Тун спросил Юэ Фэя:

– Почему ты отказываешься участвовать в экзаменах?

– Мои названые братья из богатых семей, им отцы дадут и коней и одежду. А на мне одни лохмотья! И где я возьму денег, чтобы купить коня? Вот почему мне придется ждать следующих экзаменов.

– Все это, конечно, верно, – согласился Чжоу Тун и, подумав, добавил: – Иди-ка за мной.

Юэ Фэй прошел за учителем в его спальню. Чжоу Тун порылся в сундуке и выложил на стол чуть поношенный белый шелковый халат, кусок темно-красной узорчатой парчи и пояс.

– Сын мой, попроси свою мать перешить тебе этот халат. Из обрезков вполне выйдет головная повязка, а из парчи – безрукавка и нарукавники. Пояс переделывать не надо, он тебе и так подойдет. Коня возьмешь моего. Утром пятнадцатого числа мы должны быть в уезде, так что поторопись.

Исполненный благодарности, Юэ Фэй со всех ног бросился домой и передал матери свой разговор с учителем. Не теряя времени, госпожа Юэ принялась снаряжать сына.

На следующее утро, когда Чжоу Тун в классной комнате просматривал сочинения своих учеников, послышались шаги, и на пороге появился Тан Хуай.

– Учитель, отец кланяется вам и просит посмотреть, всё ли у меня в порядке.

Голову Тан Хуая украшала повязка, расшитая пионами. На юноше был белый шелковый халат, ярко-красная плюшевая безрукавка и такого же цвета нарукавники. Серебряный пояс стягивал тонкий стан. На ногах – туфли с толстой черной подошвой.

– Вполне прилично, – одобрительно заметил Чжоу Тун.

– Отец приглашает вас, учитель, завтра на угощение, – добавил Тан Хуай. – Он хочет ехать вместе с вами.

– Угощение ни к чему. И пусть он едет один – встретимся в городе.

Не успел Тан Хуай удалиться, как появился Чжан Сянь в зеленой головной повязке, такого же цвета атласном боевом халате, в розовой безрукавке и в туфлях на зеленой подошве. Пояс его был отделан червонным золотом.

Низко поклонившись Чжоу Туну, юноша сказал:

– Осмотрите мое снаряжение, учитель! Похож я на воина?

– Разумеется. Передай своему отцу, чтоб завтра меня не ждал, – встретимся на экзаменах.

Чжан Сянь скрылся за дверью, и почти тут же в комнату вошел Ван Гуй.

– Учитель, взгляните, так ли я одет, как нужно?

Бордовый боевой халат и головная повязка с вышитыми на ней букетами белых цветов, красная безрукавка и нарукавники, золотой пояс и желтые атласные туфли – все это как нельзя лучше гармонировало с румяным лицом Ван Гуя.

Глядя на юношу, Чжоу Тун невольно воскликнул:

– Великолепно! Завтра на рассвете поезжай с отцом – пусть он меня не дожидается. Завтракать я буду у Юэ Фэя.

Едва Ван Гуй вышел, как явился Юэ Фэй.

– Отец, взгляните на меня!

– Неплохо, – кивнул головой Чжоу Тун. – Братьев твоих я предупредил, что встретимся на месте экзаменов. Позавтракаю у вас, потом поедем.

– Простите, учитель, но нам нечем угостить такого почетного гостя! – расстроился юноша.

– Не беда, я не взыскателен!

Юэ Фэй распрощался и, вернувшись домой, рассказал матери о желании своего наставника.

На следующее утро Чжоу Тун пришел к Юэ Фэю. Они позавтракали вместе и отправились в путь. Учитель ехал верхом впереди, а Юэ Фэй шел пешком следом за ним. Так они добрались до Нэйхуана.

По улицам города сновали прохожие, торговцы бойко предлагали свои товары. На каждом шагу встречались харчевни и чайные. Всюду царили суета и оживление.

Чжоу Тун выбрал чайную, где было поменьше народу, привязал возле входа коня и вошел внутрь. Вместе с Юэ Фэем он занял столик и заказал чай.

Родители остальных учеников Чжоу Туна остановились у друзей, которые наперебой выражали желание их угостить. Поэтому они заняли самую большую чайную и тут же отослали слугу за Юэ Фэем и учителем.

После недолгих поисков у входа в одну из чайных слуга увидел привязанного коня Чжоу Туна и поспешил доложить об этом своим господам. По приказанию родителей молодые люди отправились за учителем.

– Наши отцы собрались в чайной неподалеку отсюда и просят вас с Юэ Фэем составить компанию.

– Передайте им, что сейчас не время пить вино, – сказал Чжоу Тун. – Отправляйтесь к месту экзаменов. Когда начнется перекличка и назовут Юэ Фэя, отвечайте, что он приедет попозже.

– Почему же брат не будет экзаменоваться вместе с нами? – удивился Ван Гуй.

– Ты ничего не понимаешь! Я бы выпустил всех сразу. Только Юэ Фэй стреляет лучше вас, и вы рядом с ним произведете плохое впечатление. Так что экзаменуйтесь отдельно.

Юноши попрощались с учителем и возвратились в чайную, где их дожидались отцы. Старики были довольны ответом Чжоу Туна, хотя в душе и завидовали его приемному сыну.

Вскоре площадь заполнили экзаменующиеся. Это были в основном дети из богатых семей, роскошно и изысканно одетые. Они гордо восседали на холеных конях с дорогими седлами и сбруей. Держались так, будто приехали на экзамены в столицу. Народу собралось великое множество, и описать, как выглядел каждый из присутствующих, просто невозможно.

Вскоре в сопровождении свиты прибыл начальник уезда Ли Чунь. Он поднялся на возвышение, и слуги тотчас же поднесли ему чай. Глядя на толпу, запрудившую площадь, начальник уезда подумал: «Если здесь есть хоть несколько способных, которые добьются успеха на столичных экзаменах, мне тоже будет немалая честь!»

Письмоводитель подал список экзаменующихся. Ли Чунь пробежал его глазами и приказал начинать состязания по стрельбе из лука на скаку.

Перед террасой экзаменационного зала зацокали копыта коней, послышался свист стрел.

Чжоу Тун и Юэ Фэй сидели в чайной и прислушивались. Чжоу Тун лукаво улыбался.

– Что вас веселит, отец? – удивился Юэ Фэй.

– Разве не слышишь? Стреляют и стреляют, а барабаны не бьют! Значит, никто не попал в цель!

Между тем начальник уезда заглянул в список, присланный из деревни Цилиньцунь, и назвал первое попавшееся имя:

– Юэ Фэй!

Ответа не последовало.

– Тан Хуай, Чжан Сянь, Ван Гуй!

Юноши откликнулись и вышли из толпы. Родители остались в чайной и с волнением следили за сыновьями. Каждый из них в душе желал, чтобы именно его сын оказался в числе лучших и получил право участвовать в столичных экзаменах.

Начальник уезда с первого взгляда определил, что все трое обладают незаурядными способностями, и, как только они поклонились ему, спросил:

– Кто такой Юэ Фэй, что значится в вашем списке первым? Он здесь?

– Он хочет экзаменоваться последним, – доложил Тан Хуай.

– Тогда приступаем к экзаменам, – объявил начальник уезда. – Я посмотрю, как вы стреляете из лука.

– Господин начальник уезда, если можно, пусть поставят мишень подальше, – попросил Тан Хуай.

– До мишени шестьдесят шагов. Куда же еще дальше?

– Прикажите отставить мишень подальше, – настаивал Тан Хуай.

– Поставьте мишень на расстоянии восьмидесяти шагов! – распорядился начальник уезда.

– Можно и дальше, – вмешался Чжан Сянь.

– Сто шагов! – приказал Ли Чунь.

– Если можно, еще дальше! – попросил Ван Гуй.

Начальник уезда усмехнулся:

– Хорошо! Мишень поставят на расстоянии в двести шагов!

Служители мгновенно выполнили приказание и подали стрелы. Первым стрелял Тан Хуай, за ним – Чжан Сянь, и последним – Ван Гуй.

Стрелы точно ложились в цель, в толпе то и дело раздавались восхищенные возгласы, Ли Чунь одобрительно кивал головой.

Выполнив задание, трое юношей подошли к террасе и низко поклонились начальнику уезда.

– Кто обучил вас так искусно стрелять? – не скрывая радости, спросил тот.

– Учитель! – за всех ответил Ван Гуй.

– Какой учитель?

– Настоящий.

Ли Чунь рассмеялся:

– Стреляешь ты хорошо, а ума у тебя маловато! Я спрашиваю, как зовут твоего учителя?

– Чжоу Тун из Шаньси! – доложил Тан Хуай.

– Чжоу Тун?! Это же мой лучший друг! – воскликнул пораженный Ли Чунь. – Как давно мы с ним не виделись! Где он?

– Здесь. Сидит в чайной.

Ли Чунь приказал одному из чиновников вести экзамены, а сам послал слугу за Чжоу Туном. Едва завидев друга, Ли Чунь бросился ему навстречу и после традиционного обмена приветствиями пригласил его в зал.

– Брат мой, почему вы ни разу не навестили меня после того, как я стал начальником этого ничтожного уезда? – с укоризной сказал Ли Чунь.

– Не хотел доставлять вам лишних хлопот. Я живу в деревне Цилиньцунь, а там много кляузников. Если бы я вас навестил, пошли бы разговоры о кумовстве. Да и вы по старой дружбе начали бы делать мне всякие поблажки. А я этого не хочу! Ведь этим вы бы нарушили закон, а я терзался бы угрызениями совести. Так что не взыщите!

– Спасибо, что заботитесь о моей чести! – растрогался начальник уезда.

– А я и в самом деле давно у вас не бывал! – вздохнул Чжоу Тун. – Наверное, за это время у вас появились сыновья?

– Жена моя умерла и оставила мне единственную дочь. Недавно ей исполнилось пятнадцать лет.

– Надо бы жениться второй раз, если нет сыновей, – посоветовал Чжоу Тун.

– Не решился – здоровье плоховато… А как поживает ваша супруга?

– Давно покинула этот мир.

– Сыновья у вас есть?

Чжоу Тун подозвал Юэ Фэя:

– Поклонись дяде, сын мой!

Юноша поклонился.

– Вы шутите! Говорите, жена давно умерла, а сын еще совсем молодой!

– Видите ли, у вас дочь родная, а у меня сын приемный, – признался Чжоу Тун. – Его зовут Юэ Фэй. Не хотите ли посмотреть, как он стреляет из лука?

– Зачем? Я и так убедился, что ученики достойны вас!

– Мудрый брат, вам поручено выбирать молодых людей, способных служить на государственной службе, так что никакие поблажки здесь неуместны. Неужели вы не знаете, что в казенных делах надо быть осторожным?

– Хорошо, я велю слугам принести мишень, – сказал начальник уезда.

– Только пусть ее поставят как можно дальше, – попросил Чжоу Тун.

– На сколько шагов стреляет ваш сын?

– Шагов на двести сорок. Мальчик еще молод, но уже может натянуть самый тугой лук!

Ли Чунь недоверчиво пожал плечами, но исполнил просьбу друга.

Дорогой читатель, ты, наверное, уже догадался, что Юэ Фэй стал необычайно силен, постоянно упражняясь в стрельбе из лука Волшебное Плечо, подаренного ему Чжоу Туном. Натянуть такой лук может лишь силач, способный поднять не меньше трехсот цзиней![17]

Юэ Фэй спустился с крыльца, попробовал лук, прицелился и одну за одной выпустил девять стрел.

