Из пепла

Molly McAdams

FROM ASHES

Copyright © 2013 Molly Jester

Published by arrangement with William Morrow, an imprint of HarperCollins Publishers.

Перевод с английского Н. Павливой

© Павлива Н., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

1

Кэссиди

– Там будет хоть кто-то из твоих знакомых, Тай?

– Только Гейдж. Но это же здорово! Чем больше знакомств, тем лучше.

Я недовольно поворчала. С друзьями у меня не ладилось. Они не понимали, почему я ни на шаг не отхожу от Тайлера, а мои синяки и зашитые раны автоматически приписывали или самоистязанию, или абьюзивным отношениям с Тайлером. И винить их в этом нельзя – мы с ним не доходили до объяснений, отчего слухи только распространялись.

– Кэсси, никто не узнает о твоем прошлом. Оставшиеся синяки сойдут через пару недель, а других не будет. У тебя нет никого, кроме меня, и мне это не нравится. Поверь, я все прекрасно понимаю, но от этого мне не легче. Тебе нужно впустить в свою жизнь новых людей.

– Знаю. – Я инстинктивно обхватила себя руками, закрывая еще не сошедшие с кожи кровоподтеки. К счастью, на открытых участках тела синяков нет, и увидеть их можно, только если раздеть меня догола. А вот шрамы видны. Одно успокаивает: они вряд ли кого удивят – мало ли чем человек поранился, – и самые ужасные из них прикрыты одеждой.

– Эй. – Тайлер взял мою ладонь. – Все закончилось. Этого никогда больше не повторится. Я всегда буду рядом, подружишься ты с кем еще или нет. Я с тобой. Но хотя бы попытайся. Это возможность начать новую жизнь – между прочим, то, что олицетворяет твоя любимая птица.

– Феникс – вымышленная птица, Тай.

– Без разницы. Твоя же любимица. А что она символизирует? Новое начало.

– Воскрешение и возрождение, – буркнула я.

– Один фиг. Фениксы умирают, чтобы возродиться и начать новую жизнь. Вот и мы с тобой, Кэсси, начинаем новую жизнь. – Тай качнул головой и вдруг посерьезнел. – Только смотри у меня: никаких спонтанных возгораний и помираний. Во-первых, я слишком люблю тебя, а во-вторых, не порть мне кожаные сиденья.

Фыркнув от смеха, я стукнула его по плечу свободной рукой:

– Паршивец ты, Тай. Такой трогательный момент испортил.

Он хохотнул.

– Я серьезно, Кэсси… – Тайлер поцеловал мою ладонь, поймал мой взгляд и несколько секунд удерживал его. Вернув внимание к дороге, продолжил: – Новая жизнь, Кэсси. И начинается она прямо сейчас.

Мы с Таем не возлюбленные, но род наших отношений не понимают даже те, с кем мы выросли.

Мы жили по соседству, через дом друг от друга, в загородном закрытом комплексе. Наши отцы были докторами, мамы – домохозяйками, занимавшимися детьми и проводившими послеобеденные часы за сплетнями и распитием мартини. На мое шестилетие папа умер на работе от сердечного приступа. Я до сих пор не понимаю, почему его не спасли. Он, блин, работал в больнице! Как так вышло, что его не спасли? Разумеется, так я стала думать в возрасте постарше, а в шесть лет просто поняла: моего героя больше нет.

Папа часто пропадал на работе, но я была его маленькой принцессой, и дома он посвящал мне все свое время. Устраивал со мной чаепития, не страшась ни тиар, ни боа; знал имена всех моих плюшевых игрушек и говорил с ними так, будто они ему отвечали; и он – а не мама – рассказывал мне на ночь сказки. Мама у меня тоже была чудесной, но она понимала, что с папой у нас особенная связь. Когда папа укладывал меня на ночь, она стояла в дверях и с улыбкой наблюдала за нами. Стоило мне пораниться в его отсутствие, как мама устраивала целое шоу. Всплескивала руками и ахала, что бессильна помочь и спасти меня может только папа. Наверное, мама звонила ему, поскольку он вбегал домой так, словно я при смерти – хотя речь шла о какой-то царапине, – хватал меня на руки и наклеивал на ранку пластырь. Чудо чудное, но боль тут же утихала. Как я уже сказала, папа был моим героем. Такой отец – мечта каждой девочки. Мне остались от него лишь драгоценные воспоминания. А еще передалась его любовь к птице феникс. Когда я пошла в сад, мама позволила папе нарисовать над моей кроватью огромный силуэт феникса. Он до сих пор там, и мама непрестанно грозится его закрасить. Поначалу я хранила кольцо с фениксом, которое папа носил, не снимая, но вскоре мама нашла его и спрятала. С тех пор я кольца не видела.

После смерти папы мама запила. Утро у нее начиналось с чашечки кофе с ромом, к десяти она уже делала себе «Маргариту», днем продолжала распивать в женском клубе мартини, а к моему возвращению из школы пила виски или водку прямо из горла. Она находила время на своих подружек, но перестала будить меня в школу, готовить еду и забирать меня после уроков домой. В общем, практически забыла о моем существовании. После того как она в первый раз забыла забрать меня из школы и на следующий день тоже не появилась, меня стала подвозить домой мама Тайлера, Стефани. Она знала, что моя мама скорбит, но не осознавала, насколько все плохо.

Оставшись на неделю без чистой одежды, я методом проб и ошибок сама разобралась со стиркой и домашними делами. Питалась бутербродами с арахисовым маслом и желе, оставляя мамину порцию у закрытой двери ее спальни. Почти через год после папиной смерти в нашей жизни появился Джефф: богач, управлявший крупной компанией. Его имя гремело по всему Мишен-Вьехо[1], но я до нашей встречи ничего о нем не слышала. Просто однажды, вернувшись домой из школы, обнаружила, что мама вышла за него замуж и теперь он живет вместе с нами.

В тот же вечер меня впервые в жизни ударили. Собственная мама. Нежная и ласковая мама, которая ни мухи не обидит, ни дочь не отшлепает за плохое поведение. Я спросила, кто такой Джефф и почему он говорит мне называть его папой, и получила за это по спине бутылкой виски, которую мама пыталась открыть. Бутылка не разбилась, но оставила на спине отвратительный кровоподтек. С того вечера ни дня не обходилось без побоев, нанесенных мне отчимом или мамой.

Чаще всего меня били руками – ладонями или кулаками, чему я начала радоваться, когда в меня стали кидаться чашками, бокалами и настольными лампами. Однажды мама сняла туфлю и несколько раз ударила меня шпилькой по голове. Казалось, до следующего дня я просто не доживу. Через неделю после того, как на меня подняла руку мама, я схлопотала торцевым гаечным ключом от Джеффа. В тот вечер я открыла окно, оторвала защитную сетку и через окно залезла в комнату Тайлера. В свои семь лет он помог мне забраться к себе, дал пижаму на смену окровавленной ночнушке и держал меня за руку, пока мы не уснули в его постели.

Все одиннадцать лет Тайлер умолял меня разрешить ему рассказать о происходящем родителям, но я запрещала. Узнав об этом, они бы обратились в опеку, и меня бы разлучили с Таем. Мой герой умер, любимая мама растворилась в бутылке, и я не могла позволить забрать у меня друга. Тайлер согласился хранить мою тайну с условием, что если найдет меня без сознания, то данные друг другу обещания потеряют силу и он расскажет обо всем тому, кому посчитает нужным. Тай-то молчал, а вот соседей мы не учли…

После трех лет домашнего насилия я стала тайком убегать к Тайлеру не каждую ночь, а лишь тогда, когда побои наносились предметами. Но Тайлер ждал меня всегда, несмотря ни на что. Он держал в своей комнате аптечку и обрабатывал все мои ссадины. Для ран мы использовали заживляющие пластыри, но Тай трижды заставлял меня обратиться к своему отцу, чтобы тот наложил швы. Каждый раз мы говорили Джиму, что я поранилась, упав на пробежке. Он явно не верил в эти сказки, зная, что бегать я не люблю, а спорт мне интересен лишь по телевизору, и никак иначе. Но мы с Таем всегда тщательно скрывали от Джима мои синяки и порезы, поэтому он даже не пытался выяснить, откуда у меня раны, требующие швов. Он зашивал их за кухонным столом. Убедившись, что со мной все в порядке, Тай с отцом провожали меня до двери, а потом друг ждал меня у открытого окна. Я огибала дом и забиралась к нему в спальню. У него всегда было наготове успокоительное, и он всегда обнимал меня, держа за руку, пока мы не погружались в сон.

