Сказ о том, как Алёна-Яга попутала берега

Не зря удивительный цветок с романтическим названием Иван-да-Марья называют колдовским. Я умудрилась отравиться его семенами. Как? Лучше не спрашивайте. Вспомнить стыдно. И в итоге оказалась в теле девицы, которая до моего переселения умудрилась отказаться от свадьбы с Кощеем и получить распределение на должность Бабы-Яги. А я это все теперь должна расхлебывать. Только Бабе-Яге тоже хочется и личную жизнь наладить, и любовь всей жизни найти!

Глава 1

Можно сказать, что все началось в тот момент, когда я любовно поцеловала золотую табличку с надписью: «Киверина Елена Игоревна, ландшафтный дизайнер» и повесила ее на гвоздик, вбитый в темную дверь моего нового кабинета. Но это было бы ложью. Ничто не предвещало беды. И ровно восемь лет, восемь месяцев и восемь дней я проработала по специальности. Пока ко мне не пришла очень богатая клиентка со странным запросом.

Или история началась с того момента, когда я подралась со старухой? Это была совершенно чужая бабка с костлявыми пальцами, крючковатым носом и большой бородавкой на щеке. Седое каре совершенно ее на украшало, а лишь еще больше придавало схожести с Бабой-Ягой.

Подрались мы с ней не где-нибудь, а в магазине «Дары природы» из-за пакетика семян марьянника дубравного, известного еще под названием «Иван-да-Марья». Этот необычный цветок славился тем, что почти не приживался в неволе. Одной из причин являлось то, что растение относилось к семейству заразиховых. Следовательно, являлось паразитом и плохо развивалось без «хозяина». Плюс оно было жутко ядовитым, но очень широко применялось в народной медицине от всего, начиная от геморроя и заканчивая гипертонией. И я перешарила весь интернет в поисках именно семян, так как пересаживать его было бы бесполезно.

Причиной моей внезапной агрессии стало то, что та самая богатая клиентка захотела необычный цветок с желто-фиолетовыми цветами на тенистую часть своего участка. Репутацию я нарабатывала восемь лет и очень ею дорожила. Да и деньги любила. А кто их сейчас не любит? И вдруг кто-то тянет узловатые пальце к пакетику с заветным товаром!

Я вырвала пакетик из рук старухи и прижала его к груди:

– Я его первая взяла! – и я точно знала, что в обозримом пространстве семян больше нет. А мне они очень были нужны.

Но старуха будто меня и не слышала. Она вытаращила глаза, выставила вперед руки с ладонями, напоминающими птичьи лапы, и пошла на меня с жутким воем:

– Отдай! Это мое!

– Да с чего ваше-то? – возмутилась в ответ. В мозгу даже мысли не возникло, что возраст нужно уважать. Я боролась за свой бизнес и гонорар. И не придумала ничего лучше, чем отбиться от крючковатых пальцев сумочкой. – Я первая их нашла!

Эти слова я повторяла, словно мантру, и работала сумкой как заправский ковбой, ловящий быка на лассо. Старуха же была похожа на бойца Латиго-и-Дага1 и ловко перехватила ремешок сумки. Рука у меня была одна. Ведь во второй я зажимала драгоценный пакетик с семенами. Приложив усилия, дернула сумку на себя и с ужасом увидела, как ремешок-предатель оторвался от основания. Сумка с громким хлопком рухнула на пол, рассыпая все содержимое.

Ключи, очки, кошелек, телефон, зонтик, блеск для губ, бумажные платочки, бутылочка с водой… Перечислять содержимое дамского ридикюля можно бесконечно. Мы всегда вызываем удивление мужской половины человечества тем, что умудряемся впихнуть невпихуемое.

Старуха в сердцах, поняв, что добыча ускользает из рук, начала ловко пинать мои вещи по полу отдела «Семена и рассада», превратившись на этот раз в футболиста. Она явно пыталась отвлечь этими нехитрыми действиями мое внимание и забрать пакет с семенами. Но зачем они ей нужны? У меня клиентка, у меня гонорар. А что может быть у древней бабули? Хотя, судя по ее ловкости и напористости, древней она отнюдь не была.

И я не придумала ничего лучшего, как засунуть пакет в рот, чтобы освободить обе руки. Совершенно забыв в тот момент об их особой ядовитости. Вы скажете: «Фу, дура, это же не гигиенично!». Но про гигиену в тот миг думалось меньше всего. И лишь чуть позже поняла, что бумага порвалась, размокнув от слюны и несколько семечек попали на мою слизистую…

На факультете ландшафтного дизайна мы занимались растениями очень плотно. И изучали не только их декоративные качества, но и вред, который они могут нанести. И я запоздало вспомнила про то, что семена содержат глюкозид ринантин, придающий синеватую окраску хлебу, раздражающе действующий на кишечник и вызывающий паралитическое состояние мозга.

До моего угасающего сознания донесся рев старухи:

– Не-е-е-е-т! – и я провалилась в темноту.

***

Очнулась спустя какое-то время в полной тишине. Интересно, я уже умерла или еще жива? Попыталась пошевелить сначала пальцами на руках. Когда у меня это удачно получилось, согнула ногу в колене. Прислушалась к ощущениям. Ничего не болело. Все же умерла? Открыла глаза, но ничего не увидела. Кругом была темнота.

И вот тут я потихоньку начала паниковать. Меня похоронили заживо? Другим эту абсолютную темноту объяснить я просто не могла. Сердце тревожно забилось в груди, тут же перестало хватать воздуха, словно он неумолимо заканчивался. Меня точно мог бы сразить инфаркт, и я бы скончалась во второй раз. Однако этому помешал скрип двери и узкая полоска света, появившаяся, когда дверь чуть приоткрылась. В щелку показался длинный и острый носик, а затем по ушам резанул громкий вопль:

– Маменька, Лёнка-бестолочь очнулась!

Тут же раздался быстрый топот, доносившийся сначала откуда-то снизу, а затем неотвратимо приблизившийся к дверям комнаты, где я сейчас находилась. Не гроб, и на том спасибо! Створки распахнулись, и на слабо освещенном пороге нарисовались две фигуры: дородной дамы в необъятной юбке и платке, повязанном на манер небезызвестной Солохи кончиками вверх, а рядом стыдливо топталась на месте тощая девица неопределенного возраста. Свет падал им со спины, поэтому хорошенько их разглядеть в этот раз у меня не получилось.

– Что, бестолочь, разлеглась? – прогундела дама. – Вставай! Скоро жених пожалует. А то выставлю тебя прямо в том, в чем спишь.

Я бегло оглядела себя. Точно помню, что сегодня утром выходила из дома в модном приталенном пиджаке цвета сливок, укороченных брюках и модных в этом сезоне мужских сандалиях. Однако сейчас на мне было надето нечто бесформенное с оборками по рукавам и воротником под горлышко. Судя по прямому покрою и белому фону, покрытому мелкими голубыми цветочками, я реально была в ночной рубахе. Только как я в ней оказалась? И за кого я там замуж выхожу?

Последний вопрос я задала вслух. Дама посмотрела на меня как на полоумную, вздохнула и добавила:

– Сейчас горничную пришлю. Она тебе одеться поможет! – и с этими словами вместе с дочкой удалилась, хлопнув дверь. А я вновь оказалась в кромешной темноте, и уже снова начала паниковать, так как ничего не видела, как двери снова отворились и на пороге нарисовалась худенькая женщина неопределенного возраста. Она с ходу поинтересовалась:

– А чего же вы, сударыня, в темноте-то сидите? Или не выспались еще? – и с этими словами трижды хлопнула в ладоши, и по стенам тотчас зажглись светильники. Окон в комнате не оказалось.