Загремели барабаны – все стрелы попали в цель! Зрители кричали от восторга. Зато другие экзаменующиеся лишь смущенно переглядывались.

Родители Ван Гуя, Чжан Сяня и Тан Хуая громко рукоплескали, высунувшись из окна чайной.

К начальнику уезда подошел чиновник, наблюдавший за стрельбой, показал мишень, в центре которой ежом торчали стрелы Юэ Фэя, и сказал:

– Молодой господин стреляет отменно! Ни разу не промахнулся!

– Сколько лет вашему сыну? – обратился к Чжоу Туну начальник уезда. – У него уже есть невеста?

– Шестнадцатый пошел, но невесты пока нет.

– Тогда, если вы не против, я готов выдать за него свою дочь!

– Я бы не возражал, но, боюсь, Юэ Фэй не пара вашей дочери: он беден.

– Зачем говорить об этом?! Мое решение твердо, и через несколько дней гороскоп дочери будет у вас!

– Кланяйся и благодари за честь! – приказал Чжоу Тун ученику. – Господин начальник уезда теперь будет твоим тестем!

Юэ Фэй отвесил Ли Чуню низкий поклон. Чжоу Тун от радости не мог усидеть на месте.

– Мы как-нибудь на днях приедем навестить вас! – пообещал он.

– Зачем? – заволновался Ли Чунь. – Не надо церемоний, я и так в любой день готов принять вас в ямыне![18]

– Очень вам признателен, мудрый брат!

Распрощавшись с Ли Чунем, Чжоу Тун и Юэ Фэй возвратились в чайную, где их ждали друзья, и вместе с ними двинулись в обратный путь.

На следующее утро начальник уезда аккуратно переписал гороскоп дочери и с письмоводителем отправил его Чжоу Туну. Посланец добрался до деревни Цилиньцунь и разыскал усадьбу Ванов. Работник провел его к Чжоу Туну.

– По приказанию господина начальника уезда разрешите передать вам гороскоп, – сказал письмоводитель, кланяясь.

Чжоу Тун принял гороскоп и передал Юэ Фэю:

– Отнеси домой! Это гороскоп барышни Ли!

Юэ Фэй отнес гороскоп матери. Та обрадовалась, поклонилась табличкам предков и только после этого посмотрела гороскоп.

Как это ни удивительно, но девушка родилась в один и тот же год, месяц и даже день с Юэ Фэем! Видно, сама судьба повелела им сочетаться браком! Однако не об этом сейчас речь.

Готовя подарки невесте, Чжоу Тун говорил письмоводителю:

– Извините, почтенный брат, но мне нечем вас наградить! Если не побрезгуете, я вас хоть угощу!

– Не стоит! Не стоит!

Посланец откланялся, а Чжоу Тун сказал Юэ Фэю:

– Завтра поедем благодарить твоего тестя!..

Учитель и ученик поднялись на рассвете. Умывшись и причесавшись, они пешком отправились в уезд. У ворот ямыня гости попросили привратника передать начальнику благодарственные письма. Ли Чунь велел раскрыть парадные ворота и вышел навстречу.

После приветственных церемоний Юэ Фэй поблагодарил начальника уезда за оказанную честь. Потекла непринужденная беседа.

Слуги накрыли на стол, и хозяин стал угощать гостей отборными винами.

– Мы пришли пешком, – сказал Чжоу Тун. – Слуг с собой тоже не взяли, так что надо возвращаться засветло!

– Значит, вы без коней?! Тем лучше! – обрадовался Ли Чунь. – У меня на конюшне их еще около десятка осталось – не успел распродать! Вы не станете возражать, если я одного подарю зятю?

– Мой сын больше учился фехтованию, он плохо ездит верхом, – проговорил Чжоу Тун. – Но конь, конечно, ему пригодится. Выпить успеем потом, а пока давайте взглянем на ваших коней.

Они встали из-за стола и направились в конюшню.

– Возьми уздечку! – приказал Ли Чунь конюху. – Будешь выводить коней по одному.

Учитель шепнул Юэ Фэю:

– Смотри внимательно и выбирай! Тесть делает тебе подарок, неудобно отказываться!

– Понимаю.

Юэ Фэй стал внимательно приглядываться к коням. Больше всего ему понравился белый жеребец. Но когда юноша ощупал его ноги, они показались ему слабыми. Уже нескольких коней осмотрели, и ни один не пришелся Юэ Фэю по вкусу.

– Неужели все кони плохие? – удивился Ли Чунь.

– Кони ладные, но они больше подходят для прогулок господским сынкам, а не настоящему воину! – возразил Юэ Фэй. – Вот если бы у вас нашелся хоть один настоящий боевой конь, я был бы доволен!

– Я и хотел подарить тебе коня для простых поездок, – сказал начальник уезда. – Где же мне взять другого?

Вдруг из-за стены послышалось ржание.

– Вот прекрасный скакун! – воскликнул Юэ Фэй. – Где он?

– Как ты по одному ржанию определил, что конь хороший? – недовольно заметил Чжоу Тун.

– Вы слышите, как он ржет? Это превосходный конь!

– Зять не ошибся! – поддержал юношу Ли Чунь. – Несколько лет назад мой родственник Чжоу Тянь-лу купил этого коня в северных землях. Конь что надо! Жаль только – никого к себе не подпускает – брыкается, встает на дыбы. Я его несколько раз продавал, но хозяева возвращали обратно. Так и держу в отдельном загоне.

– Можно на него взглянуть? – спросил Юэ Фэй.

– Не сладить тебе с ним, – покачал головой Ли Чунь. – А сладишь – бери!

Конюх открыл загон и предупредил Юэ Фэя:

– Будьте осторожны, господин! Он может покалечить!

Юэ Фэй скинул халат и смело шагнул к коню. Тот взвился на дыбы, норовя ударить юношу копытами. Юэ Фэй отскочил в сторону. Конь попытался укусить смельчака, но юноша изловчился, ухватил его за хвост и с силой ткнул кулаком в бок. Животное сразу присмирело.

Поистине:

Если вы не знаете о дальнейших событиях, то прочтите следующую главу.

Глава пятая

Юэ Фэй строит шалаш на могиле в горах Лицюань. Ню Гао грабит проезжих на дороге у холма Луаньцао

* * *

Издревле говорят: «У каждой вещи есть свой хозяин». Видно, сама судьба предназначила Юэ Фэю этого коня, если он сразу почувствовал хозяйскую руку и замер на месте. Юноша вывел норовистого жеребца во двор и стал внимательно осматривать. Конь был рослый – длиною почти в чжан и высотой в восемь чи[21]. Голова величиной с громадного зайца, глаза словно бронзовые колокольчики. Крутой лоб, широкая грудь, маленькие уши, мягкий развевающийся хвост, круглые копыта. Только масть трудно было определить, потому что конь был весь в грязи.

Юэ Фэй заметил поблизости небольшой пруд и крикнул конюху:

– Принеси-ка скребницу!

Конюх подал скребницу, а сам остановился поодаль, не осмеливаясь приближаться к коню.

– Не бойся, подходи – я его держу! – сказал Юэ Фэй. – Давай-ка мы его помоем и почистим.

– Держите покрепче, господин! – попросил конюх. – Я ему сперва надену узду.

Конюх накинул на жеребца узду и повел его к берегу. Коня вымыли, и Юэ Фэй еще раз его осмотрел. Прекрасный скакун! Белоснежный, ни одного волоска другого цвета! Таким можно только восхищаться!

Юэ Фэй привязал его к коновязи, надел халат и прошел в зал, чтобы поблагодарить тестя за щедрый подарок.

– Стоит ли этот конь тех хлопот, какие он тебе доставил! – воскликнул Ли Чунь. Он приказал слугам принести седло с уздечкой и оседлать коня. Чжоу Тун стоял рядом и любовался скакуном.

Снова сели за стол, выпили вина. Наконец Чжоу Тун поднялся и, несмотря на настойчивые просьбы хозяина, стал прощаться. Тогда начальник уезда велел слуге оседлать еще одного коня и проводить гостей домой.

Юэ Фэй и Чжоу Тун верхом поехали к городским воротам. Слуга следовал за ними пешком.

– Хорош у тебя конь, сын мой, – сказал Юэ Фэю учитель. – Отпусти поводья и скачи вперед – я хочу взглянуть, каков он в ходу.

Юноша вытянул коня плетью – тот рванулся и помчался как ветер. Цоканье его копыт по мостовой напоминало звон бьющихся фарфоровых чашек.

Чжоу Тун остался доволен, подхлестнул своего коня и бросился вдогонку. Но разве мог его конь состязаться с чудесным скакуном Юэ Фэя?! А о слуге и говорить нечего! Пытаясь догнать господ, он совсем выбился из сил, пот катился с него градом.

У ворот усадьбы Чжоу Тун и Юэ Фэй спешились. Чжоу Тун дал слуге пять цяней серебра, тот оседлал коня, на котором приехал Чжоу Тун, и ускакал.

Юэ Фэй отвел жеребца домой и рассказал матери о подарке тестя. Госпожа Юэ была до слез растрогана.

Но вернемся к Чжоу Туну. Разгоряченный быстрой ездой, он сбросил с себя халат и принялся обмахиваться веером. К вечеру у него заболела голова, и старик слег в постель. Никакие лекарства не помогали. Юэ Фэй неотлучно находился у постели больного.

Прошло два дня. Чжоу Тун чувствовал себя все хуже и хуже. Ученики приходили справляться о здоровье учителя, их родители приглашали гадателей и лекарей. Больше всех волновался Юэ Фэй.

На седьмой день больной подозвал к себе приемного сына и велел ему принести сундук.

Юэ Фэй исполнил его просьбу.

– Видно, пришло мне время умирать! – произнес старик. – Хорошо, что твои братья здесь, пусть и они меня послушают! Сын мой, мне очень досадно, что я ничего не оставляю тебе в наследство! Я всю жизнь скитался и ничего не нажил, кроме вещей, которые лежат в этом сундуке. Возьми их, и пусть они напоминают тебе о твоем приемном отце! И еще, сын мой, прошу тебя, похорони меня как подобает!

– Лечитесь и выздоравливайте, учитель! – заволновались юноши. – Не беспокойтесь ни о чем! Вы еще встанете на ноги! А если и случится худшее, мы не позволим Юэ Фэю взвалить на себя все хлопоты!

Тогда Чжоу Тун обратился к Ван Мину:

– Брат Ван, земля возле гор Лицюань принадлежит вам. Не откажите в милости, похороните меня там!

– Все будет так, как вы желаете! – ответил Ван Мин.

– Я в этом не сомневался!

Чжоу Тун велел Юэ Фэю поблагодарить Ван Мина, и юноша почтительно опустился перед стариком на колени.

– Зачем так, Пэн-цзюй?! – поднимая его, воскликнул Ван Мин.

– Дорогие братья! – обратился к старикам Чжоу Тун. – Если хотите, чтобы ваши сыновья прославились, пусть они никогда не покидают Юэ Фэя!

В горле Чжоу Туна что-то заклокотало, и вскоре дыхание его оборвалось. Это произошло в четырнадцатый день девятого месяца седьмого года периода Провозглашения согласия[22]. Чжоу Тун умер в возрасте семидесяти девяти лет.

Юэ Фэй горько оплакивал учителя.

Ван Мин и его друзья должным образом обрядили покойника и положили в гроб. Пригласили монахов, которые сорок девять дней читали молитвы над усопшим. Похоронили его у подножия гор Лицюань.