Поэтому в поцелуях Тайлера – в щеку, лоб или ладонь – не было ничего романтичного. Он просто успокаивал меня – так же, как в детстве.

– Кэсси? Земля вызывает Кэсси, – помахал рукой Тайлер перед моим лицом.

– Прости. Новая жизнь, новое начало, друзья… Это… эм… будет… мне нужно… друзья. – Ну и чушь я несу.

Тай рассмеялся и сжал мое колено. Спустя несколько минут молчания он, к счастью, сменил тему:

– Как тебе наша квартирка?

– Замечательная. Ты уверен, что я тебе не помешаю? Я могу найти себе жилье или спать в гостиной… – Жилье? До смешного фантастичная идея. У меня и сотни долларов нет.

– Даже не думай. Я делил с тобой постель одиннадцать лет и не собираюсь менять это сейчас.

– А когда у тебя появится девушка? Ты готов объяснять ей, почему я живу с тобой? Почему у нас одна кровать на двоих, один шкаф и комод?

Тайлер секунду смотрел на меня, потом вернул взгляд на дорогу. Его карие глаза потемнели, губы сжались в жесткую линию.

– Ты будешь жить со мной, Кэсси.

Я вздохнула и не стала продолжать этот разговор. Мы вели его в разных вариациях кучу раз. Из-за меня и нашей неразлучности заканчивались любые романтичные отношения Тайлера. Их рушила я, и меня это сильно расстраивало. Как только он начинал с кем-то встречаться, я переставала приходить к нему и отвечать на его звонки, чтобы он уделял безраздельное внимание своей девушке. Однако надолго его не хватало. Вскоре он забирался в мое окно, вытаскивал меня из постели и тащил к себе домой. О моих парнях ему беспокоиться не приходилось за отсутствием таковых. Собственничество и опека Тайлера отпугивали парней. Ко мне не пытались даже приблизиться. Меня это не тревожило: мужчина взволновал мое сердце лишь раз, но он был намного старше меня и присутствовал в моей жизни пару-тройку минут. Душа затрепетала в ту же секунду, как я открыла дверь и увидела его на пороге. Меня охватило странное чувство, будто мы с ним связаны. Ни до, ни после я подобного не испытывала. Потом я мечтала о нем, таком невероятно классном и потрясающе синеглазом. Тай о нем понятия не имел, не было смысла рассказывать. Мне едва исполнилось шестнадцать, а предмет моего обожания был полицейским. Я знала, что никогда его больше не увижу, и так и вышло. К тому же подпустить к себе кого-то близко – Тай не в счет – мне очень сложно, чувствую я какую-то необычную связь или нет. Когда мой уже пошатнувшийся мир перевернулся вверх тормашками из-за появления в доме нового мужа мамы… проблем с доверием было не избежать.

Тайлер решил поступать в Техасский университет в Остине, где учится его двоюродный брат Гейдж. Он на два года старше нас. И поскольку других кузенов у Тая нет, он много рассказывал мне о Гейдже и его семье. Гейдж для него как родной, но они не виделись несколько лет. Поэтому я искренне радовалась тому, что они будут учиться в одном университете и жить в одной квартире. Я знала: Таю будет хорошо. А вот что буду делать я после его отъезда, не знала. Понимала только, что уйду из дома. Потерплю еще месяц до восемнадцатилетия и исчезну без следа. Но Тайлер, как всегда, в своем репертуаре, распланировал мое будущее за меня. Залез ко мне в комнату через окно, велел собрать вещи и высказал моей маме и Джеффу все, что о них думает. О последствиях его бурной отповеди волноваться не пришлось, поскольку не успела я и глазом моргнуть, как мы уже мчались в его джипе в сторону Техаса. Поездка у нас заняла всего день, и теперь, перетащив вещи из машины в квартиру и приняв раздельно душ, мы направлялись к какому-то озеру на вечеринку, где веселились Гейдж и его друзья.

Семья Гейджа не из Остина. Они живут где-то в Техасе на ранчо. Услышав это, я даже прикусила щеку изнутри, удерживаясь от вопроса, какой из себя Гейдж. Мы, понятное дело, в Техасе, но я ожидала увидеть тут проселочные дороги и перекати-поле, а не зеленый город с высотными зданиями в центре. Приятно удивленная, я не представляла, как теперь жить в одной квартире с парнем-ковбоем, каких показывают в родео или кино – неизменно в шляпе, обтягивающих джинсах, с широченным ремнем. Я же буду каждый раз ухохатываться при виде его.

Когда мы подъехали к озеру и собравшимся возле него ребятам, я в тщетной попытке унять нервозность сделала глубокий вдох. Не люблю компании незнакомых людей.

Тайлер схватил меня за руку и крепко сжал ладонь.

– Новое начало, Кэсси. Я буду рядом.

– Знаю. Я справлюсь.

Но стоило джипу остановиться, как я поняла, что переоценила себя. Нет, не справлюсь. Я лихорадочно вспоминала, где у меня синяки и прикрыты ли они все одеждой, хотя позаботилась об этом еще в квартире. Мне не хотелось, чтобы кто-либо здесь узнал, какая у меня была жизнь.

Выпрыгнув из джипа Тайлера, я еще раз глубоко вздохнула и мысленно дала себе пинка: «Вперед! Новая жизнь. Я справлюсь». Развернулась, обогнула капот машины и тут увидела его. Я даже не осознавала, продолжаю ли идти к Тайлеру или встала как вкопанная. Восприятие сузилось до стоявшего в десяти футах от меня парня. Высокого – выше Тайлера, а тот на минуточку ростом в шесть футов[2], – в свободных темных шортах и белой расстегнутой рубашке, открывавшей вид на загорелый жилистый торс. По его рукам вились мускулы, явно наращенные не в спортзале и не на стероидах, а естественным образом – физическим трудом. Иссиня-черные волосы растрепались, как бывает после сна, и мне до зуда захотелось запустить в них пальцы. Взгляд парня был прикован ко мне, а рот слегка приоткрыт. Он держал у лица бутылку воды, словно хотел сделать глоток, но так и застыл, увидев меня. Я не понимала, что со мной творится. Тело натянулось струной, ладони вспотели. Я видела достаточно привлекательных парней. Да что далеко ходить – Тайлер сам будто сошел со страниц журнала мод. Но незнакомца язык не поворачивался назвать привлекательным. Он выглядел как бог. У меня сбилось дыхание, кровь разгорячилась, и я непроизвольно сделала шаг к нему. В этот миг на нем повисла высокая длинноногая блондинка. Она обвила его руками за пояс и чмокнула в волевой подбородок. Мне словно дали под дых. В сердце вспыхнула ревность. Покачав головой, я заставила себя отвести взгляд от этой парочки. Какого черта, Кэссиди? Успокойся.

– Кэсси, идешь?

Моргнув, я перевела взгляд на Тайлера, подавшего мне руку:

– Эм… да.

Я скосила глаза на незнакомца. Он продолжал стоять неподвижно. Бойкая блондиночка что-то щебетала ему, но парень, казалось, ничего не слышит. Под его неотрывным взглядом мои щеки обдало жаром. Он смотрел на меня так, словно впервые в жизни видел солнце.

Тайлер привлек меня к себе и шепнул на ухо:

– Ты как?

– Нормально, – заверила я его, пытаясь унять волнение, вызванное не предстоящим знакомством с новыми людьми, а совершенно иной причиной.

Тай поцеловал меня в щеку и отстранился.

– Хорошо. Тогда давай я познакомлю тебя с Гейджем.

Точно. Гейдж.

Тайлер выпустил мою руку и, положив ладонь на мою поясницу, повел меня к незнакомцу и длинноногой блондинке. О нет. Нет, нет, нет, нет, нет.

– Как дела, дружище? – Тай хлопнул парня по спине.

Тот медленно оторвал взгляд от меня, чтобы посмотреть на него. Его глаза расширились.

– О, Тайлер, привет! Не знал, что ты уже здесь.

Бог ты мой. Этот голос. С тягучестью, которая проскользнула даже в таком крохотном предложении. Глубокий и с хрипотцой. Не слышала ничего сексуальнее.

– Мы только подъехали. Кэсси, это мой двоюродный брат Гейдж. Гейдж, это Кэсси.

Гейдж протянул руку для пожатия:

– Приятно познакомиться, Кэсси. Рад, что вы наконец здесь.

