Ребёнок Палача

ПРОЛОГ.

– Глава компании «ГазМетИндастриз» уже в переговорной, – проговорил мой двоюродный брат Артём Воронов. Он сидел напротив меня, сложив ногу на ногу. Деловито и внимательно изучал каждый пункт договора, который я собирался заключить с Константином Решетовым. Это уникальная возможность подобраться как можно ближе к моему давнему конкуренту. Захватить, поглотить и уничтожить – это моя цель, и которой я намеревался придерживаться до самого конца.

– Прекрасно, – твердо ответил я, захлопнув очередную папку с документами и отложив в сторону. Весь внимание на брата. – Есть сомнения? – поинтересовался я.

Артём цыкнул, затем пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты всё ещё надеешься отомстить ему?

– Это так очевидно? – вскинув бровь, ответил вопросом на вопрос. Артём кивнул. Я лишь пожал плечами. – Я не хочу, чтобы Решетов о чем-либо заподозрил. Наша договорённость должна пройти на высшем уровне, брат. Это всё, чего я хочу на данном этапе.

Воронов согласно кивнул, вновь окунувшись в изучение пунктов. Я видел, как брат хмурил брови: очевидно, все же некоторые формулировки ему не нравились от слова совсем.

– Слишком уж он завысил процент, Сергей, – с подозрением высказался Артём.

– Думаешь, есть подвох?

– Не знаю. Но…

Артёма прервали несколько коротких стуков в дверь моего кабинета.

– Войдите, – строго и резко рявкнул я. Вошла мой личный секретарь – Тамара Георгиевна. Милая женщина и крайне ответственная, далеко за пятьдесят, тем и лучше, что глазки не строила и не совала нос в ненужные дела.

– Сергей Иванович, извините, что беспокою, – виновато улыбнувшись, Тамара Георгиевна, выпрямилась струной, – гости интересуются, как скоро вы готовы будете с ними встретиться.

Отъехав на стуле от своего рабочего стола, я встал. Артём даже глазом не моргнул. Мой брат своенравный и крайне замкнутый молодой человек. Таких только в спецотряд отправлять, да выдавать крайне сложные задания для исполнения. Но, как говорилось в известной пословице, в тихом омуте черти водятся – вот это как раз про Воронова. И тем брат был мне полезен.

– Буду через пять минут. Тамара Георгиевна, предложите нашим гостям чай-кофе, – мне не пришлось объясняться дважды, потому что мой секретарь знала, если я просил задержать в приемной гостей, значит, не просто так: я выжидал и намеренно нервировал их, чтобы при встрече выявить слабые стороны своего конкурента. Моя компания, моя территория – мои правила.

– Играешь с гнём, Сергей, – произнес Артём. Я повернулся к брату полубоком и встретился с его черным взглядом. Ну явно чёрт из преисподней, хотя кто тут каратель, так это я – Палач Сергей. И – да, это моя фамилия, сохранившаяся с очень давних времён.

– Думаешь, Решетов опасен для меня?

– Нет, – немедля твёрдо ответил Воронов, затем он встал, держа в правой руке договор. – Будь осторожен в своих желаниях. Вот, о чем я. Однажды ты уже обжёгся, и цену заплатил крайне высокую. Теперь второго шанса у тебя попросту нет, – брат не меньше меня переживал за мое прошлое. Мы были двоюродными – наши мамы родные, кровные сёстры. Тем и была сильная наша братская связь.

– Уверен, всё пройдёт по высшему разряду, – заверил я Артёма, и оба мы направились на встречу с Решетовым.

ГЛАВА 1. София

Несколько недель назад мой отец заключил сделку с неким Сергеем Палачом, и теперь он весь в процессе слияний компаний в общем деле. Я ни разу не видела его компаньона, но по слухам и, судя по информации, что есть в интернете о нем, мужчина крайне несговорчивый и опасный. Но папа как-то все же вышел к нему на контакт. Плюс ко всему на днях состоится благотворительный ужин в доме этого самого Палача.

– София? – донёсся оклик моего имени. Это папа. Все-таки вернулся пораньше. Я закончила писать статью, и, захлопнув крышку ноутбука, вышла из домашнего кабинета отца. Периодически я его эксплуатировала в своих интересах, когда приезжала на выходные.

– Пап, я здесь, – отозвалась я, и мы пересеклись в широком коридоре. Папа меня обнял и поцеловал в висок.

– Рад, что приехала, доченька, – он осмотрел меня на предмет изменений, если таковые вдруг появились, а потом широко улыбнулся.

– Ну как я откажу тебе. Теперь моя забота сопровождать тебя на всякого рода ужины и официальные встречи, – с грустью сказала я. Папа поддел мое лицо за подбородок и побудил взглянуть в глаза, на которые уже навернулись слезы.

Мама… ее не стало чуть больше полгода назад. Несчастный случай: машину занесло на снежной дороге, и она вылетела с трасы в обрыв. Никто не остался живым, ни мама, ни ее двое сопровождающих охранников. Мы с папой очень тяжело переживали общее горе. Это невосполнимая потеря. Мои родители любили друг другу, и их союзу многие завидовали. Папа сразу отверг мои подозрения, что кто-то умышленно сотворил подобное. Это случайность, которая оказалась роковой ошибкой водителя – не справился со сложной дорогой, а среагировать на резкий поворот на трассе не успел.

– Время лечит раны, София, – он шумно сглотнул. Сильный мужчина, с сединой на висках, был душевно надломлен. – Ты с каждым днем все больше и больше становишься похожа на свою мать. – Отец погладил тыльной стороной ладони мою щеку, и я льнула к его ласке. – Я все еще не привык, что ты стала достаточно взрослой и так скоро покинула наш дом.

– Папа, – улыбнулась я, – мне уже круглая дата намечается.

– Знаю. Оттого мне еще больше грустно, что время не стоит на месте. Возможно, совсем скоро ты замуж соберешься…, – папа снова завел старую песню, и я, вырвавшись из его крепкой хватки, отошла на пару шагов.

– Ты же знаешь, что я пока не созрела для более серьезных отношений.

Папа согласно кивнул. Я с подозрением посмотрела на него, сложив пазлы в единую картину. Прищурилась, застигнув его врасплох.

– Так, ты поэтому меня берешь на все эти званные ужины?! – ахнула я.

Папа стушевался и поспешил ретироваться под предлогом важного звонка. Ну теперь-то мне все ясно. Мой родитель решил поиграть в сводника, уж больно ему хотелось пристроить единственную дочь, да не просто за какого-нибудь простачка, а желательно поймать крупную рыбку – точнее акулу. Эх, папа…

Встряхнув головой, я направилась наверх в свою комнату. Все же у меня из головы не выходил найденный снимок в интернете того Сергея. О нем мало что написано, но достаточно ёмко: был женат, а теперь холост. Развелся ли? Или для него брак – это очередной билет на высшую ступень?

***

– Как я выгляжу? – спросила я у отца, покрутившись вокруг своей оси перед ним. Волосы каскадом рассыпались позади, щекоча плечи, шею и спину.

– Восторг! – воскликнул он. – София, сегодня все мужские взгляды будут прикованы только к тебе.

– Тогда я должна переодеться, – пошутила я. – Пап, мы не на смотрины идем, забыл? – пожурила своего старика, получив в ответ укоризненный взгляд.

Надев серебристое платье в пол с глубоким вырезом на спине, я чувствовала себя наполовину обнаженной. Но вечер был неформально-официальным, вот и понимай как хочешь: то ли все серьезно, то ли программа вольная. Занятия балетом в юности сослужили мне добрую службу: я держала осанку, научилась ходить плавно, легко и тихо, даже на высоких шпильках. Я была невысокого роста, с тонкой фигурой, но не крайне худой. Слава богу, мама не позволяла мне морить себя голодом, напротив, мое увлечение балетом она называла лишь временным – правда, долгие десять лет я потратила на свое «увлечение». Возможно, если бы не травма колена, танцевала б до сих пор.