Юэ Фэй построил рядом с могилой шалаш и заявил, что будет в нем жить все время траура. Ван Мин и его друзья тоже велели сыновьям остаться у могилы. Время летело быстро. Миновала зима, и вновь наступила весна. В сезон Ясной чистоты[23] старики приехали на могилу друга принести жертвы и еще раз его оплакать.

– Пэн-цзюй! – обратился Ван Мин к Юэ Фэю. – Твоя матушка дома одна, о ней некому позаботиться, так что не задерживайся здесь! Сейчас мы совершим жертвоприношение, а потом вместе вернемся домой.

Юэ Фэй решительно отказался.

– Не уговаривайте его, отец! – вмешался Ван Гуй. – Позвольте нам сломать его шалаш – иначе он отсюда не уйдет!

Тан Хуай и Чжан Сянь захлопали в ладоши:

– Правильно, брат Ван! Мы тебе поможем!..

Юноши мигом разобрали шалаш. Юэ Фэю ничего не оставалось, как поплакать над могилой учителя и поблагодарить стариков за внимание.

– Можешь еще немного побыть здесь, сыновья наши останутся с тобой, а мы сейчас уезжаем.

– Слушаемся! – в один голос ответили юноши.

Когда молодые люди остались одни, они приказали работнику в укромном местечке разостлать циновки и сели пить вино.

– Брат Юэ Фэй, твоей матушке очень тяжело! – сказал Тан Хуай. – Пора домой – она беспокоится.

– Старший брат, ты сам понимаешь: разве мы когда-нибудь прославимся, если будем без пользы расточать свои силы? – подхватил Чжан Сянь.

– Смерть наставника доставила мне такое горе, – вздохнул Юэ Фэй, – что я позабыл слова «слава» и «заслуги»!

– Конечно, учитель оказывал нам большие милости, и забывать о них нельзя, – согласился Ван Гуй. – Но и о славе позаботиться нужно! Ты ведь понимаешь – на кого нам надеяться, как не на тебя?

Шорох в траве прервал беседу братьев. Ван Гуй вскочил и бросился в заросли. Неожиданно из чащи на четвереньках выполз человек:

– Пощадите, добрый господин!

Ван Гуй схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.

– А ну выкладывай деньги!

– Не болтай глупостей! – прикрикнул на брата Юэ Фэй. – Отпусти его!

Ван Гуй расхохотался.

– Не бойся, перед тобой честные люди, – успокоил незнакомца Юэ Фэй. – Мы устраивали жертвоприношение на могиле, а теперь решили немного выпить. Небось принял нас за грабителей?

– Так вы не разбойники? – обрадовался незнакомец и, обратившись в сторону зарослей, позвал: – Выходите!

Из кустарника один за другим вылезли человек двадцать. В руках у них были зонтики, за спиной – узлы.

– Плохое место выбрали вы для развлечений, господа! – заговорили они наперебой. – Недалеко отсюда у холма Луаньцао недавно объявился разбойник. Он никому не дает проходу. Только что злодей захватил целый купеческий караван. Нам чудом удалось спастись. Когда мы натолкнулись на вас, то подумали, что вы тоже грабители. Извините, что потревожили вас! Мы идем в Нэйхуан…

– Этот уезд недалеко отсюда, идите прямо по дороге, – сказал Юэ Фэй. – Можете не опасаться, место здесь спокойное.

Когда люди ушли, Юэ Фэй предложил братьям:

– Давайте тоже собираться.

– Старший брат, хотелось бы все-таки взглянуть на разбойника! – сказал Ван Гуй.

– Заниматься разбоем может лишь тот, кто потерял совесть! – ответил Юэ Фэй. – Стоит ли на него смотреть? Он ценит только богатства и не сознает, что творит.

– А почему не посмотреть? – возразил Ван Гуй. – Я еще ни разу не видел разбойников!

– Но у нас нет оружия, – заметил Юэ Фэй. – Что мы будем делать, если он на нас нападет?

– Здесь много деревьев, можно наломать палок, – предложил Чжан Сянь. – Неужели мы вчетвером не справимся с одним бандитом?!

– Старший брат, – подхватил Тан Хуай, – бежать было бы простительно, если бы нас окружило войско! Но неужели ты испугался одного разбойника?

Юэ Фэй задумался: ведь если он не пойдет – братья сочтут его трусом!

– Соберите вещи и поезжайте домой, – приказал он работникам. – Мы немного задержимся.

Более храбрые стали просить:

– Господин, возьмите и нас с собой!

– Неужели вы не понимаете, что это опасно? – возразил Юэ Фэй. – А если злодей окажется сильнее нас и нам придется бежать? На вашу помощь надеяться не приходится. Да и зрелище не больно уж интересное.

Работники согласились с ним и уехали, а братья сломали по деревцу, сделали дубинки и направились к холму Луаньцао. Разбойника они увидели еще издалека. Высокий, смуглолицый, в шлеме и кольчуге, из-под которой виднелся черный шелковый халат, подпоясанный пластинчатым поясом, он восседал на вороном коне. В каждой руке у него было по сабле. Человек пятнадцать стояли перед ним на коленях и молили о пощаде.

– Сжальтесь, повелитель! Ничего ценного у нас нет!

– Выкладывайте деньги, иначе не пощажу! – грозил разбойник. – Всех перебью!

– Видите, какой здоровенный детина? – сказал братьям Юэ Фэй. – Стойте здесь, я сам с ним поговорю.

– Куда ты, старший брат? Ведь у тебя нет оружия! – воскликнул Тан Хуай.

– Этот человек груб и невежествен – брать его надо не силой, а смекалкой, – возразил Юэ Фэй. – Если увидите, что я не могу с ним справиться, приходите на подмогу.

Юэ Фэй выступил вперед и крикнул разбойнику:

– Эй, приятель! Отпусти этих людей!

Разбойник оглянулся. Внешность Юэ Фэя, видимо, произвела на него впечатление.

– Не хочешь ли ты что-нибудь мне преподнести?

– Разумеется! – спокойно отвечал Юэ Фэй. – Недаром же гласит пословица: «Того, кто живет в горах, кормят горы; того, кто живет у реки, кормит река».

– Верно сказано!

– Я богатый купец, за мной едут приказчики с товарами. А ты кого поймал? Какой прок от этой мелкой рыбешки? Отпусти их, я дам тебе царский выкуп.

– Ладно, уходите! – крикнул пленникам разбойник и, как только те разбежались, снова обратился к Юэ Фэю:

– Ну, давай свой выкуп!

– Получилось недоразумение – я пообещал, а приказчики ничего не хотят давать. Никак не могу их убедить!

– Какие такие приказчики? Где они?

– Вот! – Юэ Фэй поднял кулаки.

– Как это понимать?

– Очень просто. Сумеешь с ними справиться – получишь выкуп, не сумеешь – пеняй на себя!

– Как ты смеешь дразнить тигра?! – в ярости взревел разбойник. – Видишь мои сабли? Мне тебя зарубить – что плюнуть! Только чести от этого мало! Ладно, будем драться на кулаках.

Привесив сабли к седлу, разбойник соскочил на землю и с поднятыми кулаками бросился на Юэ Фэя. Тот увернулся и очутился за спиной противника. Разбойник хотел нанести Юэ Фэю удар в грудь, но юноша мгновенно отскочил в сторону и дал подножку. Детина во весь рост растянулся на траве.

– Блестящий прием! – восхищенно закричали братья. – Великолепно!

– Как я опозорился! – вскричал разбойник. Он вскочил на ноги и выхватил кинжал с намерением покончить с собой.

– Ну зачем так? – Юэ Фэй удержал его руку.

– Меня еще никто не побеждал! А сейчас? Хватит, жить больше незачем!

– Слишком ты горяч, приятель! Я с тобой и не дрался по-настоящему – ты сам поскользнулся! Неужели из-за такого пустяка стоит прощаться с жизнью?

Разбойник смерил Юэ Фэя пристальным взглядом:

– Сила у тебя большая! Кто ты такой и откуда родом?

– Я – Юэ Фэй из деревни Цилиньцунь.

– Из Цилиньцунь?! Ты, наверно, и с наставником Чжоу Туном знаком?

– Он был моим названым отцом. А ты откуда его знаешь?

– Теперь понятно, почему ты меня побил! Сразу видна выучка Чжоу Туна! Что ж ты мне сразу не сказал, кто твой учитель?

Он поклонился Юэ Фэю, оба сели на траву и завели беседу.

– Я расскажу о себе, – начал разбойник. – Меня зовут Ню Гао, я уроженец Шаньси. Отец мой – выходец из военного сословия. Умирая, он наказывал матери: «Если хочешь, чтобы наш сын прославился, отошли его учиться к Чжоу Туну». Я разузнал, что наставник живет в уезде Нэйхуан, в деревне Цилиньцунь, и мы с матерью отправились туда. Проезжая по здешним местам, наткнулись на шайку разбойников. Я убил главаря, забрал его доспехи, а шайку разогнал. Потом подумал: «Найду я наставника Чжоу Туна, попрошусь в ученики – а на что жить?» Вот и решил заняться грабежом, чтоб поднабрать денег на прожитие и на подарки наставнику. Не думал, что попадется мне такой силач! Пойдем, представлю тебя матушке. А потом отведи меня к Чжоу Туну.

– Постой! Прежде познакомлю тебя со своими братьями, – сказал Юэ Фэй. Он сделал знак братьям выйти из-за укрытия и представил их Ню Гао.

Затем они отправились к его матери. Ню Гао ехал впереди и указывал дорогу. Вскоре все пятеро вступили в узкое ущелье и очутились у скрытого за кустами входа в пещеру. Ню Гао вошел первым, переговорил с матерью, и та вышла встречать гостей.

Со слезами на глазах старуха поведала о том, как покойный муж наказывал ей непременно отдать сына в ученье к Чжоу Туну.

– К великому несчастью, мой приемный отец в девятом месяце прошлого года покинул этот мир, – печально сказал Юэ Фэй.

– Горе мне! – расстроилась старуха. – Прахом пошли все мои труды! Мы за тысячи ли ехали к наставнику, а его, оказывается, уже нет в живых! Видно, не суждено моему сыну прославиться!

– Не убивайтесь, мать! – утешал ее Юэ Фэй. – Я не так опытен, как мой приемный отец, но все-таки кое-чему успел научиться. Раз уж вы попали в наши края, можете пожить у меня в доме, пока мы с вашим сыном будем изучать военное дело.

Лицо старухи озарилось радостью. Она быстро собрала в узел немногочисленные пожитки и с помощью сына забралась на его вороного коня. Ню Гао взвалил узел на спину и следом за Юэ Фэем отправился в Ванцзячжуан.

Скоро Юэ Фэй начал обучать Ню Гао грамоте и военному делу.

Однажды пятеро братьев упражнялись на копьях посреди поля, с которого уже убрали пшеницу. Вдруг они заметили, что кто-то следит за ними из ближайшей рощи.

– Эй, кто там? – грозно окликнул Ван Гуй.

Из чащи неторопливо вышел человек и направился к юношам.

Эта встреча привела к тому, что Юэ Фэй еще раз проявил свою доблесть и возвратил состояние, которым владели его предки. Вот почему говорят:

Если вы хотите узнать, что сказал юношам этот человек, то прочтите следующую главу.

Глава шестая

Сюй Жэнь видит во сне крылатого тигра и выдвигает достойного человека. Хун Сянь занимается наглым вымогательством и лишается должности

Итак, человек неторопливо приблизился к юношам, поклонился и сказал:

– Я здешний сельский староста. От сянчжоуского губернатора господина Лю получен приказ направить в округ всех молодых людей, обученных военному делу, для отбора кандидатов на столичные экзамены. Я хотел сообщить об этом господину Юэ Фэю, но не посмел вам мешать и спрятался в роще, чтобы посмотреть, как вы упражняетесь.

