Король должен умереть. Книга третья. Часть первая

Пролог

Ларк, как любой человек, родившийся и выросший на станции-хабитате, знал, кто твой лучший друг, когда звучит аварийная сирена.

Скафандр.

Как любой космик, он инстинктивно запоминал, где находится ближайший бокс со скафандрами. Вживленные носители памяти скриптора позволяли ему хранить эту полезную информацию сколь угодно долго. Когда машинный голос произнес: «Экипажу занять боевые посты и приготовиться к экстренному выходу из гипера!» – Ларк уже знал, что делать.

Перевести собственный экзоскелет в форсированный режим и активировать магниты, встроенные в его «руки» и «ноги». В три прыжка по стене добраться до двери кантины над головой – дверь оказалась там после сбоя системы искусственной гравитации. Выбраться в коридор и переместиться на три метра в сторону кормы. Искомый бокс с приметной оранжевой маркировкой вмонтирован в переборку по правую руку. Ларк видел его загруженное из внешней памяти изображение так же отчетливо, как напряженное лицо корпус-командора Увейна каэр Вледига перед собой.

Бокс распахнется по нажатию на приметную красную кнопку. Нужно будет зафиксировать руки и ноги в держателях, просунуть голову в выдвинувшийся пузырь шлема. Манипуляторам бокса потребуется меньше девяноста секунд, чтобы облачить Ларка в легкий скафандр. После этого будет можно, если потребуется, помочь Увейну и двинуться в сторону ближайшего отсека со спасательными капсулами.

План был хорош, но Ларк не успел привести его в исполнение.

Сначала погас свет – одновременно в кантине и в прилегающем к ней коридоре. В темноте раздался многократно повторенный грохот – по какой-то причине сработали переборки, рассчитанные на борьбу с пожаром или разгерметизацией. Все возможные пути эвакуации оказались отрезаны.

Освещение вернулось в приглушенном аварийном режиме. Вестибулярный аппарат Ларка, восприимчивый к малейшим изменениям в гравитационном векторе, предупредил скриптора, и тот успел включить магниты. Сила притяжения на «Пендрагоне» вновь совершила сальто-мортале, и Ларк повис вниз головой. С коротким криком Увейн пролетел мимо него и канул в проеме двери кантины, который теперь был «внизу».

– Увейн! – крикнул Ларк, но ответа не было.

Стараясь сохранять спокойствие, скриптор мысленно вернулся к своему прошлому плану. На этот раз без прыжков проползти по стене, вылезти в коридор. Там скафандры и, возможно, потерявший сознание от удара контрразведчик. Когда поднимутся аварийные перегородки, там путь к спасению.

Со спокойствием выходило не очень. Почему-то сейчас собственная смерть показалась ему куда более близкой и реальной, чем когда он стал свидетелем мятежа на флагмане. Убивавшие друг друга бойцы с красными и синими метками на броне как будто существовали в другой, параллельной реальности и не могли ему угрожать. Наблюдать за ними было не страшнее, чем просматривать мемозаписи.

Другое дело – представить, как погибает корабль, как отсеки затапливает бушующий огонь или кислород утекает через пробоины. Глубинные страхи, поселившиеся в разуме Ларка еще в детстве, напомнили о себе дрожью в руках, сухостью во рту и сползающими по спине струйками пота.

– Внимание! – произнес голос из динамиков. – До завершения Перехода…

Оповещение захлебнулось оглушительным скрипящим звуком. По кантине, по всему телу Ларка, отзываясь в каждой косточке и хряще, прошла волна вибрации, размывающая очертания предметов. Одновременно он испытал тошнотворное чувство потери ориентации, знакомое каждому, кто хоть раз входил в Аннун или покидал ее вне стаб-капсулы.

«Что-то не так!» – мысленно закричал скриптор, ощущая, как пронизывающая «Пендрагон» дрожь нарастает, как она переходит в глухой многоголосый стон переборок и перекрытий. Эхо неумолимых сил, способных разорвать броню линкора и вывернуть корабль наизнанку.

«Мы слишком быстро покидаем гипер. Неполадки с генераторами искривления», – подумал Ларк. Внезапно его оставил страх и сменился удивительно холодным спокойствием, полным принятием неизбежности. Он вспомнил свой последний сеанс записи воспоминаний короля. Путешествие Арта в запретную систему и ловушку Искателей Грааля, в которую угодил корабль повстанцев.

«Может, это тоже ловушка? Палеотек ведьм, который вырвал “Пендрагон” из Аннун», – такой была его последняя мысль.

Гравитация на борту королевского флагмана совершила скачок до десяти «же». Лампы в кантине вспыхнули ослепительным белым светом, который иглой вошел в глаза хрипящего от перегрузки Ларка.

Свет сжался в крохотную раскаленную точку.

И погас.

Он смотрел в лицо за прозрачным забралом скафандра, удивлялся его красоте, которую не портила, а лишь подчеркивала гладкая кожа головы, лишенной волос. Любовался огромными глазами, тонкой линией носа, мягкостью полуоткрытых губ. Читал в их движении свое имя, которое она повторяла.

– До встречи, мой капитан, – прошептала Анна, будущая настоятельница Храма на Икарусе, и стала удаляться.

Она улетала всё дальше и дальше, а он тянулся к ней через пустоту, через бесконечность, сквозь красно-синюю завесу дороги мертвых, и никак не мог коснуться ее протянутой руки. Он напрасно окликал ее и умолял вернуться – в ответ слышался лишь призрачный шепот в наушниках скафандра.

– Я буду ждать тебя здесь.

«Где – здесь?» – хотел спросить он, но ответ уже был перед ним. Среди всеобъемлющего ничто, которым были владения Рогатой Хозяйки, висел огромный матовый шар, покрытый круглыми выступами. Не корабль, не планета и не астероид, нечто чуждое, непостижимо существующее по ту сторону пространства и времени.

По какой-то причине он знал, что перед ним. Тайная тюрьма Канторов, скрытая от всей Империи. Он уже бывал здесь в качестве пленника, игрушки палача, мучившего его тело и копавшегося в его воспоминаниях. Это его голос, а не голос Анны звучал теперь в наушниках.

– Я буду ждать тебя в Рексеме, – сказал лазарь по имени Валькон Тэтра.

Сознание возвращалось к Ларку медленно и неохотно. Сначала звуками – низким гудением и равномерным электронным писком. Потом обрывками мыслей, словами «где», «я», «что», «со мной», между которыми, казалось, пролегли парсеки клубящейся темноты. В темноте он стал ощущать собственное тело, налитое тяжестью, онемевшее, погруженное во что-то теплое, мягкое и одновременно упругое, как будто немного выталкивающее его силой поверхностного натяжения. Боли не было, но от слабости он едва мог шевелить кончиками пальцев.

Постепенно к нему пришло осознание, что окружавшая его темнота исчезнет, если он откроет глаза. Ларк так и сделал.

Он болезненно заморгал, привыкая к яркому ровному свету. Сильнее всего слепил белый круг прямо над его лицом. Спустя несколько секунд Ларк понял, что видит неоновый нимб, опоясывающий корпус медицинского кибера. Тот парил над скриптором и чутко шевелил протянутыми к Ларку многочисленными конечностями. Именно от кибера исходило то самое гудение, которое проникло сквозь завесу беспамятства.

– Лежите спокойно, – услышал Ларк. – Вы в медотсеке. С вами всё в порядке.

Источник голоса находился как будто слева от него, но, когда Ларк попытался повернуть голову, он обнаружил, что упругое ложе, на котором он лежит, твердеет и препятствует его попыткам. Теперь ему казалось, что вокруг него мгновенно густеющая смола, ощущение, которое никак не назовешь уютным.

– Простите, – произнес всё тот же голос, который, без сомнения, принадлежал молодой женщине, даже девушке. – Сейчас изменю настройки кровати, чтобы вам стало удобнее.

Голос не обманул. Сделанное из умного геля покрытие кровати перестало ограничивать движения скриптора, вновь стало податливым. Оно еще и сформировало у него под спиной валик, придав Ларку полусидячее положение. Теперь он без помех мог обернуться, увидеть мерно попискивающую башню сложного медицинского агрегата возле кровати и рядом кресло, в котором сидела девушка в белом докторском комбе.

Первая связная мысль Ларка была: «Как же хорошо, что мы на корабле Объединенного Королевства». Монарший указ десятилетней давности запрещал маски, которые с подачи бадонской аристократии тысячелетиями носила вся Империя. На девушке не было древней личины Чумного Доктора, которая была так хорошо знакома скриптору из кошмарных воспоминаний короля. За носатыми масками гильдии медиков скрывались рексемские подручные Валькона Тэтры.

«Перед самым пробуждением я видел Рексем, – подумал Ларк, – но это была картина из воспоминаний, которые король мне еще не передавал. Возможно, я непроизвольно получил доступ к более глубоким слоям памяти».

Следом его мысли сразу же совершили еще один скачок, вернулись к первому впечатлению. Незнакомка в белом была очаровательна: ее простому милому лицу с немного вздернутым носом невероятно шла короткая военная стрижка.

– Вы так внимательно на меня смотрите, – с улыбкой сказала девушка. – А я, пока вы спали, гадала, какие у вас глаза. Оказывается серые.

Ларк почувствовал прилив крови к щекам. Он попытался заговорить, но из его горла вырвался неразборчивый хрип.

– Ох, бедный вы мой, – сказала девушка с искренней заботой. – У вас горло совсем пересохло, да? Одну секунду.

Она перешла на согнитский диалект, чтобы скомандовать:

– Воды пациенту.

Паривший над Ларком кибер стремительно унесся в сторону и вернулся с мягкой грушей для питья в протянутом манипуляторе. Прежде чем Ларк шевельнулся, девушка забрала грушу и поднесла к его подбородку. Скриптор смутился еще сильнее, но послушно дотянулся до груши губами и стал жадно пить. У воды оказался приятный, чуть солоноватый привкус от добавленной в нее смеси кальция и магния. В программе кибера явно были учтены требования, накладываемые особенностями генетики скриптора, выросшего в условиях нулевой гравитации.

– Вот так, пейте, пейте, – тонкие пальцы девушки чуть-чуть сжимали грушу. – На здоровье. Вам сейчас нужно много питья. И покой.

– Что со мной? – с тревогой спросил Ларк, отрываясь от груши. – И что с кораблем?

– С вами всё в порядке, – уверенно произнесла девушка. – Вас немного помяло во время сбоя генераторов искусственной гравитации. Ничего серьезного, кости целы, внутренние органы тоже. Пара синяков, ушибы мягких тканей. Когнитивный шок при выходе из гипера. Пока вы находились в восстановительном стазисе, мы провели глубокое церебральное сканирование. Ваш мозг и нервная система в превосходном состоянии, но есть симптомы переутомления от частого использования ваших имплантов. Поэтому, еще раз, покой и только покой.

– А корабль, – еще раз спросил Ларк, – корабль в порядке?

Девушка ощутимо колебалась с ответом, и сердце Ларка в тревоге пропустило пару ударов.

– Основные системы «Пендрагона» функционируют без перебоев, – раздался незнакомый мужской голос.

Ларк повернул голову направо и увидел золотого человека.

От присутствия нового гостя в скромных размеров кубикле медотсека, где лежал Ларк, сразу стало тесно. Вошедший, он шагнул сквозь мерцающую стерилизующую завесу, оказался мужчиной огромного роста и подавляюще могучего телосложения. Не просто мужчиной, генаром – его белый комб подчеркивал темное золото кожи лица, шеи и рук. Безволосый, с неестественно правильными чертами лица, он смотрел на мир парой вживленных в глазницы фасетчатых имплантов.

«Наверное, это самый странный доктор из всех, которых я видел», – подумал Ларк. Что-то в облике вошедшего тревожило его память, требовало активировать вживленное хранилище мемозаписей, несмотря на предостережение девушки.

– Оставьте нас, доктор, – сказал золотоликий генар.

Девушка вспыхнула щеками, поднимаясь на ноги. На ее лице отразилась борьба, она как будто хотела что-то сказать, но под требовательным взглядом неживых глаз увяла, опустила голову и стремительно, не глядя больше на Ларка, прошла через завесу. Скриптор смотрел ей вслед и с досадой думал, что так и не узнал, как ее зовут.

Гость встал в изножье его кровати, сложил руки на груди. Несмотря на то что было невозможно понять, куда он смотрит в каждую конкретную секунду, Ларк чувствовал, что генар пристально его разглядывает. Настолько пристально, что скриптору показалось недостаточно быть укрытым тонким греющим покрывалом, под которым на нем не было даже экзоскелета.

– Я задам вам несколько вопросов, – сказал новый доктор тоном, не предполагающим никаких возражений. – Попрошу вас отвечать по возможности быстро и не задумываясь.

– Могу я сначала узнать у вас кое-что? – поинтересовался Ларк.

Вопросы так и теснились у него на языке. Например такой: если основные системы флагмана функционируют без перебоев, что насчет неосновных систем? И где вообще оказался “Пендрагон” после того, как авария выбросила его из гипера?

В немалой степени Ларка волновала и судьба корпус-командора Увейна, не пострадал ли тот более серьезно, чем сам скриптор.

– Нет, не можете, – отрезал генар и сразу же задал свой первый вопрос: – Ваше имя Ларк?

«Проверка памяти? – предположил скриптор. – Но почему тогда он попросил выйти свою коллегу?».

– Верно, – Ларк кивнул.

– Где вы родились?

– На станции Новый Икарус, система Дедала.

– Вы помните, какой сейчас день?

– Я не уверен, – Ларк замялся. – Мои импланты отключены, и я не знаю, сколько пробыл без сознания.

– Около девяти стандартных часов, – сказал генар.

– Тогда сейчас четвертое сентября восемьсот второго года Двенадцатой Династии, – скриптор поспешно добавил. – По старому имперскому летоисчислению. По календарю Объединенного…

–– Как вы стали королевским свидетелем? – перебил его генар.

–– Я, – Ларк лихорадочно размышлял, как ответить, не выдавая доверенные ему государственные тайны. – Свидетелем должен был стать мой наставник, мастер высшего градуса Блез. Я подменил мастера после… после того, как он не смог выполнять свои обязанности.

Наступила небольшая пауза. Скриптор почувствовал, как опять мучительно сохнет горло, но почему-то стеснялся попросить воды. Новый доктор его немного пугал.

– Вы видели вашего наставника Блеза после прибытия на «Пендрагон»?

– Нет, – ответил Ларк.  – Мастер задержался в Лебединой Гавани и мы отправлялись на флагман по отдельности. Больше возможности встретиться с ним мне не представилось.

– Вы собирались встретиться с ним вместе с корпус-командором Увейном? – златолицый наклонился вперед, упираясь руками в спинку кровати.

Ларку его поза показалась угрожающей.

– Я не уверен, что могу вам рассказывать, – проговорил скриптор. – Если вас беспокоит состояние моей памяти, заверяю вас она в полном порядке, как органическая, так и внешняя.

– Где вы находились в момент отказа генераторов Шварцшильда и выхода «Пендрагона» из гипера? – продолжил спрашивать генар.

– Я был в кантине с упомянутым корпус-командором Увейном, – Ларк немного повысил голос. – И я бы очень хотел знать, как он себя чувствует!

– Корпус-командор каэр Вледиг серьезно пострадал во время аварии, прервавшей Переход «Пендрагона», – сказал доктор. – В настоящий момент его жизнь и здоровье вне опасности, но состояние корпус-командора остается тяжелым. При этом, – в голосе генара отчетливо послышалась ирония, – он чувствует себя гораздо лучше, чем мастер Блез, который был найден мертвым в собственной камере чуть меньше восьми часов назад.

Ларк онемел. Не успел он мысленно похоронить наставника, казненного за шпионаж и запланированное покушение на короля, не успел тот ожить узником на борту «Пендрагона», не успела сорваться их встреча, на которую надеялся корпус-командор контрразведки Увейн, как ему сообщают, что мастер Блез мертв. Теперь уже, похоже, окончательно.

– Как… как это случилось? – хрипло выговорил Ларк. Ему показалось, что всё это время генар с интересом наблюдал за его реакцией.

– Кто-то вмешался в работу систем рециркуляции воздуха, – сказал доктор. – Ваш наставник задохнулся от переизбытка углекислого газа.

«Смерть, на которую Ланс хотел обречь Сестру Анну», – за фрагментами памяти короля Ларк пытался спрятаться от ужаса при мысли о том, какая жестокая участь постигла мастера Блеза. Старому скриптору недавно исполнилось двести десять лет, и он любил повторять, что хотел бы прожить как минимум столько же, если Аннун будет к нему добра.

– Но кто это мог сделать? – с отчаянием сказал Ларк. – Их нашли?

– Найдем рано или поздно, – генар, в момент утратив интерес к разговору, повернулся и шагнул в сторону завесы. – Как и тех, кто устроил диверсию, которая привела к аварии.

Вместе с очередным ошеломительным открытием, что отказ генераторов искривления и систем искусственной гравитации не был случайностью, Ларка ждало еще одно.

– Вы не доктор, – сказал он в спину, обтянутую белым комбом, так похожим на те, что носят медики на борту военного корабля.

– Я баннер-командор Лар Веда, – сказал золотолицый генар. – Королевская контрразведка.

С электрическим шорохом он преодолел завесу, и Ларк остался один.

– Вам вовсе не обязательно меня провожать, доктор, – сказал скриптор и указал на бронированную фигуру егеря, возвышавшегося за его спиной. – Мой бофорский друг не даст мне заблудиться.

– А тебе, повторю еще раз, совсем не обязательно звать меня доктор и на «вы», – его спутница аккуратно взяла Ларка под локоть и жестом предложила проследовать от выхода из медотсека к межпалубному лифту. – Сможешь?

Сомлевший от ее прикосновения и красный, как вателинская роза сорта “Императорская невеста”, молодой скриптор пробормотал что-то неразборчивое.

– Ну что ты там шепчешь, Ларк?

– Смогу, – Ларк прочистил горло. – Смогу, Валери.

– Чудесно, – доктор Валери повернулась к егерю, который, как привязанный, следовал теперь за ними, громыхая магнитными подошвами. – Скажите, капрал, а вам обязательно…

– Обязательно, – прогудел бофорец через встроенный в шлем динамик. – Приказано сопровождать королевского свидетеля до его каюты.

– А не могли бы вы, – Валери пошевелила пальцами свободной руки в воздухе, – сопровождать не так рьяно? У меня, честное слово, начнется клаустрофобия, если бы будете постоянно над нами нависать.

К некоторому удивлению Ларка, капрал послушно отстал и отпустил их с Валери метров на пять. Доктор шла рядом со скриптором и не убирала ладонь с его предплечья, хотя в ее поддержке не было ни малейшей нужды – за Ларка шагал его экзоскелет. От подобной неожиданной близости мысли в голове скриптора совершенно смешались, и он не мог придумать, что сказать. В результате до лифта, который, увы, был совсем недалеко, они дошли молча. Здесь, к сожалению, Валери отпустила его руку и провела комм-браслетом перед панелью вызова.

– Знаешь, – сказала она, поворачиваясь к Ларку. – Мне будет очень не хватать твоих историй. Ты замечательный рассказчик.

Ларк в этот момент был безмерно счастлив, что на второй день пребывания в лазарете смог полностью восстановить доступ к внешней памяти. На фоне радости, которую приносили ему горящие от нетерпения и любопытства карие глаза Валери, меркли беспокойство по поводу не до конца ясной ситуации, в которой находился «Пендрагон», и скорбь о печальной судьбе мастера Блеза.

– Ты замечательный слушатель, Валери, – сказал скриптор и сохранил на носителе улыбку девушки и румянец на ее щеках.

Его цвет он сравнил бы не с розами, а с тюльпанами, поля которых видел на записях с родины Валери, Согна.

– Надеюсь, приключения Арта не закончились на Пустоши? – спросила она. – Очень хочется знать, куда его занесла Аннун после встречи с тем бофорцем и бегства от Канторов.

Ларк непроизвольно оглянулся на егеря. Он, конечно, изменил некоторые детали в историях, почерпнутых из воспоминаний Его Величества, да и сам король передавал их скриптору не для того, чтобы хранить в тайне. Но всё же, всё же…

– Нет, – сказал он, – приключения не закончились. Мне, например, кажется, Арт и его друг еще как минимум раз побывают на Пустоши.

– Очень буду рада послушать.

Всё же он был не уверен, что Валери или кто-либо еще готовы узнать, как далеко Хозяйка и ее дорога завели капитана с позывным Арктурианин и повстанца Ланса каэр Бофора.

«Много ли останется от официальной истории Объединенного Королевства, когда мои воспоминания попадут во Всеобщий Либрариум, – размышлял Ларк, когда они с Валери и егерем заходили в лифт. – Не найдутся ли люди, обладающие властью, которые, в отличие от короля, не захотят, чтобы обитаемый космос знал правду».

Впервые он задумался о том, что правда, которой он клялся служить как скриптор, может оказаться не менее жестокой и капризной богиней, чем Аннун.

