Когда прольётся кровь

ПЛЕЙЛИСТ

Jason Walker – Echo

Envyyou – Stick Around

Austin Hull – 100 Ways

Conor Maynard – You Broke Me First

Chase Atlantic – Okay

Chase Atlantic – Right Here

Camylio – Dusk Till Dawn

Camylio – Angel

Michele Morrone – Hard For Me

Green Apelsin – Мать Севера

Zivert, LYRIQ – Forever Young

ГЛАВА 1

Девушка глубоко вдохнула морского воздуха, чувствуя, как голых пальцев ног едва коснулся вечерний прилив. Вода была тёплой, нагретая жарким августовским солнцем. Сейчас был разгар сезона, и родители трудились не покладая рук, угождая каждому постояльцу.

Сколько Мирослава себя помнила у родителей всегда был этот небольшой гостевой дом в два этажа и с большим двориком, где они в любое время готовы были принять гостей. С самого детства она бегала по номерам и помогала родителям: иногда сообщать информацию, иногда что-то забирать или протирать пыль, когда уборщицы не было.

Здесь, на берегу безлюдного пляжа, она чувствовала свободу. Наблюдая, как солнце прячется за горизонт, она с нетерпением ждала новый день.

– Алло, да, мам.

Мысли прервал зазвонивший телефон. Взглянув мельком на время, Мира поняла, что засиделась и пора было возвращаться. Мама ласковым голосом спросила, когда она пойдёт домой.

От берега до дома было недалеко, но уже вечерело и было жутковато идти через кустарники в полной темноте. Последний раз вдохнув родной запах моря, Мира надела потрёпанные противно розовые сланцы и пошла в сторону дома. Мокрый песок неприятно натирал ноги, поэтому пришлось несколько раз остановиться, чтобы стряхнуть песчинки.

Ей хотелось как можно скорее покинуть родительское гнездо на берегу Чёрного моря и выбраться из маленького посёлка, где она провела всю свою жизнь. Главная её цель сейчас – поступление в университет столицы.

Да, ей нравилось море, нравилось постоянное солнце и тепло, а ещё нравилось сидеть вечерами на диком пляже за парочкой больших валунов. Однако, несмотря на её любовь к родному пляжу, душа её была за тысячи километров отсюда, а в голове лишь одно – желание получить высшее образование и издать десятки, даже сотни собственных произведений.

Мирослава была мечтательницей, была той, кому мама без устали читала одни и те же сказки на ночь, а отец мастерил шалаши, украшая их гирляндами. В доме был огромный стеллаж, доверху забитый волшебными рассказами об эльфах, принцессах и приключениях. С годами он увеличивался – к нему добавилась классическая школьная литература и несколько знаменитых зарубежных романов.

Девушка не могла сказать точно, в какой момент решила связать свою жизнь с писательством, но знала – это её.

– Что…? – Мира остановилась на пол пути и быстро оглянулась. Странные звуки послышались ещё несколько раз, сливаясь с шелестом листвы и подбивающих к берегу волн. Передёрнув плечом, девушка прибавила шаг, размышляя о том, что нервы перед завтрашней важной поездкой расшатались и теперь ей мерещилась всякая ерунда.

Сегодня она прощалась с родным домом, предвкушая отъезд в Москву и начало новой главы её жизни. Впервые она уедет так далеко и начнёт взрослую жизнь, пусть даже вдали от любимых ей людей. Сколько Мира себя помнила родители постоянно были рядом, постоянно заботились и опекали. В детстве это кажется абсолютно нормальным, но стоило ей перешагнуть за черту переходного возраста и это стало проблемой.

К тем редким друзьям, что были её не пускали даже в гости, не говоря уже о знаменитой девчачьей вечеринке с ночёвкой. Оставалось видеться с подружками в школе и болтать по дороге домой, пока они не расходились на перекрёстке трёх дорог.

В магазин – только с мамой, а точнее она всегда каким-то образом оказывалась рядом, когда нужно было туда сходить. В одиночку ей разрешалось изредка бегать на пляж. Но Мирослава была упрямой, поэтому вставала рано утром и бегала туда встретить новый день.

За все свои почти девятнадцать лет, Мира помнит одну и ту же фразу родителей: «Время сейчас трудное, мы беспокоимся, дочка». Года три назад это вызывало в девушке лишь приступы злости и агрессии, она не чувствовала себя свободной и хотелось испытать те самые «подростковые эмоции и адреналин». А где испытывать, когда ты не выходишь за ворота гостиницы?

Подойдя к дому, Мирослава оглянулась, проводя взглядом по соседским домам и знакомым с детства улочкам. Расставаться с тем, что стало для тебя привычно тяжело, как и менять уклад жизни. В этом доме она выросла и однажды вернётся, но с абсолютно другой – повзрослевшей.

– Мы будем скучать. – произнесла мама, как только они втроём сели за излюбленный стол в одной из беседок на улице. Почти весь дворик был полон – люди ужинали в кругу друзей или родных, играла музыка и некоторые пары уже вышли танцевать. Один из мужчин схватил гитару и стал наигрывать несколько ритмичных аккордов.

– Я тоже…

Мирослава почувствовала, что сейчас, глядя на родителей, готова заплакать. Впервые она будет от них так далеко, впервые одна в незнакомом месте. Самостоятельная жизнь… А готова ли она к ней? Всю жизнь прожив под опекой родителей, не зная другой жизни, ей вдруг стало страшно.

Она до сих пор не могла поверить, как уговорила родителей отпустить её учиться за тысячи километров от них. Но получив высшую оценку за экзамен и вступительные тесты, родители гордо сказали ей, что теперь она добьется успеха. Тем не менее в последние две недели они тихо переговаривались на кухне и взволнованно поглядывали в ее сторону.

– Москва – большой город с большими возможностями, но помни о том, что всё достаётся тяжёлым трудом. С осторожностью подпускай к себе людей, они могут преследовать корыстные цели, – проговорил отец, отпивая уже знакомого ей крымского вина из бокала. Отец любил это вино, поэтому оно было «частым гостем» на их столе, и каждый раз думая о папе – Мира чувствовала запах Изабеллы.

За обе щёки уплетая мамину еду, девушка представляла, что будет питаться чем попало, когда переедет. Денег родители не могли дать много, а значит придётся искать подработку.

– Мы постараемся приехать в гости, снимем квартиру на несколько дней и погуляем, – мама с тёплой улыбкой смотрит на Миру, и она чувствую, как в горле образуется комок.

Весь оставшейся вечер и утро Мира провела в тревожном состоянии, готовая в любой момент отменить поездку, гонимая одной мыслью – не покидать родной дом. Однако что-то изнутри подталкивало, говорило, что она старалась уже слишком много, чтобы вот так бросить всё на полпути.

Зайдя в свою комнату, девушка окинула её взглядом. Тёплого персикового цвета стены со слегка обшарпанной краской были ей родными. Пройдясь пальцами по корешкам книг на полках, Мира взяла несколько любимых, чтобы перечитывать их снова и снова. Сделав запись в личном дневнике, девушка аккуратно положила его в чемодан и в очередной раз вздохнула.

Несмотря на трудное решение, уже сидя в поезде, Мирослава успокаивала бешено колотящейся сердце, предчувствуя совсем скорые перемены.

.

В общежитие мне удалось добраться не без приключений. Тяжелый чемодан, который я тащила через весь вокзал и в метро, был огромной проблемой. Несколько добрых мужчин помогли мне спустить его по лестнице, после чего я десять лет пыталась разобраться с турникетами, а когда наконец зашла в вагон, поняла, что мне нужно было в другую сторону. Чёртова кольцевая ветка вообще в конец запутала меня, однако успокоившись и поглубже вздохнув, я открыла карту метро и спокойно во всём разобралась.