– Спасибо за добрую весть! – сказал Юэ Фэй и проводил старосту.

На следующий день Юэ Фэй помчался в уездное управление. Привратник провел его во внутренние покои. Юноша поклонился тестю и промолвил:

– Ваш ничтожный зять собирается поехать на окружные экзамены в Сянчжоу. Пришел к вам проститься. Но вот незадача – у меня появился еще один названый брат. В уезде он не экзаменовался. Если можно, прошу вас, включите и его в список.

– Мне это ничего не стоит! А как зовут твоего брата? – спросил Ли Чунь.

– Его зовут Ню Гао.

Ли Чунь приказал письмоводителю вписать в список имя Ню Гао, а сам снова обратился к Юэ Фэю:

– Дорогой зять, я хочу дать тебе рекомендательное письмо.

Он распорядился принести вино и закуски, усадил Юэ Фэя за стол, а сам удалился в кабинет. Вскоре он вернулся оттуда с запечатанным письмом и, подавая его юноше, сказал:

– Начальник уезда Танъинь – мой сверстник Сюй Жэнь. Очень честный человек. Народ его любит, губернатор уважает. Передашь ему это письмо, и он все сделает, чтобы на экзаменах вам не чинили препятствий.

Юэ Фэй с благодарностью взял письмо и вернулся домой.

– Я добился включения Ню Гао в экзаменационный список, – сообщил он родителям своих названых братьев. – Завтра счастливый день, и мы с утра выезжаем.

Старики тут же принялись снаряжать сыновей в дорогу.

На следующее утро все собрались в усадьбе Ван Мина. Молодые люди попрощались с родителями и двинулись в путь. Пока было светло – ехали, лишь глубокой ночью останавливались на ночлег. Дорогой весело болтали, перебрасывались шутками. Только один Юэ Фэй был печален.

«Я уроженец Танъиня, а жить приходится на чужбине», – думал юноша, и на глаза его навернулись слезы.

Добрались до Сянчжоу, миновали южные городские ворота. На каждом шагу по обеим сторонам улицы попадались гостиницы и постоялые дворы. Взгляд Юэ Фэя случайно упал на ворота одного из домов.

«Цзян Чжэнь-цзы. Спокойный приют для странствующих гостей» – гласила большая вывеска.

Юэ Фэй заглянул в дверь, – помещение показалось ему чистым, – и сделал братьям знак остановиться.

Навстречу вышел хозяин. Он распорядился, чтобы вещи новых постояльцев отнесли в верхние комнаты, а коней отвели на конюшню и задали корму.

Выяснив, кто такие приезжие и с какой целью они прибыли в город, Цзян Чжэнь-цзы побежал готовить вино и закуски.

– Сколько сейчас времени? – поинтересовался Юэ Фэй.

– Около полудня.

– Как же быть? Придется отложить поездку до завтра.

– Куда вы так торопитесь, господин? – спросил хозяин.

– Надо отвезти письмо начальнику уезда.

– Тогда вы не опоздали! – успокоил хозяин постояльца. – Наш начальник уезда честный и добросовестный чиновник. Он уже десять лет у нас правит, и люди души в нем не чают. О таких говорят: «В кармане пусто, а своих подопечных любит, как родных детей». Его несколько раз хотели повысить в должности, да народ не отпускает. Так что можете смело идти к нему – он бывает в ямыне с утра до вечера.

Юэ Фэй запер дверь комнаты на замок и в сопровождении братьев отправился в уездное управление.

Случилось так, что накануне ночью начальнику уезда Сюй Жэню приснился удивительный сон. Утром он пришел в ямынь и, когда подчиненные явились к нему на прием, спросил:

– Кто из вас умеет толковать сны?

Письмоводитель, которого за глаза называли Всезнайкой, доложил:

– Я, с вашего позволения! Какой сон вам приснился, господин начальник?

– Прошлой ночью в третью стражу мне почудилось, будто в комнату на крыльях влетел тигр и набросился на меня. К добру это или к несчастью?

– Поздравляю вас, господин! – радостно воскликнул Всезнайка. – Когда-то чжоускому Вэнь-вану[25] приснилось, будто в его шатер влетел на крыльях медведь, и вскоре после этого он повстречал на берегу реки Вэйшуй старца Цзян Цзы-я[26]!..

– Ах ты, собачье отродье! – начальник уезда даже стукнул кулаком по столу. – И как ты посмел сравнивать меня с величайшим мудрецом древности?! Тьфу! Дурак!

Всезнайка счел за лучшее потихоньку отойти в сторонку. Но тут вошел привратник и доложил:

– Из уезда Нэйхуан прибыли пятеро молодых воинов. Говорят, у них есть для вас письмо от господина Ли Чуня.

– Проси! – приказал Сюй Жэнь.

Юноши вошли в зал. Юэ Фэй почтительно протянул письмо начальнику уезда. Гордая осанка юношей понравилась Сюй Жэню, и в голове его мелькнула мысль: «А что, если мой сон связан именно с их приездом?» И он спросил:

– Где вы остановились, молодые господа?

– На постоялом дворе Цзян Чжэнь-цзы у южных ворот, – ответил за всех Юэ Фэй.

– Возвращайтесь туда и отдохните. Старший помощник правителя округа по военным делам Хун Сянь – мой хороший друг. Завтра же он проэкзаменует вас.

Юэ Фэй поблагодарил начальника уезда, и братья возвратились на постоялый двор. На следующее утро они прискакали к воротам военного лагеря, и Юэ Фэй доложил:

– Извините, что осмелились побеспокоить господина начальника! Но мы бы хотели, чтобы он посмотрел, как мы стреляем из лука!

Хун Сянь с надменным видом обернулся к подчиненному:

– Что они привезли?

– Ничего!

– Простите, мы не знали здешних порядков! – выступил вперед Юэ Фэй. – Сейчас привезем!

– Юэ Фэй, неужто ты не знаешь, что сегодня начальник округа никаких экзаменов не принимает?! – грубо крикнул Хун Сянь. – Приходи через три дня!

Пришлось братьям вернуться на постоялый двор. Но на обратном пути они увидели паланкин начальника уезда и, когда поравнялись с ним, спрыгнули с коней и почтительно встали у обочины дороги.

– А я только собирался взглянуть, как Хун Сянь принимает у вас экзамены! – заметив их, сказал начальник уезда. – Неужели я опоздал?

– Хун Сянь экзаменов у нас не принимал, а велел приходить через три дня! – доложил Юэ Фэй. – Он еще приказал нам привезти все, что полагается!

– Глупости! – возмутился Сюй Жэнь. – Ступайте за мной! Обойдемся и без Хун Сяня!

Братья вскочили на коней и вслед за начальником уезда направились к воротам окружного ямыня. Сюй Жэнь приказал доложить, и вскоре привратник объявил, что губернатор просит начальника уезда к себе.

Сюй Жэнь вошел в зал и опустился на колени.

– Встаньте, пожалуйста! – приказал ему губернатор Лю.

Сюй Жэнь поднялся, отвесил низкий поклон и промолвил:

– Разрешите доложить! Из уезда Нэйхуан к нам прибыли пятеро молодых воинов! Они просят принять у них экзамены по верховой езде и стрельбе из лука!

– Позовите их! – распорядился губернатор.

Юношей пригласили. Молодые люди с первого взгляда понравились губернатору. Но в этот момент появился Хун Сянь.

– Господин губернатор, они плохо стреляют – я уже смотрел. Пусть еще поучатся! Удивляюсь, как они посмели вас тревожить!

– Врет он! – не выдержал Сюй Жэнь. – Подарков ему не поднесли, вот он и недоволен! Господин губернатор, это очень способные молодые люди! Если хотите, взгляните сами на их искусство!

– Вы, господин, говорите неправду! – вмешался Хун Сянь. – Я только что проверял молодых людей – никаких способностей у них нет! Не верите? Так пусть кто-нибудь из них померится со мной силой!

– Можно и помериться, если господин начальник разрешит! – сказал Юэ Фэй.

Выслушав обе стороны, губернатор Лю сказал:

– Хорошо! Начинайте поединок – я сам буду судьей!

Хун Сянь приказал людям подать ему трезубец, проделал несколько упражнений, затем встал в боевую позу «тигр, приготовившийся к прыжку на барана» и крикнул Юэ Фэю:

– Ну? Посмеешь подойти ко мне?

Юэ Фэй вскинул копье, повертел им в воздухе и принял боевое положение «феникс устремляется к небу».

– Ну, проси извинения за наглость! – крикнул он противнику.

Хун Сянь в ярости бросился на юношу, рассчитывая покончить с ним с первого удара. Юэ Фэй отклонился в сторону, и удар не попал в цель.

«Зачем позорить его? – подумал Юэ Фэй. – Ведь мы с ним не враги!»

Хун Сянь сделал новый выпад, направив трезубец в лицо Юэ Фэя. Тот пригнул голову, отскочил вбок и, держа перед собой копье, бросился бежать. Хун Сянь ринулся вдогонку и поднял трезубец, чтобы ударить юношу в спину. Юэ Фэй мгновенно обернулся, ловким ударом выбил оружие из рук соперника и рукояткой копья легонько ткнул его в грудь. Хун Сянь потерял равновесие и растянулся на земле.

– Ловкий удар! – одобрительно закричали люди, наблюдавшие за поединком.

Губернатор Лю сделал знак Хун Сяню подойти.

– Жалкая тварь! И как ты ухитрился занять высокую должность?! Выгнать его! – коротко приказал он служителям ямыня.

Служители пинками вытолкали Хун Сяня за ворота. Губернатор обернулся к Сюй Жэню и сказал:

– Я уверен, что Юэ Фэй прославится! Проверьте по записям в уездных книгах, каким состоянием владел род Юэ, и донесите мне. Я выдам молодому человеку денег, пусть он переедет на родину предков и отстроит усадьбу.

Сюй Жэнь почтительно принял приказ, а Юэ Фэй поблагодарил губернатора за милость.

Начальник уезда пригласил юношей к себе в ямынь, приказал накрыть на стол и сказал Юэ Фэю:

– Я распоряжусь, чтобы для тебя отстроили усадьбу в моем уезде. Можешь привезти сюда свою матушку.

Юэ Фэй от души поблагодарил своего покровителя и вместе с братьями возвратился на постоялый двор. Там они рассчитались с хозяином и на следующее утро тронулись в обратный путь.

Дома Юэ Фэй рассказал матери о том, что сказали ему губернатор Лю и начальник уезда Сюй. Радости госпожи Юэ не было предела. Не откладывая дела в долгий ящик, она занялась сборами сына на столичные экзамены. Но сейчас не об этом речь.

Пока Юэ Фэй беседовал с матерью, его названые братья успели сообщить родителям, что их старший брат собирается на родину предков. Старики взволновались.

На следующий день, когда они собрались на совет в усадьбе Ван Мина, пришел Юэ Фэй и сообщил о предстоящем отъезде.

– Пэн-цзюй! – вскричал Ван Мин. – Неужели ты уедешь? Я так на тебя надеялся! Ведь твой приемный отец перед смертью говорил: «Если хотите, чтобы ваши сыновья прославились, пусть они никогда не покидают Юэ Фэя!»

– Губернатор Лю милостиво обошелся со мной, и я не смею его ослушаться, – возразил юноша. – Я не могу остаться с вами, дядюшки, даже если бы и хотел!