– Почти пришли, – сказала Валери, разглядывая схему помещений, выведенную над ее коммом. – Знаешь, Ларк, – она таинственно понизила голос, – иногда я думаю, что на таком древнем корабле, как «Пендрагон», просто обязаны водиться призраки. За шесть тысяч лет не могли не появиться. И если они здесь есть, то живут на нижних палубах.

Ларк огляделся. С его точки зрения, ничего не могло быть прозаичнее и скучнее, чем полутемные коридоры с бесконечными рядами гермодверей, дремлющими в нишах киберами и далеким ровным гулом силовых установок. Местами нижние палубы линкора напоминали ему родной Новый Икарус, только там было гораздо больше людей с их шумом и запахами и царила блаженная невесомость.

– Одна из наших медсестер рассказывала, что, когда возвращалась со смены, наткнулась в коридоре на знакомого мичмана. Мертвого. Кай его звали. Кай по кличке Енот. Он сражался на стороне заговорщиков, и его убили во время штурма орудийной башни, – Валери сделала большие страшные глаза. – Он свою каюту искал, мичман Кай, ходил от двери к двери, весь обгоревший, представляешь?

«А еще доктор, – подумал Ларк. – Согнитка, одно слово». Наставник Блез любил рассказывать, что настоящий согнит молится восемь раз в день и, даже когда раздевается, не снимает свои обереги от бесов.

– Ты улыбаешься, – возмутилась Валери. – Не веришь в духов?

– Верю, почему, – Ларк изо всех сил пытался напустить на себя серьезный вид. – Одного я тоже встретил в твоем медотсеке. Призрака Старой Империи. Я про аурана.

– Не называй его так, – тихо сказала Валери, разом отбросив дурашливый образ суеверной девчонки из фавел. – Даже будь ты три раза королевский свидетель, если хоть раз скажешь это слово Лару Веде, он тебя в лучшем случае покалечит. А скорее всего – убьет.

– Я… я не знал, – растерянно проговорил Ларк.

Когда полноценно заработала его внешняя память, он немедленно справился о происхождении златолицего. Хранившиеся у него записи оказались скудными: аураны, генары, подобные Лару Веде, были выведены Восьмой Династией, чтобы служить членам императорской семьи. Телохранители, рабы, домашние любимцы, генетически преданные своим хозяевам, владыкам Домус Ауреус. Они пережили своих создателей и многих Императоров, пока с гибелью последнего из них не прервалось служение длиной в пять тысяч лет.

Большинство ауранов, как узнал Ларк, покончило собой: разум, искалеченный когнитивным программированием не принял новую реальность, в которой они оказались свободны и лишены единственного смысла жизни. Уцелел в среднем один из тысячи, в основном те, кто долгие годы жил вдалеке от планеты-столицы.

Большинство уцелевших, как отмечал неизвестный Ларку брат-скриптор, выживали с тех пор благодаря истовой приверженности новой идее, которую они обретали во время странствий по обитаемому космосу. Кто-то становился фанатиком одного из бесчисленных культов, процветавших на Дальней Периферии. Кто-то, как баннер-командор Лар Веда, обрел себя под знаменами человека, разрушившего Империю.

– Для таких, как он, «ауран» означает «раб», – объяснила Валери. – С этим именем, с прошлым их связывает только боль и позор. Ты видел глаза Веды. Один из его хозяев выжег их, когда Веда был еще ребенком.

Ларк, которому в ближайшем будущем предстояла новая встреча со златолицым, был переполнен благодарностью к Валери. Та спасла его уже дважды: первый раз от последствий аварийного гиперперехода, второй раз только что, от нелепой смерти из-за нечаянного оскорбления, нанесенного генару.

– Спасибо, Валери, – горячо сказал Ларк. – Я учту всё, что ты сказала. Наверное, я должен объяснить мою дурацкую шутку про призрака. Я не мог представить, что кто-то из бывших императорских слуг станет офицером Королевского Флота.

Про себя он подумал, что и уроженку Согна, мира, который стоял у истоков Коалиции – главных врагов Королевства, было неожиданностью встретить на борту «Пендрагона».

– Для многих, не исключая баннер-командора, Его Величество остается Освободителем, – сказала Валери, и Ларку показалось, что она говорила и о себе. – Но ты прав, – на ее лице появилась озорная усмешка, – если представлять себе призраков, которые скитаются по нижним палубам, у одного из них точно будет физиономия Веды. Мы, кстати, пришли.

Они остановились перед дверью в каюту Ларка. Егерь-сопровождающий со всей деликатностью, которую мог позволить ему двух с половиной метровый бронескафандр, застыл на почтительном расстоянии.

– Будешь меня навещать? – спросил Ларк, поражаясь неожиданно проснувшейся в нем смелости.

– Конечно, – Валери кивнула, как ему показалось, немного смущенно. – Здоровье моих пациентов для меня очень важно. К тому же ты обещал мне свои истории.

Приподнявшись на цыпочки – Ларк в экзоскелете, был выше ее почти на голову, доктор коснулась его щеки мягкими губами, пахнущими мятой.

– До встречи, королевский свидетель Ларк, – прошептала она. – Осторожней с призраками.

– Входи, входи, мальчик, – не оборачиваясь, сказал король. – Располагайся. Я сейчас закончу. Так как ты оцениваешь ситуацию с генераторами искривления, Вигар?

– Паршиво оцениваю, Ваше Величество, – ответила голограмма, с которой в настоящий момент общался владыка Альбии, Тиндагола и прочая, прочая. – Девяносто восемь стандартных часов потрачено, и я бы рассчитывал, что оставшиеся  работы займут как минимум столько же времени. Ублюдок-rompe, простите мой согнитский, который подстроил аварию, знал свое дело. Всего четыре микрозаряда, размещенных в критических узлах, а разрушений больше, чем от попадания торпеды.

– Вигар, – проникновенно сказал монарх. – Ты был старшим инженером, когда эту развалину поднимали с океанического дна. Ты вернул «Пендрагон» космосу после того, как он тридцать лет служил домом крабам. Теперь ты хочешь сказать, что тебя остановит какой-то диверсант?

– Не остановит, – собеседник короля, седовласый мужчина с тяжелой челюстью, придававшей дополнительно упрямое выражение его суровому лицу, поднял кривой палец. – Замедлит. Не забывайте, что во время упомянутых вами событий ваш покорный слуга трудился на дне океана не в одиночку. Мне помогали ведьмы.

– На этот раз ведьмы не на нашей стороне, – мрачно заметил Его Величество. – И помня об этом, нам не стоит болтаться столько времени в какой-то Аннун забытой системе. В любой момент нас могут навестить нежеланные гости.

– Намек понял, мой сэн, намек понял. Семьдесят два часа. Если потребуется хотя бы минута больше, у вас будет новый бортинженер.

– Ты каждый раз так говоришь, – король вздохнул. – И каждый раз оказывается….

– Плохо вас слышу, Ваше Величество, – Вигар протянул руку в сторону, и по его трехмерному изображению побежали помехи. – Какие-то проблемы с внутренней связью. Немедленно ей займусь, как только починим генераторы Шварцшильда. Вы куда-то про… па… да… ете.

– Мерзавец, – с выражением сказал монарх, когда голограмма старшего бортинженера растворилась в воздухе. – Но совершенно незаменимый мерзавец. Если кто-то нас вытащит из ччерковой задницы Рогатой, в которой мы оказались, то только он.

Почтительно внимавший Его Величеству Ларк не мог не отметить, что сейчас король куда больше, чем на владетельного сюзерена, походил на капитана пиратского судна. Что-то такое прорезалось в его интонациях, его осанке, когда он стоял посреди пустого мостика, заложив руки за спину и смотрел на изображение безымянной звезды, вокруг которой обращался поврежденный «Пендрагон».

«Не пролегла ли дорога к трону в том числе через корсарские бухты дикого космоса?» – подумал Ларк и ощутил привычный скриптору зуд любопытства.

– А чем ты занимался, малыш Ларк, пока мы с тобой не виделись? – спросил король. – Слышал, что ты жив-здоров и доктор Валери прочно поставила тебя на ноги. Про твои успехи в помощи моей доблестной контрразведке корпус-командор Увейн сообщил, как только наша согнитская целительница разрешила ему пользоваться связью. Ничего не хочешь добавить?

– С успехами пока скромно, Ваше Величество, – сказал Ларк. – Я смог подключиться к внешней памяти покойного наставника Блеза, но не извлек оттуда ничего существенного.

– Увейн сказал, что ты видел одного из заговорщиков, – король обернулся, цепко взглянул на скриптора. – Значит, не все воспоминания о том, как готовилось покушение на меня, были стерты.

На доли секунды Ларк снова оказывается в мемозаписи своего покойного наставника, в том фрагменте, который хранится теперь на его собственном носителе.

Он сидит за столом, разглядывая свои узловатые старческие руки. Между его ладонями стоит тарелка с остатками еды, рядом высокий бокал с жидкостью цвета чернозема под шапкой белой пены. Вателинский темный эль, любимый напиток мастера Блеза. Почему-то он к нему даже не прикоснулся.

– Колеблетесь, мой друг? – слышит Ларк голос, искаженный акустическим скремблером.

Он поднимает взгляд. По другую сторону стола, окруженного изолирующей завесой, сидит человек в кричаще-ярком габлете и маске Шута. Уголки нарисованного на маске рта подняты в усмешке, глаза в прорезях внимательно разглядывают собеседника.

«Мы не в Объединенном Королевстве, – думает Ларк. Это его собственные мысли, не память наставника. – Здесь носят маски».

Он чувствует маску и на своем лице. Как и полагается заговорщику, старый скриптор тоже носит личину.

– Колеблюсь? – говорит Блез. – Нет, нисколько. Всё решено. Другого шанса поквитаться с Палачом Икаруса у меня не будет.

Ларк ощущает вспышку чувств мастера. Ненависть. Старый скриптор ненавидит короля – давно и тайно, что крайне непросто для человека, который генетически не способен лгать. Но, кроме ненависти, он ощущает горе, бескрайнее, как океаны мира Восстания – Катраэта.

– Понимаете, – продолжает Блез, – когда мы встречаемся с вами, когда я возвращаю себе заблокированную память, я вижу их так же ясно, как вашу любимую маску. Мою дочь. Моих внуков. Всех остальных, кого Палач обрек на смерть.

«У мастера была семья», – понимает Ларк. Его не удивляет это безобидное отступление от устава Ордена, на которое идет каждый второй скриптор высокого градуса. Ларк поражен тем, что никогда, ни одним словом наставник не обмолвился о том, кого потерял, когда старая станция Икарус была уничтожена по приказу короля.

– Мне знакома ваша боль, – тихо говорит Шут.

Блез как будто его не слышит.

– Я бы хотел помнить, – произносит он, выламывая пальцы. – Хотел бы видеть их лица, когда ваш вирус будет пожирать его нейроны. Это не вернет их. Мне не станет легче. Такое нелепое желание.

– Вы же знаете, что без блокировки памяти вас разоблачат при первой же проверке. Корпус-командор Увейн и его пес-ауран знают свое дело.

Опустив глаза, Блез молча начинает ковыряться в тарелке.

Ларк, незваный гость в сознании наставника, пытается осознать, насколько плохо он знал старого мастера. Всегда жизнерадостный балагур и скабрезник, любитель эля и продажных женщин спрятал себя от всего мира. Скрыл настоящего Блеза во внешней памяти, чтобы подобраться вплотную к человеку, которого он винил в гибели своей семьи.

– Обещайте мне, – хрипло просит старый скриптор. – Обещайте, что сохраните копию моей памяти для Всеобщего Либрариума. Сохраните их лица и имена.

– Можете на меня рассчитывать, – говорит Шут. – Всецело. А теперь, если не возражаете, обсудим одну крайне важную деталь, касающуюся вашего пребывания на борту «Пендрагона».

И фрагмент мемозаписи обрывается.

– Технически содержимое внешней памяти невозможно стереть, – сказал Ларк. –  Только если физически повредить сам носитель. Воспоминания хранятся в блокчейн-базе данных, защищенной квантовым ключом. У меня, как у оператора низкого уровня, есть к ней только частичный доступ. Поэтому я смог увидеть какие-то обрывки, но не полную картину. Возможно, если у меня будет больше времени, получится нащупать что-то еще. В противном случае нам потребуется помощь кого-то из мастеров-скрипторов высшего градуса.

– Жаль, до ближайшего из них сейчас парсеков восемьсот, не меньше, – сказал король. – Ладно, посмотрим, что удастся извлечь аналитикам Увейна из того, что ты увидел.

Его Величество бросил взгляд на виджет часов, плавающий над его комм-браслетом.

– Скоро совещание со старшими офицерами, – озабоченно сказал он. – Готовь оборудование, Ларк. Много записать не успеем, но по крайней мере начнем.

Ларк послушно раскрыл свой кейс и протянул королю нейронную тиару.

– Арктурианин вернулся на Катраэт из похода за пределы обитаемого космоса, – начал король, пока Ларк включал запись и подгружал сохраненный профиль настроек. – После прощания с Идер он отправился на секретную базу Воронов на внешних рубежах системы, где его ждала встреча со старым знакомцем. Там же Арту предстояло узнать чуть больше о добытом им палеотек-артефакте и получить новое задание лидера Восстания.

Монарх закрыл глаза, и вместе с ним так же поступил коронный свидетель.

Погружаясь в фиксирующий транс, Ларк никак не мог избавиться от тягостного чувства, что, помимо него и короля, на мостике незримо присутствует кто-то еще. И этот кто-то не сводит с него, Ларка, своего пристального холодного взгляда.

Эмиссар Катраэта. История сорок вторая. Старый приятель

По прибытии в карантинную зону Арктурианина встретил сам Берилак. Ладонь Арта, покинувшего шлюз малого когга, привычно утонула в огромной лапище главы контрразведки Восстания. Двое сопровождавших Берилака Воронов, в такой же, как у него, зеленой солдатской форме без знаков различия, вытянулись, отдавая катраэтскую честь – левым кулаком к правому плечу.

– Добро пожаловать, – сказал Берилак с радушной и, как показалось Арту, немного усталой улыбкой. – Теперь, когда ты прибыл, все в сборе. Весь оперативный штаб. Прости, что не дали тебе отдохнуть, но генерал настаивал, что тебя надо ввести в курс дела вместе с остальными. Ты как, держишься?

Арт подумал, что за почти два года их знакомства Берилак совсем не изменился внешне. Все тот же рыжеволосый, всегда приветливый гигант с вечно всклокоченной бородой. Если бы не форма и не приросший к бедру «Тайфун», его можно было бы принять за фермера с одной из сельскохозяйственных планет в окрестностях Бетельгейзе. В Берилаке легко было ошибиться, недооценить проницательность бывшего имперского проконсула, умение разбираться в людях и абсолютную безжалостность к тем, кого он считал врагами Восстания.

Однако в последнее время Арту стало казаться, что убедительный, выстроенный годами фасад, за которым личный следователь и палач генерала Врана скрывает свое истинное нутро, дал трещину. Сквозь него проглядывал человек, не чуждый сомнениям и мукам совести, прячущий свои колебания за показным ожесточением. С одной стороны на Берилака давил чудовищный груз ответственности за выстроенную им грандиозную махину противодействия тайным агентам Империи и Высоких Домов. С другой его сжирала невозможность разделить это бремя, довериться хоть одному человеку в своем окружении.

Арт, несмотря на смешанные чувства, которые он испытывал к Берилаку, готов был бы стать для него если не другом, то хотя бы собеседником. Но любые попытки сближения неизменно наталкивались на стену, которую контрразведчик выстроил между ними после возвращения Арта с Гаргаунта. Арктурианин не знал, что конкретно было тому причиной. Подозрения, которые Берилак рутинно питал на его счет? Отношения Арта с его приемной дочерью? Стремительный взлет теперь уже командора Катраэта – от простого наемника до выбранного самим лидером Восстания члена секретного оперативного штаба?

Так или иначе, никакого тепла в их отношениях не было. Поэтому, улыбнувшись дежурной улыбкой, заученной еще вольным торговцем, не желающим быть застреленными во время передачи товара, Арт ответил:

– Я в порядке. Перевел дух во время перелета от Икаруса, – он не удержался и добавил, – Большая честь, что наш лидер так скоро обо мне вспомнил .

– Честь, – с непонятным выражением повторил Берилак. – Пойдем, немного прогуляемся, Арт. До совещания еще почти два часа. Есть время немного поболтать.

Прогулка увела их от причальной зоны в лабиринт не отличимых на вид коридоров. Двое сопровождавших Воронов как-то незаметно отстали на один-два поворота. Об их присутствии напоминали только чмокающие звуки магнитов на подошвах – на станции не было искусственной гравитации. Для такого крупного объекта военного назначения, каковой представляла из себя карантинная зона, было удивительно безлюдно. Один раз Арт увидел в боковом проходе скучавшего бойца в «Ларде» с поднятым забралом, он охранял дверь с красными предупреждающими надписями. Пару раз их обгоняли маленькие киберы-ремонтники, суетливо перебирающие паучьими лапками.

При этом, даже не замечая никаких направленных на них камер, он не мог избавиться от тягостного чувства, что за ним с Берилаком наблюдают с той самой секунды, как перед Артом распахнулся шлюз.

– Это был один из постов раннего предупреждения и база перехватчиков, – рассказывал Берилак, кивая на остатки имперской инсигнии на металле переборки, небрежно вытравленной новыми хозяевам станции. – Их в катраэтском поясе Койпера больше двух десятков, это если считать только те, что пережили рейды Коронного Флота и Канторов. Когда встал вопрос, где разместить вашу находку для безопасного изучения, я сразу предложил устроить здесь карантинную зону. Интуиция подсказывала, что не стоит тащить ее в Гнездо.

– И как, интуиция, – с любопытством спросил Арт, – не подвела?

Берилак посмотрел на него, приподняв кустистую бровь. В этот момент он стал удивительно похож на Эктора Кинира. Арт даже вздрогнул.

– Она меня никогда не подводит, – значительно сказал контрразведчик. – Я, бывает, ее подвожу, сложно все время слушать внутренний голос. Иногда так и тянет сделать что-нибудь ему вопреки. Но тебе это должно быть знакомо, так, корпус-командор?

Арт прочистил горло.

– Пока еще просто командор, – сказал он.

Берилак усмехнулся.

– Это пока. До официального объявления. Наш лидер хотел его сделать лично. Но я злоупотребил своим положением, чтобы поздравить тебя заранее. Вот, поздравляю.

– Спасибо, – сказал Арт. – Снова же горжусь оказанной честью.

Несмотря на то что Идер заранее предупредила его о повышении, он все еще чувствовал некоторую растерянность. И сильное беспокойство. За его продвижением стояло не только желание генерала Врана отметить успех нескольких важнейших для Катраэта операций. Здесь был и другой, скрытый от Арта мотив.

«Ненавижу интриги», – подумал он, глядя в прищуренные глаза главы контрразведки.

– Гордись, – сказал Берилак. – И вот тебе еще один повод для гордости. Министерство Спокойствия внесло тебя в списки самых опасных врагов Трона. Думаю, они наконец отследили твой след от Пустоши, от могилы каэр Мидаса до бегства с каторги и сговора с ведьмами Икаруса. Может быть до них дошли и слухи об операциях, в которых я тебя задействовал после Гаргаунта.

– Да уж, что ни день, то праздник, – медленно произнес Арктурианин.

– Награда за твою поимку или устранение – полмиллиона империалов, – заметил Берилак. – Безумные деньги. От щедрости Императора Геона Третьего захватывает дух.

Арт промолчал. Во времена, когда охотник за головами Арктурианин добывал себе нелегкий хлеб на Периферии, контракт в пятьдесят тысяч был пределом его мечтаний.

– Кстати, Ланс опережает тебя на каких-то жалких сто тысяч. За него, правда, есть еще отдельная награда от Дома Кантор, но думаю, и в твоем случае черно-желтые не останутся в стороне. В конце концов ты первый и последний человек, который побывал в Рексеме и оказался на свободе.

– Давай сменим тему, – предложил Арт.

При упоминании Рексема у него сразу заворочалась боль в районе затылка.

– Давай, – согласился Берилак. – Тем более я уже не твой начальник и темы не выбираю. Ты теперь не полевой агент и даже не временно переданный мне в подчинение командор. Ты, Арт, с сегодняшнего дня отчитываешься перед самим генералом, вот так. А мы с тобой просто гуляем и беседуем, как старые добрые приятели.

Арт покосился на старого доброго приятеля и одного из самых опасных людей, которых он встретил за годы космических скитаний.

– Как дела в столице? – спросил он. – Слышно что-нибудь интересное?

Некоторое время они шагали в молчании. Берилак, как будто не расслышав вопрос, задумчиво поглаживал рукой бороду и мыслями был где-то очень далеко и от Домус Ауреус и от карантинной зоны.

