Ненастоящая принцесса и безымянный император

Пролог

Множество воинов, облаченных в яркие перья и увешанных золотыми украшениями, поднимались наверх – прямо к жерлу вулкана. Среди них были смуглые низкие мужчины почти без одежды, а также облаченные в стальные латы мужчины значительно выше. Перед ними шли люди, некоторые были в кандалах, кто-то истошно кричал и умолял о пощаде. Среди них были и молодые, и старики, и даже, к сожалению, дети. Одна девушка оступилась и чуть не упала, выронив орущего младенца из рук прямо на острые камни, успев в последний момент спасти ребенка от неминуемой жестокой смерти. В этот же миг сзади по спине, которую еле прикрывала дырявая ткань поношенного платья, прилетел удар палкой. Девушка пыталась сдержать страх и крики боли, прижимая все ближе к груди напуганного и голодного младенца. Из-за стресса молоко в груди недавно пропало и кормить ребенка было нечем. Он был самым младшим в вымирающем племени, при рождении жрец даже не посчитал нужным дать ему имя. Отцом ее сынишки был тот самый воин, который сейчас вел ее к вершине. Чуть далее шел воин в возрасте, его лицо и голый торс покрывали паутинки шрамов, доставшиеся ему во время нескончаемых стычек с другими племенами. Старый воин потянулся к ребенку, но отец-воин не позволил ему прикоснуться к малышу. Хотелось бы молодой матери верить, что это проявление любви и заботы, но она понимала – младенец никому не нужен. Они все просто должны дойти до вершины, ведь так приказал вождь.

Глава 1

Матильда проснулась от жара. В очередной раз посреди ночи, когда в замке царит гробовая тишина, единственная наследница престола буквально сгорает изнутри. Она ощущает это как жар во время изнуряющей болезни. Это происходит не постоянно, но в последнее время все чаще и чаще.

Матильда спустила ноги на пол и коснулась пушистого ковра. На полу лежало влажное одеяло, а камин, судя по едва тлеющим углям, потух совсем недавно.

Принцесса не могла понять, почему так происходит постоянно. С вечера она всегда приказывала слугам несколько раз проверять, хватает ли тяги в камине и дров, чтобы посреди ночи он не потухал, и каждый раз это повторялось вновь. Сколько раз уже не счесть, когда она лично избивала приближенных служанок, чтобы они были более внимательными, но либо она делала это недостаточно интенсивно, либо этих идиоток не изменить ничем.

Она подошла к окну и взглянула на улицу, откуда открывался вид на необъятное синее море, которое сегодня было спокойным. Открыв ставни, Матильда впустила приятную свежесть и легкий запах тины в комнату. Королевский лекарь, сколько ни пытался, не мог понять, почему организм принцессы так вел себя во сне. Она постоянно просыпалась мокрая от пота, хотя в комнате уже было прохладно от погасшего пламени. Близость к морю и холодные ночи быстро остужали помещения, которые не согревало пламя. Одно радовало и лекаря, и короля – Матильда не простужалась от этого.

Внизу послышался лязг металла – смена дозора. Это был Матвей, ее тайный возлюбленный. Тайным он был для отца. Стражник двигался уверенными широкими шагами, держа наготове арбалет. Все для защиты принцессы и короля. Он был выше и шире даже капитана стражи, шлем скрывал его прекрасное лицо с колючей щетиной. А красивые голубые глаза стреляли в самое сердце даже с такого расстояния. Матильде всегда казалось, что ей не повезло с цветом глаз – они тускло-зеленые, и, если бы принцессу попросили назвать недостатки, она смело указала бы только на этот пункт. Принцесса была помешана на внешности, всегда следила за образом жизни, чтобы не получить дряблость кожи, которая так портила молоденьких графинь, коих она наблюдала в горячих источниках, принадлежащих королевству. Они находились по всей территории и приносили немалый доход в казну, привлекая знать со всех уголков мира.

Матвей остановился под ее окном. Матильда чуть свесилась вниз, чтобы попытаться поймать аромат возлюбленного. И у нее получилось. Отвратительный запах моря сменился приятным и даже чуть пьянящим ароматом стражника: сильный запах сладковатого пота, смешанный с кисловатым запахом металла, интересно соединялся с ароматом его тела, он напоминал сладкий крепкий эль, который Матильда однажды тайком попробовала из кружки отца, а затем срочно зажевала мятным листочком, чтобы он не смог учуять провинность. Он осторожно посмотрел по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, поднял голову. На губах появилась едва заметная улыбка, когда стражник заметил взгляд принцессы. Они были тайными любовниками. Он старше принцессы практически в два раза, в этом году ему должно исполнится 30 лет, хотя это и не вызвало бы ни у кого вопросов в случае брака между богатыми домами. Взрослые мужчины всегда старались жениться на девушке сильно их моложе, а девушки, в свою очередь, старались найти мужчин намного старше для того, чтобы молодостью привязать его к себе.

У Матильды было прекрасное зрение, чему тоже удивлялся лекарь, вспоминая, какая болезненная все же она была в детстве. Поэтому для нее не составляло труда разглядеть даже мельчайшие изменения в эмоциях или внешности любимого. Морщинки в уголках глаз, красивый бархатистый низкий голос – все это любила в нем Матильда. Хотя, наверное, любовники – это сильно сказано, ведь кроме поцелуев, обмена записками и крепких объятий у них ничего и не было, хотя Матвей порой и намекает на подобное, но это категорически запрещено, пока она, по крайней мере, не станет королевой, в противном случае, узнай отец о подобной связи его высокородной дочери и ничтожного, по его словам, стражника – он прибьет и Матильду, и Матвея.

Матильда чуть наклонилась, убирая длинные непослушные светлые, даже чуть сероватые, волосы за ухо. Они чуть завивались, поэтому красиво и нежно покачивались от ветерка. Но Матвей не смог как следует насладиться Матильдой, потому что услышал второго стражника – своего напарника, Всеволода. Он был значительно ниже Матвея, а возрастом чуть старше принцессы. Прекрасным лицом он тоже не отличался – кривой нос, который стал таким на одной из тренировок по рукопашному бою, разного размера глаза, а также появляющаяся лысина на голове, которую сейчас хотя бы скрывал шлем. Матильда была убеждена, что в стражу, которая охраняет непосредственно замок и сопровождает королевскую знать повсюду, стоит набирать исключительно высоких, крепких и красивых мужчин, но отцу пришлось взять его – ведь Всеволод был сыном достаточно влиятельного торговца, который мог, по словам самого торговца, достать все, что угодно: от лунного осколка до копыта единорога. Собственно, он часто доказывал это своими действиями, даже в самый голодный год поставляя мясо, хлеб и даже фрукты на королевский стол в изобилии.

– Герман приказал усилить охрану у ворот, – внезапно нарушил тишину Всеволод.

– Уже собралась толпа? – пытаясь скрыть раздражение, спросил Матвей.

– Конечно! Даже бедняки зачем-то пытаются попасть на смотрины. Я бы тоже пошел, – усмехнулся сын торговца. – Если бы отец разрешил. А что? Представь: днем сижу на троне, а ночью вставляю принцессе по самое не балуй.

Ответом на грязные фантазии Всеволода стал удар по затылку от Матвея, а затем он добавил уже тише:

– Мы находимся ровно под ее окном, если принцесса услышит, то лично перережет тебе глотку, во-первых. Во-вторых, посмотри на себя, она отвергала невероятных красавцев, а ты урод, каких поискать еще надо. В-третьих, заткнись и смотри в оба, как бы кто не пролез.