Женщина тем временем распахнула тяжелый, обитый железом сундук и достала оттуда длинный темно-зеленый сарафан, встряхнула его, распространяя облако пыли и проворчала:

– Все ваши платья зависелись, сударыня. Пора их начинать выгуливать.

Я стояла, замерев, не зная, что и ответить. Горничная этим воспользовалась, ловко стянув ночнушку с меня и вытащив из сундука еще и белую рубашку с вышивкой, панталоны и нижнюю юбку, ловко мной командуя, надела все это великолепие на меня.

– Присаживайтесь, сударыня, я вам волосы приберу!

Я с сомнением на нее покосилась. Совсем недавно я сделала модную стрижку «пикси», которая мне безумно нравилась, придавая перчинки и дерзости. Но что может с короткими волосами сделать женщина, если судить по внешнему виду, из XIX века? Однако решила не спорить, а покорно села в предложенное кресло.

А когда она что-то там сняла у меня на затылке, и я оказалась закутанной в покрывало густых золотых волос, мне окончательно поплохело. Это я или не я? В зеркало бы посмотреть. Повертев головой, обнаружила, что ничего подобного на стенах не висело.

Для надежности больно ущипнула себя за ногу. И поняла, что это не сон. Боль была реальной. Получается, что всё остальное тоже. А горничная тем временем заплела все волосы в тугую косу толщиной с руку, уложила на голове в виде короны и сообщила:

– Барышня, вы готовы. Можете идти к матушке!

Эта дородная дама приходится мне матушкой? Только этого не хватало. Но пороть горячку я не собиралась. А лишь согласно кивнула и покорно попросила, поняв из реплик горничной, что я совсем недавно приехала из академии и неожиданно потеряла сознание. Решила этим воспользоваться:

– Милая, моя проблема в том, что я, кажется, потеряла память!

– Ничего удивительного. Вы же в своей академии довели себя до того, что вас прямо видно, а в профиль нет! Прямо как досточка!

Она так и сказала «досточка».

Я испуганно потрогала себя за бок. Нормальная женщина! Я и до этого такой была. А горничная продолжила:

– Спрашивайте быстрее, чего не помните! А то матушка сейчас придет за вами. Уж больно долго мы собираемся.

– Проблема в том, что я не помню ничего! – вздохнула я. – Давай для начала скажи, как зовут моих родственников и… меня.

Перед последним словом я запнулась, понимая, что введу добрую женщину в ступор.

– Эко вас, горемычную приложило, – вздохнула она. Запоминайте: вы Алёна Кивера. Матушка ваша не матушка, а мачеха. Ее зовут Мирослава Олеговна Неверова. А сестрицу вашу сводную Марина Петровна Неверова.

Больше она ничего сказать мне не успела, как раздался громкий вопль из коридора:

– Лёнка, ты что там долго так собираешься? Скоро все женихи разбегутся.

Пришлось поторопиться. Я подхватила юбки и поспешила прямо по коридору. Хотя потерять неведомых мне женихов совершенно не боялась. Я успела дожить до сорока лет и замуж не торопилась, считая, что нет на земле достойных меня мужчин.

По ходу движения на стенах загорались светильник. Все же я, видно, где-то в современном мире, здесь уже существуют датчики движения. Это меня немного успокоило. Я не сошла с ума и не провалилась в неизвестность. Только длилось это ровно до тех пор, пока не распахнулись двери в «залу», как на старинный манер обозвала центральную комнату дома горничная. Это была настоящая комната, выдержанная в стиле эклектика, или, скорее, в смеси кантри и барокко. Я все же была дизайнером и в стилях помещений разбиралась тоже. Хотя не так хорошо, как в ландшафтах.

Особенно странно смотрелись диваны с гнутыми золочеными ножками, затянутые в малиновый бархат и небольшие деревенские окна с короткими шторками из веселого ситчика в малиновый горошек. Некто, кто обставлял комнату, видимо, решил, что создаст подобным приемом цветовую гармонию.

Глава 2

У одного из таких окошек стояло глубокое синее кресло с гербом на спинке. Вот оно точно ни с чем не сочеталось. А восседал в нем крохотный, метр с кепкой мужчина очень странного вида. Он был одет во все черное. Издали ткань казалась бархатом или замшей. Я не смогла разглядеть. Наверное, дорогая. Иначе меня бы замуж не спихивали. Лицо у мужчины был вытянуто, но не в низ, как обычно, а вперед. Словно перед вами не человеческое лицо, а крысиная мордочка. Схожесть довершали два желтых глаза-бусинки. На груди его камзола красовался точно такой же герб, как и на кресле. А голову и плечи покрывал нежный черный пушок. Причем не только тело, но и одежду. Воротник был украшен двумя вставками в виде кожистых крыльев, торчащих по бокам. Натуральный монстр, только очень маленьких размеров.

Это мой жених? С ума сойти. Даже странно, как я сдержалась и не завизжала. Нет, за него я замуж точно не пойду. Интересно, как они меня заставлять собрались? Гость был настолько малого роста и тщедушного телосложения, что точно дышал бы мне в пупок. За что меня боги так покарать решили? Неужели за ту зловредную бабулю? Скорее всего я просто лежу в коме в больнице после отравления ринантином. А все остальное побочные эффекты галлюциногенного фактора.

– Вот, господин хороший, разрешите представить-с, – начала мачеха с некоторым пиететом, – это наша старшенькая Алёна Кивера. Она в жены господину и предназначена.

Она еще что-то там говорила, но я ее не слушала, так как увидела зеркало. А в зеркале отражалась я и не я одновременно. У каждой из нас есть образ мечты. Кто-то хочет ноги от ушей, кто-то тонкую талию и высокую грудь, а кто-то мечтает о голубых глазах. Отражение было моей мечтой.

На меня через стекло смотрела молодая девушка. Мой реальный возраст достиг сорока лет. И я бы много отдала, чтобы вернуть двадцать. Избежать тех ошибок, которые совершила тогда. Например, не делала зарядку по утрам. И то, что казалось легким двадцать лет назад, сейчас уже вызывало дискомфорт.

Фигура у нее была именно той, о какой я втайне вздыхала. Талия казалась сантиметров шестьдесят, не больше. Грудь выглядела уверенной троечкой. Ноги разглядеть не удалось из-за длинной юбки, но судя по общей картине, они были длинными. Исходя из силуэта, перекос таза от длительного сидения нога на ногу и гиперлордоз ее не мучили. А богатую косу я уже разглядела ранее. И только мои темно-карие глаза остались моими. И это убедило в том, что в зеркале все же я. И как только я приняла это в качестве постулата, тут же в голову хлынули воспоминания.

На первый взгляд они были не моими, а той самой Алёны Киверы. Однако по ощущениям принадлежали мне. И это всё окончательно утвердило в мысли, что я, кажется, попала и попала основательно. В параллельный мир. Паниковать не стала. Все ж возраст давал о себе знать, да и новая внешность приводила в восторг. Ух, дайте мне только развернуться! И мужики будут укладываться штабелями при моем приближении. Хорошо хоть, душа осталась прежней. А, следовательно, личность не потеряна.

И что же я узнала?

