Одна ночь, чтобы влюбиться

Глава 1. Изабелла «Поинт-брейк»

Я поняла, что не возьму следующую волну слишком поздно. Она поднялась над моей головой, загородив солнце. Она не должна была разбиться так далеко от берега, но на гребне уже собиралась пена, как явная предвестница беды. Воду под ногами утягивало на глубину, в основании волны. Она набирала силу, как и мой страх. Доска для серфинга, взятая напрокат в баре на берегу, оказалась старой, длинной и неповоротливой. На ней я не могла прорезать волну. Поэтому я легла на доску животом, подняла ноги в коленях и принялась грести прочь так быстро, как только смогу. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как ослепительно блестящая водная гладь темнеет в тени надвигающейся волны.

Все оказалось бесполезно. Я была слишком неопытной и медленной. За спиной загрохотало. Волна разбилась над моей головой с устрашающим шумом, а в следующую секунду ударила в спину, увлекая на дно. Я успела сделать лишь один вдох, прежде чем тьма окружила со всех сторон. Вихрь подхватил меня, лишив ориентации. Все смешалось. Я не понимала, где низ, где верх, а легкие уже горели от нехватки кислорода.

Ещё один удар. В этот раз меня протащило спиной по дну. В круглом вырезе цельного купальника саднило кожу от песка и ракушек. Зато я смогла оттолкнуться, чтобы попробовать всплыть. Заставила себя открыть глаза, хотя их жгло соленой водой. Над головой стало светлее, а значит, до поверхности оставалось не так много.

Легкие конвульсивно сжимались, требуя сделать вдох. Когда до поверхности оставался последний рывок, лиш, ведущий от манжета на щиколотке к доске для серфинга, резко дернул в противоположную сторону.

Я закричала от неожиданности. Поток ледяной воды хлынул в рот и легкие, вызывая рвотные спазмы. Их нужно было подавить, чтобы не сделать ещё хуже. Сердце бешено стучало. Я кашляла и глотала еще больше воды. Я тонула и ничего не могла сделать. Сознание сковало паникой, а перед глазами взрывались звезды.

На запястье что-то сжалось и дернуло вниз. От ужаса, что это может быть акула, я из последних сил попыталась высвободиться, но поняла, что мое запястье держат не острые зубы, а чьи-то сильные пальцы. Я обхватила их, а в следующую секунду моя голова оказалась на поверхности.

– Черт тебя подери! – крикнул мужчина.

Я открыла рот, но дышать не получалось. Вода вырывалась из легких, обжигая горло и нос. Я кашляла, как сумасшедшая, прижатая спиной к моему спасителю. Одной рукой он крепко держал меня под грудью, а другой, должно быть, греб, потому что мы двигались резкими толкачами. Глаза слезились так сильно, что я не могла ничего различить.

– Держись! – приказал незнакомец и, отпустив меня, всунул под мою грудь конец доски, а сам нырнул, чтобы снять манжет с моей щиколотки.

Руки дрожали. Я то и дело соскальзывала, и резкие движения на моей ноге не помогали.

– Готово! – Мужчина всплыл на поверхность после того, как освободил от поводка, ведущего к доске.

Он поднял меня на доску и принялся толкать ее перед собой. Я закрыла глаза и попыталась размеренно дышать: четыре секунды на вдохе, восемь на выдохе. Сердцебиение постепенно замедлялось, но тело все ещё сотрясали судороги.

У берега мужчина поднял меня на руки, вынес из океана, сделал пару шагов и опустил на горячий песок. Сухой песок.

Я была жива.

Какое-то время спустя – я потеряла счет минутам, – мне наконец удалось приподняться на локтях и посмотреть на своего спасителя. Он сидел на песке, согнув ноги в коленях, и тяжело дышал. Мужчина был крупным, с четкими линиями мышц. Влажная кожа на широких плечах блестела в розовом свете заходящего солнца. Его волосы были светлыми и коротко постриженными. Из-под хмуро сведенных бровей на меня смотрели невероятной синевы глаза. Если бы меня попросили найти актера на роль Посейдона, я бы непременно выбрала его.

– Ты как? – спросил он.

Даже такому сильному мужчине заплыв дался тяжело. Что уж говорить обо мне – хрупкой и неподготовленной нью-йоркской девчонке. Пять занятий по серфингу оказались недостаточными для покорения океана. Кто бы сомневался.

Я снова распласталась на спине, но продолжала смотреть на него.

– Я думала, что мне конец.

Он сжал челюсти, крутя на левом запястье розовый браслет.

– Какого черта ты забыла в воде, если плаваешь, как камень?

– Я умею плавать, – резко возразила я.

Терпеть не могла, когда кто-то сомневался в моих способностях. Даже если этот кто-то только что спас мне жизнь.

Он покачал головой. Без слов поднялся, взял свою доску и подошел к кромке воды, куда волны уже вытолкнули мою доску. Подхватил ее и, снова нависнув надо мной, голосом, не терпящим возражений, сказал:

– Чтоб я больше тебя здесь не видел. Даже по щиколотку в воду не заходи на моем пляже. Поняла?

Глава 2. Алекс «Заноза в заднице»

Она шла по берегу, и волны лизали её ступни. На левой щиколотке позвякивал золотой браслет. Бедра, затянутые в короткие джинсовые шорты с оборванными краями, сексуально покачивались. Края белой рубашки она завязала под маленькой упругой грудью. Плоский живот был цвета свежих сливок. Каштановые волосы до плеч были ещё слегка влажными. Огромные зеленые глаза с вызовом смотрели прямо на меня, полностью игнорируя Стива и Томаса, которые развалились на раскладных креслах-шезлонгах рядом. Когда она остановилась напротив нас, я скрестил руки на груди.

– Я же предупредил тебя, чтобы ты больше не заходила в воду.

– Манхэттен Бич – общественный пляж, – парировала она. – Я могу делать, что хочу.

Стив перевел удивленный взгляд с меня на девушку и обратно.

– Цыпочка, которой ты спас жизнь час назад?

Я коротко кивнул.

Она засунула пальцы в задние карманы шортов, из-за чего ее плечи расправились, а очертания груди заметно проступили под рубашкой. На губах Стива расплылась идиотская улыбка.

– Кстати, я не цыпочка, – сказала девушка с насмешкой. – У меня есть имя – Изабелла. Но вы можете называть меня Иззи.

– «It´s so easy to fall in love», – запел Томас песню Линды Ронстадт и отсалютовал бутылкой с пивом. – Томас, но для тебя я просто Том.

– Стив, но для тебя я буду, кем захочешь: хоть котиком, хоть золотком. Выбирай на свой вкус.

Стив попытался встать, но я схватил его за шиворот футболки и толкнул обратно в шезлонг. Тот прищурился, стряхнул мою руку и нагло улыбнулся.

Изабелла выжидательно смотрела на меня. Я упрямо молчал. Думал, что она переведет тему, засмущавшись из-за моей открытой неприязни, но не тут-то было.

– Как тебя зовут?

– А что?

– Хочу знать имя своего спасителя, чтобы каждый год в День благодарения воздавать ему хвалу.