– В столице? – наконец сказал глава контрразведки. – Столица, дорогой мой Арт, знавала лучшие времена. На всей планете объявлено военное положение и введен комендантский час. По нарушителям стреляют без предупреждения. Гвардия удерживает Стеклянный Дворец, Сенат и кварталы нобилей, но жилые ульи превратились в поле битвы всех со всеми. Городские банды дерутся с силами порядка и верными присяге войсками. Наемники переходят то на одну, то на другую сторону, но большую часть времени занимаются мародерством. Работа правительственных учреждений в основном парализована. Если кризис не разрешится в ближайшее время, Империю ждут очень тяжелые времена.

– Как я понимаю Канторы не собираются отказываться от своих притязаний? – спросил Арт.

– Эрцгерцог тверд в своем намерении усадить Лариену каэр Кантор на трон рядом Императором Пао. Противники шершней из числа старых нобилей во главе с Наместником Градаука проявляют неслыханную для сенаторов твердость. У их взявшихся за оружие сторонников в ульях существенный перевес, и все выглядит так, что им тайно благоволит Правящий Дом.

– Удивительно, – сказал Арктурианин. – Послушная марионетка черно-желтых внезапно решила оборвать свои нити. Как он не испугался, что свернет шею. Здесь чувствуется рука очень опытного придворного интригана.

– И мы оба знаем, чья эта рука, – кивнул Берилак.

«Ульфин каэр Градаук. Старая ты плотоядная черепаха. Ты выжидал столько лет. Сменилось несколько поколений Династии Пао, пока ты все-таки решился сделать свой ход в Большой Игре».

– Пэр Ульфин не стал бы действовать в одиночку, – Арт внимательно, не отрываясь, смотрел на Берилака. – Даже с поддержкой, которую он смог купить в столице и в Сенате. Он не рискнул бы пойти против Канторов, если бы не понимал, что им придется воевать как минимум на два фронта.

– Что ты хочешь сказать? – поинтересовался Берилак так невозмутимо, как будто они обсуждали результаты прошлогодних скачек на трансваальских дургах.

– Я хочу сказать, что все происходящее играет на руку Катраэту. Надо понимать, что на предстоящем совещании новоучрежденного оперативного штаба генерал Вран объявит массированное наступление по всей Периферии, контроль Империи над которой ослаблен переброской эскадр и военных гарнизонов в Золотые Системы. Как ты считаешь, Берилак?

– Вопреки всеобщему мнению я не посвящен во все планы нашего лидера, – сказал контрразведчик. – Но твое предположение звучит довольно разумно, учитывая нынешнюю обстановку.

– Тогда я выскажу и другое предположение, – сказал Арт. – Наш лидер в своей беспримерной прозорливости и дальновидности пошел на заключение сделки со старой аристократией, чьи интересы представляет Ульфин каэр Градаук.

– Ничего не знаю об этом, – пожал плечами Берилак, невинно глядя Арту прямо в глаза. – А если бы и знал, вынужден бы сказать, что не знаю. В Гнезде не существует уровня допуска, который позволил бы находиться в курсе тайных намерений и переговоров Брана Фендигайда. Но как бы то ни было, ты же понимаешь, что все, что делает генерал, он делает исключительно ради Восстания, во благо Катраэта и простых людей Периферии?

– Прекрасно понимаю, – кивнул Арт. – Поэтому я ни в малейшей степени не беспокоюсь. Просто захотелось немного ясности.

– Как и нам всем, мой друг, – сказал Берилак, похлопывая Арта по плечу. – Как и нам всем.

Давящее чувство, что за ними наблюдают, стало просто невыносимым.

– Хм, – сказал Берилак, пальцем проматывая текст сообщения, всплывшего над его комм-браслетом. – Гхм.

– Что там такое? – поинтересовался Арктурианин, бросая взгляд на собственный браслет.

Он автоматически подключился к сетевому сегменту Станции, как только покинул корабль, и час назад получил оповещение о предстоящем собрании штаба. К оповещению был прикреплен его сертификат доступа, в котором он все еще числился командором. С тех пор браслет молчал. Не было даже стандартной для секретных объектов рассылки, предписывающей соблюдать протоколы безопасности и не нервировать часовых и охранных киберов, пытаясь посетить закрытые для визитеров отсеки.

– Свежая оперативная сводка из столицы, – сказал контрразведчик. – Оборонные системы орбитального кольца только что разрешили посадку трем десантным гранд-баржам Канторов на закрытом космодроме Стеклянного Дворца. По сообщениям моих агентов, на борту не меньше двенадцати тысяч бойцов черно-желтых, включая пять центурий венаторов.

– О-го, – Арт покачал головой. – Эрцгерцог, похоже, решил перестать играть по правилам. Это же военный переворот.

– Напротив, – отозвался Берилак с кривой ухмылкой. – По всем медийным каналам столицы транслируется послание эрцгерцога Армина, в котором он призывает прекратить кровопролитие и начать переговоры.

– Да-да, Канторы известные сторонники мирных переговоров, – кивнул Арктурианин. – Спросите жителей Бофора и Астарты.

– Это еще не все, послушай, – Берилак резко дернул себя за бороду, что, как знал Арт, было для него признаком крайнего волнения. – Дом Кантор, по словам эрцгерцога, готов выступать гарантом законности переговорного процесса между противоборствующими фракциями Сената. Также безопасность будет обеспечена сенаторам и правительственным чиновникам, которых душка Армин призывает вернуться на рабочие места. Именно для этого подразделения сил порядка и имперской гвардии будут усилены высадившимися на Домус Ауреус миротворцами Дома Кантор.

– Вот же ччерков мерзавец, – выругался Арт.

– Да-а. О, а вот это, прямо скажем, неожиданно, – Берилак замолчал, вчитываясь в новый фрагмент текста над коммом.

– Так, что там, – поторопил Арт, – Не томи.

– На одной из канторских барж, похоже, прибыл сам Император Геон Третий, – немного озадаченно сказал глава контрразведки. – А ведь еще десять минут назад я бы поставил свою левую руку на то, что он под охраной своих ауранов и ветеранов Алого Корпуса отсиживается на тайной планете-убежище Дома. Не ближе трех сотен парсеков от столицы.

– Может, это дезинформация Канторов? – предположил корпус-командор. – Чтобы предать вес демагогии эрцгерцога и высадке двенадцати тысяч карателей в сердце Империи?

– Мои агенты уверены, что Император и смешанный кортеж охраны из алых гвардейцев и венаторов действительно направляются в Стеклянный Дворец, – Берилак быстро зашевелил пальцами над браслетом. – Так, так, ага. После эрцгерцога транслируется послание Императора к Сенату и Народу. Коротко: он другими словами повторяет все, что говорил Армин каэр Кантор. Из новостей, Император впервые публично выразил согласие взять в супруги эрцгерцогиню Лариену. Заявил, что он просил Канторов оказать содействие в прекращении огня на улицах столицы и переходу к переговорам. Умолял Сенат проявить благоразумие и «не стоять на пути союза, который послужит благополучию и процветанию Империи».

Арт в нескольких неприличных выражениях на диалекте фавел Согна выразил свое мнение по поводу союза Домов Пао и Кантор.

– Жителям столицы обещаны празднества в честь помолвки, состоявшейся, пока Император находился за пределами планеты, продолжал Берилак. – Заявлены трехмесячные гладиаторские игры с участием лучших бойцов Империи. Цены на алкоголь и разрешенные наркотики будут снижены в четыре раза на время праздников, убытки продавцам компенсирует казна. Выглядит так, что наша марионетка снова на ниточках и пляшет вовсю под канторовскую дудку, а?

– Запугали, – сказал Арктурианин. – Взяли в заложники.

– Наш друг Ульфин каэр Градаук придерживается того же мнения. От записи видеопосланий он воздержался, но в Сети столицы распространяется подписанный им призыв не идти на поводу у Канторов, хранить верность Трону и отстаивать незыблемость имперских законов, если понадобится с оружием в руках. Отдельно он обращается к бойцам Алого Корпуса с требованием вспомнить присягу и сплотиться вокруг Императора, не допустить позорящего славное гвардейское знамя военного переворота.

«Ланса это наверняка изрядно веселит, – подумал Арт. – Если вспомнить, какое количество дворцовых переворотов совершили именно клятвенно преданные Трону и Династии гвардейские полки. Корпус начал свой славный путь с того, что утопил в крови столицу во время подавления голодных бунтов, а его старшие офицеры удавили в собственной опочивальне последнего Императора Девятой Династии».

– Неслыханные творятся дела, Арт, дружище, – сказал Берилак, сворачивая голографическое окно над браслетом. – Я, конечно, всегда верил в светлые идеалы Восстания, о которых столько говорил наш лидер, но, знаешь, больше, как в прекрасную идею. Равенство нобилей и простых граждан перед законом, новый Сенат с палатой народных представителей, в которую может войти и простой фермер из моего родного Пояса Ориона, и вольный торговец, и ганзер. Дивный новый мир, в котором будут жить наши внуки, но не мы.

Рыжий контрразведчик, стоявший рядом с капитаном «Бурана», смотрел сквозь Арктурианина. Сквозь металл переборок карантинной станции и астероиды пояса Койпера, в даль, известную только ему и, может быть, всевидящему лидеру Воронов Катраэта.

– Не знаю, как насчет внуков, – в прищуре, направленном теперь на Арта, тот прочел все невысказанное Берилаком на предмет их отношений с Идер. – Будут они у меня или нет, на все воля Аннун. Но кое-что из прекрасного будущего, обещанного нам всем Браном из славного рода Фендигайдов, похоже, мне доведется увидеть при жизни. Я уже и не надеялся.

«Стоит ли будущее генерала Врана сговора с Ульфином каэр Градауком? – размышлял Арт. – Что скажет Ланс, который потерял из-за пэра Ульфина все: Дом, имя, дворянскую честь рода Бофоров, богатую и сытую жизнь сына Наместника? Промолчит, как верный птенец катраэтского гнезда? А что скажешь ты, Берилак? Ты же знаешь, не хуже меня, каким образом хозяин Градаука столетиями прокладывал себе путь на вершину. Скольких он отправил своими интригами в Аннун, где должен был оказаться и я, выполнив поручение сенатора на Пустоши.

Почему мне кажется, что ты растерян, Берилак? Ты радуешься гораздо слабее, чем хочешь показать. Тебя гложут непрошенные сомнения? У бывшего имперского проконсула, построившего на Катраэте собственное Министерство Спокойствия, есть нечто, похожее на принципы? Ты не уверен, что договор с одним из самых гнусных чудовищ Империи приведет нас всех к желанному миру?

Или ты боишься, что в светлом завтра, которое строит Бран Фендигайд нет места тем, кто усомнился?»

– О чем задумался, корпус-командор? – спросил Берилак, толкая Арта в плечо кулаком, размером и твердостью напоминающим вателинский каменный орех.

Ланс учил Арктурианина, что прямота не самое привлекательное из его качеств. С каждым днем капитан убеждался, что бофорец был в этом, как и во многом другом, безусловно прав.

– Да так, – сказал Арт, покачиваясь от толчка. – Ни о чем. Вспомнил, что «Буран» все еще на карантине. Надеюсь с ним хорошо обращаются.

– За свой корабль не беспокойся, – веско сказал Берилак. – Вернется к тебе нетронутым, как консортесса каэр Бадон из спальни Императора. Даю слово.

Арт, несмотря на мрачное настроение, усмехнулся. О том, что правящий Император Двенадцатой Династии предпочитает гладиаторов-генаров своему гарему и прославленной красавице Мей Каэр Бадон, говорили в каждой кантине. Довольный своим остроумием, Берилак заухал, как бофорская ушастая сова.

– Вот твоя каюта, – сказал контрразведчик.

Он взмахнул комм-браслетом перед запирающей панелью и перед ними сдвинулась круглая дверь. За ней было тесное помещение, немногим больше капитанской каюты на «Буране».

– Никакой роскоши, уж прости, – Берилак громко вздохнул. – Имперские традиции. Зато есть все необходимое, даже собственный душ. Так что можешь освежиться перед собранием. Если хочешь, смени комб на мундир. Для тебя приготовили пару комплектов твоего размера.

– Не в этой жизни, – твердо сказал Арт, который был на многое готов с момента вступления в ряды Воронов, но носить зеленую униформу бойцов Катраэта отказывался наотрез.

Берилак хохотнул.

– Ну как знаешь. Генералу было бы приятно. Нет? Ладно, упрямец. Тогда отдыхай. Сбор через полчаса. Сначала послушаем, что яйцеголовые думают про вашу находку, потом будет говорить наш лидер. Мои бойцы тебя проводят.

Берилак движением головы указал на пару своих спутников, материализовавшихся в дальнем конце коридора.

– А я пока прогуляюсь до кают-компании, машинка там варит неожиданно добротный кофе. Угощу тебя после всех разговоров. Можно будет даже разбавить парой капель бренди в честь твоих новых звезд корпус-командора. Так что смотри, не убегай далеко, как закончим.

– Договор, – сказал Арт. – Послушай, Берилак.

– Да? – рыжий гигант, уже шагавший прочь по коридору, обернулся.

– Ты не сказал или я прослушал. Чем все-таки так опасна наша находка, что стоит держать ее здесь, в тридцати астрономических единицах от Гнезда?

– Наши яйцеголовые лучше объяснят, – сказал контрразведчик. – Через полчаса все сам узнаешь.

Задумчиво кивнув удаляющейся широкой спине, Арт шагнул в каюту и закрыл дверь.

История сорок третья. Повстанцы строят планы

– Внутри доставленного экспедицией объекта, который мы называем Куб, – бомба, – сказал профессор Торн. – Для простоты назовем ее гравитонной бомбой. Наша экспертная группа оценивает ее разрушительный потенциал, как чрезвычайный.

Профессор Торн, по мнению Арта больше походил на гладиатора, чем на скромного кабинетного ученого. Его будто бы вырубленное из гранита приземистое тело выдавало происхождение с планеты, где гравитация была выше нормы, а голос неприятно напомнил Арту рычание псевдотигров среди хвощей Гаргаунта. Мощный бритый череп расплескивал свет ламп, когда профессор поворачивался к экрану за своей спиной. Сейчас на нем вращалось изображение Куба, которое отдалялось, и красная сфера вокруг него показывала предполагаемый радиус поражения при взрыве.

– Мы можем предположить, что планета в системе, в которой побывала экспедиция, была уничтожена подобной бомбой? – спросил генерал Вран.

Лидер Восстания присутствовал на совещании оперативного штаба в виде голографического образа, спроецированного напротив Торна в торце длинного прямоугольного стола. Сам генерал находился в Гнезде, связанном с карантинной зоной постоянным квантовым соединением.

– У нас была такая гипотеза, – сказал профессор. – Искусственный разум, который записан внутри Куба, ее опроверг. Однако же та информация, которую он нам сообщил о бомбе, позволяет с уверенностью утверждать, что ее взрыв внутри Гнезда имел бы фатальные последствия. Идею уважаемого Берилака разместить карантинную зону в поясе Койпера следует признать чрезвычайно разумной.

Арт посмотрел на чрезвычайно (любимое слово профессора уже прилипло к языку) довольного собой главу контрразведки, который сидел напротив него. Капитан думал, что, узнай он про бомбу во время полета, скорее всего, выкинул бы Куб из шлюза. Вместе с Лансом и Бедуиром, которые бы попытались ему помешать. После успешного бегства от «Атланта» и возвращения на Катраэт, к Идер и нескольким часам нормальной жизни желание этой жизнью жертвовать пропало у Арта совсем.

– Вернемся, однако, к Кубу и результатам наших исследований, – сказал Торн, жестом меняя картинку на экране.

Куб приблизился, стал прозрачным, и внутри появились схематические изображения загадочных устройств.

– Помимо упомянутой бомбы, Куб содержит в себе то, что мы назвали Ядром и Транслятором. Ядро – это информационный носитель, на котором записано то, что называет себя Мирддином, и аналитическая сингулярная нейросеть неустановленной производительности, аватаром которой он является.

– Эта нейронная сеть, – спросил незнакомый Арту Ворон с нашивками баннер-командора и плашкой отдела информационной безопасности на груди. Один из подчиненных Берилака. – Насколько она способна к самостоятельным решениям? Мы говорим об осознающем себя разуме, таком, как гештальт-Стратег Забытых, или просто об очень комплексном алгоритме?

Торн посмотрел на офицера близко посаженными прозрачными глазами так, как будто размышлял, не приложить ли его хорошенько мосластым кулаком, чтобы не перебивал. Решил все-таки ответить:

– Есть тесты, разработанные во время Великого Очищения, – профессор пожевал губами. – Тест Баар-Шета, например. Они требуют времени. Их результаты представляют для нас чисто академический интерес. Со временем у нас очень плохо, а наш главный и единственный интерес, на мой взгляд, это насколько реалистичны прогнозы, которые строит нейросеть и озвучивает Мирддин. Я, безусловно, приду к нашим выводам относительно прогнозов, если у меня будет возможность завершить мой доклад. Чрезвычайно вам буду обязан, если смогу продолжать не прерываясь, а на вопросы ответить в конце.

Под давящим взглядом Торна офицер покраснел, стушевался и пробормотал извинения.

– Вот так, – произнес профессор, снова поворачиваясь к экрану. – Ядро. Нам не удалось разобраться, как устроен этот носитель и откуда он берет энергию. Для наших сканеров максимального разрешения он выглядит как сверхплотная сфера, обладающая аномально малым весом. Ни я, ни кто-либо из моих коллег ни разу не сталкивался ни с чем подобным, даже работая с запрещенными образцами палеотека.

– Это технология Забытых? – спросил генерал Вран.

Торн вздохнул. Белый, сильно запачканный лабораторный комб опасно натянулся на его бочкообразной груди. Выговаривать лидеру Катраэта он все-таки не стал, ответил, нервно разминая кисти рук.

– В моей команде нет экспертов по Забытой Династии, – профессор обвел присутствующих взглядом, в котором отчетливо читался вызов. – Не думаю, что таковые вообще существуют. Опираясь на немногочисленные известные нам факты, мы считаем, что нет: Куб и его содержимое не имеют никакого отношения к гоморрианцам. И предупреждая дальнейшие вопросы: насколько мы можем судить, его не создавали и Сестры Аннун. Учитывая предполагаемый возраст находки более чем в тридцать тысяч лет, вообще крайне сложно предположить, кто его создал. Мы выходим из области научного знания в пространство мифа.

– Спасибо, профессор, – поблагодарил генерал. – Изо всех сил постараюсь вас больше не перебивать.

Торн благодарно наклонил голову.

– Осталось рассказать о Трансляторе, – докладчик подсветил одну из непонятных деталей на условной схеме внутренностей Куба. – Это часть интерфейса ввода-вывода, который используется Мирддином. Пару слов о вводе. Поверхность Куба представляет собой фасеточную наноструктуру, способную улавливать широчайший диапазон сигналов вплоть до квантового уровня. Куб можно изолировать с помощью, например, модулированного поля Шварцшильда, но, если этого не делать, он буквально поглощает информацию. Для него не имеют значения компрессия и протокол. Мы думаем, что нейросеть способна взломать практически любой доступный нам шифр. Это, если хотите, идеальный шпион.

Присутствующие заволновались.

– Прошу вас, господа, – подал голос Берилак. – Разумеется, профессор Торн и уважаемые эксперты предприняли все необходимые меры, чтобы наша находка не получила доступ ко всей секретной информации, включая наши с вами переговоры.

Торн важно кивнул.

– Именно так, – сказал он. – Куб круглосуточно находится внутри изолирующей камеры и получает только те данные, которые мы считаем нужным ему дать. Нет никаких поводов для беспокойства. И, упомянув о том, как осуществляется ввод информации в Куб, нельзя не остановиться на выводе. Сразу признаюсь, что для выводов показаний наших сканеров было решительным образом недостаточно. Нам на помощь пришел коллега Ван, который успешно расшифровал надпись, повторяющуюся на всех гранях Куба. В ней содержалась подробная информация о том, как работает Транслятор.

Профессор прервался на пару секунд, чтобы сделать несколько глотков воды из стакана.

– Представьте себе согнитскую музыкальную шкатулку, – сказал он после паузы. Слушатели недоуменно переглянулись. – Внутри нее цилиндр с отверстиями, в которые попадает иголка, сцепленная с молоточками. Молоточки бьют по миниатюрным гонгам, и так шкатулка играет записанную на цилиндре мелодию. Всегда одну и ту же, без возможности что-либо изменить.

Торн наклонился вперед, упираясь кулаками в стол.

– Теперь представьте, что таких цилиндров множество и они микроскопические. Управляемая Ядром иголка толщиной в несколько нанометров соединена с очень примитивным радиопередатчиком, динамиком и системой для вывода трехмерного изображения низкого разрешения. Полностью аналоговый интерфейс, который невозможно перепрограммировать. С его помощью нейросеть создает аватар, Мирддина, и это предел возможностей Транслятора. Любые попытки вмешаться в его архитектуру приведут к немедленному срабатыванию детонатора бомбы.

– Система с фиксированным синтаксом, – восхищенно сказал офицер отдела ИБ. – Ее нельзя приспособить к внешнему протоколу, а значит, невозможно с ее помощью ничего взломать.

На этот раз Торн посмотрел на баннер-командора благосклонно.

