В плену у незнакомца
© Евгения Султанова-Ус, 2025
ISBN 978-5-0065-9813-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
– Завтра он приедет. Ты познакомишься с будущим мужем, Агата. Выглядеть ты должна великолепно. Твоя обязанность блеснуть красотой, а ум показывать ни к чему. И не возражай. Ваша свадьба уже дело решённое, ты знаешь. Жду тебя в замке.
Отец строго посмотрел на меня, сложив руки на груди. Затем повернулся и вышел вон из кабинета. Он знал моё негативное отношение к его старинным взглядам на наш современный мир. Где это видано, чтобы в 21веке браки заключались без согласия невесты! Не знаю, возможно в аристократичных семьях, где-нибудь в графствах Англии?! Быть может, но точно не у нас в стране. Да и не аристократы мы. Хотя мой строгий, гордый отец, считает именно так. Он причисляет себя к сильным мира сего, так как у него денег куры не клюют, и он может позволить купить себе не только дома, машины и острова, но и людей! Это уму непостижимо. Теперь он хочет продать меня, заключить выгодную для него сделку с помощью родной дочери и тем самым приобрести целые километры территории под строительство своих коттеджей, которые он продаёт по баснословным ценам. И что самое интересное, ещё ни один его проект не провалился. Это, конечно, благодаря его правой и опытной руке, Андрею Владимировичу Грецкому. Хотя отец и сам хорошо ведёт дела, помощь старого и верного друга всегда кстати. Они совершили множество сделок за последние двадцать лет, стоя рядом, не предавая друг друга и действуя сообща. Но! Андрей Владимирович как был простым в общении и взглядах так и остался. Он не ходил, гордо задрав подбородок и смотря на остальных свысока. И как повезло его дочери Элине, что у неё такой замечательный отец, который не станет идти против её воли и не выдаст замуж за незнакомца. Он предоставил ей самой решать, с кем связать свою жизнь. В отличие от моего отца. Деньги изменили его. Он стал груб, горд, заносчив и мнил себя высокого рода. Он собирается создать собственный герб! Можно ли представить?! А замок, который он отстроил под Екатеринбургом, выглядит как старинная реликвия рода, оснащённая, однако, всеми «сладостями» современного мира для абсолютнейшего комфорта и уюта, находящихся там людей. Я ненавижу то место, а вот мама, которой, похоже, такое положение дел и изменения в характере её мужа, только в радость; так вот мама переехала туда сразу после окончания всех работ по строительству «Дома пафоса», как я его называю, отражающего непомерное эго моего отца, и вот уже не один год предаётся там всяческим развлечениям и пьянству. Отец тоже живёт там, но они почти не видятся. Слишком много пространства в этой пародии на замок. Их обоих это устраивает, ведь между ними давно нет привязанности и нежных чувств. Их любовь утонула в бумажных купюрах, а уважение засыпало звонкими маленькими монетками.
Что касается меня. Я бы и вовсе сбежала от своего семейства, но связана обещанием, которое дала по глупости отцу ещё в пятнадцать лет. Эх, мелкая глупая дурочка. Отец меня развёл, а я повелась.
Однажды он вошёл в мою комнату и сел на кровать, где я учила уроки.
– Ты моя красавица дочь, – сказал он, гордо глядя на меня. – Для тебя я делаю всё, что делаю. Всё, что есть у меня однажды станет твоим и твоего брата. Вы мои наследники. А ты ещё и моя надежда на будущее. Ты очень красива уже сейчас, ты лучше всех девушек, моя милая.
Я широко улыбнулась. Мне было лестно. Мои щёки зарделись, взгляд хотелось спрятать куда подальше.
– Хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что, солнышко.
– Всё, что угодно отец, – ляпнула тогда дурочка Агата.
Отец взял мою руку и улыбнулся. Его коварный план по моей продаже уже тогда начал воплощаться в жизнь.
– Когда тебе будет двадцать три года ты должна будешь выйти замуж за человека, которого я прочу тебе в мужья. Не беспокойся, он не обидит тебя, а будет любить, как и ты его. Ты будешь самой счастливой девушкой на земле.
Эк, он мне тогда расписал! А я уши развесила, идиотка!
– Правда, папа?
– Конечно правда. Я люблю тебя больше жизни, милая. Разве я могу тебе лгать?
Мог. Ещё как. И солгал. Разве могу я быть счастлива, когда меня пытаются выдать замуж силой. За незнакомца. Я совершенно ничего не знаю о нём. Даже его имени.
Но тогда всё это казалось мне таким простым. А мои будущие двадцать три года такими далёкими, что я запросто сказала «да» отцу. Он вынул из кармана пиджака бумагу, дал мне ручку и сказал:
– Заключим соглашение, милая? Тебе нужно подписать, вот тут.
Я быстро поставила корявую подпись и в сердцах обняла отца, не думая, что через восемь лет буду чуть ли не проклинать его за то, что он воспользовался моей подростковой наивностью, решив тем самым мою судьбу.
И вот сегодня Архипов Владимир Валерьевич предъявил ту самую, подписанную мной восемь лет назад бумагу. Я, конечно, могу, и отказаться, могу порвать эту бумажицу и кинуть её в самодовольное лицо отца, проявив тем самым свою волю и твёрдый характер, но! Отец не умеет проигрывать. Он пошёл ещё дальше. Во-первых, если я откажусь от нашего с ним договора, он лишит наследства меня и моего младшего брата. Во-вторых, он пригрозил, что выгонит из дома мать, разведётся с ней. Отец поступил хитро. На своё наследство мне плевать, но брат не должен остаться ни с чем. Я такого не допущу. А для мамы потеря дома была бы ударом. Да, она легкомысленная прожигательница жизни, ей не нужно ничего, кроме её дорогих вечеринок и кучи разномастных гостей, и даже судьба собственной дочери её почти не волнует, но! Она моя мать и этим всё сказано. Я не могу поступить с ней плохо для собственного комфорта. Да, я честный и скромный человек. Я подписала чёртов договор с родным отцом. И я его должна выполнить, несмотря на просто громадных размеров сопротивление, что бушует у меня в душе. Хочу кричать против, но молчу. Трусиха ли я? Не знаю. Вряд ли это трусость. И отца я не боюсь, в отличие от мамы. Но… Проклятое «но» всегда всё портит.
Я бросаю ручку на стол, выругиваюсь вслух. Громко. Думаю, меня слышно за дверью кабинета. Плевать я на это хотела с высокой колокольни. Хватаю сумку, пиджак и покидаю свой любимый кабинет. Сейчас мне в нём слишком тошно, ведь в воздухе до сих пор витает дорогой, приторно сладкий аромат отцовской туалетной воды.
Мне нужно на воздух, а ещё лучше куда-нибудь что-нибудь выпить. И покрепче. Жаль, что я на дух не переношу крепкие напитки. Кажется сейчас я могла бы выпить Bacardi 151 или даже замахнуть пару рюмочек Poitin, и всё равно мне не станет легче. Я это знаю. Поэтому достаточно старой доброй «Изабеллы», чтобы хоть немного расслабиться. Дома вина у меня нет. Можно посидеть в каком-нибудь баре. Может встречу Элину. Она завсегдатая баров и клубов. Особенно тех, где на горячее подают мужской стриптиз. Элина умеет веселиться, в отличие от меня. Я умею лишь работать. Что ж, каждый делает то, что у него выходит лучше всего.