Матильда поняла, что Матвей прав: она бы прямо сейчас перерезала бледную кожу Всеволода даже за мысль о прикосновении к себе. Но она привыкла к повышенному вниманию к себе. Во всем королевстве она считалась лакомым кусочком у мужчин. Наследная принцесса, красавица, молодая – никто не мог сравниться с ней, поэтому она могла выбирать. Хотя бы даже для вида.

Стражники говорили о предстоящих смотринах, которые пройдут уже сегодня. Это показное мероприятие, на которое собираются мужчины со всех уголков мира, чтобы попробовать стать мужем Матильды. К сожалению, принцесса знала, что пока она не королева, окончательное слово за ее отцом. А он постарается найти мужа побыстрее.

Матильде скоро 18, и в этом возрасте молодым девушкам положено выходить замуж, особенно знатным. Это сделано для того, чтобы успеть родить побольше наследников.

Тяжело вздохнув, принцесса отошла от окна. Скоро рассвет, а значит впереди долгий день шоу уродов.

Она цыпочках подкралась к двери, там два стражника, судя по тишине, спят.

– Отлично они охраняют жемчужину королевства, надо сказать об этом папе, пусть накажет их, – подумала она и чуть приоткрыла дверь, чтобы навалившийся плечом на нее стражник как минимум проснулся, а как максимум наложил в штаны от страха.

Послышалось невнятное мычание:

– Ваше королевское высочество, Вы проснулись! – нарочито бодро прокряхтел мужчина.

– И даже раньше, чем ты, бездельник! – захлопнула с силой дверь обратно, чтобы и второй идиот проснулся. – Немедленно позови слуг, пусть подготовят меня для ночной прогулки.

– Ваше короле…

– Это приказ, олух! – прервала принцесса его. Матильда знает, что отец не разрешает гулять по ночам, но уснуть уже не получится на мокрой от пота кровати, а звать слуг, чтобы перестелили тоже не может, ведь тогда пойдут слухи, что у наследницы хворь или недержание. Ни то, ни другое не придавало ей брутальности в будущем правлении. Она хочет быть как отец – чтобы подчинялись, боялись и уважали. Но пока с этим была небольшая проблема.

Послышался лязг доспех, стражник все-таки одумался и побежал за служанками. Матильда подошла к кровати, поправила ковер и вернула одеяло обратно, чтобы скрыть мокрую простынь.

Служанки прибежали довольно быстро, глаза заспанные, лица опухшие, но всегда с улыбкой на лице. «Это я их так натренировала, чтобы всегда улыбались, а грустные лица могут оставить своим семьям», – довольно сказала про себя Матильда. Кира и Кора, так звали девочек, которых привел в замок советник короля много лет назад. В одном из карательных походов он обнаружил деревню на окраине королевства, которую сожгли драконы. И единственным, кому удалось выжить, были эти маленькие девочки, тогда им было лет по 10. Они не помнили, как смогли уцелеть, воспоминания заблокировал страх, но советник и впоследствии король решили, что они будут прекрасными служанками для скоро родившегося наследника. Отец Матильды тогда еще был молод и наивен, он даже не мог предположить, что служанки в итоге достанутся наследнице, а не наследнику.

Принцессу в детстве забавляла схожесть служанок, но по мере взросления начинало раздражать, что она не может их отличить. Например, во время расчесывания служанка сильно дернула волос расческой принцессы, она приказала наказать Киру, думая, что это была она, но оказалось, что наказали не ту. В итоге приходилось наказывать обеих, что, как ей казалось, было не эффективно. Животным необходим стимул делать все хорошо, чтобы его не били, а если за чужой косяк ты тоже получаешь – стимул стараться отпадает. Поэтому ей пришлось самой сделать их разными. Да, Матильда прирожденная правительница.

Принцесса села перед камином, девушки зажгли свечки, потому что яркости звезд им не хватало. Бережно расчесали и заплели в тугую косу волосы, как всегда приговаривая, какие они густые. Они помогли ей одеться.

Вместе со служанками Матильда спустилась на первый этаж замка, сзади плелись сонные стражники. Холл выглядел величественно и одновременно как-то мрачно. Повсюду развешена родовая символика.

На улице оказалось еще прекраснее, чем в душной комнате. Романтично освещали путь звезды и большая луна в небе, на секунду показалось, что от принцессы исходит пар – настолько она была горячей, – но так как служанки ничего не говорили, Матильда поняла, что это всего лишь внутренние ощущения. Вдруг она услышала родные шаги в тяжелых доспехах. Незаметно для служанок слегка повернула голову и поняла, что угадала – снова смена поста у Матвея. Стражник прошел мимо, старательно делая вид, что не думает о Матильде. Его напарника видно не было.

Дворцовый сад был прекрасен: много различных фруктовых деревьев, ярких цветов, благоухающих на большие расстояния. В центре сада располагался фонтан. Принцессе нравилось проводить здесь время днем за чтением книг.

– Ваше королевское высочество, на Вашей щеке комар, позвольте его убрать, – она кивнула в знак согласия, и Кира потянулась, легонько касаясь кожи. – Простите, показалось, это какая-то пыль, – служанка показала палец. Но это была не пыль, а пепел.

– И давно я хожу с грязной щекой?

– П… простите, Ваше королевское высочество… – Кира начала краснеть и заикаться, она боялась принцессу, по крайней мере так казалось со стороны.

– Отдай мне свечу и скройтесь с моих глаз, немедленно, – стражники поспешно кивнули. Конечно, они уйдут недалеко и первое время будут наблюдать, но вскоре уснут. Иногда это раздражало, а иногда играло на руку. А вот служанки, вероятно, убегут как можно дальше.

– Да, конечно, как прикажете, – Кора передала горящую свечу в руку принцессы, взяла сестру за рукав и быстро скрылась. Вслед за ними покинули сад стражники.

Матильда села на скамейку и потушила свечу дыханием.

«Давай попробуем ещё раз», – повторила она про себя, готовясь к новому раунду попыток сознательно контролировать огонь. Уставившись на обугленный фитиль, она тихо произнесла: «Загорись. Ну же, гори! Ну же!»

На мгновение ей даже показалось, что фитиль начинает краснеть, но огонь так и не вспыхнул.

– Драконий хрен! – воскликнула принцесса в сердцах, бросив свечу в фонтан. Она была на грани отчаяния и готова расплакаться. Сколько бы она ни старалась, ей не удалось научиться управлять огнем.

Расстроенная, Матильда вернулась в комнату и плюхнулась на кровать, совсем забыв о мокрых простыне и одеяле. Она скинула все постельное белье на пол и легла на голый матрас, укрывшись накидкой. Принцессе даже удалось немного поспать, пока ровно в 6 утра в дверь не постучали служанки. Она прошла вместе с ними и сопровождающей стражей в просторную гардеробную. Естественно охранявшие ее мужчины не зашли в комнату, а остались у двери.

Принцесса довольно оглядела гардеробную: множество различных платьев ярких или нежных цветов, всевозможные шляпки и несчетное количество обуви. Многое принцесса успела выгулять лишь по одному разу, но было и такое, что она даже не успевала прогуляться в тех или иных туфельках, что они становились ей малые или переставали нравиться. Ни у кого не было такого роскошного гардероба, как у Матильды. И хотя король назначал правителей в разные графства и даже давал им некоторую независимость, они все равно не могли позволить своим дочерям или женам такую роскошь.