– Абсолютно верное замечание, – прогудел профессор. – Более того, расшифрованное послание на гранях Куба категорически предостерегает от любых попыток вскрыть его или вмешаться в работу системы ввода-вывода. Создатели нашей находки очень хотели, чтобы то, что находилось в Кубе, в нем и оставалось.

– Джинн в бутылке, – сказал женский голос справа от Арта.

Арктурианин повернулся, удивленный незнакомым словом «джинн». Через одного человека от него сидела девушка, чье лицо скрывал замысловато повязанный вокруг головы платок. По нему Арт определил, что говорившая, судя по нашивкам командор флота Катраэта, была родом с Медины. Капитан вспомнил, что родину командора с попущения Сената и Канторов недавно оккупировали наемные армии альтаирских магнатов.

– Можно сказать и так, – согласился Торн. – Или, как выразились бы на Бофоре, бес Аннун. Пока он для нас полезен, пусть будет кем угодно. А я как раз перехожу к соображениям нашей группы о пользе Куба.

– Мы исходили из предположения, что Мирддин создавался с теми же целями, что и Разумы-Стратеги, о которых мы знаем из обрывочных записей скрипторов времен Девятой Династии.

Торн обвел аудиторию взглядом, умело выдерживая ораторскую паузу. Арт подумал, что до того, как присоединиться к Восстанию, профессор, возможно, вещал с кафедры Императорской Академии. Уж очень хорошо, по-столичному была поставлена его манера докладчика.

– Чтобы проверить нашу гипотезу, мы собрали массив данных о подготовке нескольких известных нам масштабных операций лоялистов на Периферии, завершенных больше года назад. Мы исключили все, что касалось реального положения дел на сегодняшний день, вообще любую информацию, имеющую отношение непосредственно к проведению операций. После чего мы загрузили модель в Куб и попросили Мирддина построить прогноз действий нашего противника.

Вновь продуманная пауза. Оглядывая сидящих за столом Воронов, Арт признал, что профессор Торн целиком завладел их вниманием. Он и сам был не на шутку заинтригован.

– Точность сделанных нейросетью прогнозов оказалась выше девяноста процентов, – докладчик поднял вверх указательный палец. – Вы не ослышались. Выкладки Мирддина были сверены с актуальной картиной, построенной на основе агентурных сводок и боевых рапортов из регионов, в которых действовали силы лоялистов. Куб предсказал концентрацию сил Империи в районе двойной звезды Тейрана и атаку на наши базы снабжения, блокаду и последовавшую оккупацию Сансары, а также переброску войск Канторов от Пустоши к Малой Оси.

В комнате стало шумно. Взволнованный грай Воронов перекрыл голос генерала, доносившийся из скрытых в стенах динамиков.

– Верно ли я понял вас, профессор, находка Арктурианина могла бы предотвратить два наших крупнейших поражения за последние три года? Тейранский разгром и потерю Сансары?

На секунду Арт почувствовал, как фокус внимания в комнате сместился от профессора Торна на него. Лидер Восстания выразился так, как будто Ланса и Бедуира не было на «Буране», доставившем Куб в систему Катраэта.

«Генерал не включил Ланса в состав оперативного штаба, – подумал Арт. – Теперь он дает всем понять, что успех экспедиции – это только лишь моя заслуга. Корпус-командор впал в немилость, потому что Сестра Аннун вернулась живой? Или старый интриган, опасаясь возвышения бофорца, хочет создать ему противовес в моем лице?»

За своими размышлениями Арт едва не прослушал ответ Торна.

– Я затрудняюсь оценивать нашу способность распорядиться подобной информацией, генерал. С точки зрения задачи, которая стояла перед нашей экспертной группой, могу только выразить общее мнение: в наших руках находится машинный интеллект, обладающий чрезвычайным, простите мне столь нестрогое с научной точки зрения определение, но я повторю, чрезвычайным прогностическим потенциалом. Безусловно превосходящим все, что находится в распоряжении Восстания и наших противников.

– Благодарю вас, – кивнул генерал Вран. – Это именно то, что я хотел услышать.

Торн говорил еще несколько минут, в основном повторял уже сказанное. Потом отвечал на вопросы штабных стратегов и аналитиков. Главный вопрос, который интересовал всех: когда они будут допущены к Кубу.

– Не будем спешить, не будем спешить, господа, – говорил Торн, как будто защитным жестом поднимая перед собой ладони. – Впереди еще очень много работы. Нам необходимо провести повторные тесты, поработать с различными параметрами моделей. Впрочем, в любом случае окончательное решение не за мной, а за нашим лидером.

Когда поток вопросов наконец иссяк, профессор одним глотком опустошил стакан с водой и взял слово:

– В завершение моего доклада, – сказал он непривычно тихо, – я хотел бы попросить вас, господа, почтить минутой молчания память нашего коллеги и друга. Доктор Ван, восходящая звезда структурной лингвистики, был похищен Канторами и чудом выжил в Крипте Тиндагола, превращенного шершнями в лагерь смерти. Спасенный с Тиндагола нашими бойцами, он добровольно присоединился к Восстанию и очень много сделал для победы дела Восстания. Как я уже упоминал, он оказал неоценимую помощь в работе с Кубом.

Профессор ненадолго замолчал, опустил голову, разглядывая стол перед собой.

– К сожалению, доктора Вана больше нет с нами, – продолжил он. – Он продолжит жить в наших сердцах.

Торн произнес еще несколько слов на катраэтском диалекте. Арт, понемногу осваивавший язык Воронов, понял, что он сказал. «Живи, мой друг». Ритуальная формула, которую говорили жители мятежной планеты, прощаясь со своими мертвыми.

Один за другим сидевшие за столом люди повторяли слова Торна. Сказал их и Арт. А потом он молчал вместе с остальными, пока профессор не нарушил тишину, хрипло откашлявшись.

– Благодарю вас, – сказал Торн прежним голосом голодного псевдотигра. – А теперь, господа, вынужден вас покинуть. Передаю слово нашему уважаемому лидеру.

– Ну-с, – сказал генерал Вран, когда за покинувшим комнату Торном скользнула на место герметичная овальная дверь. – Теперь, когда мы понимаем, какой сокрушительной силы оружие оказалось у нас в руках, мы можем с несомненным воодушевлением обсудить цели и задачи, которые будут стоять перед новым оперативным штабом, не так ли? Так. Всех вас, не сомневаюсь, мучает любопытство и желание узнать, какие шаги предпримет Воронье Гнездо перед лицом возможностей, которые открывают для нас текущие события в Золотых Системах.

Голограмма Врана моргнула и переместилась на место, которое ранее занимал профессор Торн. На экране, просвечивающем сквозь мерцающее трехмерное изображение лидера Восстания, появилась карта Периферии. Цветные мазки на ней отмечали условные зоны влияния лоялистов и сторонников Катраэта.

– Перед тем как мы начнем, – сказал Бран Фендигайд, – у меня есть замечательная новость, которой я хотел бы с вами поделиться.

Генерал улыбнулся, и улыбка предназначалась прежде всего Арту.

– Наш боевой товарищ, которого большинство из вас знает по его позывному – Арктурианин, не так давно с нами. Но он уже много раз успел доказать свою исключительную пользу и преданность делу Катраэта. Поэтому я с радостью и гордостью сообщаю, что за свои заслуги в критически важных для будущей победы операциях и как знак доверия, которое испытывает к нему командование Гнезда, Арктурианин производится в чин корпус-командора. Берилак, друг мой, прошу тебя выступить в качестве моего заместителя и исполнить формальности.

Вновь чувствуя себя в центре внимания, Арт поднялся и, шагнув к голограмме Врана, встретился там с главой контрразведки. Берилак церемонно пожал ему руку и вручил Арту коробочку из красного дерева. Внутри лежал сверкающий платиновый шеврон, ему надлежало украсить собой рукав формы, которую Арт не носил.

– Многие бы хотели сейчас оказаться на его месте, – сказал Берилак, и в его словах Арту отчетливо послышался тревожный подтекст. Лицо рыжего гиганта озаряла самая широкая и искренняя из его многочисленных улыбок. – Не так ли, генерал?

– Несомненно, – если Берилак и говорил с намеком, лидер Восстания остался к нему глух. – И пусть многие стремятся. Восстанию нужны такие бойцы, как Арктурианин. С ними нас ждет победа. Поздравляю, корпус-командор. Для меня честь служить Восстанию вместе с тобой.

– Честь для меня, генерал, – сказал Арт и, хоть и был в пилотском комбе, отдал Врану катраэтский салют.

Оперативный штаб Восстания взорвался аплодисментами.

– Сейчас вам принесут кофе, чай и бутерброды, – сказал Бран Фендигайд, который никогда не забывал о простых нуждах своих солдат. – Для желающих можем организовать и более сильные стимуляторы: боевая аптечка, собранная для ребят Берилака, к вашим услугам. Нам предстоит серьезно и долго поработать, поэтому не стесняйтесь.

Слегка поскрипывающий сочленениями древний сервисный андроид поставил возле локтя Арта металлическую чашку с крышкой. Его брат-близнец, помнивший, наверное, еще Девятую Династию, строителей будущего Вороньего Гнезда, осчастливил капитана накрытым прозрачным колпаком подносом с миниатюрными сэндвичами.

Арт потягивал обжигающе горячий и, на удивление, хорошо сваренный кофе. Кусал бутерброд с привычными для Воронов ломтиками клонированной красной рыбы. Он старался отвлечься от навязчивых и довольно мрачных мыслей, вслушиваясь в слова генерала:

– Теперь, когда вы все взбодрились и утолили голод, – вещал лидер Восстания, – я перейду к главной цели, для которой я создал этот оперативный штаб и пригласил вас к нему присоединиться. Вас, лучших и наиболее доверенных офицеров наземных и космических сил Восстания, аналитиков, разведчиков и контрразведчиков. В ближайшее время Катраэт начнет массированное наступление на лоялистов по всей Периферии. Каждый из вас сыграет в нем важнейшую роль.

«Этот долбанный шеврон, – думал Арт, разглядывая лежавший перед ним знак высокого доверия и выдающихся заслуг. – Почему именно сейчас, перед решающим, как говорит Вран, наступлением? Что же ты задумал, генерал? Какой очередной хитроумный гамбит? Куда ты и Аннун решите меня бросить на этот раз, в какое еще Хозяйкой проклятое пекло?»

Он вспомнил Тиндагол, Гаргаунт, Икарус. А еще полет к Солнцу Мертвых, кружащиеся в пустоте осколки убитой планеты, обещание ведьмы Игрейн и гибель «Гипериона».

«Едва ли вам есть чем еще удивить меня, хозяева моей судьбы, генерал Вран и Рогатая Мать».

– Пройдет совсем немного времени, – сказал король, –  и, стоя на мостике корабля ведьм, Арктурианин вспомнит этот момент. Он подумает о том, как был наивен и самоуверен и усмехнется, хотя, поверь Ларк, ему будет совсем невесело.

Собрание продлилось немногим более шести часов. Арту казалось, что он говорил немного, но все равно в горле саднило. Возможно, виной всему был дым от сигарет и пар от вейпов. В какой-то момент, чтобы не тратить время на перерывы, все стали курить прямо в помещении. Голова гудела от недостатка кислорода, новых имен, названий полусотни незнакомых планет, кодовых обозначений эскадр и секретных опорных баз.

Понимания, какую роль свежеиспеченному корпус-командору предстоит сыграть в без преувеличений грандиозной операции, задуманной лидером Восстания, у Арта не прибавилось. Испытывая по этому поводу некоторое разочарование и тревогу, он поднялся вместе с остальными офицерами, когда генерал предложил всем разойтись и отдохнуть до завтра.

– Арт, – Берилак придержал его за локоть у выхода. – Генерал хотел бы с тобой пообщаться один на один. Задержись, будь любезен.

К прочим чувствам теперь примешивалась досада. Арту уже виделась жесткая койка в тесной каюте, на которую бы он завалился, даже не снимая комб. Но отказываться варианта не было. Кивнув контрразведчику, капитан вернулся за стол.

Отсек быстро опустел. Последним вышел Берилак, со значением посмотревший на Арта перед тем, как за ним задвинулась дверь. Арктурианин остался наедине с голограммой генерала Врана.

– Арт, мальчик мой, – тепло сказал лидер Катраэта. – Мне очень жаль, что не я не мог лично вручить тебе шеврон и пожать твою руку. Но еще раз от всего сердца поздравляю тебя.

– Благодарю вас, генерал, – сказал Арт. – Надеюсь, у нас будет еще не раз возможность обменяться рукопожатиями.

Глядя прямо в лицо Врана, Арт думал о слухах, которые ходили в Гнезде. За минувший год лидер Восстания смог пережить не меньше шести покушений, организованных лоялистами. По словам некоторых Воронов, мнивших себя в числе осведомленных, генерал, опасаясь за свою жизнь, отказался от личных контактов с внешним миром. Доступ в его бункер был прекращен даже для таких доверенных людей, как Берилак. На всех совещаниях Бран Фендигайд присутствовал только в виде трехмерного призрака.

– Не только обменяться рукопожатиями, – сказал генерал с широкой улыбкой. – Но и крепко, по-катраэтски обняться. И пожалуйста, Арт, попрошу тебя без званий, когда мы наедине. Просто Вран. Хорошо?

Арт кивнул.

– Буду стараться, Вран.

– Вот и замечательно, – лидер Восстания потер ладони, как бы в небольшом замешательстве, с чего ему начать разговор. – Я думаю, у тебя должно было накопиться немало вопросов, Арт.

– Вопросы, действительно, есть, – осторожно сказал капитан «Бурана». – Главный из них: что я вообще здесь делаю? Имею в виду не карантинную зону, а новый оперативный штаб.

– Как всегда прямиком к сути, – довольно кивнул Вран. – Вопрос твой абсолютно закономерен, учитывая, что до сегодняшнего дня ты выполнял в основном задачи полевого агента. Я на него отвечу так. Думаю, что у тебя есть исключительный талант, который ты сам за собой не признаешь.

– Я крайне заинтригован, – сказал Арктурианин, который хорошо знал за собой склонность не отрицать собственные таланты, а наоборот, в некоторых случаях заниматься их преувеличением.

«Есть многие вещи, которые грозят тебе смертью, – говорила ему одна куртизанка-гадалка с Вателина, – но это точно не твоя скромность».

– Твой талант – это переговоры, – сказал генерал Вран. – Ты умеешь убеждать. Тонко чувствуешь, чего хочет другая сторона, но умеешь и отстаивать свою позицию. Это замечательные и весьма редкие качества, должен я заметить.

– Спасибо, – с недоумением сказал Арт. – Никогда бы не  подумал, что речь обо мне.

– Вот именно, – значительно поднял палец Вран. – Ты себя недооцениваешь. Взять, например, твои переговоры с Сестрами Аннун. Год назад я бы рассмеялся в лицо любому, кто сказал бы мне, что Катраэт будет сотрудничать с ведьмами. Организовывать с ними совместную экспедицию за пределы обитаемого космоса. Получать от них поддержку в проекте подъема сбитого имперского линкора со дна катраэтского океана.

– А? – капитан окончательно растерялся.

– Да, ты не ослышался, мальчик мой, – улыбнулся Вран. – Благодаря тебе, твоему умению находить общий язык даже с врагами, Сестры помогут нам поднять «Капитолий» из-под воды и вывести на стыковку с мобильным ремонтным доком. Они обещали способствовать в восстановлении реактора и критических узлов, пострадавших в бою. Корабль, грозивший гибелью Гнезду, получит новое имя «Освободитель» и станет флагманом нашего флота. Первый линейный корабль на службе Катраэту. Это символ, который вдохнет мужество и уверенность в наших сторонников по всей Империи.

– Это прекрасные новости, – искренне сказал Арт. – И очень неожиданные. Одно дело – тайно предоставить нам навигатора, другое – передать Катраэту один из самых могущественных боевых кораблей Коронного Флота. Сестры, уже практически не скрываясь, выступают на нашей стороне.

– У меня сложилось впечатление, что среди них так же нет единства, как среди Высоких Домов, – сказал Бран Фендигайд. – Часть Сестер, по всей видимости, обеспокоена усилением Канторов и по какой-то причине видит в них плохих кандидатов на новую правящую Династию. Оставим историкам гадать о причинах такого их решения. Восстанию сейчас как никогда нужны новые союзники.

«Такие, например, как Ульфин каэр Градаук?»

– Но оставим Сестер, – продолжал Вран. – Для меня не секрет, что в последнее время тебе удалось сблизиться со многими птенцами Гнезда. О тебе превосходно отзываются даже такие прожженные скептики, как Гавейн. Он под глубоким впечатлением от вашей совместной миссии на Икарусе. В глазах молодых бойцов ты – настоящий герой Катраэта. Особенно теперь, после триумфального завершения твоей экспедиции. С моего согласия Берилак распространил информацию, что поход «Бурана» окажет очень значительное влияние на исход нашей войны с лоялистами.

– На «Буране» я был не один, – заметил Арт.

– Безусловно, безусловно, – Вран горячо кивнул головой. – Ланс и Бедуир, они получат свою заслуженную долю признания. Но, между нами, я уверен, не будь ты капитаном корабля, все сложилось бы иначе и не в пользу Катраэта. Куб попал бы в руки Искателей Грааля или к Сестрам Аннун. Неизвестно, что хуже. Ты не согласен?

– Вы наверняка знакомы с моим отчетом, Вран, – сказал корпус-командор. – В нем я отметил, что успех экспедиции – это общая заслуга всей нашей команды.

– Отчет, да, – генерал неопределенно помахал рукой. – Как говорили древние, у победы сто отцов, только поражение – сирота. Пусть среди отцов числятся и твои спутники. Я рад, Арт, что ты верен не только нашему делу, но и своим боевым товарищам. Еще одно качество настоящего лидера, которого я в тебе вижу, мой мальчик.

Эктор Кинир всегда говорил Арту, что человек, который говорит тебе много приятных слов, всегда чего-то от тебя хочет. Иногда гораздо больше, чем ты готов ему дать. Пока генерал не пригласил его спуститься со сверкающего пьедестала, чтобы привычно оказаться по колено в грязи и крови, Арт решил уточнить одну важную для него деталь.

–– Вы позволите задать вам еще один вопрос, генерал? Он не дает мне покоя с момента, как мы вернулись на Катраэт. Возможно, ответить вам помешает секретность, но не спросить я не могу.

– Спрашивай, – великодушно разрешил Вран. – Сегодня никаких секретов. Тем более твой новый допуск немногим уступает моему.

– «Вуаль вдовы», – сказал Арт. – Операция, которая началась для меня на Тиндаголе и привела нас в ту безымянную систему. Насколько я понимаю, мы искали оружие. Оружие, следы применения которого мы видели там. Мы искали…

Генерал Вран, бывший имперский Наместник и лидер Восстания, внимательно смотрел на Арта. Его глаза впервые с начала их разговора подернулись холодным серым ледком.

– Вы искали Разрушитель Миров, – сказал Вран. – Так его называют скрипторы. В текстах, расшифрованных на Тиндаголе, содержался другой термин. Покойный доктор Ван не смог его перевести, он лишь утверждал, что речь идет о неизвестном нам принципе нарушения сильных ядерных взаимодействий. Он придерживался мнения, основанного на информации из Крипты Тиндагола, что с применения Разрушителя началась катастрофа, которая обрушила нас в Темные Века.

– Существует много способов сделать планету необитаемой, не применяя мифическую палеотехнологию, – сказал Арт. – Взять хотя Гоморру. Или, зачем далеко ходить, Астарту. И в том, и в другом случае история шла своим чередом. Новые Темные Века не наступили. Я к тому, что все это слишком похоже на байку космиков.

Генерал покачал головой.

– Вспомни то, что ты видел, Арт, – сказал он. – Вспомни то, что ты испытал, когда первый раз ступил на поверхность Гоморры. Великое Очищение, которое завершилось бомбардировкой родного мира Забытых, отбросило человечество на тысячелетия назад. Мы утратили умение создавать системы, подобные добытому тобой Кубу. Истребление жителей Астарты войдет в историю как точка невозврата, момент, когда низвержение Династии Пао и дома Кантор стало неотвратимым. Гибель целого мира – это событие, эхо которого не угасает поколениями, эпохами.

– Тогда зачем мы его ищем, Разрушитель? – прямо спросил Арт.

– Простой ответ: чтобы им не завладели наши враги, – сказал лидер Воронов. – Но, наверное, ты не ждешь простых ответов. Сложный: я думаю, что с помощью Разрушителя можно не ускорить катастрофу, а предотвратить ее. Показать всем сторонам, что цена война становится слишком высока.

– Принуждение к миру?

– Можно сказать и так, – кивнул Вран. – Мой наставник в Императорской Рыцарской Академии говорил, что дипломатия – это торг под угрозой уничтожения. Сейчас Катраэт слишком слаб, чтобы вступать в торг с Троном и его союзниками. Мы диверсанты, агитаторы, партизаны, но не дипломаты. Я хочу это изменить. Качнуть чашу весов в нашу сторону, понимаешь?