– Это вовсе необязательно.

– Папа воспитал меня иначе.

Я закатил глаза, но в итоге все-таки произнес:

– Алекс.

Ее улыбка стала ярче, освещая лицо.

– Не хочешь присоединиться к нам, Иззи? – спросил Стив.

– Не-а.

Она покачала головой, а потом пошлепала ногой по воде так, что брызги взметнулись выше щиколоток. Вот же паршивка!

– Я хочу, чтобы Алекс научил меня кататься на серфе.

Том присвистнул.

Я уставился на Изабеллу, сжав зубы. Просто удивительно, как в такой миниатюрной девушке может умещаться столько наглости.

– Нет, – отрезал я.

– Иззи, зачем тебе он, когда есть я? – спросил Стив. – Поверь мне, я катаюсь не хуже.

Изабелла проигнорировала его, продолжая смотреть на меня.

– Почему нет?

– Ответ лежит на ладони.

– Кажется, я не могу его разглядеть.

– Хорошо, если ты настаиваешь: у тебя нет таланта, а у меня – желания устраивает твои похороны.

– Те волны были довольно высокими для новичка, – встрял Томас. – Кто тебя учил?

– Парень из бара. – Изабелла указала на забегаловку у нас за спиной. – Марк.

Стив рассмеялся, откинув голову назад, и стукнулся затылком о деревянный каркас шезлонга. Потирая затылок, он сказал:

– Марк даже рыбу, рожденную в океане, не научит плавать.

Изабелла пожала плечами.

– Значит, дело не в таланте. Кстати, я в него не верю. Главное – это упорство и труд, а их мне не занимать. Ну, что ты думаешь, Алекс?

– Я думал, что ты чересчур самоуверенная и действуешь мне на нервы. И давай закончим на этом разговор.

– Нет. – Она сделала шаг назад, в противоположном направлении от берега, и набежавшая волна коснулась её коленей.

– Выйди из воды, – потребовал я.

Пульс участился. Это были дешевые провокации с ее стороны, но почему-то они на меня подействовали. Может, причина в том, что прошедшая неделя была слишком тяжелой, а спасение этой ненормальной отняло последние силы.

– Нет. – Она замотала головой, и в ушах сверкнули золотые серьги-обручи. – Я буду стоять тут, пока ты не согласишься быть моим инструктором.

Я надеялся запугать её строгим взглядом, но она не пошевелилась. Наоборот, только ещё шире улыбнулась. Вот же заноза в заднице.

– Почему именно я?

– Это же очевидно. Ты спас меня. Это раз. – Она загнула один палец. – Ты явно местный и знаешь, на что стоит обращать внимание в этих водах. Это два. – На указательном пальце блеснуло золотое колечко, но на безымянном ничего не было. – Я хочу учиться у профи. Это три. – Она помедлила, глядя на меня. – У меня ещё семнадцать пальцев на руках и ногах. Ты хочешь, чтобы я их все использовала?

Я тяжело вздохнул. В теории, я мог бы разработать план занятий, составить расписание, правильно поставить ее на доску. Проблема заключалась в том, что для качественного обучения нужны месяцы, а она уедет отсюда через пару недель, вдоволь насладившись калифорнийским солнцем. Тогда зачем вообще начинать?

Изабелла сделала ещё три шага. Вода коснулась её шорт и начала окрашивать их в темно-синий цвет. Я сжал кулаки.

– Выйди из воды.

– Нет. Тебе придется вытащить меня отсюда силой или согласиться стать моим инструктором.

– Тебе кто-то говорил, что ты ужасно надоедлива?

– Моя мама, – хихикнула она. Опустила руки в воду и послала в мою сторону сноп брызг. – Ну! Решайся!

– Ни. За. Что.

Она подняла руки над головой, соединила пальцы и приготовилась нырнуть.

– Я должен был дать тебе утонуть, – проворчал я.

– Очень может быть! – рассмеялась Изабелла. Её чистый смех разнесся над пляжем.

Ещё один шаг. Теперь она по талию стояла в воде.

Я резко встал, стремительно пересек берег до кромки воды, большими шагами переступил через стихающие волны, подхватил Изабеллу за бедра и перекинул через плечо. Взвизгнув, она начала колотить меня по спине.

– Тебя нужно научить не на доске кататься, а слушаться.

Глава 3. Изабелла «Знаки Вселенной»

Я вырывалась исключительно ради приличия. Мягко колотила по мускулистой спине и упругим ягодицам, даже не пытаясь причинить Алексу боль. На самом деле, мне нравилось висеть на плече сильного и бескомпромиссного мужчины.

Под смех друзей он пошел к забегаловке Марка. В баре, будто наскоро сколоченном из бревен, бамбука и ракушек, было многолюдно и громко играла музыка в стиле регги. Поцелованные солнцем серферы развалились за круглыми столиками, расслаблено протягивали пиво и с доброжелательным любопытством поглядывали на меня и Алекса.

– Чувак, мы живем в двадцать первом веке, – крикнул какой-то мулат в желтой рубашке с розовыми пальцами. – Если хочешь секса, тебе больше не нужно утаскивать женщину в свою пещеру!

– Катись к черту, Уильямс, – отрезал Алекс.

Он опустил меня рядом с барной стойкой и пальцем подозвал Марка, который натирал клетчатым полотенцем пузатый бокал. Я не спешила уходить – мне было интересно, почему Алекс принес меня сюда и что собирается сделать следующим.

Марк подошел к нам. Ему могло быть и тридцать, и пятьдесят: кожа загрубела из-за сильного ветра, вокруг серых глаз собрались глубокие морщинки, а волосы выглядели, как солома. Голубая футболка с прорехами болталась на тощих плечах.

– Марк, – процедил Алекс, – если я еще раз увижу, что ты пускаешь новичков кататься на лонгборде в такую погоду, собственноручно засуну его тебе в задницу. Ты понял меня?

«О!» – мысленно воскликнула я, когда заметила резко побледневшего Марка. Во время мини-курса он ничего не говорил про типы досок. Получается, вина за мое почти-утопление лежала не только на мне?

Я повернулась к Алексу. То, что он разбирался во всех этих тонкостях и внешне напоминал сурового бога моря, делало из него прекрасного учителя. Да, от своей идеи правильно брать волну я не отказалась. Не зря же Вселенная привела меня прямо к нему?

– Не слышу твоего ответа. – Алекс наклонился ближе к Марку и убийственно-спокойным голосом спросил: – Ты понял меня?

Марк быстро заморгал.

– Понял.

Напускная суровость Алекса меня совершенно не пугала. С двумя старшими братьями, игравшими в американский футбол на позициях защитника и квотербека, я привыкла к заботе и нежностям, похожим на поглаживание ежовыми рукавицами.

– Я бы хотела угостить тебя. В качестве благодарности за спасение. Что ты предпочитаешь?

– Я не пью, – отрезал Алекс.