Моё волнение отражалось на моих действиях незамедлительно, поэтому часто тревожность превращалась в спутанность сознания и страх.

В голове я то и дело прокручивала: «Паспорт? Взяла. Полис? Взяла! Документы? Взяла?».

– Всё я взяла и проверила трижды, – бурчала под нос, пока шла в переходе. Дело осталось за малым – заселиться. Самое интересное, что это произошло даже быстрее, чем я думала, буквально через полчаса я уже стояла в комнате, наблюдая за своей соседкой, которая, видимо, тоже только приехала. Та разбирала вещи и не сразу обратила на меня внимание, потому что была в наушниках.

Я поставила чемодан у кровати, радуясь, что нас в комнате будет только двое, потому что я уж слишком привыкла к собственному пространству. На сайте университетского общежития говорилось о том, что есть комнаты даже на шесть человек, и тогда это вгоняло меня в социальный ужас.

– Ой, привет, – девушка обернулась, и её кудряшки на голове забавно пружинили. Она внимательно осмотрела меня своими тёмными глазами, и я незамедлительно помахала ей рукой.

– Привет, я Мирослава, – протягиваю ей руку, на что девушка улыбается и смело берет мою ладошку в свою.

– Аня, приятно познакомиться.

– Взаимно.

С этого началась наша «небольшая» дружба. Мы вместе разбирали чемоданы под несколько новеньких хитов знакомых музыкантов, а после пар решили вечером сходить в театр, расположенный не так далеко от общежития. Мой старенький айфон кое-как грузил карту, и мы даже не смогли нормально построить маршрут, а во время разговора с мамой резко села зарядка.

Уже завтра начиналась учёба, и я жутко нервничала.

В Москве людей было так много, и мне понадобиться время, чтобы привыкнуть. Не то чтобы я была социофобкой, но давка в метро напрягла бы кого угодно. Разложив вещи по шкафам, я присела на кровать, почёсывая ладони, которые неимоверно зудят уже несколько дней.

«К знакомствам и деньгам» – смеялась я. Главное, чтобы это не была какая-нибудь аллергия, поэтому на всякий случай я заранее выпила антигистаминное.

Первая пара начиналась сразу после небольшого собрания первокурсников и экскурсии по университету. Мы с Аней старались везде держаться вместе, чтобы не потеряться в толпе наших и иностранных студентов. Всё вокруг было таким шумным, что от мелькающих перед моими глазами людей уже начинала кружиться голова.

Первый учебный день обычно самый лёгкий, ведь тогда всё только начинается, и наивные студенты ещё не знают, что ждёт их впереди. Перед поездкой я около года смотрела различные видеоролики, читала посты и примерно знала к чему быть готовой. Однако всё это до сих пор казалось чем-то нереальным.

Большие аудитории, в которые мы входили и выходили, поражали меня, заставляли хотеть учиться больше и больше. Университет состоял из трёх этажей, с огромным атриумом и библиотекой. В каждой из аудиторий был телевизор, а компьютерный класс поражал новенькими «яблоками» и крутой проекцией. Столовых было две – одна на минус первом этаже, а вторая в атриуме. Места хватало всем, несмотря на количество студентов.

Первая пара оказалась вводным уроком, на котором выступал декан нашего факультета, а также куратор – парень, старше нас на два курса. Его светло-голубые глаза и тёмные волосы вызывали во мне странную смесь мурашек и восхищения. В нашем посёлке было не так много симпатичных мальчиков, а, откровенно сказать, всего один. Помню, как была влюблена в него в детстве и даже слегка страдала в подростковом возрасте.

– Такой красавчик, да? – Аня хитро стрельнула глазками в нашего куратора, на что я улыбнулась, пожимая плечами.

– Его глаза кажутся жутковатыми…

– Есть такое, но от этого он ещё больше мне нравится, – оставалось только улыбнуться новоиспечённой подруге, обещая помочь ей закадрить куратора.

И стараться особо и не пришлось, так как завтра намечался небольшой вечер знакомств с игрой в монополию. Аня уже в предвкушении хитро потирала ладони.

– Это отличный способ познакомиться и подружиться, – улыбался во все тридцать два наш куратор. Как оказалось, его зовут Вадим.

– Поэтому завтра все как штык в 19:00 в атриуме.

Наша группа состояла по большей степени из девушек, поэтому очаровав, как минимум, половину, Вадим покинул аудиторию. Мы тоже не стали задерживаться и скорее пошли куда-нибудь перекусить перед прогулкой и походом в театр.

ГЛАВА 2

– Я думаю, что так хорошо, – Аня улыбнулась, подправляя мне макияж. Нежно-розового цвета помада и впрямь отлично вписалась. Я с улыбкой смотрела в своё отражение, подмечая небольшое раздражение на щеке. После приезда в город, видимо, моё волнение стало отражаться на лице. Ощущение, что кожа потускнела, под глазами появились уж слишком заметные синяки, которые я каждое утро старательно замазывала консилером.

Дома мне было тяжело носить «полноценный» макияж, ведь от постоянной жары он буквально плыл. Тем не менее это не мешало мне смотреть видеоуроки и покупать кучу косметики при каждой вылазке в город.

Вздохнув, я поправила чёрную блузку и стала дожидаться Аню. Та отличалась огромным недостатком – опаздывать везде и всегда из-за долгих сборов. Призналась она в этом сама, что было удивительно. Алкоголики, например, не признают, что они алкоголики.

Прошлым вечером мы сходили в молодёжный театр на достаточно «сырую» пьесу, но сходить в ново место и почувствовать себя частью города мне было приятно. К кафе, где мы потом засиделись, было огромное количество кофе, и я полчаса выбирала какое хочу. Оказалось, что раф с солёной карамелью вызывает зависимость с первого глотка.

Мы гуляли по Арбату, слушали уличных музыкантов, а я никак не могла скрыть довольное выражение лица, оглядываясь по сторонам. Я то и дело вдыхала этот запах, запах мегаполиса. И не могла поверить, что оказалась здесь. С каждым шагом я чувствовала, будто всё ближе к жизни, о которой так долго мечтала.

Опоздав на почти десять минут, мы всё же успели занять нормальные места на игре. Атриум был пустой, поэтому мальчики сдвинули пару столов, чтобы все двадцать человек уместились. Аня всё же смогла урвать место рядом с Вадимом и теперь сидела довольная. Я сидела рядом и смогла, наконец, оглядеть всю группу. Девочки все были ухоженные, симпатичные, с дорогими брендовыми сумками и не менее дорогой обувью.

На секунду я почувствовала себя неловко в стареньких джинсах и блузке, которую урвала по скидке. Но я быстро выкинула эти мысли из головы, вспоминая с каким трудом мои родители зарабатывали деньги. Они не могли купить мне всё, что я хотела, но мне было достаточно того, что они стараются обеспечить мне лучшую жизнь.

Конечно, было немного неудобно, но я решила, что скоро мне будет плевать на это. Скорее устроюсь на работу – скорее смогу купить себе крутых вещей и вписаться в компанию.

– Ну не-е-ет, только попробуй взять Арбат себе! – одна девочка, кажется Настя, в шутку крикнула на другую, имя которой я не помнила. В начале игры мы все познакомились, немного поболтали и обсудили впечатления. Я узнала, что большинство в нашей группе коренные москвичи и лишь пару человек, включая меня, приезжие.

