Орки отечественого разлива

Глава

Название: Орки отечественого разлива.

Автор(-ы): Игорь Гардер

Глава 1

– Внимание! Внимание!! – поднял весь дом на уши встревоженный голос громкоговорителя. – В городе произошла утечка вируса! – После этих слов остатки сна как рукой смело. – Возьмите ваших детей, родных и пройдите вместе с ними к центру города! – раздавалась инструкция из окна. – Там вам поставят прививки с противоядием. Внимание! Внимание! Без паники! Соблюдайте спокойствие! Вакцины хватит на всех! Просьба не затягивать с вакцинацией – это для вашего же блага и ваших близких, – раз за разом повторял неведомый голос из динамика.

Под звуки мегафона мы с женой спешно собрали детей и пулей вылетели из дома. Нам, из частного сектора до центра, было порядочно добираться, так что мы поспешили со всех ног. На улице царил хаос: дети, не понимая, что происходит и почему их подняли из тёплых постелей и ведут не пойми куда, шли в предрассветном полумраке. Мужики матерились и ругались в голос, и все шли пешком в сторону центра города. По дороге стояли машины, а рядом с ними крутились водители, что под нервные комментарии своих половин безуспешно пытались оживить своих железных скакунов.

Автотранспорт весь стоял и не показывал ни одного признака жизни. Сотовые телефоны, планшеты, ноутбуки и даже электронные часы отвечали им взаимностью. Экраны смартфонов светились, показывая, что они работают – и на этом всё. Эти дорогие гаджеты не хотели ничего делать: ни мой, ни жены, ни у кого из встреченных нами людей. Творилось чёрт знает что. Я уже, если честно, подумывал: а не подверглись ли мы атомному облучению? Вроде бы после него вся электроника отходит в мир иной. Хотя, вон, собаки – немного нервничают, но следуют на поводке. Кот в переноске ведёт себя спокойно. Дети не дали оставить наших домашних животных дома – взяли с собой. А вдруг и им сделают прививки от чего-то непонятного?

Я как ни вертел головой, не мог определить, откуда идёт звук громкоговорителя. Звук будто лился отовсюду, его отлично было слышно в любом месте – на протяжении всего пути. Но где сам источник – оставалось непонятной загадкой.

Ни одной спецмашины, даже ментовского "козлика", из которого должен был идти звук, не было в пределах видимости. На крайний случай должны быть люди с рупорами. Ничего даже отдалённо похожего: ни людей, ни машин, ни самих рупоров – один лишь звук. Полицейские, что встречались ближе к центру, были какие-то растерянные и тоже ничего не понимали, но пытались поддерживать порядок. Меня это начало напрягать, и я чувствовал пятой точкой: что-то тут не так. Резко остановившись, немного не доходя до мэрии, я забрался на кузов "ЗИЛа" и стал оглядываться, несмотря на протесты своей семьи и вялое возражение водилы, что продолжал сидеть в машине.

Вид открылся фееричный: огромное количество людей шли в сторону центра нашего небольшого городка и все входили в пятиэтажное здание мэрии – и никто из него не выходил. Тут мой взгляд и зацепился за это самое здание.

– Бл… что за чертовщина?! – не смог сдержать крик удивления я. – Ты что творишь? Тут дети! Пошли быстрее, а то не успеем получить прививки! – возмутилась моя вторая половинка. – Откуда у нашей мэрии лишние два этажа нарисовались? – в который раз пересчитывая этажи, произнёс я. – Да и как такое количество людей может входить и не выходить из одного здания? Оно же не безразмерное! – Точно! – подтвердил водитель "ВАЗа", высунувшись из машины. – То-то я не пойму – надо идти, а что-то не даёт! Вот и сидел, не знал, что делать. – Да какая разница, что ты думал! Надо успеть получить прививки! – отмахнулась моя от водителя. – Назад! Это ловушка! – стали раздаваться испуганные крики в разных частях толпы. – Всем немедленно покинуть площадь, найти укрытие и не высовываться! – начал кричать полицейский с крыши автобуса. – Спасайтесь, мать вашу, это… – оборвался его крик на полуслове, и он скатился с крыши без единого звука. Часть машин, что стояли до этого без движения, начали трансформироваться в каких-то монстров с множеством ног и отростков в виде щупалец. Они перекрыли улицу и при этом жали людей своими многочисленными отростками. После каждого такого прикосновения люди падали, как сломанные куклы, без признаков жизни.

На перехват этим машинам бросилась небольшая группа полицейских. На ходу доставая оружие, они – те, кто ещё недавно просто следил за порядком – стреляли поверх голов людей, отвлекая внимание на себя, буквально жертвуя собой, давая шанс спастись другим. Они понимали, что их пукалки ничего не смогут сделать этим монстрам, но это их не остановило – чувство долга толкало их вперёд.

Тут людей накрыла всепоглощающая паника. Все бросились в ужасе в разные стороны, ища укрытия и спасения, с громкими криками ужаса, сметая и растаптывая тех, кто упал, не давая им даже шанса подняться. Я, спрыгнув с машины и схватив своих за руки, велел заткнуться, пытаясь предотвратить панику в своей семье. Действовал решительно – так, чтобы у них сложилось впечатление, будто я точно знаю, что делаю. Потянул их к ближайшему зданию, а не туда, куда побежала толпа – вдоль по улице.