Подъезжаю к клубу «Мартина», выхожу и спотыкаюсь прямо на ровном месте. Я лечу на асфальт, вытянув руки перед собой, моля бога, чтобы не разбить себе нос и не сломать пальцы или запястье. Даже зажмуриваю глаза от страха, готовясь к боли и прилюдному унижению. Ещё чуть-чуть и… И я оказываюсь в крепких мужских объятиях! Меня обдаёт умопомрачительным ароматом туалетной воды, от которой дико кружится голова, а глаза не хотят открываться. Я невольно потёрлась о щетинистую щёку, чувствуя как сильные руки сжимают меня словно в тиски. Мне становится и больно и приятно одновременно. Так бы и стояла, прижавшись к так вкусно пахнущему незнакомцу, наплевав на все мыслимые правила приличия.
– Tom Ford Grey Vetiver, это лучший аромат в мире, – произношу я со стоном. – Я бы вечно нюхала Вас.
Тут же слышу тихий бархатистый смех.
– О, ну это можно устроить, если тебе так понравился аромат моих духов. Но есть условие: сначала ты станешь моей и подаришь мне своё тело, ведь я тоже сражён твоим ароматом от Gucci. Согласна?
Примечание:
Poitin – ирландский национальный крепкий алкогольный напиток. Крепость 40—90%
Глава 2
Помню как в тот момент, когда я хотела поднять лицо и посмотреть на наглеца, который посмел сделать мне непристойное предложение, погас фонарь, у которого мы стояли. И помню как стало темно возле клуба. Я вырвалась из крепких рук, придя в себя. Меня будто холодной водой из таза облили! Перед глазами пронеслись последние события и я, наверное, покраснела как самый спелый помидор! Я тёрлась о незнакомого мужчину! Как последняя… О, Боже! Я же трезвая была! Что со мной произошло? У меня будто мозги отказали, когда я оказалась в его объятиях и почувствовала такой притягательный аромат мужских духов. Это были мои любимые мужские духи. Обожаю их аромат. И этот нахал пользуется именно ими! Отдать ему моё тело. Как посмел предложить такое условие?! Обалдеть можно.
Звонкая пощёчина огласила ставшее тихим пространство вокруг нас. Я оттолкнула мужчину и быстро прыгнула обратно в машину.
– Я тебя найду, никуда не денешься, красавица, – услышала краем уха его бархатистый шёпот. А затем умчалась прочь от «Мартины» и незнакомца со стальными объятиями.
Всё остальное помню с трудом. По дороге мне позвонила Элина. Мы встретились в клубе и сидели там почти всю ночь. Я не помню как попала домой. Стоп! А дома ли я вообще?
Разлепляю веки. Вернее лишь одно. Обвожу взглядом комнату. Моя. Так, я точно у себя дома. Узнаю любимые панели серебристо-серого цвета и пейзаж Арского на стене. Оригинал, который подарил мне отец на двадцатилетие. Картина прекрасна, но из-за того, кто её подарил, она мне не очень приятна.
Я с трудом поднимаюсь с кровати, откидывая лёгкий плед. В голове гудит свисток поезда, а во рту кажется сдохла мышь. Руки и ноги тоже ооочень плохо слушаются меня.
Чёрт, мне же сегодня ехать в «дом пафоса»! Нужно привести себя в порядок. В ванне это и делаю. Умываюсь ледяной водой, чищу зубы на три раза, потом встаю под контрастный душ. Брррр… Но помогает.
Выхожу из ванной, чувствуя себя намного свежее, но голова всё равно болит. Это проблема решается аспирином, желательно растворимым. Как хорошо, что нахожу шипучку в своей аптечке. Сняв полотенце, надеваю халат на голое тело. Чувство голода заставляет громко урчать мой желудок. Упс! Завтрак был бы кстати. Идя по коридору, перебираю в уме, что у меня лежит в холодильнике. На этой неделе я не закупалась продуктами. Делаю это обычно по субботам. Но сегодня у меня не будет времени на ходьбу по магазинам. Папочка ждёт товар, чтобы выставить его на показ. Я товар. Меня продают. Тошнит от этих слов. Или от выпитого вчера алкоголя? Я всё-таки сделала это: выпила Poitin, и не пару, а все три рюмочки, вперемешку с винцом. Оно добило меня окончательно. Я не часто пью и меня запросто развезёт с небольшого количества спиртного, как сопли по асфальту. Но! Если учесть, что Poitin это очень крепкий напиток…
У меня на кухне кто-то жарит яичницу с беконом. По аромату узнаю. И кто же это хозяйничает на моей кухне? Элина, больше некому.
Останавливаюсь на пороге.
– Привет, подружка. Проголодалась? – Весёлый и звонкий голос Элины наполняет кухню. А ароматы её готовки наполняют мой рот слюной. Тошноту как ветром сдуло.
– Приветик. Мне ужасно плохо, и я ужасно хочу есть.
– Поздний завтрак готов. Да, набралась ты вчера сильно. Неужели так подействовала встреча с ароматным парнем?
Элина хохочет. Раскладывает еду по тарелкам. Ставит передо мной чашку дымящегося кофе. Ммм… Божественно.
– Налетай.
С удовольствием! Десять минут и моя тарелка и чашка пустеют. Я довольно откидываюсь на спинку стула. Наблюдаю за своей красивой рыжеволосой подругой. Я знаю Элину всю жизнь, ведь наши отцы дружат более двадцати лет. И мы тоже вместе так сказать с пелёнок. Не припомню хоть раз, когда мы ссорились. Нам никогда ничего не приходилось делить, вкусы у нас разные, наверное поэтому разногласия обошли нас стороной. Сколько помню, мы всегда были вместе. В садике, в школе, потом на домашнем обучении и, наконец, вместе пошли в институт. Учились на разных кафедрах, но почти всегда приходили и уходили вдвоём. Если это позволяла учёба. Элина училась на юриста, теперь она работает в фирме наших отцов. Закончила она с отличием. Со своей работой подруга справляется на ура. Она знающий юрист, а не выскочка, которая мнит о себе много, на деле являясь полным профаном. Элина почти всё время отдавала учёбе. Из неё вышел отличный специалист. Нет того закона, которого она не знает. Бывали ситуации, когда ей приходилось разбираться в сложных случаях и хитросплетениях строительного бизнеса. И она выходила победителем. Да, несмотря на столь молодой возраст (Элине как и мне 23) она блестящий юрист. Так что моя подруга не только любит здорово повеселиться, но и поработать. Отец гордится ею. Мы дружим много лет и естественно такая дружба проникается взаимным доверием. Мы тесно связаны, у нас почти нет тайн друг от друга. И, конечно, я рассказала про вчерашнюю встречу с незнакомцем Элине. Она теперь зовёт его ароматным парнем. Боже! Ну что за дурацкое прозвище она ему дала! Надеюсь, я больше никогда его не встречу. Вот только как я пойму, что это он, если увижу? Ведь я совершенно не разглядела его лица. На самом деле я не знаю как он выглядит. Вот так. Даже голос не узнаю, ведь он говорил шёпотом. Ну да ладно, хватит думать о нём. Он посторонний, пусть таким и остаётся.
Возвращаясь в моему повествованию, хочу отметить кое-что, вернее уточнить: я сказала, что у нас с Элиной ПОЧТИ нет тайн друг от друга. Но у меня всё -таки есть одна. Никто: ни Элина, ни её отец, ни мой брат, ни даже моя мама не знают о договоре, который я заключила с отцом. Это известно лишь мне и ему, ну и конечно отцу того, кого он прочит мне в мужья. Владимир Валерьевич строго настрого запретил мне говорить об этом кому-либо. Он не хочет, чтобы родные знали о том, что глава семьи продаёт собственную дочь. Ради выгоды, ради получения новой земли под строительство. Это огромные деньги. Я уверена, узнай о таком положении дел отец Элины, он ни за что бы это не одобрил. Они рассорились и тогда неизвестно что стало бы с их общим многомиллионным бизнесом. Впрочем, мой брат тоже не был бы в восторге, но он против отца не пойдёт. Мама. Ей нет дела до планов отца или моей судьбы. Так обстоят дела в моём семействе. Мне, порой, хочется рассказать всё Элине. Так и подмывает выложить горькую правду. Но… Мне известно о последствиях.