Я с удовольствием поддерживала беседу с иногородними ребятами, узнавая о городах, из которых они приехали. И неожиданно мне захотелось побывать в каждом из них, пусть даже самом маленьком.

– А вот и попробую! – та звонко смеётся, прикладывая карту к игрушечному терминалу. Я улыбаюсь, смотря на три своих красненьких города, на которых уже успела поставить дома и отели.

– Если я опять попаду на Краснодар, то кого-нибудь убью, – Аня с намёком посмотрела на меня, кидая игральные кости. Я внимательно наблюдаю за её ходом, и издевательски смеюсь. Протягиваю руку:

– Расчехляйся, холоп.

Атмосфера была мне незнакомая, но такая классная. Будто я играла со старыми друзьями, но которых не знала до сегодняшнего дня. Улыбнувшись собственным мыслям, я заметила на себе любопытный взгляд и мои глаза забегали по игровому полю. Вадим сразу отвлёкся, продолжая мешать в руках ненастоящие деньги – он был банкиром.

Я нервно поправила волосы, бросая игральные кости. Следующие два часа прошли в такой же непринуждённой обстановке, но с теми же взглядами Вадима в мою сторону. Выиграла по итогу одна из девочек, которую я, к моему сожалению, не смогла обогнать. Мы посмеялись с того, что это всего лишь игра и пожали друг другу руки.

Выигрывать я любила, а проигрывать терпеть не могла. Если играю, то играю до того момента, пока победа не будет за мной.

– Второе место – не такое уж и плохое.

Не успев и глазом моргнуть, рядом со мной оказалась уже не Аня, а Вадим. Тот вальяжно развалился на диванчике, раскладывая карточки городов и денег по порядку. Все по очереди покидали атриум, желая лечь спать пораньше, ведь завтра начинается настоящая учёба.

– Возможно, – я пожимаю плечами, рассматривая панорамный потолок.

– Мирослава же, да?

Я киваю, не наблюдая нигде Аню. Почёсывая левую ладонь, я осматривалась по сторонам.

– Ты не видел Аню? Вроде вот только тут была…

– Она тебе сказала, что пошла в туалет, и ты даже кивнула, – парень смеётся, закрывая крышку от коробки.

Я удивлённо посмотрела на него, не припоминая, что вообще слышала её. Следующие пять минут прошли в разговорах об учёбе и жизни в Москве. Вадим не переставал спрашивать всё подряд: откуда я, кто мои родители, почему пошла именно на драматургию и многое другое. Я в свою очередь узнала, что сам он родился и вырос в Перми, а сюда переехал пару лет назад, когда родители сменили работу.

Весь разговор я не могла расслабиться, чувствуя то нарастающую головную боль, то тревогу, то чёртову чесотку!

Спасла меня пришедшая Аня, которую мне кое-как удалось уговорить идти в общежитие. Оторвать её от разговора с Вадимом то ещё испытание! Эту девушку абсолютно точно не заботила учеба, но зато она была не прочь побегать за мальчиками.

– Я тоже в общежитие, – и куратор увязался за нами. Мы на секунду с ним встретились взглядами, и я подавила желание недовольно выдохнуть. Мне не нравилось такое внимание от него, оно заставляло меня смущаться и надумывать того, чего быть не могло.

Всю дорогу до общежития я молчала, но наслаждалась прогулкой по ночной столице, рассматривая всё повнимательнее. Эта прогулка была и в некотором роде «плюсом», ведь я давала возможность подруге «захватить в плен» этого бедного паренька.

Сделав несколько фотографий, я отослала их в семейный чат с кучей сердечек. Папа ответил первый, прислав их сегодняшний ужин – плов из говядины с барбарисом. Того гляди я бы подавилась слюной. Всё ещё мне казалось, что завтра я проснусь дома. Будто ничего и не было.

Этот город был таким величественным, живым… Казалось, что здесь нет ни одного тёмного переулка, ни одного пустого здания. Кругом были гуляющие люди, всё в огнях и невероятно красиво. Мы прогулялись по Тверской, дошли до самой Красной площади, но я всё ещё не могла надышаться этим воздухом.

Здесь он был каким-то особенным, наполненным энергией… Я и не осознавала, что так полюблю этот город за два дня. Мне хотелось лишь одного, чтобы эта эйфория от Москвы никогда не заканчивалась. Вадим сопровождал нас, показывая все знаменитые места, до которых мы могли дойти пешком. Аня, как и я, была приезжей, кажется, из какого-то города на Волге. Для неё всё было также в новинку.

Мы довольно долго прогуливались, после чего, наконец, разошлись. Аня весь оставшейся вечер лепетала о Вадиме, и о том, что обязана сделать всё, чтобы сблизиться с ним.

– Тебя, кажется, не интересует это всё, да? – спросила она с лёгкой укоризной.

Я посмеялась, качая головой.

– Просто сейчас я хочу освоиться и заниматься исключительно собой.

– Значит ты у нас сильная и независимая? – Аня улыбается, укладываясь в кровать.

– Значит да.

На этом наш разговор прекратился.

Однако быть «сильной и независимой» долго не получилось, потому что буквально на следующий день после второй пары я столкнулась с Вадимом. Аня задержалась в кабинете харизматичного преподавателя истории искусств, по десять раз спрашивая его об одном и том же. Мне было забавно и в то же время стыдно наблюдать за этим.

– Хочешь сходить куда-нибудь вечером?

Я чуть было не выронила кофе из рук. Такого поворота событий я не ожидала и даже не хотела! Вадим, конечно, привлекательный, но, первое – он нравится Ане, второе – первого пункта достаточно.

– Я думаю, что тебе лучше обратить внимание на кого-то ещё, – я почти обошла парня, как почувствовала хватку за предплечье. Виски отдало тупой болью и с трудом подавила желание поморщиться.

Всю ночь я практически не спала, видя какую-то ересь и то и дело просыпаясь. Кошмары стали уже привычными, особенно после напряженных дней. В них я бежала по лесу босая, то и дело оборачиваясь, будто за мной кто-то гонится.

– Я уже обратил внимание на тебя, поэтому хочу пригласить тебя.

Прервав мысли, я подняла глаза, поджав губы.

– Твоя настойчивость… Как бы это сказать…

– Привлекает? – заулыбался он, и я осторожно высвободила руку.

– Нет, просто она мне не нужна. Извини.

Глубоко вздохнув, я поспешила в туалет. Угораздило же меня привлечь внимание именно того, кто нравится соседке. Кроме того, он старше, и я опасалась того, о чём были его мысли.

– Что же это такое!

Выронив таблетки анальгина, которые тщетно пыталась достать, я почувствовала головокружение. Опираясь об стену, я пыталась успокоить грохочущее сердце. Руки тряслись, и я чувствовала ужасный жар. Слегка расстегнув блузу, я обмахала себя руками, раздумывая о том, что с Вадимом я больше не хочу видеться. Не хватало мне ещё проблем с новой подругой. Решив списать своё состояние на неловкую ситуацию с Вадимом, я так и не выпила таблетку, поспешив на следующую пару.

.

– Мира, правда или действие?

Я почесала зудящую ладонь, улыбаясь.

– Правда!

Около семи вечера мы собрались в одном из кабинетов, где решили устроить небольшое «чаепитие» по случаю уже прошедших двух недель учёбы. Совсем скоро нас ожидало посвящение в первокурсники, что ещё больше подогревало мой интерес.

