Горничная для Мажора
Пролог
Марк
– Я выхожу замуж, – вдруг произносит Влада, обрисовывая снежинки, прилипшие к стеклу моей тачки с другой стороны. Это намек на серьезные отношения. Нет, Карамелька у меня зачетная. Вставляет и будоражит. Я, определенно, поплыл и признал поражение. Но не до такой степени, чтобы жениться.
– Не припомню, чтобы делал тебе предложение, – усмехаюсь, откидываясь на спинку сиденья, прикрывая глаза, меня напрягают такие разговоры. Я их боялся.
Ну на хрен.
Зачем снова втягивать нас в напряг?
– Не делал… – как-то горестно выдыхает Влада.
Да блядь!
Вот как вырулить из этой ситуации и остаться «красавчиком»? Отпустить ее, как выяснилось, я не могу. Но это тоже на хрен мне не нужно!
– Влада… – подбираю слова.
– Ты не понял, – перебивает меня слишком резко и агрессивно.
– Объясни, – выходит язвительно. Опять срываюсь в цинизм.
– Я выхожу замуж не за тебя.
Чего, бля?!
Поднимаю голову, смотря на девушку. А она по-прежнему водит пальчиком по скользящим снежинкам. Сглатываю, пытаясь переварить.
Да ну на хрен!
– Смешно, считай, я поржал, – снова откидываюсь на спинку, прикрывая глаза.
– А мне что-то не смешно, Марк, – совершенно серьезно шепчет она. – Я выхожу замуж за Михаила.
– За какого, на хрен, Михаила?! – снова подрываюсь, хватаю ее за плечи разворачивая к себе. Не отпускаю, сжимая сильнее. Влада морщится, но не вырывается. И в глаза не смотрит, прикрывая веки. Ее губы отчего-то дрожат.
– За Михаила… – тихо повторяет она.
– Ты же говорила, он родственник?
Нет, меня давно напрягал этот хрен в костюме. Но, мать ее, она же клялась, что между ними ничего нет. Опекающий родственник…
– Я солгала… Не родственник.
– Так, стоп! Я что-то ни хрена не понимаю! – отпускаю ее, открываю окно тачки, несмотря на снег. Прикуриваю сигарету, глубоко затягиваясь. Влада не выносит, когда я курю, и сейчас это делаю не только, чтобы успокоить нервы, но и назло ей. Только на этот раз она не реагирует. Запахивает куртку, обнимая себя руками. – Как давно ты с ним трахаешься? – уже холодно интересуюсь я. – И главное, зачем отжигала со мной?
Да в моем воспаленном мозге возникает только эта мысль. И не укладывается в голове одновременно. Она девочкой была. Она же со мной…
– Сложный вопрос. Нет ответа… Я должна была тебе сказать… Я сказала.
Это, сука, все объяснения?
Даже, мать ее, не отрицает связи за моей спиной. Я тут за вчерашних шлюх себя корю. Хотя член в них не совал.
– Нееет, я, сука, требую развернутых объяснений! – зло усмехаюсь. Мне хочется придушить Владу. Мне хочется встряхнуть ее и приказать не нести чушь.
– Я только хотела сказать… – всхлипывает. Всегда дерзкая, хитрая, моя девочка сейчас полностью потеряна.
То есть какие-то чувства у нее есть.
Например, чувство вины.
Стремно тебе, Карамелька?
А меня словно в помоях вываляли. Нет, мне всегда было срать на чувства девушек. Хочешь уйти – дверь открыта, дорогу знаешь. Это я имел чьих-то телок и совестью не мучался. Только случилось ровно наоборот. Я уходил без сожалений. Наскучила телка – я по щелчку пальцев находил другую. Что сейчас произошло?
Бумеранг?
Карма настигла?
– Ты классный, ты очень хороший, несмотря на твои недостатки. В тебе даже недостатки гармоничны. Мне было очень хорошо с тобой… – ее голос срывается, кажется, она плачет. А меня, сука, не трогает. Это фальшивые слезы. Сама жопой вертела, как шлюха, раздвигала передо мной ноги и, видимо, не только передо мной. А теперь я хороший.
Ни хрена я не хороший! Это только с ней я пытался им быть.
– В общем, прости, – шепчет Влада, быстро утирает слезы, хватает свой рюкзак и выходит из машины.
Это что, все?
Вот так?
Нет!
Вылетаю из тачки, догоняю торопливо уходящую Владу. Хватаю за руку, дергаю на себя, разворачивая. Девочка пошатывается от моей грубой подачи, почти падает, но я перехватываю ее за талию.
И все мои планки окончательно срывает.
– Слушай меня сюда, Карамелька, – последнее слово выплевываю, словно ругательство. – Ты сейчас опустила меня ниже плинтуса. Развлечься решила до свадьбы? Не еб*т тебя так твой Михаил? Да? А хер ли ты из себя тогда целку строила? Ты шлюха, получается? Чтобы на глаза мне больше не попадалась! Лучше щемись по углам в универе, иначе пи*дец тебе, тварь! – выплескиваю на нее всю свою ярость. Мне хочется большего, мне хочется отхлестать ее по красивому лицу.
Мне хочется…
Сука, что же так больно-то, а?
Влада упирается ладонями в мою грудь и отталкивает со всей силы. Отпускаю ее, не желая больше марать руки. Девочка размахивается и залепляет мне звонкую пощёчину. Лицо горит. Стискиваю зубы, сжимаю кулаки, чтобы не вернуть ей ответку. Разворачиваюсь, ухожу. Сажусь в тачку и, пробуксовывая по снегу, срываюсь с места.
Чудом доезжаю до своего комплекса, потому что дорогу вообще не вижу, все плывет в глазах от ярости. Паркуюсь, вылетаю из тачки, почти сношу женщину-соседку, влетая в подъезд.
– Быдло! – кричит мне вслед женщина.
По хрену. Бегом поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, игнорируя лифт. Легкие горят, задыхаюсь. Запираюсь в квартире и только сейчас понимаю, что это плохая идея.
Здесь же все пропитано ей! Запах ванильной карамели, который раньше меня вставлял, сейчас разъедает легкие.
Беру из бара бутылку джина, скручиваю крышку и глотаю алкоголь из горла. Закашливаюсь, внутренности обжигает, но я все равно пью джин. Хватаю пепельницу и швыряю ее в телевизор. Эта тварь любила смотреть фильмы со мной под одеялом! Еще несколько глотков джина, и я разношу полки в стенке, где составлены ее статуэтки. Влада как-то сказала, что хочет собирать фарфоровых девочек. Я сдуру скупил все, что было в лавке. Следом разбиваю зеркало, возле которого еще недавно ее трахал. А дальше бесконтрольно собираю все немногочисленные вещи девочки, сваливаю их в сферу стеклянного глобуса, поливаю джином, щелкаю зажигалкой и поджигаю.
Мне вообще плевать, что я в квартире, на дым и запах пластика. На то, что может случиться пожар. Мне на все абсолютно плевать.
Ложусь на пол, на ковер, раскидываю руки, смотрю в потолок сквозь дым.
Почему?
За что?
На что она там повелась?
На бабки?
Так у меня же больше!
Я мог дать ей намного больше.
Тварь!
Пожара не случилось. Остался только дым и едкий запах. А я, похоже, сгорел в черный пепел. Даже не подозревал до данного момента, что эта шлюшка так сильно меня зацепила, настолько глубоко залезла под кожу и в самое сердце на пораженье…
Глава 1
Влада
– Что на тебе надето? – недовольно спрашивает Михаил.
– Одежда, – надуваю пузырь из жвачки, пока он ни лопается, облепляя губы и смазывая помаду.
– Это не одежда, это мешок, – сжимает губы, останавливаясь на светофоре.
– Это оверсайз, – констатирую я, поправляя лиловую толстовку.
– Это антисекс.
– Замечательно, я так и хотела, – ухмыляюсь.
– А вот этот ошейник зачем? – тянет ко мне свои руки, хватая за бархатный чокер. Со всей силы шлепаю его по руке. Отпускает.
– Не трогай меня, – шиплю, как кошка, хочется еще расцарапать его холеное лицо, но я сдерживаюсь. – Это украшение.
– Это ошейник принадлежности. Ты имеешь отношение к теме, кому-то принадлежишь?