– Так, – отец оборвал мои мысли, вернув в реальность, – мы уже опаздываем, дочь. Скорее, иди сюда, я помогу тебе надеть накидку.

Я подошла к нему, и папа галантно выполнил свою задачу джентльмена. Затем подал свой левый локоть, и я, улыбаясь, подхватила его. На самом деле, я не любила подобного рода торжества, но ради папы была готова потерпеть. Сопровождением занималась мама; она привыкла быть всегда рядом с ним, и он знал, что главный человек в его жизни всегда по левую руку.

Выйдя во двор, где нас ждал водитель, я обратила внимание на еще две машины. Обе были спереди и сзади. Нахмурившись, перевела взгляд на отца, безмолвно задав вопрос, к чему столько охраны с собой. Папа лишь пожал плечами и помог мне сесть на заднее сидение в джип. Ну ладно, надо, так надо.

Машины зарычали, а затем тронулись с мест, увозя нас к дому, где жил Палач. Я ощущала некоторое волнение от предстоящей встречи. Не знаю почему, но мне было некомфортно. Я не хотела, чтобы он смотрел на меня или вдруг подумал, что я молоденькая сопровождающая своего богатенького ухажера. Вдруг незнакомое окружение воспримут не так, как есть на самом деле, и мне не хотелось подрывать авторитет отца. Я даже успела пожалеть, что согласилась на вылазку. Бросив все свои дела, я прилетела из Нью-Йорка в Москву ради папы.

В клатче зазвенел мой мобильник, и, вынув его, я широко улыбнулась, это был Макс – мой коллега и верный друг. Папа краем глаза заметил высветившееся на экране забавное фото моего друга и поморщился. Я сделала вид, что ничего не видела, и тут же ответила на звонок.

– Макс, ты так поздно звонишь, всё хорошо?

– Соф, три дня прошло. От тебя ни слуху ни духу. Решил проверить, ты там еще жива? – пошутил молодой человек. Максу тридцать с небольшим. Высокий, статный, из благородной семьи лордов, давно мигрировавших в США из Британии. Он работал вместе со мной в издательском доме. Мы как-то сразу нашли общую волну, и вот уже около трех лет были не разлей вода – просто друзья. Я сразу обозначила границу, и Макс не предпринимал попыток изменить их. У него есть невеста, и Тесса вполне адекватно относится ко мне.

– Жива, – ответила я, покосившись на отца, тот закатил глаза. – Но, кажется, меня тут на смотрины вывозят, – не удержалась я, а Макс в открытую рассмеялся, что мне пришлось мобильник убрать от уха. Папа фыркнул, пробубнив, что ничего подобного он не промышлял в помине.

– Ладно, – Макс успокоился, но все еще смех его периодически сотрясал, – шеф тут тебе привет послал. Ждет готовые статьи и рецензии. Лютует, что ты так внезапно ноги сделала.

– Я так понимаю, ты за меня не вступился?

– Обижаешь, крошка, – тон голоса Макса изменился на пару тонов, до низкого, от которого у любой другой девушки мурашки по коже прошлись бы. Но только не у меня. – Кстати, а чем ты разодета? Я требую фотоотчёт, София.

– Ничего удивительно. Твоя Тесса гораздо красивее, чем я, вот и любуйся своей невестой, друг, – поддела его, напомнив, что пора бы привыкнуть к границам дозволенного. Макс насупился. – Ладно, Макс, мне пора закругляться. А-то тут мой папа смотрит на меня с подозрением, еще решит, что надо бы провести рейд, кто такой Макс Прайн. Ты ж знаешь, какой он у меня влиятельный.

Папа закатил глаза, а водитель и охранник, не удержавшись, рассмеялись.

– Спасибо, дочь, – процедил папа, хлопнув мне по коленке. – Ох, наконец-то, – с облегчением выдохнул он, и я посмотрела в окно со своей стороны.

Я потеряла дар речи. Это не просто загородный особняк какого-то там бизнесмена, это дворец, огражденный двухметровым кованым забором, с бродячей охраной по периметру. На главных воротах, к которым мы подъехали, был выкован лев, а в его пасти пойманная добыча. Очень странный выбор хозяина. Неужели сразу вещает, кто он есть на самом деле?

– София, ты не отключила телефон и твой Макс все еще на линии, – напомнил отец, кивнув на мобильник в моей руке. Ой.

– Макс, ты все еще тут?

– Конечно, София. Ты же знаешь, я никогда первым не отключаюсь. Особенно, когда разговариваю с тобой, – Макс был серьезен.

– Мне уже пора, Макс, – тихо прошептала я, отвернувшись обратно к окну от пристального внимания папы.

– Соф, это всегда будет так? – я слышала в его голосе некую обреченность. Я знала, что мой друг испытывал ко мне больше, чем просто симпатию, но большего я дать не могла. И его вопрос звучал уже не в первый раз. И всякий раз он был неудобным, потому что ответить нечем.

– Да, – коротко ответила я, – всегда, Макс. Если мы хотим сохранить то, что есть у нас сейчас.

– Хорошо, – согласился он. И впервые Макс первым отключился. На душу будто камень повесили, но ради папы я должна была улыбаться незнакомым лицам.

Положив свой мобильник в клатч, я, широко улыбаясь, посмотрела в глаза отцу.

– Я готова!

– А глаза говорят об обратном. У тебя с этим молодым человеком есть отношения? – папа не церемонился, но, когда я отрицательно замотала головой, он не стал дальше углубляться.

Да и некогда было, потому что с его стороны открыли дверцу, а затем с моей. Некто подал свою широкую ладонь с целью помочь мне выбраться, я вложила свою кисть, и была охвачена парализующим током, стоило мне поднять глаза на мужчину – Палач. Я узнала его. Но знал ли он меня?

– Добрый вечер, – его глубокий бас пронзил мой слух, в буквальном смысле лишил дыхания. Задумчивый серый взгляд сканировал мое лицо, но, задержавшись лишь на секунду на моих губах, снова пристально вцепился в мои глаза. Мужчина высокий и мужественный, широкоплечий, и, обними он меня, я бы утонула в нем, как в самом глубоком океане. Вечерний майский воздух вдруг показался зябким, и я задрожала. Палач вздернул правую бровь, но промолчал.

Ласкающая твердая ладонь сжала мою руку и легонько потянула на себя, чтобы я вышла из автомобиля. Палач ухмыльнулся, так и не получив от меня ответа, но не спешил отпустить. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, как будто ничего другого вокруг не существовало. А потом я вмиг оттаяла, нахмурившись, резко вырвала ладонь из его капкана. Неведомые мне ощущения пугали меня, но нутром я чувствовала, что этот мужчина крайне опасен, и лучше если я буду держаться от него подальше.

ГЛАВА 2. Палач

– Думаешь, она его спутница? – спросил Артём у меня, спустя полчаса, как начался наш банкет, и я встретил Решетова с молодой девушкой.

Держа в руках стакан с виски, я повернулся полубоком к брату и покачал отрицательно головой. Музыка лилась мелодичной волной по моему огромному залу, кишащего приглашенными лицами разной величины.

– Смотря в каком смысле тебя волнует этот вопрос, – ответил я, лукаво дернув бровью. Артём хмыкнул, затем поднес к губам свой стакан с янтарной жидкостью и отпил, слегка хмурясь.