Вечеринки были для меня в новинку, обычно я проводила всё время с постояльцами гостиницы, и мы редко устраивали танцы с музыкой во дворике. Тем более, посвящение в первокурсники – это так весело! Будут конкурсы, куча еды, ребята с других потоков. Мне казалось это классным, ведь можно было познакомиться с большим количеством людей и завести новые знакомства.

– Что ты выберешь: съесть таракана или всю жизнь заикаться?

Все взгляды устремлены на меня.

– Съем таракана, – я посмеиваюсь, смотря на Аню. Всё неприятно морщатся, но смеются. Мы выпили ещё по стаканчику тоника, продолжая играть. Я чувствовала с каждой минутой, что всё сильнее хочу спать, кроме того, всю неделю меня мучили непрекращающейся головные боли. А последние три дня какая-то аллергия – спина покрылась мелким раздражением и чесалась, как и руки.

Мама сказала, что скорее всего у меня аллергия на какой-то продукт, однако в её голосе слышалось волнение. Я созваниваюсь с родителями почти каждый день, чувствуя, что скучаю по ним больше, чем когда-либо. Самостоятельная жизнь будто надела на меня пиджак из железа, который я носила каждый день. Осознавать то, что твоя жизнь вот так резко поменялась и ты далеко от близких тяжело.

Тем не менее я смогла подружиться с многими ребятами, они не давали мне заскучать. Девочки всё чаще приглашали нас с Аней прогуляться или обедать вместе. Я с каждым днём перестала чувствовать себя неловко из-за того, что одета не так круто, или не имею телефона последней модели.

– Целуйте игрока Мирослава на протяжении трёх минут.

Услышав своё имя, я встрепенулась, понимая, что пропустила последние пять минут. Всё вокруг смеялись и улюлюкали, смотря на Вадима. Мы столкнулись взглядами, и я осмотрела сидевших в кругу ребят. Наклонившись к телефону, я увидела задание и сразу замотала головой. Нервный смех вырвался сам собой.

– Ну нет, мы так не договаривались играть, – я смотрела на Вадима, который быстро оказался рядом, уже готовый выполнить действие.

– Ты же сама проголосовала за 18+, теперь выполняй! – Настя смеётся, хлопая меня по плечу.

Боже, какой же позор, как же стыдно.

Я посмотрела на Вадима, чувствуя, как практически не могу вздохнуть, грудь спирали эмоции. Первый поцелуй – вот он, кто же знал, что всё так пройдёт? Я чувствовала биение сердца чуть ли не в пятках, но мне не хотелось показаться трусихой из-за такого простого задания. Голова вновь закружилась, и именно в этот самый момент Вадим прикоснулся своими губами к моим.

Я почувствовала его обветренные губы, и вкус джин-тоника. Он целовал напористо и неприятно, мне было нечем дышать. Я едва успеха вздохнуть, прежде чем он резко отстранился.

– Эй, три минуты ещё не прошли-и!

Все вокруг улюлюкают, а Вадим смеётся, смотря на меня.

– Просто она такая горячая, что я почти обжёгся.

Вокруг начинается настоящий хаос из звуков. Я на ватных ногах поднялась и успела произнести лишь, что мне нужно выйти, прежде чем с всех ног побежать в туалет. Я буквально не могла дышать, губы горели, щёки и всё тело – сплошной огонь. Видимо, я всё же простудилась и теперь у меня температура. Меня буквально лихорадило, будто вот-вот я свалюсь с ног.

Едва добежав до туалета, меня вывернуло. Я успела проклясть всё – от мерзкого тоника до Вадима. Я выпила только лишь два стакана, а чувствую себя просто невыносимо.

– Алло, мам…

Это было единственное, что я сейчас захотела сделать это позвонить самому близкому человеку. Я ополоснула водой лицо, прижимая ладонь к лбу.

– Я похоже простудилась, мне кажется, у меня температура.

ГЛАВА 3

Мама знала о том, что меня мучили головные боли и недомогание, и теперь упорно отправляла меня в общежитие, чтобы я выпила лекарства и ложилась спать. Волнение в её голосе не хотелось слышать, однако держать её в неведении я не могла.

– Зайка, выпей таблетки и ложись спать, – на фоне что-то шуршало, и я плохо слышала её. – Это нормально, ты перенапряглась и ещё выпила. Измерь температуру и напиши мне, хорошо?

Уже в комнате я померила температуру, обнаружив, что мне буквально нужно вызывать скорую. Градусник показывал 39.5, но маме я так и не успела отправить сообщение, заснув с телефоном в руках.

На следующий день я только успела сказать Ане с утра, что сильно заболела, прежде чем вновь уснуть. Мне снился кошмар. Уже знакомый мне кошмар.

Я ступала босыми ногами по мокрой траве, чувствуя, как мелкие камушки врезаются в ступни. Вокруг было много деревьев, высоких, будто бы намного выше пятиэтажного дома. Они были окутаны плотным туманом и слегка подсвечивались светом Луны, бросая тень на озеро впереди. Я видела, как спокойна вода, несмотря на ощутимые порывы ветра.

Услышав голос, я встрепенулась и мне показалось, что раньше я его уже слышала.

Он тихо напевал незнакомую мне песню. Чем ближе я подходила к озеру, тем громче пела женщина.

Шёлком стелиться туман,

Ничего средь не видать.

Ковен ждёт пророчества,

Оно исполниться опять.

Я ступала вперёд, пока пальцы ног не коснулись кромки воды. Она была ледяная, но мне не хотелось отпрыгнуть, наоборот, я чувствовала, что должна пройти дальше и окунуться с головой. Песня звала все дальше и с каждым тяжелым шагом, я чувствовала, как нагревается вода. Ноги затягивало в илистый песок озера, заставляя выть от боли в ступнях. Оглядевшись по сторонам, я увидела дорожку в гору, на которой стояла женщина. Она выглядела как тень, без лица, но я знала, что это она пела песню.

Я с трудом дошла до середины озера, однако на удивление вода была мне лишь по грудь. От воды шёл пар, а женщина вдали все также пела песню, повторяя одни и те же строчки. Проведя рукой по глади воды, я обожглась, протянув руку к груди. Неожиданно я поняла, что стою буквально в кипящей воде. Пузырьки лопались, превращаясь в пар.

Я развернулась, чтобы быстрее добраться обратно до берега, но спотыкнулась о подводный камень и с головой погрузилась в воду. Тело обожгло будто огнём, и я закричала, видя перед глазами уже не дно озера, а разгоревшееся пламя.

Вскочив на кровати, я закричала, хватаясь за грудь. Казалось, что лёгкие уменьшились от недостатка кислорода, и я не могла вздохнуть.

– О Боже!

Я поняла, что задыхалась не от страшного сна, а от полыхающей комнаты! Огонь окружил кровать, поглощая её и обжигая мне ноги. Прижав руку к носу, я побежала к двери, но та оказалась запертой.

Я дёргала ручку, открывала и закрывала замок, но было заперто. Паника охватила меня, и несколько раз ударила кулаками о дверь, крича о помощи. Подбежав к окну, открыть его я тоже не смогла, а после увидела, как огонь переместился на висящие рядом с кроватью шторы. Он был ярко-алого цвета с проблесками фиолетового, и будто не собирался касаться меня. Обожжённые ноги выглядели здоровыми, но глаза не обманывают – комната горит.

Пот капал с моего лба, голова кружилась и все казалось слишком нереальным. Почти потеряв сознание, я осела на пол, закашливаясь от дыма. Горечь во рту была с привкусом крови.

Сил было так мало, болезнь ослабила меня, и теперь я наблюдала как с носа медленно капает кровь на пижамную футболку.

– Вот она.