Батюшка мой, Игорь Кивера, почил пять лет назад. Как оказалось, он завещал мне приличную сумму денег, которую я могла потратить или в качестве приданого, или пустить на обучение в академии магии. И я решила, что любовь любовью, а образование еще никому не мешало. Тем более зазнобы в моем сердце не жило.

А вот диплом академии еще никому не мешал. Образование позволило бы и себя содержать на достойном уровне, и на приданое отложить в случае чего. И я поступила на факультет ведовства. Так как с детства тяготела к флоре и фауне.

Училась на отлично. И все пророчили мне место при дворе Ее Величества Василисы Прекрасной. Только в последний миг все пошло не по накатанной колее, а резко перевернуло жизнь Алёны на сто восемьдесят градусов. Во дворец поехала зубрилка Акулина Никитина, отличавшаяся неряшливостью и непривлекательной внешностью. А мне объявили, что должна вернуться в свой родной приграничный городок под названием Красные Ягодки. Моя предшественница очень сильно расстроилась, так как во дворец уезжал красавец и любимец всех девушек академии Микула Сулянович. А она в душе лелеяла надежду, что при отсутствии конкуренции (наивная, будто во дворцах больше женского пола не водится!) сможет его очаровать.

Последним воспоминанием девушки оказался поход в теплицу на заднем дворе дома, где мачеха выращивала различные лечебные травки. И марьянник в том числе. На этом все обрывалось. И что-то мне подсказывало, что или кто-то ей помог освободить тело для моей души, или она сама так решила. Короткий ликбез на этом завершился. А я вернулась мыслями в зал к моему недожениху.

Про него воспоминания тоже появились, но очень скудные. Красной нитью проходил тот факт, что он очень не понравился моей предшественнице. Что, впрочем, не удивительно. Кому придется по нраву этот черненький колобок на ножках, да еще и с крылышками? И она буквально удрала в академию.

Я вынырнула из воспоминаний как раз в тот миг, когда мачеха, широко улыбаясь, склонилась к уродцу и буквально слащаво пела:

– Наша Алёнушка просто умница! Вам не найти-с лучшей жены. Посмотрите-с, какая она красавица, рукодельница и хозяюшка!

Тут я непроизвольно хрюкнула, потому что если красавицей я все же стала, то готовить так и не научилась. Да и мои хозяйственные навыки были под большим вопросом. Я привыкла питаться бутербродами или пользоваться услугами доставки. Благо в нашем городе точек общепита, продающих еду на выезд, было достаточно. Так стоит ли утруждать себя в том, к чему нет талантов? А с уборкой… Какая может быть уборка, если ты живешь одна, пользуешься роботом-пылесосом, стиральной машиной-автоматом и посудомойкой?

А жених внимательно посмотрел на меня, поморщился и неожиданно выдал:

– Привлекательные женщины отвлекают!

Ах, ты, колобок! Это я тебе еще и не нравлюсь? Но он на мои гримасы никак не среагировал, а лишь уточнил:

– А почему вы только сейчас решили отдать ее замуж, если брачное предложение поступило пять лет назад?

– Дак она решила образованной стать, чтобы мужу сильнее понравиться! – тут же залебезила мачеха. Однако гость проигнорировал ее и уточнил уже у меня:

– И как с академией? Закончила?

– Закончила, – буркнула я в ответ, не понимая, как правильно себя вести, чтобы он передумал на мне жениться.

– Конечно, конечно, – закивала Мирослава Олеговна и зачем-то полезла в объемный комод, стоявший неподалеку. Пыхтя и сопя, выдвинула большой ящик, нырнула в него чуть ли не целиком и вытащила свиток, скрепленный сургучной печатью. Что удивительно, печать так и не была сломана. И подала его гостю.

Он с серьезным выражением лица сломал сургуч, развернул желтоватый лист и начал читать вслух:

«Кивера Алёна Игоревна закончила 20 травеня 4567 года Академию ведовства и быта с отличными оценками и посему была распределена на полностью самостоятельную работу без наставников в город Красные Ягодки на должность Бабы-Яги.

Куда ей надлежит явиться 25 серпеня и приступить к своим должностным обязанностям сроком на пять лет».

А я уже посмотрела на гостя немного иным взглядом. А может, лучше замуж, чем в Бабы-Яги? Я даже не представляла, что там буду делать. Интересно, какое сегодня число? Воевала за семена вообще-то в апреле, собираясь высаживать их на рассаду. Славянские наименования месяцев помнила плохо, но если следовать логике, то травень – это май или июнь. А серпень – это уж август или сентябрь? Когда там рожь серпом жать начинали? Неужели в наших мирах время течет не параллельно?

А черный мужичок неожиданно повеселел, потер ладошки и широко улыбнулся:

– Ну уж нет! Баба-Яга нам точно не нужна. Позвольте откланяться!

– Но как же-с? Почему откланяться? – всплеснула руками мачеха.

– Жизнь пошла такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Если только матом объективно сформулировать. Пять лет ждать, пока невеста отработает? Нет уж, извольте. Найдем другую! – и в этот же миг он упал на пол, чем меня изрядно напугал. Я уже начала вспоминать приемы первой медицинской помощи потерявшим сознание. Однако, как выяснилось, никто сознание не терял. Просто он, соприкоснувшись с полом, превратился в огромную летучую мышь и выпорхнул в открытое окно.

– Эх, бестолочь ты, Лёнка, бестолочь! – мачеха грустно вздохнула и обессиленно развела руки в стороны. А затем грузно опустилась в кресло. Но не в то, в котором сидел человек-летучая мышь. Прошу не путать с Бэтменом! Им друг до друга как от Москвы до Хабаровска. А в другое, стоящее у стены. А этот черненький прохиндей не только сам улетел, но и креслице с собой прихватил! Экономный мужчина. А Мирослава Олеговна продолжила:

– Ты думаешь, я тебе зла желаю? Замуж силой отдаю? Это ты зря. Не хочешь – не ходи, можешь отправляться в свою избушку Бабы-Яги! А жениха родовитого и богатого ты профукала. А ведь он именно к тебе сватался. Правда пять лет назад. Но можно было бы всю в свою пользу повернуть. А ты заладила: «Закончила я академию, закончила!». Молчала бы. И этот крылатый смолчал бы. Куда ему деваться было бы?

– А меня искать бы не стали, что я на работу не явилась? – с сомнением протянула я. – Распределение – дело серьезное.

Мне тут же вспомнились страдания Алёнушки, которая так мечтала о королевском дворце, а попала в Красные Ягодки. И теперь неизвестно, где бродит ее душа. А я вот тут, кажется, кашу заварила и сейчас расхлебываю.

И словно откликаясь на мои потуги, в голову хлынула очередная порция ее воспоминаний. И если все правда, то злодейкой была именно она, а не бедная Мирослава Олеговна, которую Алена Кивера доводила всеми способными ей способами.

– Главное, он на тебе бы женился! – мачеха даже с кресла встала и погрозила кому-то неизвестному кулаком. – А потом, кто бы с Кощеем связываться стал?

– Кощеем? – удивленно протянула я. Хотя, кто еще годится в мужья Бабе–Яге?

Мачеха лишь усмехнулась. А я поняла, что ее мысли сейчас совпали с моими. Падчерица неоднократно устраивала разборки, почему ее наряды выглядят хуже, чем у сводной сестры. И даже пару раз портила Маринины платья, разрезав их на узкие ленты. А про домашнюю работу она и думать не хотела, считая, что ей все должны. Я, конечно, не фанатка хозяйственной деятельности, но я же была молодой и помогала по дому в силу своих возможностей и умений.