Меня как током ударило, и коленки ослабли, когда я пожала ему руку. Судя по тому, как Гейдж опустил взгляд на наши ладони, он тоже что-то почувствовал.

– И мне приятно.

Глаза у него оказались ярко-зеленые, скрытые густыми черными ресницами. Он был воплощением мужественности со своими высокими скулами, волевым подбородком, выразительным носом и идеально очерченными чувственными губами. Мужчина от и до. Но до конца меня сразили мальчишеские ямочки на его щеках. Да, на ум шло одно лишь слово: бог.

Наверное, для высокой блондиночки мы недостаточно быстро разжали ладони, потому что она резко подала руку Тайлеру:

– Бринн, девушка Гейджа.

На слове «девушка» ее глаза сузились.

Не удержавшись, я глянула на Гейджа. Он смотрел на Бринн, сведя брови – то ли раздраженно, то ли недоуменно. У него, блин, есть девушка? Вы издеваетесь?! Плевать, что я встретила его всего минуту назад, мы стопроцентно ненормально реагируем друг на друга. Подобного я не испытывала даже с полицейским, которого не могла потом забыть целых два года!

Я расправила плечи, разжала пальцы на ладони Гейджа и уделила все внимание Бринн.

– Рада познакомиться с тобой, Бринн! – Надеюсь, улыбка получилась искренней. Враги мне не нужны, особенно если она встречается с моим соседом по квартире. Но, черт, не буду лукавить: я уже придумываю, как избавиться от нее.

Тайлер с Бринн обменялись рукопожатиями, и она посмотрела на меня, заметив, что я старательно не глазею на ее парня. Тайлер с Гейджем делились новостями, и каждый раз, как заговаривал Гейдж, я еле сдерживалась, чтобы не закрыть глаза и не раствориться в его голосе, от которого по всему телу бежали мурашки.

– Кэсси, давай я познакомлю тебя с остальными девочками? – вежливо предложила Бринн.

Тайлер просиял: именно этого он и хотел.

– Было бы здорово, – сказала я и шагнула к ней.

Душа противилась уходить от парней, и я остро чувствовала спиной провожающий взгляд Гейджа.

– Так вы с Тайлером?.. – пихнула меня плечом Бринн.

– Что мы с Тайлером?

– Парочка? Вы очаровательно смотритесь.

Это был не комплимент, а прощупывание почвы.

– Спасибо, но нет. Мы с Тайлером лучшие друзья, и только.

– Уверена? Я видела, как он смотрит на тебя. И как обнимает.

– Для нас это обычное дело. Мы всю жизнь дружим.

– Понятно. Ты тоже будешь учиться в университете? – с излишним любопытством спросила Бринн.

– О нет. Я вообще не собираюсь учиться.

– Тогда зачем ты здесь?

Не подожми она недовольно губы, вопрос можно было бы отнести к простой заинтересованности.

– Честно? Понятия не имею. Тайлер собрал мои вещи и посадил меня в джип. Ну а Гейдж, видно, не против, что я буду жить вместе с ними.

Я усмехнулась и развернулась знакомиться с девушками, к которым мы как раз подошли.

Гейдж

Это что, черт возьми, было? Со мной такое впервые. Один взгляд на Кэсси, и мир вокруг замер. И в голове лишь мысли о том, как сократить между нами расстояние. Не знаю, как описать это чувство, но меня тянуло к ней, словно магнитом. К несчастью, я застыл столбом, не в силах оторвать взгляда от самой красивой девушки на свете. Ее длинные каштановые волосы развевались на ветру, в глазах медового цвета хотелось утонуть. Хрупкую и нежную, ее хотелось обнять и защитить от любого зла, но что-то в глазах Кэсси говорило: она слишком хорошо знает, каков этот мир на самом деле, и может позаботиться о себе сама. Но почему тогда она цепляется за Тайлера как за спасательный круг?

Тай предупредил, что приедет с подругой, которая будет жить вместе с нами. Он не раз говорил о ней, но из услышанного я сделал вывод, что они действительно просто дружат. С какого перепугу он вдруг держит ее за руку и целует в щеку? Я даже рыкнул, увидев это. А тут еще, чтоб ее, Бринн. Моя девушка? Вот это новость. Мне хватило с ней двух кошмарных свиданий в прошлом году, поэтому перед летними каникулами я сразу предупредил: между нами ничего нет и не будет. Мне казалось, я выразился ясно, поскольку она избегала меня весь сегодняшний день. До приезда Кэсси и Тайлера.

Когда Кэсси впервые заговорила, у меня перехватило дыхание. У нее невероятно нежный и мелодичный голос. Идеальный для нее. И несмотря на ее миниатюрность и невысокий рост, ноги в симпатичных шортиках такие, что хочется пасть перед ней на колени. Теперь я только и думаю о том, каково ощущать ее в своих объятиях и как она будет смотреться в моем пикапе или на моем коне. И, да, не стану лгать, я уже представляю ее под собой, но… один взгляд на нее – и эти фантазии неизбежны.

Мне стоило громадных усилий оторвать от Кэсси взгляд, когда Бринн уводила ее к девчонкам, но не хотелось показывать Таю, что я уже без ума от его подруги.

– Она моя, Гейдж. Давай проясним это прямо сейчас.

Опа. Похоже, я и так выдал себя с головой.

– По-моему, ты говорил, что вы просто друзья.

– Ты сам все увидишь. Мы с ней дружим. Но она моя.

Я кивнул и по-дружески хлопнул его по спине, еле заставив себя разжать кулак.

– Понял. Идем, возьмем тебе пива.

Вечеринка продолжалась, а я все подбирался поближе к Кэсси, желая быть рядом с ней. Точно какой-то извращенец. Но я не мог ничего с собой поделать. Хотелось слышать ее голос и смех. Клянусь, ее смех звучал в моих ушах ангельской песней. Я мысленно простонал: «Ангельской песней? Ты совсем спятил, чувак?»

Мы сидели вокруг костра и пили. Я был всего в нескольких футах от Кэсси, когда она поднялась, чтобы подойти к Джеки. Я бы дал Джейку в морду за то, что он посмел коснуться ее, если бы не последующее событие. Одной рукой Джейк провел по бедру Кэсси, а второй сжал ее ягодицу. Кэсси оступилась и рухнула прямо на меня, плеснув на мою рубашку пивом.

Она ахнула, ее огромные глаза еще больше расширились.

– О боже, прости!

Солнце заходило, но в опускающихся сумерках я прекрасно видел, как вспыхнули ее щеки. Похоже, румянец Кэсси – моя новая любимая фишка.

Я рассмеялся и поддержал ее за плечи. Плевать на рубашку.

– Ты в порядке?

Ее взгляд замер на моих губах, свою собственную, нижнюю, она слегка закусила. Желая прихватить губку Кэсси своими зубами, я, сам того не сознавая, потянулся к ней. Она моргнула, вскинула взгляд и посмотрела на сидящего справа Джейка.

– Нормально. Прости за рубашку.

Черт, ну это же ненормально! Мы за весь вечер обменялись лишь парой фраз, а я уже готов целоваться с ней?

– Не переживай, – тихо ответил я.

Кэсси выпрямилась и продолжила путь к Джеки, но была перехвачена Тайлером. Он обвил ее руками и что-то зашептал на ухо.

– Твой брат сказал, что приедет с цыпочкой, но, блин, не ожидал, что она будет такой секси, – сказал Джейк.

– Тронешь ее еще раз… и сильно об этом пожалеешь.

– Воу, уже втюхался в девушку своего брата? Попробуешь отбить?

Не отрывая взгляда от Кэсси в объятиях Тая, я покачал головой и сделал долгий глоток пива.

– Нет. – Да, попробую.

– Ну, ты как знаешь, а я уж точно попытаюсь.

– Джейк, – рыкнул я.

– Ладно, ладно. Остынь, Гейдж. Я больше не трону ее. И сам слышал – она в порядке. – Джейк наклонился к ящику со льдом за очередной банкой пива и, снова откинувшись на спинку стула, устремил взгляд не на Кэсси, а на Лэни.

Посмотрев еще раз на тихо разговаривающих Кэсси и Тайлера, я встал и пошел к припаркованным машинам. Снял промокшую рубашку, повесил на борт кузова своего пикапа и достал из салона чистую. Повернувшись, увидел идущего ко мне Тая.

– Я правда рад, что ты здесь, бро, – сказал ему.