Он отвернулся и пошел к стене, у которой стояла длинная деревянная скамья. На ней были свалены спортивные сумки и объемные рюкзаки. Из недр этой горы он вытащил сумку, в которую можно было бы спрятать человека, и, похоже, собрался уйти, даже не попрощавшись. Алекс оказался неприступнее, чем мне бы хотелось, но когда я отказывалась от задуманного?

Серфинг должен был стать первым шагом к возвращению контроля над своей жизнью. Ещё до того, как мои братья начали профессионально играть, а я стала работать в отделе маркетинга команды Нью-Йорк Джайентс, мой отец был там главным тренером. Сколько я себя помнила, вся наша жизнь определялась календарем команды: подготовка к новому сезону, активный период с еженедельными воскресными играми, напряженные плей-офф, финальный Супербоул, подготовка драфта и наконец короткая передышка в конце мая-начале июня. Её я ждала с особым трепетом. Мы срывались с места и проводили две недели на Западном побережье. Если подумать, это было лучшее время. После плотного и неспешного завтрака впятером папа кидал мяч с Тревисом и Коулом на заднем дворе, а мы с мамой ехали к океану на арендованном синем Форде Фокусе. Мама пила капуччино в кафе на пляже, а я строила замки из песка и кидала восхищенные взгляды на серферов. Они казались мне всесильными, бесстрашными, свободными.

Именно такой я хотела снова стать.

– Видимо, все-таки придется попросить Стива научить меня, – сказала я достаточно громко, чтобы Алекс услышал, несмотря на музыку и голоса других посетителей.

Он резко обернулся. Его пальцы крепко сжались вокруг лямок спортивной сумки.

– Держись от него подальше.

– Но Стив милый, – невинно вздохнула я.

– Стив лихач и совершенно не беспокоится о правилах безопасности. С ним ты утонешь быстрее, чем встанешь на доску. Может быть, ещё на берегу.

Я пожала плечами.

Если бы Вселенная хотела списать меня со своих счетов, то сейчас береговая служба вылавливала бы мой труп из океана. Развернувшись, я пошла туда, где все ещё сидели Том и Стив.

– Если ты утонешь, лучше никому не станет! – крикнул Алекс мне вслед.

Вместо ответа я вышла из бара. Мои ступни коснулись горячего песка. Соленый порыв ветра щекотал кожу.

– Стив! – позвала я парня. – Вам что-нибудь принести?

Он обернулся на мой голос и расплылся в улыбке.

– Ты – главный подарок. Иди сюда!

Он похлопал себя по бедру. Я пошла прямо в его объятия, но медленно, чувствуя, что совершаю ошибку. Если бы Вселенная хотела, чтобы моим наставником стал Стив, то не Алекс спас бы меня. А он и впрямь оказался крепким орешком.

Черт!

Глава 4. Алекс «Когда все идет не по плану»

Я смотрел вслед Изабелле несколько секунд, наслаждаясь плавными движениями её бедер. Если бы за соблазнительные пляжные дефиле выдавали медаль, у нее давно бы была золотая.

Меня подстегивало желание снова закинуть Изабеллу себе плечо, но именно эта потребность и заставила меня резко отвернуться. Я подошел к своей доске, прислоненной к стене бара, подхватил её и направился к парковке. Туристы предпочитали брать доски напрокат. Даже местные все чаще отказывались от покупки своего оборудования, чтобы избежать сложностей с транспортировкой и хранением, но я был верен своей доске от Channel Island вот уже пять лет: белая, с двумя вертикальными полосками и легкими потертостями от песка. Я купил её перед смерью Стефани и не собирался менять.

Я закинул сумку на заднее сиденье серо-голубого Jeep Wrangler с открытым верхом и аккуратно привязал доску к багажнику. Сел на водительское сиденье и вставил ключ в замок зажигания, но мотор не завел. На часах было всего девять вечера.

Теплый порыв ветра растрепал волосы. Я с наслаждением вдохнул полной грудью любимый соленый воздух. Возвращаться домой не хотелось. Сейчас там ждали только воспоминания и одиночество. Я разблокировал телефон и набрал номер Молли. Она ответила после пятого гудка.

– Алло, пап! – заверещала дочка в трубку, которую я чуть не выронил от неожиданности.

На заднем плане послышались хохочущие визги десятка мальчиков и девочек, которые проводили летние каникулы в конном лагере вместе с Молли.

– Привет, тыковка, – сказал я, стараясь говорить беззаботно, но горло сдавило от тоски. – Как твои дела?

Я ужасно скучал по Молли, хотя только сегодня утром отвез её в Сан-Диего. Решения расстаться на четыре недели далось мне с трудом, но Молли обожала конные прогулки, посиделки у костра в компании друзей, спортивные занятия и походы, а мне, как ни крути, нужно было работать.

– Чем вы занимаетесь? – спросил я, когда раздалось грозное шипение, будто кто-то выплеснул ведро воды на костер, а следом разразился очередной взрыв детского хохота.

– Что? – переспросила Молли, явно не расслышав вопрос.

– Почему вы не спите?

– У нас ночь страшилок, – весело объяснила она, а потом вдруг закричала: – А-а-а! Зомби! Зомби! Они приближаются!

От её заливистого смеха на душе стало тепло.

– Молли! – крикнула какая-то девчонка. – Скорее!

– Не могу, мне папа позвонил.

Молли обреченно застонала, и я почувствовал укол вины. В обязанности дочери не входило развлекать меня.

– Бросай телефон, – сказал я. – Не хочу, чтобы ты стала ужином для зомби.

Её дыхание стало прерывистым. Видимо, она бросилась бежать со всех ног.

– Люблю тебя, пап!

– А я тебя, тыковка.

Кто-то захрюкал, и под счастливый хохот связь оборвалась.

Я отключил телефон и кинул его на соседнее сиденье, сложил руки на руле и оперся на них лбом.

Как же быстро растут дети. Когда Молли только родилась, я думал, что больше никогда не проведу и секунды в одиночестве, но в мае ей исполнилось семь и она наконец смогла уехать в конный лагерь, о котором мечтала последние несколько лет. А это значило, что впереди меня ждали четыре недели относительной свободы.

Двадцать восемь дней.

И ночей.

Я вытащил ключ из замка зажигания и выбрался из джипа. Обошел бар Марка и оглядел пляж. Со странным облегчением я отметил, что Стив и Том сидели в шезлонгах в гордом одиночеств. Куда подевалась Изабелла? Я обернулся. Она стояла у барной стойки и медленно перемешивала пластиковой трубочкой желтый коктейль с облаком взбитых сливок. Её плечи поникли, а на лице не было ни единой эмоции. Я подошел к ней и облокотился на барную стойку. Марк, остановившись напротив меня, приподнял брови в немом вопросе.

– Лимонный айс-ти.

Изабелла вскинула голову. Удивление на её лице сменилось удовлетворением. На губах снова засверкала улыбка.

– Ты вернулся. – Она сказала это с такой интонацией, будто только что подтвердилась какая-то важная гипотеза.

– Как видишь.

Марк поставил передо мной стакан с холодным чаем. Внутри позвякивали льдинки. Я с удовольствием сделал большой глоток.

– Правильный выбор, – заметила Изабелла.