– Понимаю, – Арт кивнул. – Но мы не нашли Разрушитель там, куда нас отправили записи с Тиндагола. Мы нашли Куб. И, как я понимаю, с его помощью мы сможем теперь понять, где искать это сверхоружие.

После короткой паузы Вран неожиданно рассмеялся.

– Все время забываю, – сказал он, – что ты провел больше всех времени, болтая с Мирддином. То, о чем ты говоришь, Арт, об этом знают считаные люди в Гнезде и за его пределами. Сейчас это самая хранимая военная тайна Катраэта.

Тон генерала был максимально дружелюбным, но Арт не мог не ощутить скрытую за ним угрозу. Однако Вран не стал заострять внимание на том, что корпус-командор знает больше, чем ему, возможно, полагается.

– Пока яйцеголовые профессора Торна пытаются обойти ограничения, которые нам мешают получить от Куба нужные ответы, – генерал поморщился, и Арт понял, что все усилия ученых разбиваются о тот самый допуск нулевой категории. – Рано или поздно мы их получим. Тогда мы все станем на шаг ближе к нашей цели – к свободе народа Империи от тирании. До тех пор мы с тобой будем продолжать делать то, что умеем. Крошить глиняные ноги этого колосса. Думаю, пора нам поговорить о твоем новом назначении.

Голограмма взмахнула рукой, и экран за ее спиной переключил изображение. Арт смотрел на залитую ослепительным солнцем белую каменную равнину. Он не сразу совладал с масштабом и понял, что зеркальная полусфера в центре – это накрытый защитным куполом город. Генерал повторил жест, экран мигнул. Теперь он показывал планету, на орбите которой вращались исполинские шестиугольники. По ним, защитным экранам, созданным Пятой Династией для рассеивания жесткого излучения местной звезды, Арт понял, что за мир видит перед собой.

– Медина, – сказал лидер Восстания. – Альтаирские пособники Канторов выторговали у Сената мандат на установление протектората над планетой. Магнаты как всегда воюют чужими руками. Три корпорации наемников, печально известные своими карательными операциями по всей Периферии, высадились на Медине. Якобы с целью обеспечения порядка и борьбы с преступными элементами. Местные жители оказали пришельцам жестокое сопротивление, и теперь их мир превращают во вторую Астарту. Мы должны положить этому конец.

«Медина – один из самых богатых редкоземельными металлами миров за пределами Золотых Систем, – вспомнил Арт. – Естественно, продукция ее добывающих комплексов и перерабатывающих фабрик – недопустимая потеря для Восстания».

– Ты нужен мне на Медине, Арт, – сказал Вран, проникновенно глядя на капитана. – Мне нужен твой талант переговорщика. Глава крупнейшей наемной армии – твой старый знакомый из тех времен, когда ты был охотником за головами по прозвищу Арктурианин. Черный Келеб.

«Рогатая Мать, вот это новость».

– Я думал, что его давно прибрала Аннун, – сказал Арт вслух. – Черный любил браться за рискованные дела.

– Вы ведь не были врагами? – уточнил Вран. – Берилак сказал, что вы несколько раз вместе выполняли контракты.

– Да, было дело, – Арт скривился от нахлынувших воспоминаний. – Работали на тех самых альтаирцев. Грязные заказы – диверсии, устранение конкурентов. Я быстро понял, что это не для меня. А Келеб, как видно, вошел во вкус.

– Встреться с ним, – попросил генерал. – Отправляйся на Медину и убеди его вступить в переговоры о прекращении огня. Если сможешь, перекупи у альтаирцев. Действуй, как считаешь нужным. Его группировка – самая многочисленная на поверхности планеты. Если он перейдет на нашу сторону или согласится на отвод войск, две другие корпорации разорвут контракт с магнатами. У тебя полный карт-бланш и полномочия эмиссара Гнезда. Любой Ворон в системе Медины будет выполнять твои приказания. Я уверен, мой мальчик, эта задача тебе по плечу. Что скажешь?

Как полагается бойцу Восстания и умелому переговорщику, привыкшему к тому, что в руках собеседника находится его жизнь, Арт не колебался в подборе верных слов.

– Когда я отправляюсь? – спросил он.

– Прости, что пока не можем вернуть тебе «Буран», – с виноватым видом пробасил Берилак.

Он единственный пришел провожать Арта перед отлетом. Двое его то ли помощников, то ли телохранителей растворились где-то в лабиринте коридоров карантинной зоны.

– Ничего, —великодушно сказал капитан. – Все равно для высадки на Медину нужно что-то попрочнее и незаметней. Командор Ватин обещала подобрать для меня подходящий транспорт.

Ватин – так звали уроженку Медины, которая сидела недалеко от Арта за столом. Она возглавляла ударные силы Воронов, которые били по конвоям снабжения наемников в системе и тревожили их орбитальными налетами.

– Ты в надежных руках, – серьезно сказал Берилак. – Ватин – превосходный боевой командир. И одна из лучших наших пилотов.

Арт хотел сказать, что рассчитывал сам оказаться за штурвалом. Потом он вспомнил их разговор с мединкой. Девушка не замедлила сообщить Арту, что жизнью отвечает лично перед генералом за безопасное прибытие на планету эмиссара Гнезда. Вряд ли она допустит, чтобы посланник Катраэта самостоятельно разбился в лепешку, уходя от альтаирских перехватчиков.

– Что ж, давай прощаться, – Берилак протянул Арту каменную ладонь. – Доброго тебе пути и скорейшего возвращения. Увидимся в Гнезде. Я небольшой, как ты знаешь, любитель катраэтской сырости, но я уже искренне по ней скучаю. У меня от здешнего воздуха и еды сыпь по всему телу. Как будто подхватил вателинскую чесотку, но без компании приятных дам, которая должна ей предшествовать. Понимаешь, о чем я?

Арт усмехнулся и пожал руку главы контрразведки. Они попрощались. Арктурианин повернулся, ступил на трап, ведущий в шлюз когга. Сделав два шага, он громко щелкнул пальцами. Был вопрос, который он забыл задать Берилаку, пока они пили кофе с тальяком после совещания.

– Берилак! – окликнул Арт рыжего гиганта, который двинулся к выходу из причальной зоны. – Тот ученый, доктор Ван, которого мы вытаскивали с Тиндагола. От чего он умер?

– Официальная версия: остановка сердца, – ответил Берилак, возвращаясь к трапу. – Нервная работа, недостаток сна, почтенный возраст. Все одно к одному.

– А неофициально?

– Неофициально: добрый доктор сидел на таблетках, – контрразведчик вздохнул. – Пристрастился к трициклическим антидепрессантам еще на Тиндаголе. Ему их прописали тюремщики Канторов, чтобы эффективней переводил тексты Крипты. Когда узнал о смерти жены и детей, стал принимать их в два раза чаще, грубил с дозировкой. Мы об этом знали, конечно. Его хорошенько почистили перед переводом в карантинную зону, да и доступа к таблеткам здесь у него не было.

Берилак поморщился.

– Честно говоря, не доглядели. Слишком много навалилось сразу. Ван как-то смог взломать биофабрикатор в медицинском отсеке. Формула была записана у него в браслете, добыл где-то в теневом секторе Сети. Дурак напечатал себе таблеток. И принял за раз такую дозу, что, когда мы взломали его каюту, он уже был час как в Аннун.

– Ты исключил убийство? – спросил Арт. – На станции могут действовать шпионы.

Контрразведчик досадливо махнул рукой.

– Уж лучше бы шпионы, чем такой просчет, – прогудел он. – Мне стыдно теперь смотреть в глаза генералу. А для агентов-лоялистов в убийстве доктора никакого смысла. Работу яйцеголовых смерть Вана не задержала ни на минуту.

Берилак ожесточенно почесался сквозь форму. Похоже, слова про сыпь были не полностью шуткой.

– Да и мы по минутам восстановили все события по записям с камер и логам его комм-браслета. В том, что лингвист принял таблетки сам, добровольно, нет ни малейших сомнений, – сказал глава контрразведки. – Остается только вопрос, летальная доза – это самоубийство или трагическая случайность. Боюсь, ответ на него мы никогда не узнаем.

– Да, – задумчиво повторил Арт. – Никогда не узнаем.

– А почему ты спросил про Вана? – поинтересовался Берилак.

Капитан пожал плечами.

– Да так, – ответил он. – Показалось, что какое-то нелепое совпадение. Я из-за этого доктора попал в Рексем, на Гаргаунт. Стал Вороном. И вот даже не успел с ним познакомиться.

– Знаешь, как говорят, – сказал Берилак, – Аннун шутит зло.

– Да уж, такие у Матери шутки, – Арт трижды постучал по переборке, мысленно посмеиваясь над собой за суеверность. – Ну все, бывай, Берилак. До встречи!

Подняв руку в ответ на прощальный взмах Берилака, Арт коснулся панели, закрывающей шлюз. Повернулся и пошел на мостик, стараясь выбросить из головы все, кроме мыслей о предстоящем деле. Медина. Альтаирские наемники. Черный Келеб.

Но почему-то перед ним продолжал маячить смутный образ доктора Вана. Все время, пока Арт покидал карантинную станцию и готовил корабль к Переходу в точку рандеву с крылом командора Ватин. Арт думал о человеке, которого он не знал, но с которым его так тесно связала судьба.

Капитану почему-то казалось, что если бы они встретились, то доктор Ван мог сказать ему нечто важное. Что он узнал бы ответ на вопрос жизни и смерти, который даже не приходил ему в голову.

Ответ, который Ван перед встречей с Аннун  прочел на черной грани Куба.

История сорок четвёртая. Медина

Больше всего на Медине Арт возненавидел пыль. Белая, похожая на порошок, она проникала сквозь любые фильтры и обладала абразивными свойствами алмазной крошки. Настоящее проклятье для глаз, легких и постоянно ломающегося оборудования. Виноваты были неукротимые хабубы, усиленные эффектом Кориолиса бури, и ветровая эрозия, глодающая выжженные солнцем каменные равнины планеты. Виновата была Шестая Династия, оставившая в наследство потомкам неполноценно терраформированную планету. Медина была неуютным миром, купающимся в жестком излучении белого гиганта. Если бы не богатство ее недр и не близость к основным торговым маршрутам, она давно бы стала колонией-призраком.

Сразу после прилета Арт узнал, что города Медины укрывались под куполами не от солнца – с проникающей радиацией неплохо справлялись орбитальные экраны. Купола сдерживали неистовство хабубов, позволяли сохранять чистый воздух и приемлемую влажность.

Для тех, кто жил за пределами куполов, шахтеров и бедуинов-ветроходов, головные повязки, хеджабы и шемаги были не просто данью местной религиозной традиции. Они были необходимостью, как и скрытые под тканью респираторы и плотно прилегающие к глазницам очки.

На восьмой месяц вторжения они стали необходимостью для каждого защитника Медины. Голодные ветра завывали под треснувшими куполами на улицах разрушенных городов. Выжившие и бойцы мединского сопротивления укрывались в подвалах, катакомбах, в рудных штреках. День и ночь они слышали, как ревут тревожные сирены и от взрывов гудит земля.

День и ночь с пылающих небес Медины падали ракеты и бомбы.

– Ты привыкнешь, – сказал Арту Фаруз, брат командора Ватин, корпус-лейтенант разведки мединского сопротивления, поэт, философ и безжалостный снайпер с шестью десятками подтвержденных убийств.

До войны он был школьным учителем литературы.

– Пыль, жара, даже бомбы, ко всему можно привыкнуть, – сказал он, передавая Арту консервную банку.

Банка была на треть наполнена водой, пропущенной через самодельный фильтр – Арт налаживал его последние две недели. Боец, который занимался этим раньше, бывший инженер оросительных систем, лежал в лазарете без левой ноги и особой надежды выкарабкаться. Во время рутинной вылазки он наступил на мину. Согнитские «Каракурты» скрывались под адаптивным камуфляжем и плохо обнаруживались устаревшими сканерами.

– Мы, вот, привыкли, и ты сможешь, – сказал Фаруз. – Как писал Аль-Мутанабби: «Да, время на меня напасти насылало. И сердце стало поострей кинжала. А всякий раз, как я под стрелы попадал, я слышал лишь удар металла о металл», – он недовольно поморщился. – На империке это звучит, как кашель шахтера, больного легочной гнилью. Вот, послушай.

Фаруз певуче заговорил на мединском диалекте, который, по его словам, восходил еще ко временам Праматери.

– Очень красиво, – сказал Арт, который, разумеется, не понял ни слова. – Очень возвышенно.

Он сделал глоток теплой, пахнущей металлом воды, мечтая смыть привкус вездесущей пыли с языка. Убежище дрогнуло, с потолка посыпалась труха. Арт выругался. Фаруз, чье сердце действительно было острей кинжала, невозмутимо посмотрел на комм-браслет.

– Двадцать пять часов тридцать минут. Прямо по расписанию, – прокомментировал он. – Гиперзвуковая ракета из окрестностей Таммама. Твой друг передает привет.

Фаруз имел в виду Келеба, чья корпорация «Черный камень» занимала позиции в оккупированном городе Таммам. «Черный камень» имел подавляющее превосходство в ракетной артиллерии, которая методично обрабатывала регионы, условно контролируемые сопротивлением. Когда люди Келеба брали передышку, эстафету подхватывали атмосферные бомбардировщики бадонских «Призраков», безраздельно властвующих в небе, но их налеты обычно начинались под утро.

За теми, кто прятался в убежищах, охотились согнитские «Львы Сверда», взявшие на себя наземные карательные операции. За пределами планеты наемников прикрывали альтаирские дромоны, вооружением, силовыми барьерами и броней не уступающие имперскому линкору второго класса. Как ни посмотри, положение защитников было отчаянным, и с момента прибытия Арта оно только ухудшалось.

Хуже разъедающей глаза пыли, хуже падающих прямо на голову пикирующих бомб и гиперзвуковых ракет было только отвратительное чувство полного бессилия. Шел четвертый месяц на Медине, а он, долбанный эмиссар Гнезда, до сих пор не смог ничего сделать. Все его попытки вступить в переговоры с Черным Келебом не привели ни к чему. Наемник его просто игнорировал.

– Пойду гляну еще раз фильтр перед сном, – сказал Арт. Он отставил банку и поднялся на ноги. – А заодно и вентиляционный блок. Хаддад жаловался на него сегодня.

Фаруз благосклонно кивнул. Он прекрасно понимал причину, по которой Арт не находил себе места.

– Не задерживайся слишком сильно, – сказал разведчик. – Выспись. Завтра утром собрание полевых командиров, ты хотел послушать ребят, которые удерживают карьер Имик.

– Не буду задерживаться, – соврал Арт, который последние несколько недель с трудом спал больше трех-четырех часов. – Спокойной ночи, Фаруз.

Когда он выходил в коридор, ведущий в техническую секцию, в ста пятидесяти метрах над его головой снова взорвался гиперзвуковой «привет» от Черного Келеба.

Пробуждение выходило болезненным, рваным. Первые несколько секунд Арктурианин не мог понять, где он. Не узнавал серые бетонные стены, низкий потолок с наклеенными полосками биолюминесцентных ламп, женщину, сидевшую у изголовья жесткой солдатской койки.

– Прости, – сказала она тихим голосом с приятным гортанным акцентом. – Не хотела тебя разбудить.

Арт, все еще в растерянности смотрел в незнакомое смуглое лицо, в большие темные глаза, подведенные сурьмой, на острые скулы и тонкий, с небольшой горбинкой нос. Рука, сжимающая рукоять «Когтя» под подушкой, постепенно расслаблялась. В первую очередь он узнал ее глаза, которые видел до того в прорези хиджаба.

– Ничего, командор, – хрипло сказал Арт. – Мне все равно пора вставать. Просплю собрание у Фаруза.

Не сводя с него взгляда, командор Ватин закрыла лицо зеленой тканью. Быстро, но все же медленней, чем требовали строгие нравы Медины. Сквозь сонную дымку в мыслях Арта пробилось удивление. Сестра Фаруза, гроза альтаирских конвоев, командор самого эффективного в системе ударного крыла была гораздо моложе, чем он думал. И гораздо красивее.

– Собрание уже закончилось, – сказала Ватин, и по ее глазам Арт понял, что командор улыбается под хиджабом. – Брат приказал тебя не беспокоить. Сказал, что все равно не будут обсуждать ничего важного, а тебе надо выспаться.

Арт в изумлении посмотрел на комм-браслет. Он спал больше восьми часов, чего с ним не случалось с самого прилета.

– Не понимаю, – пробормотал он. – Я, получается, не слышал утреннюю бомбардировку?

– Ее не было, – сказала командор. – Мы перехватили в мединском поясе Койпера колонну транспортов. Пустили в распыл вместе с сопровождением и гипербуксировщиками сразу после Перехода. Судя по перехваченному нами трафику «Призраков», на транспортах были запчасти для самолетов и беспилотников, топливо и боеприпасы. Я думаю, что на ближайшее время они откажутся от налетов.

– Вот это хорошие новости, – Арт рывком сел и спустил ноги с койки.

Бетонный пол приятно холодил босые ступни. Чтобы не смущать девушку, воспитанную в мединских традициях, капитан завернулся в простыню, которой укрывался ночью. Хотя, признался себе Арктурианин, смущение испытывал, скорее, он.

– А ты надолго на базу? – спросил он, почему-то избегая встречаться с Ватин взглядом. – Фаруз не предупреждал о твоем прилете.

– Буквально на пару часов, – сказала Ватин. – Есть важное сообщение для тебя, которое я решила не доверять каналам связи. Хакеры альтаирцев не уступают нашим, а их оборудование на голову выше того, чем мы располагаем. Люди Берилака помогают нам, наводя на конвои и предупреждая об ответных акциях, но защитить наш внутренний трафик они не в состоянии. Поэтому я прилетела сама.

«Ты могла прислать кого-то вместо себя. Ни к чему было так рисковать», – мог сказать Арт. Как будто протянуть руку, приглашая на танец. И она бы ответила: «Я хотела увидеть тебя». Сказала и снова открыла бы ему лицо, запретным движением, предназначенным для того, кем он не был для Ватин. Не мог стать.

«Прости, Ватин. Сейчас совсем не время и не место для таких признаний».

Он сказал не то, что она ожидала, не то, что хотела услышать.

– Раз ты здесь, наверное, сообщение не может подождать, пока я приму душ и выпью свою утреннюю чашку кофе с альгомой, – Арктурианин развел руками. – Я сгораю от нетерпения, командор. Судя по такой срочности и важности, передача из Гнезда. Может быть, от самого генерала Врана?

После небольшой паузы Ватин протянула руку и коснулась своим комм-браслетом браслета Арта. Устройство на руке капитана завибрировало, и Арт касанием пальца разрешил прием файла.

– Нет, отправитель не Катраэт, – сказала Ватин. – Сообщение пришло из Лебединой Гавани. То, что ты прочтешь, предназначено только для твоих глаз, корпус-командор. Еще два человека в курсе, я и мой офицер связи. Но у нас нет ключа к твоему шифру, так что только ты можешь сказать, сработал твой план или нет.

«Шифр, план, ах, вот оно в чем дело».

Арт кивнул и, сдерживая волнение, развернул проекционную плоскость, чтобы изучить принятый файл. Внимательно наблюдавшая за ним Ватин не упустила, как зрачки капитана расширились, когда он дошел до подписи. Короткое послание меньше чем из десятка предложений он перечитал трижды, прежде чем свернуть проекцию и посмотреть на мединку.

Вернее сказать, к вероятному расстройству девушки, Арктурианин смотрел сквозь нее. Своими мыслями он сейчас был очень далеко, на самой границе Периферии и дикого космоса, в ганзерской системе Лебединая Гавань.

Месяц назад Арт отчаялся добиться встречи с Черным Келебом. Он изнывал от безделья и опеки Фаруза, не допускавшего вверенного ему эмиссара Гнезда в зоны боевых столкновений. Чтобы занять голову, корпус-командор перебирал самые безумные идеи помощи Медине. Одна из них показалось ему пусть абсурдной, но все же имеющей призрачный шанс на реализацию. Он записал сообщением старым шифром, которым пользовался еще капитан Эктор, и через Ватин отправил далекому адресату.

Когда ответа не последовало ни через день, ни через неделю, ни через две, Арт постарался выбросить провальный план из головы. Он нашел себе множество занятий вроде ремонта системы фильтрации воды и ухода за вентиляцией убежища. Стал все чаще появляться на собраниях командиров и разведчиков. Старался больше слушать, впитывать новые для себя сведения о ведении партизанской войны. При каждом удобном случае он говорил с Ватин, чей боевой опыт был несравненно богаче его собственного. Впервые он учился быть Вороном, и именно здесь, на истекающей кровью Медине, почувствовал, что его учеба имеет смысл.

Он так старательно забывал свою месячной давности затею, что ему даже не пришло в голову, что они все-таки получат ответ. И что ответ будет именно таким.

– Они согласились, Ватин, – сказал он, не замечая, что в первый раз назвал девушку просто по имени.

Арт не мог видеть, как под хиджабом на смуглых щеках командора вспыхнул румянец.