– Я тоже. – Тайлер надолго приложился к банке пива, после чего поставил ее на откинутый задний борт. – Мы домчались сюда с ветерком. Калифорния уже изрядно поднадоела. Хотелось чего-то новенького. Слушай, я уже не раз это говорил, но, правда, спасибо тебе большое, что согласился соседствовать с нами. Ты мог бы взять соседом любого другого парня, который вряд ли бы притащил с собой девчонку.

– Не волнуйся, мы же семья. Если честно, я малек удивился, когда ты сказал, что будешь жить в Остине и учиться вместе со мной. Последние годы вы с тетей Стеф и дядей Джимом отказывались приезжать к нам на ранчо. Я подумал, тебе у нас не нравится.

– Нет, дело не в вас. Я не мог оставить Кэсси одну. Прости, что это выглядело так, будто я вас не люблю.

Я сделал глубокий вдох, напоминая себе: Кэсси действительно последовала в Техас за ним.

– Правда? Я не понимаю, Тай. Ты говорил, она просто подруга. И тут вдруг Кэсси следует за тобой сюда, а ты, оказывается, не приезжал к нам в гости, потому что не хотел ее оставлять. Почему ты никогда не говорил мне, какие у вас реально отношения?

– Все сложно. Мы правда были только друзьями. Но она нуждалась во мне, и я не мог ее бросить. И, бро, я люблю ее.

Твою ж мать. Мне словно хорошенько двинули в солнечное сплетение, выбив весь дух. Как такое возможно, чтобы я настолько потерял голову от девушки, что мне физически больно представлять ее с братом? Да и с кем угодно, если уж на то пошло. Офигеть.

Это. Ни хрена. Не нормально.

– Что значит, она нуждалась в тебе?

Тайлер вздохнул и покачал головой.

– Я же говорю, все сложно.

Мы оба посмотрели в сторону девчачьего визга и шумного плеска. Парни кидали девчонок в озеро, и ноги сами понесли меня к Джейку, когда он подхватил и забросил на плечо Кэсси. Длинные волосы упали на ее лицо. Маленькие кулачки били по спине Джейка. При виде этого мои ладони тоже сжались в кулаки.

– Отпусти меня, я не в купальнике! – кричала Кэсси столь воинственно для такой малышки, как она, что это почти вызвало у меня улыбку. Почти. – Я серьезно! Отпусти меня!

– Джейк, я же велел тебе не трогать ее. Отпусти Кэсси.

Я встал прямо за его спиной. Кэсси вцепилась в джинсы Джейка и оттолкнулась от него, чтобы приподняться и посмотреть на меня, но Джейк развернулся и встал ко мне лицом. Кэсси пыталась лягаться, но он крепко держал ее за бедра. Я вновь сжал кулаки.

– Да ладно тебе, Гейдж, – раздраженно проворчал Джейк. – Все девчонки в воде.

– Она не хочет… – Следующими словами я подавился.

Джейк опустил Кэсси на землю, и ее рубашка на спине задралась. Позади охнуло несколько человек.

КАКОГО ЧЕРТА?!

Тайлер схватил Кэсси за руку и потащил за собой. Он смотрел на нее с сочувствием. Наши взгляды встретились, и я прочитал в его глазах беспокойство. Стиснув зубы, Кэсси шла за Тайлером к джипу с пылающим лицом.

Джейк уставился на меня, как на психа. Если бы не другие парни со схожей реакцией, я бы и сам подумал, что поехал кукухой.

Я развернулся и пошел за Таем и Кэсси. Отойдя на достаточное расстояние, когда нас уже никто не слышал, спросил:

– Что за жесть я сейчас видел?

Тайлер усадил Кэсси в джип, обогнул капот машины и открыл водительскую дверь. Кэсси, стиснув челюсти, смотрела в одну точку перед собой.

– Тай, бро, что это было?

– Ничего. Увидимся дома.

– Да хрена с два это «ничего»!

Он со вздохом отошел от двери и наклонился ко мне, чтобы Кэсси его не слышала.

– Слушай, мы пытались избежать чего-то подобного, но, раз уж ты это увидел, я позже тебе все объясню. Скажу пока одно: это причина, по которой я увез Кэсси с собой. Поэтому, если ты не против, отвезу ее сейчас в нашу квартиру.

Мне и этого хватило. Я побежал к своему пикапу, поднял задний борт кузова, сдернув с него рубашку, запрыгнул в салон и помчал за Таем и Кэсси. По пути какие только предположения не приходили мне на ум, и от каждого на руле судорожно сжимались руки. В темноте я не совсем разглядел то, что увидел мельком, но увиденное напоминало кровоподтеки. Множественные. Я слышал, гематомы бывают при некоторых болезнях. Что у нее может быть? Кэсси такая хрупкая. Я бы подумал, что предположение верное, но на ее лице нет и следа болезни. К тому же не стоит забывать о том, что Тайлер не хотел оставлять Кэсси летом одну. Мой разум отказывался принимать очевидное. Ну не могли ее бить. А если били, то я урою этих людей.

Почему Кэсси вызывает у меня столь отчаянное желание ее защищать? Мы с ней до сегодняшнего дня и знакомы-то не были, а за вечер едва перекинулись парой слов. Даже с сестрами я подобного не испытывал, а люблю их безумно. Не знаю, что такого в этой девушке, но она уже забралась мне под кожу. И я пока не понимаю, нравится мне это или нет.

Обратный путь занял целую вечность. У меня вырвался вздох облегчения, когда я наконец припарковался у дома. Тай остановился рядом с моим пикапом. Я рысью добежал до его машины, распахнул пассажирскую дверь и при виде Кэсси отступил. Она сидела с безучастным лицом, направив остекленевший взгляд в одну точку. Я протянул руку, чтобы помочь ей выйти из джипа, но Тайлер отпихнул меня, злобно зыркнув, и сам помог спуститься. Приобняв, проводил ее до нашей квартиры и сразу увел в свою комнату. Я ждал их возвращения в гостиной, но спустя полчаса дверь в их спальню так и не открылась. Тяжело вздохнув, я пошел принять душ – от меня несло пролитым Кэсси пивом. Слава богу, меня не тормознула полиция. Выйдя из ванной, я обнаружил у себя в комнате Тайлера. Он сидел на моей постели.

– Прости, Гейдж, Кэсси не захотела говорить.

– Она больна?

– Что? – удивился Тай. – Нет. С чего ты… А, – понял он. – Нет, она не больна.

Я почувствовал облегчение, и в то же время у меня сжалось сердце: другой вариант объяснения увиденного мне очень не нравился.

– Ты поэтому никогда ее не оставлял? – тихо спросил я.

– Да.

– Это сделал ее парень?

Тай помотал головой.

– Родители?

Он кивнул, и я скрипнул зубами.

– Подожди секунду.

Тайлер вышел из комнаты, открылась и закрылась дверь его спальни, потом он вернулся ко мне и прикрыл мою дверь.

– Проверил, не проснулась ли Кэсси. Она не хотела, чтобы ты об этом знал. Но раз уж ты все видел, придется рассказать… Мне и самому нужно выговориться. – Тай уронил голову на руки, его плечи затряслись, и он глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Я молчал одиннадцать лет. Можешь представить, каково это – знать о происходящем и никому об этом не говорить?

– Одиннадцать лет? – прошипел я и прислонился к стене, чтобы не броситься на брата. – Ее били одиннадцать лет, а ты, мать твою, молчал? У тебя все нормально с головой?

– Кэсси заставила меня пообещать, что я никому ничего не расскажу! Она ужасно боялась, что ее заберет опека.

– Ты видел ее спину?! Там сплошной синяк!

Тайлер снова повесил голову:

– Это не самое худшее, что с ней было. Кэсси приходила ко мне с сотрясениями мозга, несколько раз я убеждал ее наложить на раны швы. Клянусь богом, эта девушка сильнее духом большинства знакомых мне ребят. Отец зашивал ее без обезболивания прямо на нашей кухне. Бывало, после побоев она даже с пола не могла подняться. Часами лежала на полу, набираясь сил, чтобы пошевелиться. Став постарше, мы с Кэсси купили мобильный. Она набирала мне сообщение, и я сам за ней приходил.

Меня затошнило, и я сглотнул поднявшуюся к горлу желчь.

– Доходило до такого, а ты продолжал молчать? Что бы ты делал, если бы однажды они убили ее?

У скорчившегося Тая вырвался судорожный вздох.

– Я ненавижу себя за то, что не остановил это. Но каждый раз, когда я пытался заступиться за нее, Кэсси злилась и прогоняла меня, а когда я уходил – в тот же вечер или на следующий, – ее били так, что она встать не могла.