– Если ты про айс-ти, то да. – Я усмехнулся и посмотрел на нее. – Мне кажется, я еще об этом пожалею, но должен спросить: почему именно серфинг?

Изабелла закусила губу и опять перемешала практически нетронутый коктейль. Спустя несколько минуты молчания она тихо спросила:

– Ты когда-нибудь стоял на руинах своей жизни?

Из моей груди донесся непонятный звук, напоминающий бульканье. Когда-нибудь? Да вся моя жизнь состояла из таких моментов. Например, когда в двадцать лет Стефани объявила о том, что забыла принять противозачаточные и мы станем родителями. Или когда на восьмом месяце беременности мы узнали, что у нее рак груди. Или когда спустя два курса химиотерапии у нее обнаружили метастазы в головном мозге…

– Было пару раз.

Изабелла нахмурилась, видимо, услышав болезненные нотки в моем голосе. Я по привычке растянул губы в улыбке, скрывая свои чувства.

– Что помогло тебе начинать с нуля?

– Я никогда не начинал с нуля. Просто продолжал двигаться дальше, не повторяя ошибок.

После смерти Стефани моя жизнь стала безумно предсказуемой. Все соответствовало четкому плану, особенно, контрольные визиты к врачам.

– То есть ты стал роботом? – поддела Изабелла. – А как же спонтанные решение, которые, обычно, оказываются самыми лучшими и правильными в жизни?

– Самые лучшие решения – выверенные и проверенные опытом.

– Это ж скукота смертная, – фыркнула Изабелла.

– Так причем здесь серфинг? – спросил я, резко возвращая разговор в первоначальное русло.

Изабелла приподняла брови, но после некоторых колебаний ответила:

– Последний год был дерьмовым, поэтому я решила вернуться туда, где чувствовала себя счастливой, и наконец научиться серфингу, на который никогда не хватало времени.

Я мог это понять. После смерти жены я бы поступил точно так же, если бы не дочь. Я сделал ещё пару глотков айс-ти. Из-за жары лед успел растаять. Внешние стенки стакана покрылись испариной. Капельки воды стекали по ним, образуя на барной стойке лужицу. Марк не тратился на картонные подставки. Дерево с грубыми прожилками было защищено толстым слоем лака.

Изабелла втянула через трубочку треть коктейля и поморщилась. Многие туристы считали, что на берегу океана нужно пить пина коладу, хотя большинству она даже не нравилась из-за излишней сладости и сливок. И, на мой взгляд, пить алкоголь в жару – это по-настоящему идиотская затея.

Я забрал у нее стакан и спросил:

– На сколько ты приехала в Лос-Анджелес?

– А что?

– У меня есть четыре недели, чтобы научить тебя уверенно стоять на доске. С одним условием.

Изабелла шокировано открыла рот.

– Каким?

– Ты будешь четко следовать всем моим указаниям.

– Но… – начала было она.

– Никаких «но», если ты хочешь, чтобы именно я стал твоим инструктором. Мое слово на этом пляже – закон.

Я ждал, что с её тягой к своевольным поступкам, она взбрыкнет и откажется, но Изабелла удивила меня. Она протянула руку и с подкупающей улыбкой сказала:

– Заметано.

Глава 5. Изабелла «Новый босс»

Моя голова лежала под неестественным углом на чем-то горячем и гладком. Шея затекла. Я продрала сначала правый глаз, потом левый. Через большие окна с видом на голубой океан внутрь незнакомой комнаты лился яркий солнечный свет. Мне пришлось сощуриться, чтобы не ослепнуть. Я медленно повернула голову и увидела, что лежу не на странной кожаной подушке, а на Алексе: щека – на его плече, правая ладонь – на мерно поднимающемся животе, нога – поперек его бедра. И мы были абсолютно голыми.

События предыдущего вечера ярким калейдоскопом промелькнули перед глазами: спасение от утопления, спор, два коктейля «Секс на пляже», а потом…

Я зажмурилась, уткнувшись носом в шею Алекса. От его мужественного мускусного запаха по спине побежали мурашки и вспыхнуло ещё несколько непрошеных воспоминаний: его сильные пальцы на моих бедрах и его неутомимый язык, исследующий мое тело. Я почувствовала, как от возбуждения кровь вновь быстрее потекла по венам.

Вселенная определенно решила исправить несправедливость, которая приключилась со мной в Нью-Йорке. Мало того, что она подкинула мне работу в любимом городе на другом конце страны, так еще толкнула в объятия красивого и сильного мужчины. Подняв глаза к потолку, я беззвучно поблагодарила Вселенную и обнаружила свои розовые трусики на одной из лопастей люстры-вентилятора.

Я бы не отказалась провести все утро в постели с Алексом, но солнце слепило в глаза и недвусмысленно намекало на то, что мне пора бежать. Сегодня был первый день на новой работе! Я осторожно поднялась с кровати, собрала свою одежду, до которой могла дотянуться, нацарапала свой номер телефона в блокноте с эмблемой отеля и положила на прикроватную тумбочку рядом с кошельком Алекса. Так и не разбудив его, я выскользнула из номера.

Через два часа, приняв душ в своем отеле и надев серый брючный костюм, я зашла через крутящиеся двери в огромное фойе: много стекла и гладких поверхностей, много света и минимум деталей. Дорого, стильно, самоуверенно. «П. Дж. Моррисон и коллеги» было одним из трех крупнейших агентств мира, представляющих интересы актеров, музыкантов и спортсменов первой величины. Проходя собеседование у Хьюго Мертенса на должность его помощника в отдел маркетинга, я согласилась на все условия, попросив об этом: больше никаких игроков в американский футбол.

Справа находился длинный стол из черного стекла. За ним сидела девушка с миндалевидными глазами и пышными волосами насыщенного черного цвета. Малиновое платье подчеркивало женственные формы.

Я подошла к ней и улыбнулась. Моя подруга Кейли, не раз менявшая место работы, говорила, что в первую очередь нужно произвести хорошее впечатление на секретаря, а только потом – на босса.

– Здравствуй. Я Изабелла Саммерс. У меня назначена встреча на девять утра с мистером Мертенсом.

Секретарь взглянула на компьютер.

– Ты опоздала на две минуты, – хмыкнула она.

– Это исключение из правил, – поклялась я. На спине под белой блузкой мгновенно выступил пот. – Думаешь, мистер Мертенс сильно разозлится?

Не хватало еще лишиться работы в первый же день!

– Хью? – Густые черные брови девушки удивленно изогнулись. – Нет! Он лапочка, не то что мистер Уорхолл.

Она передернула плечами.

Имя начальника отдела маркетинга «П. Дж. Моррисон и коллеги» было у всех на слуху, но лично с мистером Уорхоллом я никогда не пересекалась.

– Он правда такой ужасный, как о нем говорят? – спросила я, понизив голос до шепота.

– О-о-о, детка, это не человек, а перечень требований и правил. Холодный, расчетливый, а эмпатии в нем, как в подошве кроссовка. Он не терпит ошибок. Так что, если у тебя будет назначена встреча именно с ним, приходи за час, а лучше за два.