– Я знаю, что делать! – неожиданно вмешался старик Чжан Да. – И нам не придется разлучаться, и сыновья наши будут вместе.

– Говори же скорей! – встрепенулись старики.

– Я нажил большое состояние, а сын у меня только один, – начал Чжан Да. – Если мой Чжан Сянь выдвинется, он прославит и своих предков. Так что я решил переехать в уезд Танъинь к Юэ Фэю! А за усадьбой и полями оставлю присматривать какого-нибудь родственника.

– Хорошо ты придумал! – обрадовались друзья. – Мы тоже так сделаем!

– Что вы, что вы! – вскричал смущенный Юэ Фэй. – Вы здесь давно живете, у вас много родственников – зачем вам ехать на новое место? Подумайте хорошенько!

– Мы все обдумали! – твердо заявили старики. – И не отговаривай нас, Пэн-цзюй!

Юэ Фэю пришлось уступить.

На следующий день он оседлал коня и поскакал в город. Привратник из ямыня доложил о нем начальнику уезда. Ли Чунь пригласил молодого человека в дом, усадил и стал расспрашивать, как прошли экзамены в Сянчжоу.

Юэ Фэй рассказал все по порядку: как он встретился с Сюй Жэнем, как Хун Сянь потребовал взятку и как принял его губернатор, а в заключение сказал:

– Губернатор Лю приказал начальнику уезда выяснить, каким имуществом владели мои предки. Он дал денег, чтобы отстроить усадьбу у меня на родине. Я пришел к вам попрощаться и поблагодарить за милости!

– Редко высокий начальник бывает таким добрым! – воскликнул Ли Чунь. – Но если он вернул тебе наследие предков, не отказывайся! Поезжай!

Если вы интересуетесь, что еще говорил начальник уезда, то прочтите следующую главу.

Глава седьмая

Юэ Фэй завершает брачный обряд и возвращается на родину предков. Хун Сянь вступает в сговор с разбойниками и грабит на большой дороге

* * *

И вот начальник уезда Ли Чунь сказал Юэ Фэю:

– С тех пор как я похоронил жену, за дочкой моей некому присматривать. Хорошо, если бы она жила с твоей матерью! Возвращайся в деревню и передай матушке: завтра счастливый день, и я привезу дочь, чтобы завершить брачный обряд.

– Простите, уважаемый тесть, но мы бедны и так быстро мы не сможем устроить невесте достойную встречу! – возразил Юэ Фэй. – Лучше подождать, пока я вернусь со столичных экзаменов.

– Об этом не может быть и речи, – твердо заявил Ли Чунь. – Ты уезжаешь на экзамены, выдержишь их, и тебя могут назначить на должность в какой-нибудь дальний край. А я стар, и мне потом трудно будет приехать на свадьбу. Словом, завтра я привезу дочь в ваш дом.

Юэ Фэй счел за лучшее уступить, попрощался с тестем, сел на коня и возвратился в Цилиньцунь.

При появлении Юэ Фэя старики бросились к нему с расспросами:

– Ты уже попрощался с тестем?

– Посоветуйте, что мне делать! – сказал им юноша. – Узнав, что я уезжаю на родину, тесть очень огорчился. Боясь, что некому будет прислуживать моей матушке, он решил завтра устроить свадьбу.

– Это же замечательно! – обрадовались старики.

– Не тужи, племянник! – успокоил юношу Ван Мин. – Мы тебе поможем! Комнат свободных у меня много – пусть твоя матушка выберет две-три под брачные покои.

Юэ Фэй вернулся домой и рассказал матери о предстоящей свадьбе. Нечего и говорить, сколько радости доставила госпоже Юэ эта весть.

Между тем Ван Мин, не теряя времени даром, занялся приготовлениями к торжеству. Он нашел музыкантов, разослал приглашения родным и знакомым и с нетерпением стал дожидаться следующего дня.

Утром от Ли Чуня привезли приданое невесты, а вскоре прибыл и сам начальник уезда. За ним следовала дочь в отдельном паланкине.

Заиграла музыка. Подружки помогли невесте выйти из паланкина и провели ее в зал. Здесь молодые воскурили благовония, совершили поклоны Небу и Земле и удалились в брачные покои. Спустя некоторое время они вышли оттуда, поклонились Ли Чуню, и пиршество началось.

Ли Чунь выпил три кубка вина и встал:

– Простите, но у меня служебные дела, и я не смогу провожать молодых! Моя дочь и зять еще слишком молоды, и я надеюсь, вы будете их наставлять!

Старики пытались удержать его, но тот стоял на своем. О том, как его провожали, рассказывать не будем.

Затем все возвратились в зал, и веселье вспыхнуло с новой силой. Гости разошлись лишь поздно вечером.

На следующий день Юэ Фэй решил нанести прощальный визит тестю и вместе с братьями отправился в уезд.

В честь приезда зятя Ли Чунь приказал устроить угощение. Юноши выпили вина и стали прощаться.

– Вы отправляетесь в столицу, а я остаюсь здесь! – сказал им начальник уезда. – Надеюсь получить от вас радостную весть.

Братья поблагодарили его.

Через три дня все собрались в усадьбе Ван Мина, и целый обоз из сотни повозок растянулся по дороге, ведущей к уезду Танъинь.

Ехали весь день и к вечеру попали в местность со странным названием – «Убежище Дикой кошки». Перед ними насколько хватало глаз расстилалась пустынная равнина. Вокруг ни души.

Юэ Фэй сказал братьям:

– Мы так торопимся, что даже не подумали, где остановиться на ночь. Отсюда до ближайшего постоялого двора почти сорок ли. До ночи не успеем добраться. Пусть Тан Хуай и Чжан Сянь поедут вперед и посмотрят, не найдется ли поблизости места для ночлега.

Молодые люди хлестнули коней и скоро скрылись из виду.

Обоз двигался медленно. Юэ Фэй возглавлял караван, а Ван Гуй и Ню Гао замыкали шествие, охраняя задние повозки.

Через некоторое время Тан Хуай и Чжан Сянь возвратились и сообщили:

– Старший брат, мы проскакали с десяток ли и не повстречали ни одной деревеньки. Только в четырех ли отсюда есть заброшенный храм бога Земли. Там можно остановиться. Жаль, нет монахов – некому будет заняться ужином.

– Ничего, сами приготовим! – успокоил его Ван Гуй. – Запасы и котлы у нас есть, а топлива где-нибудь добудем!

– Правильно! – подхватил Ню Гао. – Едем туда, я совсем проголодался!

По приказанию Юэ Фэя все поехали за Тан Хуаем, который указывал дорогу.

У ворот храма остановились. Повозки завезли во двор. Люди расположились на ночлег в двух пристройках. Женщины и барышня Ли устроились в самом храме.

Позади храма, под навесом, который едва держался на полусгнивших столбах, стояло несколько гробов. Неподалеку виднелась кухня. Очаг в ней был разрушен, котел кто-то унес. В углу громоздилась куча прелой соломы.

Ню Гао и Ван Гуй отыскали поблизости источник и принесли воду. Слуги захлопотали вокруг очага.

Когда ужин был готов, господа поели, выпили вина и стали укладываться в левой пристройке храма. Один Ню Гао не выпускал из рук чашку.

– Хватит тебе пить, – обратился к нему Юэ Фэй. – Древние недаром говорили: «Вино возбуждает страсти; а богатство разжигает зависть». Что будет, если ночью на нас нападут грабители? Вот приедем на место, тогда пей, сколько душа просит!

– Вижу я, трусишь ты, старший брат! – усмехнулся Ню Гао. – Ну ладно! Больше пить не буду!

И все же Ню Гао еще несколько раз наполнил и осушил чашку. Наконец слуги убрали со стола и легли спать в правой пристройке.

– Братья, надо быть настороже, – сказал Юэ Фэй Тан Хуаю и Чжан Сяню, – займите домик у задних ворот храма, и, если кто нападет, действуйте, не дожидаясь моих приказаний. А ты, брат Ван, – повернулся он к Ван Гую, – наблюдай за разрушенной стеной слева! Если кто появится – зови меня! А ты, брат Ню Гао, будешь сторожить стену справа! Она ветхая – того и гляди обвалится!

– Ты боишься, старший брат? – сказал Ню Гао. – Кто тут на нас может напасть? В случае чего я возьму всю вину на себя!

Юэ Фэй улыбнулся:

– Вспомни древнюю пословицу: «Осторожность нигде не мешает». Сколько мы везем поклажи? Если нас ограбят, над нами же, растяпами, и будут смеяться! Так что выполни мою просьбу. Сам я буду сторожить ворота. Надеюсь, ночью ничего не случится, и завтра мы сможем продолжать путь. Как бы мне хотелось поскорее добраться до Сянчжоу!

– Ладно уж! – согласился Ню Гао. – Буду охранять эту правую стену!

А сам в это время думал: «В мирное время – и вдруг разбойники! И кого боится старший брат?!»

Ню Гао привязал коня возле пристройки, повесил плеть у седла, а сам присел на крыльцо и задремал.

Между тем Юэ Фэй закрыл ворота, припер их тяжелой каменной курильницей, валявшейся у крыльца, закутался в халат и, присев на ступеньку, стал глядеть на небо.

Ночь была темная, безлунная, лишь кое-где тускло мерцали звезды.

Во вторую стражу откуда-то донесся шум. Вскоре у ворот храма вспыхнули факелы, донеслось конское ржание, послышались крики:

– Отпирайте ворота! Выносите золото и драгоценности, если хотите остаться в живых!

– Смотрите, чтоб Юэ Фэй не сбежал!

Ворота затрещали от ударов.

«Откуда эти разбойники меня знают? Я еще молод и ни с кем не враждовал!» – Юэ Фэй не на шутку встревожился.

Он выглянул в щель и увидел Хун Сяня, которого губернатор Лю Гуан-ши недавно прогнал со службы.

Хун Сянь был конокрадом, но губернатор Лю, восхищенный его необыкновенной силой, сделал конокрада чиновником. Когда же Хун Сянь не принял экзамены у Юэ Фэя и обманул губернатора, тот с позором прогнал его. Но он не смирился – собрал своих сыновей, приятелей и решил мстить.

«Не надо обозлять людей! Будем лучше обороняться: минует ночь, и разбойники сами уйдут!» – решил Юэ Фэй. Юноша подтянул пояс, взял копье и вскочил на коня.

Шум и крики разбудили Ню Гао. Он открыл глаза, увидел факелы за воротами и подумал: «А старший брат проницателен – разбойники уже явились! Надо сразиться с ними! А то я еду в столицу добиваться звания „первого из сильнейших“, а не знаю, на что способен!»

Ню Гао повалил ветхую стену, выхватил сабли и с громким криком выскочил наружу:

– Ну, выходи на поединок!

Сабли Ню Гао со свистом рассекли воздух, и один из разбойников упал мертвым.

Ван Гуй, охранявший левую стену, услышал шум и подумал: «Плохо дело! Еще немного, и они без меня всех врагов перебьют!»

И он тоже ринулся в бой. С каждым взмахом тяжелой секиры летела на землю отрубленная голова врага.

От факелов было светло, как днем. Хун Сянь восседал на коне и, потрясая трезубцем, отдавал распоряжения. На него налетел Ню Гао, и пришлось ему самому отбиваться. Его сыновья Хун Вэнь и Хун У атаковали Ван Гуя.

– Ах ты, мерзавец! – выругался Ню Гао. – И ты еще смеешь тягаться со мной!