– Это не оправдание. Ты мог забрать ее оттуда. Дядя Джим мог помочь!

– Слушай, Гейдж, мне и без тебя паршиво так, что дальше некуда. Это я смывал с нее кровь, это я обрабатывал ее раны даже тогда, когда их нужно было зашивать. Я поставил в комнату мини-морозилку, чтобы у меня всегда был для Кэсси лед!

Тайлер вытащил из кармана мобильный, несколько раз нажал на экран пальцем и с приглушенным всхлипом передал телефон мне.

– Что это? – Свежие кровоподтеки на фото в виде маленьких прямоугольников точно нанесли не руками. Они что-то напоминали, но что именно, я не понимал.

– Клюшка для гольфа. Я не знал об этих синяках. Кэсси рассказала мне о них по дороге с озера, и я сделал фото. Ее избили вчера утром, перед тем как я пришел за ней и собрал ее вещи.

– Есть еще снимки?

Тай на секунду поднял голову, кивнул.

– Я фотографировал ее каждый раз после побоев, как только у меня появился первый мобильный. И всегда переносил снимки на новые телефоны. Есть и резервные копии. Кэсси запретила мне рассказывать об этом, но я держал фото на случай… – Его голос сорвался. Но заканчивать фразу было ни к чему. Я и так все понял.

Я листал фотографии и не верил, что это снимки нежной девушки, которую я встретил всего несколько часов назад. Ее тело покрывали гематомы всевозможных оттенков, форм и размеров. На снимки было больно смотреть, но я продолжал себя мучить. Старые, сходящие синяки сменялись свежими. Мелькали фотографии с окровавленной спиной, руками, лицом. И каждое фото с лицом передавало то же самое выражение, с которым Кэсси сидела в машине. Ни единой эмоции, ни единой слезинки, пустой взгляд. Меня это убивало.

– Что они делали с ней?

– Тебе лучше не знать.

Черта с два! Я уже вижу, как мчу в Калифорнию со своим дробовиком.

– Что. Они. Делали. С ней?

Тайлер так долго молчал, что я уже не ожидал ответа.

– Поначалу они обычно били ее кулаками или ногами, но потом стали использовать все, что попадалось под руку. Кэсси приходила ко мне только после избиений предметами. На побои и пинки она даже внимания не обращала. Это были для нее самые спокойные дни.

– То, что я сегодня видел, не самое худшее?

– Даже близко нет.

– А что тогда было худшим?

Он вздохнул и поднял на меня глаза. По его лицу текли слезы.

– Я не знаю. Не могу назвать самое худшее, потому что страшные побои были не раз.

Я прожигал его бешеным взглядом. Тая стоило отделать только за то, что он не пресекал это столько лет. Кэсси сейчас семнадцать или восемнадцать. Ее били с шестилетнего или семилетнего возраста. И он все это время молчал.

– Пару лет назад, ночью, приехали полицейские…

– Она же запретила тебе звонить в полицию или опеку.

– Звонил не я. – Тайлер вздохнул и несколько раз провел рукой по волосам. – Полицию вызвала соседка – пожилая женщина, жившая в доме между нами. Она услышала крики.

Я оттолкнулся от стены и всплеснул руками.

– У тебя была прекрасная возможность обо всем рассказать, а ты все равно промолчал?! Полиция ничего не сделала?

– Гейдж, я знать не знал, что приезжали копы. Кэсси написала мне об этом часы спустя!

– И что там было? – потребовал я ответа, с усилием заставив себя снова прислониться к стене.

– Кэсси открыла дверь. Мать с отчимом стояли прямо у нее за спиной. На открытых частях тела синяков не было, и они втроем, включая Кэсси, отрицали, что кто-либо в их доме кричал.

Серьезно? Что за треш?

– После ухода полицейских мама Кэсси сняла туфлю и шпилькой ударила ее несколько раз по голове. В комнате было столько крови, Гейдж! Кэсси неделю было больно даже лежать головой на подушке. В другой раз отчим бросил в Кэсси бокал со спиртным. Она пригнулась, и тот разбился о стену. Кэсси не пострадала, поэтому отчим схватил ее за горло, оттащил к осколкам и одним из них изрезал ей лоб, руки, живот и спину. Она носила шарф на шее, пока не сошли следы от его пальцев, и теперь всегда прикрывает лоб челкой. Это случилось, когда Кэсси было десять, и шрам на лбу уже незаметен, но она по-прежнему его прячет. Она все их пытается спрятать, но часть можно скрыть лишь джинсами и длинными рукавами.

Шокированный, я пытался связать в сознании девушку, о которой Тай рассказывал, с девушкой, которую только что встретил. Видел фотографии, но все равно не мог постичь происходившего. Я не представлял, как кто-то измывался над ней, а она столько времени терпела, молча позволяя творить с собой такое.

– Ты жалкое подобие мужчины, Тайлер.

Я открыл дверь и скрестил руки на груди. Тай еще сильнее сгорбился.

– Думаешь, я сам этого не знаю?

Мне больше нечего было ему сказать. Как только он вышел из комнаты, я хлопнул дверью и упал на кровать. Хотелось запереть брата в моей спальне, а самому пойти к Кэсси. Обнять ее и сказать, что не позволю больше никому причинить ей боль. Но она нуждалась в Тайлере, а мы друг друга совсем не знали, и подобный жест с моей стороны выглядел бы даже стремнее желания весь вечер находиться поблизости и слышать ее голос.

Меня трясло от ярости при мысли о том, что ее били, причем не только руками. Хрупкая и нежная Кэсси заслуживала родителей и мужчину, которые бы лелеяли ее, а не уродов, что над ней издевались, и не мальчишку, который знал об этом и сидел сложа руки. Заставляя себя оставаться в постели, я уже в третий раз подавил рвотный позыв – меня тошнило с тех пор, как открылась правда.

Я закрыл глаза и постарался выровнять дыхание. В памяти отпечаталась синюшная спина Кэсси и показанные Таем снимки. Я вытеснял их ее образом – прелестным личиком и медовыми глазами. Представлял, как между пальцами скользят ее длинные темные пряди. Как я касаюсь поцелуями ее шеи, щек и наконец-то губ – чувственных и податливых. Тайлер не заслуживает ее. Абсолютно. Я бы взял Кэсси на руки и отвез к себе на ранчо, чтобы она до конца своей жизни была в безопасности. Но она и так жила жизнью, которую не выбирала, поэтому я не стану делать выбор за нее. Я подожду, когда Кэсси сама оставит Тая и придет ко мне.

2

Кэссиди

И шести часов не прошло с нашего приезда в Остин, как мои синяки уже увидели. И не кто-нибудь, а двоюродный брат Тайлера, наш сосед по квартире, парень, не выходящий у меня из головы. Я просила Тая не рассказывать ему ничего – пусть думает, что хочет, – однако друг, конечно же, не послушал меня и разболтал больше, чем следует. Но как его винить? Я вынудила его хранить непосильный для ребенка секрет. Тайлер думал, что я сплю, но даже если бы я и уснула, то меня бы разбудили крики Гейджа или сам Тай, по возвращении в комнату обнявший меня, плакавший и просивший прощения. Сама я отучилась плакать давно, когда осознала, что слезы вызывают у мамы и отчима еще большую агрессию. Тогда я мастерски овладела умением отключать эмоции. Но я знала: если открою глаза и увижу слезы Тая, то выстроенная в душе стена рухнет и я буду рыдать вместе с ним. Поэтому я лежала и не шевелилась, смежив веки и отключив эмоции, пока Тайлер не уснул, обессилев от слез.

Когда Тай утром пошел в душ, я выскользнула на кухню приготовить нам кофе. За прошедшие годы мы провели вместе множество бессонных ночей и привыкли с утра подбадривать себя этим напитком. Здорово, что сейчас Таю не придется тайком брать для меня вторую чашку, чтобы его родители не узнали о моих ночевках в их доме.

Я тихо прикрыла дверь, развернулась, чтобы на цыпочках пересечь кухню, и тут увидела Гейджа. Сердце тотчас пустилось вскачь. Он был только в шортах и кроссовках, и его кожа блестела от пота. Какой же он потрясающий, что дыхание перехватывает. И лицо, и тело просто идеальны. Вчера я лишь мельком видела Гейджа без рубашки и сегодня не могла отвести от него глаз.

– Доброе утро.

Мой взгляд метнулся вверх. Вблизи и при утреннем свете в яркой зелени глаз Гейджа сверкали золотистые крапинки. Никогда не видела таких красивых глаз.