Вдруг раздался незнакомый голос.

Вскинув голову, я резко отпрянула назад, обжигая спину, но сейчас меня это не так волновало – боль прошла мгновенно.

Передо мной стояли двое рослых мужчин, одетых в кожаную амуницию и черные мантии, на их бедрах была перевязь с несколькими ножами. Я плохо разглядела их лица из-за масок, но увидела ярко горящие синим радужки глаз. Один из них держал руку перед собой, и огонь кружил вокруг, едва касаясь чёрных ботинок. Нахмурившись, я вновь закашлялась, чувствуя, как не могу контролировать тело.

Комната горела, а меня волокли в её центр двое незнакомцев. Сопротивляться не было сил, и я безвольной куклой скользила по полу.

– Кто вы такие? – прохрипела я, одёргивая руку – единственное, на что хватило сил.

– Твоя судьба, девочка, – один из них хрипло посмеялся, больно хватая меня за предплечье и заставляя встать. Ноги путались между собой, и я несколько раз чуть было не упала.

– Поторапливайся! – один прикрикнул на другого. – Я не могу сдерживать огонь.

С грохотом дверь в комнату распахнулась, впуская белый свет. Он был настолько ярким, что ослепил меня. Незнакомец крепче схватился за мою руку и прижал к себе. Я только прохрипела, что мне больно, безвольно повиснув у него на руке.

– Быстро отпустили её!

Этот голос…Папа…

Я почувствовала, как резко в комнате сменилась температура. Огонь погас в одночасье, и я наконец смогла вздохнуть. Но вредный газ все ещё наполнял мои легкие, заставляя кашлять. Подняв глаза, я увидела родителей, стоявших в дверях.

– Она принадлежит Королю!

Не успел мужчина выкрикнуть эти слова, как на моих глазах отец выпустил из рук искры золотистого цвета. Они оттолкнули обоих мужчин к окну с такой силой, что стекло разбилось. Я упала на бок, скрючиваясь от боли во всём теле. Я видела перед собой только пару вспышек света и мамины ярко-зелёные глаза.

– Быстрее, у нас мало времени, – она схватила меня за руки, помогая встать. Прижав к себе, она одним движением руки открыла завесу в пространстве. Отец тем временем нанес ещё несколько ударов незнакомцам. Я не видела пытались ли они дать отпор, но судя по разбитой папиной губе – да. Сделав ещё один удар и обездвижив противников, он подхватил меня на руки, шагая в завесу.

Я больше не могла пошевелиться и отключилась на руках отца, всё ещё чувствуя полыхающий огонь во всём теле.

ГЛАВА 4

Леса, которые мы проезжали на машине, взятой в прокат, мелькали тёмными пятнами перед глазами. Несколько часов в самолете, долгое ожидание из-за переноса рейса и длинная, не прекращающейся трасса.

Я притянула ноги к себе, укладывая подбородок на колени. В машине было тепло, но я всё равно чувствовала невообразимый холод, будто по позвоночнику прямо сейчас водят кубиком льда. Резкий контраст после случившегося.

Родители ехали молча, не произнося ни слова даже друг другу. Я лишь заметила, как мама нежно взяла отца за руку, будто успокаивая.

Мы ехали всё дальше, остановившись лишь через пару часов, когда я уже успела задремать. В самолёте я только и делала, что переживала и пыталась выведать у родителей хоть крупицу информации, а сейчас сон навалился на меня неожиданно. В нём я видела голубую гладь воды, отражающую полную Луну. Склонившись над маленьким прудом, я потянула руку, желая ощутить мокрый холод, но, едва пальцы коснулись воды, я вновь услышала, как напевают ту песню.

Резко проснувшись, я поняла, что мы, наконец, остановились. Родители вышли из машины, и я последовала за ними, сразу обхватывая себя руками. На улице не было холодно, но я не могла перестать дрожать даже в толстовке – это единственное во что я успела переодеться по дороге в аэропорт.

Отец открыл багажник, выгружая оттуда две сумки – одна моя, в которой лежали вещи, так и не разобранные по приезде в Москву, и одна их, привезённая из дома. Что в ней – я не знала, но она выглядела тяжёлой. Дома я оставила много вещей и надеялась, что родители взяли хотя бы половину.

Я огляделась по сторонам, не понимая, почему посреди трассы папа решил вытащить все наши вещи. Вокруг не было ни души, я слышала лишь пение птиц и шелест деревьев. Мы были глубоко в лесах Сибири, и как бы мне не хотелось восхищаться природой, я была слишком напугана.

Тучи сгущались над высокими деревьями, заставляя меня нервничать. И без того мрачный день превращался в кошмарный.

– Пойдём, – мама осторожно подтолкнула меня в сторону, придерживая за талию. От её осторожных прикосновений мне стало не по себе, и я внимательно наблюдала как меняются эмоции родителей с каждым шагом вглубь сибирского леса. Мы сошли с дороги, пройдя несколько десятков деревьев, пока не остановились перед двумя высокими дубами. Свои ветки они раскинули далеко за собственное пространство, будто окутывая поляну своим тучным массивом.

Я нервно дёрнула плечом, смотря на маму, которая кивнула отцу, и они вместе встали между деревьями. Крепко сжимая ручку сумки, я подошла ближе, по указанию родителей вставая чуть впереди них.

– Настало время тебе познакомиться с историей своей семьи. – произнёс отец, кладя руку мне на плечо – то же самое проделала мама. Почувствовав спиной волну тепла и едва ли приятную колкость по позвоночнику, я нахмурилась оборачиваясь. Но видела лишь родителей, которые с закрытыми глазами что-то нашёптывали себе под нос. Теперь впереди я увидела лёгкую белую дымку, что-то стеной стояло прямо перед моим носом.

Почувствовав странный кисловатый запах, я нахмурилась. Вся эта невообразимая чертовщина пугала, но родители были так спокойны, что мне оставалось лишь ждать, когда это закончится и потребовать объяснений.

– Иди вперёд, – едва слышно сказала мама, и я, повинуясь ей, шагнула сквозь, с облегчением понимая, что всё осталось таким, каким было. Обернувшись, я увидела полупрозрачную белую стену, дымом возвышающуюся к небу. Средь облаков она незаметно скрылась, будто её и нет, и я лишь перевела недоумённый взгляд на родителей. Глаза обоих странно подсвечивались, у отца – красноватым оттенком, у матери – зеленым. Свечение прошло буквально через секунду, и я проморгалась. Оба родителя глубоко вздохнули, забирая у меня сумку и осматриваясь по сторонам.

– Мне страшно, куда мы идём? – я всеми силами старалась не выдавать дрожь в голосе, пока мы проходили по каменной тропинке, ведущей через колючие ветки терновника. Стоит шагнуть не туда – и воткнёшься в них.

Родители продолжали идти, едва касаясь моей спины, чтобы подтолкнуть вперёд. Ветки растения будто так и норовили поцарапать нежную кожу на руках. Стало ещё больше не по себе, когда мы вышли в сад с теплицами и грядками, предварительно перешагивая забор.

Впереди стоял обычный одноэтажный дом с иссиня-чёрной крышей, с трубой, из которой валил пар. Доски, из которого он был сделан выглядели совсем новыми, будто дом был построен недавно. Забор был низкий – хозяин не боялся незваных гостей. Подойдя к крыльцу, я от неожиданности отпрыгнула назад, услышав громкий лай. Схватившись за грудь, я несколько раз громко выдохнула, видя собаку, сидящую на цепи по левую сторону крыльца.