И он снова ринулся на врага.

– Держись, подлец! – кричал Baн Гуй. – Я с тобой расправлюсь!

«А братья не на шутку развоевались! – подумал Юэ Фэй. – Надо их успокоить, иначе Хун Сянь совсем разозлится!»

Юноша распахнул ворота. Тан Хуай и Чжан Сянь с криками бросились к храму:

– Не бойтесь, госпожа! Мы не пропустим сюда разбойников!

Молодые люди вскочили на коней.

Хун У первым заметил, что отец не может устоять против Ню Гао, и поспешил ему на помощь. Хун Вэнь остался один против Ню Гао и был убит. Вскоре упал и Хун У.

– Вы отняли у меня сыновей! – в отчаянии завопил Хун Сянь. – Берегитесь! – И он замахнулся трезубцем на Ню Гао.

– Стой, Хун Сянь! – крикнул Юэ Фэй.

Услышал Хун Сянь голос Юэ Фэя и струсил. Хотел он повернуть назад, да не тут-то было: сбоку подскочил к нему Чжан Сянь и крюком стащил с коня, а Тан Хуай копьем прикончил разбойника.

Поистине:

Гибель главаря посеяла панику среди разбойников – они бросились врассыпную. Ван Гуй и Ню Гао преследовали бегущих и нещадно их избивали.

– Назад! – кричал Юэ Фэй.

Но братья и слушать об этом не хотели. Тогда Юэ Фэй решил их обмануть.

– На помощь! – завопил он. – На храм напала еще одна шайка!

Ван Гуй и Ню Гао живо повернули обратно.

– Где разбойники?

– Бежали, – улыбнулся Юэ Фэй. – Гнаться за ними не будем. Мы и так вон сколько народу перебили – как бы завтра среди жителей не поднялся переполох! Пойдемте-ка в храм! Там обсудим, что делать дальше.

Братья послушались его и вернулись в храм. Перепуганные родители, барышня Ли, служанки и слуги бросились к ним с расспросами. Но как только Юэ Фэй сообщил о победе, все успокоились и вознесли благодарственные молитвы Небу и Земле.

– Хватит разговоров, – сказал Юэ Фэй. – Видите, уже светает? Если до местного начальства дойдет слух, что мы побили разбойников, начнется следствие – по судам затаскают. А к чему нам лишние хлопоты?

– Мы сейчас отсюда уйдем, – кто же узнает о нас? – возразил Ван Гуй. – Не станут же грабители жаловаться на нас в суд?

– И все же трупы оставлять здесь нельзя, – заметил Юэ Фэй, – потом неприятностей не оберешься.

– Давайте их сожжем! – предложил Ню Гао. – Кому вздумается устраивать расследование, если мы заметем следы?

– Правильно, – одобрил Юэ Фэй.

– Вот это здорово! – Чжан Сянь и Тан Хуай даже захлопали в ладоши от восторга. – Разбойничьим ремеслом брат Ню Гао овладел в совершенстве! Оказывается, чтобы грабить, жечь и прятать концы в воду, тоже надо иметь талант!

Все рассмеялись.

С помощью самых расторопных слуг братья перетащили в храм и сложили в кучу убитых.

Затем повозки вывезли со двора, и обоз снова тронулся в путь. Между тем Ню Гао натаскал в зал храма сухого хворосту и поджег его. Ветер быстро раздул пламя, и вскоре на месте храма остались лишь тлеющие угли.

Юэ Фэй с братьями вскочили на коней, поскакали по дороге в направлении Сянчжоу.

Не будем слишком затягивать рассказ. Скажем только, что через несколько дней путешественники добрались до Сянчжоу и остановились на постоялом дворе неподалеку от городских ворот. Здесь они переночевали, а наутро Юэ Фэй в сопровождении братьев пошел в танъиньское уездное управление. Привратник доложил о прибывших и получил распоряжение – просить.

Молодые люди прошли в ямынь. Начальник уезда Сюй Жэнь встретил их в зале, угостил чаем. Потом Юэ Фэй сообщил ему, что женился на дочери начальника уезда Ли Чуня и что родители его названых братьев выразили желание жить вместе с ним в Танъине.

– Редчайший случай! – восхитился Сюй Жэнь. – Но, простите, я не знал, что почтенные господа приедут! Как же их устроить? Боюсь, в вашем домике всем будет тесно!

– Не беспокойтесь, пожалуйста, мы и так доставили вам много хлопот! – воскликнули юноши. – Как-нибудь устроимся.

– Тогда не смею вас задерживать. Устраивайте родителей, а потом поедем благодарить господина губернатора и устроим угощение.

– Что вы, что вы! Опять вы о нас беспокоитесь! – смутились молодые люди.

Начальник уезда Сюй Жэнь велел подать коня и вместе с юношами отправился на постоялый двор засвидетельствовать почтение Ван Мину и его друзьям. Юэ Фэй доложил старикам о приезде высокого гостя, и те приняли его со всеми подобающими церемониями. Отсюда Сюй Жэнь повез Юэ Фэя в деревню Юнхэ.

Обращаясь к юноше, он говорил:

– Я выяснил по реестрам, какими землями владел род Юэ, и господин губернатор дал денег, чтобы их выкупить. Так что в ближайшее время можете переселиться.

Юэ Фэй в тот же день послал слуг прибрать и обставить дом в усадьбе и вскоре перевез туда родных.

Вспоминая, какой богатой прежде была их семья и как потом погиб ее муж Юэ Хэ, госпожа Юэ не могла удержаться от слез. Тщетно пытались служанки успокоить ее.

– Не скорбите, матушка! – просил Юэ Фэй. – Домики маленькие, но на первое время устроимся. Со временем возведем другие!

Он приказал подать вино, и все выпили по случаю новоселья. На следующий день Юэ Фэй с братьями уехал в город благодарить начальника уезда, Сюй Жэнь тотчас же повез их к губернатору.

Пока чиновник докладывал, Юэ Фэй предупредил братьев:

– Будьте внимательны и осторожны!

Наконец гостей провели в зал, и молодые люди преклонили колена перед губернатором. Начальник уезда поблагодарил господина Лю за заботу о Юэ Фэе и сообщил, что вместе с юношей на жительство в Танъинь приехали его названые братья и их родители.

– Доброта ваша не знает границ! – горячо воскликнул Юэ Фэй, низко кланяясь губернатору. – Чем же я отплачу вам за такие милости?

– Это просто замечательно, что вы не захотели расставаться с братьями! – одобрительно заметил губернатор. – Начальника уезда задерживать не буду, а вас, молодые люди, попрошу остаться!

Сюй Жэнь откланялся.

– Заприте дверь! – распорядился господин Лю.

Слуги мгновенно выполнили его приказание.

– Когда вы собираетесь в столицу на экзамены? – снова обратился к молодым людям губернатор.

– Завтра выезжаем, – почтительно доложил Юэ Фэй.

Губернатор задумался, потом подозвал к себе Юэ Фэя и тихо сказал:

– Недавно я отослал письмо наместнику Цзуну и просил его позаботиться о вас во время экзаменов. Но, видимо, он загружен государственными делами, и ему было недосуг прочесть мое письмо! Я сейчас напишу второе, передайте ему лично, и он примет вас как следует.

Губернатор велел принести письменный прибор, написал письмо, потом дал Юэ Фэю пятьдесят лян серебра и сказал:

– Это серебро возьмете на дорожные расходы!

Юэ Фэй поблагодарил и низко поклонился. Братья последовали его примеру.

На улице, прощаясь с ними, начальник уезда говорил:

– Я бедный чиновник, ничего не могу вам подарить, но о ваших семьях позабочусь! Так что не беспокойтесь!

Братья склонились перед ним в низком поклоне, вернулись домой и сообщили родителям о предстоящем отъезде.

– Когда вы уезжаете? – спросили старики.

– Завтра, – ответил Юэ Фэй.

– Тем лучше. Только выберите себе слуг порасторопней!

– Никого не нужно! – возразил Юэ Фэй. – И без слуг доберемся!

День прошел в хлопотах: собирали в дорогу, укладывали вещи. Юэ Фэй попрощался с молодой женой и сделал ей несколько наставлений. Наконец братья оседлали коней и тронулись в путь.

Ехали долго, пока не добрались до столицы.

– Ведите себя сдержанно! – поучал Юэ Фэй братьев. – Столица – это вам не деревня!

– А что, здесь едят людей? – спросил Ню Гао.

– Не говори глупостей! – одернул его Юэ Фэй. – В столице много сановников. Если вы кого обидите, нам всем несдобровать!

– Постараемся молчать! – пообещал Ван Гуй. – Так что не беспокойся!

– Даже будем уступать дорогу всем прохожим! – подхватил Тан Хуай.

За разговором братья и не заметили, как добрались до южных городских ворот. Вдруг Юэ Фэя догнал запыхавшийся человек, схватил его коня за узду и воскликнул:

– Вы меня погубили, господин Юэ! А сейчас и признавать не хотите!

– Ты как сюда попал? – Юэ Фэй оглянулся: – Братья, поворачивайте!

Не после этого ли события стали говорить о том, что Юэ Фэй обрел друга и прославился на тысячу лет?

Поистине:

Если вы не знаете, кто был человек, который догнал Юэ Фэя, прочтите следующую главу.

Глава восьмая

Юэ Фэй ведет беседу в ставке главнокомандующего. Цзун Цзэ присылает угощение на постоялый двор

Юэ Фэй обернулся и увидел Цзян Чжэнь-цзы, хозяина постоялого двора в Сянчжоу.

– Как ты сюда попал? – спросил Юэ Фэй. – И почему пострадал из-за меня?

– Ах, господин! Когда вы уехали, Хун Сянь со своей шайкой ворвался ко мне на постоялый двор, чтоб свести с вами счеты. Говорил, будто вы его опозорили перед губернатором, будто из-за вас он лишился места. Я сказал, что вы уехали, но он не поверил. Вообразил, будто я вас укрываю! Его молодчики перебили и переломали все в доме, а потом квартальный староста по наущению Хун Сяня и вовсе запретил мне содержать постоялый двор. Пришлось перебраться сюда и у южных ворот открыть новое заведение. Мой приказчик видел вас, и я помчался вдогонку. Не откажите, господин, остановитесь у меня!

– Оказывается, в дальнем краю можно встретить близкого друга! – обрадовался Юэ Фэй и сказал братьям: – Поворачивайте назад, Цзян Чжэнь-цзы приглашает нас к себе.

Молодые люди не заставили просить себя дважды. Они не меньше Юэ Фэя были рады встрече со старым знакомым.

У ворот постоялого двора всадники спешились. Хозяин распорядился перенести вещи гостей на верхний этаж, а сам отвел коней на конюшню и задал им корму. Он хлопотал без устали, стараясь угодить постояльцам: то подавал воду, то подносил чай.

– Ты уже обжился в столице – не знаешь ли, где ямынь наместника Цзун Цзэ? – спросил его Юэ Фэй.

– О, кто его не знает! – воскликнул Цзян Чжэнь-цзы. – Езжайте по этой улице, никуда не сворачивая, и через пять ли вы упретесь прямо в ямынь!

– Сегодня наместник, наверное, уже начал прием?

– Нет, еще рано. Наместнику Цзуну пожаловано высокое звание Защитника государства, ему принадлежит военная и гражданская власть в столице и ее окрестностях, и он каждое утро ездит во дворец вершить государственные дела. Возвращается обычно к полудню и только тогда начинает прием.