В центре комнаты располагался удобный и мягкий пуфик. Он находился именно в том месте, где лучше всего было видно многообразие нарядов принцессы. Она села на него и довольно еще раз оглядела комнату: вот желтое платье, в котором она была на турнире в прошлом году, где ежегодно проводится выдача победителю титула Страж Короны, а вот нежно-розовое, в котором она присутствовала на смотринах месяц назад. К слову, в прошлом году, Матвею не хватило буквально одного голоса, чтобы получить данный титул. В этом году он намерен снова участвовать, ведь данный титул дает прибавку к жалованию, статус и тешит мужское самолюбие. Откровенно говоря, принцесса была твердо убеждена, что он все это делает только ради того, чтобы сделать ей предложение, ведь Страж Короны – почетный титул, практически наравне с графом, поэтому король вполне может согласиться разрешить Матвею стать любовником дочери, а в случае рождения наследника-мужчины у короля, то полноценным мужем.

– Ваше королевское высочество, что желаете надеть сегодня? – спросила Кора. Как Матильда поняла, кто из близняшек к ней обратилась? Все просто – на лоб этой служанки она приказала отпечатать клеймо, которым прижигали шкуру избранных жеребцов королевской конюшни. Принцесса каждый раз восхищалась, какая же она умная и щедрая. Наверняка такого подарка и чести Кора и не могла ожидать. Кира тем временем резала сочное яблоко на дольки – Матильда любила натощак хрустеть яблоком, пока служанки одевают ее.

– Пожалуй, это, – указала она на шелковое белое платье с корсетом, на котором были вышиты фиалки. Отец считал, что белый – символ невинности и чистоты, что как нельзя лучше будет представлять принцессу на смотринах, однако Матильда хотела носить красный – цвет огня, крови и силы. Именно такого цвета не было в ее гардеробе и не могло быть, – пока король жив или пока она не королева, что, собственно, одно и то же – так как Король Бореслав Сильный из рода Спасителей был категорически против этого цвета. Служанки нацепили на принцессу множество украшений и накинули на плечи накидку такого же белого цвета с вышитым гербом дома на рукавах. Гербом дома с начала правления служили капли воды, превращающиеся в лед. В детстве Матильда думала, что это из-за того, что замок находится у вечно холодной и бушующей воды. Но советник короля и по совместительству второй ее учитель объяснили настоящую причину такой символики. – Укротители огня… – Сказала вслух принцесса, чем обратила на себя внимание служанок.

– Все ли Вам нравится, принцесса? – Кира первая нарушила молчание, никак не прокомментировав высказывание Матильды.

– Вполне, – коротко ответила она, закидывая последнюю дольку яблока в рот и разглядывая вышивку на рукавах накидки. Изысканно вышитый лед выглядел словно настоящий, отдавая сине-фиолетовыми оттенками, при этом не сливаясь с белым фоном ткани накидки.

Принцесса подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела образ. Волосы на белом фоне красиво выделялись, кудряшки аккуратными рядами распределились по одежде, тянувшись до поясницы. Но все портили глаза – в них словно не хватало яркости, бури эмоций, бушующего пламени.

– Хотя не совсем. Кора, дай мне розовый пигмент, – скомандовала принцесса.

Служанка молча и быстро подала нужную жестяную баночку в руки будущей королеве.

– Повезло вам, что вы мои рабыни, иначе ваши руки не выглядели бы так молодо и прекрасно в вашем-то возрасте. Сколько вам? Лет 40?

Кира и Кора быстро закивали и отошли чуть подальше от Матильды, боясь, что за этим высказыванием последует удар или пинок, но на этот раз их пронесло. Принцесса нанесла пигмент на губы, сделав их ярче, а затем остатки на щеки и веки, придав здоровый румянец, которого так не хватало из-за недостатка сна.

– Ваше высочество, вы прекрасны! – восхитилась Кора. – Мне жаль мужчин, которым Вы сегодня разобьете сердце на смотринах!

– Что верно, то верно, Кора, – усмехнулась наследница. – Пора завтракать и отправляться в тронный зал.

Глава 2

Уже через час все было готово к театральной постановке, когда очередные наследники графств надеются, что именно их изберут мужем Матильды. Король Бореслав решил, что стоит изменить итог смотрин: вместо того, чтобы потакать желаниям капризной дочери и прогонять всех подряд, он сам выберет несколько мужчин (выбрать одного – значит, сделать гордецом потенциального мужа дочки, который перестанет стараться, поэтому необходима конкуренция) и позволит провести несколько ночей в замке, попутно устраивая им всевозможные проверки. Именно молодых и безвольных он рассматривал, чтобы можно было воспитать его под себя и не вверить такой могущественный трон бездарю. Поэтому стариков он сразу отсеивал, они тяжелее поддаются влиянию, шанс появления внуков снижается, а в случае бунта старикашку может хватить сердечный приступ. Как бы он не учил Матильду, как бы не верил в нее, она все же женщина и никогда не сможет стать сильной и могущественной, как мужчина. К сожалению, судьба пока не давала ему возможности радоваться наследному принцу – родная мать Матильды погибла, а последующие жены так и не родили ему наследников.

Король потер переносицу, издав неприятный звук перчатками.

– Прости меня, Лиза, я правда любил тебя, но не мог по-другому… – сказал он портрету первой жены. Он пробежался глазами по другим портретам жен. Все портреты висели в тронном зале рядом с остальной семьей, которых уже не было в живых. У Бореслава Сильного было предубеждение, что мертвые не должны висеть на одной стене с живыми, поэтому если кто-то из королевского рода умирал, то сразу же «переезжал» на соседнюю стену.

– Ты что-то сказал, мое великолепие? – напомнила о своем присутствии текущая жена короля. Она красива, молода. Буквально чуть старше Матильды. Виктории на сегодняшний день было 19 лет. Жгучая брюнетка с темно-карими глазами, выглядывающими из-под узких глаз, а смуглая кожа завершала ее образ. Она стала для Бореслава глотком свежего воздуха, заставив его сердце и плоть возжелать женщину вновь. Естественно Виктория была беременна, но срок был маленьким, и о ее положении знали лишь четверо: король, королева, лекарь и будущий наследник (не наследница, как надеялся Бореслав).

– Хотел узнать, как у тебя настроение, – улыбкой отвлек себя король от мрачных воспоминаний.

– Все замечательно, любовь моя, – казалось, Виктория и правда влюблена в короля. Еще бы, он не так стар, так что ей еще повезло. Бореслав был уверен, что папаша Виктории – управляющий графства Полей Виктор – хотел подороже ее продать, а после смерти старого мужа продал бы еще и еще раз. Подумав об этом, король усмехнулся: не зря за Виктором нужен глаз да глаз, а то будет продавать пшеницу по цене отборного мяса, а налоги платить, как будто и вовсе ничего не удалось продать.

В этот момент вошла его дочь – копия Елизаветы, порой ему казалось, что от отца она вообще ничего не взяла, а полностью пошла в чужую родню. Грациозно и плавно пройдя до трона отца, Матильда встала позади него. Две служанки просеменили следом и встали около стены. Странные они все-таки были, порой он думал, не стоит ли сменить их на других, но дочери вроде нравились служанки.

– Надеюсь, сегодня без капризов? – он вопросительно взглянул на дочь, облаченную во все белое.

– Постараюсь, отец, – услужливо поклонилась она. Бореслав знал, что Матильда бывает чересчур жестока к слугам, но так хотя бы он был уверен, что она не даст себя в обиду.

– В таком случае начнем смотрины! – приказал король.