Этот вечер для меня многообещающий, ведь первая сделка спустя несколько месяцев упорной работы с компанией Решетова состоялась. Я получил то, что хотел, но… глядя на ту девушку, которая нежно касалась локтя старика, мне захотелось еще больше. Да, я жаден до одури и голоден, когда желал чего-то большего. В этот никто мне не равен. Я все еще помнил неведомый мне ток, пронесшийся по руке, когда я помог той девушке выйти из машины. Ее глаза… они излучали тепло, тайну и… я еще не мог идентифицировать, что было третьим. Но ощущение пронзило мое тело насквозь. От такого я бы бежал без оглядки, потому что однажды нечто подобное испытывал. Решение пришло незамедлительно – выкинуть из головы любой намек на эти чуждые мне чувства. Я давно один. Достаточно давно, чтобы кого-то впускать в свою жизнь.

И все же я смотрел на высокую девушку в серебристом платье до самого пола. Открытая спина, теперь не прикрытая накидкой, еще пуще манила меня подойти к партнеру, но с целью узнать, кто она – спутница Решетова.

– Ты сейчас ее глазами разденешь, – наклонившись чуть ко мне, Артем тихо процедил сквозь зубы.

Я снова вернулся в реальность. А эта девушка будто почувствовала, что я смотрел прямо на нее – обернулась и нахмурилась. Черт, если и существовали красавицы без искусственного макияжа, то явно именно она обладала истинной красотой. Ее локоны усыпали её хрупкие плечи, а встретившись взглядом со мной, девушка смутилась и поспешила отвернуться.

– Мне надо знать кто она, – сказал, как отрезал.

– Уверен? – загадочно переспросил Артём, и, зная этот тон, я ждал, когда брат снова выбьет мне почву из-под ног. Удивительная черта Воронова – это знать всё и обо всём, даже если минуту назад он представления не имел от слова совсем.

– Хватит юлить, – взбесился я. Рядом стоящие гости на мой повышенный тон обернулись и с недоумением на лицах, уставились на нас Артёмом, словно сейчас начнется шоу клоунов. – Прошу прощения, – оскалившись, сказал я и дал понять, что не их ума дела уши развешивать. Словно прочитав мои мысли, несколько мужчин в сопровождении своих дам отошли от нас на приличное расстояние. Теперь никто мне не помешает выбить из Воронова информацию о спутнице моего партнера. Артём-засранец, рассмеялся, пряча свое превосходство за ехидной ухмылкой.

– Это его дочь, Палач.

– Дочь? – переспросил я, внимательно в упор посмотрев в глаза брату. Черный взгляд Воронова блеснул, заряжаясь коварством.

– Да, – твердо сказал он. – Прилетела из Нью-Йорка пару недель назад. И вроде уже собирается на следующей снова вернуться. Там у нее работа, друзья, жизнь, короче, бьет ключом, ну и… молодой человек – некий Макс Прайн.

– Черт возьми, – выругался я, удивляясь, – когда ты всё это успел узнать?! Ты был рядом со мной.

Артём хмыкнул, вздернув густой черной бровью. Выпил остатки виски из стакана и отдал его официанту. Иметь такого брата не только награда и удача, но и риски. Однажды мы уже разбегались по обе стороны, и это кончилось плохо. Если бы я тогда поверил ему, всё сложилось бы иначе.

– Это моя работа, Сергей, – серьезно отрапортовал Воронов. – Я тебе не только брат; моя задача – контролировать всякую деятельность в компании.

– Знаю, – я похлопал его по плечу, – я рад, что ты согласился тогда вернуться ко мне.

– У меня не было выбора, – виновато бросил Артём. Я кивнул. – Будь осторожен, Сергей. Эта девушка не такая безобидная на первый взгляд.

– Не рассказывай. Пусть это станет для меня сюрпризом, – одернул его. – Как ее зовут?

– София.

– Хм, – заинтриговался я, снова искоса посмотрев на девушку, сияющей серебром посреди моей гостиной комнаты.

Решетова окружили наши партнеры и конкуренты. Каждый яростно убеждал старика в чем-то, но наш договор не будет прерван никем, ведь на кону огромный капитал. София смиренно ждала, когда отец закончит разговор, но я заметил, что ей было не интересно среди безликих стариканов и ее сверстниц, роли которых вовсе не из кровных уз.

Оставив Артёма, я направился к этой толпе, и так незаметно вклинился в нее, встав рядом с Софией, что, когда я заговорил, она вздрогнула.

– Думаю, вы не правы, Анатолий, – твердо проговорил я, намереваясь оспорить его суждения насчет акций какой-то частной компании, недавно вышедшей на рынок и создав немало хлопот по вытеснению конкурентов. Мужчина насупился, но перечить не осмелился. Я продолжил, только теперь посматривал на Софию. Мне хотелось знать ее, а ее отчужденность лишь подогревала интерес к ней. – Считаю, через несколько месяцем компания исчерпает свой ресурс. Это сейчас они заявили о себе, но мои источники утверждают, что нам эта шавка никакого вреда не причинит.

– Но, Сергей, – возразил Решетов, – как быть сейчас. Эта мелочь подорвет наш авторитет.

– Нет, – сказал, как отрезал, и Константин мгновенно замолчал.

Каким я тоном сказал, даже представить не мог, но взгляд Софии вдруг стал совсем другим. Она меня оценивала. Нет, не внешность. Девушка сама себя одернула, когда я посмотрел на нее в упор. Она выпрямилась струной, глядя перед собой, заторопилась.

– Пап, мне надо отойти, – прошептала она, склонившись к Решетову, и я услышал ее тихий шепот. Голос любящего человека, который явно заботился о своем родителе. Константин кивнул, продолжив занятную беседу с Анатолием. Девушки, практически каждая, вздохнули от скуки, но у них нет такой привилегии, как у Софии.

– Я вас провожу. Позвольте, – встрял я, когда она собралась уйти. София была обескуражена моим вниманием. Легкий румянец покрыл ее щеки, а вот глаза были совершенно непроницаемыми. О чем она думала? – Я настаиваю, – надавил я так, как делал это практически каждый день.

– Да-да, Соф, не отказывайся, – вклинился Константин, дезориентируя свою дочь в принятии решения – явно, как красиво отшить меня. Я мысленно поблагодарил старика за смекалку.

– Мне нужно в уборную, – спокойно заявила София.

– Что угодно, фея, – ухмыльнулся я. Что ж, теперь игра набирала свои обороты.

***

София в буквальном смысле бежала от меня. Она не оглядывалась, но я знал, что девушка каким-то образом ощущала мое присутствие рядом с собой. Серебристое платье покачивалось в такт ее спешных шагов, переливаясь блеском от падающих на него лучей света. Вьющиеся локоны прикрывали спину, к которой я бы хотел прикоснуться и почувствовать нежность кожи Софии, но… я мигом одернул себя. Она была для меня странным наваждением. Хмурясь, я пытался дать оценку происходящего, и все равно осекался на моменте, что был потрясён красотой дочери моего партнёра. Решетов прятал её, или же я не замечал девушку ранее?

Проходя мимо толпы моих гостей, пару раз приходилось останавливаться и пожимать руки коллегам по цеху. София не останавливалась, а я следил за ней, а затем нагонял. Мы будто играли в молчанку, не спешили переходить к разговору. Изучали друг друга безмолвием. Ведь поведение человека могло сказать гораздо больше, чем пустые слова. Каждая эмоция отражалась на лице Софии, каждый шаг кричал, что она меня боялась и никак не ожидала моей компании. Я был польщен подобной реакции, и оттого мне хотелось знать о девушке еще больше.

– Сергей Иванович, – прочистив горло мягким «кх-м», София притормозила у лестницы, ведущей на второй этаж моей виллы, и я тоже остановился. Когда она назвала меня по имени и отчеству, я тут же ощетинился. Из ее уст это звучало, как приговор, что я для нее слишком стар.

– Просто Сергей. Для тебя, – добавил я, спрятав руки в карманы брюк. София опешила, мгновенно покраснев.