– Доброе утро, Гейдж.

– Как… эм… как себя чувствуешь?

Вздохнув, я прошла к кофейнику:

– Я знаю, что Тай говорил с тобой вчера. Слышала вас. Не хочу, чтобы ты испытывал неловкость рядом со мной.

– Кэсси, ты пережила ужасное. Тайлер не должен был молчать.

Повернувшись к нему, я обнаружила его прямо перед собой:

– Я заставила его пообещать, что он никому не расскажет.

– Он не должен был тебя слушать.

– Ты не понимаешь, Гейдж. Тебя там не было. Я бы ему не позволила.

Он сузил глаза:

– Да, меня там не было. Иначе бы я пресек это после первого же раза. Почему ты не сказала ничего полицейским?

Я покачала головой. Какой смысл что-то объяснять ему и доказывать?

Гейдж взял мое лицо в ладони и наклонился ко мне. Показалось, он поцелует меня – так же, как вчера вечером. И меня ничуть не волновало, что я его едва знаю. Я хотела этого поцелуя.

– Ты не заслуживала подобного. Ты ведь понимаешь это?

– Понимаю.

Прежде чем я успела осознать, что он делает, Гейдж убрал с моего лба челку и провел большим пальцем по шраму, оставленному Джеффом. Его глаза, изучающие отметину, потемнели. Я мгновенно напряглась. Гейдж медленно отвел взгляд от шрама и посмотрел мне в глаза.

– Ты не заслуживала этого, – мягко повторил он.

Я отступила от него и развернулась к кофейнику. Гейдж опередил меня – достал две кружки и наполнил их.

– Если ты любишь добавлять в кофе сливки, то, прости, у меня их нет, – тихо сказал он.

– Нестрашно. – Я коротко выдохнула от облегчения, шагнула к холодильнику и достала молоко. – Схожу попозже в магазин и куплю.

После того как я добавила в кофе молока, Гейдж закрутил за меня крышку и убрал пакет в холодильник. Потом снова вернулся ко мне и приподнял мой подбородок пальцем, вынуждая взглянуть на него.

– Как часто это случалось, Кэсси?

У меня участилось дыхание. Что в нем такого, что мне хочется упасть в его объятия и навсегда остаться в его сильных руках? Из грез меня вырвал повторный вопрос. Гейдж зажал меня у кухонной стойки, деваться было некуда, но я отвернула голову, высвободив подбородок, и уставилась за его плечо в гостиную.

Мое нежелание отвечать было красноречивым, и он сам все понял.

– Каждый день?

Я продолжала молчать. В выходные мне доставалось дважды, а то и трижды за день. Но этого не знает даже Тайлер. Меня начало невольно потрясывать. Показывать Гейджу слабину было неприятно.

– Этого никогда больше не повторится, Кэсси, – прошептал он, всматриваясь в мое лицо.

Мой взгляд метнулся к его глазам, и горло сжалось. Гейдж говорил с болью в голосе. Не знаю почему. Мне очень захотелось, чтобы он обвил меня руками. Я прочистила горло и заставила себя смотреть ему в глаза.

– Кэссиди.

– Что?

– Меня зовут Кэссиди.

– Оу. – Гейдж слегка смутился. – Прости, не подумал.

– Нет, я это к тому, что Таю не нравится имя Кэссиди. Он зовет меня Кэсси. Я просто хотела, чтобы ты знал мое настоящее имя. – По правде говоря, я хотела услышать свое имя, произнесенное его голосом с хрипотцой.

Гейдж тепло улыбался, с минуту рассматривая меня и отпивая кофе из кружки.

– Мне нравится это имя. Кэссиди. Тебе подходит.

Ох, черт… да! Не зря я желала услышать свое имя из его уст. Руки покрылись мурашками, по телу пробежала сладкая дрожь. Да-а-а, настолько у Гейджа сексуальный голос.

Я молчала, и Гейдж, подойдя к столу, выдвинул для меня стул. Мы некоторое время сидели в тишине, а потом я не выдержала и подняла на него взгляд.

– Боюсь показаться грубой, но можно тебя кое о чем спросить?

Уголок его губ приподнялся в улыбке.

– По-моему, сегодняшним утром я побил все рекорды по задаванию грубых вопросов, так что спрашивай, не стесняйся.

На щеках Гейджа заиграли треклятые ямочки, и я тут же утратила связь с реальностью. Уставилась на них и напрочь забыла, о чем собиралась спросить. Легкий изгиб губ Гейджа сменился бесшабашной улыбкой. Такими темпами мне придется напяливать на лицо маску для сна и затыкать уши берушами, чтобы не выглядеть рядом с ним идиоткой. Хотя в таком виде я буду выглядеть не лучше.

– Тайлер сказал, ты живешь на ранчо?

– Живу.

– Я думала, ты будешь похож на ковбоя.

Хохот Гейджа заполнил кухню, отскакивая от стен, и я расслабилась, слушая его смех.

– И каким же ты меня представляла?

– Ну, знаешь, в сапогах, шляпе, синих джинсах в обтяжку, с широким ремнем, – ответила я, стушевавшись.

– Сапоги у меня есть. И шляпы. Но вряд ли мама с сестрами позволят мне когда-нибудь одеваться, как отец.

– Ох.

– У отца даже усища есть. Он на Сэма Эллиотта похож.

Я не сразу сообразила, о ком он.

– Правда, что ли? – рассмеялась.

– Слово даю. Прям близнец его.

– Хотелось бы его увидеть. Так куда ты вчера дел шляпу?

Гейдж пожал плечами:

– Оставил на ранчо. Вместе с сапогами.

– Почему?

– Они у меня не модный аксессуар. И здесь, в городе хиппи, явно не потребуются для той работы, для какой нужны.

– В городе хиппи? – оторопела я.

– Сама увидишь, когда мы куда-нибудь выберемся.

Я кивнула:

– А для какой работы тебе нужны сапоги и шляпы? Что у вас за ранчо?

– Скотоводческое. Для любой работы: уход за животиной, перегон скота в разные части ранчо, починка заборов, клеймение… Для разной, в общем, – подытожил Гейдж.

– Сколько у вас коров?

– Шестнадцать.

Я, конечно, маловато понимаю в ранчо, но вроде для скотоводческого ранчо как-то негусто?

– У вас шестнадцать коров?

Гейдж фыркнул от смеха и широко улыбнулся.

– Сотен. Тысяча шестьсот голов.

– Господи… Это же прорва коров.

Он снова пожал плечами.

– Скоро будет больше. У нас достаточно земли.

– И сколько же акров?[3]

– Двадцать.

– Сотен?

– Тысяч.

– Двадцать тысяч акров?! – У меня отпала челюсть. Елки-палки, зачем кому-то столько земли?

– Да, мэм. – Гейдж крутанул на столе свою кружку.

– Мэм? Серьезно?

– А что? – выгнул он бровь.

– Я же не бабулька какая. Я младше тебя!

Он закатил глаза:

– При чем здесь возраст? Это вежливое обращение.

Увидев выражение моего лица, Гейдж с тихим смехом покачал головой:

– Янки.

– Так, ковбой, слушай сюда: я не с севера.

– Но и не с юга. Янки, – ухмыльнулся он.

Я от одних ямочек таю, а он еще и подмигивает! Все, мне конец.

– Ты опять о янки, бро? – спросил вошедший в кухню Тай.

Гейдж пожал плечами, и зеленые глаза под темными бровями поймали мой взгляд.

– «Мэм» ей не по вкусу.

– Привыкай, Кэсси. Мы, может, и в городе, но тут все по-другому.

Я недовольно побухтела, вызвав у Гейджа смех.

– О чем говорили? – Тайлер сел возле меня.

– Об их громадном ранчо с кучей коров, – ответила я.

– Она права, коров у вас многовато, – заметил Тай между глотками кофе.

– Тебе там понравится, – произнес Гейдж со странным выражением лица.

– Губу закатай! Кэсси не любит грязь и ненавидит жуков. Для нее хуже твоего ранчо места не придумать.

Гейдж сердито зыркнул на брата, затем вернул взгляд ко мне.

– У нас есть лошади.

Я ахнула:

– Правда? Я никогда не ездила верхом!

– Восемь арабских скакунов. Я научу тебя ездить верхом, когда ты приедешь к нам в гости.

Гейдж откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. На брата он смотрел с усмешкой, будто в чем-то его обыграл.