– Ты чего так задумалась? Эгегей! Подружка, где ты? В объятиях незнакомого красавчика?
Элина машет рукой у меня перед лицом. Я быстро моргаю, отвлекаюсь от своих мыслей. Смотрю на неё. Что она там сказала? Какой ещё красавчик?
– Что?
Элина смеётся.
– Ну тот, что спас тебя вчера от неминуемой гибели, – Элина моет посуду, но взгляд от меня не открывает. Любопытная она не в меру. Но мне это в ней нравится.
– Нет, – отмахиваюсь я. – Я не думала о нём.
Сейчас точно нет. Но вот утром.
– Да ладно, – хохочет подруга. – Может вы ещё увидитесь.
Подмигивает мне. Я качаю головой.
– Я даже не знаю как он выглядит. Так что вряд ли. Да и видеть я его не хочу. Давай сменим тему.
Элина вытирает руки и хлопает в ладоши.
– Как скажешь, моя дорогая. Во сколько едешь к отцу?
Она садится напротив меня и подпирает подбородок ладошками.
– К вечеру, – лучше бы вообще не ехать.
– Значит встретимся там. Мы приедем с отцом и мамой.
Элина даже не догадывается, какой повод у отца, чтобы собрать две их семьи вместе. Она и не узнает. Отец замаскирует это гнусное событие под вполне пристойный повод: знакомство с возможным инвестором. Вот только я не в курсе, что это за инвестор. И не инвестор он вовсе, а продавец земли. И в то же время покупатель человеческих душ, в данном случае он покупает мою душу и жизнь для своего избалованного отпрыска, будь он неладен. Как всё это мерзко!
Не хочу видеть отца, не хочу видеть грёбаного щёголя, который должен стать моим мужем, не хочу видеть в очередной раз пьянство матери!
Хочу лечь под одеяло и закрыться с головой ото всех. Навсегда! Или пойти утопиться в ванне? А может сигануть с десятого этажа? Чтоб уж наверняка.
– Мне пора, нужно заехать в офис и подготовить пару документов к понедельнику, отец просил, – Элина встаёт из-за стола и подходит ко мне. Берёт за руку. Я иду следом за ней к входной двери.
– Набирайся сил и приведи себя в порядок, моя милая подружка, – весело говорит Элина и убирает лохматую прядку моих непослушных тёмных волос за ухо. Потом обнимает и чмокает в щёку. – Увидимся в «доме пафоса!»
Я закрываю за подругой дверь, сползаю на пол. Как мне не хочется ехать к отцу. Но долг обязывает. Кидаю взгляд на настенные часы. Ого! Время уже почти два часа дня! Пора приводить себя в порядок. В чём лучше продать себя?
Глава 3
– Вот идиот! – Недовольно ворчу на пешехода, который почему-то растерялся и не переходит дорогу. Сигналю ему, чтобы двигался вперёд, а он машет мне рукой, мол проезжай. Ну что за люди! Это же пешеходный переход. Я снова сигналю ему. За мной уже собралось несколько машин и в свою очередь сигналят мне. Наконец, парень ступает на пешеходную дорожку и быстро перебегает её. Я выдыхаю с облегчением, матеря придурка вслух.
Движение восстанавливается. Я смотрю на часы. Половина пятого, я как раз успеваю к пяти в «дом пафоса».
Мои сборы были не очень долгими. Хотя я действительно раздумывала, в чём появиться перед избалованным папиным сынком. Приходила мысль надеть свои старые широкие брюки, в которых я обычно ездила на лесные прогулки и толстовку оверсайз, волосы собрать в пучок и надеть очки с толстыми стёклами. Я бы с удовольствием заделалась эдакой серой мышью! И посмеялась бы от души над раскрытым от удивление ртом испорченного мальчика. А ещё лучше, если бы он испытал ко мне отвращение. Или позеленел от тошноты. Хм, тоже вариант.
– Дааа, – мечтательно протянула я, глядя на себя в зеркало. Иногда мне говорят, что я красивая. Но я себя такой не считаю. Симпатичная, да, согласна, но не блистательная красавица, в отличие от Элины. Рост метр шестьдесят семь, волосы очень тёмные, почти чёрные и густые, ещё и непослушные, доходят мне до талии. Очень долго приходится расчёсывать такие волосы, чтобы они не путались. Я часто хожу в парикмахерскую. Хотя и сама умею справляться со своей большой шевелюрой. Я довольно стройная, но не худая. Вот это мне в себе нравится. Ничего лишнего на бёдрах, талии и боках. Нет, нет, никаких диет! Я ем столько сколько хочется, но всё равно не полнею. Это у меня от мамы. Она в свои сорок с хвостиком очень стройна и элегантна, несмотря на образ жизни. Гляжу на своё лицо. Оно чуть припухшее после ночной гулянки. Нужно сделать примочки холодной водой и всё станет как раньше.
А после сижу и думаю сделать ли макияж. Ах, да, я должна выглядеть великолепно сегодня, как сказал отец. Морщусь. Я не буду делать из себя помпезную куклу. Я вообще не приверженец косметики, так что выкуси, папуля! Мои пышные густые ресницы не требуют нанесения туши. Откидываю её в сторону. Крем. Что ж, увлажнить кожу лица и шеи можно. Это мне только на пользу.
Дальше. Тени. Я вообще не знаю, зачем они лежат в моей косметичке. Я пользуюсь ими разве что на Новый год. Откидываю их.
Консилер. Да, можно выровнять цвет кожи. Готово.
Румяна. Фууу.
Подводка для глаз. А вот цвет моих ярких зелёных глаз можно и подчеркнуть ещё больше. Пусть думает, что я ведьма, которая сожрёт его вместе с…
Вот чёрт! Да уж. Прыскаю, закрыв рот ладонью. Моё настроение немного поднялось. Сделать бы что -то такое, что отпугнёт щёголя от меня. Показать, какая я не культурная за столом? Возможно. А быть может выругаться самыми грязными словечками, которые я знаю? Придумать можно и что-нибудь похлеще, чтобы отвратить его от себя. Это идея. Ведь если он сам не захочет жениться на мне, то отец не сможет меня обвинить в том, что я нарушила договор. Конечно, на кону большие деньги, но… Что это за но, я не в курсе, хотя оно есть всегда.
Так, губы. Блеска будет достаточно. Не хочу привлекать к губам много внимания, пусть лучше смотрит в глаза и думает, что я…
Качаю головой. Неужели всё это глупости и мне никак не перехитрить судьбу?
Расчёсываю волосы. Сначала расправляю их по плечам. Смотрю в зеркало. О, нет, это будет слишком. Кожа у меня чуть смуглая и в купе с распущенными чёрными волосами и выделяющимися на фоне лица глазами, я похожа на цыганку. И ещё я действительно похожа на колдунью из одного фильма, который смотрела уже давно. Нет, это чересчур. Я, конечно, хочу, чтобы «женишок» не хотел иметь со мной ничего общего, но мне не нужно, чтобы он обделался от страха, лишь взглянув на будущую невесту.
Хохочу во весь голос. А потом мне снова становится грустно.
В конце концов делаю высокий хвост и скрепляю его заколкой со стразами. Так я выгляжу более пристойно, более обыденно.
