Наследие призраков

Пролог

«Призрачный следопыт» вошёл в большую залу-кабинет. Помещение полностью отражало статус и роль Великого Магистра как хранителя мудрости и защитника ордена.

Тусклое, приглушённое освещение, создаваемое настенными лампами в виде средневековых факелов, придавало месту какую-то таинственность и даже драматизм. Высокие книжные шкафы вдоль стен были заполнены древними манускриптами, книгами и свитками. На стенах висели старинные картины, карты и герб. В углу комнаты располагалась статуя орла с расправленными крыльями, сидящим на модели земного шара. Витражные окна, украшенные изображениями сцен из истории, пропускали мягкий свет, добавляя мистическую атмосферу.

В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, украшенный резьбой с древними символами. «Следопыт» в полумраке различил силуэт, сидящий за ним. Это был мужчина с внушительной фигурой, с накинутым на плечи темным плащом, украшенным серебряными нитями и мистическими символами. Его руки были сложены в замок и покоились на какой-то старинной книге. Взгляд, проницательный и умный, внимательно следил за каждым движением подходящего к нему «Следопыта». Лицо выражало глубокую мудрость и излучало спокойную, но властную уверенность.

– Ты знаешь, брат, что нам не хватает сегодня? – без приветствия начал Великий Магистр. – Магических сил создателей нашего Ордена. Мы разработали сложные системы безопасности, что делает убежище ордена непреступным, у нас широкая сеть осведомителей, мы держим под контролем большую территорию, но у нас нет того, чем пользовались наши братья на протяжении многих веков. Магии. Лишь с ней мы сможем поддерживать превосходство над врагами и конкурентами.

«Следопыт» внимательно слушал Великого Магистра и лишь кивал, поддерживая его. В голове промелькнула мысль, куда клонит «Учитель». Он вспомнил рассказы в Академии о былых временах, когда магия текла рекой, когда её использовали для связи и разведки, для анализа данных, влияющих на стратегические решения Ордена.

– Мы должны вернуть утраченное, – продолжил Магистр, его голос звучал как приказ – строго и уверенно. – Мы должны снова овладеть силами, позволяющими создавать и разрушать.

– И как восстановить былую мощь, Учитель? – спросил наконец «Следопыт».

Великий Магистр посмотрел в глаза ученика, во взгляде которого сияла искра уверенности, готовая разгореться в пламя. И он понял, что не ошибся в выборе исполнителя.

– Древние артефакты и манускрипты, мой друг, содержащие секреты алхимиков и магов-создателей Ордена, находились в Англии. Об их подлинном местонахождении знал только «Призрак Знаний». Но в 1724 году при пожаре архив сгорел. Хранитель пытался спасти документы, но огонь был безжалостным.

– И почему три столетия спустя вы вспомнили об этом, Великий Магистр?

– Потому что сегодня я располагаю информацией, что артефактов основателей в том месте, где вспыхнул пожар, не было, – ответил Великий Магистр, и его глаза, как свечи, заблестели в полумраке. – И из этого следует, что за стенами старого замка скрываются не только легенды, там хранятся и возможности, которые способны изменить наше будущее. Там спрятан архив.

– Звучит как заклинание, – улыбаясь ответил «Следопыт».

– Ты должен найти древние артефакты, и тогда Орден снова возвысится.

– Если он в замке, я найду его, – склонив голову, торжественно поклялся «Призрачный Следопыт»

– Я не сомневаюсь, именно поэтому я и выбрал тебя. Но ты должен знать, найти архив можно только с помощью специального ключа.

– Специального? Он что, создан из осколков звезды или космической пыли? – съязвил сыщик.

– Не думаю, – хихикнул над шуткой Великий Магистр, но «Призрачный Прорицатель» так и сказал: «Найти архив можно только с помощью специального ключа».

Часть 1. Наследство

Случайности неслучайны.

Джеймс стоял перед ступеньками в базилику Сакре-Кёр1 и размышлял о парадоксальности Монмартра. Рядом с духовными скрепами соседствовали вполне земные удовольствия, и переход от молитвы к греху и наоборот находился на расстоянии шага.

«Точнее, на расстоянии 237 ступеней», – поправил сам себя Джеймс и втянул носом приятный запах свежей выпечки и крепкого кофе, принесённого откуда-то лёгким летним ветерком.

Пройдя по узкой улочке вниз, мужчина остановился у небольшого кафе с уютными деревянными столиками на тротуаре, словно приглашающими сесть за чашечкой горячего шоколада или крепкого эспрессо.

Джеймс заглянул внутрь. Стены были украшены картинами, а мягкий свет, пробивающийся через большие окна, создавал ощущение уединения и вдохновения. Народу было немного, лишь шушукающаяся парочка влюбленных, пожилой мужчина, читающий газету, и элегантная женщина, просматривающая какие-то бумаги. Джеймс, вскинув руку, посмотрел на часы. До начала конференции у него был еще целый час. Он еще раз глубоко втянул приятный аромат обжаренных кофейных зерен, представил хрустящий круассан, только что вытянутый из печи, и перешагнул через порог «Кофе мечтателей».

Официант с доброй улыбкой и легкостью в движениях даже не подошёл, а подплыл к столику, который занял Джеймс, и принял заказ. Бариста, всё время наблюдая за гарсоном2, словно прочтя по губам, что было заказано, моментально включил кофейную машину. И не успел официант подойти к барной стойке, на ней уже стояла чашечка эспрессо, покрытая приятной пенкой, и круассан с золотой корочкой, излучающей аромат масла и нежной сладости.

Джеймс, наслаждаясь утренним ритуалом, рассматривал женщину, с серьёзным видом читающую какой-то документ. Это была типичная француженка, излучающая особую харизму и уверенность. Джеймс всегда удивлялся, как представители этой нации умеют наслаждаться жизнью, ценят красоту и стиль. И, как результат, это отражается и в их внешнем виде, и в поведении. На вид женщине было лет сорок. Ее кожа, нежная и бархатистая, словно лепестки розы, излучала здоровье и красоту. Длинные каштановые волосы, собранные в элегантный хвост, и тёмно-синий брючный костюм делали женщину элегантной, но без излишней вычурности. Она оторвала глаза от бумаги и посмотрела в сторону Джеймса, словно почувствовав его взгляд на себе. На мужчину смотрели глаза изумрудного цвета, проницательные и внимательные, словно она привыкла анализировать окружающий мир. Во всём виде женщины удачно сочетались нежность и сила, загадка и открытость, и это делало её истинным воплощением «Женщины» с большой буквы, не поддающееся никакому определению.