Мы с Таем погрузились в молчание. Папа обещал начать обучать меня верховой езде с шести лет, а на семилетие подарить лошадь. Чего, естественно, так и не произошло. И дело не в деньгах, они у нас были. Просто мама даже не готовила для меня, о чем-то посерьезнее речи вообще не стояло. И хотя я по-прежнему любила лошадей, они теперь всегда напоминали мне о папе.

– Я сказал что-то не то? – Гейдж немного растерялся и смотрел не на меня, а на Тайлера.

– Нет, – мягко улыбнулась я. – Было бы здорово.

Спустя несколько неловких минут Гейдж поднялся, поставил кружку в посудомоечную машину и пошел к себе, объясняя на ходу:

– Я в душ. Если планируете что-то на сегодня, дайте знать.

Тайлер придвинул меня к себе вместе со стулом:

– Расстроилась? Вспомнила об отце?

– Да, я думала о нем. Представляешь, папы нет уже двенадцать лет. Я должна бы уже позабыть его, но он умер, когда я была совсем маленькой, и мне не дали времени оплакать его. Наверное, поэтому мне до сих пор так тяжело. И предстоящий день рождения не радует. Я думала, что вдалеке от мамы и Джеффа снова буду наслаждаться этим праздником, а сейчас вовсе его не хочу. По-моему, нужно придумать мне новый день рождения, Тай, – грустно рассмеялась я.

– Никому не понравится отмечать свой день рождения в годовщину смерти отца.

Тайлер перетянул меня к себе на колени и приобнял осторожно, чтобы не потревожить больную спину.

– Он был замечательным отцом, и тебе не нужно его забывать. Ты всегда будешь тосковать по нему. И никаких новых дней рождений. Ты будешь отмечать тот день, в который родилась, и я в лепешку расшибусь, чтобы с каждым годом он приносил тебе все больше радости.

Я долго молчала в его объятиях, прежде чем снова заговорила:

– Спасибо, Тай. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Кэсси.

Гейдж

Бог ты мой! Отец Кэсси умер в день ее рождения? Что еще пережила эта девушка? Ладно, признаю, перед душем я ненадолго оставил дверь в ванную приоткрытой. Но очевидно, я сказал что-то не то, раз после моих слов они оба замолчали, и я чувствовал, что Тайлер обязательно заговорит об этом, стоит мне оставить их одних. Я знал, что зацеплю Кэсси лошадьми, и был прав, но не ожидал, что разговор о верховой езде вызовет воспоминания о ее отце, который явно был лучше ее матери и отчима.

До прихода в кухню Тая у меня было лучшее утро из всех, правда, продлилось оно минут десять, не больше. От улыбок Кэсси душа наполнялась радостью, а ее смех! Боже, он реально звучал песней ангелов. У меня сжималось сердце каждый раз, когда Кэсси, позабыв о синяках, расслабленно откидывалась на спинку стула и тотчас дергалась назад. Я без слов понимал: ей больно. С такой спиной, как у нее, не расслабишься. Поэтому ее не сходящая с губ улыбка еще больше убивала меня. Другая бы была подавлена, расстроена, плакала. Какой же силой духа надо обладать, чтобы всего пару дней как вырваться из семейного ада и быть способной улыбаться?

Когда я вышел из ванной, Кэсси все еще сидела, свернувшись калачиком у Тайлера на коленях. Я тяжко вздохнул. Нужно поскорее побороть в себе чувства к ней, иначе совместная жизнь с этими двумя грозит вечным стрессом.

– Гейдж? – позвал Тай, прежде чем я прикрыл дверь.

– Что?

– Покажешь нам сегодня город?

Нет. Я хочу показать город Кэссиди, а тебя пинком под зад отправить в гребаную Калифорнию.

– Конечно.

Я закрыл дверь и успел только натянуть джинсы, когда вошел Тайлер:

– Ты чего такой? Если не хочешь, то так и скажи, я же просто спросил. Необязательно выезжать в город сегодня. Ну, или мы с Кэсси можем прогуляться вдвоем. Просто ты тут все знаешь…

Я не спросил у Кэссиди, почему Таю не нравится ее имя. Оно идеально ей подходит. И как у него язык повернулся сказать девушке, что имя у нее так себе? Мы с ним родня вообще?

– Да нет, все нормально. Слишком много мыслей в голове. Я буду готов через минуту. Поедем куда захотите.

– Хорошо. Кэсси, наверное, захочет принять душ, так что не спеши, – бросил Тай уже за дверью.

Я схватил рубашку и двинул в гостиную. Брата там не было, а Кэссиди сидела за кухонным столом, напряженно уставившись на свои ладони.

– Ты в порядке?

Она вздрогнула и вскинула на меня взгляд, в котором отразились смятение и боль. С минуту Кэссиди ничего не говорила, изучая мое лицо, затем с тяжелым вздохом поднялась и направилась в свою комнату.

– Прости, что напомнил тебе об отце. Я не знал.

До сих пор не знаю. Какое отношение ее отец имеет к лошадям?

Кэссиди остановилась, оглянулась на секунду и продолжила путь.

Я таращился на дверь, ощущая себя придурком, даже после того, как вернувшийся в гостиную Тайлер начал подключать к телевизору игровую систему. Мое обещание обучить Кэссиди верховой езде столь сильно ранило ее, что девушка, интересующаяся, почему я не одет как ковбой, бесследно исчезла? Все внутри меня взывало пойти и поговорить с ней, но из ванной послышался звук льющейся воды. Я развернулся к Таю, сказал, что посмотрю, как он играет, и плюхнулся на диван. Слушая журчание воды, пытался не представлять себе Кэссиди в душе. Сделать это было нереально, поэтому я усиленно пялился в экран, глядя на то, как Тайлер отстреливает персонажей, и старался не думать о Кэссиди и стояке, который прикрывал подушкой.

Кэссиди вышла к нам почти через час, с распущенными волнистыми волосами и легким макияжем. Очень красивая. Без вечернего макияжа ее медовые глаза казались ярче, а на носу виднелась россыпь светлых веснушек. Вчера она была бесподобна, спору нет. У меня при виде ее захватило дух. И все же я предпочитаю вот такую почти натуральность. Кэссиди надела джинсы с подворотами до икр, зеленые конверсы и черную концертную футболку группы Boston. Boston! Эта девочка само совершенство.

– Я готова, Тай.

Она только вошла в комнату и еще не посмотрела на меня. Я ждал взгляда Кэссиди, но радовался возможности втайне полюбоваться ею. Успел заметить, что нижняя губа у нее чуть полнее верхней и нос идеальнее некуда. Ее взгляд упал на меня и тут же метнулся к Тайлеру, щеки вспыхнули, и мои губы растянулись в улыбке. Она тоже чувствует притяжение между нами. Кэссиди начала покусывать губу, снова наведя меня на мысли о том, каково будет ее зацеловать. Впервые в жизни меня обуревало столь страстное желание целовать девушку.

– Тайлер! – топнула ногой Кэссиди.

Он оторвался от экрана, чтобы взглянуть на нее, и вернул внимание к телевизору.

– Чего?

– Я готова. Мы идем или нет?

– Идем. Дай мне только закончить игру. Минут восемь осталось.

Я сидел на диване, и Кэссиди могла присесть рядом, но она посмотрела на свободное место, развернулась и ушла в спальню. Она не показывалась, пока Тайлер не сыграл еще два раунда, и вышла, только когда он сам за ней зашел.

Я прокатил их по всему Остину. Кэссиди была вежлива и отвечала на мои вопросы, но разговор со мной не поддерживала и всегда держалась поближе к Таю и подальше от меня. Возможно, я ошибся, и она не чувствует необъяснимой связи между нами. Во всяком случае, по ней не видно, чтобы она испытывала потребность прикоснуться ко мне. Я же еле удерживался от того, чтобы схватить ее за руку, прижать к себе и не отпускать.

На обратной дороге Кэссиди попросила остановиться у супермаркета. После того как она в третий раз закатила глаза на выбранные нами продукты, мы доверили покупки ей.

– Не переживай, – шепнул Тайлер мне, пока Кэссиди сравнивала две упаковки говяжьего фарша, – она готовит себе с шести лет. В готовке она лучше моей мамы.

Я и не волновался. Но от этого мне тоже хотелось ее оградить. Мы с отцом частенько работали на ранчо с утра до ночи, и в кухне я помогал только с мытьем посуды, ежедневно благодарю маму и сестер за еду. Не представляю, как бы готовил себе еду ребенком. При встрече еще раз поблагодарю родных.