В общем, моя предшественница портила жизнь окружающим как могла. А мне вдруг стала нестерпимо стыдно, словно все эти выкрутасы устраивала я. Хотя людям этого не объяснишь. И я решила попросить прощения у бедной Мирославы. Тем более папенька, умерев, большого наследства не оставил. Только мне на академию. А Марина осталась ни с чем. И это резко уменьшало ее шансы на замужество. Бедная женщина поднимала нас с родной дочерью как могла. А я лишь ей в этом мешала.

Подойдя к ней, я опустилась на корточки, вглядываясь в уставшее лицо.

– Лёнка, ты чего? – женщина как можно сильнее вжалась в спинку кресла, явно боясь очередной выходки и пытаясь от меня дистанцироваться.

– Да ничего! – я махнула рукой. – Просто хотела у вас, матушка, прощения попросить за все, что сделала не так!

Я не знала, как сформулировать коротко все Алёнины прегрешения. А Мирослава Олеговна вдруг как-то обмякла, а затем схватилась за фартук и прикрыла им лицо, оставляя для обзора лишь подрагивающие плечи. Она смеется? Но по всхлипывающим звукам я поняла, что мачеха плачет.

Теперь я окончательно растерялась. И очень аккуратно уточнила:

– Матушка, вы чего сырость разводите?

Она же убрала руки от лица, вытерла фартуком слезы и как-то печально рассмеялась:

– Эх, Лёнка, Лёнка, я пятнадцать лет ждала, когда ты меня матушкой назовешь. Неужели дождалась?

Мы в тот день еще долго просидели вдвоем, вспоминая и разговаривая. Мачеха оказалась в общем-то неплохой женщиной. И обещала мне помочь, чем сможет, при обустройстве на новом месте.

А за обедом нас встретил удивленный взгляд сводной сестры:

– Вы – и мирно беседующие? – она была тощей, длинной и очень нескладной. Но в нашем мире из Марины вышла бы просто шикарная манекенщица. Благо лицо у нее было правильным и пропорциональным. – Лёнка опять жениху отказала?

– Нет, это он на мне жениться передумал, – я покачала головой.

– Да ладно! – удивилась он. – На тебе – и передумал?

– Ему не понравился тот факт, что я пять лет должна отработать Бабой-Ягой.

– Это хоть кому не понравится! – согласилась сестрица. И тут же без перехода добавила:

– Обедать давайте! А то у меня живот от голода свело. А женихи опять мне не светят.

– Это почему? – уточнила я осторожно, уже строя планы в голове, как можно ее преобразить. Только ответ сестрица меня ошеломил:

– Ты же у нас старшая. И пока замуж не выйдешь, я не могу женихов искать. Или ты за свою учебу все на свете забыла?

– А если я вообще замуж не выйду? – осторожно уточнила в ответ. Не хотелось бы стать еще и причиной проблем Марины.

– Тогда ты должна поклясться в этом на священном камне, приложив к нему письменную клятву. Или уже и это забыла? – она зло сузила глаза. И, судя по ее настрою, мы могли бы даже подраться. Хотя я ни разу в жизни ни на кого руку не поднимала и считала женские драки полной глупостью. Но наши головы остудила матушка:

– Девочки, успокойтесь, пожалуйста! Не будем так далеко вперед забегать. Время покажет!

И мы обе замолчали. Оставшаяся половина дня прошла спокойно. Я собиралась завтра утром проведать свое новое место работы, не собираясь дожидаться этого 25 серпеня. Пора и в этом мире начинать жить самостоятельно.

Глава 3

Тепло попрощавшись с мачехой, я подхватила плетеный туесок с провизией на первое время и сменой одежды и потопала к указанной дороге. Резиденция Бабы-Яги находилась не очень далеко. Примерно в часе ходьбы от Красных Ягодок. Как оказалось, я с собой из академии привезла заговоренный клубочек, который должен был меня туда привести.

Место это было непростое. И абы кто в отсутствие хозяйки туда попасть не мог. А клубочек был и проводником, и пропуском в этот удивительный мир. К клубочку прилагалась инструкция по использованию. Нужно было его положить на «бугорок из дорожной пыли» и произнести ключевую фразу. Я посмотрела на дорогу. С пылью проблем быть не должно. Дождь последний раз лил давно. Как сказала мачеха, это моя первейшая обязанность его вызвать. Спорить с ней я не стала. Все же мы жили до этого в разных реалиях.

Сейчас гораздо сильнее меня волновал мой проводник. Хорошо сказать «прочитайте заклинание». Прочитать я его, конечно, смогу. Только активируется ли оно от моих стараний? Я же никогда не верила в магию, и никогда ею не пользовалась. Кстати, здесь говорили не магия, а волшебство.

В итоге сжала клубок в ладони, перекрестилась трижды (никогда набожностью не отличалась, но здесь во что только не поверишь), сказала: «С Богом!», попинала пыль, собирая ее в горку для надежности и на верхушку пылевого холмика положила клубок. Пока ничего не происходило. Хотела достать бумагу с инструкцией, чтобы читать по ней заклинание. Но вдруг текст всплыл в моей голове сам собой. И я нараспев его заголосила:

Клубочек, клубочек,

Круглый бочечек!

Подарю тебе жемчуга.

Укажи, где живет Баба-Яга!

Где брать жемчуг, я в тот момент даже подумать не успела, как клубок слетел с пылевого холмика и быстро покатился по дороге. Я только и успела подхватить свой туесок и рвануть за ним следом.

Пока шли по дороге, всё было нормально. Я лишь слега запыхалась. Все же кардио-нагрузки никогда не были моей сильной стороной. А вот когда он свернул по неприметной тропинке в лес, стало совсем тяжело.

Эта желтая скотина, иного слова не подберу, ловко петляла между кустами, корнями и валежником. Обходить овраги он и не думал. А я, боявшаяся заблудиться в незнакомом лесу, старалась от него не отставать, неуклюже перепрыгивая, перескакивая, перелезая. И в тот момент, когда мне показалось, что силы на исходе, он вдруг взял и растаял. А я увидела перед собой полянку. На дальней стороне от меня стояла самая настоящая полуразвалившаяся избушка.

И в этот момент я поняла, что проблемы не закончились. Они все впереди. Обратной дороги мне точно не найти. По сторонам я не смотрела, пока совершала этот марафон по пересеченной местности. Клубок исчез. А избушка стояла ко мне задом.

Как я это поняла? А что бы вы решили, видя перед собой глухую стену без окон и дверей? Напрягла свои извилины вспомнила, что говорили герои сказок в подобных случаях, и торжественно произнесла:

Избушка, избушка!

Встань к лесу задом,

А ко мне передом.

И в этот миг что-то заскрипело, заворчало. Избушка вся задрожала. А я замерла в предвкушении. Кому рассказать, не поверят! Но ничего не произошло. Через пару секунд все стихло. Пришлось идти в разведку.

С трех сторон ее окружали густые заросли крапивы в человеческий рост. Идти через этот жгучий лес мне бы точно не хотелось. Следовательно, я должна прорубить себе тропу! Только хорошо это говорить, но у меня не было с собой даже захудалой лопаты. Кто же знал, что брать с собой нужно было не наряды, а мотыгу или топор?

В итоге я натянула рукава кофты так, чтобы они закрывали мне ладони и пальцы. И этими импровизированными перчатками начала воевать с зарослями крапивы.