Юэ Фэй поблагодарил хозяина за объяснение и поднялся в свою комнату. Перечитав еще раз письмо, которое перед отъездом дал ему губернатор Лю, он снова спустился вниз.

– Ты куда, старший брат? – спросил его Тан Хуай.

– Губернатор велел мне лично передать письмо наместнику, – ответил Юэ Фэй. – Цзун Цзэ пользуется большим влиянием при дворе, и, если с его помощью мне удастся получить хорошую должность, вы тоже не останетесь без дела.

– И мы с тобой! – заявил Ню Гао.

– Не надо. Еще чего натворишь, а мне – отвечай!

– Клянусь, я и рта не раскрою! – пообещал Ню Гао. – Буду дожидаться тебя у ворот ямыня.

Но Юэ Фэй твердо стоял на своем.

– Брат Ню Гао хочет тебе добра – вдруг понадобится его помощь! – вмешался в разговор Ван Гуй. – Мы тоже пойдем и не позволим ему затевать ссор!

Юэ Фэю пришлось уступить.

– Ладно, если вы так настаиваете – пусть будет по-вашему! Только будьте осторожны, в столице не до шуток!

Братья заперли свои комнаты и предупредили хозяина:

– Присмотрите за нашими вещами. Мы идем в ямынь и скоро вернемся.

– А я только собирался вас угостить! – опечалился хозяин. – Надеюсь, вы не задержитесь?

– Спасибо за хлопоты, но, право, не стоит о нас так беспокоиться…

Здание ямыня имело очень внушительный вид, и братья в нерешительности остановились у ворот. Вдруг из чайной напротив вышел рослый воин.

– Господин начальник, не знаете ли вы, когда наместник Цзун начнет прием? – обратился к нему Юэ Фэй.

– Господин наместник утром отбыл ко двору и еще не возвращался.

– Спасибо, – поблагодарил юноша и обернулся к братьям: – Неизвестно, сколько еще придется его ждать. Лучше придем завтра.

Братья зашагали назад. Но не успели они пройти и половины ли, как услышали крик:

– Почтенный господин Цзун едет!

Освобождая дорогу, прохожие прижимались к стенам домов. Братья тоже отошли в сторонку.

Появился паланкин наместника Цзуна. За ним толпою шли письмоводители и служители ямыня. Юэ Фэй и братья взглядами провожали паланкин до тех пор, пока он не остановился у входа в ямынь. Когда наместник вышел из паланкина, раздался барабанный бой, возвещавший о начале приема. Служители и писцы засуетились.

Цзун Цзэ прошел в ямынь, занял место за столом и приказал чиновнику:

– Бумаги, на которые требуется ответ, подавай по очереди. Если приедет Юэ Фэй из Танъиня, пропустите немедленно.

– Слушаюсь! – отозвался чиновник.

«Кто знает, быть может, этот Юэ Фэй совсем не талантлив! – размышлял Цзун Цзэ. – Просто богач. Дал губернатору взятку, тот и написал рекомендательное письмо».

Наместника одолевали сомнения, и ему не терпелось собственными глазами взглянуть на Юэ Фэя.

А тот стоял на улице. Грозный вид наместника Цзуна, напоминавшего владыку подземного царства, внушил юноше страх.

– Неужто наместник сразу принялся за дела? – недоверчиво проговорил Тан Хуай.

– Я тоже удивляюсь, – сказал Юэ Фэй. – Ко двору он уехал в пятую стражу, и сейчас ему полагалось бы поесть и отдохнуть. Должно быть, у него очень срочные дела.

Пока братья разговаривали, чиновники один за другим подносили наместнику бумаги, присланные из областей и уездов.

– Сейчас самое время и мне передать письмо. Только в белом халате неудобно появляться перед наместником, – в раздумье произнес Юэ Фэй. – Брат Чжан Сянь, одолжи мне свой халат!

Они тут же на улице поменялись халатами.

– Ну, я пойду! Ждите меня здесь и не вздумайте шуметь, если задержусь. Иначе не только за свою, но и за вашу жизнь не ручаюсь!

– Может быть, лучше и не лезть с этим письмом? – заметил Тан Хуай. – Мы и без него сдадим экзамены! Если получим должности только благодаря этому письму, начнутся разговоры, будто нас пристроил губернатор Лю.

– Я знаю, что делать, – оборвал его Юэ Фэй.

Он вошел в ворота и первому же чиновнику доложил:

– Передайте, пожалуйста, господину наместнику, что Юэ Фэй из Танъиня просит приема.

– Так ты и есть Юэ Фэй? – переспросил чиновник.

– Да.

– Господин наместник только что о тебе вспоминал. Подожди минутку.

Чиновник скрылся в дверях, и юноша услышал его голос:

– Юэ Фэй из уезда Танъинь просит приема!

– Проси! – приказал строгий голос.

Чиновник снова распахнул двери:

– Юэ Фэй, господин наместник тебя приглашает! Следуй за мной!

– Слушаюсь!

В приемном зале Юэ Фэй опустился на колени перед наместником и почтительно доложил:

– Высокочтимый господин, вам кланяется Юэ Фэй из Танъиня!

Наместник смерил юношу надменным взглядом:

– Я же говорил, что этот Юэ Фэй богач! Вы только посмотрите, как он вырядился!.. Когда приехал?

– Сегодня.

Юэ Фэй подал наместнику письмо губернатора Лю. Тот неторопливо прочитал его и вдруг стукнул кулаком по столу:

– Сколько ты заплатил за это письмо? Сознавайся сразу, иначе не миновать тебе допроса под пыткой!

Стараясь угодить начальнику, служители обрушились на Юэ Фэя с бранью. Крики, доносившиеся из зала, дошли до ушей братьев Юэ Фэя.

– Плохо дело! – вскричал Ню Гао. – Я сейчас прорвусь туда и выручу брата!

– Стой! – одернул его Тан Хуай. – Посмотрим, что будет дальше!

Взволнованные братья снова прислушались.

Что касается Юэ Фэя, то гнев наместника Цзуна ничуть не испугал его.

– Я уроженец Танъиня. Отца моего звали Юэ Хэ, он погиб на третий день после моего рождения, когда разлилась река Хуанхэ, – спокойно сказал он. – Я остался в живых только потому, что матушка успела вовремя взять меня на руки и сесть в чан. Все наше имущество погибло во время наводнения, а меня с матерью унесло течением в уезд Нэйхуан. Там нашелся добрый человек Ван Мин – он дал нам приют. Когда я подрос, меня усыновил наставник Чжоу Тун из Шаньси – у него я выучился военному делу. Недавно я ездил в Сянчжоу на областные экзамены. Узнав о моем положении, губернатор Лю велел начальнику уезда Сюй Жэню выяснить, каким состоянием владели мои предки, и дал денег, чтобы я мог выкупить землю и построить усадьбу на родине. А когда я уезжал в столицу, он подарил мне пятьдесят лян серебра на дорожные расходы и выразил надежду, что я добьюсь успеха на экзаменах. С меня брать нечего – я гол как сокол. Что я мог бы дать господину Лю?!

Наместник Цзун выслушал Юэ Фэя и подумал: «Чжоу Тун был способным человеком – я о нем давно слышал. Жаль, что старик не хотел поступать на службу! Если этот малый действительно его приемный сын, к нему стоит приглядеться. Если же нет, то…»

И он строго сказал Юэ Фэю:

– Хорошо! Идем на стрельбище!

Служители засуетились. Одни под руки подняли наместника, другие потащили Юэ Фэя. На стрельбище наместник сказал Юэ Фэю:

– Выбирай лук и покажи твое искусство!

Юэ Фэй снял со стойки первый лук, попробовал – слабоват. Взял второй – и тот не лучше. Перепробовал все луки, но не нашел ни одного подходящего.

– Простите, господин наместник, луки слишком слабые, – сказал он, опускаясь на колени. – Из них на большое расстояние стрелять невозможно.

– Какой же силы лук, из которого ты обычно стрелял? – поинтересовался наместник.

– Цзиней в двести. И стрелял я на двести шагов, а то и больше.

– Тогда тебе принесут мой лук Волшебное Плечо, – сказал наместник. – Но имей в виду – он силой в триста цзиней! Сумеешь его натянуть?

– Попытаюсь, если позволите.

Вскоре служитель положил у крыльца лук наместника и колчан с оперенными стрелами. Юэ Фэй попробовал упругость тетивы и восхищенно воскликнул:

– Вот этот лук замечательный!

Одну за одной выпустил юноша девять стрел, и все они попали в красный кружок мишени.

Обернувшись к наместнику, Юэ Фэй застыл в почтительной позе.

– С каким оружием ты еще умеешь обращаться? – спросил наместник.

– Со всяким понемногу, но лучше всего с копьем.

Цзун Цзэ одобрительно кивнул и велел слугам принести копье. Служители тотчас исполнили приказание.

– Ну, показывай свое искусство!

Копье замелькало в руках Юэ Фэя. Шаг вперед, отскок в сторону. Шаг назад, наклон, выпад, уклонение от удара… Ни разу не отдохнув, Юэ Фэй показал семьдесят два приема и тридцать шесть поворотов.

– Неплохо! – одобрил Цзун Цзэ.

Услышав мнение начальника, приближенные тоже стали хвалить юношу.

А Юэ Фэй прислонил копье к стене и поклонился наместнику. Несмотря на трудные упражнения, незаметно было, чтобы юноша устал.

– Я вижу, ты настоящий воин! – сказал Цзун Цзэ. – А как бы ты командовал войсками, если бы тебя назначили полководцем?

Юэ Фэй тотчас ответил:

Наместник Цзун был очень доволен ответом Юэ Фэя.

– Заприте дверь и никого не впускайте, – приказал он служителям, а сам спустился с возвышения и обнял юношу. – Прости меня, но я сперва подумал, что ты просто хочешь купить высокую должность! Я и не предполагал, что у тебя такие таланты! Садись, пожалуйста!

– Что вы, господин! – растерялся Юэ Фэй. – Да разве я посмею сесть в вашем присутствии?!

– Не скромничай! Садись, и давай побеседуем.

Юэ Фэй отвесил наместнику низкий поклон и опустился на стул. Слуги подали чай.

– Ты достоин стать полководцем, – начал Цзун Цзэ. – Меня только интересует, насколько глубоко ты изучил правила управления войсками?

– Если вы имеете в виду общие правила построения войск, так их, на мой взгляд, не стоит изучать, – заметил Юэ Фэй.

Наместник был в душе недоволен ответом молодого человека.

– Выходит, нет ничего полезного в трудах древних стратегов?

– Я имею в виду совсем не это. Каждый знает, что вступать в бой можно только тогда, когда войско построено в боевой порядок. Но нельзя слепо придерживаться одних правил – то, что было полезным в древности, может быть бесполезным в наше время! Сражаться приходится при самых разных обстоятельствах: поле боя может быть просторное и тесное, удобное и неудобное для битвы. Нельзя во всех случаях строить войска одинаково! Действовать следует стремительно, чтоб враг не успел выведать твои сильные и слабые стороны. В этом вся суть тактики. Иначе победу не одержать! Ну а если враг нападет внезапно и окружит тебя? Будет ли тогда время думать о построении войск?! Настоящий полководец должен предвидеть возможные изменения обстановки и в зависимости от них принимать решения!

– Ты настоящий государственный деятель! – восхитился наместник. – Губернатор Лю умеет разбираться в людях! Одно жаль – не вовремя ты приехал! Прибыть бы тебе на три года раньше или на три года позже, и все было бы в порядке!

– Простите, но мне непонятно, что вы хотите сказать? – удивился Юэ Фэй.