На ее столике затрещал телефон, и раздалась песня «Goodbye» в исполнении Savage3. Незнакомка потянулась за ним и задела локтем папку, лежащую на краю. Бумаги разлетелись по полу, как разноцветные листья в осеннем парке. Женщина на долю секунды застыла, словно соображая, что важнее сейчас: ответить на звонок или собрать документы. Она схватила телефон и, прижав его к уху, начала спешно собирать их.

– Дайте я помогу, а вы можете спокойно разговаривать, – над её головой прозвучал мягкий баритон на французском с характерным лондонским кокни4.

– Je t’emmerde!5

Джеймс, присев, застыл в изумлении.

– Спасибо, – одними губами прошептала женщина и благодарно взглянула на «спасителя», одновременно показывая, что эти слова предназначаются для того, кто побеспокоил её в утренние часы.

Женские губы изогнулись в улыбке нежной и теплой. Джеймсу даже показалось, что она была немного загадочной.

Мужские руки ловко принялись за «спасение» документов, и вскоре на полу не осталось ни одной потерянной страницы.

Женщина отключила телефон и, положив его на стол, со вздохом сказала:

– Я всегда становлюсь несуразной6, когда слышу эту мелодию.

– Так смените её, если она вас выводит из равновесия, – усмехнулся Джеймс.

– А смысл?! – пожимая плечами, ответила женщина. – Дело не в мелодии, а к кому она привязана.

Одновременно она протянула руку для пожатия и заговорила по-английски:

– Амели. Можно Эми, вам, полагаю, это ближе. Вы – из Лондона? – то ли спрашивая, то ли констатируя факт, добавила женщина.

– Почему так сразу категорично – из Лондона, – улыбаясь, ответил мужчина, пожимая женскую руку с удивительно мягкой кожей и ухоженными ногтями. – Обычно вопрос звучит: «Вы из Англии?». Но вы правы, я родился в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу7, и при крещении мне дали абсолютно английское имя Джеймс.

– Почему так категорично? – переспросила женщина. – Потому что даже во французских словах, скорее всего, по привычке, на конце слова вы пропускаете звук [t], плюс специфически лондонская гортанная смычка, – укладывая папку с бумагами в кейс, совершенно сухим и деловым тоном говорила Амели.

– Вы филолог? – поинтересовался мужчина.

– Да нет. Просто у меня есть страсть выявлять важные детали во всём. А в Лондоне у меня ухо резало от вашего рифмованного сленга. Так что «кокни» для меня – это прежде всего коренные лондонцы. Ну или наоборот, – улыбнулась женщина открытой, очаровательной улыбкой.

– Мне даже стало интересно, – взгляд Джеймса был изучающий и одновременно не скрывающий любопытство. – Есть еще какие-то детали в моем облике, зацепившиеся за ваши глаза?

– Ровным счётом никаких, – Амели махнула рукой официанту, что готова оплатить счёт. – Только если, – женщина оценивающе оглядела Джеймса и добавила, – вы в Париже не в первый раз и приехали не как турист, скорее всего, у вас деловая встреча недалеко отсюда, и метро вам не надо. И, полагаю, вы довольно активный человек, месье Джеймс, раз не боялись остановиться здесь, не думая, что придётся много ходить по ступенькам, так как Монмартр – это холм.

И с этими словами женщина пошла к выходу, слегка помахав пальцами растерянно стоявшему мужчине.

– Вы детектив – сыщик? – крикнул он ей вдогонку.

Амели, остановившись у входа, повернулась и с лёгкой загадочной улыбкой произнесла: «Отнюдь».

Джеймс стоял как вкопанный, провожая глазами удаляющуюся по улице женщину. Ему показалось, что её внешность была словно мелодия, завораживающая и нежная. Ее глаза – глубокие и загадочные, словно в них прятались тайны океанов, а взгляд был полон жизни и энергии. И он поймал себя на мысли, что хотел бы ещё раз встретиться с ней, возможно, сводить её в ресторан, а потом… Он не успел закончить свои мечтания, подошедший гарсона, вопросом «Не желаете ли что-то ещё?» вернул его в реальность.

А реальность была банальна, однообразна и предсказуема – скучнейшая конференция, на которую он поехал только из-за желания сбежать из Лондона с его сырой тоской от постоянного дождя и вечных слёз жены на пустом месте.

Вернувшись вечером в отель, Джеймс развалился на кровати и, прикрыв глаза, размышлял о превратности судьбы. Последние несколько месяцев он находился в эмоциональном коктейле из-за отношений с женой. Он испытывал разочарование в себе, в Саманте и в их отношениях в целом. С одной стороны, его съедали печаль и страхи, а с другой, это было облегчение. Облегчение от того, что скоро всё разрешится. И не важно, к какому решению они придут, главное, не будет этого давящего чувства неизвестности. Они были женаты пятнадцать лет, и он никогда не думал о других женщинах. Не потому, что они его не интересовали, и он их не замечал. И не потому, что он сильно любил свою жену. Ему просто было некогда. И вот сегодня, в «Кафе мечтателей» на Монмартре, ему впервые за многие годы действительно понравилась женщина, которую и молодой не назовёшь, но её шарм и уверенность в себе заставляли его думать о ней весь день.

Раздался телефонный звонок, и Джеймс, увидев надпись «Мать моей дочери», зло оскалился, но ответил.

– Мой адвокат свяжется с тобой, – без всякого приветствия и вступления услышал он немного писклявый голос жены. – И, надеюсь, ты не будешь крохобором и оставишь нам с Молли лондонскую квартиру. Я полагаю, ребёнок не должен менять колледж из-за своего отца-скупердяя.

– Значит, Самми, всё-таки развод?

– А что ты хотел?! С тобой же жить невозможно. Более скучного субъекта я в жизни не встречала.

– Я вернусь в Лондон, и мы всё обсудим, – сухим, деловым тоном ответил Джеймс.

– Обсуждать будешь с моим адвокатом.

Саманта отключила телефон, и Джеймс почувствовал себя идиотом. Он не любил, когда последнее слово оставалось не за ним. Он ходил по отельному номеру, как загнанный зверь в клетке, и в конце концов, решив, что надо «накатить», спустился в лобби. Какого же было его удивление, когда у стойки он увидел его утреннюю знакомую.