– Прошу прощения, но я не настолько вас знаю, чтобы обращаться так лично, – съязвила София, расправив хрупкие плечики.

– И всё-таки, я настаиваю, – не унимался я.

– Хорошо, – сдалась она, за секунду обдумав о чем-то. Хмурясь, девушка полубоком обернулась к лестнице, ища подсказки, где находилась уборная, где она могла бы на время скрыться от меня.

– София, – я обратился к ней, и дочь Решетова удивленно посмотрела на меня. Карие глаза буквально впились в мои, будто проникли в душу и увидели там абсолютную бездну. Пустоту, которой не суждено быть наполненной. – Поднимитесь наверх, первая дверь слева дальше по коридору.

– Спасибо, – смущенно выдала она.

Развернувшись на высоких шпильках, София отправилась на второй этаж. Странно, что я отправил ее в сторону своей спальни – хозяйские апартаменты, ведь уборные комнаты были и здесь – на первом этаже.

– Я смотрю, ты прям нацелен на дочь своего партнёра, – из неоткуда появился Воронов со своей лукавой ухмылкой. Брат, довольный собой, держал в руке смартфон и что-то быстро печатал.

– Нет. Тебе показалось, – оборвал я, обернувшись лицом к нему. Артём закивал, будто поверил мне на слово. – У меня только один вопрос: почему о дочери своего партнёра я не знал раньше?

Воронов оторвался от смартфона и тоже нахмурился.

– Знаешь, по большому счету я сам о ней узнал только сегодня, когда пробивал спутниц наших конкурентов, – серьезно отрапортовал брат. Я удивился, зачем ему пробивать каждую даму на моем вечере, тем более спутниц конкурентов. От них толку ни больше, ни меньше. И тут меня как током прошибло. Артём искал Варю – свою сбежавшую невесту. Хоть он и отрицал, что всё шло к свадьбе, но меня не проведешь.

– Перестань, – сказал я, снова одернул брата, на что тот посмотрел на меня в упор с недоумением. – Перестань её искать. Оставь, Артём.

– Ты о чем?

– Не надо сейчас делать из меня идиота, Воронов. Я вижу и прекрасно понимаю вот эти эмоции на лице, которые прямо сейчас отразились на твоем лице, – объяснил я. Артём попятился назад, совсем поникнув. Глаза заблестели некоторой яростью, вперемешку со злостью.

– Это не то, Серёг. Твои эмоции и чувства не сравнимы с моими. Я зол и чертовски дезориентирован ее побегом. Я хочу знать…, – голос брата надорвался, и она замолк, – просто хочу убедиться, что ее спонтанное решение было не опрометчивым.

– Варя – девушка не предсказуемая, Воронов. Тем более, что ее отец – Седой, тебя особенно не жаловал. Она сделала то, что сделала любая другая любящая женщина – сбежала от всего. Отец ее до сих пор ищет. Не ты один.

Воронов ничего не ответил, а снова погрузился в свой смартфон, вновь отдаляясь от меня. Тема о Варе была слишком горячей для брата; он не переболел ею. Я посмотрел на свои часы, отмечая, что София слегка задерживалась. Мы тут с Вороновым минут пятнадцать разговаривали, а она так и не появилась. Оставив брата, я направился на второй этаж. В длинном коридоре Софии не было, дверь в уборную не заперта. А вот… слегка приоткрытая створка в мою личную библиотеку и по совместительству мой кабинет – приоткрыта. Я был в замешательстве, потому что от дочери Решетова можно было ждать всё, что угодно. Вдруг сам мой партнер намеренно ее послал разведать о моих посторонних делах.

Подойдя к своему кабинету, я не стал шуметь и влетать, излучая ярость за вторжение. Я решил, что сначала было бы здорово увидеть, чем София заинтересовалась, что позабыла о вечере и званном ужине. С минуту на минуту официанты начнут приглашать гостей к столу. Еще немного приоткрыв двери, я затаил дыхание: София держала в руке фоторамку с моими родными. Она внимательно разглядывала фотографию и поглаживала по стеклу лица, смотревшие на нее. Бросив резко взгляд на рабочий стол, отметил, что все стоит на своих местах. Я до мозга педантичный, и потому всегда знал, где и что лежало на столе при моем уходе из кабинета. Да, это патология, но она сформировалась благодаря тому, что в моей жизни не всегда были богатства и роскошь, а главное власть и жажда преумножать ее всеми возможными способами.

– Вижу, ты совсем не уборную искала, – тон моего голоса резонировал с тишиной. София так испугалась, что ненароком выронила фоторамку и та приземлилась на пол. Треск разбитого стекла эхом отразился по комнате, а мое сердце снова раскололось на части. Я сжал кулаки и стиснул зубы. Дочь Решетова попятилась назад, широко распахнув глаза.

– Прошу прощения, – едва шевеля губами, произнесла София. Затем склонилась к полу и начала голыми руками собирать осколки, осторожно вынимая из-под них фотографию. Я мигом оказался рядом и тоже склонился. Перехватив ее кисти, побудил остановиться и взглянуть мне в глаза. – Сергей Иванович, я…, – девушка побледнела, и я почувствовал, как она задрожала в моей крепкой хватке.

– Брось стёкла, – приказал я, выхватив из ее руки то, что было мне дорого. Встал, а София не спешила и продолжала собирать осколки. – Перестань. Я пришлю служанку.

– Я так виновата, – пролепетала она. – Ай! – воскликнула и тут же вскочила на ноги. Я нахмурился и подошел вплотную к ней. София прижала сжавшую в кулак руку к груди, а по внешней стороне локтя дорожкой пошла кровь и заляпался каплями ее серебристое платье. Шипя от боли, она начала бурчать себе под нос и ругаться саму себя, что ее любопытство никогда не доведет ее до добра. Именно так и есть. Спрятав фото в карман пиджака, я свирепо и гортанно выдохнул.

– Идём. Надо остановить кровь, – безапелляционно заявил я, обнимая ее за плечи. Повел ее в свою личную ванную комнату, где была аптечка на все случаи жизни.

– Нет-нет, – заупрямилась София, отстраняясь от меня, но я ее не отпускал. – Всё нормально. Я все равно собиралась уже домой.

– Перестань, – раздраженно оборвал ее. – Ты вся в крови, посмотри на себя.

София вновь покрылась румянцем.

– Зачем так пугать-то? – вырвалось у нее. А когда девушка поняла, что произнесла это вслух, обреченно вздохнула.

– Незачем было сворачивать не в ту сторону, – съязвил я, протолкнув девушку в ванную. – Садись на стул. Сейчас обработаем рану.

Она послушно прошла к стулу и села. расслабила руку и разжала кисть. Рана небольшая, но глубокая, оттого столько крови. София попыталась стереть с локтя остатки, но лишь размазала их по руке. Наблюдая за ней искоса, я едва сдерживал ухмылку. Порез от стекла, как правило, заживал долго и болел дико – я знал об этом не понаслышке. Вынув из тумбочки аптечку, достал все необходимое и подошел к Софии.

– Протяни ладошку.

Выполнила. Я ливанул перекисью, и та зашипела белой пеной.

– Ох, чёрт! – выругалась София, прикусывая кулак своей здоровой руки. – Мамочки…

– Терпи, – рявкнул на нее, смотря на то, как ее рука тряслась от агонии нескончаемой боли. – Сейчас сотру остатки, затем еще раз налью перекись.

– Может, одного раза достаточно? – взмолилась она, но я покачал головой.

– Будь бы ты кем-то другой, я бы и спиртом прижег… в наказание, – уточнил я, когда София внимательно разглядывала мое лицо. А потом, снова опустив взгляд на свою раненую ладошку, зашипела.

– Я поняла, что вы меня решили проучить.