– Видишь ли, недавно государь пожаловал Чай Гую титул лянского вана[30] и огромные владения в Юньнани, – сказал Цзун Цзэ, – а этот Чай Гуй – прямой потомок Чай Ши-цзуна[31]. Так вот, он прибыл ко двору благодарить государя и заодно, говорят, решил держать экзамен на звание «первого из сильнейших»[32]. Государь назначил четырех экзаменаторов: первого министра Чжан Бан-чана, главного судью Ван До из военного ведомства, полководца правой руки Чжан Цзюня и меня. Чай Гуй привез рекомендательные письма и богатые подарки. Первый министр уже пообещал присудить ему победу на экзаменах. Ван До и Чжан Цзюнь тоже приняли подарки, только я ничего не взял. Так что результаты экзаменов зависят не от меня – если они сочтут, что лянский ван достоин звания «первого из сильнейших», так оно и будет. Это я и имел в виду, когда говорил, что ты приехал не вовремя.

– И все-таки от вас многое зависит! – возразил Юэ Фэй.

– Мне дано право выдвигать талантливых людей на высокие должности, но сейчас я в затруднении, – сказал наместник Цзун. – Я бы с удовольствием оставил тебя у себя дома, но, боюсь, это вызовет сплетни и навлечет на меня неприятности. Поэтому поезжай опять на постоялый двор, а когда придет время экзаменов – что-нибудь придумаем.

Юноша поблагодарил наместника и распрощался. Увидев Юэ Фэя в воротах ямыня, братья бросились к нему и засыпали вопросами:

– Почему ты так задержался? Мы уже думали, что с тобой беда случилась!

– Чем ты так опечален?

– Наместник на тебя рассердился?

– Какое там! – махнул рукой Юэ Фэй. – Он меня принял очень милостиво! Потерпите, вернемся домой, все расскажу.

Когда братья добрались до постоялого двора, начало смеркаться.

Юэ Фэй вернул Тан Хуаю халат и переоделся. Тем временем хозяин накрыл на стол.

– Прошу вас, господа! – пригласил он. – Вино и закуски поданы! Извините, не могу составить вам компанию: надо заботиться о других постояльцах.

Хозяин вышел, а братья сели за стол. Юэ Фэй рассказал, как наместник Цзун принимал у него экзамены, но ни словом не обмолвился о Чай Гуе. Братья так и не поняли, в чем причина мрачного настроения Юэ Фэя.

Вечер прошел без всяких происшествий.

На другой день около полудня к братьям явился хозяин и сообщил:

– Служители из ямыня принесли вино и закуски на пять человек. Они просили передать, что господину Цзуну неудобно приглашать вас к себе, поэтому он просит принять его скромные дары. Позвольте спросить, каковы будут ваши распоряжения?

– Несите все сюда, – приказал Юэ Фэй и дал хозяину два ляна серебра, чтобы наградить служителей.

С помощью приказчика хозяин перенес наверх корзины с закусками, а сам спустился на кухню подогревать вино.

– Не утруждай себя, – сказал приказчику Юэ Фэй. – Принеси вино, а мы уж сами о себе позаботимся.

– Пить за счет хозяина неудобно, но, раз вино прислали из ямыня и ответного угощения устраивать не надо, выпьем! – сказал Ню Гао.

Он сел за стол и принялся осушать чашку за чашкой.

– Просто так пить неинтересно, – давайте устроим застольную игру! – предложил Ван Гуй.

– Правильно! – подхватил Тан Хуай. – Начинай!

– Постой! – удержал его Ван Гуй. – По всем правилам распорядителем игры должен быть Юэ Фэй. Но так как наместник Цзун прислал угощение старшему брату и ему приходится сейчас выступать в роли хозяина, то пусть распорядителем будет Чжан Сянь.

– Чжан Сянь так Чжан Сянь, – согласился Тан Хуай.

– Я не умею вести застольные игры, но раз уж на то пошло, пусть каждый назовет имя жившего в древности человека, который бы, выпив вина, совершил подвиг! – сказал Чжан Сянь. – Кто не назовет – пьет три штрафных кубка!

Ван Гуй наполнил кубок и поднес Чжан Сяню. Тот выпил вино и произнес:

– Скажите, разве Гуань Юй[33] не совершил подвиг, когда один отправился на пир во вражеский стан?

– Гуань Юй – истинный герой, выпьем за него! – воскликнул Тан Хуай.

Никто не возражал. Чжан Сянь снова наполнил кубки и обратился к Тан Хуаю:

– Теперь твоя очередь, брат!

Тан Хуай осушил кубок:

– Можно, по-вашему, считать героем Лю Бана[34], который напился допьяна и обезглавил змею?

– Можно! – в один голос отозвались братья. – Выпьем и за него!

Настала очередь Ван Гуя:

– А Сян Юй[35], пировавший в Хунмыне, разве не герой?

– Герой-то герой, только ему не удалось убить Лю Бана, и он потерпел позорное поражение! – возразил Чжан Сянь. – Штраф тебе! Продолжай, брат Ню Гао.

– Не знаю я ваших старцев! – отмахнулся Ню Гао. – Я сам герой, пейте за меня и мне дайте выпить!

Братья рассмеялись.

– Ладно, пусть выпьет три кубка!

– Три кубка?! При вашей «щедрости» можно умереть от жажды! Давайте самую большую чашку – пью сразу две залпом!

Ню Гао подряд осушил две чашки.

– А теперь пусть говорит брат Юэ Фэй! – зашумели молодые люди.

– Вы называли имена людей, живших при династии Хань и во времена Троецарствия, – начал Юэ Фэй, выпив полагавшийся ему кубок, – а я хочу рассказать о событии, которое произошло при императоре нынешней династии Чжэнь-цзуне[36]. Цао Вэй, сын государева наставника Цао Виня, пригласил на пир друзей. Сначала он вместе со всеми сидел за столом, потом вышел, а через минуту вернулся с отрубленной головой заклятого врага! Разве это не герой?

– Герой, герой! Пьем за него!

– И что вам вздумалось показывать свою ученость – то в древность полезли, то в современность! – перебил Ню Гао. – Не лучше ли загадывать загадки?

– Загадки так загадки, – только начинаешь ты! – сказал Ван Гуй.

Ню Гао стал задавать загадки, но всякий раз проигрывал, и братья пили. Один Юэ Фэй сидел в задумчивости.

«Что делать, если звание „первого из сильнейших“ получит лянский ван? Неужели у нас меньше способностей?»

Вскоре хмель взял свое, и Юэ Фэй задремал.

Чжан Сянь и Тан Хуай, глядя на него, удивлялись:

– Что с ним сегодня? Раньше, бывало, за вином веселился, шутил, а тут на тебе!

Тан Хуай и Чжан Сянь, недовольные, ушли спать. Ван Гуй выпил еще немного, откинулся на спинку стула и захрапел. Один Ню Гао продолжал пить. Но и он вскоре заскучал.

«Пойду-ка я прогуляюсь! – решил он. – Посмотрю, что делается на улице».

Он потихоньку спустился вниз и сказал хозяину:

– Братья мои спят – хлебнули лишнего! Не тревожь их. Я хочу сходить по нужде, скоро вернусь…

– Тут неподалеку есть пустырь – удобное место. Отсюда налево, – посоветовал хозяин.

– Спасибо.

Ню Гао вышел из ворот, свернул налево и зашагал по улице. У перекрестка он остановился: «Куда идти? Где веселее?»

Вдруг его внимание привлекли двое: один высокий и круглолицый в белом халате, другой ростом пониже – в красном. Они шли навстречу Ню Гао и вели непринужденную беседу.

– Я слышал, будто где-то здесь есть храм Великого министра, – говорит человек в красном. – Пойдем туда, брат, там бывает весело!

– Ты и так сегодня весел! – заметил одетый в белое. – Ладно, идем!

«Об этом столичном храме мне тоже приходилось слышать! – подумал Ню Гао. – Пойду и я с ними!»

Возле храма толпился народ, было шумно и оживленно.

«Прекрасное местечко! Мой старший брат, видимо, о нем и не подозревает!» – подумал Ню Гао.

Следом за незнакомцами он проник в ворота храма. Больше всего людей было у западной стены, и одетый в красное направился туда.

– Позвольте, позвольте! – покрикивал он, и люди расступались.

Не в таких ли случаях люди говорят:

Если вы не знаете о дальнейших событиях, то прочтите следующую главу.

Глава девятая

О доблестных предках повествует сказитель в храме. В борьбу за первенство вступают потомки на ристалище

Ню Гао пробился сквозь толпу и увидел рассказчика. При появлении новых слушателей тот поднялся и радушно пригласил:

– Присаживайтесь поближе, люди добрые!

Оба незнакомца сели. Ню Гао пристроился рядом с ними и стал слушать сказ о том, как император династии Северная Сун попался в ловушку.

– Однажды император Тай-цзун отправился на гору Утайшань воскурить благовония, – продолжил свой рассказ сказитель. – В дороге Пань Жэнь-мэй уговорил его посмотреть надгробную надпись на могиле одного знаменитого праведника. Эта могила находилась у самой границы Ючжоу, и неподалеку от нее стоял дворец матушки лянского вана государыни Сяо. Тай-цзун вдруг заметил, что от дворцовой башни исходит радужное сияние, и сказал: «Нам хотелось бы осмотреть эту башню. Можно туда поехать?» – «Почему же нельзя? – тотчас отозвался Пань Жэнь-мэй. – Ведь Ючжоу, как и вся Поднебесная, принадлежит вам! Пусть только Пань Лун передаст ваше повеление Сяо Бану, чтобы он на время перебрался в другие покои и дал вам спокойно осмотреть башню!» Тут вмешался престарелый соратник основателя Сунской династии Ян Е и промолвил: «Не ездите туда, государь! Разве подобает повелителю великой империи так неосторожно лезть в логово тигра?» Тай-цзун возразил: «Какая может быть опасность? Мы уже взяли Тайюань, армия Ляо дрожит перед нашим доблестным войском!» – «Ян Е вздумал противиться вашей воле, государь! – воспользовавшись удобным моментом, вставил Пань Жэнь-мэй. – Прикажите взять его под стражу, а когда вернетесь в столицу, накажете». Тай-цзун только кивнул в знак одобрения. Воины тут же взяли Ян Е и его сына под охрану, а Пань Лун получил приказ ехать к Сяо Бану. Лянский ван объявил, что почтительно принимает государево повеление, а сам тайно вызвал на совет военного наставника Салимаду. «Момент благоприятный, не упускайте его! – сказал вану наставник. – Стяните войска и, как только приедет Тай-цзун, окружите Ючжоу. Ручаюсь, Поднебесная будет вашей!» Лянский ван решил действовать. Он милостиво обошелся с Пань Луном, пообещал с почетом встретить государя и отпустил посланца. Пань Лун передал императору ответ вана, и Тай-цзун со свитой из высокопоставленных сановников отправился в Ючжоу. Лянский ван встретил его у ворот и проводил во дворец. Почти тут же кругом затрещали хлопушки, и спрятанные в засаде войска окружили город. Счастье государя, что в его свите оказался князь небольшого горного владения Хубисянь! Он сумел повидаться с лянским ваном и заверил его в том, что Тай-цзун будто бы решил отречься от престола в пользу лянского вана, а его посылает в столицу за государственной печатью. Благодаря этой хитрости ему удалось выбраться из окружения и добраться до Сючжоу. Ян Е и его восемь сыновей возглавили войско и спасли императора. Такова история полководца Яна, которая еще называется «Восемь тигров врываются в Ючжоу».