– Ого, какие познания в теме. Практикуешь? – интересуюсь я, прищуривая глаза.
– Прекрати, – отмахивается, слишком резко срывается с места, я подаюсь вперед и чуть не впечатываюсь лицом в панель.
– Ты что творишь?
– Пристегнись!
Цокаю, даже не думая пристегиваться. Нет, я не против безопасности, но делаю все назло Михаилу.
– Что не так с твоей картой? – спрашивает Михаил, снова надевая холодную маску.
– С моей картой все прекрасно.
– Ты знаешь, что я имею в виду карту, которую я тебе дал.
– И что с ней не так? – выгибаю бровь.
– Ты ей не пользуешься.
– И не собираюсь. Я не содержанка.
– Значит, жить в моем доме можно, а пользоваться картой нет? Поведай мне, в чем разница, – иронично спрашивает он.
– Разница в том, что с тобой я живу вынужденно, и выбора у меня нет. А твоими деньгами пользоваться не собираюсь.
– А трусы ты себе на что будешь покупать?
– Ой, не переживай, на трусы я заработаю.
– Где заработаешь?
– А это не твои проблемы, – снова надуваю пузырь из жвачки.
– Выплюнь жвачку, – психует Михаил.
Я вообще не любитель жевательной резинки, но всегда жую ее в присутствии Михаила, потому что его это раздражает.
Не отвечаю, намеренно громко чавкая. Смеюсь, кода мужчину передёргивает.
Михаил паркуется возле университета. Дергаю ручку, но дверь заблокирована. Разворачиваюсь к мужчине, вопросительно приподнимая брови.
– Не задерживайся. Приведи себя в порядок. В шесть мы идем на ужин. Это не семейные посиделки. Будь добра, надень костюм «хорошей девочки». Там будет Маргарита Алексеевна.
– Окей, надену костюм «невинной девочки-ромашки». Что-то еще?
– И веди себя в универсанте подобающе. Выбирай друзей.
– То есть тебе можно таскаться со всякими шмарами, а я должна выбирать друзей? – начинаю злиться.
– А я взрослый мужчина, и это мое личное дело. У тебя же все напоказ. Я надеюсь, ты не завела ни с кем роман?
– А что, если да? – дерзко спрашиваю я. – Боишься, что не достанется тебе моя девственность? Так знай, ее уже нет, – выдаю ему.
Нет, моя невинность, будь она неладна, никуда не делась. Но Михаилу этого знать не нужно.
– И кто он? – скептически спрашивает, не веря мне.
– Значит, всё-таки надеешься затащить меня в свою кровать? – подлавливаю его, прищуриваясь.
– Нет! – тоже злится. – Мне нужно знать, с кем ты связалась. И не ввязалась ли снова в неприятности. Я обещал твоему отцу.
– С кем я связалась… – осматриваю толпу на парковке университета. Выделяю среди них высокого, спортивного, широкоплечего парня. Такой лощеный, в белом стильном спортивном костюме. Улыбка наглая, брутальный, дерзкий, сидит на капоте бордовой спортивной тачки, затягиваясь вейпом и выпуская облако дыма, что-то вещает толпе, ухмыляется. – Вот он! – указываю на парня. Специально выбираю мажора. Чтобы Михаил не прессанул его.
Черкасов внимательно рассматривает парня, стискивая челюсть.
– Лгать ты не умеешь, выдумала его сейчас, на ходу. Если бы ты с ним была, я бы уже знал.
– Всегда поражалась твоему самомнению. Открой дверь, я тебе докажу.
Минутная пауза, блокировка с двери снята. Хватаю рюкзак, выхожу из машины. Медленно иду в сторону толпы. Я совсем их не знаю. Нет, лица знакомы, но мы ни разу не пересекались. Они на последнем курсе, я на втором и то перевелась сюда только пару месяцев назад.
Оглядываюсь, Михаил стоит на месте, наблюдая за мной.
Ну что, Влада, отвечай за свои слова.
Да пофиг.
Ускоряю шаг, приближаясь к толпе. Внаглую обхожу девушек, парней и встаю вплотную к мажору.
Парень замолкает на полуслове, тоже внаглую меня рассматривает с ног до головы, с ухмылкой. Воцаряется тишина. Парень затягивается вейпом и выпускает густой пар с запахом вишни мне в лицо.
– Ну, делай красиво, – усмехается, словно читает мои мысли.
И я делаю…
Обхватываю его сильную шею, приближаюсь к лицу. Пахнет от парня вишневым дымом и острыми специями. Прикасаюсь к его губам, закрывая глаза. Ощущаю, как его рука зарывается в мои волосы, жёстко сжимая. Кажется, что он сейчас меня отшвырнет от себя. Но нет, парень впечатывает меня в свои губы. Ахаю от неожиданности, открывая рот, ноги подкашиваются, но его вторая рука подхватывает меня под бедра, вжимая в себя сильнее, а наглый язык вторгается в мой рот. Не отвечаю, но и не сопротивляюсь, чувствую, как его нахальный, умелый язык исследует мой рот.
Матерь божья! Я целуюсь взасос с совершенно незнакомым парнем.
Не просто целуюсь. Кажется, он сейчас меня сожрет. Становится очень горячо, сердце колотится, голова кругом, мурашки разбегаются по коже. И этот контраст – его жесткой хватки в моих волосах и его запаха, горячий язык…
Боже, я сошла с ума.
Я уже забыла, зачем это делаю…
В себя приводит ожившая толпа. Кто-то ахает, кто-то ржет, кто-то свистит и аплодирует нам, закидывая пошлые шуточки. Пытаюсь отстраниться, упираясь парню в грудь, но он не отпускает. Кусаю его губы.
– Ах ты сучка! – рычит мне в губы, прекращая целовать, но не отпускает. Оборачиваюсь, глотая воздух. Ничего не вижу, в глазах все плывет, но точно понимаю, что Михаил уехал.
– Отпусти меня! – шиплю парню, еще раз толкая. Его руки размыкаются, отпуская.
– Ты еб*утая, что ли? Сама же на меня прыгнула! – выдает мне парень, стирая тыльной ладони следы от моей помады.
– Иди на хрен, урод! – выдаю ему скорее от страха и стыда, разворачиваюсь и ухожу, слыша, как мне в спину раздается дружный ржач.
Молодец, Владислава, доказала Михаилу. И заодно опозорилась.
Глава 2
Марк
Меня сложно удивить. И не потому, что я прожил много лет, а потому что зажался, как говорит мой отец. Не спорю, так и есть. Только это все произошло с его же подачи. Пытаясь замазать свои отцовские косяки, он спускает мне с рук многое. И я с удовольствием этим пользуюсь.
А эта девчонка смогла поразить.
Нет, я даже не удивился, я охренел, мягко говоря. Девки и раньше на меня прыгали, но чтобы так откровенно, без единого слова…
Такая маленькая девочка, не замечал ее раньше. По факту пигалица со смазливым детским личиком.
Она пробирается через толпу, подходит ко мне вплотную, заглядывает в глаза, нахально, с каким-то вызовом повисает у меня на шее и тянется к губам. Я даже растерялся на мгновение.
Я растерялся!
Незнакомая девка вторглась в мое личное пространство и запрыгнула на меня.
Нет, я, конечно, знаю, что неотразим, но чтобы вот так, внаглую, на глазах у толпы.
Зарываюсь в ее в волосы, агрессивно сжимаю, сначала хочется отшвырнуть ее от себя, но в лёгкие вырывается такой тонкий и одновременно дерзкий карамельный запах. Перехватываю инициативу, впиваюсь в ее мягкие горячие губы, вжимая девочку за бедра.
И все, она теряется. Вся смелость и дерзость сходит на нет. Но тут уже просыпается азарт во мне. Вкусная девочка. Медовая. Вторгаюсь в ее ротик, сплетаю языки, глотаю ее, пытаясь испить как можно больше. И плевать мне, что мы в толпе. Даже плевать на зрителей и на то, что где-то там ох*евает моя девушка. Мне азартно и вкусно. Меня захватывает что-то острое и будоражащее. Я даже не знаю имени этой малышки, да и в принципе тоже плевать. Я в моменте.
Чувствую, как девочка упирается мне в грудь, начиная вырываться.