Подскочив к окну первого этажа, я разбил стекло сумкой, затем опёрся спиной о стену и собрал руки в замок, чтобы моя могла забраться первой. Но её опередил водитель "ВАЗа" – за мгновение он взобрался на подоконник, перемахнул через него, убрал острые осколки и протянул руку, помогая забраться уже моим. Я на секунду замешкался, не зная, что делать с псами. Благо, они не подвели: стоило жене их поманить – как они, с разбега, запрыгнули в окно, используя меня как трамплин. Я сам еле успел забраться в квартиру, как люди, ведомые паникой, заметили выход и рванули вслед за нами к разбитому окну. Отталкивая друг друга, они стали пытаться влезть, словно это было единственное окно на всю улицу.

Не знаю, может, я эгоист и нехороший человек, редиска, одним словом. Но моя конкретная задача – спасти свою семью, и я приложу к этому максимум усилий. Поэтому я озаботился только их спасением, а не стал помогать остальным. Наоборот – поспешил со своей семьёй уйти подальше. Водитель молча кивком головы спросил, куда идти, когда мы оказались в подъезде. Не знаю почему, но никто из нас не решился произнести ни слова – то ли чуйка сработала, то ли просто удача. Те, кто кричали, – в них били лучи света, и они падали без чувств. Свет исходил откуда-то сверху, в то время как машины собирали бесчувственные тела и утаскивали их в неизвестном направлении.

Выбравшись на противоположную сторону здания через подъезд и сориентировавшись на местности, я повёл семью не по улице, а через дворы, держась ближе к стенам зданий – до ближайшего частного сектора.

Пробравшись к частным домам, мы направились дальше – за город. Проламывая дыры в заборах, там, где это было возможно, или перелезая прямо через них, мы шли от дома к дому. Крики людей сначала удалялись вниз по улице – прочь от центра, а потом начали возвращаться назад. Слыша чьи-то призывы о помощи, я с женой лишь переглядывались и, крепче схватив детей за руки, тянули их через очередной пролом в заборе. Дети не выпускали поводки наших дворняг – этих странных помесей непойми кого с кем.

Надо отметить, что псы получились лохматые и сбитые, такие собачьи качки – ростом чуть выше немецкой овчарки. Но нрав у них был удивительно спокойный к своим. Ключевое слово – к своим. Дети могли водить их по двору хоть за язык, но чужих собак они рвали в клочья, едва те сунулись к нам во двор.

Перелетевшая через забор курица шла исключительно по категории «добавка к рациону». Эти два двортерьера тоже нам помогали: загоняли в будки собак, что охраняли свои дворы, брошенные хозяевами. О проблемах с хозяевами и с заборами, через которые мы ломились, я сейчас даже не думал. Мне нужно было пройти и спасти своих. Последствия – потом.

По пути к нам присоединялись люди: кто выходил из домов, кто замечал нас с улицы. Когда мы добрались до последнего дома на улице, нас было уже около пятидесяти человек – большая часть из них дети. Многие из них думали, что я знаю, что делаю и куда веду. Мне бы их уверенность в моих силах… если честно, я просто ломился напролом, надеясь лишь добраться до ближайшей лесопосадки и под её прикрытием уйти как можно дальше.

К нашему огромному разочарованию, за последним забором стоял полупрозрачный и полностью непроницаемый, едва мерцающий купол. Эта хрень не давала пройти. Её не получалось ни разбить, ни продавить, несмотря на все старания. А старались мы от души – кто чем мог, тем и колотил по этому барьеру.

Пока остальные пытались его пробить, я увёл своих в сторону – надо искать проход в другом месте или спрятаться так, чтобы не одна собака днём с огнём не нашла. Не успели мы скрыться за очередным забором, как оттуда начали доноситься призывы о помощи и панические крики. Схватив штыковую лопату, воткнутую в землю, я приготовился защищать свою семью, а жене и детям велел спрятаться в сарае и не высовываться – чтобы ни случилось. Папка, дескать, будет биться за жизнь. За жизнь своих детей. Вариант «подороже продать свою шкуру» мной даже не рассматривался. У меня за спиной семья – и они должны выжить. Это не обсуждается. Невдалеке встал и водитель, схватив штакетину.

Выручили собаки. Они стояли по бокам от меня, готовые, как и я, рвать и метать. Как по команде, с рычанием, они бросились влево от меня – и я в тот же миг со всей силы ударил в том направлении, куда они кинулись. Удар был нанесён на удачу: я не видел никуда и ни почему я бью. Но, удивительно, эта дама по имени Удача улыбнулась мне – я попал.

Эта хрень была абсолютно невидима человеческому глазу, но твёрда и довольно хрупка. От удара лопатой она заискрилась, отлетела в сторону барьера и там замерла – потеряв невидимость, обмякла, безжизненно свесив два щупальца с иглами на концах.