– Да? – удивился я.

– Еще как. Обычно в таких случаях просто промывают водой, а не… ну в общем, вы поняли, – уныло пролепетала София.

– Почему не остановила меня, если знала? – недоумевал я.

– Как будто вам возможно перечить. Я видела, как вы общались со всеми гостями. Невозможно не заметить, как вы влияете на присутствующих. А дамы… даже замужние женщины едва держали свои слюни при себе, ведь по правую руку были их мужья.

Я молча слушал ее выводы, сделанные за несколько минут после прибытия на вечер. А София не так-то проста: всё замечала. А в женщинах подобное поведение всегда крайне опасно. Игнорируя ее выводы, я снова перевел тему:

– Тебе надо переодеться.

– Не стоит беспокоиться, – отмахнулась она, когда я закончил бинтовать ее кисть. Прикасаться к ее бархатистой коже оказалось пыткой. Ток, пронзающий мое тело насквозь, усиливался при каждом прикосновении. – Если вы не возражаете, я бы осталась в вашей комнате на пару минут одна и привела бы себя в порядок.

– Как хочешь, – процедил я, отходя от Софии на несколько шагов. Девушка нахмурилась. – Я буду ждать тебя в своем кабинете. И, пожалуйста, без приключений.

София покрылась румянцем, но кивнула. Она встала со стула и, оценив мою работу на своей кисти, удивленно приподняла брови. Девушка хотела что-то сказать, но я уже удалился и закрыл за собой дверь. Выдохнул, ощущая, как по венам хлестанул адреналин.

***

– Ты сам не свой, – заметил Артём, когда я спустился со второго этажа и пулей промчался мимо гостей. Воронов меня нагнал и был слегка взволнован. – Серёг? – схватил меня под локоть и дернул на себя, побудив меня притормозить. На нас смотрели. Снова. Чёрт. Я будто язык проглотил, как сильно меня взбесило то, что София оказалась в моем кабинете, и я же самолично оставил ее там. Не глядя на брата, ответил:

– Узнай, кто она такая. Реально дочь Решетова, или подставная пешка. Ты держал периметр под контролем? – жестко проговорил я, задав в конце вопрос. Воронов кивнул, а на его лице заходили ходуном желваки. Ясное дело, что не только я был под напряжением.

– Ты успокойся, иначе лишнее внимание к себе привлечешь, – сквозь зубы процедил Артём. – У тебя уже паранойя, Серёг. София действительно является дочерью Решетова. Я дважды проверил за вечер, и на крайний случай отправил данные к себе в контору. Ребята подтвердили. Никакого подвоха, всё чисто. Тем более, что она через пару недель снова уедет к себе в Нью-Йорк.

Изнутри меня колотило. Я понимал, что цеплялся за прошлое, но как мне его отпустить, если раны всё еще свежи.

– Хорошо, – безэмоционально ответил я, затем посмотрел на часы. Пора звать гостей к ужину. И как по заказу, шеф-повар, которого я нанял, вышел и под аплодисменты ликующего зала, пригласил к столу. Я задержал Артёма, легонько стукнув тыльной стороной ладони по груди. Он нахмурился, уставившись на меня в упор. – Артём, на кону не только наша компания, но и сама цель, ради которой всё это затевается. Не забывай, кем я был в прошлом. Оно никогда не будет в прошлом – оно всегда по правую руку со мной.

– Если ты снова уйдешь с пути, обратной дороги не будет.

– Знаю.

Мимо нас как раз проходил Решетов; он явно обеспокоен, а, увидев меня, с облегчением вздохнул, но тут же нахмурился.

– Сергей, я думал София с тобой, – голос старика выдавал его волнение за дочь. Он оглянулся, но так и не нашел среди толпы её.

– Она в уборной на втором этаже, – спокойно ответил, краем глаза заметив легкое движение по лестнице.

София практически бежала, перескакивая через две ступеньки. Спешила. На таких шпильках недолго слететь вниз головой вперед. Я ринулся на перехват, чего от себя не ожидал. Уже у подножия София практически налетела на меня, и я обнял ее, притянув к своей груди. Девушка учащенно задышала, а когда подняла на меня свои карие широко распахнутые глаза, снова покраснела.

– Фея, осторожней, – гортанно прорычал, ощущая ее дрожь, – за твоей спиной я не видел крыльев.

– Сергей Иванович…, – София ахнула, когда я сузил свой взгляд, безмолвно напоминая, что меня так называть не стоило. Сглотнув, она сцепила губы в тонкую полосу, явно недовольная тем, что ей приходилось покоряться мне. – Сергей, отпустите меня.

Я не стал препятствовать ее желанию и сразу выпустил из крепкой хватки. Артём едва скрывал ухмылку; стоило мне на него посмотреть, мгновенно ретировался в другую комнату, где уже вовсю начался ужин.

– София, что с твоей рукой? А с платьем? – ужаснулся Решетов, когда подошел к своей дочери. Я тактично отошел, сделав вид, будто не слышал их разговора.

– Пап, все нормально. Я поранилась.

– Это безобразие! Палач, – теперь Решетов решил перевести тему в мою сторону, – как так вышло? Я думал, ей с вами надёжней.

Я не успел ответить, как фея переняла тон на себя:

– Пап, я сама виновата. Не удержала в руке туалетное зеркальце, – солгала она, и я ухмыльнулся. Я пристально смотрел на Софию, а она бросала украдкой свой взгляд на меня и буквально молила поддержать ее маленькую ложь. Решетов поверил ей, а когда я кивнул в знак подтверждения, то его сомнения вроде сошли на нет.

– Что ж, – вздохнул старик, – наверное, нам надо удалиться. Я не могу позволить тебе находиться в таком виде. Ты, наверное, хочешь переодеться дома? – поинтересовался он.

– Пап, всё нормально. Правда. Как будто ты не знаешь, что тряпки меня волнуют меньше всего. А это, – она неловко вскинула забинтованную кисть, – производственная травма. Ничего страшного. Идём.

– Да, дорогая. Удивительно, что у меня такая дочь, – хохотнул Решетов, собравшись сопроводить дочь к ужину, но тут встрял уже я.

– Константин, вы не против, если София уделит мне пару минут своего внимания. – Решетов вопросительно вздернул правую бровь. Он не понимал, с какой стати я намеревался уединиться с его дочерью. – Обещаю, я доставлю ее в целостности и сохранности, – я лукавил, но бдительность своего партнера-конкурента усыпил.

– Если София не против, то…, – он взглянул на свою дочь, ожидая от нее согласия.

– Да, конечно, – кивнула она, явно почувствовав неладное.

Решетов оставил нас. Теперь только я и София. И никого вокруг нас.

– Сергей, я еще раз хочу попросить прощения за вторжение, – первой начала девушка. – Фоторамку я вам восстановлю.

Я сунул руки в карманы брюк.

– Не стоит.

Она вопросительно уставилась на меня. Ей непонятно, для чего я возжелал аудиенции.

– И всё-таки, – не унималась София.

– Хорошо. Есть только один способ возместить мне ущерб, – я намеренно сделал паузу, выжидая реакцию от Софии. Она терпеливо ждала моих условий. – Давай встретимся на будущей неделе и поужинаем вместе.

– Ох, – облегченно выдохнула она.

– Это еще не всё, – съязвил я, а София заметно напряглась. – Я хочу поцеловать вас.

– Что?