– Звучит угрожающе.

– Он Дева.

Я ещё не успела узнать имя этой девушки, но уже полюбила ее всем сердцем, ведь она разбиралась в знаках зодиака. Однако описание мистера Уорхолла меня насторожило. Девы были педантичными, сухими и опирающимся исключительно на логику. Не мой тип людей. К счастью, я буду работать в команде мистера Мертенса.

– Лейла! – воздух разрезал высокий женский голос.

Мы с секретарем отскочили друг от друга. В дверях слева от меня появилась высокая худая брюнетка в брючном костюме лимонного цвета. У нее было прямое каре и тонкие бордовые губы.

Она приблизилась к нам, как ледокол – целенаправленно и неотвратимо, – и окинула меня придирчивым взглядом.

– Добрый день. Мара Дэвис. А вы?

– Изабелла Саммерс.

– У мисс Саммерс назначена встреча с Хью, – пояснила Лейла.

– Ну, так чего ты ждешь? – Мара цокнула языком. – Или ты думаешь, что она должна сама найти дорогу?

Мне ужасно не понравился её высокомерный тон.

– Лейла как раз собирались меня проводить.

Мара изогнула брови, холодно кивнула, развернулась на высоких каблуках и испарилась за стеклянными дверьми.

– Кто это? – прошептала я.

– Личная помощница мистера Уорхолла, – усмехнулась Лейла. – Смысл её жизни превращать мою жизнь в ад.

– Замечательно, – пробубнила я.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились около темно-коричневой двери.

– Если хочешь, мы можем потом выпить кофе, – предложила Лейла. – Я покажу тебе, где поблизости подают лучший эспрессо, а где в мочу кота добавляют молочную пенку, чтобы выдать ее за капучино.

– Буду премного благодарна, – хихикнула я.

Когда Лейла ушла, я постучала по темно-коричневому дереву. Приятный мужской голос пригласил меня войти. Кабинет оказался выдержан в таком же минималистичном духе, как и остальное здание: длинный стеклянный стол с открытым на нем ноутбуком, абстрактная черно-белая картина на стене справа, кожаный диванчик и два стула с черной обивкой для посетителей.

Мистер Мертенс поднялся из-за стола мне навстречу. Ему было лет тридцать пять. Русые волосы были уложены в стиле Эдварда Каллена и смотрелись странно в комплекте со строгим изумрудным костюмом и синими мокасинами. Он выглядел так, будто никак не мог решить, в каком стиле ему одеваться: как подросток-вампир или итальянский ловелас.

– Мисс Саммерс, рад вас видеть.

Я пожала ему руку.

– Извините, что заставила вас ждать.

– Да прекратите, Изабелла. Я же могу называть вас Изабеллой теперь, когда вы переехали к нам из Нью-Йорка? Нам предстоит работать рука об руку, и я бы хотел, чтобы между нами установились доверительные отношения.

Он подвинул мне стул, а потом сел напротив на второй стул для посетителей.

– Да, конечно. – Я энергично закивала, радуясь тому, каким открытым и обходительным оказался мистер Мертенс в жизни.

– Отлично. Тогда для тебя я просто Хьюго. Изабелла, я рад приветствовать тебя в нашей большой и дружной семье. В «П. Дж. Моррисон и коллеги» мы заботимся о том, чтобы сформировать нужный образ нашим клиентам. Ты знаешь Гаррета Казински?

– Он получил Оскар за лучший саудтдрек в этом году?

– Именно. Раскрою тебе большую тайну. За месяц до награждения его чуть не отменили в Голливуде. По факту, он не сделал ничего ужасного. Обычная пьяная вечеринка с четырьмя медсестрами в больничной палате после круговой подтяжки лица. С кем не бывает?

«Ну, например, со мной», – хотела сказать я, но благоразумно промолчала.

– Проблема в том, что Академия никогда не вручит Оскар человеку с такой репутацией. Ладно алкоголь, но четыре женщины одновременно… У-у-у… Многовато.

– А разве он не обручен? – нахмурилась я, пытаясь припомнить подробности его личной жизни. Раньше меня интересовали только игроки в американский футбол, а не актеры или музыканты. – Мне казалось, я видела фотографии с его помолвки.

Хьюго хищно улыбнулся.

– А как ты думаешь, кто это организовал? Мы. Публика очень любит остепенившихся плохишей. Мы развернул такую рекламную кампанию, что Гаррета пригласили петь на крестинах внука президента Америки. Иззи, к чему я веду: ты попала в лучшее агентство мира с безграничными возможностями и самыми богатыми клиентами, о которых ты можешь только мечтать. Но есть одно «но».

Я напряглась. В любой бочке меда всегда была ложка дегтя.

– Мой босс, начальник всего маркетингового отдела, мистер Уорхолл, гениальный, но очень сложный человек. По его мнению все, что, сделано не на сто процентов, не сделано вовсе. Он вмешивается в дела всех и каждого. К сожалению, я не смогу полностью защитить тебя от него, но очень постараюсь. Поэтому, Иззи, если он будет тебе докучать, оскорблять, мешать работать, что угодно, сразу говори мне. Договорились?

От его заботы и обещаний на душе стало спокойнее. Быть помощником такого внимательного человека – настоящая удача.

– Спасибо.

Телефон на столе зазвонил мелодией Рамштайна «Du hast». Хьюго оказался человеком с неожиданными музыкальными предпочтениями.

Он схватил телефон.

– Алло. Что? Быть не может! Когда? – Он качал головой, пока слушал человека на другом конце провода, потом убрал телефон в карман пиджака и быстро поднялся со стула. – Иззи, пойдем. Случилась катастрофа.

Без колебаний я помчалась вслед за ним вниз по лестнице, а потом по коридору куда-то направо… Если Хьюго оставит меня здесь одну, то дорогу обратно я найду только с помощью навигатора.

– Заходи скорее.

Он распахнул дверь, обшитую медными пластинами, и подтолкнул меня внутрь. Я оказалась в просторном конференц-зале с высокими потолками. Около двадцати человек впопыхах занимали места за овальным столом. Кресло во главе стола, а также четыре ближайших к нему стула пустовали.

Я обернулась к Хьюго, чтобы узнать, что случилось, но он положил ладонь на мое плечо и обратился ко всем присутствующим.

– Друзья, это Изабелла, моя новая помощница.

– Всем привет.

– Привет, – раздалось со всех сторон, а кто-то даже присвистнул.

Я села рядом с Хьюго и оглядела новых коллег, одетых кто во что горазд: от шортов до длинных платьев в пол, от коротких топиков до костюмов. И все таких сочных цветов! Не сравнить с одеждой в сером, как мой костюм, Нью-Йорке. Если убрать из уравнения ужасного мистера Уорлхолла и непонятную надвигающуюся катастрофу, то Вселенная закинула меня именно туда, где мне хотелось оказаться.

Из коридора послышался визгливый голос Мары:

– Мистер Уорлхолл, подождите, сэр!