Нет, малышка, мне мало, я еще не распробовал.
Но девочка цепляет острыми зубками мою нижнюю губу и почти прокусывает ее, вынуждая прервать этот момент.
– Ах ты сучка! – рычу ей в губы, потому что это было очень чувствительно. Но не отпускаю нахалку. Нужно, бля, отвечать за свои действия, просто так сбежать не получится. Девочка поворачивает голову к толпе, словно ищет защиты. Нет, моя хорошая, ты залетела в стаю шакалов, они тебя загрызут.
– Отпусти меня! – шипит, как кошка, толкая меня, словно это я на нее набросился. Отпускаю.
– Ты еб*утая, что ли? Сама же на меня прыгнула! – намеренно демонстративно стираю тыльной стороной ладони следы ее помады.
– Иди на хрен, урод! – агрессивно выдает она мне, разворачивается и убегает под дружный ржач толпы. А я с минуту охреневаю, провожая её взглядом.
Ты кто такая дерзкая?
– Марк, ты ох*ел?! – подлетает ко мне Мила, злая, как фурия.
– Я – да. Причём давно, – ухмыляюсь и затягиваюсь вейпом, выпуская дым ей в лицо.
– Что это сейчас было? – шипит она сквозь зубы, оглядываясь на моих друзей, которые уже общаются о своем.
– Не знаю, – пожимаю плечами, осматривая ее сегодняшний образ пошлой школьницы. На Милане черное платье с белым воротником, все строго и консервативно, за исключением длины платья, которое еле-еле прикрывает бедра в колготках в сетку. Сапоги-чулки, облегающие ноги. В общем, сверху она школьница с косичками, а снизу – шлюшка. Меня вставляет. Я планирую сегодня нагнуть ее, порвать колготки, но платье не снимать, намотать эти косы на руку и…
– Ты слышишь меня?! – вопит Милана, щелкая пальцами у меня перед лицом. Да, конечно, я ее не слышу. И сцену ревности не заказывал. Я, бля, вообще не виноват, меня только что сладко так изнасиловали, и мне зашло – хоть что-то новенькое.
– Еще раз так щёлкнешь пальцами перед моим лицом, и я сломаю тебе эти пальцы.
Я хамло – да. Но так и Милану это всегда вставляло.
– Ты только что сосался с этой курицей, – оглядывается назад, словно девушка еще там.
– Да, – киваю. – Мы сейчас озвучиваем очевидные вещи?
– Кто она?
– Не знаю, – пожимаю плечами, слезаю с капота своей тачки и открываю дверцу с водительской стороны, беру сумку с ноутом. Мила становится позади меня, продолжая истерить.
– В смысле не знаешь?
– В прямом, Мила, в душе не е*у, кто она! Так понятнее?
– Тогда какого хрена ты лапал ее и засосал, когда она подошла?!
Иду в сторону входа в универ. Мила, громко цокая каблуками, бежит за мной.
– Потому что мне зашло, – поясняю ей.
– Прекрати делать из меня дуру. Ты трахаешь ее?! – начинает сочинять Мила.
– Еще нет. Будешь вопить и выносить мне мозг – трахну.
– Сволочь! Не подходи больше ко мне! – громко кидает она, привлекая внимание толпы.
– Окей, договорились, – спокойно отвечаю я. Обхожу ее, заходя в универ. Наши отношения сводятся к загулам в компании и сексу. Все остальное меня напрягает. Мне в принципе плевать на Милану, как и на любую другую телку. Я потребитель.
Сажусь в аудитории на первый ряд, открываю ноутбук, подзывая Крейзи. Друг падает рядом со мной, ложась на стол, и страдальчески вздыхает, прикрывая глаза.
– А я вчера предупреждал, что мешать текилу и травку – плохая идея, – подкалываю его. – Кайфы нельзя мешать. Побереги сосуды.
– Ой, отъ*бись, профессор, – отмахивается он.
– Смотри сюда, – показываю ему тачки. – Так, что берем: «Корвет» или «Хонду»?
– «Корвет» – престижнее, «Хонда» – надежнее. Но ты все убьешь в мясо. Машина – она как баба, ее любить надо страстно, но аккуратно. Ты так не умеешь, ибо зажрался, – усмехается Крейзи.
Сквозь шум толпы слышу, как возле нас что-то с грохотом падает. Поднимаю глаза. Мила…
Она поднимает книгу, низко нагибаясь, демонстрируя мне свой упругий зад. Закатываю глаза: что я там не видел? Я уже поимел этот зад и не раз.
Снова смотрю на тачки. Девушка фыркает и гордо проходит мимо меня. По ее бабской логике я, видимо, должен был впечатлиться и начать за ней бегать. Она же обиделась только ради этого. Но нет, все случится ровно наоборот. Будет забавно за этим наблюдать. Как ломается характер и когда наступает этот переломный момент. Ну давай, Милана, удиви меня.
В аудиторию входит Сергей Юрьевич, препод по истории. Он меня тихо ненавидит за то, что я всегда спорю, доказывая свою точку зрения, а не заучиваю программу, как того требует система.
Но мое внимание привлекает девочка, идущая со стопкой книг за преподом. Эта та самая пигалица, которая прыгнула на меня на стоянке. Неосознанно облизываю губы, на которых остаётся ее карамельный вкус.
– Демидов, помоги девушке, забери книги, – велит мне препод.
Ну конечно, он выбрал меня, кого же еще.
В любой другой ситуации я бы рассказал ему, что не обязан делать его работу, но сейчас встаю и иду к девочке, которая смотрит на меня огромными карими глазами. Хочу забрать у нее книги, но она спешно разжимает руки, и вся эта макулатура летит на пол.
– Демидов, тебе ничего нельзя доверить, – цокает Сергей Юрьевич.
– Да я-то здесь при чём? Это холопка ваша безрукая.
Да, я хамло. Мне интересна реакция людей на мои выпады. Я их изучаю. А кареглазая малышка дает самую вкусную реакцию. Сначала кидается собирать книги, а потом резко встает, стреляя в меня холодным взглядом.
– Сволочь, – шепчет она мне.
Я знаю, малышка, и, поверь, мне не стыдно.
– Холоп, Демидов, это человек, находящийся в зависимости, почти в рабстве, – поясняет мне препод.
– Не согласен, – перечу я, хотя понимаю, что, по факту, он прав. – Холоп – это раболепный человек, прислужник, приспешник кого-либо, – говорю преподавателю, но смотрю на пигалицу. А губы у нее красивые, такие чувственные, ярко выраженные. И фантазия начинает уносить меня совсем в другую плоскость, где эта розовая помада пачкает мой член.
– Дебил! – громко выдаёт девочка, разворачивается и выбегает из аудитории.
– Мужчина, оскорбляющий женщину, мужчиной не является, – философски изрекает препод, вызывая гогот толпы.
– Хотите поспорить? У меня есть целая теория на эту тему, – внаглую заявляю я, устраивая шоу.
– Упаси меня господь с тобой спорить. Не нужно в очередной раз срывать мне урок. Собери книги, – указывает мне.
Глава 3
Владислава
– Достаточно консервативно? – выгибая бровь, спрашиваю у Михаила. Он просил надеть костюм «хорошей девочки». На мне белые брюки, блузка, застёгнутая под горло, и черная длинная жилетка. Макияжа нет вообще, а волосы собраны в дулю. Надо было еще очки надеть, для полноты образа «училки».
Михаил скептически цокает и поджимает губы, помогая мне надеть пальто.
– Зачем каждую мою просьбу так утрировать? – выдыхает Михаил.
– Ну извини, я максималистка, – развожу руками.
Садимся в машину. Едем. Ухожу в телефоне в переписку с подругой.
– И, пожалуйста, не дерзи мне при людях. В твоих же интересах.
– Вообще не понимаю, куда и зачем мы едем.
– Маргарита Алексеевна устраивает небольшой прием в честь своего повышения. Она может сильно ускорить процесс получения твоего наследства. Не просто так, конечно, но… – самодовольно усмехается. – Этот вопрос я решу с ней сам.
– И?
– Что «и»? Владислава, учись излагать свои мысли правильно, – строго наказывает он мне. Теперь закатываю глаза я.
– Я зачем там нужна? Если ты все решишь сам?