Тут же весело и в то же время торжественно заиграли музыканты, советник выбежал за дверь и приказал открыть главные ворота, а затем по одному запускать кандидатов. На удивление сегодня было не так много людей, как в прошлом месяце, чего и боялся Бореслав – Матильда капризами распугала молодых и не уверенных в себе парней, не зря он придумал новую стратегию отбора. Хотя пока об этом никто не знает, даже советник Григори.

Первым вошел не слишком молодой кандидат. Его Бореслав узнал сразу – это средний сын из графства мясников. Он и сам выглядел как свинья – полноватый, низковатый и с мерзким прищуром.

– Доброго утречка, Ваше Высочество, великая королева и прекрасная принцесса, – низко поклонился он. Настолько низко, насколько позволяло его висящее пузо, которое он тщательно пытался втягивать. Меня зовут Пантелеймон из графства Мясников из рода Пастухов, – он снова раскланялся. По распространившемуся запаху пота, средний сын рода Пастухов разнервничался.

– Почему именно тебя стоит выбрать, Пантелеймон? Расскажи свои достоинства, поступки, чем успел прославиться в графстве? – решил помочь бедному мужичку король. Хотя, судя по увеличивающемуся запаху человеческих выделений тела, это лишь усугубило ситуацию.

– Я… Я, Ваше Высочество, я средний сын рода Мясников графства Пас… ой, то есть…

– Довольно! – жестко прервала его Матильда. – Посмотри на себя, ты жирный, вонючий и уродливый. Неужели ты думаешь, что отец позволит испортить твоей наследственностью наш правящий род?! Еще и разговаривать не умеешь, как ты хочешь тогда вести переговоры с графами, армией, представлять корону? Ты позорище, а не мужчина. Отец, можно ли пригласить следующего?

Король молча кивнул. В кой-то веке он был согласен с жестокой правдивостью дочери и даже рад, что она высказала то, о чем думал он сам. Пантелеймон разрыдался и побежал к выходу, пообещав все рассказать отцу.

Следом были кандидаты абсолютно ничем не примечательные, настолько, что даже Виктория успела несколько раз зевнуть, хотя она всегда старалась улыбаться каждому кандидату, даже Пантелеймону.

Григори привел следующего парня. Молодой, приятной внешности. Волосы его небрежно уложены, черные, но словно с зеленоватым отливом на солнце. Глаза янтарного цвета, а кожа слегка белая. Одет он был достойно, но не вычурно, также в зеленоватых оттенках. Бореслав не смог угадать на первый взгляд графство парня, но был уверен, что он не крестьянин.

– Доброго дня, почтенные члены королевской знати, – склонил голову парень. Голос был приятный, но недостатки все же были, он как-то свистяще произносил шипящие. Очевидно, в детстве на него поскупились на учителей по постановке речи. – Очень рад быть здесь, под вашей охраной, – он также поклонился стражникам, чему они были очень удивлены. – А ваша мелодия услада для ушей, – выразил парень благодарность музыкантам, от чего один чуть не подавился флейтой, а другой – не порезал палец о туго натянутые струны гитары. – Меня зовут Василий, я третий ребенок по старшинству графства Цветов, но не самый младший.

– Ах да, здравствуй, Василий. Знаю, твой отец назвал всех детей в честь цветов, да? – вспомнил король. Когда он в первый раз узнал о традиции называть детей в алфавитном порядке по названиям растений, то смеялся, сейчас же он немного завидовал графу Ятрофу, что у него есть наследники-парни. – Как зовут сейчас младшего ребенка в семье?

– Зефирантес, Ваше Высочество. Это мой племянник от старшего брата Аннюта, – снова поклонился он и добавил сразу же, – хотя скоро будет пополнение, лекари предполагают, что появится племянница.

– Ай да графство Цветов – цветет! – радостно засмеялся Бореслав и ударил себя по колену. – Как же называется твой род?

– Ваше высочество, мой предок не стал привязывать себя к какому-то одному достоинству, поэтому не смогу ответить на Ваш вопрос, но с радостью приму роль Василия из рода Спасителей.

– Женившись на моей дочери, род мой не принять, это я тебя сразу предупреждаю! – посерьезнел король. А Матильда лишь улыбнулась, что Василий оступился.

– Конечно, Ваше Высочество, я всего лишь хотел показать, сколь был бы рад стать частью вашей семьи. Особенно рядом с такой прекрасной принцессой, – он посмотрел на Матильду. – Вы словно с картин. Обычно графини заставляют художников приукрашать внешность, а Вы же, ох, это художнику нужно постараться, чтобы изобразить эту красоту.

Как бы это ни банально звучало, но принцессе явно понравилось это выражение. При этом она не могла не добавить ложку соли в стакан сладкого чая:

– Вы умеете что-то делать кроме слов? Или Вы такой же бесполезный, как цветок: красив лишь на словах, а на деле, то есть если сорвешь, сразу же погибнет?

– Прекрасное замечание! – Василий словно даже обрадовался. – Я могу показать умения в бою, например, с одним из стражников. Или испытать себя в переговорах с вашим советником. Также прекрасно знаю историю, около 5 мертвых языков, даже 6, но последний не идеально, разбираюсь в математике, алхимии, природе, лекарстве, дипломатии, немного вышиваю крестиком и готовлю коронное блюдо – варенье из шишек и одуванчиков.

– И как мы проверим знание мертвых языком, если их никто не знает, кроме тебя? – король видел, что Василий явно заинтересовал принцессу. После неудачного начала, например, Пантелеймона, он смотрелся выигрышно. И держался хорошо, не дрожал, как осиновый лист. Даже не видно было, чтобы взмок.

– Наверняка найдутся люди, кто хоть парочку слов знает из таких языков, принцесса, – заигрывающе подмигнул парень из графства Цветов, а затем добавил что-то на непонятном языке.

– А он хорошенький, – шепнула Виктория на ухо мужу. Даже ее смог очаровать, удивился Бореслав.

– И что это значит? – спросила принцесса.

– Расскажу на нашей свадьбе, – лукаво подмигнул Василий. Король заметил, как один из стражников с голубыми глазами сжал кулаки.

– Вспоминаю себя молодым! Очень хорошо, садись, позже будет время доказать себя в деле, – король пригласил первого кандидата на заранее приготовленные стулья. Матильда, заходя в тронный зал, сразу увидела их, но не поняла для чего они. А это и был план Бореслава.

Весь день прошел, как катание на качелях. Вот вроде бы достойный кандидат в мужья для дочери, и взмываешь вверх к солнцу на качелях, как тут же он говорит или делает какую-то чушь, заставляя катающегося падать вниз. Парочку парней – имена их он даже не запомнил – Бореслав все же пригласил присесть на стулья рядом с Василием.

Уже начало смеркаться, слуги зажгли свечи на стенах, потому что света с улицы уже не хватало, не смотря на панорамные окна в тронном зале. Виктория ушла примерно час назад, пожаловавшись на плохое самочувствие и желание спать. Матильда тоже бы с радостью вышла, но, к сожалению, эти смотрины устраивались для нее. Периодически с максимально надменным взглядом она посматривала на кандидатов в ее мужья, особенно на этого лукавого Василия.

Далее зашел высокий парень в карнавальной маске на лице, одежда его висела словно мешок для картошки, а не приличное одеяние. «Как Григори пустил его в таком виде сюда? Видимо, чтобы посмеяться», – подумала принцесса.