– Они согласились! – повторил Арктурианин. В его голосе радость мешалась с недоверием к своим собственным словам.

Радости все же было больше. После стольких месяцев провалов она переполняла корпус-командора, бурлила, грозя перехлестнуть через край. Он вопреки всему, что говорил себе еще десять минут назад, был готов вскочить, сгрести Ватин в объятия и…

От двери в небольшую комнату, где Арта разместили после прилета, раздалось деликатное покашливание. Арт, уже почти сорванный порывом с кровати, резко опустился назад и вновь закутался в простыню. Ватин, которую секунду назад буквально потянуло навстречу капитану, выпрямилась в струнку на маленькой металлической табуретке.

– Прошу прощения, – смущенно улыбаясь, сказал Фаруз. Он переводил взгляд больших, таких же темных, как у сестры, глаз, с Ватин на Арта и обратно. – Арт, мы только что получили сообщение из штаба наемников. Черный Келеб готов принять парламентера и передает координаты места встречи.

История сорок пятая. Разрушенный город

Салон трофейного броневика «Хакон» штатно вмещал семерых бойцов в силовой броне и водителя. Арт с трудом отговорил Фаруза сначала от машин сопровождения, а потом от того, чтобы рисковать сразу шестью разведчиками. В итоге на переговоры с наемниками эмиссар Катраэта выдвинулся вместе с самим Фарузом (это не обсуждалось) и двумя самыми надежными из вверенных корпус-лейтенанту защитников Медины. К своему стыду, Арт пропустил мимо ушей их имена, а переспрашивать счел невежливым. Про себя он называл их Высокий и Молчун.

За руль посадили Молчуна. Фаруз сказал, что тот раньше жил в Таммаме, городе, куда Черный Келеб приглашал Арта на переговоры.

– Найдет дорогу даже без карты, – уверенно сказал разведчик.

Молчун утвердительно наклонил клювастый шлем брони незнакомой Арту модели. Поверх шлема у бойца, как у большинства его братьев по оружию, был повязан шемаг цветов Катраэта. Символ единства мединских воинов с Восстанием и одновременно с их легендарными предками, чьи заветы они пронесли через Темные Века и тысячелетия жизни в Империи.

Свой шемаг был и у Арта. Ему его подарила Ватин, и она же помогла повязать платок капитану перед тем, как он покинул убежище.

– Это особый, священный узел, – сказала девушка, хитро переплетая концы шемага под свисающим на нагрудник брони треугольником клетчатой ткани. – Он называется…

Слово, которое она произнесла, на слух Арта было похоже на «сабаб».

– Это значит «хранитель», – перевела Ватин. – Он должен будет сберечь тебе жизнь.

Она коснулась двумя пальцами своих губ, спрятанных под хиджабом, тихо прошептала несколько слов, потом дотронулась до узла.

– Узел сабаб матери вяжут сыновьям, когда те уходят на войну. Его вяжут, – она запнулась, потом закончила. – Женщины своим мужчинам.

Арт накрыл ладонями ее запястья, на долю секунды сжал.

– Спасибо, Ватин, – сказал он. – Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Ее зовут Идер? – спросила она. – Ты говорил ее имя во сне.

– Да, – Арт кивнул. – Идер. Она спасла меня, помогла бежать с каторги на Гаргаунте. С тех пор мы вместе.

Очень медленно Ватин отняла у него руки, сделала осторожный шаг назад.

– Ты вернешься к своей Идер, – сказала мединка, отводя взгляд, от которого кровь Арктурианина превращалась в лавовые реки Гоморры. – Мой сабаб сохранит тебя и приведет к ней. Так хочет Ар-Рахим.

Пальцы Арта непроизвольно коснулись узла на груди. Сидевший слева от него Фаруз, единственный, кто в «Хаконе» был без шлема, покосился на корпус-командора.

– Выглядишь, как настоящий мединский воин, – сказал брат Ватин. – Грязные наемные псы разбегутся, как только тебя увидят. Я чувствую, сегодняшний день принесет нам победу.

На переднем сиденье справа от водителя заерзал Высокий. Фаруз при рассадке определил его за пульт плазменной турели на крыше «Хакона».

– Нам бы сначала добраться до места, командир, – озабоченно пробасил он на удивительно чистом империке. – До того, как наш уважаемый гость начнет побеждать неверных собак Черного Келеба.

Арт понимал обеспокоенность опытного разведчика. Уже больше часа, как они пересекли условную демаркационную линию между позициями наемников и сил сопротивления, проходящую по границе купола Таммама. Город практически безраздельно принадлежал корпорации «Черный камень». Так глубоко на их территорию бойцы Фаруза забирались лишь под покровом ночи и, как правило, соблюдая гораздо большую скрытность.

Высокий во время короткого совещания, предшествовавшего вылазке, очень серьезно рекомендовал воспользоваться городской канализацией. Проторенные разведчиками маршруты позволяли избежать патрулей наемников, барражирующих беспилотников и густо засеянных минами улиц. Фаруз, который был вообще не в восторге от идеи отпускать Арта прямо в логово зверя, был готов согласиться с Высоким. Арту пришлось напомнить мединцам, что, хотя в сутках планеты и двадцать семь часов, роскоши тратить большую часть этого времени на блуждание под землей у них нет. Приглашение Черного Келеба вряд ли будет действовать бесконечно.

В итоге аргументы Арта перевесили. Брошенный месяц назад отступающими «Львами» вездеход был разрисован белыми парламентерскими квадратами на бортах и крыше, чтобы хорошо было видно с парящих над Таммамом беспилотников. В транспондер броневика был введен переданный в сообщении Келеба код опознания «свой-чужой». На него капитан надеялся гораздо больше, чем на роспись, украсившую серый городской камуфляж «Хакона».

Пока их не трогали. Несколько раз назойливое гудение моторов дрона заставляло мединцев и Арта инстинктивно вжимать головы в плечи. Один раз они видели в отдалении перебирающий лапами согнитский шагающий танк в сопровождении взвода пехотинцев в тяжелой броне. «Львы» не проявили к ним интереса. Черный Келеб не подвел.

Указанный им безопасный маршрут через минные поля тоже оказался верным. К сожалению, дорогу по опустевшим улицам Таммама никак нельзя было назвать приятной. Вездеход нещадно кидало на многочисленных разломах, оставленных бомбардировками и артобстрелами. Молчуну приходилось то и дело яростно выкручивать руль, огибая очередной обгорелый остов машины, рухнувшую секцию здания или гигантскую воронку от взрыва. Опоясывающие корпус броневика камеры транслировали на заменяющие окна экраны картины чудовищных разрушений, причиненных вторжением. Зрелище, которое заставляло даже многое повидавшего Арктурианина коченеть от переполнявшей его ярости.

«Хакон» как раз въехал в деловую часть города. На переднем экране Арт видел пару искореженных взрывами небоскребов, которые привалились друг к другу, как два раненых, но отказывающихся признать поражение бойца. Над ними бесконечно высоко резали ослепительный солнечный свет треугольные осколки треснувшего купола. С них до сих осыпалась зеркально поблескивающая пыль.

Дорогу впереди перекрывала упавшая ажурная конструкция, часть разрушенного здания или архитектурной инсталляции. Молчун повернул направо и первый раз за все время произнес несколько слов на мединском диалекте.

– Что? – не понял Арт.

– Он говорит, что раньше здесь было очень красиво, – перевел Фаруз. И пояснил для Арктурианина: – Упавший дом перед нами – это Музей Искусств. Подарок городу от гильдии шахтеров. Я водил сюда детей на экскурсии. Аскар после армии устроился в музей охранником. В день, когда в музей попала ракета “Черного камня”, его не было в городе. Повезло.

Аскар – так звали Молчуна. Арт вспомнил, что кто-то из разведчиков рассказывал ему историю Аскара. Одна из тысячи таких разных, таких одинаковых историй бойцов, носивших зеленые шемаги. Аскар был за городом, когда наемники взорвали купол и для устрашения нанесли удар по центральным районам Таммама.

Арт сомневался, что их тихий водитель, который почти не говорил на империке, согласился бы с тем, что ему повезло. Его жена и две дочери были на прогулке в городском парке, который тоже сожгли ракетным залпом с десантной баржи «Черного камня». Капитан посмотрел на приклад импульсной винтовки Молчуна, закрепленной в держателе возле сиденья. Судя по количеству сделанных виброножом отметок, Аскар отправил к Аннун немногим меньше пришельцев, чем его командир.

«Для них война теперь никогда не закончится», – подумал Арт, глядя, как проплывают мимо броневика изуродованные кварталы Таммама. Он вспомнил центральную площадь поселка на Тиндаголе и впервые задался вопросом: что должно случиться со слугами Императора, Иглессами, Канторами, чтобы он остановился и перестал их убивать.

– О чем задумался? – спросил Фаруз, касаясь локтя Арктурианина. – Размышляешь, не стоило ли послушать старого зануду Фаруза и не идти на поводу у Черного Келеба?

Разведчик изо всех сил отговаривал Арта лично отправляться на встречу. Его уверенность, что эмиссар Гнезда отправляется в ловушку наемников, была непоколебимой.

– Если не соглашаться на предложение Келеба, то как добыть победу, о которой ты говорил десять минут назад? – спросил Арт, усмехаясь под забралом шлема и намотанным сверху шемагом.

– Ай, зачем ты передергиваешь? – огорченно спросил Фаруз. – Победы можно добиться, не рискуя твоей драгоценной для Восстания жизнью, порученной мне самим генералом Враном. Есть радио, есть лазерная и квантовая связь. Все необходимое для того, чтобы не стоять с врагами лицом к лицу, придумали еще до Темных Веков. А тогда, если верить скрипторам и имперским ученым, наши предки воевали так, что Великая Спираль Истории едва не подошла к концу. Стоит поучиться у них высокому искусству переговоров, если хочешь жить подольше и нянчить внуков.

– Я думаю, что Черный не доверяет любым средствам связи, – сказал Арт. – Он понимает, что я буду пытаться склонить его переметнуться на нашу сторону или выйти из игры. Что в дело пойдет подкуп, потому что давить мне на него нечем. Он, разумеется, не хочет делиться с двумя другими корпорациями и планирует загрести весь куш себе. Поэтому ему нужно говорить со мной с глазу на глаз. И поэтому я не думаю, что это ловушка. Келебу просто невыгодно меня убивать.

– Может, он хочет выслужиться перед своими хозяевами, – буркнул Фаруз, все еще не готовый сдаться перед аргументами Арта. – Альтаирские магнаты – союзники Канторов. Они финансируют переброску войск черно-желтых из Периферии в Золотые Системы. С учетом выросших цен на дейтерий и транспортных тарифов, которые сейчас установили Сестры и Ганза, – это очень дорогое мероприятие. Канторы расплатились с гильдерами Альтаира в том числе мандатом на оккупацию Медины.

– Ты ведешь к тому…

– Я веду к тому, что ты, мой друг, для Канторов, как кость в горле. Ты легенда Восстания. Человек, который сбежал из Рексема и с Гаргаунта. Заполучить тебя живым или мертвым для них – дело принципа. И альтаирцы могут желать оказать им эту любезность. Руками твоего старого приятеля.

– Черный Келеб мне не приятель, – сказал Арт. – Но я его неплохо знаю. Знал, по крайней мере. Перед тем как меня предать, он как минимум выслушает. И возможно, я найду аргументы, чтобы его убедить. Генерал Вран снабдил меня полномочиями сделать ему очень щедрое предложение.

Фаруз скептически поморщился.

– Верю в проницательность лидера Восстания, – сказал корпус-лейтенант. – Но альтаирцы при всей их прославленной жадности могут легко перебить любую ставку, которую сделает Катраэт. Даже Дом Пао ходит у них в должниках. На мой взгляд, ты затеял очень рискованную игру, дорогой мой друг.

– Ты слишком умен, – Арктурианин вздохнул. – Тебя испортила работа учителем. Мне тебя не переспорить. Остается лишь просить довериться твоему другу. И нашему лидеру, который в своей неоспоримой дальновидности прислал меня на Медину.

– Смиряюсь, – Фаруз наклонил голову. – И конечно, доверяю тебе, Арт. Просто прошу, не забывай об осторожности. Как говорил в одной из своих касыд поэт-ветроход Тарафа, «Входя же в бейт врага, не забывай, где выход».

– Очень мудрая мысль, – серьезно сказал Арт. – Постараюсь не забывать. Кстати, сколько нам еще ехать до бейта наших врагов?

– А мы уже почти приехали, – сказал Высокий, который, оказывается, внимательно слушал их разговор. – В конце квартала здание «Банка Медины», в котором засели кафиры из «Черного камня».

История сорок шестая. Высокое искусство переговоров

Арт вошел в вестибюль бывшего «Банка Медины» в сопровождении трех киберов охраны периметра. Четвероногие, обманчиво неуклюжие машины, издалека похожие на поставленные на крестовидную подставку топливные цистерны, держали эмиссара под прицелом спаренных автоматических пушек.

Под клацанье опорных конечностей киберов по черно-белой плитке пола Арт прошел вперед, держа руки заложенными за голову. Шлем он оставил в «Хаконе», запаркованном в развалинах в километре от банка. Трое мединцев рассредоточились по окрестностям и, как надеялся Арктурианин, пока были в относительной безопасности.

Чего он совсем не мог сказать о себе. Если снаружи здания охрана производила солидное, но не ошеломляющее впечатление, то внутри становилось понятно, что наемники приготовились к любым неожиданностям. Просторный вестибюль, который в мирное время мог легко вместить несколько сотен посетителей, был перегорожен силовыми баррикадами и мешками с песком, не терявшими свою актуальность уже много тысяч лет. Прямо напротив входа была сооружена огневая позиция скорострельного рельсотронного орудия «Каят», далеко не единственной полевой артиллерийской системы в помещении. На беглый взгляд Арта, кроме киберов и биомехов, здесь было не меньше пяти взводов пехоты.

К некоторому удивлению корпус-командора, его встречали не только люди Черного Келеба. Здесь были и согниты в своей гротескно тяжелой полуавтономной броне и даже бадонцы, которых Арт опознал по одинаковым светящимся рисункам оскаленного черепа на забралах круглых шлемов. Не совсем обычная картина, учитывая, что наемники, единожды поделив планету на зоны влияния, старательно держались в пределах своих секторов. Все три корпорации традиционно находились между собой не в самых теплых отношениях и при первой же возможности вцеплялись друг другу в глотки.

«В том, что пауки смогли собраться в одной банке, нет ничего ободряющего», – подумал Арт.

– Стой на месте! – окликнул его голос с густым согнитским акцентом из динамика на корпусе ближайшего кибера. – Оружие на пол!

– Я безоружен! – крикнул в ответ Арт, который извещал об этом часовых уже не меньше пяти раз по мере приближения ко входу в банк. – Я парламентер! Меня ждет Черный Келеб!

Он не сомневался, что охранники в курсе. Иначе бы его благополучно изрешетили за сотни метров от вестибюля. Однако часовые с упорством сторожевых киберов держались своих инструкций.

– Сними броню, – приказал голос из динамика.

Арктурианин послушно принялся избавляться от пластин и накладок экзоскелета брони, оставшись в конце концов в сером тактическом комбе. Последним он снял пояс с батареей и положил перед собой.

– Комм тоже снимай, – скомандовал наемник. – У тебя их два, что ли?

Капитан расстегнул коммуникатор, помахал им в воздухе и присоединил к сегментам брони на полу. Поднял левую руку, на которую был надет невзрачный металлический браслет.

– Это подарок невесты, – громко сказал он. – Бофорский обручальный браслет. Он не снимается.

В силовой баррикаде напротив него образовался прямоугольный проем. Через него прошел гудящий двух с половиной метровый согнитский «Голем» с львиной головой на нагрудной пластине. Приблизился вплотную, навис над Арктурианином, дыша жаром от миниатюрного реактора за спиной. Из манжета вытянутой к капитану перчатки выдвинулось размытое низкочастотными колебаниями лезвие виброклинка. На жаргоне мобильной бронепехоты, вспомнил Арт, этот полезный в рукопашной элемент снаряжения назывался «штопор»

– Не снимается? – прогудел знакомый уже голос из динамиков брони. – Могу помочь, ччерк. Резать у плеча или у локтя?

– Отставить, капрал!

Новый участник разговора был одет в легкий бронекомплект с опознавательными знаками «Черного камня» и шевроном мастер-сержанта. Придавая веса его командному тону, только что смотревший в сторону входа «Каят» повернул двурогий ствол на согнита.

– Это просто железка, – сказал человек Келеба, проводя над рукой Арта портативным сканером. – Не из-за чего беспокоиться. Верно я говорю?

Согнит молчал. Усыпанная визорами полусфера, заменявшая «Голему» шлем, вращалась, сообщая оператору внутри брони, что если «Львы» сцепятся с «Черным камнем», он будет первым в длинном списке потерь. Даже прославленная баллистическая и силовая защита «Голема» не удержит прямое попадание из рельсотрона с двадцати метров.

Арт с миролюбивой улыбкой переводил взгляд с одного наемника на другого.

– Ну? – требовательно спросил человек Келеба.

«Голем» шевельнулся. Опасно близкое к лицу Арту вибролезвие втянулось в манжет.

– Ты мне не командир, – сообщил согнит бойцу «Черного камня». – Еще раз выкинешь такой номер, вскрою, как крылатого карпа.

С удивительной для своих габаритов плавностью «Голем» развернулся и загрохотал опорами, возвращаясь на свою позицию за баррикадой. Расчет «Каята» для порядка проводил его движением ствола.

– Вот и прекрасно, – сказал мастер-сержант, кивая Арту, как хорошему знакомому. – Следуй за мной. Черный Келеб ждет.

Ставка Черного располагалась глубоко под зданием, в одном из укрепленных банковских хранилищ. Спускаясь в лифте, Арт мельком удивился наличию электричества – бомбардировки давно разрушили питавшую город энергосеть. Видимо, у «Банка Медины» был собственный генератор.

На выходе из лифта эмиссара пропустили через сканер высокого разрешения. Мастер-сержант дождался одобряющего кивка оператора и провел Арктурианина мимо поста охраны в длинный коридор, освещенный тусклыми лампами дневного света. Коридор упирался в круглую бронированную дверь, которую сторожила шестерка бойцов – по два от каждой из корпораций. Никто не задавал никаких вопросов, под гудение сервомоторов дверь откатилась в сторону, и мастер-сержант жестом пригласил Арта входить.

Черный Келеб ждал его не один.

На пару секунд Арт застыл, привыкая к гораздо более яркому, чем в коридоре, свету. Дверь за его спиной задвинулась, и эмиссар Катраэта остался наедине с Келебом и его гостями.

– Арт, свет моей души! – воскликнул Черный. – Входи, входи скорей! Мы тебя давно ждем. Правда, братья?

Радушным жестом, принятым на Джеро, его родной планете, командир «Черного камня» приложил обе ладони к груди, туда, где у него висел немыслимых размеров весь усыпанный бриллиантами орден. Альтаирское «Отважное сердце» первой степени, если Арта не обманывали глаза и скромные познания в гильдерских наградах.

На лице Келеба расплылась широкая улыбка. Белые зубы наемника ослепительно сверкали на фоне его темной кожи и такого же мундира. Похоже, Черный был искренне рад старому знакомому. Чего нельзя было сказать о его «братьях».

За длинным широким Т-образным столом, на котором в беспорядке стояли тарелки с едой, были разбросаны тактические планшеты и напечатанные на прозрачном пластике карты вместе с Келебом сидели двое. Справа от него роскошное с высокой спинкой кресло наполняла исполинская туша, закутанная в алые с золотом складки яката – традиционного согнитского наряда, похожего на халат. С круглого, кажущегося детским лица на Арта с ненавистью щурились узкие глаза командира «Львов». Капитан понял кто перед ним по генеральскому вееру с гербом корпорации, который свисал у наемника с запястья вместе с парой фигурок-хайси.

Лица сидевшего по левую руку Келеба бадонца в дымчатого цвета габлете и зеркальной маске Арт не видел. Но он буквально кожей ощущал его взгляд, такой же неприязненный, как у согнита. «Призраки» охотно брались за грязную работу для Высоких Домов и воевали с Воронами задолго до Медины. Арт не сомневался, что видит перед собой их командира.

– Присаживайся, Арт, – Келеб махнул рукой в сторону кресла, стоявшего напротив него. – Поешь, выпей с нами вина. Наливай себе сам, мы с братьями по-простому, обходимся без слуг и без киберов.

Согнит презрительно фыркнул, кривя губы, похожие на пару жирных червяков. Похоже, что Черный и его манеры нравились ему немногим больше эмиссара Катраэта.

– А ты совсем не изменился, Келеб, – сказал Арт, опускаясь в кресло. – Сколько прошло с тех пор, как мы виделись последний раз? Лет шесть? Восемь?

Они выпивали в любимом охотниками за головами баре «Сломанная башня» на Трансваале. Оттуда Арт улетел на Градаук, чтобы убить человека по имени Ши и познакомиться с сенатором Ульфином. Черный Келеб, собравший отряд отчаянных сорвиголов, отправился на Тейран, где разгоралась очередная гражданская война.