До этого воевать со жгучей мне доводилось лишь на родительской даче. Она там около забора росла по колено. И я с ней справлялась с помощью обычных перчаток. Здесь же местами она казалась выше меня и противником была достойным. Туесок с едой я поставила на пенек, чтобы он мне не мешал, да и живность всякая не налезла. А сама отправилась в бой.

Кофта у меня оказалась достаточно толстой, чтобы не пропускать ядовитые волоски. Но остальные-то части тела были не настолько защищенными. И настырные листочки умудрялись укусить меня то за щеку, то за коленку, поднырнув под юбку. И я еще ругала про себя местные наряды? Это я делала точно зря. Нижняя юбка и верхнее платье все же сдерживали натиск. А мой тонкий льняной костюм, в котором я позавчера отправилась на работу, точно бы не спас.

Воевала я полчаса, не меньше, а, может быть, и больше. Как-то потеряла счет времени. Но, судя по высокому солнцу над горизонтом, до обеда все же успела управиться и, наконец-то, добралась до полуразвалившегося крыльца.

Когда наступила на первую ступеньку, то чуть не свалилась в оставшиеся заросли. От моего веса крыльцо начало отваливаться от домика. Благо я быстро сообразила и успела отпрыгнуть в сторону. Во вторую попытку сделал шаг пошире и наступила, минуя лестницу, сразу на само крыльцо. В этот раз оно устояло, и я очутилась носом перед огромным и ржавым амбарным замком. Ключа у меня не было. В итоге не придумала ничего иного, как пошариться в памяти моей предшественницы. Должна же она знать, где хранится ключ? Только не говорите, что в доме у мачехи. Я этого точно не переживу. Однако ничего не всплыло. В академии инструкцию, кажется, забыли выдать.

На другой стороне домика красовались два окна. Но подойти к ним я не могла все из-за той же крапивы. Воевать с ней у меня просто больше не было сил. И тогда я решила пообедать. На сытый желудок мир не кажется таким враждебным. Да и проблемы точно решаются легче. Подошла к туеску, спугнув стайку разношерстных пташек. Они впорхнули и загомонили разнокалиберным хором. Я же забрала свой обед и побрела обратно к крылечку, решив, что уж лучше есть хоть и на пыльных, но досках. Надрала по пути пять листьев лопуха. Странно даже, что он в крапиве выжил! Из двух листьев соорудила себе подобие накидки на стул. А из оставшихся трех – скатерку. И начала выкладывать припасы.

Неожиданно со мной рядом плюхнулся на доски просто огромный красноголовый дятел. Он склонил голову набок, оценивающе посмотрел на меня черным глазом-бусинкой. И неожиданно в моей голове пробился чужой басок:

– А можно мне кусочек сыра?

Я растерянно огляделась по сторонам. Никого из людей рядом не увидела. А голос снова повторил:

– Немножко, а? Неужели жалко?

Кроме дятла других кандидатов на диалог не было. Я задумалась на пару секунд, а затем отломила небольшой кусочек и положила его рядом с птицей. И дятел тут же слопал сыр. Сыто рыгнул и пустился в объяснения:

– Мы, дятлы, сыр, конечно не едим. Не наш рацион. Но меня прежняя хозяйка дома на него подсадила. И с тех пор я стал настоящим сырным наркоманом, – с этими словами птах тяжело вздохнул. Мои руки непроизвольно потянулись, чтобы отломить еще. Но он предостерегающе замахал не меня крыльями:

– Нет, не нужно больше! Я с него пьянею. А завтра голова болеть будет! А ты чего на крыльце сидишь? В дом не заходишь?

Я вздохнула и начала птицу объяснять свою проблему:

– Я еле до дома добралась. А вот ключи с собой не прихватила. Даже не знаю, где они лежат. И как теперь открыть замок, не представляю.

– Раз сюда добралась, значит, хозяйка! – дятел начал разгуливать взад-вперед по краю крыльца. Мне даже показалось, что он крылья заложил за спину, словно учитель перед классом. – Тогда позволь мне открыть замок!

– У тебя есть ключ? – искренне удивилась я. Тому, что разговариваю с птицей, удивляться уже перестала.

– Ключа нет, – он отрицательно пару раз дернул головой. – Но у меня есть мой крепкий клюв и цепкие лапы. Так позволишь?

Иного выхода не было. И я, естественно, разрешила. Дятел тут же вспрыгнул на бревенчатую стенку рядом с замком и пару раз от души тюкнул по ней в том месте, где крепилась дужка для засова. Пара точных ударов, и трухлявое дерево посыпалось, освобождая толстые и длинные гвозди, которыми засов крепился. Дятел перескочил. Еще пара ударов. А я только успела удивиться, как у него от таких ударов голова не болит. Замок покосился, а затем глухо ударился о крыльцо вместе с железяками, на которых он висел.

– Принимай, хозяюшка, работу! – весело сообщил дятел. А я стала соображать, чем бы его отблагодарить за неоценимую помощь. Предложила еще кусочек сыра. Но он лишь снова замахал крыльями и запричитал:

– Не искушай хозяюшка! Лучше ты мне должна будешь.

– Должна так должна! – согласилась я. А птиц смешно поклонился и упорхнул по своим делам. Путь в домик был открыт.

Я пнула железяку, мешавшую войти в дом, и тут же ойкнула. Она оказалась достаточно тяжелой и «обидела» мою бедную ногу. Однако путь освободился. И я с некоторым страхом и замиранием сердца потянула дубовую створку на себя. Как ландшафтный дизайнер я отлично разбиралась в видах древесины.

Дверь скрипнула и впустила меня в полутемные душные сени. Я поднялась по скрипучим лестницам и огляделась. Похоже, стекла в сенных оконцах не мыли все те пять лет, что домик пустовал. Хотя, чему удивляться? Кто будет ухаживать за жилищем, если хозяйка отсутствует? Через них почти ничего не было видно. Да и крапива умудрялась закрывать обзор, поднимаясь выше окон.

Зато на узком подоконнике в одну доску лежало несколько жирных трупиков мух. Или они лишь казались жирными, а по делу от них осталась лишь одна оболочка? Этот вопрос меня волновал с точки зрения угощения дятлу.

Пол хранил на себе следы коричневой краски. А вдоль стены стояли лавки, покрашенные ему в тон. На лавках стояла пара перевернутых оцинкованных ведер. И я с великим удивлением увидела клеймо, выбитое на металле: «Краснооктябрьский завод металлоизделий». В прежней жизни мне доводилось бывать в этом поселке. Что осталось в памяти, так это крыши частных домов, покрытых оцинковкой. Интересно, откуда этот привет из родного мира?

Ответа, естественно, получать было неоткуда. Я продолжила осмотр своей новоявленной резиденции.

По стенам висела какая-то пыльная, затянутая паутиной деревенская утварь. Я в ней разбиралась плохо, поэтому оставила на потом. Только отметила, что воздух плотно пропитан пылью, и пыль забивает мне нос.

Низкая дверь в основное помещение была обита черным дерматином. Этот материал мы тоже изучали. Искусственная кожа, изготовленная из хлопчатобумажного полотна и нитроцеллюлозы, использовалась в прошлом веке для обивки мебели. Была дешевой, но недолговечной. Еще один привет. Но и с ним будем разбираться позже. За окном солнце уже начало клониться к закату, и мне нужно было думать о ночлеге.

Но прежде, чем дернуть за ручку, подозрительно напоминавшую чей-то рог, я вдруг подумала о том, а кто хоронил прежнюю Бабу-Ягу? Или она до сих пор там лежит и ждет меня?