Не дожидаясь ее разрешения, я сократил между нами расстояние в один шаг и схватил девушку за талию. Крепко сжал обе своих кисти на ее бедрах и притянул к себе. София была ошарашена. Она учащенно дышала, бледнея у меня на глазах. Затем я провел по ее левому предплечью правой рукой, ощущая под кожей её мурашки. Достигая ее затылка и вцепившись в копну шелковистых кудрей, приблизился лицом к лицу, разделив одно дыхание на двоих. Наши губы практически соприкасались, а потом я поддался чуть вперед и впился с поцелуем, о котором грезил практически весь вечер, как только увидел ее. Мягкость ее губ меня опьянила, а вкус, словно опиум, погрузил в отчаяние… черт возьми, я сам себе усложнил жизнь, ведь теперь мне будет мало одного поцелуя.

ГЛАВА 3. София

Я была практически парализована поступком Палача, решившего меня поцеловать. Его дыхание обжигало мое лицо, а поцелуй все углублялся, увлекая меня в водоворот странных чувств. Но каким-то чудом мой разум все еще балансировал на краю реальности и давал сигналы, что этот мужчина опасен для меня.

Бежать! Стоп! Только побег!

Когда Сергей обвил своей мощной рукой мою талию и прижал к себе, первым инстинктивным действом стало отталкивание. Я уперлась о его каменную грудь обеими ладошками и сколько было сил сопротивлялась.

– Прекратите! – зло прорычала, замахнувшись на мужчину.

Удар пощечины эхом разнёсся по огромному залу. На долю секунды показалось, будто картины на стенах задрожали, отождествляя внутреннюю ярость их хозяина. Палач отпустил меня, отступая, провел по своим губам тыльной стороной ладони. Ухмыльнулся. Резко вскинул свой взгляд на меня, обездвиживая странным блеском в глазах. Я видела в них бесконечную бездну, засасывающую в темноту и порок. Я чувствовала, как кровь в моих венах стыла, и тем не менее, выпрямилась и с гордо поднятой головой выдала:

– Можете своё предложение об ужине засунуть себе…, – я воздержалась от подробностей. Палач сурово смотрел мне в глаза. Ни единой эмоции на его лице, как будто минутой ранее между нами ничего не происходило. Высокий, гордый и до неприличия высокомерный – вот каким бы я его охарактеризовала. Таких людей я старалась избегать, а вот мой отец с такими предпочитал вести бизнес. Но, как говорилось, это уже его заморочки.

– Что ж, – безэмоционально выдавил Палач, – по крайней мере, вы остались довольны моим подаренным поцелуем вам.

Я, обалдевши, смотрела на него. Нахал, не иначе! А он, казалось, насмехался надо мной.

– Будьте не так уверены в себе, Сергей Иванович, – съязвила я. Палач заметно напрягся, гортанно прорычав на мое высказывание. – И к тому же, – заумно вздернув бровью, я прошла мимо мужчины, и, остановившись на секунду, добавила: – я вас пожалела. Не более. – И рванула в соседнюю комнату, оставив Палача с озадаченным выражением лица.

***

Прошло несколько дней с того самого ужина, а из мыслей все еще не выходил странный выпад незнакомого мужчины. Отчасти, я была виновата, что без спросу вошла в его кабинет. Что мной движело в тот момент, точно сказать невозможно. Мне просто стало любопытно. А приоткрытая дверь и вовсе склонила к преступлению. Первым, что бросилось мне в глаза – это идеальная чистота и порядок. Паталогическая педантичность хозяина этой комнаты настораживала и с порога предупреждала, что этот человек опасен. Он мог ослепить собой, обездвижить и заполучить всё, что только его душе угодно. Вторым, что я заметила своим взором – это были фотографии. Их было очень много и для них отведена целая полочка. Я подошла ближе, любопытствуя, кто же был в окружении такого мужчины, как Палач. Молодая девушка с мальчишкой лет пяти позировали фотографу и радостно улыбались. Фотография определенно любительская, а фоторамка, в которую она была помещена с правой стороны в уголке настолько протёрлась… Именно этот снимок был дорог Сергею. Тем чаще он брал в руки рамку, тем оставался след и стиралась краска. А дальше… всё пошло не так, как хотелось бы. Меня поймали на месте преступления. Виновата – да. После случившегося остались смутные сомнения продлевать свой двухнедельный отпуск, а вот уверенность, что надо возвращаться обратно в Нью-Йорк, лишь укоренились в голове.

– Я не понимаю? – взволнованно переспросил отец, когда я поставила его перед фактом своего отъезда через пару дней. – София, что произошло, дочка?

Мой отец хмурился, недоумевая, с какой стати я бежала из родного дома.

– Ничего не происходило. Мне просто надо вернуться. Работы много, пап.

От фыркнул.

– Ты могла бы жить со мной, София. Зачем работать? – возмутился папа. – Если так необходимо, я в своей компании дам тебе место. Будешь руководить пиар-проектами. Все равно искать менеджера с подходящими критериями, – буднично изъяснился он. Я отрицательно замотала головой.

– Нет, пап, – ответила и подошла ближе к своему родителю, – мама не хотела, чтобы я даже частично принимала участие в твоем бизнесе. Она хотела для меня совсем другого – чего-то приземленного, понимаешь? – воодушевлённо рассказывала я, папа разулыбался при одном лишь упоминании о маме.

– И тем не менее она подвергла тебя самой травмоопасной затеей – балет. Суровое испытание для хрупких тел, моя дорогая. Если бы ты знала, как я сопротивлялся ее идее сделать из тебя великую балерину, – папа рассмеялся, но смех получился надломленный.

– Возможно, я сама бы не выбрала этот вид искусства, пап, но и совершенством я все равно бы не стала, – покачав головой, я вздохнула.

– Ты моё совершенное совершенство, дочь, – папа притянул меня в крепкие родительские объятия. – Может еще передумаешь и останешься на неделю хотя бы?

Я закивала.

– Хорошо. Перенесу билет на следующую пятницу, пап.

Мой старик засиял, ослепляя улыбкой и блеском в глазах. Затем мы поговорили обо всем и ни о чем конкретно. Лишних вопросов от него о своей ране я более не слышала, а если и затевалась тема в этом русле, то я уклончиво объяснялась о случайности. Обедая, я вдруг вспомнила, что, надо мне позвонить Максу. Друг небось с ума сошел, что мы не созванивались. А с другой стороны, Максу пора прекращать надеяться, что я отвечу ему взаимностью. Мы – друзья. У него есть Тесса, а у меня… работа.

– Пап, я сегодня планирую прокатиться по городу, – сказала я. Он отложил утреннюю свежую газету в сторону на угол стола. Весь внимание. – Пропаду на пол дня, а вечером мы могли бы поужинать вместе. Я с удовольствием накормлю тебя собственноручным шедевром.

Папа улыбнулся.

– София, мне этого, правда, не хватает. Я уже забыл, что такое семейные посиделки, – загрустил он.

– Давай не будем о плохом и печальном, – я сжала его ладошку, и он поддержал меня кивком, а потом резко нахмурился.

– Совсем вылетело из головы. Палач звонил утром, – при одном упоминании имени Сергея, мои внутренности сжимались в тугой узел, а щеки вспыхнули огнем. Папа заметил мою реакцию и хмыкнул. – Мне показалось, что в тот вечер вы были любезны друг с другом, – заявил он, а я поперхнулась слюной.

– Ага. Пусть лучше тебе показалось, пап.

– Он чем-то обидел тебя? – насторожился он, уже готовый ринуться в бой за свою дочь. – Только скажи, – воинственно заявил.

– Нет-нет, – я мысленно поспешила оправдать поступок Палача. Вот не хватало мне только проблем перед отъездом. Папа расслабленно выдохнул.

– У меня сейчас бизнес с ним строится на одной волне и общем проекте. Не хочу, чтобы планы пошли наперекос. Этот человек слишком влиятелен в наших кругах. Просто всплыл из неоткуда и заявил о своих позициях. Ослабить его не удалось, я решил действовать иначе – стать ему партнером. Как говорят в народе, Соф, держи друзей близко, а врагов своих еще ближе.