– Ну так твои проблемы решаем, Влада, – упрекает он меня. – Прими в них хоть какое-то участие.
Закрываю глаза, сжимая телефон. Не понимаю…
Ну как так вышло, что мой отец передал все права Михаилу? Дал право ему распоряжаться мной и контролировать меня. Наследство переходит ко мне, только когда я закончу обучение и докажу, что смогу грамотно вести семейный бизнес. А я ни фига не понимаю в этом бизнесе. Я вообще хотела стать дизайнером одежды. Открыть своё ателье, свой бренд, бутик…
Я бы, наверное, отказалась от этого злополучного наследства, но там семейные вложения и труд не только папы. Почему это все должно достаться неизвестно кому?
Да и без родных и денег я никто. Наш дом сгорел при пожаре. У меня нет ничего, кроме того, что дал Михаил как опекун. Он друг нашей семьи. Но не припомню, чтобы отец ему настолько доверял. Хотя я мало интересовалась делами отца.
Михаил паркуется возле особняка с высоким забором.
– Ладно, все, прости. Нервы ни к черту. Ты не виновата. Пойдем, – выходит из машины, открывает мне дверь и подаёт руку. Игнорирую его ладонь, выхожу сама. – Просто мило улыбайся.
Натягиваю фальшивую улыбку. Меня не покидает ощущение, что это все какой-то дешевый спектакль.
– Так пойдёт?
– Влада, ну пожалуйста, – начинает злиться Михаил.
– Все, хорошо, – уже мягко улыбаюсь, как он просил. – Я поняла, – беру его под руку.
Он всё-таки мне помогает. Не просто так, а за долю в наследстве. Так что Михаил, конечно, прав – это в наших интересах.
Дом дамы, которая должна нам помочь, шикарный. В большой светлой гостиной собрались совершенно незнакомые мне люди. Все пьют шампанское и общаются под ненавязчивую музыку.
Михаил знает почти всех и раскованно общается. Я сижу на краю кресла возле вычурного камина и лениво попиваю сок. Шампанское льётся рекой, но я не пью алкоголь. Не то чтобы мне кто-то запрещал, просто не пью, не понимаю, в чем прикол. Как и до сих пор не понимаю, что я здесь делаю.
Как только мою дурную голову посещают мысли сбежать отсюда, Михаил вместе с хозяйкой дома направляются в мою сторону.
Как там нужно было себя вести? Улыбаться и изображать хорошую девочку? Натягиваю милейшую улыбку.
– Добрый вечер, Владислава, – здоровается со мной женщина.
– Добрый. У вас прекрасный дом, – выдаю все, что приходит в голову по этикету.
– Спасибо. Но мне не нравится дизайн, как-то слишком вычурно. Думаю, все здесь изменить, – взмахивает руками женщина. Я просто киваю, поскольку не знаю, как это комментировать. Мне все равно.
– Могу посоветовать тебе замечательного дизайнера, – предлагает ей Михаил. Хочется закатить глаза, оттого что он в каждой бочке затычка, но я сдерживаюсь.
– Давайте к делам, – предлагает женщина. – Я, конечно, завтра посмотрю, что могу для вас сделать, Влада, но юристы у вашего отца – акулы, – усмехается она. Киваю. Так и есть. – А вообще есть маленькая лазейка. Если вы, Влада, выйдете замуж и ваш супруг сможет грамотно вести бизнес, то это все решит. Наследство у вас, не нужно никуда вникать, и жизнь станет проще.
– Не припомню в завещании пункта про замужество, – скептически поджимаю губы.
– А он есть, Владислава. Ты, видимо, пропустила, – вмешивается Михаил. – Ты тогда была немного не в себе после похорон. Твой отец все продумал, он понимал, что ты, как девушка, можешь выйти замуж.
Может быть, не спорю. Отец был расчётлив. Он всегда прочитывал все на много шагов вперед.
– Только я замуж не собираюсь, – развожу руками.
– Понимаю, вы еще слишком молоды, – улыбается женщина. – Ну, в общем, все. Не будем больше о делах, давайте наслаждаться вечером. Владислава, у нас очень вкусные закуски, – указывает мне на фуршет.
Киваю, тоже улыбаясь, как дура. Женщина уходит к гостям, а Михаил остаётся со мной.
– Ну все, можно мне домой? – спрашиваю его.
– Невежливо так быстро покидать дом.
– Ты можешь остаться, я вызову такси, – поднимаюсь с места, но не успеваю сделать и шага, как Михаил хватает меня за руку.
– Постой. Куда торопиться? Давай просто наслаждаться вечером, – предлагает он мне.
– Мне неуютно здесь, я никого не знаю. Я устала, – вырываю руку из захвата Михаила и иду на выход. Он за мной. Догоняет в холле, с психом забирая одежду из гардероба.
– Испортила вечер, – бурчит, раскрывает передо мной мое пальто. Забираю его, одеваюсь сама.
– Да ну в чем проблема? Ты остаёшься и не портишь себе вечер, я еду домой на такси.
– В том, что я хотел провести его с тобой, познакомить тебя с нужными приличными людьми, и… – не договаривает, поскольку я не слушаю, убегая на парковку.
Едем домой в полной тишине. В воздухе висит напряжение. У нас так часто случается. Я привыкла к затмениям в голове Михаила. Он слишком много от меня хочет. Только я не понимаю зачем.
– Ладно, проехали, – как ни в чем не бывало произносит мужчина. И к этому я тоже привыкла. Он быстро вспыхивает и быстро отходит. – Я тут подумал, Маргарита права. Если ты выйдешь замуж, все сложится как никогда лучше.
– Ну извини, у меня с моим парнем не настолько серьёзные отношения, – язвлю я. И лгу, конечно, опять. Нет у меня парня. – Да и не думаю, что ему вообще интересен бизнес отца.
– Да прекрати, – выдыхает Михаил, заезжая в ворота, которые автоматически разъезжаются. – Нет у тебя парня. А даже если бы и был, он не тот, кто сможет грамотно вести серьёзный бизнес.
– Вот мы и отмели бредовую идею с замужеством, – выхожу из машины, иду домой.
Забегаю на кухню, чтобы взять что-нибудь перекусить, но Михаил настигает меня и там.
– Владислава, – произносит он, снимая пиджак.
– Даже не начинай! – обрываю я, закладывая хлеб в тостер. – Я знаю, к чему ты ведёшь. Я не выйду за тебя замуж, – достаю сыр, листья салата и ветчину, нервно все нарезая.
– Да почему?! – сокрушается Михаил, наливая себе коньяка. – Мы оба понимаем, что даже если ты доучишься, то бизнес все равно не потянешь. Тебе и не надо, ты девочка. Красивая девочка.
– Прикольно, ты меня сейчас причислил к просто красивым, исключив умных.
– Прекрати постоянно передёргивать мои слова! – сегодня, видимо, очень сильная вспышка на солнце. Михаил не в себе. – Тебе не надоело играть в эту игру?
– В какую? – хлопаю ресницами, делая вид, что не понимаю, о чем он.
– Постоянно перечить мне. Делать все назло. Иронизировать, язвить, дерзить, – замолкает, выпивая коньяк залпом.
– Ну а как мне относиться к тому, что друг моего отца, которого я знала с детства, хочет на мне жениться? Тут без иронии никак, – усмехаюсь.
– Это будет фиктивный брак.
– Даже не хочу ничего слышать! – отмахиваюсь, беру свой бутерброд, сок и убегаю наверх, в свою комнату. Включаю музыку, открываю книгу, чтобы читаю эту чертову экономику. Мне нужно закончить университет и получить наследство. Хорошую ты мне задачу задал, папа, я думала, ты меня любишь.
Через час откладываю учебник, беру телефон, читая сообщения от подруги. Хихикаю, отправляя ей голосовое. Вздрагиваю от неожиданности, когда в дверь стучат.
– Я сплю! – отзываюсь.
– Под музыку? – кричит мне по ту сторону Михаил. – Открой, надо поговорить!
– Давай завтра!
– Влада, прекрати вести себя как ребёнок, открой!
Ладно, не отстанет ведь.
Открываю. Михаил в распахнутой рубашке, с бокалом коньяка, идет на меня, вынуждая отступить. И мне совсем не нравится его взгляд…
Глава 4
Владислава
Настороженно наблюдаю за тем, как Михаил проходится по комнате, рассматривает тетради на моем столе и садится в кресло.