Тут удача улыбнулась ещё раз, наградив меня своей улыбкой в тридцать два белоснежных зуба. Эта искрящаяся штуковина открыла небольшое отверстие в барьере и замерла на его границе. Подскочив к ней, я молился как никогда всем святым разом и давал всевозможные обеты – вроде "брошу пить, курить, буду спортом заниматься и с утра до вечера бабушек через дорогу носить на руках".

Я дрожащими руками схватил хреновину, стараясь не прикасаться к щупальцам, поднял её над головой и сам стал под неё, так, чтобы она не покидала границы барьера. Не переставая молиться – молитва, правда, большей частью состояла из матерных слов, но ведь для Бога важен посыл, а не содержание – я велел всем переползать у меня между ног. Боялся пошевелиться, дышать, чтобы эта штука не сдохла и не закрыла проход, не оставив мою семью в западне. Меня не пугала перспектива быть раздавленным или разрезанным барьером – я хотел лишь одного: спасти своих.

Первым пулей выскочил водитель "ВАЗа" – он буквально проскользнул у меня между ног, к счастью, не бросился к ближайшим кустам, а встал рядом и стал вытаскивать за руки детей, потом мою жену.

Когда мои оказались на той стороне, я уже хотел сделать шаг и оказаться в безопасности, но тут меня привлёк детский крик. К нам спешили две соседские девчонки, держась за руки и моля не бросать их. Внутренне проклиная себя за недостаточную жёсткость, я остался стоять. У самого нарастало предчувствие катастрофы. Когда девочки поравнялись со мной, псы опять зарычали с той стороны барьера, проскочили у меня между ног обратно и бросились на нечто, что видели только они.

Мысленно выматерившись на свою доброту, я сунул эту хреновину в руки старшей девчонки, одним движением соединил их руки и вытолкнул за пределы барьера, крикнув, чтобы бежали. А сам, как Александр Матросов, бросился грудью на это нечто, интуитивно чувствуя, где оно висит и куда движется. Я не думал – да и некогда было. Во мне проснулся дикий, необузданный зверь, вставший на защиту семьи. Я буквально чувствовал, где эта хрень находится и откуда приближается. В прыжке я её схватил, и в тот же миг в грудь мне впилась игла.

Я не потерял сознание, но упал как подкошенный, сжимая эту штуку в мёртвой хватке. Лежал парализованный. Рядом – псы. Они вцепились в жгуты зубами, не бросив хозяина, остались со мной до последнего. Я лежал и смотрел, как мои садятся в военный броневик, что выскочил из кустов. Солдаты под прикрытием запихнули их внутрь. В следующий миг машина уехала, увозя моих родных. «Спасибо тебе, Господи! Я успел! Я смог!» – раз за разом повторял я про себя. За себя я уже не боялся. Главное – мои спаслись. Остальное – фигня.

Солдаты уехали не все. Подхватив искрящийся дроид, которого бросили соседские девочки, они стали перебраться на эту сторону барьера. Всё это я видел и слышал, но не мог даже моргнуть.

– Четвёртый, проверь гражданского, – приказал один из них, когда они оказались на этой стороне. – Пульс не прощупывается! – ответил он через секунду. – Первый, у него в руках неизвестный объект, и он внешне не повреждён, – удивлённо произнёс Четвёртый.

– Лис, берёшь двоих, упаковываете объект и бегом отсюда. Делайте что хотите, но он должен попасть на стол командованию. Выполнять! – приказал он и, повернувшись к остальным бойцам, продолжил: – Вы двое налево, вы направо, вы – вперёд. Всех гражданских отправляйте сюда. – Раздавал приказы командир. – Остальные – рассредоточьтесь по периметру, и чтобы ни одна тварь не добралась до прохода. Это единственная связь с внешним миром. Да, и напоминаю – у вас есть последний шанс вернуться?

– Хватит чушь пороть, командир. Каждая секунда – это чья-то жизнь. Ты лучше скажи, как нам находить и сбивать этих невидимых хуё… ных? – проворчал один из бойцов.

– Да хрен его знает! Но он двоих сбил в одну харю – неужели мы облажаемся с нашей спецтехникой и подготовкой? Девятый, что там с устройствами обнаружения? – резко сменив тон, поинтересовался командир.

– Приказали долго жить. Местные глушилки глушат даже намёк на электронную активность. Можем рассчитывать только на свои глаза, уши и чуйку, – проворчал Девятый, ковыряясь в приборах.

– Наша чуйка – это всё, – и, опустив автомат в землю, один из бойцов нажал на курок. – Поздравляю, мы попали! Огнестрел тоже не фурычит, – пояснил он окружающим свои действия.

– Знаешь российский стройбат? Нет? Ну это такие элитные войска – им даже оружие не дают! – процитировал часть анекдота кто-то из бойцов, закидывая за спину автомат и беря брошенную мной штыковую лопату.

– Разговорчики в строю? – сурово спросил командир спецотряда.

– Да что вы, Господь с вами, какие разговорчики! Да откель они здесь? Вам, ей-богу, послышалось! – ответил всё тот же солдат.