– Молодой человек, я сказал Вам, чтобы Вы сняли маску! – вмешался Григори и пошел в сторону странного парня. Советник – низкий худощавый мужчина лет 40-45, волосы, брови и щетина были полностью седые, он чуть горбился, что еще больше визуально снижало его рост, но одет он был всегда опрятно, а волосы максимально уложены и напудрены. На фоне парня Григори выглядел еще более крошечным, но более статным.

– Что ты скрываешь под маской? Уродство? – рассмеялась Матильда, смотря на то, как Григори пытается дотянуться до лица незнакомца, чтобы снять с него маску. Стражники при этом ожидали приказа действовать.

– Даже если и уродство, то что? – дерзко ответил кандидат принцессе, отодвигая рукой советника, словно маленького и слабенького котенка.

– Хочешь, как в сказках, снять маску после свадьбы, чтобы я уже никуда не делась? Даже не думай, что получится. Я лично сниму с тебя эту маску.

– Так попробуйте, – ухмыльнулся он, обнажая гнилые зубы.

Матильда решила показать смелость и пошла в сторону незнакомца, король сжал подлокотники трона. Что-то в этой ситуации напрягало его, он вполне мог быть бунтовщиком и знать, что принцесса упряма и не подаст вид, что напугана, однако дал шанс показать себя будущей сильной правительницей. Стражники все еще ждали приказа вмешаться. Тем временем Матильда подошла к незнакомцу очень близко, приказав Григори отойти.

– Подчинишься или придется применить силу? – серьезно спросила принцесса.

– Я бы посмотрел на жалкие попытки девушки справиться с парнем, но не хочу позорить Вас, Ваше Мелкое Высочество, – незнакомец странно засмеялся. Король увидел лишь секундное неуверенное колебание Матильды, но она довольно быстро взяла себя в руки и потянулась к маске парня.

Казалось, незнакомцу нравится эта игра. Бореславу порядком уже надоело, что есть кандидаты, которые совсем не уважают его дочь. Что-то нужно делать, возможно, показные казни, чтобы усмирить народ и напугать возможных бунтовщиков. Король решил остановить бессмысленное представление, но не успел он открыть рот, как Матильда уже сняла маску с парня. Или… уже с девушки. Служанки, все это время молча стоявшие позади трона, ахнули и зашептались между собой: «Это же чаровница! Какой кошмар, плохой знак.»

– Посмотри на себя! – голос тоже стал женским. Один из стражников, имя которого Бореслав не помнил, схватился за арбалет и направил в чаровницу, приготовившись выстрелить в любой момент. Король тоже соскочил с трона. – Да на тебе хотят жениться только из-за короны, а так ты страшная, как умирающая корова! – голос чаровницы колебался от грубого мужского до по-детски писклявого. При этом Матильда смотрела ему в глаза, словно распределив страх на окружающих, не оставив себе ни капли ужаса. – Ты не должна существовать, ты рождена не по-настоящему, мы все знаем, придет день – и ты погубишь всех нас! – внезапно в руке Чаровницы появился нож, который стремительно направился к шее наследной принцессы, она продолжала говорить разными голосами, – я должна уничтожить тебя раньше!

Казалось, эта секунда длится бесконечно, при этом напряжение стало настолько сильным, что даже пламя на свечах начало колыхаться, хотя сквозняка не было. Никто из стражи, даже сам король, не могли пошевелиться. Либо их сковал страх и шок, либо чары незнакомки. Впоследствии Бореслав думал все-таки на чары.

– Да вы че тут! – никто не успел заметить, как Василий поднялся со стула и подбежал к стражнику с арбалетом, выхватив у него оружие из рук. В тот же момент стрела попала точно в лезвие ножа, находящегося уже буквально в сантиметре от кожи наследной принцессы. Нож вылетел из руки Чаровницы и упал на каменный пол. Затем Василий также с неимоверной скоростью и ловкостью подхватил Матильду за талию и затащил ее за спину.

– Защищаешь змею, курица? – Чаровница рассмеялась, а затем наколдовала густой туман, в котором словно растворилась.

Только сейчас король почувствовал, что может снова двигаться, как и остальная стража. Служанки сразу побежали к принцессе, на бегу спрашивая, как она себя чувствует. Григори убежал за лекарем, король тоже пошел к дочери.

В первую очередь он пожал руку Василию и поблагодарил за спасение принцессы:

– Изначально у меня был другой план на ближайшую неделю, я хотел давать вам сложные задания и выбрать достойного, но сейчас я вижу, что судьба сама все решила. Василий, я готов отдать за тебя свою дочь! Остальным приношу благодарность за уделенное время, – сказал король, посмотрев на других кандидатов.

В это мгновение Матильда лишилась чувств. «Бедняжка, перенесла такое потрясение, доченька моя», – только и успел подумать король, слыша отовсюду радостные хлопки стражников и служанок, радующихся не то спасению принцессы, не то тому, что ее наконец-то отдадут замуж и смотрины закончатся.

Глава 3

Принцесса проснулась ближе к рассвету следующего дня. Еще не успев открыть глаза, она молилась, чтобы ее воспоминания о смотринах оказались всего лишь кошмаром. Однако услышав голос Василия, Матильда огорчилась.

– Что ты здесь забыл? – спрашивал он у кого-то.

– Пришел навестить принцессу, мы всем гарнизоном переживаем о ней, – Матильда еле сдержала улыбку, когда поняла, что второй голос принадлежит Матвею.

– Как будущий муж, я запрещаю тебе входить в покои принцессы.

– Вот именно, что будущий, и то, зная ее Высочество, шансы у тебя низкие, – усмехнулся стражник.

– Низкие, но не равны нулю, как у тебя, – Матильда услышала шаги, легкие, очевидно, Василий пошел в наступление, чтобы выгнать Матвея. – И потом: где доказательства, что это не ты устроил покушение на принцессу?

– Что ты несешь? Ты здесь новенький, и где гарантия, что это покушение устроил не ты, чтобы король уж точно выбрал тебя в мужья? – послышался лязг металла.

Здесь Матильда поняла, что пора вмешаться. Она хоть и не хотела замуж за Василия и была бы рада его смерти, но не от рук Матвея, потому что скорее всего после такого его тоже убьют.

– Что здесь происходит? – серьезно и громко спросила принцесса, сразу же сев. На улице было еще темно, но в комнате уютно горел камин и свечи повсюду освещали комнату. Окна были не зашторены, но ночное небо было закрыто тучами, поэтому лунный свет не проникал в покои принцессы.

– Ваше Высочество, это нормально, что какой-то стражник ночью проникает в вашу комнату? А если бы меня тут не было? Вдруг он покушается на ваше тело? – сразу же ответил Василий. Он не знал, насколько часто Матвей проникает в ее покои именно ночью. – Меня послал Ваш отец, чтобы я охранял Ваш сон.

– Это ложь! Стражники на входе сказали, что никого не пускали в покои! – не смотря на пробуждение принцессы, спорящие не успокоились.

– То есть ты зашел в комнату принцессы, ожидая, что никого тут точно не встретишь?! Что же ты собирался тут делать? – Василий взял кочергу, стоящую рядом с камином и направил на меч стражника.

– А ну прекратили оба! – рявкнула Матильда вроде негромко, но эффект оказали разом погасшие свечи и камин.

Так, в комнате стало темно и пронизывающе холодно, словно разом все тепло исчезло. Матвей замер от неожиданности и растерянности, Василий все также стоял, напряженно держа кочергу по направлении к стражнику. Матильда была удивлена, что эту сцену она видит четко и ясно, как будто все также светло, как и было. Стражник посмотрел на нее и вскрикнул словно увидел чудовище, а не свою любовь. Василий с интересом обернулся, зрачки его расширились, но он не издал ни звука, сразу же повернувшись к Матвею.