Тёмная шерсть овчарки отбрасывала блеск от горящей наверху лампадки. По всей территории, которая была немаленькая, висели подобные лампадки, освещая землю. За всё то время, что мы добирались сюда, я совсем потерялась во времени, но чётко понимала, что прошли почти сутки с событий в университете.

– Она ждала нас, – отец улыбается, легко прикасаясь рукой к колокольчику, висящему перед входом. Тот издал приятный звенящий звук, который на секунду вызвал некоторое тепло в груди. Я выдохнула, чувствуя, как оно уходит, оставляя после себя пустоту.

Дверь нам открывает женщина лет пятидесяти – больше бы я ей точно не дала. Её лицо ещё не морщинистое, скулы не впали от болезней, как у многих стариков, и выглядела она более чем свежо и румяно. Её кудрявые каштановые волосы были завязаны в пучок на самой верхушке головы, а руки испачканы в чём-то белом, похожем на муку. На ней был обычный тёмный халат и светлый льняной фартук.

– Мои дорогие, – её лицо озарила улыбка, а в глазах будто заплясало само счастье. Она вышла за порог, заключая отца в крепкие объятья. – Игорюша, сколько же лет прошло…

Я смотрела то на маму, то на отца, который обнимался с этой незнакомой женщиной.

– Девятнадцать лет, мама, – полушёпотом произнесла стоящая рядом мама, принимая женщину и в свои объятья. Наконец, взглянув на меня, незнакомка ахнула, прикладывая ладонь к рту.

– Мирослава, – я вопросительно смотрела на родителей, ожидая объяснений. – Так много лет…

Женщина прикоснулась едва ли морщинистой рукой к моей щеке, и я слегка дёрнулась в сторону. Та не восприняла это всерьёз и, всё также улыбаясь, она пригласила нас в дом. Я держалась мамы, то и дело хватая её за руку. Та лишь снисходительно улыбалась, говоря не волноваться. Они с папой выглядели отлично, пока я пыталась не умереть от тревоги.

В доме пахло свежевыпеченным хлебом и травяным чаем. Внутри это был обычный деревенский домик с печью и деревянными полами. Ремонт, судя по всему, был сделан недавно, так как оставался едва заметный запах краски. Большой коридор встретил нас роскошным ковром и лестницей, ведущей на второй этаж. Вокруг было большое количество растений, буквально в каждом углу и на каждой полке.

Женщина дала нам по паре тапочек, хлопоча вокруг нас как курица наседка.

– Мам, – отец посмеивался, забирая у неё наши сумки. – У тебя руки в муке.

Я со скрипящим сердцем пропускала мимо ушей обращение папы к женщине. Мне хотелось, наконец, узнать правду лично из их уст, а не строить догадки у себя в голове. Мой мозг, итак, скоро готов был взорваться.

Организм лихорадило после этого нескончаемого длинного дня. Температура так и держалась около 38 градусов, я чувствовала себя просто ужасно без любимого геля для лица и с грязной головой. Мне хотелось принять душ после всего произошедшего, а не просто обтереться салфетками в машине. Кроме того, мы больше пяти часов были в самолёте и ещё несколько в машине. Недостаток кислорода окончательно сводит меня с ума.

– Хочу объяснений, —я сложила руки на груди, стоя у самого порога, пока родители не обернулись на меня с виноватой улыбкой. «Мама папы» тут же пригласила нас обсудить всё за ужином, который она приготовила специально для нас.

То есть она знала, что мы приедем? Это было запланировано?

Скрипя зубами, я расстегнула толстовку, идя мыть руки вместе с родителями. Дом был небольшой с виду, но внутри находилось целое поместье. Мы шли по не слишком длинному коридору, проходя три комнаты, точно.

На стенах расположились картины разных людей и мест: большие, средние или совсем маленькие. Приятный бежевые стены создавали атмосферу уюта, старины, и я бы соврала, сказав, что мне некомфортно находиться в этом доме. На этом этаже было ещё больше цветов, даже в ванной комнате – они стояли у занавешенного окна в красивой расписной вазе с голубыми узорами.

– Помолимся, для начала. – произнесла женщина, когда мы все сели за стол. Я смотрела на маму, сидящую рядом и на отца, но они лишь закрыли глаза, кладя руки ладонями вверх. Я прислонилась к спинке стула, желая слиться с ним. Неожиданно меня будто что-то коснулось и свет в доме на секунду погас, возвращаясь вновь. Нервно выдохнув, я сжала кулаки под столом, наблюдая за тем, как этот «призыв дьявола» прекращается и все начинают есть.

Мне же кусок в горло не лез, несмотря на один лишь перекус в аэропорту за почти сутки.

– Тебе лучше перестать гневаться, дорогая, и немного утихомирить внутреннего зверя, – ласково произнесла женщина, наливая в мой бокал свежевыжатый апельсиновый сок.

– Твои эмоции сейчас могут представлять угрозу для тебя и всех окружающих.

Я зло посмотрела на неё.

– Может в таком случае не стоило от меня ничего утаивать и прямо сказать, куда мы едем и зачем? Я проснулась от пожара, на меня напали в общежитии, родители привезли в какую-то чащу леса и делали всякие такие штуки, – я неопределённо замахала руками.

– А теперь папа называет тебя «мамой», когда я всю жизнь думала, что у меня нет родных, кроме них? О да, мне стоит перестать злиться!

– Мы защищали тебя, – повышает голос мама, меняясь в лице. Впервые за всю поездку брови её нахмурились, а глаза упрямо смотрели на меня со знакомым зеленоватым отблеском. Она отложила столовые приборы, пригубив вина, которое отец налил ей минутой ранее.

– Ложь не защищает, а создаёт проблемы, – бурчу я, всё же беря в руку вилку, чтобы начать есть. Кусок тушёного мяса почти встал поперёк горла, и я с усилием его проглотила, запивая вишнёвым компотом.

Атмосфера за столом стояла напряжённая, но я молчала, ожидая момента, когда родители сами начнут говорить.

– Ради тебя мы отказались от прежней жизни, бежали так далеко, как могли, надеялись, что отвели пророчество…

Мама зарылась рукой в светлые волосы, и я увидела в её глазах проблеск слёз. Отец взял её за руку, приобнимая за плечи.

– Какое пророчество?

Взглянув на бабушку, я закусила губу.

– Много столетий назад, – начала она, пригубив вина, – Тремя сильными ведьмами был создан артефакт «Круопсис», с помощью которого можно было подчинить себе весь мир. Они не успели его активировать из-за разгоревшейся войны, а после он был утерян на много веков. В руках опытного колдуна или ведьмы он обретает силу, способную на разрушение целого континента.

Я хмурюсь, качая головой.

– Что? Ведьмы? – я не находила слов, чтобы правильно составить вопрос, поэтому не верящим взглядом смотрела на родителей. Отец сжал мамину ладонь, уверенно кивая мне. Глаза отца на секунду закрылись, но в тот же момент открылись, представляя моему вниманию ярко-красные радужки. Моё дыхание спёрлось.

– Тебе многое предстоит узнать, но самое важное – ты наша дочь, а значит в твоей крови течёт родовая магия…

Мама прервала его:

– Мы всё расскажем, но для начала тебе нужно отдохнуть, – ласково произносит мама, но в моей голове лишь слова о родовой магии, ведьмах и каком-то пророчестве.

– Самое важное, что тебе нужно услышать сейчас, – перебивает женщина, вновь обращая моё внимание на себя.

– Я твоя родная бабушка, и несколько лет назад я входила в ковен ведьм, близких с Оракулами. Они могут видеть будущее на много лет вперёд и в своих предсказаниях редко ошибаются. Именно тогда… – она вздохнула, поджимая губы.