В вещах долго не копаюсь. Глянула в окно. Погода супер. Надеваю довольно простое, но элегантное чёрное платье до колен свободного покроя, туфли на семисантиметровом каблуке, сверху накидываю пиджак. Беру одну из своих маленьких сумочек и уф, неужели, выхожу из квартиры!
И вот я в дороге. Чем ближе я к дому отца, тем сильнее хочется повернуть назад.
Останавливаюсь на светофоре. Рядом серая «Хонда».
– Его фамилия Тамлин, и он красавчик, каких только поискать, – слышится из приоткрытого окна женский голос. – Я сегодня познакомлюсь с ним, он будет на приёме в замке. Жду не дождусь, когда он там появится.
Я хмыкаю. Поворачиваю голову. Грудастая блондинка в красном платье, и намалёванная по самое не балуйся. Классика! Наверное, одна из завсегдатаев матери или пустышек отца. Она не стоит внимания, и меня не интересует, о ком она так распинается. Тамлин. Никогда не слышала такую фамилию. Что это вообще за фамилия? Откуда родом? Загорается красный. Опережаю блондинку, она затроила на светофоре.
– Прощай, тупая курица, – нараспев произношу я и мчусь прочь.
А ровно в пять часов вечера я выхожу из автомобиля, захватив сумочку, и направляюсь прямо в ворота огромного замка синей бороды. Ну и вечерок мне предстоит…
Глава 4
Я не думала, что отец так много людей позовёт в этот вечер в замок. Тут около ста человек, не меньше. Зачем? Думаю, чтобы всем заявить, что его дочь скоро выходит замуж за одного из самых богатых выскочек из их мира толстых кошельков. Вернее за его сыночка. Хотел заявить, что тот наследничек уже занят, и никто не смеет на него посягать. Держу пари так и есть.
Я стою в самом углу большой залы, чуть в тени, чтобы не быть слишком заметной. Кажется у меня получилось. Я пью уже третий бокал минералки, а ко мне ни одна дама и ни один кавалер не приклеился до сих пор. Со мной рядом лишь старушка в кресле. Забавная бабулька, однако. Я не в первый раз её встречаю у отца в доме. Суворина Вера Дмитриевна. Если честно, я ни сном ни духом, кто она такая, но все относятся к ней с почтением. По крайней мере, старшая половина отцовских гостей, включая и его самого. Это маленькая старушка, с весёлым нравом и пошловатыми шутками. Одета в бархатное фиолетовое платье сегодня с накинутой поверх плеч белой вязанной шалью. На голове шляпа в тон платью, из под которой выглядывают седины. Я бы дала ей лет семьдесят, не больше. Морщины избороздили её лицо, но улыбка озорная, совсем как у молодой женщины. Глаза имеют уже выцветший серо-голубой оттенок. Когда-то, по всей видимости, они имели глубокий и насыщенный небесный цвет. Старость меняет нас внешне, но у многих остаётся прежний характер. Подозреваю, Вера Дмитриевна была той ещё хохотушкой и шутницей, будучи молодой.
– Смотри, дочка, какой напыщенный павлин, вон там, заходит в двери. Кажется у него сейчас лопнет самомнение и растечётся по всему залу, – хихикает Вера Дмитриевна. Я смотрю в сторону, куда она кивнула. Узнаю напыщенного павлина.
– Или заду, – шепчу Вере Дмитриевне. – Это Самолюбов Герман Валерьевич.
– О, я почти попала в точку, дочка.
– Так и есть, Вера Дмитриевна.
Она подмигивает мне и снова осматривает зал.
Герман Самолюбов один из адвокатов моего отца. Ему сорок лет и он терпеть не может свою коллегу по работе, мою подругу Элину. Самолюбов хрен, который не знает ни одного нюанса своей работы. Не понимаю, зачем отец и Андрей Владимирович держат его на работе. Неужели, он на что-то годится?
Смотрю как Герман проходит по залу, задрав голову чуть не под самый потолок, здороваясь то с одним, то с другим гостем. Чёрный фрак немного узок ему, а брюки слишком широки. Он пристально рассматривает платья дам глубоко посаженными водянистыми глазками, а некоторых разглядывает весьма вульгарно. Вижу как он засунул свой длинный нос в центр небольшой группки людей, бурно обсуждающих какие-то новости из мира строительства. Мне это совсем не интересно, поэтому отворачиваюсь от строительных магнатов и хватаю очередной бокал с подноса, проходящего мимо официанта.
– Воронцова-то совсем перестала сюда ходить, теперь и косточки не с кем этим богатеям перемывать, – подала голос Вера Дмитриевна.
– Посмотрите немного вправо и увидите ту самую вдову, о которой так много ходило разных сплетен весной.
– О, кажется она нашла новую жертву. Ты знаешь, что Фаина Лавская была замужем четыре раза и все её мужья сгинули в земле.
Я киваю, восхищённо смотря на прекрасную вдову. Вот это женщина! Она очень красива, но лицо её печально даже если она улыбается.
– Я наслышана об этом, Вера Дмитриевна.
– Ой, вру, – хлопает старушка себя по лбу. – Одного она кремировала, якобы по его собственному желанию.
– Что ж, этот способ уже давно не новый, Вера Дмитриевна.
– Что ты всё заладила Вера Дмитриевна да Вера Дмитриевна! – Притворно злится моя собеседница, и я отрываю взгляд от вдовы.
– Что?
– Зови меня баба Вера или бабушка. Зачем мне твоя Вера Дмитриевна, шут бы её побрал!
Я смеюсь. Она и правда забавная. Хотела бы я такую бабулю. Но у меня бабушек нет. Умерли. Я не знала ни одной.
В зале заиграл вальс. Только танцев мне и не хватало! Пора уносить отсюда ноги. Парочки встали в ряды и закружились под красивую мелодию.
– К тебе кавалер, кажись, подкатить собрался, дочка, вон как глазки по залу бегают, тебя ищет, – кивая, говорит баба Вера. Она ловко подзывает официанта и берёт бокал красного вина.
Я знаю, о ком она говорит. Саша Петров вечно ошивается возле меня на таких вечерах. Я всё время отказываю ему в танце, но он слишком напористый. Лишь раз я с ним танцевала вальс. Тогда меня мутило от его вечно сладких духов и яркого красного галстука.
Я закатываю глаза. Он совсем не вовремя! Я бы хотела ещё немного посплетничать с бабой Верой, заменить её отсутствующую подружку, но здесь оставаться стало опасно.
– Советую тебе бежать, Агатонька, иначе он опять оттопчет тебе ноги.
– Я обязательно последую Вашему совету.
Допиваю минеральную воду и ставлю бокал на стол.
– Кажется он тебя заметил. Беги, я прикрою. Не забудь вернуться на ужин к одиннадцати. Говорят, сегодня будет французский суп буйабес и молочный поросёнок в кисло-сладком соусе!
В благодарность быстро жму руку весёлой старушке и осторожно ретируюсь в сторону выхода в сад. Так я не пересекусь ни с кем нежелательным.
Тихонько закрываю за собой двойные двери. Через балкон выхожу в сад. На улице зажглись фонари. Время уже больше десяти вечера, стало темнеть и свежеть. Дышать легче лёгкого.
Я нахожусь здесь много часов. До сих пор не видела отца. Но видела маму, которая уже напилась и крепко спит в спальне. Элина подходила ко мне за вечер несколько раз. Она сегодня в ударе. Танцует со всеми подряд. У неё хорошее настроение, а у меня на душе кошки скребут. И кстати, пока никакого жениха я не видела. Франт и его отец задерживаются? Отличное начало. Вот бы они не пришли совсем! Быть может, он не подобрал галстук в тон рубашки?