– Ч…чт… Где Матильда, Чаровница?! – Матвей угрожающе двинулся к принцессе, направив меч на нее.

Принцесса не понимала, что происходило на ее глазах, но Василий не растерялся и ударил кочергой по затылку стражника, отчего тот упал лицом вниз, издав невероятный грохот на весь замок, находившийся до этого в сонной тишине. Стражники, стоящие в коридоре, затопали к комнате принцессы. Она же в свою очередь вообще не понимала, что происходит и словно рыба молча открывала рот, но ни одного звука она произнести не могла.

Василий подошел к принцессе и дал ей в руки кочергу, приказав держать крепче, а сам побежал к окну.

– Там высоко! – только и успела крикнуть она, прежде чем сын графства Цветов сиганул в открытое окно, подмигнув на прощание.

И успел сделать это вовремя, так как именно в этот момент в комнату вошли стражники, одновременно прокричав:

– Наследная принцесса, Вы в порядке? Мы уже отправили слуг за королем! Он прибудет с минуты на минуту! – один из них подошел к Матвею и развернул его лицом наверх. Нос был разбит, а прекрасное лицо залито алой кровью. Он по-прежнему был без сознания. Второй из стражников подошел к открытому окну и высунулся наружу, добавив: – Никого не видно. Принцесса, куда сбежал нападающий?

– Нападающий? – Матильда не могла сообразить, какую версию необходимо придумать, чтобы все выглядело правдоподобно. И только сейчас она поняла, что благодаря этой ситуации она сможет очернить Василия и не выходить за него замуж. Она уже начала придумывать первую фразу, как вдруг вспомнила напуганный взгляд Матвея и то, что он готов был напасть на нее, и одновременно Василия, готового снова защитить принцессу, который не испугался, как ребенок. Так что вероятно и вчерашнюю ситуацию подстроил не он. Возможно, за таким смелым мужчиной она была бы и рада быть замужем. Как раз подоспел отец с Григори. Пока советник зажигал потухшие свечи, Матильда начала свой рассказ:

– Папа! Я проснулась и открыла окно, потому что пахло дымом от свечек, в этот момент кто-то зашел ко мне в комнату, я испугалась и ударила вошедшего кочергой… – вместо первой версии выпалила как можно убедительнее принцесса.

Взволнованный король подошел к дочери, забрал у нее из рук ее оружие и крепко обнял дочь, прижав к себе и поглаживая по голове.

– Все хорошо, ты в безопасности, тебе ничего не угрожает, моя маленькая принцесса. – приговаривал Бореслав. – Больше никого тут не было? – на вопрос она отрицательно покачала головой.

Матильда почувствовала, что он и вправду напуган произошедшим с ней. Слишком много он потерял наследников, чтобы лишиться уже взрослой дочери. Слишком много горя пережил. Она не понимала, что происходит в последние дни: необъяснимые вещи с огнем, появление какой-то Чаровницы, о которой еще нужно узнать у учителя истории Астарота, а также, очевидно, смерть Василия, потому что с такой высоты невозможно остаться невредимым. Вспомнив про спасителя, она посмотрела в сторону окна, надеясь, что, разбившись о скалы, он умер мгновенно, а не страдал прямо сейчас от множества разрывов и переломов. Небо все также было темным, не проглядывалась ни одна звездочка. Почему она была уверена, что Василий разбился? Потому что не слышала всплеска воды. А если сын графства Цветов не попал в воду, значит, разбился о скалы. Вдалеке она видела большую птицу, улетающую прочь от замка. «Вот бы узнать у нее, как там Василий», – подумала она.

– Стража, что тут делала он? – спросил король.

– Это Матвей, один из стражников, он пошел узнать, как дела у принцессы. – ответил один из них. Очевидно, эту версию они придумали заранее.

– Почему не служанки?

– Ваше высочество, если бы в ее покоях оказалась Чаровница, то служанки ничего не смогли бы сделать.

– Тоже верно. Молодцы. Унесите его к лекарю.

Стражники закивали и взяли под руки Матвея.

– Ваше Высочество…

– Григори, ну что еще? – рявкнул Бореслав на своего советника.

– Прошу меня простить, но вести, если они правдивы, то сильно печальны, – начал он, прочистив горло. – Мои шпионы доложили, что происходят какие-то волнения у вулкана. Все ведет к тому, что пророчество может исполнится.

– Глупости, Григори, ты и сам прекрасно знаешь, что вулкан находится под надежной защитой волшебника. Причем не первую сотню лет.

Матильда пыталась собраться с мыслями и понять, о чем и о ком они говорят. Что за пророчество? Разгадку не пришлось долго вспоминать. Они говорят о Драконьем Императоре. Об этом последние пару лет шепчутся даже тараканы. «Когда мир наполнится жестокостью, когда младенцы будут рождаться с мыслью об убийствах, а не о материнском молоке, когда моря и океаны будут красные от крови, а земля покрыта пеплом, только тогда насытиться болью и страданием Драконий Император и восстанет вновь, сломав ледяные оковы. А ежели восстанет тот, человечеству этого цикла придет конец, верные же его последователи помогут в этом. Да завершится цикл человечества на этом.» Астарот как-то на вопрос принцессы про цикл объяснил, что у всего есть свой срок, и у человечества на земле тоже, но она не особо вдавалась в подробности, какой срок годности у текущей эры. А началось все с того, что графство на востоке – графство Алмазов – стало возрождать запрещенное во всех королевствах мира поклонение Драконьему Императору: ставить идолов, переписывать тексты учебников и священных книг, в конце концов сооружать храмы и делать массовые жертвоприношения у вулкана Лемилель. Так правитель графства Алмазов – Изяслав, род которого стерли из истории и запретили даже называть, – хотел, если верить его пропаганде, привести армию к горе Лемилель и освободить Драконьего Императора, благодаря чему Изяслав стал бы родоначальником Новой Первой династии. Но у него ничего не получилось, так как король раскрыл его планы практически вовремя и попытался схватить его. Однако это действие повело за собой ряды восстаний против королевской семьи, так как многие жители любили Изяслава. Скрепя сердцем, Бореславу пришлось уничтожить целое графство: он направил карательные войска, которые вырезали целые деревни и города в попытках отыскать беглого графа, дотла сожгли столицу графства и перенесли ее в другое место, не сосчитать, сколько человек тогда погибло. Скорее всего покушение на жизнь Матильды сделали именно выжившие графства Алмазов во главе с Изяславом.

Король потер подбородок и посмотрел на принцессу:

– Матильда, что ты думаешь по этому поводу? – он посмотрел на нее, ожидая, что она даст четкое распоряжение, как будто никакого шокового потрясения у нее не было – очередная проверка способностей в самостоятельном управлении. Григори тоже пристально смотрел на принцессу, но во взгляде его всегда читалась какая-то любовь и забота, иногда казалось, что он как второй родной отец Матильды, хотя это легко объяснить тем, что у короля и так очень много забот помимо дочери, ему нужно управлять тысячами жизней. А советник вроде как не имел семьи.

– Я бы отправила шпионов следить за их действиями. Вдруг это отвлекающий маневр? – предположила Матильда, но по взгляду отца поняла, что ответила не так, как он хотел.

Послышался тяжелый вздох отца:

– Матильда, – сказал он после небольшой паузы, – это вполне рабочая версия могла бы быть, но как ты думаешь, откуда у нас есть эти сведения?