– Внимание, гражданские идут. Примерная численность – сто пятьдесят человек, в основном пожилые женщины и дети, – вдруг раздался голос слева.

– Всё, работаем! – отдал приказ командир.

Переправа у них шла совсем другим способом: один из солдат хватал двух детей подмышки, третьего сажал на спину и одним прыжком пересекал барьер. Ссадив детей, он возвращался и передавал дроида следующему солдату, уже загруженному. И так – раз за разом. На той стороне уже подогнали бронетехнику и начали эвакуацию. Но успела отойти только одна машина, как появилось десятка три летающих дронов. Даже не заморачиваясь на маскировку, они начали поливать всех лучами.

Солдаты до последнего пытались защитить гражданских и дать им шанс уйти. Но силы были неравны. Единственное место, где было хоть какое-то подобие сопротивления – это за барьером. Пули из их оружия не причиняли вреда дронам: вокруг них возникали небольшие силовые поля, которые не мог пробить даже крупнокалиберный пулемёт.

Разгром завершил один из огромных дронов. Он пришёл, сделал световой «бах» – и все легли обездвиженные. Затем прибежали около сотни мелких дроидов и накрыли барьером недавнее место побоища. Потом появились ещё одни – они собрали все тела и увезли нас в неизвестном направлении.

Выдержка из отчёта командира звёздолёта

Операция по захвату материала прошла без эксцессов. Потерь в личном составе нет. Потери техники – в пределах нормы. Захвачено пятьсот тысяч разумных мужского пола в возрасте от двадцати до сорока земных лет, а также семьсот тысяч разумных женского пола в возрасте от двадцати до тридцати лет. Все – в приемлемом физическом состоянии. В данный момент происходит адаптация их организмов к проекту. Личные и биометрические данные прилагаются.

***

На одной из планет

– Папа, я купил Челдара в новом проекте "Восстановить популяцию Челдоров на Харкове"! – влетело существо на шести ногах с радостным визгом.

– Какая может быть игра? У тебя скоро экзамены, а ты тут играть собрался?! – возмутился отец.

– Папа, это не игра! – насупился он. – Пойми, сейчас в тренде спасать вымирающие расы, а мне нужен имидж удачливого Трнга. У нас в колледже почти все уже купили Челдаров. – Видя недовольство в глазах отца, чадо поспешило его переубедить: – Папа, тут вся фишка в том, что ты сам не участвуешь в их выживании. Надо всего лишь купить себе одного или более Челдоров, экипировать их полезными навыками и способностями – дальше они сами будут жить и сражаться за своё существование на искусственно созданной планете с комфортными для них условиями.

– Что за Челдуры такие? – недовольно спросил папаша.

– Челдары, – поправил сын. – Это раса двуногих и двуруких созданий. Им всего лишь ставят дополнительные импланты, чтобы мы могли следить за их развитием. Они помогут им выжить. К сожалению, Челдары очень агрессивны, как и среда их обитания. Я выбрал одного и поставил ему модификаторы и импланты. Мне надо, чтобы ты подтвердил сделку, – торопливо заговорило молодое существо, перескакивая с одной темы на другую.

– Ты в курсе, сколько это стоит? – спросил отец, разглядывая итоговую сумму.

– Да, пап, я в курсе, что столько зарабатывает рабочий у тебя за пять лет. Но я трачу свои деньги, – возмутился сын, перебивая отца.

– Ну, не совсем свои. Это те, что тебе бабушка подарила на день рождения. Своих у тебя денег ещё нет. Вот как заработаешь – тогда и станут твоими. И прежде чем куда-то вкладываться финансово, надо собрать всю доступную информацию. ЮРгер, займись и скинь мне, – обратился он к своему секретарю, всё это время стоявшему за его спиной.

– Вот смотри: оружие будет только примитивное, – начал читать вслух отец спустя немного времени.

– Там ещё будет магия! Всё как в их мире! – не удержался и перебил он.

– Да, но там такие условия для магов… да и их количество ограничено. Цена за магические умения… дешевле десять Челдоров купить, чем одного мага! – вскрикнул отец, посмотрев прейскурант.

– Да, но если взять магию с одним случайным заклинанием – выйдет почти как обычный Челдар. Ну и я всегда смогу говорить, что у меня маг. Папа, маг – это престижно, – на всякий случай напомнил он отцу.

– Ладно, пусть остаётся, – задумчиво произнёс он. – Так, надо будет поставить дополнительные импланты.

– Папа, но это выйдет очень дорого!

– Ты что, хочешь, чтобы он у тебя загнулся один из первых и все твои вложения пошли насмарку? Если куда-то вкладываться – то на совесть, – грозно произнёс папаша. – Ты думаешь, это первый проект на моей памяти? Мы уже спасали Уркедриков, Дрекортрикердевхрнов и ещё десятки рас, – усмехнулся он.

– Но у меня всё равно нет столько денег! – возмутился он, глядя на итоговую сумму.

– Ничего, денег я тебе одолжу! – с улыбкой подбодрил отец.

– Не, папа, не надо! Ну их! Я думаю, они и без меня не вымрут… – стал он отнекиваться, пятясь к двери.