– Нет, – качаю головой.
– Что «нет»? – устало выдыхает Михаил. Он уже пьян, что случается редко. Я всего пару раз видела его нетрезвым. И то мы не общались, Михаил уходил в свою комнату.
– Что бы ты ни сказал – нет.
– Послушай, – потирает лицо.
– Михаил…
– Прекрати перебивать! – повышает голос. – Просто выслушай до конца. Тебе восемнадцать, скоро девятнадцать, давай поговорим как взрослые люди?
Закрываю рот. Киваю. Сажусь на кровать, обнимая подушку, слушаю. Я, конечно, знаю все, что он мне скажет, и мой ответ не изменится. Но перечить сейчас пьяному мужчине опасно. Во мне еще живет чувство самосохранения.
– Тебе еще три года учиться. А потом вникать в нудный бизнес техничного оборудования. И не факт, что справишься. Продать ты ничего не можешь. Вот зачем тебе, красивой и умной девочке, это нужно?
Задает вопрос, но он риторический. Я не отвечаю.
– Чего ты там хотела? – снисходительно выгибает бровь. – Собственный бренд одежды? Пожалуйста, я все тебе куплю, станешь заниматься любимым делом. Брак будет фиктивным. Живем мы и так вместе. Что изменится, кроме печати в паспорте? Ничего! Потом разведемся, лет через пять. Или не разведёмся, – усмехается.
– Почему? – выгибаю бровь.
– Потому что ты красивая, умная девочка. Ты мне нравишься. Как женщина нравишься.
Неудивительно. Это я тоже знала. Точнее догадывалась по липким взглядам Михаила. Но открыто об этом он говорит мне впервые.
– Привыкнешь ко мне, посмотришь с другой стороны. Я буду любить, заботиться и оберегать тебя. Твоя жизнь станет лёгкой и беззаботной, все проблемы буду решать я. Ну что тебе могут дать эти сопляки?
Мне впервые настолько неуютно в присутствии Михаила, что я сжимаюсь. Он снова на меня смотрит. Не как на ребёнка…
– Тебе тридцать девять, – тихо сообщаю ему я.
– Я знаю, сколько мне лет, Влада! Разве в возрасте дело? Я же не давлю. Нет так нет. Просто фиктивный брак. Но, думаю, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь меня лучше.
– Нет, – качаю головой. Я, наверное, только сейчас понимаю, что вот это все противно. Он смотрит на меня с похотью. А не как раньше – как на капризного ребенка.
– Ну нет так нет. Я не принуждаю.
– На все нет, – твердо произношу я.
– Да что же ты такая упрямая?! – психует Михаил. – Я тут из кожи вон лезу, придумываю схемы! Кто ты без меня?! – поднимается с места, начиная расхаживать по моей комнате. А я чувствую спазм в грудной клетке. Тоже поднимаюсь с места, беру спортивную сумку, закидывая туда необходимые вещи. Не могу больше оставаться в его доме. Мне противно, мне гадко, стыдно, страшно. – Ну и куда ты собралась?! – кричит он. – Ты же ни к чему не приспособлена!
А раньше он разговаривал со мной по-другому. Когда родители погибли, я осталась совершенно одна. Я вообще слабо соображала. Михаил все взял в свои руки, организовал похороны, устроил поминки. Он очень меня поддерживал. Говорил: чувствуй себя как дома, ничего не бойся и не стесняйся. А по факту я теперь никто без него.
В такие моменты люто ненавижу родителей.
Зачем они оставили меня одну?
Совсем одну.
Почему?
За что?
– Я тебя спрашиваю! Бомжевать будешь?!
– Проживу как-нибудь! – кидаю ему. – Я не могу больше оставаться в твоем доме, жить по твоим правилам.
– Да как ты проживёшь?! Включи голову! – злится, пока я собираю в рюкзак книги и конспекты. По факту, здесь все вещи не мои. Их покупал Михаил. Все, что принадлежало мне, сгорело. – Ты же инфантильная дурочка. Привыкла, что все решает папочка. И сейчас ведёшь себя как ребенок! – продолжает пьяную тираду.
А мне гадко, оттого что он попрекает меня. А еще больше обидно, потому что Михаил где-то прав. Не отвечаю, глаза щиплет от подступающих слез. Но я не плачу. Сжимаю зубы, хватаю сумку, рюкзак и выхожу из комнаты.
– Ну и иди! Иди! – кричит мне вслед. – Нужно учиться на своих ошибках. Увидишь, что в этом мире не все так просто. Нужно быть более расчётливой и не строить детских иллюзии! – добавляет уже мне в спину, пока я торопливо обуваюсь и натягиваю куртку. Выбегаю из дома, бегу к воротам.
Темно. На часах около десяти вечера. Горят фонари. Бреду вперед быстрым шагом. Выдыхаюсь в конце улицы.
А куда я иду?
Сглатываю, оглядываясь. Район у нас спокойный. Но я одна на улице, и идти мне в общем-то некуда. Можно попросить комнату в общежитии. Не уверена, что дадут, но стоит попробовать. Но это завтра. А сейчас…
Проверяю баланс на карте. На гостиницу хватит, но денег не так много, чтобы ими раскидываться, ибо я не знаю, когда будут следующие и будут ли вообще.
Набираю подругу. Машка единственная, кому я могу позвонить с просьбами. Раньше не приближала к себе людей, не заводила много друзей и считала это правильным. Дура.
– Да, – отвечает Машка. – Я тебе кучу фоток с купальниками отправила. Ты даже не посмотрела.
– Маш, можно мне сегодня у тебя переночевать? Я из дома ушла, – закрываю глаза.
– Что случилось?
– Маш, да или нет? Я на улице сейчас, – оглядываюсь на мимо проходящего мужчину, который косится на меня. Отхожу подальше. Встаю рядом с калиткой одного из домов.
– Да приезжай, конечно.
– Спасибо, Машуля.
Открываю приложение, вызываю такси. Пока жду его, мне звонит Михаил. Игнорирую, скидывая звонок. Но он звонит еще и еще. Следом прилетает сообщение. Читаю уже в такси.
«Побегала и хватит. Я понял, что у тебя есть характер. Вернись. Поговорим завтра».
Не отвечаю. Минут через десять телефон снова оживает. Михаил не унимается.
Выключаю звук. Сообщения игнорирую. В голове полная каша. Мне одновременно хочется и порыдать, и покричать, и вернуться назад. Потому что да. Я ни к чему не приспособлена. Я никто…
Глава 5
Владислава
– Ну что? – спрашивает Маша, когда я возвращаюсь, присаживаясь за столик университетского кафетерия.
– Ничего, – выдыхаю, грея руки на бумажном стаканчике с кофе, который передаёт мне подруга. – Место в общежитие дают только иногородним или тем, у кого есть льготы. Для остальных мест нет, – развожу руками. – Заявление нужно было подавать еще летом.
– М-да, – выдыхает Машка. – Не знала, что в этот клоповник так трудно попасть, – закатывает глаза. Грубо. Нормальное у нас общежитие. Но я не осуждаю Машу, я тоже так думала, пока не оказалась в безвыходном положении.
– Не знаешь сайта с объявления, где можно снять комнату?
Я, конечно, лукавлю, даже комната в нашем городе мне не по карману. Отдам за нее все, что есть, а дальше что? Я полностью потеряна. В прострации. Михаил прав, я ни к чему не приспособлена. Но вернуться в его дом – еще хуже. Одно дело, когда он играл роль опекуна, другое – когда обозначил, что я ему нравлюсь. Нам теперь невозможно существовать на одной территории. Мне противно.
– Да откуда я знаю? Ты можешь пожить еще несколько дней у меня. Я договорюсь с мамой.
В этом тоже проблема. Во-первых, мне неудобно стеснять людей. У них своя семья. Во-вторых, мама Маши вчера была не очень довольна моему вторжению.
– Вообще не понимаю, как твой отец мог оставить тебя без средств к существованию, – возмущается Маша.
– Ну он не знал, что умрет, – прикрываю глаза. – А когда писал завещание, был уже не в себе. Он почти не разговаривал тогда, – кофе запиваю ком в горле. – Предполагалось, что Михаил мой опекун…
– Так потребуй у него обеспечение за счет компании. Он же там управляющий.