А вот и дьявол во плоти. Я сцепила руки на коленях и повернулась к двери в тот момент, когда она распахнулась, и в зал вошел человек, которого я ожидала увидеть меньше всего на свете.

Глава 6. Алекс «Три условия»

Я не замедлил шаг, чтобы дождаться едва поспевавшую за мной помощницу. В мои правила не входило делать поблажки. В конце концов, никто не заставлял Мару носить туфли на шпильках. Чтобы всегда поспевать за мной, ей давно следовало перейти на кроссовки.

Она догнала меня на пороге конференц-зала и протянула холодную кружку.

– Мара, может, спустя два года работы ты наконец запомнишь, что я не люблю пить остывший кофе? Я не прошу тебя изобрести лекарство от рака! Я лишь прошу вовремя нажимать на одну кнопку на кофе-машине.

– Извините, мистер Уорлхолл, – пролепетала она, опустив глаза в пол.

Я вернул ей кружку, не желая тратить больше ни минуты на этот разговор.

– Просто принеси мне новый.

Я развернулся и быстро прошел к столу. Не нужно смотреть на присутствующих, чтобы знать: все их внимание приковано ко мне. Подчиненные боялись меня, ненавидели и уважали. Идеальная комбинация, обеспечивающая плодотворную работу и охрану моей личной жизни от их любопытных вопросов.

Расстегнув пиджак, я сел в кресло во главе стола и сразу перешел к делу.

– Как вы уже знаете, Кэролайн сорвала турне по Великобритании, – начал я, чувствуя, что еще сильнее закипаю. Чертово турне было продумано десятком людей и одобрено до мельчайших деталей еще одной сотней. Столько работы насмарку, что у меня от злости свело челюсти. – Из-за её выходки показ фильма в Глазго и Лондоне не состоялся. Дамы и господа, это катастрофа.

В подтверждение серьезности своих слов я окинул всех тяжелым взглядом исподлобья и чуть не выругался вслух. По левую руку от меня рядом с Хьюго сидела Изабелла. Не та сумасбродная девушка с острой потребностью утонуть, а бизнес-леди в строгом сером костюме. Откуда она здесь взялась? Я прикусил щеку, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Тупая боль расползлась от места укуса.

Изабелла смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Её щеки и уши покраснели, пухлая нижняя губа была зажата между зубами. Я напрягся, когда вспомнил, что ночью с наслаждением покусывал и целовал её губы. Проклятие.

Я резко поднялся из-за стола.

– За мной, – приказал я Изабелле, полностью игнорируя шокированные взгляды подчиненных.

– Алекс, а как же совещание? – встрял Хьюго. – Джойс уже в пути.

Важный аргумент. Но не тогда, когда за столом для совещаний сидела девушка, между бедер которой я провел прошлую ночь.

– Мы ненадолго.

Я вышел в коридор и обернулся, когда Изабелла закрыла за нами дверь. Приблизившись в два шага, я навис над ней. По сравнению со мной она была миниатюрной и легкой, как пушинка. На её месте любой другой бы уже дал деру, но она гневно смотрела на меня снизу вверх.

– Что ты устроил? Зачем выволок из зала?

– Что я устроил? Какого черта, ты здесь забыла?

– Я? Я здесь работаю!

Изабелла всплеснула руками. Кажется, она на самом деле разозлилась, чем привела меня в замешательство.

– Но почему здесь?

– Я маркетолог, а это – одно из лучших агентств мира.

Я пригладил волосы. Жаль, что нельзя точно так же пригладить собственные чувства. Сделав глубокий вдох, я уже спокойнее спросил:

– Кто именно тебя нанял? Когда?

– Я подписала договор с Хьюго две недели назад.

– Хьюго?! – вырвалось у меня громче, чем я ожидал от себя.

Почему Изабелла называла руководителя отдела стратегического планирования не мистер Мертенс, а просто Хьюго?

Вот же сукин сын. Он опять нанял человека, не посоветовавшись со мной. Его привилегированное положение в агентстве действовало на меня, как красная тряпка на быка. В висках застучала кровь.

– Ты немедленно уволишься, – потребовал я.

Изабелла приоткрыла рот.

– Прости, что?

– Ты сейчас же идешь в отдел кадров и пишешь заявление.

– Даже не подумаю.

Я засунул руки в карманы.

– Это почему же?

Она закатила глаза, будто я был тупее одноклеточной инфузории-туфельки.

– Потому что я не робот, а человек, и мне нужно время от времени есть, а ещё оплачивать жилье. У вас тут в Калифорнии потеплее, чем в Нью-Йорке, но я не хочу спать на Алее славы и питаться объедками из мусорного бака.

Честно говоря, я мог понять её. Остаться без работы – один из моих главных страхов. Как мне содержать Молли и оплачивать медицинскую страховку, если я окажусь на улице?

– Но мы не можем работать вместе, – процедил я.

– Почему нет?

– Потому что. – Я показал пальцем сначала на нее, потом на себя. – На работе строго запрещены любовные романы.

– И кто же их запретил?

– Я.

Она расплылась в довольной улыбке.

– Тогда ты можешь быть спокоен. Отношения с коллегами для меня табу.

Я прищурился, окидывая Изабеллу с ног до головы. По открытой позе, гордо поднятому подбородку и прямолинейному взгляду было понятно – она не врет.

– Если я разрешу тебе остаться, – медленно проговорил я, взвешивая каждое слово, – ты должна выполнять ряд требований.

Изабелла недовольно перекрестила руки на груди.

– Это каких же?

– Во-первых, ты обязана обращаться ко мне на «вы».

– Как вам угодно, мистер Уорлхолл.

– Во-вторых, никаких намеков на вчерашнюю ночь. Представь себе, что вообще ничего не было.

Изабелла цокнула языком.

– Было бы на что намекать.

Ах, вот оно что? А три раза за ночь – это, значит, пустяки? Моя гордость оказалась задета, но я не подал виду.

– В-третьих, это не должно повториться.

– Не больно-то и хотелось.

Я не успел обидеться, как Изабелла уже открыла дверь и зашла обратно в конференц-зал, поставив точку там, где должен был я. Она была самым самоуверенным и бесстрашным человеком, которого я когда-либо встречал.

Позади меня послышались шаги. Я обернулся и увидел источник моих проблем – Кэролайн – в сопровождении по-настоящему разгневанной Джойс, генерального директора агентства.

Глава 7. Изабелла «Нянька»

Я сидела, как восковая фигура из музея мадам Тюссо, не моргала и не дышала, пытаясь понять, как оказалась в такой ситуации. Мужчина, с которым я провела лучшую ночь в своей жизни, оказался моим новым боссом. Уточнение: ужасным боссом, которого все боялись и ненавидели. Мне хотелось спрятаться под столом, за которым все разглядывали меня с того момента, как я снова зашла в конференц-зал. Вместо этого я подняла глаза к потолку и мысленно прокричала: «Да ты издеваешься?!»

Вселенная решила посмеяться надо мной. То, от чего я бежала с восточного побережья на западное, повторилось в первый же день. Ну, как такое возможно?