«Случайности неслучайны», – улыбаясь, подумал Джеймс и, подойдя к женщине, весело произнёс:

– Вы не находите, что встречаться два раза на дню – это неспроста. Возможно, это судьба?!

Амели слегка приподняла брови в удивлении, но это удивление быстро сменилось теплотой и приветливой улыбкой. Она слегка наклонила голову в сторону, и Джеймсу показалось, что она смотрит на него где-то даже заинтересованно.

– Ну тогда за нашу случайную встречу! – она отсалютовала бокалом с шампанским, одновременно показывая бармену налить игристое и для Джеймса.

Они болтали ни о чём: о природе и о погоде, о музыке и литературе, о домашних питомцах и путешествиях. Амели внимательно слушала Джеймса, задавала вопросы и делилась своими мыслями и чувствами. Ее смех звучал искренне, и мужчина отметил про себя, что Амели лишена всякого притворства и не боится показать свои эмоции. Ну или она хорошая актриса. Ее жесты становились более открытыми и расслабленными. Она то и дело касалось, то руки Джеймса, то его спины, то плеча. Со стороны могло показаться, что это встреча старых, добрых друзей, которые давно не виделись, и им есть что рассказать друг другу.

Было глубоко за полночь, и они оба понимали, что их разговор затянулся, но при этом им всё ещё есть о чём поговорить.

– У вас номер с балконом? – вдруг спросила слегка хмельным голосом Амели.

Джеймс с улыбкой мартовского кота лишь кивнул.

– Так не допить ли нам наше шампанское у вас на балконе? А то этот мальчик, – она кивнула в сторону бармена, – нас уже ненавидит и только думает, как бы поскорее спровадить отсюда.

… Легкий прохладный ветерок проникал в открытое окно гостиничного номера, наполняя его свежестью и ароматами раннего утра. Джеймс проснулся, но всё ещё лежал с закрытыми глазами, чувствуя комфорт, уют и удовлетворение.

Это была потрясающая ночь. В какой-то момент, распивая игристое вино на балконе, Амели откинула голову назад, смеясь над какой-то шуткой, и Джеймс поймал себя на мысли, что её губы словно магнит притягивают его. Он перехватил женский взгляд, в котором висел немой вопрос. Амели потянулась к нему, и Джеймс не смог, да и не хотел сопротивляться этим притягательным губам. Лишь на мгновение он задумался, что происходит, но сразу же забыл обо всем. Припав к женским губам, он почувствовал сладость то ли от шампанского, то ли от предвкушения того, что может последовать за этим поцелуем. На душе стало легко. Все тревоги, сковывающие его сердца, проблемы и разочарования рассеялись. Остались только мужчина и женщина, спрятанные за стенами парижского отеля и потерянные для всего мира…

… Джеймс улыбался, лёжа с закрытыми глазами… Возможно, это станет началом чего-то нового, неведомого, но очень желанного им. Но, открыв глаза, мужчина испытал разочарование. Амели исчезла, лишь оставив на столике записку: «Это было восхитительно! Но я ухожу не потому, что ты плох, а потому, что я не так хороша».

– Дьявол! Чертовы французы! – матерился Джеймс, собирая чемодан. – А что от них хотеть?! От людей, у которых фразу «заняться с*ксом» можно заменить восьмьюдесятью семью синонимами. У них это, как выпить бокал вина. Даже нет, глоток воды сделать.

Впервые в жизни он ощущал себя так, словно им просто воспользовались. И это чувство было еще противнее, чем потеря лондонской квартиры.

Два месяца спустя

Был обычный рутинный день адвоката по семейному праву Амели Ришар. Вернувшись в офис после утреннего заседания суда, она чувствовала себя победителем вдвойне. Во-первых, она выиграла, предоставив свидетеля, а котором противоположная сторона даже не подумала. И эта старушка из дома напротив появилась, как снег среди жаркого лета на голову ответчика. А во-вторых, она переиграла не просто обидчика её клиентки, она переиграла Гийома Мартена.

«Будь он трижды неладен! Скоро полгода, как развелись, а ему всё неймётся», – подумала женщина, включая кофеварку.

Раздался телефонный звонок. И в это мгновение Амели неожиданно для себя испытала множество эмоций. В ее глазах промелькнуло легкое волнение, словно она где-то глубоко, на подсознательном уровне знала, что этот звонок принесет новости, от которых будет зависеть её дальнейшая судьба.

Телефон смолк, и женщина облегчённо вздохнула.

«Да что я испугалась? – промелькнуло у неё в голове. – Сто процентов это Гийом со своими «шуточками»-поздравлениями.

Через минуту звонок раздался снова. Он был таким настойчивым, словно напоминая, что за пределами четырех стен кабинета есть другая жизнь, без Гийома Мартена. Хотя Амели продолжала не сомневаться, что это был именно он, она всё же ответила.

– Мадам Ришар? – услышала она на другом конце телефона, – Амели Ришар? Здравствуйте. Я представитель нотариальной компании «Heritage Hills Notaries» Элайжа Глумвуд.

Женщина судорожно перебирала в мозгу свои дела, пытаясь вспомнить это название и это имя, однозначно английские.

– Я представляю интересы моего клиента лорда Блэкмора, ныне почившего. Могли бы вы приехать в Англию? Официальное извещение я вам только что отправил на электронную почту.

– Лорд Блэкмор? – переспросила Амели. – Боюсь, я не знаю человека с таким именем.

– Тем не менее, мадам.

Амели посмотрела свой ежедневник и, увидев под завязку заполненный лист на завтра, ответила:

– Господин Глумвуд, послезавтра, в пятницу по полудню, я буду у вас. Всего доброго.

Нотариус, поблагодарив, попрощался.

Амели откинулась на спинку кресла, позабыв о свежеприготовленном кофе, и уставилась в одну точку на стене, соображая, что может означать этот звонок. Впрочем, вывод напрашивался сам – завещание. Но кто такой этот лорд Блэкмор? Перед её глазами предстал английский «турист» по бизнесу, с которым она познакомилась на Монмартре.

«Кажется, его звали Жак. В смысле Джеймс, – пронеслась мысль в голове.