Я внимательно слушала его, понимая его риски и страх потерять всё. Мама, я, бизнес – это всё, чем отец всегда дышал. Я заверила его, что всё в порядке и нет никаких оснований к домыслам.

– Так вот, Сергей пригласил нас с тобой на ужин. Говорит, что уже делал тебе предложение, но ответа так и не дождался, – закончил папа. Я была сбита с толку, как ловко провернул свой план Палач. Значит, решил брать штурмом.

– Езжай один. Без меня, – игриво ответила я, надев маску безразличия. – Я хотела повидаться с подругой. Варей. Помнишь её?

Папа снова свел густые брови на переносице.

– Это не дочь Седого Игоря? – переспросил он.

– Именно она.

– Я думал, они всей семьей уехали заграницу.

– Так и есть, но Варя вернулась и живет у своей бабушки в глубинке. Редко выходит на связь, – пояснила я. Папа удивился.

– Она скрывается от кого-то? – с подозрением спросил он. Я пожала плечами.

– Ничего на этот счет не могу сказать, – я встала из-за стола, – я ушла, пап. Если что – на телефоне.

– А ужин? Палач решительно просил о встрече с тобой, – настаивал он. На выходе из зала я бросила:

– Придумай отмазку, пап. Мне совсем не интересны ваши бизнес-речи, ты же знаешь.

Папа подмигнул и снова погрузился в чтение газеты с новостями…

***

Я встретилась с подругой Варварой в торговом центре, как и договаривались ранее. Она была безумно рада видеть меня, и я тоже. Столько времени прошло, и не подними она руку, я бы ее не признала. Варя стала совсем другой – взрослой что ли. Свои длинные локоны она сменила на стрижку боб-каре. Перекрасилась в блондинку, и теперь сшибала всех мужчин на повал своими чернящими глазами, контрастирующих с алебастровой кожей лица и волос.

– Господи, София! Скажи, что это не сон, – рассмеялась Варя, обняв меня крепко. Я тоже ответила взаимностью. Девушка отпрянула и на вытянутую руку осмотрела меня с пят до головы. – Решетова, ну ты совсем не изменилась. Хрупкая до неприличия. Я думала, ты балетную карьеру закончила, – нахмурилась она, подумав, что я продолжала изнурять себя десятичасовыми тренировками. Я отрицательно замотала голой и широко улыбнулась.

– Нет, Варвара, я больше не занимаюсь им. Травма, – объяснилась я.

Мы с подругой направились в кафетерий на первом этаже торгового центра. Расположились за дальним столиком, и было очень странно наблюдать за поведением подруги; она часто осматривалась кругом, будто боялась быть кем-то узнанной. Я хотела ей задать вопрос, но она меня опередила.

– Я так давно не выезжала в люди, – извиняюще произнесла она, – живу за городом с бабулей. Помогаю ей. Она у меня держится молодцом, но что-то последний год ее знатно подкосило, – в тоне голоса Вари слышны нотки волнения за свою родительницу.

– А работа? – поинтересовалась я. Нам как-раз принесли только что сваренный кофе и вазочку со сдобным. Аж слюнки потекли, стоило только взглянуть на булочки. Варя пожала плечами.

– А что работа, Софий, я занимаюсь собственным сайтом и продвигаю услуги контента в социальных сетях. Доход небольшой, но на жизнь сполна хватает, – она взяла в руки кружку с дымящимся кофе и отхлебнула, смачно протянув сладкое «м-м-м» и закрыв глаза. – Все же города мне не хватает иногда, – призналась она.

– Варь, ты от кого-то прячешься? – в лоб задала вопрос, обратив внимание, как ее руки задрожали. Она спешно поставила кружку на стол и спрятала свои ладошки под стол. Выпрямилась струной, а глаза заблестели опасностью.

– Нет. Что ты, – подруга начала оправдываться. – Хотя…, – она хмыкнула, – только прошу – никому.

– Я тебя никогда не сдавала, – обижено произнесла я. Мы подругами были всегда, хоть и время порой раскидывало в разные стороны.

– Знаю, Софий, – кивнула она, смягчив слова улыбкой, – у меня были отношения. Помнишь, я тебе год назад звонила и рассказывала, что мой отец против того мужчины.

– Ах, да. Я помню. Разве такое забудешь! – воскликнула я, всплеснув руками. – Но, если честно, я не поняла, насколько у вас все было серьезно, а потом ты пропала. Я решила, что любовь тебя засосала, и не стала донимать.

– Все гораздо сложнее, – печально вздохнула она, вновь положив руки на край стола. Она уставилась на них, как будто там были написаны все ответы на ее вопросы. – Я до сих пор его люблю и забыть не могу, но… Софий, он ушел. Отец поставил ультиматум.

– Откуда ты это знаешь? Вдруг, всё было иначе? – я порой была чрезмерной оптимисткой.

– Нет. Папа сказал, что он сам ушел. Якобы ему оказалось проще отступить, – ее подбородок задрожал, а стоило посмотреть мне в глаза, Варя не сдержалась и тихо заплакала, спрятавшись в ладошках.

– Тише, дорогая, – успокаивала я ее, хотя от моих слов разве могло стать лучше. Навряд ли.

– Я сбежала, – приглушенно раздался ее хрипловатый голосок, – к бабуле. Она с родителями не общается вот уже лет двадцать. Я совсем маленькой была, когда отец женился во второй раз. Бабуля не признала новую женщину. И сказала своему единственному сыну даже на пороге калитки в ее двор не появляться.

– Мне так жаль, – выдохнула я. – Что я могу для тебя сделать, Варь?

– Да нет, ничего. Все нормально. Я просто немного сорвалась, когда увидела тебя. Понимаешь, как будто в прошлое провалилась, – посмеялась она, а глаза-то все еще на мокром месте. – Ладно, хватит обо мне. Что у тебя-то теперь? Сколько мы не виделись, Софий?

– Года два-два с половиной, – ответила я. – Я в Нью-Йорке обустроилась, после… ну…

– Да, я слышала о вашей трагедии. Как жаль, что в тот момент я не смогла тебя поддержать. У самой кавардак в жизни творился.

– Брось, я всё понимаю. Если честно в тот момент я о друзьях и близких родственниках мало думала, – спокойно проговорила я. – Всё случилось так внезапно, Варь. Мой отец до сих пор не пришел в себя. Он продолжает ждать маму, хоть и говорит, что привык. Время его пока что не лечит.

– А тебя?

– Я часто о ней думаю. Мама была моим личным идеалом, но суровым и крайне требовательным. Незадолго до того, как я получила травму и покончила с балетом, она умоляла меня быть осторожной и беречь свои ноги. А я что… девчонка, которой захотелось на свидание с мальчишкой, и не просто в кино, а на каток! Я еле стояла на коньках, но так сильно разогналась. Не смогла затормозить и упала на лед коленками. На правой ноге был слышен звонкий хруст. Потом операция, потом реабилитация. И всё. А через полгода ее не стало, – с грустью закончила я.

– М-да уж… я думала, что у меня одной черная полоса, – вздохнула Варя.

– Не правда, – отмахнулась я. – Варь, мы живем, и мы не вправе унывать, хотя бы ради наших родных. Я так рада, что мы сегодня встретились. На следующей неделе я возвращаюсь домой и снова к будничной рутине. Было бы здорово, если бы мы с тобой чаще созванивались.

– Прости, Соф, мне правда совестно, что выпала из жизни, но…, – телефон Вари зазвонил. Смартфон лежал экраном вверх, и потому я заметила вспыхнувшую яркую картинку где-то полугодовалого малыша у нее на руках. Я округлила глаза, которые мигом перевела на покрасневшую вмиг Варю. Подруга стремительно схватила мобильник и сбросила вызов. – Мне, кажется, уже пора возвращаться, София.