От этих мыслей стало очень неуютно. Однако делать нечего. Я вдохнула побольше воздуха, задержала дыхание и дернула дверь. Зашла и с облегчением выдохнула. Никакая мертвая бабка дом не караулила.

Избушка оказалась маленькой. Перегородок в ней не было. Лишь большая русская печь занимала третью часть дома. И она же делила дом на несколько комнатушек.

Перед печной стеной с дверцей для дров было что-то наподобие прихожей. И точно такие же рога, что и на двери, служили вешалками. Со стороны, где была плита, подтопка и зев русской печи, была оборудована крохотная кухонька, состоящая из пузатого буфета и кухонного стола. Стеклянные дверцы буфета были тоже все в пыли. Поэтому наличие посуды я определить на первый взгляд не смогла.

С третьей стороны печи крепилась лесенка, которая вела на широкую и ровную полку из кирпичей. Я знала, что в деревнях раньше здесь спали. Печь хорошо прогревалась. И спать было тепло даже в студеную зиму. Но сейчас кирпичи были ледяными. И, несмотря на лето, на них можно было закоченеть. Или требовалась истопить печь, чего я не делала никогда в жизни.

Четвертая сторона помощницы была когда-то беленой и ровной. И напротив нее располагалась импровизированная зала избушки, как говорили в доме Алёны. В зале около окна стоял стол, между окнами – шкаф. У второго окна красовался огромный кованый сундук. Около печи широкая лавка. Всё. На том мое хозяйство заканчивалось. И сейчас предстояло решить, с чего начать обустройство.

Глава 4

Второй взгляд привел к выводу, что все в доме тоже было покрыто пылью. И если я хотела спать в относительном комфорте, то для начала нужно эту пыль хотя бы стереть. Ведра я видела в сенях. А где взять воду, тряпку и швабру? Растерянно оглянулась по сторонам и спросила сама себя:

– Где, Алёна, тряпку для уборки брать будем? – затем рассмеялась и добавила: – А еще лучше робота-пылесоса?

И тут сундук вдруг странно звякнул, привлекая мое внимание. После говорящего дятла я уже ничему не удивлялась. И решила, что раз звенит, то на это есть причина. Подошла и решительно подняла крышку. Благо замка в металлической накладке не висело.

И с удивлением обнаружила отличную половую тряпку с этикеткой из Фикс-Прайса. У меня дома такая же осталась. И… пылесос Ксяоми. Сама я пользовалась Редмондом. А подобный был у моей подруги Надьки Ершовой. Она жаловалась на него, что проработал очень мало и сломался. Гарантия еще не закончилась, да отремонтировать его почему-то так и не смогли. Работал или нет мой китайский труженик, я не знала. Ведь в избушке электричества не было и в помине. А я испугалась, что вдруг у меня только три желания. И одно из них я так бездарно потратила. Сложила пылесос обратно в сундук и сказала вслух:

– Спасибо, не нужен! – сундук снова звякнул. Я хотела проверить, но открыть крышку уже не смогла. Что ж, какая бы глупая я не была, микрофибровая тряпка у меня появилось. Ведро, надеюсь, тоже. Осталось найти воду и заняться уборкой. И я снова сплоховала, высказав пожелание вслух. Звякнуло. И в сундучном чреве появилось розовое пластиковое ведро с горячей водой и швабра. Что ж, если и дальше и так будет, то быт Бабы-Яги не так уж и плох. Даже на улицу выходить не пришлось. Причем вода пахла знакомым Мистером Пропером с цитрусовыми нотками.

Окна я решила оставить на потом. С тусклыми стеклами ночевать можно. Для начала протерла пыль с горизонтальных поверхностей мебели и подоконников. Убрала паутину из углов. Не хотелось бы, чтобы пауки на нос падали. В итоге сильно устала. Никогда не думала, что это нехитрое действо может отнимать столько сил.

Плюхнулась на лавку и решила немного отдохнуть. Вода в ведре была очень грязная. Стоит или нет размазывать ею пыль на полу? А вдруг другой воды больше не найду? Поэтому тяжело вздохнула, прополоскала тряпку как могла. И просто подмела ею пол. Решив, что чистую горячую воду попробую заказать завтра. Не знаю, стало ли чище. По крайней мере дышать стало легче. А если учесть, что перед уборкой я сумела открыть форточку в окошке, то и затхлостью пахло уже не так сильно.

Подхватила ведро, вышла на крыльцо и выплеснула воду в крапиву.

К моему удивлению, жгучая трава, где ее коснулась вода, тут же исчезла. Являя моему взору кусочек хорошо ухоженного газона. Я была готова дать руку на отсечение, что стригли его совсем недавно!

Но на улицу уже спустились сумерки, и разглядывать чудо ближе я всё же не рискнула. Снова зашла в дом и попросила у сундука матрас, подушку и одеяло. Раздался знакомый звонок и требуемое предстало передо мной, так как крышка отлетела в сторону.

Я испугалась, не сломала ли сундук. Но оказалось, что нет. Как только я достала постельные принадлежности, она тут же закрылась обратно.

Чуть дотащила тяжелый матрас до лавки у печи. Он словно был изготовлен по ее меркам. Положила подушку в изголовье и одеяло.

Но грязный пол не давал мне спокойно лечь спать. Я снова попросила горячей воды. Однако, когда открыла сундук, испытала разочарование: он был пустым. Приглядевшись, увидела на дне белую бумажку. Достала, развернула и поняла, что это была записка. Она требовала поставить ведро для мытья полов обратно в сундук. Что ж, вполне справедливое требование!

А ровно через минуту получила порцию свежей воды и еще одну записку, где сообщалось, что в день мне положено пять желаний. Просить я могу что угодно, не превышающее размеры сундука.

Сбегала в сени за вторым ведром. Всю воду пачкать грязной тряпкой не стала. А немного отлила воды в посудину из сеней и промыла в ней тряпку. И уже чистой протерла пол повторно. Грязи, судя по воде, почти не убавилось. Но моя совесть успокоилась.

А раз пять желаний, то попросила еще и постельное белье. В итоге получила бязевый комплект с веселыми божьими коровками. Я когда-то в детстве мечтала о подобном. Похоже, что сундук мог считывать наши потайные желания. Ведь и Надька купила пылесос вперед меня. И я ей очень завидовала. Как оказалось, зря. А вот свечей и огниво мне не выдали. Оказывается, когда я отправляла пылесос обратно, сундук мое действие посчитал за желание.

На улице уже совсем стемнело. Я вынесла грязную воду на улицу, увеличив ею площадь газона. Ведра перевернула кверху дном на крылечке. Тряпку повесила на перила и вернулась в дом, не забыв запереть сени.

Магия магией, однако я все равно знатно устала. Застелила постель. Скинула платье. И лишь коснулась головой удивительно мягкой подушки, как тут же провалилась в сон.

Утром проснулась от крика петуха. Протерла глаза и удивленно села на кровати, не понимая, где я, и почему кричит петух. В отпуск я точно пока не собиралась. И лишь, окончательно проснувшись, вспомнила, где я и зачем. Но курятника у меня точно не было. Неужели это избушка кукарекает? Однако вчера разворачиваться ко мне передом она отказалась. Только, если верить сказкам, была должна.

Я поняла, что утренние потребности дают о себе знать. Пришлось вылезать из-под теплого одеяла. На сундуке лежала чья-то теплая шаль. Я ее точно не заказывала. Но сейчас она мне очень пригодилась, так как утро было зябким.