Я любила свою работу в Нью-Йорк Джайентс: отличные условия, большие бюджеты на рекламные кампании, лучшие места на Супербоул. Если так подумать, то я выросла на их стадионе в Нью-Джерси. Папа – главный тренер, два старших брата – игроки основного состава. Подрабатывать в отделе маркетинга я начала ещё в колледже, а после его окончания даже не подумала искать другое место. Там все было таким понятным и родным. Я устраивала коллаборации со спонсорами и сопровождала игроков на пресс-конференции. Все шло просто прекрасно, пока в команде не появился Эдвард с глазами золотого ретривера и амбициями Наполеона.

В поле зрения появилась чья-то рука, протянутая для рукопожатия.

– Кстати, я Ноа, – сказал парень с брекетами на верхних зубах.

– Изабелла, но все друзья зовут меня Иззи.

Я обхватила его ладонь и пожала, наверное, чуточку сильнее, чем следовало, потому что Ноа удивленно ойкнул. Он напоминал Тома Холланда, самого лучшего человека-паука. Его темные короткие волосы лежали отдельными завитками на лбу. Глубоко-посаженные карие глаза смотрели с интересом. Розовая рубашка свободно сидела на узких плечах.

– Но мы пока не друзья, – заметил он, заливаясь краской до кончиков ушей.

– Это легко исправить, – улыбнулась я. – Мой любимый цвет – розовый. А твой?

– Мой тоже.

– Ну вот. Теперь у нас есть общий секрет. Отличная основа для крепкой дружбы.

– Ты мне нравишься, – сказал он.

– Это взаимно.

Может, с начальником мне и не повезло, но такие коллеги, как Хьюго, Лейла и Ноа немного уравновешивали вселенскую несправедливость. Кстати, об Алексе. Он открыл дверь в конференц-зал и придержал её, чтобы пропустить вперед Кэролайн Хэйс. Пышная копна светлых волос вилась крупными локонами. Широкие солнцезащитные очки контрастировали с ярко-красной помадой на полных губах. Супер-короткая джинсовая юбка подчеркивала длинные ноги, а белый корсет выставлял напоказ декольте.

Кэролайн стала звездой мирового масштаба в считанные секунды, когда в шестнадцать лет сыграла в экранизации «Грозового перевала». Про то, как она идеально воплотила характер бунтарки Кэтрин Эрншо, не сказал разве что ленивый. Пять лет спустя ее фильмография насчитывала более тридцати картин, а за участие в последнем фильме она получила рекордные для её возраста десять миллионов долларов.

Следом за ней в конференц-зал зашла невысокая брюнетка лет сорока в строгом темно-синем костюме.

– Кто это? – прошептала я на ухо Ноа.

– Великая и ужасная Джойс Галлахер. Правая рука хозяина агентства, мистера Моррисона. Помимо Кэролайн она ведет Тома Круза и Зендаю. Когда Джойс говорит «прыгай», все спрашивают только «как высоко».

Я тихо присвистнула.

Алекс снова занял место во главе стола, а его спутницы – по правую руку от него. Кэролайн оказалась прямо напротив меня и за сильным сладким парфюмом я вдруг почувствовала легкий запах… виски? Шок заставил меня вскинуть голову и посмотреть на Алекса и Джойс, но их лица ничего не выражали кроме раздражения.

Джойс посмотрела на подчиненных без капли доброжелательности.

– В сети появились снимки, на которых Кэролайн целуется в ночном клубе Лондона с режиссером её последнего фильма.

Голос Джойс напоминал скрежет металла по стеклу. Я непроизвольно передернула плечами.

– Ну я же не знала, что там будут папарацци! – всплеснула руками Кэролайн.

Джойс не обернулась к своей подопечной, но сжала шариковую ручку в руке так крепко, что та затрещала. Я не понимала причины её гнева. Отношениями между режиссером и актрисой никого не удивишь.

– У Рафаэля жена и четверо детей, – еще более холодно добавила Джойс.

О господи.

– Нам пришлось закрыть аккаунт Кэролайн из-за массовых угроз и обвинений, – сказал Алекс. – А также отменить премьерные показы фильма в Великобритании после того, как толпа разгневанных фанатов набросилась на Кэролайн около отеля в Лондоне.

Страшно представить, какие убытки понесли продюсеры и кинопрокатчики, а про репутацию Кэролайн лучше вообще не думать. Люди не прощают измены, а если в этом замешаны ещё и дети, то дело совсем плохо. Кэролайн могут окрестить разрушительницей семей. Её карьера и личная жизни были под угрозой.

– Ваша задача – в кратчайшие сроки разработать стратегию, как обелить её образ, – сказала Джойс.

– Первым делом она должна принести публичные извинения, – заявил Алекс.

– Ни за что! – Кэролайн хлопнула ладонями по столу, отчего её пышная грудь чуть не выскочила из корсета. – Рафаэль приставал ко мне с самого кастинга!

– Может, на людях стоит носить одежду, а не нижнее белье, если ты хочешь, чтобы к тебе относились иначе? – взвилась Джойс и наконец посмотрела на свою подопечную.

Кэролайн на эмоциях сорвала солнцезащитные очки и швырнула их на стол. У нее были заплаканные глаза и, если смыть толстый слой косметики, очень милые, даже детские черты лица. Да и вела она себя как ребенок, застрявший в теле взрослой женщины.

– Никто не имеет права судить человека по одежде, – сказала я твердо.

В конференц-зале повисла гробовая тишина. Все – абсолютно все – обернулись ко мне.

Ох, черт.

Тонкие брови Джойс пугающе изогнулись. Её глаза впились в меня, как два гарпуна. Мои ладони вспотели. Хьюго громко сглотнул. Он, наверное, уже сто раз пожалел, что взял меня на работу. Кажется, больше не нужно переживать из-за близости к Алексу, потому что до моего увольнения осталось три… два… один…

– Спасибо, милая, – всхлипнула Кэролайн и протянула мне руку. – Хоть кто-то меня понимает.

Обливаясь холодным потом, я перегнулась через стол и пожала её длинные пальцы с ярко-красными ногтями, украшенными стразами. Сев обратно на стул, я старалась смотреть прямо перед собой, только на Кэролайн, но все равно чувствовала, как остальные пялятся на меня. Подняв глаза к потолку, я мысленно прокричала: «Хватит издеваться надо мной!»

– Нельзя терять ни минуты, – неожиданно сказал Алекс, привлекая внимание присутствующих. – Сначала извинение, потом новый стиль, ряд благотворительных мероприятий. Кэролайн посетит приюты для бездомных животных, сделает пожертвования детским домам и к премьере в Нью-Йорке будет выглядеть ангелом во плоти. Я сам составлю план.

Кэролайн открыла было рот, но Джойс вскинула руку.

– Хорошо, – сказала она. – Кстати, Алекс, я хочу, чтобы ты лично сопровождал Кэролайн в Нью-Йорке.

Голубые глаза Алекса широковано округлились.

– Джойс, не говори ерунды. У меня есть задачи поважнее.

– Мы вложили в её раскрутку миллионы. Сделай так, чтобы она их отбила.