– Мм… – и тут ее осенило. Конечно же эта информация приходит от шпионов, а значит, отец хотел услышать от нее предложения по дальнейшему ходу: оборона или наступление? – Я поняла свою ошибку, Ваше Величество. Вы избрали тактику обороны, так что нам следует направить большую часть армии в сторону вулкана на всякий случай?

– Да, давай направим всю армию туда, чтобы на нас могли напасть изнутри! Великолепная идея, Матильда, браво! – последовала внезапная вспышка гнева со стороны короля. Такое состояние принцесса наблюдала редко, но, когда оно происходило, чувствовала она себя жутко.

Григори придвинулся к принцессе и чуть склонил голову в сторону короля:

– Ваше высочество, наследная принцесса пережила много стресса за последние время, давайте не будем ее нагружать тактическими вопросами? Я все подготовлю и лично отправлюсь к вулкану Лемилель, – он низко поклонился и попятился к выходу. Получив разрешение от Бореслава удалиться для выполнения приказов, он поспешно вышел.

– Постарайся поспать, несмотря ни на что, я не намерен отменять твои занятия, – разжав объятия, сказал король.

– Отец! – протяжно взвыла она.

– Никаких обсуждений, это приказ! Ложись, я посижу рядом, – он подтолкнул принцессу обратно лечь и заботливо укрыл ее одеялом.

Спать Матильде совсем не хотелось, но рядом с королем было спокойнее. Однако находясь в кровати, она не сможет узнать, что случилось с Василием. Ей необходимо спровадить отца и выбраться на улицу. Пусть там будет труп, но она должна узнать об этом первой.

– Спасибо за заботу, как ты уже заметил, я смогу защитить себя сама. Пусть стражники будут за дверью.

– Ты уверена, дочь моя? – спросил король с сомнением.

– Да. Мне наоборот надо побыть одной, а ты иди к Виктории, она наверняка сейчас нервничает, а в ее положении нельзя, – Матильда начала подталкивать отца к выходу.

– Подожди… Откуда ты знаешь про ее положение? – Бореслав сильно удивился. Ему казалось, что они тщательно скрывают этот факт. Учитывая, что у нее даже нет токсикоза.

– Потому что, отец, все твои жены быстро беременеют. И даже если бы сейчас она была не в положении, то это случилось бы в скором времени. Иди к ней.

Король усмехнулся, поняв, что слова Матильды правда. Еще раз внимательно посмотрев на нее, он вышел за дверь. Она была массивная, сделана из толстого дуба, но при этом услышать то, что происходит за дверью оставалось возможным. Матильда слышала, что король приказал стражникам стоять у двери и на любой подозрительный шум сразу же входить.

Как только удаляющиеся шаги отца стихли, принцесса подошла к окну. Сразу же пошел противный запах с моря и свежести. Матильда поставила свечу на подоконник и внимательно всмотрелась вниз. На дорожке под окнами стояли стражники, которые периодически смотрели по сторонам. Точно! Как же Матильда про них забыла, ведь если бы сын графства Цветов упал, то стража сразу бы отреагировала, так как между стеной замка и обрывом есть высокая каменная ограда с небольшим проходом для стражи. Висящего Василия где-то на стене тоже видно не было. Куда же он делся?

Принцесса облокотилась на подоконник, наполовину вылезая наружу. Стражники крайне редко смотрели вверх, на окно наследницы, потому что забраться туда было невозможно. Гладкие стены и расстояние до каменной ограды не позволили бы перелезть неприятелю даже при большом желании. Может, то, что тут был Василий, ей привиделось? Других вариантов не было. Скорее всего здесь действительно имели место чары Чаровницы, которые она оставила еще на смотринах. Ей привиделось, что в комнате был Василий, а Матвею, что она – какое-то чудовище. Да только она не вставала с кровати, чтобы ударить стражника кочергой. Или же вставала?

Внезапно поднялся ветер, что в целом было нормально для проживающих рядом с морем, однако же Матильда неустойчиво висела на краю окна. Тихо выругавшись, она смогла вернуть равновесие. Сердце бешено колотилось. Это было даже забавно – вокруг происходило нечто аномальное, а принцессу напугало всего лишь потенциальное падение с высоты. Только вот сверхъестественное было непонятным, и угроза как таковая не исходила напрямую (кроме Чаровницы с кинжалом конечно же), а вот падение с высоты грозило неминуемой смертью.

Так и не поняв, что произошло с Василием, Матильда взяла свечу и отошла от окна. На всякий случай прежде чем лечь в постель, она подошла к зеркалу и посмотрела на отражение. Ничего страшного и пугающего. Хотя…

Она наклонилась ближе к зеркалу. Пристально всматриваясь в глаза, Матильда все же не могла понять, что с ними такое. Они словно стали ярче, зеленее? «Такого не может быть. Это все от стресса, я начинаю видеть то, чего не может быть», – вслух сказала принцесса и села на кровать. На прикроватной тумбочке всегда стоял графин с водой и стакан, книга по истории рода Спасителей и молитвенник с пророчествами (естественно копия, оригинал находился в библиотеке под толстым слоем стекла). Среди всего было место под красиво украшенный канделябр. Она поднесла горящую свечу к фитилю потухшей свечи. Пламя нежно, но быстро охватило не горящую сестру. Так, Матильда заставила канделябр светиться.

– Что происходит со мной? Неужели я действительно проклята? – задавала раз за разом вопрос самой себе принцесса, всматриваясь в маленький язычок пламени. Он завораживающе переливался различными оттенками: от глубокого красного до прозрачного синего. Тепло от огня тянулось к Матильде, словно пытаясь обнять и согреть ее, успокоить тревожные мысли и оградить от опасности.

Гуляющий ветер покачивал пламя, но движения его были странные: вместо того, чтобы покачиваться из стороны в сторону, оно все ближе тянулось к Матильде, нарушая все законы природы. Это с детства казалось ей странным, пока она не привыкла к такому явлению. Не все младенцы помнят воспоминания со времен нахождения в колыбели, однако принцесса помнила несколько моментов.

Это произошло спустя некоторое время после ее рождения. Кажется, ей было месяца 2 или 3. Король устроил пир в честь новорожденной наследницы, показав ее гостям буквально на несколько минут. Затем приказал унести в свои покои. Рядом находились служанки-близняшки, лекарь и стража. Король слишком боялся за дочь, поэтому такой состав наблюдающих был постоянно. Когда стемнело, но гости все еще продолжали кутить, команда слуг решила тайно выпить. Не в честь принцессы, а для того, чтобы расслабиться от постоянного бдения за ней. Кира и Кора убежали за выпивкой, лекарь зажег свечи, а стражники вышли за дверь, чтобы ожидать служанок и в случае чего прикрыть их. В этот момент лекарю захотелось выйти отлить. Итак, Матильда буквально на несколько минут осталась без присмотра, слуги думали, что ребенок спит, но именно в этот подлый для них момент принцесса вздумала проснуться. Им бы повезло, если бы она, как стандартный младенец, увидев, что находится одна, начала рыдать и вызывать публику. Однако Матильда так не поступила. Вместо этого она завороженно смотрела на потолочный канделябр, а точнее – на пламя от свечей. В какой-то момент огонь начал тянуться вниз, прямиком к принцессе. Она чувствовала, что он не хочет навредить ей, а наоборот желает обнять, согреть и убаюкать. Маленькая Матильда протянула крохотные ручки к огню. Тут ее передернуло от воспоминания, она до сих пор не понимает, как это произошло и почему она осталась живой. Пламя соскочило с фитиля и плавно полетело к младенцу, за первым последовало второе, третье, пока канделябр не потух. Огонечки кружили вокруг кроватки, опускаясь все ниже и ниже. И хоть она чувствовала, что пламя не хочет ей навредить, огонь есть огонь, и он начал поджигать деревянные бортики люльки. Добравшись до пальчиков ребенка, огонек легонько коснулся ее. Матильда почувствовала приятное тепло, не обжигающее и не опаляющее. Это тепло было сравнимо с водой, в которой ее купали перед сном, с молоком, которым ее кормила няня. На запах дыма забежали подвыпившие стражники, а Матильда, чтобы взрослые не обижали огоньки, ладошками поймала их и прижала к тельцу. Благо начинающийся пожар быстро потушили, замели все следы, так хорошо, что король даже не узнал о происшествии. А приютившиеся огоньки мягко растворились в теле принцессы, никак не навредив ей.