– Да-да, – растерявшись, ответила я. Варя оставила пару купюр за кофе, проигнорировав мое «нет-нет». Как обычно, подруга показывала свой настойчивый характер.

– На связи? – спросила она и обняла меня.

– Конечно, – я крепко в нее вцепилась. – Надеюсь, позже ты мне обо всем подробно расскажешь, что с тобой случилось за столь короткий промежуток времени, – прошептала ей на ухо, а Варя закивала и отстранилась от меня.

– Не сейчас, Соф, пока я не готова, – печально улыбнулась она, и, развернувшись, удалилась из кафетерия.

Я провожала ее взглядом вдоль витрины. С обратной стороны она меня не видела, а вот я ее – да. Варя уже с кем-то говорила по телефону и очень мило улыбалась. Даже смеялась. Она была счастлива и в то же время сломлена. Я догадывалась, что тот малыш имел прямое отношение к Варе, но лучше, если подруга потом сама обо всем расскажет. У меня не было привычки судить людей.

Немного посидев в гордом одиночестве за столиком и поработав удаленно за нетбуком, который взяла с собой, я расплатилась и засобиралась на выход. Но мой телефон в самый что ни наесть момент зазвонил. Пришлось плюхнуться обратно и вынуть его из своей сумки. Номер незнакомый. И, естественно, я принимать звонок не собиралась. После сброса я со спокойной душой вышла из кафетерия. Под вечер было прохладно. Хоть и май на дворе, но я ощущала даже крохотное изменение температуры воздуха. Телефон снова настойчиво затрезвонил, заставив меня притормозить и вытащить его. Опять этот спам. Я сбросила вызов и нажала «заблокировать».

– Я думал, что вы мне все же ответите, – раздался из-за спины глубокий, низкий тон голоса Палача.

Я выпрямилась струной, обалдев от его внезапного появления. Задышала учащенно, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Сосчитав до трех, потому что до десяти не было времени отсчитывать, приказала себе стать камнем. Развернулась к нему передом.

– Вы меня преследуете? – с вопросом обрушилась на Сергея, который разглядывал меня с ног до головы. Наш взгляд схлестнулся: его серые глаза, которые я почему-то приняла за темные, против моих карих. В свете уходящего дня Палач выглядел совсем по-другому. Никакого костюма, но все же издалека бы не подумала, что он самый простой мужчина среди тысячи таких. Что-то было в нем такое… загадочное. Притягательное…

– Ну, помнится, ты меня послала, – съязвил он. – Вот брожу. Наткнулся на тебя… случайно, – с издевкой проговорил Сергей, явно дав мне понять, что ни о какой случайности даже речи не шло. Потому что на обочине, буквально в метрах десяти от нас, стояли два джипа. В одной машине сидела его охрана, а во второй машине с пассажирской стороны – его брат, Артём Воронов, кажется. Только понять не могу, как он меня узнал?

– И правда, – вторя его тону, ответила я. – За сим откланиваюсь. Я спешу домой.

– Я еду в ту же сторону. Идем, – заявил он, хватая меня под локоть.

– Эй! – не ожидала я, воскликнув и попятившись назад. – Я с вами никуда не поеду. Смеётесь что ли?!

– А по мне видно, что я смеюсь? – сузив свой взгляд, Палач в упор пригвоздил меня своим серым взглядом. – Не надо сопротивляться. Я только подвезу тебя до дома. Не переживай, не съем.

– А я и не переживаю, но и с тобой – Сергей, я никуда не пойду. Пусти, иначе буду орать, как резаная, – пригрозила я.

Палач удивленно посмотрел на меня и едва сдержал усмешку.

– Я серьезно, – голос предательски дрогнул. Я вся дрожала, а в том месте, где была крепкая кисть Сергея на моем локте, вовсе било током.

– Да и я не шутил, София, – слишком тихо ответил он, подойдя ко мне ближе. Я затаила дыхание, чтобы снова не отравить свое сознание его ароматом духов, смешанных с его собственным запахом мужского тела. – Ты отказала мне поужинать со мной, я запомнил, – прорычал он, нависая надо мной. Как странно, что только сейчас я заметила, что дышала ему в его грудную клетку. Палач был высоким. Очень. И мощным. По сравнению со мной – тонкой и низкорослой.

– Именно так все и было, – подтвердила я, не отставая от него.

Палач поглядел куда-то вдаль над моей головой и вздохнул, а потом снова его устрашающий взгляд, сковавший мои мышцы по всему телу. В одну секунду он скрутил меня и перекинул себе через плечо.

– Сергей! – взвизгнула я, хватаясь за свою сумку, которая соскользнула с плеча. Там же мой компьютер, моя работа – проекты. И было не до того, чтобы выбиваться из сильный рук этого варвара. – Пусти меня, изверг!

– Замолчи, София. Я просто довезу тебя до дома.

Ага, но что-то мне подсказывало чутье, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

***

Палач все-таки обещание сдержал: довёз до дома. Ага. А вот выйти из машины не позволил. Он вместе со мной остался на заднем сидении и пристально сверлил своим взглядом. Нахал и грубиян, у которого ума хватило меня в плен взять, а иначе и не подумать.

– Мой отец будет не доволен твоим поступком, – процедила сквозь зубы. Оглянулась на Палача, у которого с губ не сходила властная ухмылка.

– Ты думаешь, что он может влиять на меня? – Сергей надменно задал вопрос.

– А что – нет? – нагло съязвила я, высокомерно задрав свой нос.

– София, – мое имя было пропитано неким ядом с уст Палача. Мужчина придвинулся ко мне, заставив меня мигом замолчать. Я напряглась, задышав учащённо. Глухие удары сердца отдавались в ушах. – Кто на кого тут влияет, то только я, – прорычал практически мне на ухо, обжигая его своим дыханием. Я смотрела пристально перед собой, боясь пошевелиться, или вовсе случайно соприкоснуться с Палачом.

– Что тебе от меня надо? – с придыханием спросила я. Перед глазами мутнело, но я все же цеплялась за реальность и не позволяла рассудку терять трезвость. Я, как предчувствовала, что Палач не так-то прост, и он имел какие-то планы на бизнес моего отца.

– Надо, – вновь прорычал Сергей, намеренно касаясь тыльной стороной своей руки моей щеки. Я одёрнулась. – Не бойся. Пока я тебя не трону.

– Очень обнадёживающее звучит, – грубость так и летела из моих уст. И не потому, что я была грубиянкой – нет, это моя защитная реакция, и ничего с собой я поделать не могла. Палач нахмурился, я заметила, глянув на него искоса.

– София, знаешь, в моем мире таких, как ты долго не держали живыми…

Я оборвала Сергея, повернув голову к нему.

– Так, что же вас сдерживает сейчас? – я шумно сглотнула ком страха, но лица своего не теряла и не поддавалась на провокации. Он пытался меня сломить, чтобы я пала духом. Палач вновь прикоснулся к моей щеке и ухватился за выбившийся локон. Потянул за него, наблюдая за его эластичностью. Затем его взгляд серых, безликих глаз опалил мое лицо. Я вновь ощетинилась, почувствовав странное наваждение – такими глазами он смотрел на меня в тот вечер, когда поймал с поличным в его кабинете.

– Сейчас? – хмыкнул Палач, – ты украла то, что тебе не принадлежало, София.

– Я?! – опешив, воскликнула я. – Я ничего у вас не крала, Сергей. Вы явно сошли с ума, – фыркнув, я вырвала свою прядь волос из его рук и демонстративно отодвинулась. Мне надо было как-то сбежать и позвать отца на помощь. Его партнер был не в себе.

– Замолчи, – Сергей в ярости схватил меня под локоть и дернул на себя. Против него я была тростинкой, и он �