Я посмотрела на Кэролайн, которая того и гляди расплачется. Люди говорили о ней, как о какой-то бездушной игрушке. Мое сердце дрогнуло от сочувствия. Наши взгляды встретились. Я постаралась улыбнуться, чтобы ободрить ее.

Кэролайн потерла красный кончик носа ладонью и вскинула подбородок.

– Если вы решили приставить ко мне няньку, то я хочу, чтобы ей стала она.

Прошли добрые три секунды, прежде чем до меня дошло, кого именно Кэролайн имела в виду.

Глава 8. Алекс «Лучшие друзья»

Я лично проводил Джойс и Кэролайн до машины, припаркованной перед входом в здание. Постоял, смотря им вслед, потом поднял лицо к безоблачному небу и постарался вспомнить хотя бы одну причину, ради которой стоит вернуться в офис, а не отправиться к океану, чтобы встать на доску и забыть обо всем вокруг.

Полчаса жарких споров все только усугубили: мы с Изабеллой будем няньками Кэролайн не только в Нью-Йорке, но и на всех ближайших мероприятиях. Как, прости господи, я до этого докатился? И как мне выполнять свою работу, если рядом со мной будет находиться Изабелла? Все чертово совещание я хотел поцеловать её, выгнав из конференц-зала всех, даже Джойс, от чьего слова зависит моя работа и судьба всей компании.

Эта мысль отрезвила. Я должен сохранить свое место ради Молли. Я – отец-одиночка, и никто не придет мне на помощь, если что-то случится.

Потерев лицо ладонями, я развернулся и зашел обратно в прохладное фойе. Расслабил узел на галстуке, снял его и засунул в карман. Внутри захрустела бумага. Нахмурившись, вытащил записку и узнал порывистый почерк Изабеллы. Провел подушечкой пальца по рваным быстрым штрихам, которые отлично отражали её характер: импульсивный и самонадеянный. Изабелла была моей противоположностью, и мне следовало держаться от нее подальше.

– Мистер Уорлхолл, – начала было Лейла, привставшая из-за стола, – на третьей линии ждет Гаррет Казински. Он сказал, что возникли какие-то осложнения со свадьбой. Его невеста…

– Скажи ему, что я перезвоню, – оборвал я.

Гаррет был придурком, не способным держать себя в руках. Мне не нужно было разговаривать с ним, чтобы понять – он опять устроил групповушку в каком-то неподобающем месте. Где на этот раз: на кладбище или в церкви? Дьявол его забери, иногда мне казалось, что из бренд-менеджера я превратился в чистильщика места преступления, а теперь ещё и в няньку девицы, у которой проблемы с алкоголем.

Мой день не мог стать хуже, но я был в силах сделать его лучше.

– Лейла, Хьюго у себя?

– Да, Мистер Уорлхолл.

Я коротко кивнул и спрятал записку в карман. Выкину позднее.

Хьюго пригласил меня в свой кабинет после трехкратного стука. Он сидел, развалившись на стуле, за столом, заваленным бумагами, таблицами и папками. На обоих стульях для посетителей висели его пиджаки. Я внутренне содрогнулся от хаоса, но приказал себе сконцентрироваться на главном.

– Ты уволишь Изабеллу сразу после возвращения из Нью-Йорка.

Он рассмеялся так громко, будто я предложил закинуть Ментос в бутылку с Колой, взболтать её и заглянуть внутрь.

– С какой стати? – все ещё смеясь, уточнил он.

– Ты можешь нанимать людей без моего ведома.

– Ты знаешь, что я могу, – надменно ухмыльнулся он, и мы оба понимали, что это чертова правда, которая стояла мне поперек горла. – И, кстати, смотри, какая она молодец. Два часа, как начала работать, а уже добилась расположения одного из наших главных клиентов. Джойс может сколько угодно ругаться, но списывать Кэролайн со счетов слишком дорого.

С этим я не мог поспорить, поэтому зашел с другой стороны.

– Зачем ты взял Изабеллу на работу? Она неопытная и безрассудная. Её поведение на совещании абсолютно неприемлемо.

– Ты слишком строг к ней. Изабелла несколько лет работала в Нью-Йорк Джайентс. Список организованных ею кампаний длиннее, чем мне хватило терпения его прочитать. Она может привнести новые идеи в наше общее дело. Иззи юная, умная и пылкая.

– Иззи? – переспросил я.

Если до этого момента я чувствовал раздражение, то сейчас готов был взорваться. Какого хрена этот козел называл её Иззи? Между ними что-то было? Она же только переехала в Лос-Анджелес и сразу оказалась в моих объятиях. Или нет? Я едва сдерживался, чтобы не заорать, но вместо этого смог холодно процедить:

– Я не потерплю твою любовницу в моем подразделении.

– У тебя нет выбора, – усмехнулся Хьюго.

Я был в миллиметре оттого, чтобы откинуть стол в сторону и набить ему физиономию. Кровь зашумела в ушах. Я уже не мог понять, что бесило меня больше: тот факт, что Хьюго всегда стоял у меня на пути, или его связь с Изабеллой.

Вена на шее пульсировала, как сумасшедшая. Я приложил к ней средний и указательный пальцы и принялся считать удары сердца. Слишком много. Видимо, я был на грани инфаркта. Мне следовало успокоиться ради Молли.

Я настежь распахнул дверь и, не обращая внимание на перепуганных сотрудников, сидевших перед кабинетом Хьюго, произнес по слогам:

– Тебе не обыграть меня.

Он оскалился, смотря то на меня, то на кого-то за моей спиной.

– Поживем, увидим.

Глава 9. Изабелла «Закон подлости»

– Что мне делать? – спросила я Лейлу и Ноа в пятницу вечером после работы.

За неделю они показали мне лучшие кофейни в шаговой доступности от офиса, а теперь настала очередь баров.

– А в чем проблема? – Ноа втянул через трубочку безалкогольный мохито. – Закажи и бургер с картошкой, и сэндвич с курицей. Что не съешь, возьмешь с собой.

Ноа закончил колледж в восемнадцать лет, перепрыгивая классы и семестры, как некоторые с канала на канал при просмотре телевизора. Мозги у него варили лучше, чем у меня и Лейлы вместе взятых. Все сайты наших клиентов проходили через его талантливые ручки.

– Дело не в еде.

– А в чем? – спросила Лейла, помешивая стеклянной трубочкой колу со льдом.

Лейла была моей ровесницей и относилась к той редкой породе людей, которые всем довольны. На второй день нашего знакомства она рассказала, что после несчастливого случая отца, в результате которого он стал инвалидом, на нее легла ответственность за родителей и младшую сестренку и у нее попросту не было времени на страдания.

– Дело в Алексе.

Я рассказала им, как мы познакомились в прошлое воскресенье, но умолчала о том, где проснулась в понедельник утром. Боялась, что они сочтут меня легкомысленной, хотя это был мой первый случайный секс. Впрочем, в свое оправдание я могла бы добавить: прежде чем покинуть гостиницу, я оставила Алексу свой номер телефона и надеялась на счастливое продолжение.