– Полагаю, что ему выгодного управлять мной и выступать некими благодетелем, – закрываю лицо руками, дышу. – Ему нужно контролировать меня. Чтобы я зависела от него…
Пары закончились, я почти не спала. У Маши, конечно, большая кровать, и мы прекрасно поместились, но новое место и переживания не дали мне заснуть. Устала больше морально. Но идти мне некуда. Машка через час идёт на свидание со своим парнем, и я не могу пойти к ней домой одна. Не знаю, куда себя деть. Хоть волком вой.
– Вообще какая-то мутная история. Ты богатая наследница, но не имеешь права ни на что, – фыркает подруга.
Качаю головой. Я устала об этом думать, голова ватная, в висках пульсирует. Все, что мне хочется, это лечь в кровать, завернуться в одеяло и уснуть. Но сейчас я не могу себе это позволить. Можно, конечно, еще порыдать. Но кому от этого станет легче?
– О, смотри! – звонко произносит подруга. Убираю ладони от лица, смотрю, куда указывает Маша. – Им официантка нужна.
Да, в объявлении указана вакансия. Но график два через два.
– А как я буду учиться? Как выяснилось, на заочное я тоже перевестись не могу. Нужно было подавать заявление в начале года.
Благо моя учеба оплачена на год вперед.
– Мне нужна работа по вечерам или после обеда, – снова закрываю лицо руками. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Я и правда ничего не знаю о жизни за стенами своих иллюзий.
– Так, все, прекрати пессимизм. Мы что-нибудь придумаем. Да полно сейчас работы. Удаленная есть. Мы что-нибудь найдём! – подбадривает меня Маша, а сама на часы просматривает. У нее скоро встреча со Славиком. А я буду сидеть здесь и ждать ее, делая вид, что учусь.
Перед уходом Машка с виноватым лицо заказывает мне большую порцию вафель с фруктами и сливочным кремом. Открываю учебник, пытаясь читать, но ничего не понимаю. Мне сейчас совсем не до права. Захлопываю учебник, ем вафли, подслащивая этот день вкусняшкой, и смотрю в окно. Осенний холод и слякоть совсем не добавляют настроения.
Замечаю, что на меня смотрит девушка, которая сидит за соседним столиком в компании двух подруг. Обычно, когда застаёшь людей за разглядыванием, они тут же отводят взгляд. А эта девушка нет. И смотрит она на меня так, словно я по меньшей мере испортила ей жизнь. Первая отвожу взгляд, снова утыкаясь в учебник. Я знаю, что она учится в университете. Но мы никогда не сталкивались. Вынимаю зеркало из рюкзака, рассматриваю себя: вроде все нормально с лицом, не считая усталых глаз.
Снова поднимаю взгляд, замечая, что девушка идет ко мне.
– Привет, – садится напротив, рассматривая меня.
– Привет, – киваю.
– Милана, – представляется она. В голосе что-то фальшивое и недоброе.
– Влада.
– И как он?
– Кто? – не понимаю.
– Мой парень. Понравилось? Впечатлилась?
– Не понимаю, о чем ты, – смотрю на нее, как на ненормальную.
– Не надо из себя строить идиотку. Я девушка Марка.
– Поздравляю, – выдаю ей фальшивую улыбку. Потому что мне надоело оправдываться. – Я здесь при чем?
– Вчера ты сосалась с ним посреди стоянки, у меня на глазах, – поясняет она.
Аааа. Даже не знала, что его зовут Марк. Я, конечно, впечатлилась поцелуем и смазливой внешностью. Но все перекрыло его хамство. Наверное, нужно все объяснить Миле и извиниться. Марк ни при чём, это я с дуру прыгнула на него. А с другой стороны, если бы он не хотел, то не целовал бы меня сам, особенно при девушке.
Так себе у вас отношения, да?
– Не знала, что это твой парень, – пожимаю плечами, не нравится мне эта блондинка, смотрит на меня с высоты своего полета, как на ничтожество.
– Да мне по хрену, чего ты знала, а чего нет, – уже откровенно наезжает. – Еще раз подойдёшь к нему, я раскрою твое смазливое личико.
Усмехаюсь, закатывая глаза. Она сейчас серьезно?
Тебе не кажется, что если твой парень позволяет себя целовать при тебе, то ему откровенно плевать на тебя?
– Ну смейся, смейся, я предупредила. Домой ведь можешь и не дойти сегодня такой же смазливой, – угрожает, ухмыляясь, оскаливается, встаёт и уходит, стуча каблуками.
Смотри не навернись, девушка Марка.
Что она сделает? Киллера наймет?
Домой…
Дома-то у меня и нет. Вот что на самом деле страшно.
Допиваю давно остывший кофе, открываю поисковик в телефоне, находя сайт с недвижимостью. Ввожу в поиск «комнаты». Находится три свежих объявления. Одно – у черта на куличках, почти пригород. Дешево, но далеко и проживание с мужчиной. Не подходит. Другое в трех кварталах отсюда, метро рядом. Цена не указана, с кем проживать тоже. Набираю номер. Не отвечают. Ладно, сохраняю контакт, читаю третье объявление, которое дали только вчера: «Женщина сдаст комнату студентам, предпочтительно девушкам». Адрес и телефон, больше никакой информации. Здесь рядом, практически в двух шагах от университета. Набираю номер, смотря на хмурое небо за окном.
– Да, – отвечают на том конце, на фоне звонко лает собака.
– Добрый день, меня зовут Владислава, я звоню по поводу вашего объявления, – доброжелательно произношу я.
– Ричи, прекрати, Ричи! – кричит в трубку женщина. – Подождите минутку.
Терпеливо жду, слушая, как женщина ругает собаку.
Глубоко вдыхаю, чувствуя запах мужского парфюма. Что-то резкое, дерзкое, улавливаю движение. Резко поворачиваюсь. Тот самый Марк садится напротив меня, ровно на то место, где минут двадцать назад сидела его якобы девушка.
Перевожу взгляд на столик рядом. Милана до сих пор там. Теперь она не просто недобро на меня смотрит, она убивает меня взглядом.
Ну а я-то здесь при чем?
Он сам тут нарисовался, такой красивый. Объективно – красивый парень, жаль, что хамло. Сегодня в черном стильном пиджаке и обтягивающей торс футболке. На шее – шнурок с медальоном, на руке –дорогие часы. Ухмыляется. Он умеет нахально смотреть, словно всё и все вокруг принадлежат ему. Выгибаю бровь, смотрю на него вопросительно. А он щелкает пальцами, подзывая официанта, и заказывает кофе.
– Да, я вас слушаю, – наконец отзывается женщина в телефоне. А я уже забыла, зачем вообще звоню.
– Да, – прокашливаюсь. – Я звоню по поводу комнаты, – отворачиваюсь от парня, но чувствую, что смотрит и слушает, что я говорю. – Еще сдается? – начинаю подниматься с места, чтобы отойти.
– Да, сдается, расскажите о себе, – вдруг спрашивает женщина.
– Я студентка второго курса, – делаю шаг в сторону, но бестактное хамло резко хватает меня за руку. Оборачиваюсь к нему, распахивая глаза в возмущении.
– Вы совершеннолетняя?
– Да, конечно, – дергаю рукой, но парень не отпускает. А его девушка уже убила меня взглядом, расчленила и закопала мой труп.
Да что творится-то?!
– Разговаривай здесь, – в приказном тоне велит мне парень, а я теряю дар речи от такой наглости.
Глава 6
Владислава
– Девушка, вы меня слышите? – раздается в телефоне. А я не слышу! Потому что этот наглец продолжает удерживать меня и тянет на себя.
– Да, конечно, – торопливо тараторю в телефон. – Можно я подъеду? – еще раз дергаю рукой, но парень не отпускает, а потом вообще хватает меня за ноги и дергает под коленками так, я что присаживаюсь на его колени.
– Ааа! Ты офигел?! – вскрикиваю, от неожиданности и безграничной наглости этого гада.
– Что? – спрашивает женщина в трубке. Замираю на коленях наглеца, глубоко вдыхаю.