Облачилась в галоши у дверей (вчера их тоже не было), закуталась в шаль и вышла на крыльцо.

Солнце только-только показалось из-за леса. Вся трава была покрыта обильной росой. И мне показалось, что когда я вышла на улицу, то роса покрыла и меня. Озадаченно пощупала свое странное одеяние и с облегчением выдохнула. Мокрыми на мне были только галоши.

Аккуратно, чтобы не намочить подол нижней рубахи, прошлепала в сторону крапивы. И от души удобрила газон, который появился вчера. Благо крапива создавала хороший такой заслон от посторонних глаз.

И тут снова запел петушок. Стало понятно, что звуки издает не мое жилище. Голосок был тонким, звонким и вряд ли мог принадлежать избе. Да и доносился он не от избушки, а со стороны леса. Если рассуждать логически, куры в лесу не живут. Они – птицы домашние. Получается, что в восточной стороне от моего домика кто-то живет? Возможно, целая деревня. Это я определила по тому, откуда вставало солнце. От города до меня идти достаточно далеко. Но ведь услуги прежней Яги пользовались спросом? Следовательно, было кому спрашивать. И я решила в обед прогуляться в ту сторону.

А пока пошлепала обратно. Галоши оставляли на крыльце грязные мокрые следы. Поэтому в дом в них я заходить не стала. Оставила при входе в сени.

Не успела зайти обратно, как раздался стук в окно. На окне с той стороны сидел дятел. И, склонив голову на бок, с интересом смотрел на меня своим черным глазом.

– Доброе утро! – поздоровалась я, распахивая створку и впуская в дом свежий утренний воздух. – Чего тебе?

– А можно мне маленький кусочек сыра? – его слова звучали только в моей голове. Вслух он ничего не произносил, а лишь кивнул в ответ.

Помощникам отказывать не стоит. Я достала остаток от вчерашних запасов и протянула его птице. А когда он с благодарностью смешно поклонился и упорхнул, поняла, что оставила себя без завтрака. Я даже не знала, где можно взять воды, кроме как в сундуке. Но тратить на воду одно из пяти желаний, наверное, было бы глупо. Слишком много мне было нужно для обустройства быта. Но иного выхода не было. И я попросила моего помощника выдать мне еду на завтрак.

Сундук оказался умнее меня. Он выдал целую кастрюльку ароматной каши, буханку хлеба, головку сыра и кусочек масла. А также пузатый закопченный чайник с заваренными в нем травами. Что ж, и на том спасибо. От голода не помрем. Так же в сундуке стояло новое ведро с горячей водой.

Я сначала не поняла, зачем мне оно. И лишь потом сообразила, что посуды-то у меня не было. Вернее, она была в буфете. Но все казалось таким грязным, что есть из нее было невозможно. Не хотелось тратить желание, но я решила, что это долговременное вложение. И попросила бутылочку средства для мытья посуды, упаковку губок и металлических мочалок.

Для начала отмыла тазик. Затем приготовила себе тарелку, ложку, ножик и чашку для чая. Оставшейся мыльной водой еще раз протерла столешницу и пол на кухне. Когда вода в дефиците, начинаешь тратить ее очень экономно.

В итоге примерно через полчаса села есть. А после завтрака еще раз помыла посуду, очистив остальной сервиз и полки буфета. А остатки каши, сыр, хлеб и масло прибрала на полочку туда же. По крайней мере, будет чем пообедать. Выдохнула, присела на импровизированное ложе и поняла, что нужно составлять дальнейший план действий. Жить полностью на иждивении сундука было просто неинтересно. Да и не в этом я видела свое жизненное предназначение.

Бумагу и карандаш нашла в ящике буфета. Даже не нашла, а откуда-то об этом узнала. Положила их перед собой и задумалась

Итак, что мы имеем? Петуха. Предположительно деревенского или как минимум хозяйского. Где петух, там и яйца. Куриных мужчин без кур обычно не держат. Даже я, городская девочка, это знаю. Следовательно, нужно прогуляться в ту сторону. Мысль записала пунктом один.

Во-вторых, нужны продукты. Поэтому пишем их список и заказываем сундуку. Так будет продуктивнее. И на чем варить? Думаю, следует заказать керосинку с запасом керосина. У моей бабули в деревне такая штукенция была. Газа здесь нет, электричества тоже. Печку летом топить? Вряд ли в домике будет комфортно. Да и не умею я. Если только инструкцию заказать. Это уже, в-третьих.

И, в-четвертых, нужно закончить уборку. И хотя я ее не любила и особыми талантами не блистала, как я клиентов в этой грязи принимать буду? Не зря же меня распределили именно в эту дыру, да еще и на сказочную должность. Следовательно, в услугах нуждались.

Однако Баба-Яга – в первую очередь колдунья. А у меня магии отродясь не бывало. И вот как понять, то, что я слышу дятла и разговариваю с сундуком – это она или нет?

Значит на сегодня план такой: часок занимаюсь магией. Вернее, роюсь в памяти моей предшественницы. А ближе к обеду прогуляюсь в сторону петушиного крика. Будет светло, комаров еще не будет, да и роса подсохнет.

Обед у меня уже есть. А все остальное подождет до вечера. Все равно уборку за день мне не сделать. Будем двигаться потихоньку. Торопиться некуда, пять лет впереди. Честное слово, даже интересно стало.

А ведь я могу украсить свою территорию в соответствии со своей земной профессией. Может, тогда клиенты и на ландшафтный дизайн появятся?

Итак, перспективный план есть. Приступаем к реализации. Я решила повторить то, что пару раз уже получалось. Прикрыла глаза и попыталась выудить из памяти магию. К сожалению, ничего не вышло. Так, подойдем с другой стороны. Когда Алёна Кивера начинала делиться со мной воспоминаниями и знаниями?

Случалось это в тот момент, когда меня интересовал конкретный факт. И если она знала, например, про учебу и Микулу, то информация всплывала в моем мозгу. Если не знала, как про ключ, то ничего не появлялось. О чем спросить?

И я решила начать с элементарного, совсем не с магии. Просто уточнила, как растопить печь. И воспоминания тут ж пришли. Оказалось, что жар идет от подтопка. А вот русская печка большого жара сразу не дает. И если не закрывать вьюшку (еще бы знать, что это такое!), то особо помещение не нагреет. Кроме обогрева, в ней можно замечательно готовить! Сейчас даже специальные кастрюльки продают с эффектом русской печи. Это уж мои мысли вклинились. Решено, иду искать деревню, а затем буду печь топить.

– Мне бы клубочек! – мысленно попросила я у предшественницы. Если не получится, придется у сундука просить.

Но в мозгу тут же возникла схема заклинания. Причем за основу можно взять не только нитки, но и шарик из любого материала.

Мирослава в мой багаж катушку ниток положила. Но тратить их на одноразовый клубок не хотелось. Они еще могут пригодиться, и не раз. Поэтому я вышла на улицу, надрала травы и свернула их в шарик. Затем обмотала нитками, чтобы не распускался и начала читать заклинание:

Творю волшебный я клубок,

Чтобы в дороге мне помог.

Святые все мои со мной,

Проведут до места и домой.

Первый раз ничего не получилось. Мне стало очень смешно. И я больше хохотала, чем читала заклинание. На второй тоже. На третий я уже разозлилась, собралась с мыслями и стала читать серьезно.