Кэссиди позволила нам донести покупки, но не дала их разложить, сразу приступив к приготовлению ужина на троих. Лежа на диване, я провожал взглядом каждое ее движение, а Тайлер опять сел играть. В какой-то момент Кэссиди, забывшись, начала пританцовывать, но, к сожалению, быстро опомнилась. Я не видел ничего очаровательнее этого! Когда Тайлер ушел с головой в игру, я поднялся, прошел на кухню и встал у Кэссиди за спиной.

– Тебе помочь?

Она мгновенно напряглась, затем, расслабившись, повернула ко мне голову.

– Нет, не надо, спасибо.

– Ну хоть с чем-нибудь?

Кэссиди смотрела на меня с тем странным выражением в глазах, что я уже видел утром: со смятением и болью.

– Да, конечно. Можешь сделать салат.

Она вынула из холодильника овощи, принесла их мне и добавила к ним из миски на столе.

– Нарежь кубиками и… подожди, ты любишь авокадо?

– Родная, я всеяден.

Уголки ее губ приподнялись, щеки порозовели. Улыбнувшись про себя, я мысленно сделал заметку называть ее так почаще.

– Все же, если ты не любишь авокадо, я положу его только себе.

Я выхватил фрукт у нее из руки и озадаченно рассмотрел.

– Как я уже сказал, я ем все, но как это резать?

Кэссиди со смехом забрала у меня авокадо и подвинула мне огурец и помидор.

– Сначала их нарежь, потом разберемся с авокадо. – Она вручила мне нож и отвернулась к плите.

Овощи я резал криворуко, но находиться рядом с Кэссиди в кухне, видеть не сходившую с ее губ улыбку было потрясающе. А еда-то как пахла, м-м-м!

– Вроде правильно нарезал.

– Как можно нарезать овощи для салата неправильно? – Она повернулась посмотреть на творение моих рук. – Неплохо. Никогда раньше не шинковал?

Я покачал головой, и она улыбнулась:

– Правда? Тогда молодец. Давай покажу, как резать авокадо.

Кэссиди достала два плода и протянула мне один, затем взяла нож. Не буду кривить душой, я нарочно никак не мог выколупать косточку, чтобы Кэссиди подошла ко мне, обхватила мои ладони и показала, как это сделать. При соприкосновении наших рук у нее сбилось дыхание. Пришлось отвернуться, чтобы она не увидела, что я улыбаюсь во все тридцать два зуба.

Черт, да!

Закончив с авокадо, Кэссиди попросила достать блюда и тарелки, а сама пошла к плите. Меня она, стоило покоситься на плиту, разворачивала, не позволяя увидеть свои секретные блюда. Не знаю, что с ней происходило весь день, но сейчас она вела себя со мной как утром. И с каждой ее улыбкой и прикосновением я влюблялся в нее все сильнее.

Я тронул ее руку, призывая посмотреть на меня, и, встретившись с ней взглядом, чуть не позабыл, что хотел спросить.

– Утром я тебя расстроил? Прости, я ненамеренно. Я не знал о твоем отце.

Кэссиди опустила взгляд и вернулась к плите.

– Тебе неоткуда было знать. И чем, по-твоему, ты расстроил меня?

– Обещанием научить тебя ездить верхом.

Она вздохнула и мотнула головой.

– Нет, Гейдж, меня не это расстроило. Я с удовольствием научусь ездить верхом, если ты захочешь меня потренировать.

Разве я предложил бы ей то, чего не хочу? Плохо будет, если я спрошу, как связаны лошади и ее отец?

– Конечно, потренирую. Не вопрос. Я помню слова Тая, но, мне кажется, ранчо тебе понравится. Жду не дождусь, когда свожу тебя туда. – Ох, перебор, чувак. Перебор.

– Здорово. – Кэссиди взяла ложку, положила ее обратно, оперлась ладонями о стойку и лишь тогда посмотрела на меня. Ее рот приоткрылся, между сведенными бровями образовалась морщинка. Взгляд скользнул в гостиную, к Тайлеру, и вернулся ко мне.

– Ужин почти готов, – тихо сказала она. – Поставишь салат на стол?

Повернувшись лицом к гостиной с салатницами в руках, я еле сдержал вздох. За нами наблюдал Тай. Позже будет выносить мне мозги.

Кэссиди приготовила фетучини «Альфредо» с жареной курицей. Пальчики оближешь! Согласен с братом, это блюдо получилось у нее лучше, чем у тети Стеф. Оно такое же вкусное, как у моей мамы.

Я поднялся помочь Кэссиди с мытьем посуды, но Тайлер тоже встал и преградил мне путь.

– Я серьезно, бро. Она моя.

– Я слышал тебя в первый раз.

– Хорошо слышал?

Я бросил взгляд на Кэссиди:

– Хорошо. Но ты сам привез ее сюда. Предлагаешь не общаться с ней и не помогать с посудой, когда она готовит нам еду? Если мы будем жить вместе, прими тот факт, что я буду с ней дружить.

Тай несколько секунд молчал и улыбался, пока Кэссиди не вернулась на кухню.

– Я не против вашей дружбы. Просто не забывай, что именно я, а не ты каждый божий день был рядом с ней последние одиннадцать лет. Я вижу, как ты на нее смотришь, Гейдж. Я не слепой.

Кэссиди

– Я подустала, пойду лягу. Спасибо, что показал город, Гейдж.

Тай встал и подошел ко мне.

– Лечь с тобой?

Я покосилась на Гейджа за его спиной, в открытую сверлившего брата взглядом.

– Нет, поболтайте. Вы столько лет не виделись. Увидимся утром.

– Сладких снов, Кэссиди, – сказал Гейдж.

Я улыбнулась и, как дурочка, помахала ему рукой.

– Спокойной ночи.

Тайлер обнял меня, а Гейдж позади него подмигнул.

У меня от этого парня сплошное смятение в душе!

Я пошла в нашу с Таем ванную ополоснуть лицо и почистить зубы, после чего натянула пижаму и забралась в постель. До меня доносились голоса болтающих парней, засмеялся Гейдж. Его смех согревающей волной прошелся по телу. Вздохнув, я перевернулась на бок. Совсем его не понимаю. У него есть девушка, но вчера он чуть не поцеловал меня. А этим утром сначала вовсю со мной флиртовал, а потом, когда мы попросили показать нам город, сделал недовольное лицо. Тайлер, поговорив с ним, объяснил, что Гейдж против того, чтобы я жила с ними. Но почему тогда этим вечером в кухне он не переставая улыбался мне и прикасался при любой возможности? Как это понимать? Я даже не знаю, как себя с ним вести.

Наверное, я уснула, поскольку позже, когда Тай скользнул в постель, чувствовала себя сонной и заторможенной.

– Прости, не хотел тебя разбудить, – тихо извинился он.

– Ничего. Я собиралась дождаться тебя, но, похоже, устала сильнее, чем думала.

Тайлер притянул меня к себе и заключил в объятия.

– Последние дни выдались долгими, тебе нужно выспаться.

– Ты прав. Вы хорошо пообщались?

– Да. Приятно снова вот так болтать. Давненько мы не собирались.

– Прости, что все порчу. Не нужно было брать меня с собой.

Он отстранился, чтобы взглянуть в мое лицо:

– Кэсси, я буду брать тебя с собой везде и всегда, куда бы ни отправился. Не волнуйся насчет Гейджа, он отойдет. Дело не в том, что ты ему не нравишься. Он просто боится, что твое проживание с нами внесет разлад в его отношения с Бринн.

– Я этого не хочу. – Еще как хочу! Я не знала ревности, пока вчера не познакомилась с Гейджем. Мерзкое чувство. – После восемнадцатилетия я найду себе жилье, Тай.

– Даже не думай. Я хочу, чтобы ты была рядом, а Гейдж перебесится. Поняла?

Я прильнула к его груди и кивнула.

– Люблю тебя.

Тайлер снова чуть отстранился и поднял мое лицо к своему.

– Я тоже люблю тебя, Кэсси.

Его губы накрыли мои, и я отпрянула, уперев ладони ему в грудь.

– Что ты творишь?! – Мы спали вместе бесчисленное множество раз, но никогда раньше не целовались.

– Прости! Я думал, ты этого хотела.

– С чего ты это взял? – О боже, что только что было?!

Он вздохнул и перестал меня удерживать.

– Не знаю, что на меня нашло. Прости, сглупил.

– Ты для этого взял меня в Техас?

– Нет-нет, клянусь! Ты моя лучшая подруга, я бы никогда не оставил тебя там. Я правда сглупил, прости.