– Двадцать два года назад старейший Оракул на смертном одре предсказал снятие печати с Круопсиса – колдуном, который впоследствии будет править всем миром.

– Но причём здесь я? – я качала головой, ничего не понимая. Руки тряслись, и я крепко сложила их в замок под столом.

– Мам, я не думаю, что стоит сейчас нагружать ей голову подобным.

Папа вклинился в разговор, но бабушка остановила его взмахом руки и красноречивым взглядом. От прежнего дружелюбия не осталось и следа, она уверенно и жестко смотрела в сторону отца, и я заметила, как быстро зажглись светло-оранжевым радужки её глаз.

– У нас слишком мало времени. Вы совершили огромную ошибку и теперь мне вновь исправлять её.

На этих словах мама резко встала из-за стола.

– Мы сделали то, что было необходимо – уберегли свое дитя. Сколько собрал в свою коллекцию Георг? Единственным выходом было спрятать её настолько далеко, чтобы он не нашел, и другой мир был подходящим вариантом! – мама сложила руки на груди, расхаживая по кухне. Отец сжал губы в тонкую полосу, откидываясь на спинку стула.

– В конечном итоге, вы здесь, – бабушка развела руками, усмехаясь. Напряжение, царившее в комнате, коснулось и меня.

– Сила не проявлялась много лет, – прошептал папа, потирая переносицу. – Мы надеялись, что отвели пророчество.

– Игорь, пророчества не так просто отвести. Вы должны были слушать меня и оставить девочку здесь.

Я подняла руку, нервно усмехаясь.

– Девочка ещё здесь, может мы продолжим разговор? В чём суть снятия печати?

Все в комнате переглянулись, и пока мама ставила чайник, бабушка вернулась к ответу на мой вопрос.

– Для снятия печати древнего артефакта необходимо собрать пятерых ведьм, каждая из них отмечена родимым пятном, – я нахмурилась, прикасаясь к боку. С самого рождения на ребрах, под грудью, у меня было это интересное родимое пятно. Оно было в чёткой форме звёздочки, а вокруг него разбросано несколько родинок. В детстве я часами разглядывала его в зеркале – так оно мне нравилось, я считала себя особенной с ним.

Оказывается, я действительно особенная… Помеченная, как свинья, которую потом зарежут.

Бабушка продолжила:

– С помощью их силы, которую Круопсис впитает в себя с кровью, могущественная сила освободиться и вселиться в тело нового хозяина. За эти годы было много жертв из-за попыток короля найти нужных людей.

– Магию нужного человека почувствовать не так просто, но, когда происходят всплески – это легче, – после не слишком длительного молчания произносит отец. Я не обратила внимание на его слова, невидящим взглядом смотря в окно.

– За много лет до твоего рождения Король заинтересовался артефактом и начал поиски, – подаёт голос мама, и я вижу, как на её лице проступает тень грусти. Она упрямо смотрела перед собой, вспоминая события давно минувших лет.

– Сразу после мы потеряли твоего дядю. Он пал под подозрение, а твоя бабушка ничего не могла поделать.

Я открыла рот, не в силах его закрыть. Мама потёрла глаза руками, глубоко вздыхая. Отец встал со своего места, заключая её в объятья и помогая налить всем чаю. Через пару минут бабушка коснулась моей руки и на её глазах я увидела слёзы.

– Я понимаю, что для тебя это трудно. Мы взвалили на тебя тяжёлую ношу, тебе нужно все переварить.

Никто не сказал открыто, но из контекста мне всё было понятно.

– На меня… – я с трудом совладала с голосом. – Открыта охота?

– Ты не дикий зверь, Мирослава, – бабушка покачала головой, гладя меня по ладони. – Они хотят пророческого ребёнка, который столь силён, что способен пробудить древнее зло.

Я поёжилась. От слов бабушки мне стало не лучше, и я долгое время молчала. Мы кушали, пили чай, родители разговаривали между собой, но я молчала, без интереса мешая ложкой чай.

– Сейчас он уже слишком стар для поисков, поэтому с этим ему помогает старший сын, – после произнесённых бабушкой слов, оба родителя удивлённо смотрят на неё. Я ничего не понимаю, переводя взгляд с одного на другого.

– Принц Кириан?

Я подавляю смех за неловким кашлем. Все эти безумства в стиле «Сверхъестественного» и «Однажды в Сказке» меня уже смешат. Короли и принцы? Ведьмы и колдуны? Древние проклятья? Всё это вызывало лишь волну недоверия и смеха, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я спокойно проснусь в своей комнате в общежитии. Однако хмурые лица взрослых меня немного одёрнули.

– Он взрослый мужчина, и Король решил, что ему пора присоединиться, – спокойно произносит бабушка, доставая из холодильника торт.

– Кстати говоря, после вашего побега через три года родился ещё один наследник, но он умер буквально через несколько недель. Никто так и не знает, что произошло, однако, – женщина взяла нож и вдруг зашептала, улыбаясь:

– Ходят слухи, что Кириан и Ярослав решили убрать соперника, убив его пока он маленький.

Отец хмыкнул, раздражённо разминая шею. Мама слегка улыбнулась уголками губ.

– Слишком много информации, – я устало поднимаюсь со стула, желая подышать воздухом и обдумать всё в одиночку. Родные не держат меня, провожая взволнованным взглядом.

Буквально выбежав на крыльцо, я оглянулась по сторонам, вдыхая прохладный ночной воздух. Чуть дальше от дома я увидела сарай и решила пойти туда, оглядеться. Присев на старую деревяшку, которая служила лавкой, я спиной облокотилась о стену сарая. Со стороны дома на меня смотрели два ярко-зелёных глаза, и я слегка испугалась, но потом поняла, что это была собака.

Она не лаяла и просто без интереса смотрела на меня.

– Господи, это какой-то бред, – я запускаю руки в волосы, зажмуриваясь. Всю свою жизнь я жила и думала, что родителям нравилось жить в глуши, никуда не выбираться и постоянно опекать меня по поводу и без. Мне не разрешалось гулять до позднего вечера, гулять одной, ходить на редкие дискотеки в убогой школе, оставаться с ночёвками у подружек. Уходя куда-либо, я обязательно спрашивала разрешения и чаще всего получала отказ.

Мне всегда казалось, что родители будто бегут от чего-то, постоянно боязно оглядываясь назад, но тогда это были лишь догадки, а сейчас передо мной моя живая родная бабушка. За один вечер я узнала о её существовании, о смерти родного дяди, о том, что я связана по рукам и ногам пророчеством.

Ведьма? Магия? Другой мир?

Я взглянула на ладони, ощущая знакомое покалывание. Кожей я чувствовала, что атмосфера здесь иная.

Жизнь, которую так желала в течение долгого времени и которую получила – я так легко потеряла в тот же миг. Мне хотелось стать самостоятельной, открыть для себя жизнь дальше нашей гостиницы, но эта жизнь открылась для меня совершенно с другой стороны. Мне думалось об универе, о моих новоиспечённых подругах, о мероприятиях, которые я хотела посетить и встречах, которые планировала.

Вместе с тем на мои плечи опустился груз ответственности в виде этого пророчества!

Всё бы это и дальше казалось мне бредом, если бы родители не уложили на моих глазах двух взрослых мужчин, если бы мы не прошли через таинственную стену и, если бы я не видела всех тех искр, летящих с их рук. Более того, я чувствовала эту магию, чувствовала сидя в доме бабушки и общаясь с ней.