И тут же возник образ мужчины. Высокий, с аккуратно подстриженными, немного тронутыми сединой волосами и проницательными карими глазами. Он был одет в классический костюм, но, что поразило тогда Амели, это добавленный к этой классике яркий, броский цветной галстук и стильные запонки.

«Может этот Джеймс почил в бозе и оставил мне свою кошку или собаку?» – предположила Амели, и, улыбнувшись этой бредовой мысли, стала смотреть рейс в Лондон…

Столица Соединенного Королевства встретила Амели туманом. Впрочем, другого она и не ожидала. Весь часовой полёт ей не давала покоя мысль о лорде Блэкморе и причинах, по которым он оставил ей наследство. Всё было покрыто тайной и туманом. Когда, ступив с трапа самолета, Амели погрузилась в плотный, непрозрачный воздух, для неё это было как само собой разумеющееся. Атмосфера загадочности и интриги еще больше сгустилась над ней. Пока женщина добиралась до вокзала London Euston у неё создалось ощущение, что весь город погружен в вечные сумерки. Туман, словно живое существо, обволакивал здания и мосты, скрывая их очертания. Люди, машины и автобусы появлялись из тумана и исчезали в нем, как призраки. Темза, текущая через город, казалась мрачной и таинственной, скрывая свои воды под плотным слоем мглы. Весь мир вокруг словно хранил некое тайное знание, и в любой момент могло что-то произойти, способное пролить свет на эту загадку.

В Бирмингеме Амели должна была сменить поезд, и, убедившись, что прямое сообщение осуществляется регулярно, она решила перекусить в привокзальном кафе, мысленно костеря на чём свет стоит английскую еду.

Ровно в полдень, как и было обещано г-ну Глумвуду, она стояла в приёмной нотариальной компании «Heritage Hills Notaries» в городе Шрусбери. Секретарь, уточнив паспортные данные Амели, пригласил её в кабинет.

Нотариус, мужчина около шестидесяти лет, плотного телосложения и с седыми волосами, которые были аккуратно зачесаны назад, сидел за своим рабочим столом и пристально изучал наследницу. Его густые брови придавали его взгляду особую серьезность и сосредоточенность.

«Боже, он смотрит на меня так, словно я похитила это завещание и до кучи убила законного наследника», – размышляла Амели, улыбаясь нотариусу приятной улыбкой.

– Добрый день, – откашлявшись, произнес он. – Пожалуйста, присаживайтесь, мадам Ришар. Я хотел бы обсудить с вами завещание лорда Блэкмора.

– Здравствуйте. Я готова выслушать вас, мистер Глумвуд. Хотя, повторяю, я понятия не имею, кто такой лорд Блэкмор.

– Сэр Ричард был в здравом уме и светлой памяти, составляя этот документ. Поэтому я обязан вам сообщить, мадам Ришар, он оставил завещание, в котором подробно указал, какую часть его имущества вы наследуете.

– Что именно он оставил мне? – спросила наследница. В голосе её слышалась смесь нетерпения, тревоги и недоверия.

– Вы унаследовали дом в пригороде со всем, что в нём находится, и сумму средств на банковском счету.

– Я понимаю. А есть ли долговые обязательства?

– Да, он оставил вам небольшую задолженность. Все эти детали указаны в завещании. Не волнуйтесь, мы поможем вам разобраться с документами. Из активов покинувшего этот мир Ричарда Блэкмора будет вычтена необлагаемая налогом сумма – £325 000. Ещё £100 000 вычитается из стоимости наследуемой жилой недвижимости.

Амали сосредоточилась, осознавая серьезность момента.

«Час от часу не легче. Что ж там за долги, если продажа дома не сможет покрыть их, если разговор идёт о таком налоге?!» – быстро соображала Амели, а вслух произнесла:

– Благодарю за известие, – она уже готова была отказаться от наследства, но вдруг отчётливо, где-то в глубине своей души, она услышала отчаянный крик о помощи. И вместо «Нет», она уверенным голосом произнесла: «Да. Я готова к следующему шагу».

– Вот и славно, – потирая руки и облегчённо вздохнув (во всяком случае, так показалось новоявленной наследнице), сказал нотариус.

Выйдя из-за стола, он открыл сейф и, достав оттуда большой конверт, передал его Амели.

– Когда желаете осмотреть свои владения, мадам?

«Дом в пригороде»

Амели решила провести выходные, осмотрев «дом в пригороде» и ближайшие окрестности от него, тем более что, о чудо, выглянуло солнышко, и последний день августа казался совершенно летним.

Mini Cooper мистера Глумвуда ехал по узким сельским дорогам, извивающимся среди зелёных холмов и фермерских полей. Дороги были настолько узкими, что двум автомобилям было сложно разъехаться, и водителям приходилось искать расширения или уступать дорогу, съезжая ближе к обочине, по которой росли высокие деревья, подстриженные так, что создавалось ощущение, что ты находишься в зеленом туннеле.

Наконец, они достигли деревни с уютными двухэтажными коттеджами, построенными из красного кирпича и покрытыми красной черепицей. Перед домами были разбиты небольшие садики с цветущими клумбами, аккуратно подстриженными кустарниками и зелёными ухоженными газонами. Амели всматривалась в каждый из них, пытаясь угадать, какой из них принадлежит ей. Но автомобиль выехал из деревни и, повернув в лесополосу, подъехал к мосту через реку, на середине которой раскинулся небольшой остров с возвышающимся старинным замком. Солнечные лучи освещали его высокие башни и массивные стены, придавая им золотистый оттенок. Машина медленно пересекла мост и остановилась перед входом.

Выйдя из автомобиля, Амели как зачарованная смотрела на свои владения, всё ещё не веря, что этот «дом в пригороде» настоящий рыцарский замок. Вход в замок выглядел внушительно и загадочно. Каменные ступени, ведущие к двери, были слегка покрыты мхом, что придавало им особый шарм. По обе стороны от двери стояли огромные каменные вазоны, а сама дверь была массивная, украшенная железными заклепками, резьбой и ручкой в виде головы льва. Над арочным порталом красовался герб с изображением щита с грифоном и мечами.

Мистер Глумвуд достал из портфеля необычно большого размера ключ и протянул его Амели со словами: «Добро пожаловать в Блэкмор-холл, мадам Ришар».