– Поздно, сынок. Поздно, – произнёс отец, довольно потирая руки. И резко сменив тон добавил: – К пяти утра жду тебя в офисе. Будешь долг отрабатывать. Всё, свободен.

– Да, папа, – произнёс убитым голосом малыш, уходя.

– ЮРгер, посмотри, что ещё можно ему добавить для повышения выживаемости. Затем список мне на стол, а я уже свяжусь с кое-кем. Молодцы этот клан Хремгеров! Создали планету, поселили на неё несуществующие расы и теперь периодически "спасают" их от вымирания. Сколько лет этой афере с вымирающими расами, а до сих пор приносит прибыль. И раз за разом находятся те, кто готов спасать тех, кто и не нуждался в спасении – пока их не решили спасать

Глава 2

Трюм космического корабля

Очнулся я уже в огромном трюме космического корабля, в компании сотен людей. Гул голосов, истерические крики и метание родителей по кораблю, что звали своих детей, постепенно нарастал, пока не превратился в сплошной гул.

Часть из нас потеряла свои семьи и родственников оказавшись среди неизвестным людей, собранных здесь из разных частей нашей необъятной страны. На одной из стен показали видео, как забирают совсем маленьких детей и стариков солдаты и увозят их из опустевших городов.

Были те кто на видео узнавал своих детей, родных одни верили тому что им показывали другие нет. Были те кто сходил с ума от горя, да и самоубийства были в первое время не редки среди нас. Особенно в первую неделю пребывания, потом вроде как полегче стало, или точнее пообвыкли и смирились с неизбежным. Нас поили кормили и ничем не обременяли мы варились в собственном соку предоставленные сами себе.

Это продолжалось недолго, в какой то момент инопланетяне лишили нас нашего облика. Если что, я не про наш моральный облик. Как говорилось в фильме “Бриллиантовая рука” “Руссо туристо облико морале”, наш моральный облик как был на сомнительном уровне, так на нем и оставался, а я сейчас про внешний облик. Ложишься спать человеком и исчезаешь на несколько дней, а иногда и на недели – как повезёт. Затем просыпаешься монстром, причём для тебя вроде как ничего не изменилось. Руки ноги двигаются голова крутится, глаза видят, уши слышат и нет никакого дискомфорта от изменений все вроде как родное, но к сожалению лишь как родное, а все окружающие видели совсем другое.

Я к счастью для себя в отличие от других потерял только человеческий вид, а не семью по крайней мере я в это верю. Теперь я двухметровый монстр с огромной мышечной массой и серой-черной шкурой с хорошими такими зубками, блага хвостик не присобачили чуть пониже поясницы.

Нас прозвали орками за наш внешний вид ну и весьма вспыльчивый характер, хотя у кого он сейчас не был вспыльчивый? Все на нервах, да и никто не знает зачем нас похитили и куда везут и зачем везут и что ещё нас ждет впереди. Самое главное не кто не знает проснется ли он человеком или клыкастым монстром. Каждый вечер свет гас до полной непроглядной темноты, а с рассветом мы могли не увидеть соседа что ложился рядом с тобой.

А через неделю он мог появиться уже в виде монстра, причем на том же самом месте или вообще не появиться. Такая участь постигала не только одиночек но и целые группы и даже семьи что каким то чудом оказались в месте. Не жизнь, а лотерея мать её за ногу и об стену.

С трудом найдя в себе силы пережить изменения в облике, как судьба злодейка многих из нас ещё потрепала. В скором времени тем кто потерял человеческий облик пришлось оставить своих близких, друзей чтобы не подвергать их опасности от общения с преобразившимся мужем, родственником или другом. Мы могли прийти в ярость от чего угодно и начать крушить всё подряд. Я хоть и не разу ещё не сорвался но ну его к чёрту такие игры с людьми, не хотелось становиться монстром не только снаружи но и в душе. Блага за примером не надо далеко ходить. Недалеко мужик в обличье монстра, в приступе ярости, убил с одного удара своего сына. Не совладав с бьющимися гормонами. Поняв что натворил сам себе разбил голову об стену. Самое страшное что это были не идентичные случаи.

После нескольких таких случаев нас попросили прямом текстом переселяться куда-нибудь подальше от хрупких как оказалось людей. Да и многие сами понимали что мы со своей нечеловеческой силой в порыве неконтролируемой агрессии просто поубиваем своих родных и друзей, а кому это надо правильно никому. Вот мы и расположились в один из углов кто сам пошёл, а кого и пришлось силой уговаривать. Вод во время таких уговоров и выяснилось что мы скидываем свою агрессию во время драк, а затем довольно продолжительный промежуток времени можем контролировать себя. Хоть какой то но выход из сложившийся ситуации.

Тяжело была расставатся со своими родными и друзьями хотя какое это расставание, все ходили к своим. Хотя большинство преобразовывались в месте со своими близкими и детьми.