– Он приехал, наконец! Мистер Тамлин. Такой красавец, мускулистый, высокий, обходительный и вежливый, – вдруг слышу на балконе тот же блондинистый голос, что и по дороге сюда. – Вокруг него уже собралась целая стая поклонниц. А мне он улыбнулся.
– Я бы тоже хотела с ним познакомиться, – сказал другой голос, более тонкий чем первый, и казалось даже боязливый.
– Я познакомлю тебя, обязательно, Роро. Дай только немного отдышаться.
Голоса стали громче, я нырнула под балкон, снова прислушалась. Не знаю зачем, но достаю из сумочки блокнот, вырываю листок и пишу на нём фамилию Тамлин. Подписываю щёголь. Возможно позже я прочту о происхождении этой необычной фамилии.
Курочки подошли к перилам и снова стали кудахтать о блистательном мистере Тамлине, который лишь войдя в залу, очаровал всех дам вокруг. Должно быть тот ещё щёголь. Мне захотелось сплюнуть на землю. Терпеть не могу таких франтов!
– Он так прекрасно танцует, а его улыбка столь белоснежна, что затмевает всё вокруг, – расписывает попугая одна из девушек.
– Вот это да! – Восхищается другая.
– Руки, – мечтательно продолжает блондинка. – Такие большие и сильные, вот бы оказаться в его объятиях!
– Вау!
– У него прекрасное чувство юмора.
– Превосходно! Это очень кстати.
Почему это кстати? У Веры Дмитриевны тоже прекрасное чувство юмора, но её никто не обсуждает!
– Я бы осталась с ним наедине, поверьте милочка, и не раз, – щебечет грудастая.
Ты бы осталась с любым, у кого карманы набиты деньгами. Я фыркаю. У меня спина затекла стоять в три погибели (балкон низкий и мне пришлось согнуться чуть ли не вдвое), а они всё щебечут и щебечут. Расписывают незнакомца, как принца из сказки. Я всё -таки сплёвываю на траву.
Наконец, голоса затихают. Я осторожно выбираюсь из своего укрытия, вытягиваю шею и заглядываю на балкон. Уф. Ушли.
Разгибаюсь в полный рост. Нужно быстрее рвать когти отсюда, пока не пришли ещё какие-нибудь охотницы за чужим богатством. Не хочется опять слушать, как он красив, как очарователен и привлекателен, какие белоснежные у него зубы и большие красивые руки. И что ещё у него большое?
– Тьфу! – Сплёвываю ещё раз. Вынимаю из сумки блокнот и смотрю на свою запись. Да для чего мне эта фамилия! Вырываю листок, комкаю его. Оглядываюсь. Не хочется мусорить в саду, ведь он правда красив. Убираю клочок бумаги и блокнот обратно в сумочку.
Никогда не могла терпеть этих богатых папенькиных щенков. Поэтому и сама у отца работать не стала. Создала своё дело. Нет, не на деньги отца! – Какой кошмар!
Я резко останавливаюсь на дорожке перед очередным фонарём. Он начинает гореть ещё ярче, потом совсем тускло. Это что, так задумано? Делаю очередной шаг и подворачиваю ногу.
– Ай!
Чёрт, как же больно. Кажется я вывихнула лодыжку. Рычу от досады. Оборачиваюсь вокруг. Как назло ни одной живой души, чтобы помочь. Блииин, сломала каблук. Досадно.
Держусь за фонарь, приподнимаю ногу, осматриваю ступню. Видно плохо. Мне бы на лавку сесть. Одеваю покалеченную туфлю на травмированную ступню. Делаю несколько маленьких шагов, но спотыкаюсь обо что-то. Да что же это!
– Будь ты не ладен! – Ругаюсь вслух. Это моя привычка, ничего не могу с собой поделать.
Кажется я не удержу равновесие. Я стараюсь изо всех сил!
– Ай, ой, мамочки… етит…
В этот момент сзади меня за талию обнимают крепкие руки, не давая упасть. Меня плотно прижимают спиной к чьей-то широкой груди, и я вновь чувствую уже знакомый умопомрачительный аромат: нотки шалфея, муската и красного перца. Мне никогда не забыть этот аромат и никогда не спутать его ни с одним другим.
Глава 5
Прерывистое дыхание никак не может прийти в норму, а сердце, отбивая бешеный ритм, кажется сейчас выскочит из груди. Мне бы закричать, позвать на помощь, но я не в силах даже звука издать. Меня обнимает и прижимает к себе тот же самый человек, которого я встретила вчера вечером. Я узнала это по аромату, который так опьяняюще действует на меня. Я встречала эту мужскую туалетную воду раньше. И вот сейчас стою, окружённая этим ароматом и наслаждаюсь им. Мужские руки всё крепче сжимают моё тело, я чувствую как медленно скользит его ладонь вдоль моего бедра, поглаживая, лаская его длинными пальцами. Вторая рука перемещается мне под подбородок и берёт его в тиски. Наша поза так эротична сейчас, что в низу моего живота разгорается огонь. Кажется, я становлюсь мокрой от его движений руками по моему телу. Он словно хозяин держит меня, и я должна ему подчиниться. Горячие пальцы незнакомца проникают мне под платье. Я всхлипываю от удовольствия, когда мужчина отодвигает край моих кружевных трусиков и начинает ласкать меня двумя пальцами. Я словно обезумела от желания. Прижимаюсь к нему всё теснее, как какая-нибудь развратная девка, трусь попкой о его промежность. Кажется, я истекаю соком желания. А он ласкает меня, всё быстрее двигая пальцами по клитору. Я стону от удовольствия, запрокидываю голову ему на плечо, повинуясь его движению. Он чуть крепче сжимает мой подбородок. Движение пальцами становятся ещё быстрее и мучительно-приятная волна уже вот вот готова прокатиться по моему телу, когда он вдруг убирает свои пальцы и показывает мне. Я вижу на них свою влагу. Его аромат снова заставляет кружиться мою голову. Я чувствую стыд, злость, неудовлетворённость.
– Ещё, – стону я. Поднимаю на моего мучителя взгляд. Встречаюсь с иссиня-серыми, сейчас почти чёрными, словно ночное небо глазами, которые смотрят на меня насмешливо. Редкий цвет. Не встречала таких глаз в своей жизни. Я прихожу в себя. Хочу вырваться из его рук, но он и шанса мне не даёт.
– Я же сказал, что найду тебя. Не дёргайся, маленькая девочка.
Да уж, он выше меня на целую голову, я ему кажусь мелкой, он мне кажется мерзким. Теперь точно. Как я могла поддаться его развратным действиям? Он будто загипнотизировал меня. Ай, Агата, не оправдывай себя, ради бога! Чёртов незнакомец. Я никогда не позволяла себе такого. Вообще ни с кем. Как же я зла на него!
– Отпусти меня, – шиплю, словно змея. Моя шея начинает болеть, ведь голова до сих пор запрокинута на его плечо, а он всё также властно держит меня за подбородок, не давая пошевелиться.
– Поцелуешь, отпущу, – говорит он, а у меня подкашиваются ноги от того, как он красив и притягателен. – Но только сама. И можно со стоном, как было только что, когда я ласкал твою жаркую мокрую киску.
Он широко улыбнулся, открывая ряд белых ровных зубов, а я возненавидела его в эту секунду. Он откровенно издевался надо мной! Насмехался, выставляя на посмешище перед самой собой. Этого моя гордость не могла снести.
– Кстати, ты обдумала моё предложение?