Новая хозяйка с внутренним волнением вставила его в замочную скважину. И в этот момент её подхватил целый вихрь эмоций и унес в мир фантазий. Сердце женщины забилось быстрее, а дыхание стало более учащенным. В голове мелькали образы рыцарей, пиршеств и старинных легенд. С каждым поворотом ключа замок щелкал, и для Амели этот звук был не просто символом отмыкания двери своего нового жилья, это был символ открытия двери в новую жизнь. Она почему-то совершенно не сомневалась в этом.

Дверь со скрипом открылась, и Амели в сопровождении нотариуса, переступив порог, вошла внутрь. Они оказались в просторной зале с высоким сводчатым потолком, украшенным массивными деревянными балками. Женщина остановилась в центре и прислушалась к звенящей тишине, словно невидимый покров, обволакивающий её. На стенах висели картины и старинные гобелены. В одной из стен был встроен огромный камин, у других стояла массивная дубовая мебель.

С правой стороны от зала оказалась библиотека. Стеллажи из темного дерева тянулись вдоль стен от пола до самого потолка. В центре стоял внушающих размеров письменный стол и несколько кресел, обитых тканью с замысловатыми узорами.

По другой стороны от зала размещалась столовая с длинным столом. Два кресла с высокими спинками стояли напротив друг друга в основаниях этого вытянутого прямоугольника. В этой комнате тоже висели на стенах картины.

«Мадам, не подадите мне соль?», – вдруг подумалось Амели, и она представила мужчину с картины, сидящего на одном из кресел.

И вот солонка скользит от одной стороны стола к другой. Хозяин ловит её у самого края и недовольно смотрит на «сошедшую» с художественного полотна женщину, сидящую напротив. Амели улыбнулась и мысленно хихикнула своему видению.

Пройдя через столовую, посетители оказались в просторной кухне с каменными стенами и полом. Впрочем, на этом средневековый лоск в этой части замка и заканчивался. Это была абсолютно современная кухня, в которой уникально сочетались функциональность и технологии. Столешницы из кварца прекрасно гармонировали с фасадами из глянцевого алюминия. Вместо традиционных ручек были «умные» системы открывания с сенсорным управлением, а навороченная плита явно могла управляться через мобильное приложение. Забавляясь пультом переключения подсветки под шкафами и в рабочей зоне, Амели восторженно присвистнула. Ей явно импонировала возможность создания различных настроений – от яркого рабочего освещения до мягкого романтичного светильника. Находилась в кухне и кладовая с выходом к реке.

По деревянной, инкрустированной и покрытой лаком лестнице Амели и мистер Глумвуд поднялись на второй этаж и оказались в длинном коридоре с выложенными на стенах тёмными дубовыми панелями. По обе стороны располагались двери, ведущие в спальни. В узких нишах стояли бронзовые статуи, а на стенах, как в галереи, висели картины. Амели остановилась напротив одной из них. На неё смотрела женщина необычайной красоты. Её глаза были ярко-зелёными, как изумруды, и в них светился загадочный блеск. Кожа была бледной, почти фарфоровой.

«Скорее всего, – подумала Амели, – её бледная кожа кажется ещё белее из-за волос цвета воронова крыла. – И вдруг в голову влезла мысль, – а интересно, если я покрашу волосы в иссиня-черный, я тоже буду такой бледной поганкой?»

И почему-то от этого ее передёрнуло и по спине неприятно пробежали холодные мурашки.

«Бред какой-то лезет в голову», – заключила мысленно она и вслух предложила нотариусу покинуть замок.

В машине мистер Глумвуд передал Амели большой конверт, в котором оказались рукописные листы и круглая золотая подвеска с изображением герба вверху, короны внизу и вензеля с буквами «AMА» посередине.

Амели вопросительно посмотрела на нотариуса.

– Я ничего не знаю, поверьте мне. Я лишь выполняю волю покойного лорда Блэкмора. Возможно, вы найдёте ответ в этих рукописных листах. Вы сказали, что останетесь здесь до понедельника, я подброшу вас до гостиницы. Она недалеко.

Гостиница… это было слишком громко сказано про это заведение. От гостиницы было только элегантное название «Лев и Корона». Во всём остальном это был типичный английский паб с комнатами для гостей наверху. На крыше красовались четыре цифры – 1724, дата постройки здания.

Амели вошла внутрь. В нос шибанул микс из пива, рыбы и жареного картофеля8. В центре зала размещался длинный бар с полками, уставленными множеством бутылок с местными элями, сидрами и алкоголя покрепче. Над барной стойкой, как рычаги управления, выглядывали ручки разливного пива.

В целом интерьер был типичный для деревенского питейного заведения – деревянные балки, каменные стены, антикварная мебель и камин. Декор включал в себя старинные фотографии и картины, по всей видимости, связанные с историей и культурой этой местности.

В пабе было немноголюдно. Но как только Амели переступила порог, в зале повисла тишина, и все присутствующие, повернув головы, уставились на неё, словно это вошло привидение, а не обычная женщина из плоти и крови.

Увидев за барной стойкой невысокую, крепкого телосложения женщину с седыми волосами, которые были собраны в небрежную кичку, Амали направилась прямо к ней, предположив в ней хозяйку.

Поздоровавшись, гостья спросила свободную комнату на пару ночей.

– Что вас привело в эту дыру, мадам? Да еще на несколько дней.

Пожилая женщина уставилась на гостью своими карими проницательными глазами, словно желала увидеть душу нового постояльца. Но при этом взгляд её светился дружелюбным огоньком.

– Полагаю, мадам, вы новая хозяйка Блэкмор-холла? – услышала у себя за спиной Амели и резко повернулась к говорящему.

Пожилой мужчина с загорелой физиономией и ярко выраженными глубокими морщинами у глаз медленно нёс своё тело с пивным брюшком в сторону Амели.

– Позвольте представиться. Доктор Джонатан Крейн, краевед и археолог. Буду рад быть вам полезным. Миссис…?!

– Ришар. Амели Ришар, – представилась гостья.

Услышав французское имя, краевед задергал усами и пригладил зачёсанные набок волосы.

– Ришар? – раздался сиплый голос из угла, принадлежащий седовласому подтянутому дедку, явно с армейским прошлым. – А Лили Грэй вам не родственница? Помнится, она вышла замуж за француза, и, кажется, его фамилия была Ришар или Рокфор. Право, я точно не помню.

– Какой Рокфор, простофиля, – одёрнула его хозяйка мадам Харпер. – «Рокфор» – это название сыра. А Лили Грей вышла замуж за Рашфора.