Ко всем криком и мольбам к хозяевам космического корабля ответом была тишина. Так мы и жили день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Те кто умирал просто исчезали вовремя наступление полной темноты, их поглощал пол, как и продукты жизнедеятельности людей и орков. Для ориентации у нас был смена времени суток, днём был ровный свет а затем он постепенно темнел пока не наступала полная тьма, затем также постепенно светлела, обозначая своеобразное смену суток. Вод в этой тьме мёртвые и растворялись как и пропадали люди. Также в темноте появлялись пищевые блоки с таймерами на них, по обнулению времени на таймере еда просто испарялась. На каждого человека или орка приходилось по шесть пищевых блока в сутки, абсолютно одинаковых как на вид так и так и на вкус. Хотя людям за глаза хватило трёх, оркам пяти, так что голод никому не грозил.

Так и тянулось время в томительном ожидание неизвестно чего, те же кто пробывал творить беспредел тут же получал по ушам. Да и всё вокруг было открыто, так что уединения не было, воровать нечего. Действительности среде нас появилось пару отмороженных типов но им тут же быстро объяснили их место в нашей иерархии да и с двухметровой толпой монстром сильно не покачаешь права. У нас даже был свой уголок где мы скидывали стресс и напряжение попросту говоря арена, там заодно и уложились все споры и разногласия, ну и образовалась своя иерархия из самых сильных представителей нашей новой расы.

Арена для нас была своеобразным клубом развлечений где мы просто дрались, бои были разные в зависимости от количества желающих скинуть стресс или просто развлечься. Когда один на один, а когда и стенку на стенку или просто устраивали кашу, где все дрались против всех.

Сенники и ссадины на нас спустя пару часов просто исчезали, а о такой вещи как сотрясения мозга можно была не переживать никому ещё не разу не стрясли кукушку. Тонкий намек на то что нельзя повредить то чего нет в черепной коробке не рассматривается.

Ещё к нам постоянно в уголок приходили ученые или те кто себя ими считал из числа таких же пленников как и мы все. Они постоянно делали какие-то измерения. И наш боевой темперамент и агрессивность они объяснили там что мы ещё адаптируемся и наш организмом перестраивается и наши вспышки обоснуются большем количеством каких та гормонов в крави. Также мы узнали что и у нормальных людей тоже у некоторых идут изменения но пока непонятно какие и что следует ожидать в ближайшем будущем.

В один из дней и я слег сильным жаром и пропустил очередной кошмар наяву, когда орки падали один за одним и корчились в страшных муках, а вокруг бегали другие не в силах ничем помочь. Одни из нас выживали другие отходили в мир иной.

На предложения сделать карантин один из докторов что пытался оказать медицинскую помощь, просто рассмеялся и сказал какой карантин мы все находимся в одном помещение и дышим одним воздухом и никакой карантин не поможет остановить вирус, если это он, а не очередной опыт. По его словам это скорей всего не болезнь, а просто продолжается мутация организма, что идёт по плану инопланетян.

Не знаю сколько я так пролежал, но когда я пришёл в себя то народу резко убавилось и остались либо измененные, либо молодые, а остальных вроде как обратно высадили на землю. По крайне мере все заявляли что видели что они проваливались обратно на землю и что они разбегались по домам правда голышом, пол не пропускал одежду. У тех людей что остались мутация шла медленно, а не так стремительно как у нас. Они тоже современем превратилась в орков только они были меньше нас и слегка отличались в цветовой гамме. Не все люди подвергались мутации, часть из людей так и осталось людьми.

С нами всего один раз связались по громкой связи и проинформировали что будет высадка различных племён, так и сказали не груп, отрядов, а именно племен. Высотка будет производится в месте с рабами при их наличия и что условия проживание будут ухудшаться пропорционально силы племени и нахождение его в таблице рейтинга.

Что тут началось, мы и так были разделены на группы можно сказать по интересам. А сейчас вообще началась чехарда с привлечением людей и орков в свои ряды, дело иной раз доходило до драк со смертоубийством. Лидеров как водится оказалось слишком много на душу населения, и все стали тянуть одеяло на себя. Угрожая, запугивая и обещая окружающим всё что можно и ещё чуть чуть того чего нельзя. Естественно лишь под их чутким руководством, и тогда всех ждал успех и благополучие.

После недели разборок, с перетягиванием каната в виде орков и людей на свою сторону. Многим и этого показалось мало, дошло то того что даже территорию поделили, На границе не очерченных территорий стояли часовые и грозна так заявляли сюда дескать не ходи, а то плохо будет. Меня это в основном не касалось места так и так хватало с лихвой и один кусок пола от другого ничем не отличался.

Да и мне если честно было всё по барабану. Всё это время я провёл в прострации, делая лишь необходимые вещи ну и не упускал случая помахать кулаками. Но без перегибов, а если какое быдло нарисуется в прямой досягаемости то я с превеликим удовольствием показывал почем фунт лиха. Блага я оказался один из самых крупных орков. Которых на нашем пятачке собрались не мало и в основном орков первой регенерации. Там благодаря доку нас окрестили тех кто подверглись первой мутации. Как то так случилось что мы по умолчанию были сильнее других, так что к нам особо не лезли и у нас была спокойна и тиха. Что в свою очередь привлекала семейный как орков так и людей. Одиноких девушки, орчанки предпочитали держаться рядом с сильными созданиями что смогут защитить их. За девушками потянулись одинокие парни, так что наш пятачок как то сам собой стал одним из самых больших, “пятачков” в трюме.