А тот сон?…

– Хватит, – уверенно прошептала я, сжимая пальцами волосы, желая взять под контроль собственный разум. Тяжело дыша от накатывающих эмоций, я уронила голову меж коленей, считая до ста.

Я побрела обратно в дом, желая избавиться от холодных мурашек по всему телу.

Бабушка не стала наседать на меня с расспросами, пусть даже я и видела, как она порывается что-то спросить. Её понять не трудно – она не видела меня девятнадцать лет. Однако она всё же спокойно проводила меня до моей комнаты, показала где что находится и помогла сориентироваться с выключателями.

– Отдыхай, милая, – она осторожно прикоснулась к моей щеке, легко поглаживая. – Завтра будет легче, чем вчера.

Я устало улыбнулась кивая. Наконец, приняв душ, я опустилась на мягкие простыни и почти сразу уснула, чувствуя, как мышцы всего тела буквально тают.

ГЛАВА 5

Моё утро началось поздно – около двух часов дня. Проспав почти тринадцать часов, я сладко потягивалась в кровати, ощущая, как свет с окна щекочет мне лицо. Сегодня было солнечно и вчерашние хмурые тучки ушли. Перевернувшись на другой бок, я свесила левую руку с кровати, касаясь пола.

Я тут же одёрнула её, открывая глаза. Вместо деревянного вчерашнего пола я видела перед собой пространство, полностью покрытое мхом и ярко-ярко зелёной травой. Осторожно прикоснувшись, я поняла, что всё взаправду и мне не снится. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что вся комната превратилась в вечно зелёный сад. С окна свисали виноградные лозы, а по подоконнику раскинулась ромашка. На кровати у изголовья протянулись несколько маленьких цветочков – жасмин, и он будто вырос прямо из дерева. Стакан воды, стоявший на прикроватной тумбочке, превратился в рассадник для лука.

Мне сразу стало понятно в чём тут дело. Ладони всё также горели и невообразимо чесались. Я вновь почувствовала головокружение, стоило мне свесить ноги с кровати. Воздуха едва хватало для вздоха, и, приложив ладонь в груди, я чувствовала громко бьющейся сердце. Мне до боли сдавливало грудь, будто внутри кипело что-то, чему не хватало пространства в моем теле. Казалось, что через пару минут меня разорвёт на куски.

Откинув одеяло в сторону, я собиралась бежать вниз к родителям, но стоило мне встать, как дверь открылась и зашла бабушка. Сегодня на ней был ярко-желтый халат с цветочками, а в руках она держала поднос с чаем и сахарным печеньем.

– Как у тебя здесь весело, – с восторгом произносит она и ставит поднос на туалетный столик, касаясь рукой незнакомых мне растений. Стоило бабушке пройти мимо и все цветы тянулись вслед за ней, расцветая ещё больше. Она встала напротив, оглядывая кровать и тумбу.

– Видимо, новость ты восприняла достаточно спокойно, – она подняла стакан с луком, с интересом разглядывая его. – Но не без горчинки.

Я кивнула, потирая глаза.

– Так это всё я сделала?

Было страшно услышать положительный ответ, но ещё страшнее не знать на что я ещё могу быть способна. Пожар, который я устроила в общежитии не выходил у меня из головы, и я переживала о новоиспеченной подруге. Как она отреагировала на обгоревшую комнату и мое отсутствие, как вообще отреагировали остальные, ведь я пропала так неожиданно?

Меня успокаивали лишь мысли о том, что я никого не ранила, и все остались живы. Кто знает, что было бы, не подоспев родители вовремя.

– Золото, всё не так плохо, как ты думаешь, – она положила руку мне на плечо, усаживая нас на кровать. Её тёплая улыбка и нежные поглаживания по голове слегка успокоили меня. – Твой отец тяжело принимал собственную магию и долгое время над нашим домом лил дождь. Не прекращаясь ни на секунду.

Я удивлённо смотрю на нее, и бабушка кивает мне, забавно смеясь. Тем не менее это не сравнится с тем, что я сотворила с комнатой общежития.

– У каждого это происходит по-разному. Главное, чтобы больше не случилось пожара или чего хуже – землетрясения, цунами…

– Я и это могу? – испуганно воскликнув, я почувствовала, как сердце начало колотиться.

Так пожар не самое страшное?

– Успокойся, я научу тебя контролировать всплески. То, что произошло вчера – доказательство того, что родовая магия пробудилась. Произошло что-то, что сильно взволновало тебя, настолько, что эмоции скопились внутри и катализировали магию.

В голове я сразу вспомнила поцелуй с Вадимом, и моё ухудшенное состояние после. Даже его глупые слова о том, что я «слишком горячая» были абсолютной правдой, ведь внутри меня бурлил огонь.

– Сейчас твоя магия хочет наружу, она проявилась у тебя слишком поздно и всё это время копилась внутри.

Я потёрла область солнечного сплетения.

– Я чувствую это.

– Обычно она проявляется ещё в детстве и мне кажется, что твои родители успокоились и решили, что магией ты не наделена, – бабушка вздохнула, посмотрев в сторону окна.

– Но это абсолютная глупость, учитывая нашу родословную.

Она пару раз кивнула будто подтверждая что-то в своих мыслях и предложила позавтракать. Я не стала возражать, потому что впервые за всё это время почувствовала невероятный голод. Однако съесть, конечно, много не смогла.

Выглянув в окно, я увидела трудившихся в саду родителей и сильно удивилась. Папа всегда говорил, что никто не заставит его ковыряться в земле, в отличие от мамы, которая это любила. Сейчас я видела, как папа что-то упорно капал, поливали, высматривал и поняла, что, вероятно, ещё многого не знаю о своих родителях.

Я спустилась, прошла мимо кухни и вышла на веранду, вдохнув поглубже свежего воздуха. День и впрямь был прекрасным – ни единого облачка, лишь яркое солнце. Подставив лицо теплому ветру, я почти сразу же вспотела, даже учитывая тонкую пижамную ткань.

Подойдя к той самой собаке, которую вчера испугалась, я увидела её игриво виляющий хвост и улыбнулась. Я не кипела любовью к собакам, но она так и просила почесать её за ухом.

– Маша у нас это любит, – бабушка за моей спиной появилась так неожиданно, что я подпрыгнула, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Её это лишь рассмешило.

– Игорь, Джоанна, заканчивайте! – она крикнула родителям, после чего махнула рукой в сторону небольшого домика – я думала, что это сарай.

– Давайте в баню и на разговор.

Я несколько минут наблюдала за собирающимися родителями, после чего решила погулять по территории дома. Сад я уже видела, как и отвратительную дорожку с терновником до забора. Напротив дома была баня, а слева будка Маши – я решила пойти к ней, срывая по дороге яблоко с дерева. Оказалось, что за домом я не увидела и другие дома – все они были приблизительно одинаковые, но наш стоял на самой окраине. Видимо дальше был целый городок, судя по скрывающимися за холмами крышам. Мне было интересно пойти дальше.

Интересно, есть ли там магазины с зельями и волшебными палочками? Есть ли летающие на мётлах люди?

Я знала, что не буду узницей в этом доме, однако, что делать дальше – тоже не представляла. В голове все крутились слова родных.

«Ковен»

«Ведьмы»

«Пророчество»

И неожиданно меня осенило, что именно о ковене пелось в моем сне. Тряхнув головой, я решила вернуться в дом и дождаться разговора с родными. Сейчас я не представляла, что ждёт меня дальше, но на душе было странно чувство спокойствия, будто всё идет так, как и должно.

Кончики пальцев продолжало по