– Нет, – улыбаясь, ответила Амели, – я не знаю этого имени, и, повернувшись к хозяйке, ещё раз спросила про комнату.

Получив ключи, французская гостья по скрипучей лестнице поднялась на второй этаж, где располагались несколько довольно уютных комнат с деревянной мебелью, мягкими покрывалами на кроватях и небольшими картинами с видами на замок Блэкмор. Амели подошла к окну и вдалеке увидела башни замка, возвышающиеся над кроной деревьев. Со стороны могло показаться, что узкие окна-бойницы, словно глаза, следили за всем, что происходило в округе.

Усевшись на кровать, Амели достала бумаги из конверта и отбросила его на край. Медальон, вывалившийся из него, с грохотом упал на пол. Чертыхнувшись, женщина легла на живот поперек кровати и подняла подвеску.

Это было настоящее произведение ювелирного искусства. Амели провела пальцем по краю медальона, где располагалась сплетенная коса из белого и желтого золота, и, сощурив глаза, пристально уставилась на буквы в середине. Потом ей ужасно захотелось повесить подвеску на шею, но взвесив ее на ладони, она решила, что эта «штуковина» не для ее шеи.

Она пересматривала листы. Некоторые были ветхими, они просто пропахли вековой пылью, и Амели боялась, что они рассыпятся у неё в руках. Какие-то – пожелтевшие, какие-то совершенно белые, словно только вчера взятые из новой, открытой пачки. Они все были на английском, но написаны разными подчерками: от мелко неразборчивого до размашистого и витиеватого. Амели попыталась прочитать, но поняла, что вот так вот, с ходу, у неё вряд ли получится.

«Надо отвести это добро в Париж. Отдам ребятам-графологам, пусть развлекаются, – решила она и взяла последний лист, в верхнем углу которого красовалась дата.

«Рождество прошлого года», – отметила про себя Амели.

Бумага была написана красивым, аккуратным подчерком. Не надо было быть специалистом в почерковедении, чтобы понять, что человек, написавший это, отличался аккуратностью, педантичностью и, скорее всего, был весьма дотошным.

«Когда луна взойдёт над замком в полночь, и тени прошлого оживут вновь, придут продолжатели рождённых запретом и раскроют тайну, утраченную во времени. В зеркалах замка скрыта истина, там, где свет и тьма переплетаются. Цветок, что в сердце хранит любовь, расцветёт в руках избранного и принесёт освобождение и покой, развеяв мрак и древние страхи. Лишь они смогут изменить судьбу замка навеки. Лишь у них ключ к разгадке тайны Блэкмор-холла».

«Прямо пророчество какое-то», – вслух сказала Амели и продолжила читать.

«Дорогая мадам Ришар! Мой выбор пал на вас неслучайно. Без лишних слов и объяснений скажу, вы принадлежите семье Блэкмор. И так как у меня нет прямых наследников, то именно Вам придётся завершить начатое мной дело. Используя ваши знания и способности, вы, несомненно, раскроете тайну Блэкмор-холла, связанную с сэром Хьюго, первым бароном Бассетом и его женой. Мне не удалось выяснить, что же произошло тогда на самом деле. Точнее, произошло, по сути, убийство, но с использованием магии (об этом говорят все источники). Что послужило причиной, мне тоже не известно. Возможно, ревность, но я не нашёл документального подтверждения этому. Так же я не нашел, какие заговоры и ритуалы могли быть проведены, но я наконец-то расшифровал предсказание (вы видите его сверху). К моему посланию я прикладываю и то, что наработал годами, пытаясь раскрыть тайну, приведшую к катастрофе для рода. Это мои личные домыслы и документы, которые я нашёл в замке и в лондонском доме. В библиотеке вы найдёте историю нашей семьи и Блэкмор-холла. Не пугайтесь! В конце концов, смерть не может забрать того, кто нашёл своё место. Искренне ваш Ричард Блэкмор, барон Бассет».

В полном недоумении Амели, отложив листы на прикроватную тумбочку, встала и растянула спину.

– Что значит «вы принадлежите семье Блэкмор»?! – полушёпотом спросила она сама у себя.

Снизу из паба доносились голоса, по всей видимости, к вечеру там стало многолюдно и шумно. Пятница, однако! Амели решила подкрепиться, а заодно узнать про лорда Блэкмора. Возможно, что-то прольёт свет на интересующий больше всего её вопрос: «Почему я, Амели Ришар, унаследовала замок и огромную сумму денег на счету в банке «на реконструкцию, модернизацию, обслуживание и облагораживание?» Именно по этой статье она имела право расходовать деньги и никак не иначе. То есть теоретически, она эти фунты стерлинги и не увидит, все будет производиться безналичными переводами по счет-фактурам.

Хозяйка «Льва и Короны» миссис Харпер, увидев спускающуюся по лестнице гостью, ударила в судовой колокол, висевший над барной стойкой. Все посетители паба тут же смолкли и направили свои взгляды на хозяйку.

– Разрешите представить вам, – и она указала рукой на Амели, – новая хозяйка замка, леди Эмили Блэкмор.

Амели хотела поправить миссис Харпер, что это не её имя. Но, увидев, как все почтительно смотрят на неё, она подумала: «Зная «любовь» этих англиков к французам, лучше носить здесь местное имя. Леди Блэкмор?! Пусть леди Блэкмор».

Завсегдатаи заведения подходили к ней, поздравляя с получением наследства, но лица при этом у них были какие-то кислые, хотя и дружелюбные. Многие выразили заверения в помощи, если такая понадобится хозяйке.

– Если вы останетесь здесь, вам надо будет снова нанимать прислугу, – подходя к ней и протягивая руку, сказал мужчина лет сорока пяти. – Предыдущая разбежалась. Кому охота бесплатно оставаться в этом Богом забытом месте.

– Я подумаю об этом, мистер…?

– Эрик Вууд. Я до самой смерти сэра Ричарда занимался охраной и безопасностью замка. Так что, мадам, мой опыт и навыки к вашим услугам.

– Благодарю вас, Эрик, но я еще не решила, как поступлю с замком.

Амели подумала: «В любом случае надо побольше узнать об этом таинственном лорде Блэкморе, и этот секьюрити как нельзя кстати».