Арт запомнил его веселым, пьяным, с изрезанного ритуальными шрамами лица джеронца не сходила улыбка, от которой самые задиристые завсегдатаи «Башни» понижали голос и перебирались за дальние столики. Да, если не считать мундира и отмечающих победы «Черного камня» орденов, Келеб совсем не поменялся.

Все такой же лихой, пьяный от вина и боевого азарта и очень, очень опасный.

– Пожалуй, столько, – сказал Келеб. – Кто считает, и главное, зачем? Мы молоды, пока живы, пока нас любит удача. Так?

Он подмигнул Арту и тут же сделался серьезен, нагнулся вперед, прищурив глаза цвета драгоценного вателинского дерева.

– А вот ты, ты, мой друг изменился. Я вижу. Ты больше не мальчишка с окраинной планеты. И не тот юный охотник с грозной репутацией, которого я звал лететь с собой на Тейран. Ты мужчина, воин. Таких на Джеро называли «тот, кто забирает добычу у тигра». Я смотрю на тебя и не удивляюсь, что генерал Вран выбрал тебя для переговоров.

– Зачем нам нужен этот цирк? – высоким голосом спросил бадонец, поворачивая зеркальную поверхность маски к двум другим командирам.

– Прошу тебя, Альгир, – Черный наклонился в сторону «Призрака». – Давай проявим уважение к нашему гостю. Он мой старый друг. И он пришел к нам с миром и с предложением, которое мы согласились выслушать.

– Твой старый друг шел к тебе, – процедил согнит, играя со своими талисманами, привязанными шнурками к запястью. Вырезанные из кости градаукского мастодонта фигурки изображали голых маленьких девочек, искусно связанных веревками так, чтобы принять соблазнительные позы. На фоне огромных жирных пальцев согнита особенно бросалась в глаза тонкая работа мастера, трудившегося над хайси. – Ты прекрасно понимаешь, что он и его хозяин, отдающий приказы из Гнезда, хотели, чтобы ты, Черный, ударил нам в спину.

– Возможно. Возможно. Но я позвал вас, – сказал Келеб. – Я решил вести честную игру. И ты, мой дорогой друг, Горо, согласился играть вместе со мной. Как и ты, Альгир. Ведь ничего же не поменялось? Наши договоренности в силе? За этим столом нет врагов. Только друзья и деловые партнеры, так?

Согнит Горо молчал и угрюмо сопел, раздувая ноздри. Из-за зеркальной маски бадонца Альгира не доносилось ни звука. «А Келеб их неплохо выдрессировал, – подумал Арт. – Видимо, у «Черного камня» серьезный перевес в силах или джеронец ближе к их нанимателям, магнатам Альтаира».

– Рад, что мы пришли к пониманию, – сказал Келеб. Он повернулся к Арктурианину. – Как ты находишь мою скромную обитель?

Арт обвел комнату глазами. Помещение, по всей видимости, использовалось Келебом в основном для совещаний. Стол, кресла и пара проекционных модулей исчерпывали всю обстановку. Стены, пол и потолок были покрыты металлическими плитами, на беглый взгляд из содержащего титан сплава. «Банк Медины» заботился о сохранности своих вкладов.

Если какие-то ценности и оставались здесь на момент вторжения, то они уже давно перекочевали в трюмы альтаирских транспортов. Исключение составляли несколько вещей, по всей видимости, приглянувшихся новому хозяину. У стены стояли картины, скрытые небрежно наброшенными тряпками, и несколько статуй. На одной из них взгляд Арктурианина задержался дольше: мраморная фигура девушки протягивала зрителю чашу, как будто предлагая напиться. Девушка не носила хиджаб, и ее лицо напомнило эмиссару Ватин.

– Хорошая обитель, – подвел итог осмотру Арт. – Надежная.

– О да, – Келеб опять заулыбался. – Выдержит попадание кассетной бетонобойной бомбы в здание наверху.

– Не то, чтобы тебе стоило опасаться бомб, – сказал корпус-командор. – Они больше по части твоего гостя.

Арт кивнул на командира «Призраков». Черный с невинным видом пожал плечами.

– Никогда нельзя быть слишком подготовленным, – сказал он и сделал щедрый глоток вина из бокала. – Должен сказать, что и без бомб инсургенты Медины доставляют немало хлопот. Поэтому я и решил, что будет полезно выслушать твое предложение. Бывают дни, когда я чувствую, что мне платят недостаточно.

– Инсургенты – это слово имперской пропаганды, – холодно сказал Арт. – Мы говорим: защитники.

Горо презрительно оскалился. Бадонец издал короткий нарочитый смешок. Черный Келеб виновато наклонил голову.

– Приношу свои извинения, Арт, – сказал джеронец. – Тебе и доблестным защитникам Медины, которые сражаются отважно и достойно на своей земле. Проклятая привычка.

– Ха! – еще громче сказал бадонец. – Эта комедия перестает быть забавной, Черный, ты не находишь?

– Тебя слушать действительно невыносимо, Келеб. Мое терпение подходит к концу, – Горо махнул рукой в сторону Арта. – Пусть он говорит.

Келеб поставил бокал на стол и приглашающим жестом простер ладони к Арту. Снова заговорщически подмигнул. «Ведет себя так, как будто мы с ним обо всем договорились заранее, – капитан мысленно хмыкнул. – Однако, зачем-то позвал двух других командиров. Я рассчитывал давить на них, уже заручившись поддержкой Келеба. Придется импровизировать».

– Мое предложение звучит просто, – сказал эмиссар Катраэта. – Полное прекращение огня и отвод войск. Ваши корпорации получают расчет, исходя из удвоенной суточной ставки, которую вам платят альтаирцы. После того как наемники покинут поверхность планеты, мы компенсируем вам потери от разрыва текущего контракта и выплачиваем отдельную премию. Ее размер я готов обсуждать.

Арт замолчал. Наступила пауза. Наемники молча переглядывались. Келеб маленькими глотками пил вино. Горо нервно стискивал крохотные костяные тела своих хайси. Бадонец сидел неестественно прямо, сплетая обтянутые перчатками пальцы перед собой на столе. Первым заговорил согнит.

– Ты считаешь нас идиотами, rompe, ччерк? – ругательства, согнитские и ганзерские слетали с мокрых губ-червяков вместе с каплями слюны. – Ты себя слышишь? Двойная суточная ставка, х-хэ!

Огромный кулак врезался в стол, который подпрыгнул вместе со всеми тарелками. Под шелком и оползнями жира пряталось напичканное боевыми имплантами тело бойца.

– Спокойней, Горо, – протянул Келеб. – Спокойней.

– Мы зря тратим время, – в отличие от командира «Львов» бадонец не бушевал, приглушенный маской голос сочился холодным презрением. – Твой приятель, Келеб, просто не понимает, что стоит на кону. Я не оскорблен, как уважаемый Горо-сэн. Я разочарован.

– Быть может, вам стоит меня просветить, – сказал Арт со всей мягкостью опытного вольного торговца, которому попался сложный клиент. – Я думаю, что смогу подстроиться под ваши требования.

– Давайте я скажу этому ублюдку, – снова вмешался согнит. – Я скажу тебе, а ты слушай.

Он поднялся из кресла, всплыл над столом, как грозовая туча над равниной и, медленно переваливаясь, подошел к Арту. Навис над ним, угрожающе сопя и щуря крошечные глазки. В нем было что-то от рассерженного трансваальского дурга, такая же нерассуждающая, неостановимая свирепость.

– Ты слушай, – повторил Горо. – Ты думаешь, с вами будут возиться бесконечно? С Мединой, Катраэтом, со всей вашей долбанной Периферией? Нет, не будут. Канторы в столице. Они наведут там порядок. Уличную шваль вздернут. Возомнивших о себе нобилей пустят в распыл или сошлют. Это случится скоро. Не успеют просохнуть простыни под новой супругой нашего Императора.

– Горо, милейший, – медовым голосом проговорил за спиной согнита Черный Келеб. – Мы, конечно, далеко от Золотых Систем, но не стоит забываться.

Командир «Львов Сверда» не обратил на него внимания.

– А когда это случится, – прошипел Горо, наклоняясь еще ниже над сидящим Артом. – Мы станем очень нужны Империи и ее новым хозяевам. Кто-то должен будет убрать скопившийся мусор. Понимаешь, что я имею в виду? Кого я имею в виду?

– Думаю, что понимаю, – медленно сказал Арктурианин, стараясь не дышать.

Изо рта наемника пахло, как из могилы.

– Не-е-т, – протянул согнит. – Ты не понимаешь. Я тебе объясню, jævel. Сенат санкционирует применение ядерного оружия. И если твои друзья-землекопы, вся эта мединская сволочь не сдастся к этому моменту или не передохнет, мы зальем их планету огнем до самого ядра. Здесь вымрут даже тараканы. А потом альтаирцы завезут сюда киберов, которых купят у моих родичей на Согне. И те будут добывать для них скандий, неодим, тербий и Аннун знает, что еще. А мы отправимся дальше наводить порядок.

– Мы получим пай в концессии магнатов на разработку недр Медины, – сказал командир «Призраков». – А Высокий Дом Кантор и лично его легат Тэтра обещали нам, что нас всех троих жалуют титулами и собственными планетами. Как ты думаешь, Арктурианин, может твой генерал Вран перебить эту ставку?

– Я буду князем, – согнит ухмыльнулся. – Горо каэр Фарха, например. Хорошо звучит?

«Переговоры заходят в тупик», – подумал Арт. Заточенная кромка согнитского веера, которым поигрывал Горо, была в опасной близости от яремной вены эмиссара.

– Друзья, – Черный Келеб громко откашлялся. – Братья. Мне только что пришло сообщение от наблюдательного поста в точке Лагранжа. Я думаю, всем это будет интересно.

Богато украшенный браслет, охватывающий широкое запястье Горо, завибрировал. Одновременно бадонец склонился над своим коммом, в зеркале маски плыли строчки кодированного сообщения.

– Это какой-то бред, – от волнения голос командира «Призраков» совсем истончился. – Абсурд. Они не могли нарушить нейтралитет.

– Инсургенты вмешались в обмен трафиком с флотом? – предположил согнит, который принял сообщение на оптический имплант. Его левое веко мелко и часто подергивалось. – Я не верю. Hva i halvete! Кланы всегда держались в стороне.

– Придется поверить, мой дорогой Горо, – сказал Келеб. – Я получаю подтверждение из нескольких источников. Кочующая крепость Ганзы при поддержке ударной эскадры сил обороны Медины уничтожила и заставила бежать в гипер восемь альтаирских дромонов вместе с кораблями сопровождения и прикрытия. Флота поддержки больше не существует. Мы отрезаны.

Черный Келеб поднялся из кресла, выпрямился во весь свой двухметровый рост и, внимательно глядя на Арта, несколько раз беззвучно похлопал в ладоши.

– Мои аплодисменты, эмиссар, – сказал командир «Черного камня». – Твое предложение только что заиграло для всех новыми красками.

Теперь все стояли на ногах. Арт вскочил, чтобы оказаться подальше от разъяренного, размахивающего руками Горо. Командира бадонских наемников волнение подбросило, как пружиной вверх, и он опрокинул на пол свой бокал. Звук бьющегося стекла показался капитану оглушительным.

– Нам всем стоит немного успокоиться, – увещевающим тоном заговорил Черный Келеб. – Наш гость, как оказалось, явился на встречу с тузом в рукаве. Согласен, это непросто принять, но мы должны оставаться деловыми, цивилизованными людьми. Мы все еще можем договориться.

– Договориться с кем, Келеб? – вкрадчиво спросил Альгир. – С мединскими фанатиками? С Воронами? Как долго ты планируешь прожить после того, как шершни пришлют за тобой венаторов? Магнаты тоже не захотят остаться в стороне. Они очень дорого купили мандат протектора, которого ты хочешь их лишить.

– Планета потеряна, – твердо сказал джеронец. – Без внешних поставок мы не продержимся и двух недель. Продовольствие, топливо, боеприпасы – все это поставляли конвои альтаирцев. Вы оба знаете это не хуже меня. Да какие две недели, у повстанцев есть координаты всех наших баз. Ганзеры начнут выжигать их с орбиты уже сегодня. Если спросите меня, счет идет на часы. Нужно соглашаться на условия Катраэта.

От рева, который издал согнит, у Арта зазвенело в ушах.

– Ты трус! – орал Горо. – Din mor der suger pikk i helvete Annwn!

«Твоя мать сосет члены в бездне Аннун, – машинально перевел с южносогнитского диалекта Арт. – Изобретательно. Келеб может и обидеться».

– «Львы» будут сражаться, – Горо свирепо оскалился, повернувшись к Арктурианину. Он понизил голос до угрожающего сиплого шепота: – Сегодня я передам моим офицера коды запуска. Мы начнем обстреливать инсургентов ядерными боеприпасами. Уверен, Император одобрит нашу инициативу.

– «Призраки» присоединятся к «Львам Сверда», – сказал бадонец. – Демонстрация силы – это отличная идея.

– А тебе, катраэтская мразь, я отрежу голову, – пообещал согнит. – Прямо сейчас. Отправлю ее в подарок Валькону Тэтре. Я слышал, он предлагает за нее миллион империалов.

«Однако ставки растут», – подумал капитан.

– Миллион – хорошая прибавка к моему мединскому паю, – заключил Горо.

Опустив подбородок и угрожающе наклонив голову, он с пугающей легкостью шагнул к Арту. Рука, сжимающая повернутый плашмя веер, двинулась назад, готовя размашистый удар. Маленькими прищуренными глазами генерала наемников на эмиссара смотрела смерть.

– А-а? – удивленно сказал Горо, спотыкаясь.

За его спиной, скрытый от Арктурианина большим телом Горо, судорожно вздохнул-всхлипнул бадонец. Согнит же затрясся, захрипел, беспомощно царапая скрюченными пальцами грудь. Из-под разорванной ткани яката выглянули похожие формой на пчелиные соты пластины вживленной брони. Горо выпучил глаза так, что они вылезли из глазниц, белки стремительно краснели. Густая темная, почти черная кровь хлынула из ноздрей, ушей и изо рта наемника. Издавая отвратительные булькающие звуки, Горо рухнул плашмя перед Артом, раскидывая ватные руки. Пол под ногами корпус-командора дрогнул.

– Раз, – весело сказал Келеб.

Теперь, когда согнит упал, Арт снова увидел командира «Черного камня». В вытянутой правой руке джеронец держал богато украшенное оружие, незнакомой капитану конструкции. В левом кулаке у него был зажат стилет, острие которого уходило снизу под зеркальную маску бадонца. Командир «Призраков» стоял, вытянувшись в струну, там, где его застал безупречно выверенный удар Черного. Худое тело бадонца била мелкая дрожь агонии. У ног лежал выпавший из обмякшей руки миниатюрный слайсер.

– И два, – Черный рывком выдернул стилет и тут же небрежно вытер его о скатерть, оставив размазанный багровый след.

Бадонец, как будто разом лишившись всех костей, сложился и осел на пол. Арт задумчиво смотрел в дульный срез, направленный Келебом ему в лицо.

– Тысяча, миллион извинений, – спохватившись, Черный опустил ствол. – Не думал целиться в тебя, дружище. Просто не ожидал, что эта штука свалит Горо так быстро.

Келеб небрежно бросил оружие на стол и расслабленно погрузился в кресло. Вид у наемника был откровенно скучающий, как будто он не отправил только что к Аннун двух коллег по цеху, а поливал цветы на подоконнике.

– Присаживайся, – кивнул Черный Арту. – И выпей, наконец, со мной. Теперь-то точно есть повод.

Арт обошел неподвижную тушу Горо, косясь на россыпь крохотных обгорелых отверстий, пятнающих красную ткань яката на спине. Поднял перевернутое кресло, придвинул его к столу и сел. Налил себе жемчужного вина из декантера.

– Никогда не видел такую штуку, – сказал он, показывая на лежавшее перед Келебом оружие. – Просветишь, что это? Какой-то палеотек?

Черный помотал головой.

– Ирония в том, что это согнитская новинка, – сказал Келеб с усмешкой. – Название я не выговорю. Стреляет миниатюрными дронами. Нужно было что-то надежное, компактное и достаточно эффективное, чтобы отправить нашего друга к Рогатой Матери. Горо был упакован не хуже танка, вживленная баллистическая броня шестого класса защиты. Думаю, он очень удивился, когда мои маленькие умные ублюдки забрались к нему под шкуру, прозгрызли дыры во всех жизненно важных органах и дублирующих имплантах. Надеюсь, он чувствовал все, что они с ним делали, пока не добрались его маленького тупого мозга.

Келеб с отвращением скривился, сплюнул на пол.

– Лень вставать, чтобы сделать это на Горо, – объяснил он. – Всегда ненавидел жирную гниду. Подлая двуличная бессмысленная тварь. Милостью Высокого Дома Кантор и императрицы Лариены будущий князь Горо, надо же.

Наемник снова сплюнул. Нагнулся и поднял маску, слетевшую с бадонца.

– Про Альгира я был лучшего мнения, – задумчиво сказал Черный, разглядывая себя в выпуклой зеркальной поверхности. – Но, похоже, зря. Тоже оказался недальновидным дураком.

Он отбросил маску в сторону, повернулся к Арту и поднял винный бокал.

– Тост! – провозгласил Келеб. – За нашу дружбу, выдержавшую испытание годами, и сотрудничество! За Восстание! Как у вас говорят, живи Катраэт, так? Живи!

Командир «Черного камня» залпом опустошил бокал и бросил его под ноги. Второй раз за сегодня Арт поморщился от звука бьющегося стекла. Аккуратно он поставил нетронутое вино перед собой.

– А теперь обсудим мои условия, – предложил Келеб, не обращая внимания на то, что Арт не поддержал тост. – Я по понятным причинам претендую на компенсацию, которая предназначалась моим покойным коллегам. Кроме того, утрата дворянских привилегий, обещанных Канторами, хоть и пустяк, но все все же…

Арт не слушал наемника. Он рассматривал статую за его спиной. Мраморное лицо казалось ему удивительно живым. В глазах, смотревших на эмиссара Гнезда, как будто застыл невысказанный вопрос.

– Откуда эти статуи, Келеб? – спросил Арт. – И картины?

– Что? – командир наемников сбился, посмотрел на Арта с недоумением. – А, эти, – сказал он, обернувшись. – Мои ребята достали их из развалин какого-то местного музея. Обычно мы все такие штуки сбываем альтаирцам, но я кое-что решил приберечь для себя.

Келеб заговорчески подмигнул Арту.

– Я подумываю после этого дельца уйти на покой, – сказал джеронец. – Обзавестись собственными домиком, может, даже замком. Хочется на старости сидеть на веранде, слушать, как тренькает виолон, и пить тальяк со старыми боевыми друзьями. Будешь прилетать ко мне в гости, Арт?

Арктурианин думал о развалинах Музея Искусств, об Аскаре по прозвищу Молчун и его семье, сгоревшей в городском парке. О словах генерала Врана, который восхищался умением Арта находить общий язык даже с врагами. Еще он вспомнил свой разговор с Бедуиром в грузовом отсеке «Бурана».

«Возможно, когда-нибудь я поумнею, стану, как Ястреб, как корпус-командор Ланс, – сказал Бедуир. – Научусь компромиссам. Но пока у меня с этим плохо, Арктурианин. Прямо скажем, беда».

«Похоже, брат-Ворон, – подумал эмиссар, – ты в своей беде не одинок».

– Чего молчишь, дружище? – спросил наемник.

– Ничего не получится, Черный, – сказал Арт. – Понимаешь, ничего не могло получиться после того, что я видел.

– А? Что? – Келеб в недоумении потряс заплетенными во множество косичек густыми черными волосами. – Ты о чем, Арт?

– Я о том, что я видел наверху, – эмиссар Катраэта показал пальцем в потолок.

Наемник нахмурился.

– Ты о людях Горо и Альгира? – лоб Келеба разгладился, он расплылся в улыбке. – Не беспокойся. Они все давно едят у меня из рук. Никаких проблем с ними не будет.

– Нет, – Арктурианин покачал головой. – Я не о них. Я о тебе, Келеб. О твоем «Черном камне». О том, что вы сделали с городом. С планетой. С ее людьми. Три месяца назад, когда я прилетел сюда, я действительно готов был договориться. Мне было все равно. Как говорят на твоей планете, «никто не оплакивает чужих мертвецов».

Улыбка медленно сползла с изрезанного шрамами лица Черного Келеба. Он больше не был веселым и не казался пьяным.

– Что же поменялось? – вкрадчиво спросил он.

– Теперь это и мои мертвецы, – ответил Арктурианин.

После непродолжительного молчания Келеб громко вздохнул.

– Очень жаль, – сказал он. – Очень, очень жаль. Я думал, ты действительно повзрослел.

Командир наемников покачал головой.

– Придется мне договариваться с генералом Враном самому, – сказал он и выстрелил.