Первый бой В очередной раз в нашей жизни всё изменилось – причём кардинально. Началось всё с того, что утром, как обычно проснувшись, мы не обнаружили привычных пищеблоков. Это вызвало недоумение у людей и орков. Все начали интересоваться у соседей, есть ли у них пайки.

Когда раздался ровный механический голос, все замерли и почти не дышали – нас не баловали информацией. Голос говорил долго, много и нудно, повторяя по несколько раз одно и то же.

Если кратко – голос сообщил, что с этого момента еду смогут добывать только особи мужского пола. Для получения пайка нужно сразиться с другим мужчиной на арене. Победитель получает десять пищеблоков в качестве приза, проигравшему не положено ничего. Бои не ограничены ни по правилам, ни по времени, ни по морали.

Помимо этого, будет введён рейтинг как для племён, так и для каждого воина. Чем выше рейтинг, тем больше и качественнее награды. Голос уверил нас, что умерший на арене воскреснет спустя пару минут после смерти и сможет снова попытать удачу. Однако частые поражения увеличивают время до воскрешения.

Чтобы попасть на арену, нужно войти в одну из дверей, расположенных на вашей цветовой зоне – территории клана. Границы зон можно будет передвигать. Рейтинг кланов будет отображаться над дверьми, а личный рейтинг – виден при входе на арену.

Кроме одиночных боёв, будут проходить и племенные сражения. Если бойцы племени откажутся участвовать, в первый раз они получат суточный штраф и понижение рейтинга на сто побед в обоих зачётах. При этом никто из племени не сможет участвовать в персональных боях в течение суток. Второй отказ увеличит штрафной интервал вдвое. Поражение в племенном бою даёт лишь суточный запрет на участие и понижение на одну ступень в рейтинге клана – без ущерба личному счёту.

Также голос сообщил, что рейтинг повлияет на место, время и количество "ништяков", с которыми будут высаживать каждое племя и их рабов – при наличии таковых. Не нужно быть гением, чтобы понять, кого определили на роль рабов.

– Мужики, мы же не поведёмся на провокацию? Не будем друг друга убивать им на потеху и за кусок пайка? Лучше с голоду сдохнуть, чем развлекать их! – кричал Иван Кузьмич, эмоционально размахивая руками.

– Кузьмич, успокойтесь. – спокойно произнесла Мария Семёновна, бывший директор детдома. Хотя какой бывший – она и сейчас присматривала за всеми сиротами, чьи родители исчезли или не нашлись. – Вы забыли, что среди нас дети. Мы-то с вами можем сесть и умирать с голоду. А детей надо кормить. Хотим мы того или нет, кому-то придётся выходить на арену – не ради себя, ради них. – и она указала на группу испуганных детишек.

– Да, Кузьмич, тебе хорошо говорить, у тебя никого нет. А у меня трое – и они уже сейчас есть хотят. А завтра? Надеяться на их милосердие – и он показал наверх – не приходится. Сколько из нас погибло или покончили с собой во время их экспериментов? Один Бог знает. – возразил Влад, самый крупный орк среди нас.

– И вы просто пойдёте убивать таких же, как мы? На потеху этим уродам?! – выкрикнул он.

– Тут ты не угадал. Я пойду – и сражусь с тем, кто, как и я, решил бороться. – Влад раздвинул всех и направился к двери, по дороге перекрестившись.

– Он прав. – нехотя согласился я и пошёл следом.

Как бы мне ни хотелось остаться в стороне, я не мог просто сидеть. Без нас, мужчин, женщины и дети останутся голодны. Я, как и другие члены нашего импровизированного общества, помогал Марии Семёновне. Чаще всего – силой: следил, чтобы никто не обижал детей. Я решил для себя – помогу им, а вдруг кто-то поможет и моим, если они остались на Земле. Такой вот договор со Вселенной.

Когда Влад зашёл в открытую дверь, она автоматически закрылась. Я приготовился ждать, но через минуту она приоткрылась – комната оказалась пуста. Перекрестившись на удачу, я шагнул внутрь. Помещение было около трёх метров на три. Дверь закрылась, и возникло мимолётное чувство, будто меня куда-то переместили. Напротив загорелось табло: «Личные победы: 0/0». Я не успел осмотреться, как передо мной появилась голограмма орка.

Голограмма медленно опустила руки вперёд, кисти параллельны полу. Затем развела их в стороны, не сгибая в локтях. Одновременно из пола поднялись два существа. По мановению руки голограммы они бросились на другого орка с оружием, появившегося напротив.

Я хоть и не семи пядей во лбу, но понял, что нужно делать. Повторил за голограммой всё её действия – благо она повторяла их снова и снова.