Но опросить «свидетеля» у неё не получилось. Слишком многие хотели ей представиться лично и выпить за знакомство. Ближе к полуночи народ стал расходиться. Амели, заметив в углу «тёпленького» Эрика Вууда, решила, что наконец-то с ним можно перекинуться о лорде.

– Слушайте, Эми, – Эрик явно не знал, с чего начать. – Всё равно вы узнаете рано или поздно.

Он замолчал, и женщина непонимающе смотрела на мужчину, но не произнесла ни слова.

– Этот замок проклят. Не знаю, почему сэр Ричард выбрал вас, но он был чертовски умён, и, скорее всего, у него на этот счёт были какие-то соображения. Он всю свою жизнь посвятил разгадке тайны Блэкмор-холла, но это злосчастное привидение как торчало там, так и торчит.

– Какое привидение? – весёлым голосом поинтересовалась Амели.

– Не вижу в этом ничего смешного, дорогая моя Эми.

– Я, конечно, понимаю, мы изрядно приняли на грудь сидра, но вы, любезный, несёте полную чушь. Допускаю, замки всегда связывают с привидениями, но, чтобы верить в них, это уже чересчур.

И Амели весело рассмеялась.

– Ну так пойдёмте, пройдёмся сейчас до замка, угостите меня виски из знаменитых подвалов Блэкмор-холла, – заплетающимся языком и как-то сатанински глядя на женщину, предложил Эрик.

– Обещаю, как только я наведу там порядок, я обязательно приглашу вас на стаканчик.

– Зря иронизируете, мадам. Впрочем, как вам будет угодно.

Мистер Вууд встал из-за стола и, покачиваясь, поплёлся к двери. Амели усмехнулась ему вслед и поднялась в отведённую ей комнату. Не включая свет, она подошла к окну и посмотрела в сторону замка.

В одной из башен мерцал тусклый свет. Глаза женщины стали увеличиваться в размерах. Она вглядывалась вдаль, ловя себя на мысли, что это не мираж. Вдруг в том же окне промелькнула тень, и, вскрикнув, Амели задёрнула занавески.

Связующие нити Морфея9

Её лоб покрылся холодным потом, а сердце забилось быстрее, словно желая выскочить наружу. Женщина сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и резко распахнула занавески. Перед глазами была абсолютная темнота.

«Надо меньше пить всякого низкосортного пойла и не слушать бредни пьяной деревенщины», – прошептала себе под нос Амели.

После вечерне-ванной рутины, она легла в кровать и тут же попала в объятия Морфея10.

Утреннее солнце медленно поднималось над горизонтом, еще немного и оно разольёт нежные, золотистые оттенки по небосводу. Но это будет позже, а пока господствовал туман, весящий над землёй. Небольшой ветерок шевелил листву на деревьях. Фигуры охотников еле вырисовывались на фоне негустого леса. И от всего этого создавалось впечатление таинственности и магического очарования.

На расстоянии послышался легкий трепет копыт и хруст ломающихся веток, нарушающие тишину раннего утра. Олень осторожно перемещался между деревьями, словно в глубине своей оленьей души чувствовал присутствие в чаще затаившихся охотников. Раздался свист стрелы, выпущенной из лука, и олень вспышкой исчез в глубине леса.

– Ату его! – прозвучал охотничий возглас, и вся охота понеслась за оленем.

… Устав от неумолимого преследования дичи, один из охотников отстал от основной группы и, пустив лошадь шагом, направил её к реке. Солнце уже поднялось выше, туман рассеялся, и мужчина любовался, как солнечные лучи играют на водной глади. Вдруг его внимание привлекла фигура девушки, стоящая на берегу. Она ловко кидала камни в воду так, что они, словно зайчики, скакали по поверхности реки и затем исчезали в тёмных водах. Охотник замер, наблюдая за девушкой. Мужчина вдруг ощутил странное волнение, разливающееся теплом в груди. Он был не из робкого десятка, но сейчас он испытывал нерешительность. Наконец, он всё-таки осмелел и подошел к незнакомке. Их взгляды встретились и, зацепившись где-то глубоко в душах друг друга, наполнились пониманием того, что это не просто неожиданная встреча, это дар судьбы. Они улыбнулись друг другу.

– Вы здесь одна? В такой ранний час? – ласковым, добрым голосом, чтобы не спугнуть девушку, спросил мужчина.

– Я люблю встречать рассвет на реке, – ответила она с улыбкой, которая заставила его мужское сердце биться сильнее.

Он восторженными глазами рассматривал незнакомку с волосами цвета золотой осени. Она была молода и красива. Не той красотой, которую он видел в лондонских салонах, где ценили бледность и неестественно красные губы и щёки. Красота этой незнакомки была какой-то живой и естественной.

Они шли вдоль берега реки и разговаривали. Она поведала ему свои мечты о путешествиях в далёкие страны и восхищенно рассказывала о красоте природы – о ярких рассветах в горах, прозрачных водах тропических морей и бескрайних полях с цветами, которые распускаются под ласковым солнцем. Каждое слово звучало, как музыка, вдохновляя его на собственные грёзы о приключениях и незнакомых горизонтах. Мужчина восхищался её простотой в общении. Никакого жеманства, манерности и фальши. У него было ощущение лёгкости и свободы, которого ему так не хватало в жизни. И в какой-то момент он почувствовал, что нашёл что-то ценное, что-то, что превосходит все трофеи охоты, все титулы и состояние. И пришло осознание, что его жизнь уже не будет прежней.

– Вы не против завтра встретиться здесь же, у реки? – с надеждой заглядывая в её бездонные голубые глаза, спросил он.

… С того дня они тайно встречались почти каждый день то в лесу, то у реки, выбирая укромные места, где могли быть незамеченными. С каждой встречей чувства мужчины становились всё сильнее, и он понимал, что их связывают не только общие интересы, но и искренняя привязанность. Для него это была страсть, граничащая с опасностью быть разоблаченными, ведь между ними стоял его титул и брак.