Его рука вновь скользнула в мои трусики, но на этот раз я была готова. Такому приёму меня научила подруга. Элина красивая девушка, и ей ни раз доводилось давать отворот поворот слишком навязчивым мужчинам. Я сделала вид, что поддаюсь, и обмякла в руках незнакомца. Клянусь, я услышала довольную усмешку! Нахал! Просто невообразимый тупица. Получай! Воспользовавшись его невниманием, я резко подняла ногу и опустила уцелевший каблук на его ступню, обутую в кроссы. Признаюсь честно, мне доставил огромное удовольствие вопль, который издал незнакомец в ту же секунду. Ай, я прямо почувствовала волну удовлетворения, пробежавшую по моему телу!
Его руки отпустили меня. Я толкнула его от себя бедром и встала напротив.
– Никогда, слышите? Никогда я не легла бы с Вами в постель. Даже не поцеловала бы, будь Вы хоть самым последним мужчиной на земле. Вы мне просто противны, – гордо подняв подбородок, отчеканила я. А потом, пока он не пришел в себя, помчалась вон из сада, слыша вдогонку матерные слова и крик:
– Вызов принят. Я доберусь до тебя, маленькая чертовка!
Ахаха! Попробуй! Ты даже не знаешь, кто я и как моё имя!
Только когда я забежала в дом и добежала до библиотеки (с трудом, хочу сказать, сломанный каблук изрядно мешал мне при беге), я остановилась. Мне пришла мысль, что я не знаю, как он нашёл меня здесь. Но этому есть объяснение. Наша встреча случайна. Он не ожидал меня увидеть. Наверное, он такой же приглашенный моего отца, как и все остальные. Больше мы не пересекёмся. И слава богу. Нет никакого желания видеть его. Только если дать пощёчину за моё унижение.
– Дрянь, – выругалась я, прислонившись к двери библиотеки и немного отдышавшись. Прикрыла глаза. Чёрт! Мой мозг включил воспоминание о том, что со мной сделал этот злодей. А тело – мой предатель, снова среагировало! Нет, нет, успокойся. Это чушь полнейшая! Я не испытывала удовольствия от его нежных и страстных касаний. Это лишь момент, который я забуду очень скоро. И тело моё тоже.
– Просто выкинь из головы унизительные воспоминания, Агата.
– Что ты делаешь здесь?
Недовольный голос отца заставляет меня вздрогнуть.
– Отец.
– Пойдём, мне нужно поговорить с тобой. Уже около часа тебя ищу.
– Ещё бы! – ехидно отзываюсь я. – В этом замке запросто можно потеряться. Наверное тебе стало скучно в полчище твоих обожателей и ты решил перемыть мне косточки.
– Не нужно насмешек. Глупо с твоей стороны мне перечить. Что с твоей обувью?
Он подходит ко мне и осматривает с ног до головы. Кривит недовольную гримасу.
– Я просил быть красивой сегодня, а ты оделась как чучело. Разве так можно? Ты дочь строительного магната, а не рабочего стройки.
Да уж! Папаня всегда выглядит с иголочки, элегантно и волосы у него намазаны гелем. Вот и сейчас он весь блистает в белоснежном костюме. Прямо излучает чистоту и гордость, полон высокомерия даже рядом с родной дочерью.
– Пойдём.
Он открывает библиотеку и мы заходим внутрь. Сейчас начнутся нравоучения и оскорбления в мой адрес. Мне не впервой, и обычно я сдерживаюсь, но не уверена, что выдержу его скверный характер и на этот раз.
– Садись, – тоном, нетерпящим возражений, говорит мой отец. Я стою посреди комнаты и даже не смотрю на родителя. Я вспоминаю один вечер, что провела в этом кабинете пять лет назад. Тогда мне казалось, что это лучший вечер в моей жизни и никто не сможет лишить меня счастья, которое я испытала. Мы спрятались тогда от грозной мисс Феоктистовой, управляющей этого замка. Сели между книжных шкафов и открыли бутылку вина. Чтобы не включать свет, я взяла фонарик. Тихо включила нашу любимую мелодию на телефоне. В наш маленький мирок никто не должен был вторгаться. Но его резко и неожиданно разрушило появление моего отца. Мисс Феоктистова рассказала ему, где мы. Она проследила за нами. То, что произошло в тот вечер, навсегда поселило в моей душе ненависть к отцу.
– Ты оглохла что ли, Агата?! Садись, я сказал. Мне нужно обсудить с тобой не только твой внешний вид, но и наш с тобой договор.
Не знаю, что со мной сегодня, но я не хочу подчиняться ему. Возможно моё недавнее унижение всему виной. Я не хочу, чтобы меня унижали ещё больше. Отец приказывает мне, будто я одна из сотен его служащих, о которых он вытирает ноги. Он и об меня не раз их вытирал.
– Говори, что ты хочешь, и я уеду из этого кошмарного замка, – с вызовом говорю я. Отец прищуривается. Он и не думал, что я буду сопротивляться его приказам.
– Ты никуда не уедешь. Твой жених уже прибыл. Скоро я представлю его тебе. Будь с ним ласкова, послушна, не перечь ему. Я не должен потерять доверие его отца, иначе всё на что я надеялся, рухнет.
Он рассуждает обо мне как о бездушной кукле, как о рабыне, у которой нет воли. Чёрт, я не могу больше этого терпеть. Я не позволю ему и дальше унижать меня и решать, какое платье мне надеть и как широко раздвинуть ноги перед тем, перед кем он скажет. На кону стоит многое, согласна, но в первую очередь на кону моя собственная жизнь и судьба. Почему я должна спасать всех? Почему я должна стать козлом отпущения? Чтобы мама и дальше пила, убивая себя алкоголем день ото дня, а брат бездельничал, странствуя где-то по свету, как сейчас, например. Мы даже не знаем где он. Руслан вечно колесит по свету, за последние три года я видела его от силы раза три, четыре. Путешественник, чёрт возьми! А я значит должна за всех отдуваться?!
– И ещё одно. Поднимись наверх и переоденься. Твоё тряпьё совершенно не годится для встречи с женихом. Не позорь меня этим чёрным дурацким дешёвым платьем. Если бы ты была умнее, и перестала играть в независимую девочку, то давно бы уже присоединилась ко мне. И в деньгах ты бы не нуждалась.
– Я не нуждаюсь в деньгах, – тихо говорю я, чувствуя, как закипает внутри меня злость, моя ненависть готова вырваться наружу. Как я могла так долго терпеть его оскорбления? Сама не понимаю.
– Судя по твоему гардеробу этого не скажешь, – с холодной усмешкой замечает мой отец. – Где ты купила эту пародию на платье? В секонд хэнде? Дурочка.
Такое ощущение, что на меня вылили целую бочку гнилых отходов.
– У меня отличное платье и стоит оно не дёшево. Но не в этом дело. Ты просто хочешь меня унизить.
Отец усмехается.
– Ты сама себя унижаешь, общаясь со всяким отрепьем. Уже много лет. Чего стоит только последний твой кавалер, который…
– Заткнись! – Не выдерживаю я. Ком подкатывает к горлу, но я не плачу. – Не смей говорить об Артёме! Достаточно того, что ты сделал. Не марай его имя своим грязным ртом. Ты не достоин даже его мизинца.
Отец лишь смеётся над моими словами. Мне хочется стереть с его лица выражение превосходства, но я не в силах этого сделать. Всё, что я могу – убежать из проклятого «дома пафоса» и не видеть моего ухмыляющегося насмешливого отца.