– Ничего. Это не вам, простите. Так можно подъехать посмотреть комнату? Я прямо сейчас могу, – решаю закончить разговор, а уж потом надавать по этой наглой морде. Морда, кстати, триумфально улыбается и притягивает меня сильнее, вжимая в себя. Даже боюсь представить, что сейчас думает позади нас его девушка.
– Да, если успеете в течение получаса, то застанете меня дома. Адрес есть в объявлении.
– Хорошо, спасибо. Успею, – скидываю звонок. На самом деле я даже не спросила о стоимости и вообще не уверена, что у меня хватит денег.
Этот мерзавец меня запутал!
– Отпусти! – пытаюсь встать, но парень не отпускает.
– Ну что ты такая агрессивная? Не набивай себе цену, – шепчет мне на ухо. Мурашки по коже от лёгкого касания его губ. – Я же не отталкивал тебя, когда ты на меня накинулась, – нахально усмехается и кусает за мочку.
– Если ты сейчас же меня не отпустишь… – задыхаюсь от его наглости.
– То что? – ослабляет хватку, проходя ладонями по моим бедрам. Пользуюсь моментом, слетая с его колен.
А гад смеется.
Весело ему.
Торопливо собираю учебник и телефон в рюкзак, замок, как назло, заедает.
– Я полагал, ты смелее, раскованнее, а ты банальная мышка. Поспорила с кем-то на поцелуй со мной и проиграла? – спрашивает, вальяжно откидываясь на спинку стула и наблюдая за моими метаниями. Действительно, а что это я разнервничалась?
Выдыхаю, и замок сразу поддаётся. Надеваю куртку.
– Ага, поспорила с твоей девушкой, – указываю глазами на Милану и быстро ухожу, не дожидаясь реакции парня.
На выходе немного теряюсь, не зная куда идти. Осматриваюсь и нахожу недалеко остановку.
Спрашиваю у женщины, какой автобус едет по нужному мне адресу, посматриваю на часы. Тут недалеко, и мне нужно успеть.
Краем глаза замечаю, как прямо на остановке тормозит бордовый внедорожник, стекло медленно ползет вниз.
Марк…
Отворачиваюсь, делая вид, что не знаю, кто это. Слышу, как хлопает дверца автомобиля, шаги, возмущение женщины, что здесь нельзя ставить автомобили и перекрывать дорогу общественному транспорту.
Он вообще нормальный?!
Угораздило же меня нарваться на отморозка.
– Садись, прокатимся, – спокойно предлагает он мне, закидывая в рот жвачку.
– Я опаздываю, убери машину, – кошусь на женщину, которая продолжает возмущаться, но Марку плевать.
– Нет, пока ты в нее не сядешь, она будет стоять здесь, – заявляет он, тянет ко мне руку, пытаясь поправить волосы, которые падают на лицо. Отшатываюсь.
– Вызовут дорожную полицию, – шиплю ему я.
– Пусть. Это займет время, и ты опоздаешь, – самодовольно заявляет он.
Смотрю на часы – осталось пятнадцать минут.
Боже, какой он…
– Ладно, поехали, – иду в направлении его машины. На самом деле, если не обманывать саму себя, меня цепляет этот наглец. Конечно, я никогда ему об этом не скажу. И вообще, у него есть девушка. Тигрица, я бы сказала. Но пусть подвезет, раз так хочется.
Сама сажусь на переднее сиденье, пристёгиваюсь в ожидании, когда парень обойдет машину.
В салоне пахнет его резким парфюмом и сигаретами. Он еще и курит. Ну кто бы сомневался.
– Победы, сорок восемь. И быстрее, я опаздываю, – щёлкаю пальцами, как только парень садится в машину. Да, я специально это делаю. Не только же ему быть таким наглым.
Парень усмехается и заводит двигатель.
– Холоп, – добавляю я, припоминая ему оскорбления в кабинете истории.
– Злопамятная, да?
– А то, – улыбаюсь.
На самом деле это все на нервах. Я в полном отчаянии, мне негде жить, и у меня нет работы. А вот этим фривольным общением я стараюсь поднять себе настроение и забыться.
– Так я тоже, – оскаливается, выворачивая на дорогу.
– А я-то что тебе сделала?
– Ты несколько раз оскорбила меня: урод, дебил, сволочь. А за язык нужно отвечать или обосновывать.
– Ну тогда давай начнем с тебя. Обоснуй мне за «сучку» и «холопку безрукую», – начинаю снова злиться на этого хама.
– Легко, – ухмыляется, ловко маневрируя среди машин. – Ты укусила меня, а у меня очень чувствительные губы – это за «сучку». Дальше, холоп – это прислуживающий человек. По факту, ты прислуживала преподу.
– Я помогала!
– Одно и то же, – закатывает глаза. – Ну и рассыпала книги – это за «безрукую». Где я не прав?
Я даже не знаю, что ответить. Он сейчас серьёзно? Настолько все запущенно?
– Вот, возразить нечего.
– Есть, но не буду связываться, – отвечаю, вызывая смех гада.
– Так что за язык отвечать только тебе, – тормозит по заданному адресу. Качаю головой, ничего не отвечая, выхожу из машины.
Набираю номер квартиры на домофоне, оглядываюсь – Марк стоит на месте. М-да. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Мне открывают. Поднимаюсь на третий этаж, стучу.
Дверь распахивает женщина лет пятидесяти. Худощавая, в чёрном балахоне, с короткой стрижкой пепельного цвета. У нее на руках маленькая чихуахуа, которая злобно на меня скалится.
Вот скажите мне, почему чем меньше собачка, тем она злее?
– Добрый день, – здороваюсь. – Я Влада, я вам звонила по поводу комнаты.
Женщина молча меня осматривает оценивающим взглядом и только потом пропускает, шире распахивая дверь.
– Раздевайтесь, проходите, – говорит она, уходя на кухню. Быстро скидываю ботинки. Осматриваюсь. Обычная квартира. Простой ремонт. Чисто. Правда пахнет неприятно. Не могу понять чем. Но выбирать не приходится.
Женщина на кухне, насыпает корм собачке. Кухня как кухня. Маленькая, простая.
– Меня зовут Александра Дмитриевна.
– Очень приятно, – киваю.
– Проживать будем вместе, как вы понимаете. В вашем распоряжении комната, ванная, туалет и кухня. За собой все убирать, чистоту соблюдать, никого в гости не водить. Вечером приходить до десяти, иначе не впущу. Я рано ложусь спать. Музыку не слушать, не шуметь. Оплата своевременная, – выдвигает мне условия. – Если все устраивает, пойдём покажу комнату.
Киваю, иду в коридор за женщиной. Какие возражения, когда нет вариантов?
Женщина распахивает бежевую дверь. Прохожу. Раскладной бежевый диван, маленький телевизор на стене, комод, рабочий стол возле окна. Это все, что есть. А больше ничего бы не поместилось. Очень маленькая спальня. Но чистая, и мебель почти новая. Да и не надо мне больше.
– В комоде белье и полотенца. Нравится?
Киваю. На самом деле это самый оптимальный вариант. Университет недалеко, можно ходить пешком. Проживание с женщиной. Комната чистая. Лучше, похоже, не будет вариантов.
– Ну если нравится, можешь оставлять плату за месяц вперед и заселяться хоть сегодня. Только паспорт мне свой дай, копию сделаю.
– Я забыла уточнить насчет оплаты, – иду за женщиной в коридор.
– Да стандартная плата. Тринадцать.
– Тринадцать тысяч?
– Конечно. И это еще дешево. Коммуналка включена. В доме напротив сдают за семнадцать. Да и ремонт так себе, – фыркает женщина. Сглатываю. У меня на карте только десять. И то, это мои последние деньги.
– Так устраивает или нет? – раздражённо спрашивает женщина. – Я тороплюсь.
– Да! – отвечаю. – Только деньги можно завтра?
– Ну вот завтра и заселишься. Если, конечно, не сдам другим. Звонили уже… – отмахивается она.
– Хорошо, я постараюсь сегодня, – иду на выход.
Если мыслить рационально, то это небольшая цена для столицы и этого района.
Мне нужно что-то срочно придумать. Попробую занять у Маши или заложить серёжки с цепочкой, или… В общем надо как-то выкрутиться. К Михаилу я не вернусь.