Принцесса вздрогнула, когда увидела, что огонь со свечи отделился от фитиля и направился к ней. Она уже не была так уверена, как в детстве, поэтому отпрянула на кровати подальше, прихватив с собой молитвенник. Раскрыв на первой попавшейся странице, она заглянула в текст и начала шепотом читать его:

– Святая Альдона, ты защищаешь люд простой и благородный от опасностей, помоги нам и сейчас. Просим тебя помочь в море, успокоить бурю и волны.

Она перелистнула страницу, понимая, что данная молитва не подходит под ситуацию. Прежде чем, озвучить вслух следующую молитву, она быстро пробежала глазами по тексту. Там было прошение за хороший урожай, что еще больше не подходило под ситуацию. Она захлопнула молитвенник, понимая, что нужно было учить его наизусть, как и требовал Астарот. Все-таки иногда он бывает прав, хотя и очень зануден. Надо приказать выпороть его, чтобы в следующий раз был настойчивее!

Тем временем огонек сорвался с фитиля и подлетел к Матильде, остановившись перед лицом. Эта ситуация волновала ее, но не так пугала, как возможность недавнего падения с высоты.

– Что ты хочешь от меня? – это было глупо, но Матильда попыталась общаться с огнем. Правда оно, ожидаемо, не ответило. – Ты хочешь убить меня?

И в ответ огонек покачался из стороны в сторону, как будто отрицая.

– Ты хочешь согреть меня?

Ответом были покачивания.

– Ты… хочешь подчиниться мне?

Огонек словно радостно взвился в воздух, а затем вернулся обратно. Кончик пламени колыхался, как хвост у преданной собаки при виде хозяина.

Матильда нервно сглотнула. На самом деле этот вопрос она хотела задать первым, но уж очень он казался ей маловероятным. Какой бы ни была самовлюбленной принцесса, где-то в душе она понимала, что люди вокруг подчиняются ей только потому, что боятся власти и влияния ее отца, а не потому что уважают ее. В какой-то момент в огне она увидела сцену, когда Матильда после катания на лошади прихватила клеймо из конюшни и заставила Киру держать клеймо в огне камина, а затем прислонить его ко лбу своей сестры. К изображению, слава Святой Альдоне, не прилагался отвратительный запах горящей кожи. Матильда в тот момент действительно думала, что оказывает честь служанке, оставив ей клеймо королевской породистой лошади.

К огоньку присоединился второй, также виляя кончиком и ожидая приказа.

– Либо я схожу с ума, либо это мой шанс стать великой правительницей, – прикусила губу принцесса. Решив попробовать, она добавила: – Вылети в окно и вернись обратно!

Огонек спешно выполнил приказ. Второй тоже с нетерпение ждал своей участи. Матильда протянула руку к огоньку и прикоснулась, волна воспоминаний из детства снова окатила ее. Огонь был такой же теплый и невесомый, а в груди стало горячо, словно те огонечки желали выбраться наружу, чтобы поздороваться со своими сестрами и братьями по фитилю.

– Зажги камин! – огонек секунду колебался, затем полетел к нему. Он тыкался в погасшие дрова, тщетно пытаясь выполнить приказ, но огонек был слишком мал и слаб, чтобы зажечь опаленное и холодное дерево.

Принцесса опустила ноги на пол, но тут же подняла их, выругавшись. На полу была кровь Матвея, которую никто не стер. За небольшое время она еще не успела до конца впитаться пол. Вытерев голые ноги об одеяло, она перелезла на другую сторону кровати и спустилась там. Подойдя к камину, где бедный огонек не оставлял попыток выполнить приказ, Матильда протянула руку к дровам. Было бы слишком сказочно, если бы после этого огонь сразу вспыхнул. Но этого не произошло. Вместо этого огонек как бы виновато потерся о руку принцессы и остановился.

– А я могу приказать тебе убить кого-нибудь?

Огонек быстро опустился вниз и поднялся вверх, как бы кивая и соглашаясь.

– Но ты слишком маленький для этого, да?

Ответом было то же движение.

– А ты можешь объединяться с другими?

Вместо «кивка» огонек полетел к своим собратьям и подхватил одного из них, увеличившись вдвое. Вернулся к принцессе он уже другим. За окном пролетели ночные птицы или одна крупная, принцесса услышала только шум крыльев, но даже не обернулась, чтобы взглянуть.

Она радостно хлопнула в ладоши, воображая, сколько всего сможет сотворить с огоньком. Матильда не была уверена, что об этом можно кому-либо рассказывать, но в то же время ее распирало от желания продемонстрировать всему миру способности. Показать, что она могущественнее даже отца! Да что отца, даже страшных драконов, которые сейчас не были страшными, так как король Бореслав из рода Спасителей полностью подчинил их и заставил работать на благо человечества. Вроде как они даже лишились огня. Получается, она осталась единственной повелительницей огня? Кроме Драконьего Императора конечно… Но это возможно преувеличенные легенды о его могуществе и жестокости. Люди не вечны и не могут запомнить всю полноту истории, а летописи можно переписывать в какую угодно сторону. Что скорее всего и происходило множество раз, потом что каждый правитель хочет после себя оставить славу, размером величественнее, чем было на самом деле. Матильда, не будь у нее выявленной способности, скорее всего тоже написала бы что-то вычурное в летописи о себе и своем периоде правления.

– Все в порядке? – спросил голос сзади. Матильда еле сдержалась, чтобы не закричать, что есть силы от испуга. Резко она сжала огонек в ладони и прижала к груди, как в младенчестве, при этом не осознавая, что она делает. – Ты с кем разговаривала?

– Сама с собой, – принцесса обернулась к окну, где увидела Василия – здорового и невредимого. – Как? Ты же должен был разбиться! – она перешла на громкий шепот – что-то между разговором вслух и шипением змеи.

Василий подошел к ней и улыбнулся. Внешность у него была приятная, но все же было что-то отталкивающее, чего принцесса не могла.

– Не хотелось раскрывать эту сторону личности, но в подростковый период я часто «ночевал» у знатных замужних дам. Периодически случалось, что их мужья возвращались раньше, а дворцы-то у них не одноэтажные, – он прыснул от смеха. – Ну и пришлось мне учиться трюкам. В данном случае я просто выпрыгнул в окно, удержался за край и, когда вошли стражники, запрыгнул обратно и спрятался. Мне важно было, чтобы ты поверила, что я действительно ушел и не сдала меня невольно, а может и вольно.

От него исходил какой-то странный запах. Он не отталкивал, но и не был приятен, как, например, запах лаванд