– Обычный бедняк, вот кто был твой Артём. И жизнь его жалкая…
– Замолчи! Остановись…
– И сам он был жалок…
– Нет… прекрати…
– И умер как жалкое ничтожество, – сказал он вкрадчиво и довольно. Я ясно уловила удовлетворение в его голосе. Это он убил Артёма. Либо его убили по его приказу. В глубине души я всегда знала это, но у меня не было доказательств. Нет их и сейчас. Вечер в библиотеке закончился для нас трагедией, но я до сих пор не знаю точно, как и что произошло.
– Ты решила уподобиться ему? Я тебе не позволю. Ты будешь делать то, что я скажу, и тогда заслужишь, может быть, моё уважение.
– Черта с два, – последняя капля переполнила чашу моего терпения. Я больше не смогу плясать под его дудку. Он слишком ранил меня, упомянув о друге, которого он же меня и лишил. – Пошёл ты, куда подальше, папаша.
– Что ты сказала?
Он хватает меня за локоть, сильно сжимает. А я сжимаю кулак.
– Убери от меня свою руку, иначе я тебя ударю. И мне плевать, что ты мой отец, – говорю я сквозь зубы. Чётко и ясно звучит мой голос в пространстве библиотеки.
– Да как ты смеешь…
Я выдёргиваю руку из его хватки.
– Смею. И ещё не такое сделаю, если ты от меня не отстанешь. С меня достаточно твоих оскорблений. Ищи другого козла отпущения. Найди себе новую жертву, а я больше не буду подчиняться тебе. Я разрываю наш договор!
С этими словами я разворачиваюсь и иду вон из кабинета. Громко хлопаю дверью. Аж стены сотрясаются. Вот так тебе, папочка! Оставайся со своим длинным носом и миллионами. А с меня хватит. Я уезжаю из этого дерьмового дома. Лишь попрощаюсь с Верой Дмитриевной и свалю.
Чёрт, как все пялятся на мой сломанный каблук. Да плевать. Я быстро нахожу старушку в зале. Она на том же месте, где я её оставила. Подхожу к ней и пожимаю руку. Она видит как я взволнована.
– Что случилось, Агата? – Сжимая мою руку, беспокойно спрашивает она. – Твой отец опять оскорблял тебя, доченька?
Откуда она знает?
– Всё хорошо, баба Вера, – с улыбкой отвечаю я. – Теперь всё хорошо. Мне пора домой.
– Очень жаль, что ты так скоро уходишь. Нам бы с тобой увидеться, – вдруг без тени улыбки говорит она. – Я бы хотела поговорить с тобой, без свидетелей. Ты знаешь мой адрес?
Я качаю головой. Вера Дмитриевна опасливо озирается по сторонам и достаёт визитку из своей чёрной сумки, которую весь вечер держит на коленях.
– Вот, держи. Позвони мне завтра.
Она протягивает мне визитку. Я убираю её в сумочку.
– Хорошо. Но мне пора.
Я улыбаюсь ей и отхожу.
– Обязательно мне позвони, – слышу вдогонку. Она говорит что-то ещё, но из-за музыки, что играет в зале, я не слышу её слов. Я позвоню ей завтра и узнаю, что она хотела сказать.
А сейчас я, наконец, покидаю это ненавистное место.
Выхожу из зала, прохожу несколько коридоров, пересекаю холл, и вот я оказываюсь на улице. Свежий воздух помогает мне успокоиться. Я сделала невозможное сегодня. Я смогла противостоять отцу. Чёрт, кажется я горжусь собой! Широко улыбаюсь, подходя к своей машине. Хорошо бы сейчас проехаться с ветерком по трассе. И заскочить в какое-нибудь ночное заведение за бутылочкой вкусного красного вина. Хочу отпраздновать свою маленькую победу. Но маленькая ли она? Хм. Нет, она огромна для меня. Пусть сам женится на этом придурке. Какой бы он ни был. Мне плевать.
– Я теперь свободна!
Так странно, машина не заперта. Я точно её закрывала, когда приехала сюда. Оглядываюсь по сторонам. Вокруг темно и тихо. Лишь вдали, у ворот замка горит фонарь. Подул тёплый ветерок. Но что это? Ветер принёс с собой такой знакомый аромат. Я прикрываю глаза, ещё не понимая, что это за приятные нотки. А потом вдруг голос над моим ухом произносит:
– Насчёт свободы это ты поторопилась.
Я вздрагиваю и понимаю в этот момент, что за аромат вновь привлёк меня: Tom Ford Grey Vetiver.
– Свободу ты теперь долго не увидишь, маленькая девочка.
Это были последние слова, которые я услышала, прежде чем утонуть в притягательных нотках шалфея, муската и красного перца.
Глава 6
Тошнота подступила к горлу, и я попыталась открыть глаза. Но не тут-то было. На моих глазах была какая-то повязка, она совершенно скрывала от меня моё местонахождение. Ткань такая плотная, что вокруг только чернота, сплошная и нескончаемая. Между тем рвотный рефлекс уже вырывался наружу. Я поняла, что лежу на кровати, а где-то вдали слышится странный шум: будто ветер завывает и волны плещут. Но ведь я на суше, а не в море, так что какой к чёрту шторм? Я делаю глубокий вдох. Ужасно чувствую себя. Голова кружится как от морской болезни. Такое состояние было у меня однажды, когда я совершала прогулку на яхте своих друзей. Несколько дней мы провели в открытом море, и всё то время я мучилась от тошноты. После этого я зареклась путешествовать водным транспортом. Самолёт, поезд, лошадь, велосипед, хоть пешком, как паломник. Что угодно, но не вода! И вот теперь такое знакомое чувство. Нет, не может быть. Я на суше. Я на суше. Ай! Мне уже невмоготу. Я перегибаюсь на ощупь через край кровати и меня выворачивает на изнанку.
– Ооо, Боже! Помоги мне, – стону я.
Стоп. Мои руки. Почему они связаны за спиной?! Что это значит? Меня вдруг ведёт в сторону и я с криком «спасите» лечу с кровати на пол. Качка?! Это качка! Точно.
Я на воде. На корабле, яхте или ещё на чём -то подобном. Это ясно как то, что меня выворачивает наизнанку. Не могу не узнать все мои старые ощущения.
Лежу на полу, как дура, и даже пошевелиться боюсь. Вдруг опять будет тошнить. Где-то слышится топот ног. Бегут в моём направлении. Кого-то привлёк мой крик. Я постанываю от боли в висках. Будто дятел долбит своим клювом. Безжалостный. Слышу как дверь с правой стороны от меня открывается и закрывается снова.
– О! – Женский возглас. Чьи-то руки бережно помогают мне подняться с пола. Меня садят на кровать. Я издаю ужасный звук, будто меня вырвет снова. Но еле как сдерживаю позыв.
– Развя… жите ме… ня, – прошу я.
Слышу возле себя тяжёлый вдох. Руки женщины касаются меня и снимают повязку с моих глаз. Я сначала щурюсь от яркого света, что проникает в окно, как я теперь понимаю каюты.
– Вам снова плохо?
Закрываю рот ладонью. Икаю. Чёрт! Мне явно не хорошо. Поворачиваюсь к ней. Ого! Какая красивая. Девушка молода, моложе меня года на четыре, наверное. Волосы цвета шоколада, вьющиеся, густой волной струятся по плечам, доходя до середины спины. Красиво изогнутые брови, нос с горбинкой, полные естественно красные губы. Но её глаза! Это отдельная история. Они так прекрасны. Большие, тёмные, подведённые жидкой подводкой. Они ясно выделяются на румяном лице. Словно два чёрных оникса сверкают в солнечных лучах, проникающих в помещение.
– Вы так бледны, – с сочувствием говорит она приятным чуть с хрипотцой голосом.
– У меня морская болезнь, – слабо отвечаю я. – Мы ведь в море?