И чудо свершилось. У клубочка вдруг прорезались две смешные куриные ножки. И он у меня чуть не сбежал. Я к такому была не готова. Поэтому с призывом:

– Цыпа, цыпа! – кинулась его ловить по дому. Однако хитрый недоцыпленок был очень быстрым и ловким. Я махнула на него рукой и решила, что сотворю еще одного. Но во второй раз стану умнее и сразу буду его придерживать. И как только я присела на лавку, этот мелкий поганец тоже перестал бегать и смешно так чирикнул, словно призвал меня еще поиграть. Играть я больше не хотела. Поэтому уточнила:

– Может, ты поесть хочешь?

И тут же получила в ответ звонкое «чив». Отломила маленький кусочек от хлеба и раскрошила его на полу. Мне стало очень интересно, как он собрался есть в отсутствие клюва? Однако клубочек стал быстро кататься по крошкам, лишь лапки смешно бултыхались в воздухе. И через минуту от крошек не осталось и следа. А он явно увеличился в размерах и сел передо мной, подогнув ножки. А я седьмым чувством поняла, что цыпа готов отправляться в путь.

Глава 5

– Веди меня туда, где утром пел петух! – приказала я своему клубочку-цыпленку. По-иному просто сформулировать не могла. Я даже не представляла, что там: целая деревня или чей-то одинокий хутор. И вот ничему меня жизнь не научила! Я чуть успевала за первым моим проводником. Второй на ножках оказался еще быстрее. Смешно подпрыгнул и резво засеменил по чуть приметной тропинке. То, что это была когда-то тропка, я поняла по тому, что кустарники росли лишь по бокам. А само пространство покрывала трава примерно мне по щиколотки высотой.

Никакого заклинания не потребовалось! И то было хорошо. Я подняла юбку и побежала за ним следом. Петляли мы вместе с тропинкой недолго. Минут десять, как показались крыши домов. Клубочек тут же затормозил и стал смешно подпрыгивать передо мной. А я, глупая, сразу и не сообразила, что артефакт на ручки просился. Наконец недоразумения все разрешились. Я его поняла, подняла, положила в карман и поспешила в сторону деревни.

Первым, кого я встретила, оказался старик, гревшийся на солнышке на завалинке. О, я даже это слово вспомнила! Одет он был в полосатые штаны, серую, подпоясанную бечевкой рубаху. А на голове красовалась смешная одноухая ушанка. Он курил трубку. А завидев меня, отложил ее в сторону, крякнул и внимательно посмотрел на меня:

– А ты чья это будешь? Каким ветром в нашу деревню занесло?

– Здравствуйте, дедушка. А не подскажете, у кого в вашей деревне есть петух? – ничего умнее я не придумала.

– Петух? – искренне удивился старик. – Дак они в каждом доме есть, кто куриц держит.

– И у вас есть?

– Не-е-е, мне этих вертихвосток держать уже не под силу. А зачем тебе, милая, петух потребовался?

– Яичек купить хочу, – честно призналась я.

– И денежки у тебя есть? – недоверчиво прищурился дед.

Когда я надела на себя утром шаль, то увидела красивую желтую монетку на сундуке. На монетке красовался горделивый профиль женщины. Я решила, что это и есть Василиса Прекрасная. А сейчас достала деньгу из кармана и продемонстрировала ее новому знакомому.

– Дай-ка, гляну! – потребовал он. Я испуганно сжала руку в кулак. А вдруг заберет себе? Он хоть и старик, но все же мужчина. И мне с ним точно не справиться.

Он весело засмеялся:

– Не боись, девка, не украду я твою деньгу! А коли все же страх есть, просто покажи мне ее из своих рук.

Я в ответ крепко сжала монетку за край двумя пальцами и протянул ее в сторону деда. Он ткнулся в нее почти носом, что-то фыркнул, поднялся, почесал голову, смешно сдвинув шапку на бок, и, наконец выдал:

– Милая, мы даже если всей деревней скинемся, тебе сдачи не наберем! Ты откуда ее взяла?

Не говорить же, что мне денежку сундук спонсировал. Поэтому лишь дернула плечиком и выдала первую удобоваримую версию:

– Наследство это, дедушка, мое!

– Наследство? – старик недоверчиво присвистнул. – А чья же ты тогда будешь?

– Алена я, Кивера. Сюда прислана по распределению на должность Бабы Яги.

– Кивера, говоришь? На должность Бабы Яги? – ухмыльнулся он в жидкий ус. – Так с этого бы и начинала. Мы тебе яйца и так соберем, без денег. Ты только пообещай, что дождь вызовешь. Иначе вся деревня без провианта на зиму останется. И тебя, благодетельница наша, кормить нечем будет.

– Вы понимаете, что я только из академии. Практики у меня почти нет, – попробовала отвертеться от сомнительного задания я. Но заметив, как нахмурился старик, торопливо пообещала:

– Я обязательно попробую! – и развернувшись, побежала в лесок, решив, что моего цыпу достану только там, подальше от посторонних глаз. Уже в спину услышала растерянный оклик:

– А яйца-то как же?

– Вот как дождик вызову, так и за яйцами приду! – у меня оставалась надежда, что умереть с голоду сундук не даст. А пока попробую творить заклинания. По крайней мере, если ничего не выйдет, так сильно стыдно не будет.

А на тропке оказалось, что цыпа мне не нужен. Я прекрасно вижу тропу. Трава на ней ниже, что ли, стала? Я побежала домой, в надежде найти что-то, что поможет творить чудеса.

Творить заклинания дождя, чего греха таить, я пробовала лет в десять. Мы где-то с девчонками прочитали, что нужно поймать божью коровку, подбросить ее в небо и сказать:

Божья коровка!

Слетай на Небеса,

Растряси телеса,

Полей нас из колеса.

Из какого колеса, мы, естественно, не знали. Да и помог или нет ритуал, я уже не помню. Но вот в моем случае он вряд ли спасет. Нужно что-то более серьезное.

Вернувшись домой, я первым делом пошла к сундуку. Присела рядом с ним, погладила обитую железом крышку и попросила:

– Сундучок, ты мне дал много чего хорошего. Однако людям нужен дождь. А я не знаю, как его вызвать. Помочь сможешь?

Сундук, вместо того, чтобы как обычно звякнуть и выдать мне требуемое, вдруг странно ухнул, словно пытался рассмеяться. А когда я откинула его крышку, поняла, чем вызван смех. На дне лежала аккуратно перевязанная стопочка тетрадей. Я их достала, развязала и принялась листать, зависнув на титульном листе первой их них.

«Тетрадь для записи заклинаний по погодоведению адептки 5-го курса Академии ведовства и быта Алёны Киверы», – именно так и не иначе. И сразу стало понятно, почему сундук надо мной потешался. Я использовала свое желание на доставку собственных конспектов. По крайней мере, он так думал.

А я не имела ни малейшего представления, где они были до этого. Где-то прибраны в доме матушки или преднамеренно забыты в академии? Вполне возможно и такое на фоне расстройства от крушения всех планов и мечтаний.

Что самое интересное, почерк у нас с Алёной был одинаковым. И если мне бы показали кусочек текста, я бы стала утверждать, что он написан моей рукой. Хотя я не писала уже очень давно. Последний раз это было лет пять назад, когда я еще не настроила автоплатежи и оплачивала свет по квитанции в банке. А все остальное делалось с помощью верного ноутбука и принтера.

А раз почерки идентичны, значит, я ее истинная наследница или заместительница? От этого знания мне стало немного легче. Не просто так я сюда попала. И не по дурости съела семена марьянника. Скорее всего, это понадобилось мирозданию. Может оно нашу Бабу Ягу решило не допускать до мест