Движение руки Черного, которым он поднял со скатерти оружие, навел его на Арта и дважды нажал спусковой контур, было плавным, уверенным и совершенно неуловимым для глаз. Разглядеть два крохотных дрона, летящих со скоростью двести метров в секунду, было еще сложнее. Первому предстояло войти в тело капитана в районе грудины, титан-молибденовым сверлом пробурить кость и добраться до сердца. Второй должен был проделать то же самое с лобной костью и дойти до мозжечка.

Ожидавшая Арта смерть не обещала быть ни приятной, ни быстрой. Спросите несостоявшегося князя Фархи.

– Что-о? – изумленно произнес Келеб.

Два выпущенных в Арктурианина дрона повисли в воздухе, не долетев полметра до цели. Теперь, приглядевшись, их можно было рассмотреть. Они были похожи на металлических бражников, окруженных мерцанием от движущихся с огромной скоростью крыльев. Выдвинутые хоботки-сверла вращались впустую.

Повинуясь жесту руки эмиссара, дроны отлетели в сторону и смялись от удара об стену. Черный Келеб вскочил. Он нажимал на спуск, пока с шипеньем не выскочила пустая зарядная кассета.

– Перестань, – сказал Арт. Он тоже поднялся на ноги, окруженный облаком бессильно застывших дронов-убийц. – Лучше помолись Рогатой, Черный. За себя и за тех, кого ты убил на Медине.

Простой железный браслет на руке капитана, переливаясь, сменил цвет. Стал белым, как одеяния Сестер Аннун. И судя по затравленному взгляду Келеба, наемник понял, что делает и кем создано это устройство.

– Арт, дружище, подожди, – джеронец отбросил в сторону оружие, поднял руки. – Не надо поспешных решений. Давай поговорим. Обсудим. Ты же понимаешь, это была просто работа. Обычный контракт. Я как мог старался снизить ущерб.

Губы Арктурианина шевельнулись, повторяя за ним. Как мог. Старался снизить. Ущерб.

Падающие осколки разрушенного купола. Высохшее тело ребенка с оторванной рукой. Смотритель убежища по имени Хаддад, глаза которому выжгла вспышка противопехотного лазера. Ослепляющими импульсами, инфразвуковыми ревунами и газом наемники «Черного камня» разгоняли демонстрации в первые дни после высадки. Хаддаду повезло, как Аскару. Скоро Келеб приказал своим людям перестать церемониться. В ход пошли слайсеры и лучевики. И ракетная артиллерия.

– Арт, это же я, – умоляюще проговорил Келеб. – Помнишь, как мы с тобой на Трансваале…

– Помню, – сказал Арт.

Он поднял руку с браслетом Сестер и сделал короткое рубящее движение ладонью, навсегда превращая Черного Келеба в воспоминание.

Когда гравитационный импульс вырвал бронированную дверь и отправил ее в полет по коридору, наемники застыли в изумлении. Эмиссар Катраэта появился в проеме, обвел шестерых часовых усталым взглядом.

– Ваши командиры мертвы, – сказал Арктурианин. – Если вы не хотите присоединиться к ним, отойдите и дайте мне пройти. Останетесь живы и сможете убраться с планеты. Ну?

Конечно, они его не послушали.

Он вышел к точке рандеву, где его встретили Фаруз, Аскар и третий разведчик, которого Арт прозвал Высоким. Эмиссар Воронов был без брони и с ног до головы покрыт копотью, грязью и засохшей кровью. Когда повстанцы обеспокоенно бросили к нему, он с усилием улыбнулся.

– Все в порядке, – сказал капитан. – Кровь не моя. Вся – их.

Он махнул рукой за спину, туда, где остался «Банк Медины» и заваленный трупами наемников вестибюль.

– Как, – Фаруз откашлялся. – Как прошли переговоры?

– Замечательно, – Арт задумчиво посмотрел на браслет. Изделие Сестер сверкало безупречной белизной. Кровь и грязь к нему не приставали, – Просто замечательно. Сегодня в прогулку по дороге мертвых отправились три отборных мерзавца. Медина вздохнет спокойней. А еще спокойней, полной грудью она вздохнет, когда наши друзья-ганзеры и бойцы командора Ватин сравняют с землей все известные базы наемников. Надеюсь, координаты им уже переданы.

– Безусловно, – разведчик кивнул. – Недавно я получил передачу от сестры. Ее корабли заканчивают орбитальное развертывание под прикрытием кочующей крепости. Они ждут сигнала, чтобы начать бомбардировку. Но позволь спросить, Арт, дорогой, что же там все-таки случилось? Ты их убил, командиров всех трех корпораций? Но как? И как ты ушел живым?

Молчун-Аскар, глядя расширенными глазами на Арта, произнес необычно длинную для себя фразу. Капитан все еще плохо понимавший по-медински, уловил только несколько знакомых слов. Ханджар-Ар-Рахим. Меч Бога.

– Потом, все потом, – с трудом выговорил Арктурианин, чувствуя, как подгибаются от усталости ноги. В глазах у него ощутимо темнело или, может, начинало смеркаться. – Возвращаемся на базу.

Фаруз виновато отвел глаза.

– Тебе нельзя в убежище, Арт, – сказал он. – Мы должны доставить тебя в координаты, переданные Ватин. Там тебя будет ждать ганзерский когг. Комендант кочующей крепости «Аларт» срочно требует встречи с эмиссаром Восстания. Безотлагательно, так она сказала, да.

Арт глубоко вздохнул, провел рукой по лбу, размазывая бурую грязь – пыль Медины и кровь наемников.

– Хорошо, Фаруз, – сказал он, с усилием подбирая слова. – Вези меня, куда нужно. Полечу встречаться с комендантом, раз он не может терпеть.

– Она, – поправил его разведчик. – Комендант крепости – она.

Арт, уже ковылявший в сторону развалин, где был спрятан «Хакон», замер. Медленно обернулся к Фарузу.

– Она? – переспросил он. Брат Ватин кивнул. – Как ты сказал ее зовут?

– Я не говорил. Но скажу. – Фаруз сверился с записью в своем комме. – Гвин Третья из клана Корнуай.

С удивлением и даже страхом трое мединских разведчиков слушали непохожие на смех звуки, которое издавало пересохшее горло Арта. Он срывался, начинал кашлять, сгибаясь пополам, отталкивал флягу, которую ему протягивал Фаруз. Снова начинал смеяться, и по его покрытому коркой грязи лицу катились слезы. Ему совсем не было весело, но капитан почему-то никак не мог остановиться.

История сорок седьмая. Кочующая крепость

Дверь каюты распахнулась. Ганзер, высокий худой генар-рептилоид с выкрашенным в пурпурный цвет гребнем на чешуйчатой голове, встретился взглядом с Артом. Зрачки у генара были пульсирующими, вертикальными, смотрел он на своего пассажира без малейшей приязни. Арт, который с детства недолюбливал змей, ящериц и прочих гадов, подаривших мутанту фрагменты своего генокода, изобразил в ответ приветливую улыбку.

– Чего надо? – спросил ганзер, нервно выстреливая раздвоенным языком между полуоткрытых губ. – Зачем ш-шумиш-шь?

От Арта не укрылось, что узкая длиннопалая кисть генара лежит на потертой рукоятке плазменника, торчащего из кобуры на бедре.

– Спасибо, что так быстро отозвался, – сердечно поблагодарил капитан, который последние десять минут колотил в запертую дверь каюты то кулаком, то каблуком ботинка.

Складки кожи, заменявшие ганзеру брови, сошлись над его переносицей. По всей видимости, так он хмурился.

– Хотел попроситься в душ, – сказал Арктурианин. – Мне, сам видишь, не помешало бы привести себя в порядок перед встречей с комендантом.

Красноречивым жестом эмиссар обвел руками свой комб, испачканный в грязи и засохшей крови. Лицо и ладони он кое-как отмыл, воспользовавшись умывальником в туалетной нише каюты.

– Не хочу наглеть, – продолжал он, – но может, еще и найдется сменная одежда?

Рептилоид издал неразборчивый шипящий звук.

– Запрещ-щено выходить, – оповестил он Арта. – Будеш-шь еще стучать, перекрою кислород. Понял?

Не дожидаясь ответа, ганзер шагнул назад, и дверь скользнула на место. Арт снова остался один в крохотной, три на два шага каюте.

– Понял-понял. Как не понять, – проговорил капитан, безотчетно поглаживая браслет Сестер на запястье.

«Ччеркова ты ящерица», – мысленно добавил он, совсем не уверенный, что рептилоид не прослушивает каюту. Либеральные взгляды Ганзы, не признававшей имперские ограничения на кибернетические модификации тела и вмешательство в ДНК, сейчас приводили его в ярость. Как и непонятное отношение к нему ганзеров.

Как только Арт поднялся на борт ганзерского когга, его немедленно разоружили, избавили от комм-браслета и заперли в каюте. Другими словами, отнеслись к нему не как к почетному гостю коменданта и эмиссару Катраэта, а как к пленнику.

Ганзейский Союз Свободных Миров никогда не был союзником Катраэта, но прямой войны между ними тоже не было. Ганзеры всегда были на стороне тех, кто платит, как корпорации наемников, но в отличие от последних не спешили запачкать руки в крови. Да, они традиционно недолюбливали чужаков, и Арт сам, на месте капитана когга, не пустил бы кого попало свободно разгуливать по кораблю. Но демонстративно сажать пассажира под замок и приставлять к нему охранника, который угрожает перекрыть кислород, было как-то чересчур.

После помощи, оказанной защитникам Медины, в ответ на присланное Артом сообщение это было вдвойне странно. Капитану стоило огромных усилий удерживаться от глупостей. Например, от того, чтобы размазать своего чешуйчатого тюремщика ровным слоем по стенам и полу, как он недавно поступил с несколькими бадонскими наемникам. Арктурианин зверски устал, проголодался и, как он не без колебания признался себе, изрядно нервничал перед встречей с Гвин.

Гвин. Немного поразмыслив, Арт был готов поставить свой платиновый шеврон корпус-командора, что именно она отдала приказ команде когга вести себя с ним построже. Такая выходка была вполне в духе ганзерки. Гвин разгневанная. Гвин безжалостная. Гвин, желающая напомнить капитану, что он нарушил свое слово и бросил ее тогда на Тиндаголе. Отправился помогать Воронам, мстить Канторам и пропал.

Пропал для всех на полгода своего заточения в Рексеме и в гаргантском лагере Хаут-Дезирт. Пропал для нее на полтора года, пока в ганзерский узел связи Лебединой Гавани не пришло зашифрованное сообщение для Гвин Третьей из клана Корнуай.

Думал ли Арт, отправляя послание Гвин, что она сама придет к нему на помощь? Ни секунды. Все, о чем он просил ганзерку, – передать его просьбу главе ее клана, которому он делал очень щедрое предложение, пользуясь полномочиями эмиссара. Возможно, даже превышая эти полномочия.

Извинился ли в своем сообщении Арт за то, что исчез, и за то, что не дал о себе знать в тот же момент, как оставил Гаргаунт? Да. Капитан честно и открыто написал, что слишком многое изменилось после Тиндагола. Что он сожалеет о своем молчании, но он не понимал, что может ей сказать.

Считала ли Гвин его извинения достаточными? Разглядывая красный сигнал блокировки над дверью каюты, Арт был вынужден признать, что очень и очень вряд ли.

Его невеселые размышления были прерваны очередным явлением чешуйчатого ганзера. Арт почти обрадовался его зловещей физиономии. Быть запертым в крохотном помещении наедине со своей совестью выматывало почище бойни в вестибюле «Банка Медины».

– Прис-стегнись к койке, – коротко велел генар. – Руку в манжет, получишь дозу анграва. Через двадцать минут начинаем торможение.

Ганзер проследил за тем, как Арт выполнил указание. Эмиссар зафиксировался ремнями на койке, которая во время маневров работала, как противоперегрузочное ложе. Вложил руку в манжет инъектора в нише над койкой и привычно поморщился, когда от укола анграва накатил приступ дурноты. Спорить с рептилоидом Арт не стал. Не хотел доводить дело до драки, да и хорошо помнил, как обученная в Ганзе Гвин выполняла стандартный маневр торможения перед стыковкой.

Чутье подсказывало Арту, что капитан когга, торопившийся к тому же изо всех сил на рандеву с кочующей крепостью, освежит в его памяти, почему он старался пореже пускать подругу за штурвал «Эйгир».

– Твою Рогатую Мать, – с трудом выговорил Арт, пытаясь удержаться и не проделать худший из возможных в невесомости номеров.

Выблевать остатки полевого рациона, торопливо съеденного перед встречей с Черным Келебом. Целую, как уже казалось, вечность назад.

Рептилоид, провожавший Арта к выходу из шлюза, довольно оскалился. Опытным взглядом космика он отметил позеленевшее лицо Арктурианина. Ччерков грязеед-наземник, как и следовало ожидать, едва не сдох от жалких четырнадцати «же» на подлете к крепости. В следующую секунду генар обеспокоенно зашипел. Если бледный уродец нагадит в шлюзе, то за ним придется убирать.

– А ну пош-шел, клоп, – генар сопроводил Арта сильным толчком между лопаток.

От неожиданности Арт не успел схватиться за поручень, а без магнитных ботинок он не мог удержаться на металлическом полу. Эмиссар попросту выпал в круглый проем шлюза, нелепо кувыркнулся, и полетел прямо в наполненное рабочей суетой пространство дока кочующей крепости.

На этом месте король адресовал скриптору мысленный эквивалент усмешки.

– Так устроена жизнь, Ларк, – сказал он. – Всего несколько часов назад ты герой и спаситель целой планеты. И вот ты уже кувыркаешься в воздухе, а над тобой смеются даже киберы-погрузчики. Жаль, что, как часто бывает с хорошими уроками, смысл этого стал понятен Арту значительно позже.

От дальнейшего позора и, возможно, серьезных травм, полученных от столкновения с корпусом какого-нибудь корабля, Арта спасла не привычка к невесомости и не совершенное владение своим телом. Хотя заметная часть жизни капитана прошла на борту космических кораблей и далеко не все из них были оснащены генераторами искусственной гравитации, он до мозга костей оставался наземником. Отсутствие притяжения или хотя бы прочно заякоренных на поверхности магнитных подошв всегда заставляло его остро ощущать свою неполноценность, особенно рядом с теми же ганзерами. Та же Гвин никогда не давала ему забыть, что от уроженца Союза, привыкшего к невесомости с детства, Арта отделяет пропасть в световые годы.

– Без резких движений, хозз! – услышал Арктурианин и одновременно ощутил сильный рывок. – Беру тебя на буксир!

Стремительно подлетевший к нему ганзер умело схватил Арта за карабин на поясе комба и тут же пристегнул эмиссара Воронов к себе страховочным тросиком. Освободив таким образом руки, он дал слабый импульс из висевшего на его спине портативного реактивного ранца. Погасил их общее вращение, от которого Арта снова опасно мутило, и, как и обещал, отбуксировал капитана обратно к стоянке когга.

– Все в порядке, хозз, – сказал ганзер, помогая Арту утвердиться на ногах и дружелюбно похлопывая корпус-командора по спине. – Ты просто оступился. С кем не бывает, ага?

Рука у космика была тяжелая. Да и весь он был непривычно мощным для ганзера, широкий, сложенный, как статуи атлантов, которыми любят украшать фронтоны богатых домов на Геркулануме. Облегающий черный комб, казалось, вот-вот собирался треснуть на его бочкообразной груди и покатых плечах. Взглянув снизу-вверх в добродушное лицо своего спасителя, Арт с непонятным для себя неудовольствием обнаружил у него редкие в своей правильности и красоте черты. Как выразился бы знатный поэт Фаруз: «лик, обжигающий огнем».

– С прибытием, – сказал огнеликий космик, ганзерским жестом протягивая руку ладонью вперед. – Добро пожаловать в «Аларт». Меня звать Тристаном. Тристан Четвертый Тьер, старший помощник коменданта крепости.

В дополнение ко всему у Тристана были зеленые глаза, которые на Медине считались особенно губительными для невинных женских душ. И длинные, по плечи, вьющиеся темные волосы, подчеркивающие ганзерскую смуглость его кожи. Арт мгновенно и твердо решил, что Тристан Четвертый из клана Тьер ему не нравится.

«Тьер. Клан Тьер. Почему такое знакомое имя?».

– Я Арктурианин, – сказал капитан, прикладывая свою ладонь к неприятно огромной ладони первого помощника. – Корпус-командор освободительной армии Катраэта, эмиссар Гнезда Воронов.

После проделанных им номеров воздушной акробатики Арт бы понял, если бы Тристан рассмеялся в ответ на его звенящую титулатуру. Капитан даже не стал бы вызывать его на дуэль, настолько нелепо он сейчас себя чувствовал. В измаранном, воняющем потом комбе, с выражением нескрываемой муки на лице он мало походил на наделенного чрезвычайными полномочиями посланника лидера Восстания.

«Неудивительно, что Гвин не стала тратить время, чтобы меня встретить и поприветствовать», – с горечью подумал Арт.

Против ожиданий, Тристан не стал смеяться, а напротив, кивнул с очень серьезным видом.

– Мы знаем, кто ты, корпус-командор, – сказал ганзер. – Ганза слышала о тебе. Для нас большая радость и честь принимать у себя героя Катраэта.

Арт хмыкнул, вспомнив своего тюремщика-рептилоида и прощальный толчок в спину в створе шлюза. Но решил ничего не говорить. Просто вышло недоразумение. С кем не бывает, ага?

– Моего спутника, я думаю, тебе представлять не надо, – сказал Тристан.

Он указал взмахом руки на скромно стоявшего в стороне высокого худого ганзера в сером комбе и серой же круглой фуражке с козырьком. Такие обычно носят техники и расчетчики на кораблях Союза.

– Есть вероятность, что корпус-командор меня не помнит, – сказал ганзер, делая шаг вперед. – Обстоятельства, при которых произошло наше знакомство, могли отрицательно повлиять на его долгосрочную память. Высокий уровень стресса, исключительная фокусировка на достижении цели миссии. Кроме того, мой фенотип является статистически усредненным для большинства планет Империи, что тоже не способствует запоминанию.

– Я тебя помню, Баст Второй из клана Тьер, – медленно сказал Арт. – В казино на Икарусе ты назвался расчетчиком-навигатором с клипера «Буревестник».

На бледном, статистически усредненном лице ганзера не шевельнулся ни один мускул.

– У тебя впечатляюще развитая веретеновидная извилина, Арктурианин, – сказал он. – Озвученная тобой информация была верна на тот момент. В настоящее время я выполняю обязанности старшего офицера безопасности кочующей крепости «Аларт». Позволь вместе с Тристаном Четвертым приветствовать тебя в ней и проводить в твою каюту.

Теперь у Арта была своя каюта в кочующей крепости Ганзы. По сравнению с тем, как он жил последние месяцы на Медине, эмиссар Воронов чувствовал себя если не королем, то по меньшей мере герцогом. Оснащенный движками астероид, внутри которого, собственно, и находилась крепость, мог позволить себе не так экономить место, как это приходилось делать на кораблях. Арту досталось помещение на глаз не меньше пятидесяти квадратных метров. Здесь была даже собственная ванная комната, не какая-то ниша с вакуумным унитазом и умывальником.

Арт немедленно сбросил с себя грязную одежду и забрался в душ. Он наслаждался мощным напором обжигающе горячей воды, пахучим гелем из тюбика и, что было совсем уже роскошью, наличием гравитации в семь десятых нормы. Жилые помещения «Аларта», в отличие от причальной зоны, обслуживались генератором искусственного тяготения.

– А вы неплохо устроились, ганзеры, – протянул Арт, разглядывая в овальном зеркале свое осунувшееся, заросшее светлой щетиной лицо. – Ну и вид у тебя, дорогой мой эмиссар.

Нечего было и думать появиться так перед Гвин. К счастью, под зеркалом обнаружилась ультразвуковая бритва, избавившая Арктурианина от всяких признаков бороды. Заодно он подровнял ей излишне отросшие волосы, с парикмахерами на Медине было туго. В дело пошел и заботливо оставленный рядом с бритвой книксер и керамическая пилочка для ногтей. Так что через пятнадцать минут Арт был похож, может, и не на завсегдатая модных салонов столицы, но по крайней мере перестал напоминать себе о времени, проведенном на Гаргаунте.

Вернувшись в каюту, Арт даже стал насвистывать себе под нос что-то на мотив «Бадонской невесты», неувядающего хита кантин в космопортах Периферии. Свист оборвался, когда он машинально коснулся запястья, на котором носил браслет Сестер. Подарка ведьм там больше не было.

Бывший навигатор, а ныне старший офицер безопасности Баст потребовал, чтобы браслет остался в доке. Ганзер был на Икарусе и видел, что капитан вытворял с его помощью. Арт не стал упираться. Он сомневался, что в крепости Союза его жизни угрожает опасность. Кроме того, переговоры, которые он собирался вести с Гвин, как с представителем Свободных Миров, не должны были стать достоянием Сестер. Как и все, что Арт, возможно, скажет женщине клана Корнуай не от от лица эмиссара Гнезда.