Она кивает. Я осматриваю её одежду. Широкие брюки пёстрого цвета, расшитые золотой нитью, а сверху тёмно-зелёный шёлковый халат, плотно застёгнутый на маленькие переливающиеся пуговки, и сверху повязанный пояс. Он тоже расшит красивой золотой нитью. На ногах у незнакомой мне девушки туфли без каблука, с причудливо вышитым узором. Она похожа на восточную красавицу из сказок, что мне читали в детстве. Акцента, однако, у неё нет. Говорит на чистом русском языке. Кто же она? Как сюда попала? И вообще, где мы и как я то сама сюда попала? Это главный вопрос.
– Да, мы в море, – отвечает, улыбаясь девушка. – Моё имя Айна, кто-то зовёт Гайной. Давайте, я освобожу Ваши руки. Я была против, чтобы Вас связывали, но мой брат очень своеволен и дал чёткие указания своим слугам.
– Агата. Значит, Вы…
– Я не его слуга. Мне и самой тут подчиняются. Конечно, главный он, но… Готово. Скинем эту ужасную верёвку.
Мои руки снова свободны. Я потираю запястья. Взгляд падает на пол. Ой! У кровати стоит таз и я не промахнулась, оказывается, когда мне стало плохо.
– Кто поставил сюда это? Я думала, что прямо на пол…
Девушка качает головой.
– Я видела как Вам плохо. Распорядилась принести сюда таз. Я не хотела, чтобы Вам закрывали глаза. Это было совсем ни к чему. Вы три дня не приходили в себя после снотворного, которым Вас усыпили. И я не понимаю, почему мой брат так жесток, что связал Вас.
– Три дня? Снотворное?
У меня снова начинает кружиться голова. Я лихорадочно вспоминаю, что вообще со мной произошло. Айна суёт руку в карман и достаёт оттуда какой-то маленький мешочек, стянутый шнурком. Развязывает шнурок и вынимает кусочек какого-то корня.
– Вот, держите, это имбирь, он помогает от тошноты.
Я с благодарностью взяла из её рук кусочек имбиря и откусила маленькую часть.
– Если не поможет, есть таблетки. Многие страдают от качки, особенно первые несколько дней.
– Я не понимаю ничего. Я здесь уже три дня? – Спрашиваю, проглотив имбирь и откусывая ещё.
– Да, в первый же день, в день отплытия, Вам стало плохо. Я сидела с Вами почти всё время. Уходила лишь чтобы принести воды. Вас накачали очень сильным снотворным. Я была зла на брата. Но его воля, закон. Он хозяин. Хотя я стараюсь смягчить его характер, он всегда стоит на своём. Но иногда слушает меня.
– Это он привёз меня?
– Да. Тем вечером. Четыре дня назад. Было уже поздно. Я беспокоилась. На утро был назначен вылет, а его до сих не было. Но вот он появился. А Вы были у него на руках. Без сознания. Он сказал, что Вы полетите с нами. Я хотела расспросить его о Вас, но он чётко дал понять, чтобы не было никаких расспросов. Когда мы прибыли на место, Вам выделили каюту на яхте, оставили здесь. Я переодела Вас и дала немного воды, когда Вы очнулись.
Осматриваю себя. И правда, моего платья и пиджака нет. На мне синяя шелковая туника и шаровары в тон. На ногах такие же туфли как у Айны, только белые, а у неё они зелёные.
– И я заплела Вам косу, – снова улыбнулась девушка. – У Вас очень красивые волосы. Мне было приятно касаться их.
– Спасибо, но…
Мой мозг переваривает всю ту информацию, что мне передала сказочная девушка Айна. Нет. Это всё как-то нереально. Быть такого не может. Выходит меня похитили? Кто? Кто этот её брат? Я не помню, что со мной случилось. Последнее, что помню, я собиралась уехать из замка отца. Потом мрак.
– А вот это мы уберём, нужно принести чистый, – Айна берёт таз, уносит его из каюты.
Пока её нет, я осматриваюсь кругом. Кажется, мне немного лучше, и я могу осмотреть место, в котором оказалась. Я удивляюсь себе, почему я так спокойна. Но тут же нахожу ответ: я ещё не понимаю, что происходит. И я не верю, что всё это наяву. Мне просто снится, да?
Каюта небольшая, пол застелен дорогим на вид ковром, на стенах картины. Я не знаю автора картин, но пейзажи очень красивы. Из мебели здесь, кроме кровати, письменный стол и стул, полки с книгами, тумба, на которой стоит ваза с белыми розами. В центре каюты небольшой диванчик на двоих человек. Я бы это назвала тахтой.
Я выглядываю в окно. За ним плещутся морские волны и разбиваются о борт белоснежной яхты. Айна не врала. Да и зачем бы ей? Но я должна знать, что вообще происходит. Зачем меня похитили из дома отца, перевезли куда-то на частном самолёте, по всей видимости, потом погрузили, как какую-то вещь, на эту яхту и везут… Куда меня везут?
Айна, прикрыв дверь и поставив таз у кровати, садится рядом со мной.
– Ты должно быть проголодалась? – Спрашивает девушка. – Я велела приготовить тебе поесть. Что -то лёгкое, чтоб не нагружать желудок так сразу.
– Айна, – мягко перебиваю я её. Внутри меня начинает клокотать буря, но девушка не виновата в моих несчастьях, она лишь хочет облегчить это дурацкое путешествие в неизвестность.
– Да?
Я беру её руки в свои. Она с интересом смотрит на меня.
– Скажи, куда мы плывём?
Она хмурит брови. Думаю, Айна прекрасно понимает, что вся ситуация, в которой я оказалась, незаконна. Она не дура. Поджимает губы. Не хочет говорить. Или боится своего брата? Этого преступника, который похищает людей. Интересно, кто же он такой.
– Айна, твой брат похитил меня, понимаешь? Он везёт меня куда-то против моей воли.
Она кивает головой.
– Мне очень жаль.
– Скажи, куда мы плывём? Я имею право знать хотя бы это.
В ней происходит борьба. Я вижу это. Она сжимает мои ладони, открывает рот, чтобы сказать что-то. Но в этот момент я слышу знакомый бархатный голос за дверью каюты. Не может быть! Он говорит что-то на иностранном языке. Потом смеётся и в ответ ему отзывается хохот нескольких человек. Он шутит с ними? Как был там ни было, а Айна не успевает сказать мне и слова. Дверь в каюту открывается и на пороге я вижу загорелое лицо моего похитителя. Без рубашки, в одних шортах. Он смеётся, какой-то реплике, что раздаётся позади него, а потом глядит на меня. Это точно он. Обладатель умопомрачительного аромата, который сводит меня с ума. Вот су… Чёрт, как же он высок! Но меня сейчас не пугает его рост, его внушительная фигура с голым торсом и сильные мускулистые руки! Как только я вижу его, то гневная волна внутри меня набирает скорость. Этот наглец посмел похитить меня как какую-то рабыню и увезти куда ему вздумается!
«Свободу ты теперь долго не увидишь, маленькая девочка».
Эти слова эхом стучат у меня в голове.
– Ах ты, сволочь! – беззастенчиво кричу я и хватаю первое, что попадается под руку. Таз, принесённый Айной. Подойдёт! Как жаль, что он чистый. Я размахиваюсь и с рыком кидаю таз прямо в наглое лицо незнакомца. Справа от себя слышу вскрик Айны. За спиной мужчины какие-то смеющиеся голоса.
– Я тебя засажу в тюрьму и ты сгниёшь там, поразит!
Кричу, прежде чем комнату наполняют ругательства загорелого красавчика, которому в голову прилетел железный таз. Или он не прилетел?!
Глава 7
– Айна,