Вызвав призрачных псов, я опешил. Ожидал чего угодно – но не этого. Два жутких зверя начали радостно бегать вокруг, виляя хвостами. С трудом я узнал в них своих двортерьеров. Они, как и я, изменились до неузнаваемости, но в них было что-то родное. Хотя чему я удивляюсь? Я и сам больше не тот, кого родила моя мать. Сейчас передо мной кружили два огромных зверя, что любому волкодаву дадут фору. От псов у них остались только четыре лапы.

Голограмма меня тем временем подошла к поверженному противнику и вырвала у него сердце, скормив его псу. По собаке прошла небольшая волна – пёс визуально стал крупнее, его шкура покрылась чешуёй, а кое-где появились шипы. Эта сцена повторялась несколько раз, чтобы даже до самых тугодумных дошёл смысл происходящего.

Затем голограмма моргнула, и картинка изменилась. На ней огромный орк убивал одного пса за другим, презрительно смеясь. Первая голограмма всё продолжала призывать духов, отправляя их на орка. Когда каждый пёс был вызван по пятому разу, на шестой они уже не появлялись. В итоге орк с презрительной ухмылкой убил голограмму-призывателя.

– Так что получается, вас я смогу призвать лишь пять раз после вашей смерти? – произнёс я, поглаживая псов. – У вас по пять жизней на бой или на всё время? – задал я вопрос, не надеясь на ответ.

Загорелся таймер над дверью, отсчёт пошёл с шестидесяти секунд. Я решительно встал напротив, псы встали слева и справа, так, чтобы мои руки касались их макушек.

По окончании отсчёта дверь плавно ушла вверх, открыв проход достаточно широкий, чтобы пройти вместе с псами. Внутри оказался круглый зал диаметром около десяти метров. Напротив из открывшейся двери с криком «А-а-а!» выбежал орк. Сделав пару шагов, он замер: перед ним стоял противник, выше его на голову, да ещё и с парой псов. Боевой запал испарился, и страх занял его место.

Пока мы смотрели друг на друга, псы действовали: одновременно прыгнули, сбили его с ног, один вцепился в горло, другой – в руку. Через мгновение они отскочили. Орк поднялся, но из разорванного горла текла кровь, взгляд мутнел.

Рядом появился нож и упал на пол. С трудом пересилив себя, я избавил его от мучений, вскрыл грудную клетку и отдал сердце псам. Это было непросто, но я сделал это.

После того как я достал сердце, нож растаял дымом в руках. Тело орка стало погружаться в пол. Вернувшись в ту же дверь, я нашёл десять пайков. Над дверью счёт сменился с 0/0 на 1/0. Когда я попытался выйти, дверь не открылась – появилась голограмма, показывающая, как развеять псов.

Вымотавшись, я извинился перед псами и развеял их. Только тогда дверь открылась, и я смог выйти.

– Не переживай, Чёрный, там смерть не настоящая, – сказал Сергей, увидев моё лицо. – Я зашёл сразу после тебя, и нарвался на орка – он мне шею свернул. Умирать больно, страшно и чертовски неприятно, но не смертельно. Сейчас отдышусь – и снова туда. Надо страх перебороть. – Он, кажется, больше себя подбадривал, чем меня.

– Серёженька, куда ты лезешь? Ты человек, не орк. Люди слабее орков – в разы. Ты будешь просто умирать раз за разом. – возразила Мария Семёновна.

– Нет, Мария Семёновна. Я пойду, и это не обсуждается. Если не научусь убивать – стану рабом. А я не хочу быть рабом. Я, как-никак, ВДВшник – а это звучит гордо. Лучше я буду умирать снова и снова, чем стану обузой. – Похлопав меня по плечу, он встал в очередь.

Если смерть – понарошку, то почему я так расклеился? Я ведь никого по-настоящему не убил. Каждый пошёл на арену добровольно. Подбодрив себя этой мыслью, я молча отдал часть пайков Марии Семёновне.

Посмотрев на неё и детей, я отдал ей всё и сам встал в очередь. Она кивнула молча – этого хватало. Стоять у входа и ждать подачек унизительно, но за её спиной стояли голодные дети. А с нашим метаболизмом есть надо много и часто. Те, кто сначала отказывался есть, потом сходили с ума от голода.

Народ не молчал – обсуждали, подбадривали друг друга, следили за табло. Каждый звонок изменял счёт – рост значил победу, падение – смерть.

Когда третий подряд победитель прошёл мимо, не поделившись трофеями, я остановил следующего:

– Народ, слушайте внимательно! – сказал, положив руку на плечо орку. – Еду сдаём в общак! А оттуда – распределяем по справедливости!

– Ага, я там зубами давился, а он пожрёт?! – возмутился орк, указывая на одного из отказников.

– Не угадал. – сказал Петюня, передавая трофеи. – Мы, воины, кормим женщин и детей. Это наш долг. Не халявщиков – а тех, кто слабее.

– А если я не захочу делиться? – буркнул орк, выдёргивая плечо.

– Не мандражуй. Никто не заставит. Но помни: соцпакет прилагается! Если кто-то из нас погибнет – о его семье позаботятся. А если нет – то и претензий к тебе нет. Только махни нам на прощание. Крысы рядом не нужны. – Петюня как всегда был на грани между шуткой и серьёзом.