Пока спускаюсь по лестнице, вспоминаю, что карта Михаила лежит в рюкзаке. Я даже не знаю, сколько там денег, он мне ее навязывал, но я упорно не принимала, пользовалась остатками роскоши. Тем, что еще дарил папа. А сейчас…
Да плевать. Он же распоряжается компанией, которая принадлежит мне. Не обеднеет.
Выхожу на улицу, Машина Марка так и стоит напротив подъезда. Не обращаю внимания. Не до мерзавцев мне сейчас. Направляюсь в сторону супермаркета в надежде, что там есть банкомат.
– Эй, стой! – догоняет меня Марк и снова хватает за руку, бесцеремонно дергая на себя. – Куда собралась? Ты мне должна.
– Прекрати врываться в мое личное пространство! – отталкиваю его, но парень не поддаётся.
– Ну ты же ворвалась в мое, – парирует Марк. – Буквально обесчестила меня.
– Ой, было бы что там обесчестить, – усмехаюсь. – Все, мне реально не до тебя. Отстань! – разворачиваюсь и ухожу…
Глава 7
Марк
Сажусь в тачку, смотря вслед торопливо убегающей девушке. И тут до меня доходит, что я даже имя у нее не спросил. И по хрену. Никогда ни за кем не бегал и не надо было начинать. Не мое это. Не люблю баб, которые набивают себе цену. Все стоят одинаково, переплачивать эмоциями я не готов.
Ну не спускать же ей с рук такие вольности.
В порыве снова хочу выйти и догнать девушку, но торможу себя. Опускаю спинку сиденья ниже, ложусь, прикрываю глаза, затягиваясь вейпом и заполняя салон густым вишневым дымом.
Зацепила, да. И вроде ничего в ней такого нет. Маленькая, миниатюрная, курносая, симпатичная, милая, как котёнок.
А когда меня привлекали котята?
Меня вставляли пантеры. Хищные. Да я в общем не парился. Главное, чтобы красивая, с фигурой и безотказная. Об остальном мне в ломы париться. Зачем тратить время на ухаживание, когда вокруг полно доступных? Да я, в принципе, никого не добивался. Все приходили в мою постель сами. С удовольствием и энтузиазмом. Смазливое лицо, статус и деньги этому способствовали.
Так зачем мне этот котенок?
Незачем. Бегать не буду.
Но все это почему-то бесит.
Отстань…
Окей, я два раза не подкатываю.
На панели вибрирует телефон. Смотрю в монитор, еще раз глубоко затягиваясь сладким дымом.
Милана.
Не отвечаю, снова прикрывая глаза.
Она сказала не подходить к ней. И я не подхожу. Надо думать над своими заявлениями. Да мне в целом плевать на Милу. Последнее время она меня больше раздражала, чем привлекала.
Телефон снова вибрирует, с психом срываю его с панели, чтобы занести Милану в чёрный список. Больше всего напрягает, когда бабы навязчивые. Но это не Милана.
Отец…
У нас прохладные отношения. Нет, раньше было хуже. Напряжение с моей стороны. Он много мне должен. И я сейчас не о деньгах. Деньгами он откупается щедро. Только не получается. Это неравнозначная цена.
Сейчас я остыл. Может, спустя время стал более сдержанный в эмоциях. Поэтому сейчас прохладно…
– Да, – отвечаю, ставя на громкую связь. Привожу кресло в вертикальное положение, завожу двигатель.
– Ничего не забыл? – в его голосе холодная претензия. Я привык, он всегда так со мной общается. Демьян Ростиславович ставит себя выше всех независимо от родства.
– Нет, – тоже холодно отвечаю я, медленно выезжаю со двора, замечая девушку, которая выходит из супермаркета. Расстроенная, озадаченная, что-то листает в телефоне, не смотря под ноги.
– Мы приглашали тебя на семейный обед. Ты обещал быть, – предъявляет отец. Семьей он называет себя и свою молодую жену. Очень молодую, почти мою ровесницу. В принципе, ничего удивительного для человека с его статусом. Рано или поздно зажравшиеся дяденьки начинают трахать девочек, годящихся им в дочери. Только умные дяденьки не женятся на них и не притаскивают в свой дом. А мой отец сыграл в благородство. Только где было его гребаное благородство, когда он сослал меня с матерью за границу, чтобы не мешали ему жить?!
– Обещал, значит, буду, – отзываюсь я.
Останавливаюсь на выезде со двора, пропуская машину, кидаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу, как девушка, которая недавно меня послала, сидит на асфальте и морщится, держась за щиколотку. Ее телефон и рюкзак валяются рядом.
А потому что надо под ноги смотреть. Растяпа.
И вот мне бы наплевать, встанет, вон какая-то бабка уже жалеет убогую.
Меня же попросили отстать!
– А ничего, что обед сегодня? – иронично спрашивает отец.
Бля… Забыл. Смотрю на часы. Да, сегодня, сейчас.
На самом деле не забыл, а скорее забил. Я последнее время не живу в отчем доме, дабы не портить семейную идиллию своим нелицеприятным видом и ядом, которым из меня сочится. Это когда мне было пять лет, я ждал отца, как бога, и верил в семью. В ссылке, в Европе. А сейчас поздно уже прививать мне семейные ценности.
– Да ничего, я думаю, вы не расстроились моему отсутствию, – так же иронично произношу и выхожу из машины помогать убогим. Чувствую, причитание бабки никак не помогает.
– Марк… – устало выдыхает отец. – Ты вроде уже взрослый мужик, веди себя подобающе.
– Да ну прекрати, какой из меня мужик, когда отец в меня не верит.
– Не начинай, ты прекрасно знаешь почему.
– Все, некогда мне, пойду сыграю в супермена, спасу убогих, – обрываю его тираду, сбрасывая звонок.
Подхожу к девушке на асфальте, она пытается неуклюже подняться, морщась.
– Молодой человек, – обращается ко мне старушка. – Помогите девушке.
Девочка поднимает на меня глаза и тут же сжимает губы, пытаясь сделать вид, что с ней все нормально. Поднимаю с асфальта ее телефон, прячу у себя в кармане, беру рюкзак, вешая себе на плечо. Наклоняюсь, подхватываю девушку на руки.
– А! Что ты делаешь? Просто поставь меня на ноги, – пищит она.
– Уверена? – ухмыляюсь, ставлю ее на ноги.
– Ай, – поджимает больную ногу, хнычет.
Цокая, качаю головой, снова поднимаю ее на руки. Уже не дергается.
– Держись! – рявкаю на нее, потому что она не знает, куда деть руки. Послушно обхватывает мою шею холодными руками. То-то же!
– Посади ее на лавочку. Девочке в травмопункт нужно, – тараторит под ухом старушка. – Я сейчас скорую вызову.
– Не надо, я сам ее отвезу.
– Отвези, отвези. А то этих пока дождешься, помереть можно, – причитает старушка. – Какой хороший мальчик, – уже кричит мне в спину, когда я одной рукой открываю заднюю дверь машины.
Не хороший я. Не супермен. Все это скорее из корыстных побуждений. В трусы я вашей девочке хочу залезть, поставить галочку, поиметь за то, что посмела меня отшить, удовлетворить похоть и забыть. Как-то так… А не вот это все, что вы подумали.
Сажаю девушку на заднее сиденье, захлопываю дверь, обхожу машину и тоже сажусь на заднее с ней рядом. Девушка дышит глубоко, кусая губы. Ее грязная куртка испачкала мой кожаный бежевый салон. Любую другую убил бы, заставив чистить салон. Машины я люблю больше девок. Но не в этот раз… Надо же чем-то жертвовать ради цели.
– Имя? – спрашиваю я.
– Что?
– Я спрашиваю, как тебя зовут.
– Влада, – растерянно сообщает она. – Ай, – вскрикивает, когда я беру ее повреждённую ногу и кладу себе на колени. Расстёгиваю ботинок, пытаясь аккуратно его снять. – Что ты делаешь? – с возмущением спрашивает она. Сглатывает, глубоко вдыхает. Больно.
– Пользуюсь моментом, бл*дь, сейчас трахну тебя, пока ты беспомощная, – откидываю ее грязный ботинок на пол.
– Что? – распахивает глаза, пытается дернуть ногой, но тут же стонет, �