Амели проснулась и, вспоминая сон, её губы тронула лёгкая, грустная улыбка. Она подумала о своей жизни. Как она была влюблена в Гийома Мартена. Эти чувства были страстные и чистые, как белый снег в Альпах, который искрился под зимним солнцем в тот день, когда они познакомились. С первой их встречи между ними возникло что-то пленительное, и им казалось, эти невидимые нити, связывавшие их души, никто и никогда не сможет разорвать. Каждый взгляд Гийома был наполнен обещанием, каждое его слово создавало новую реальность для них, в которой только они имели значение. Они поженились. И всё было хорошо до того момента, когда её бывший сокурсник Дидье, ставший известным Марсельским адвокатом, не взял её в свою компанию. Гийом просто приревновал жену, сначала к Дидье, потом к работе. И чем успешнее становилась Амели, тем больше пропасть становилась между супругами. Закончилось всё по-французски банально. Вернувшись из Парижа раньше запланированного, она застала в супружеской кровати мужа с его секретаршей-референтом. Амели тогда даже не была уверена, что была замечена этой парочкой, предающейся любви. Но для себя она сразу всё решила без ожидания «оправданий и объяснений» мужа. И решение было совсем не типично французское.

Она не хотела больше жить в Марселе, где всё будет напоминать о Гийоме и их счастливых днях. Она позвонила Дидье и поставила его в известность о своем уходе из компании сразу же, как закончит процесс. И хорошо, что её клиентка была парижанка, суд должен был состояться в столице, и она могла спокойно оставаться в Париже столько, сколько ей понадобится.

Несмотря на эти грустные воспоминания, на душе было приятно от приснившегося сна. Он был для неё каким-то символом надежды и обновления. И где-то даже пробудил в душе женщины мечты о позабытой с годами романтике.

– Да, моя дорогая Амели, – вставая с кровати, сказала сама себе женщина. – Каждый миг может быть важным, и каждый взгляд может оказаться «тем самым на всю жизнь».

И почему-то перед глазами всплыло приятное лицо седоватого мужчины, с которым её связывала всего одна ночь и задушевные разговоры в парижском отеле. Но шанс встретить лондонца снова практически был равен нулю. Ну, если только у судьбы на это не было своих планов, и она дала Амели «волшебный пендаль» в виде английского наследства.

В приподнятом настроении, натянув майку и легинсы, она отправилась на традиционную для себя утреннюю пробежку.

Амели бежала по узкой извилистой просёлочной дороге, с двух сторон окруженной холмами с растущими на них высокими рододендронами, вперемежку с отдельно стоящими деревьями. Пейзаж не был красочным, как в дорогом её сердцу Провансе с бесконечными полями лаванды, оливковыми рощами, соседствующими с горами и морем. Но своя прелесть в этих возвышенностях, плавно переходящих в открытые пространства с небольшими речушками, определённо была.

Впереди Амели увидела бегущего мужчину. Он периодически останавливался, падал на землю и отжимался. Потом снова бежал и останавливался, чтобы сделать высокие прыжки, прижимая колени к груди. И снова бег. Немного ускоряясь, женщина догнала бегуна и узнала в нём её вчерашнего хмельного собеседника, «отставной козы барабанщика» Эрика Вууда, экс-охранника замка Блэкмор.

– Я полагала, вы умираете от похмелья, – весело, вместо приветствия, крикнула она ему в спину.

– Это мой способ борьбы за выживание после коктейля из пива, эля и «Ягермайстера»11, – в тон ей ответил Эрик. – А какого черта вам не спится? Приведения покоя не давали?

– Отнюдь. Мне снился замечательный сон про двух влюблённых в духе любовно-исторического романа.

Мужчина остановился и пристально уставился на Амели своими тёмно-серыми глазами. Его взгляд был внимательный, как будто он находится на поле боя и оценивает обстановку. Он погладил свою аккуратную, коротко стриженную бороду и, хитро улыбаясь, предложил Амели после завтрака прогуляться вокруг замка.

– С одним условием, мистер Вууд, вы мне поведаете о своём бывшем хозяине.

Эрик лишь молча кивнул.

– Кстати, что вы решили делать с замком? – спросил он Амели, заглядывая ей в глаза, когда они шли по дороге в отель.

– Не знаю, я еще прийти в себя не могу от того, что я его хозяйка, – честно призналась она.

– Продайте его к чертовой матери или передайте следующему в очереди на баронство счастливчику. Зачем вам этот геморрой на всю голову?! Да еще с приведениями.

– Слушайте, – немного сердито буркнула Амели, – зачем вы меня всё время пугаете? Какую цель преследуете?

– Да никакую, – отмахнулся охранник. – Просто вы должны знать, какую «свинью» вам подсунул достопочтенный лорд Блэкмор. А когда владеешь информацией, проще справляться с ситуацией. И я вас не пугаю. Спросите любого в деревне и её округе, даже дети знают легенды Блэкмор-холла. Кстати, а с какого лешего лорд ВАМ завещал замок?

– Хороший вопрос! Будем разбираться. И надеюсь, вы мне поможете, раз уж вы знаток местных легенд, замка и лично знали этого эксцентричного12 лорда.

Странный интерес покойного барона

Амели приняла душ, надела удобные льняные капри13 и майку и спустилась вниз на завтрак. Мисс Харпер, поприветствовав постояльца, уточнила её предпочтения в утренней еде.

– Кофе и кусочек багета с маслом и джемом будет достаточно.

– Я так и предполагала, – улыбнувшись, сказала хозяйка. – Традиционный английский завтрак будет слишком тяжел для вашего желудка. Я сделаю вам тосты.

– Мистер Вууд должен присоединиться ко мне. Полагаю, он должен появиться с минуты на минуту.

– Он всегда завтракает в «Короне» по выходным, – объясняла миссис Харпер, загружая кофейными бобами контейнер кофе-аппарата. И приятный аромат от этого на какой-то момент даже перебил запах жареного бекона.

– Вчера спьяну он рассказывал мне какие-то страшилки о привидениях в замке, – глядя в упор на хозяйку, спросила Амели.

Миссис Харпер, выронив кружку, уставилась стеклянным взглядом на гостью, словно не зная, стоит ли ей говорить что-то или нет.

– Давайте, миссис Харпер, колитесь, – дружелюбно улыбаясь, подначивала её француженка. – Вы же точно знаете все тайны Блэкмора, если они существуют.

Придя в себя, Эвелин Харпер поправила волосы, подняла разбитую кружку и весело произнесла:

– Ну а какой замок без тайн и приведений?! Ну вы меня понимаете?!

– Бьюсь об заклад, – раздался голос входящего в паб Эрика Вууда, – вы пытаете миссис Харпер на предмет тёмных сил замка.

– Вы проницательны, – в голосе Амели слышались нотки разочарования от того, что разговор с хозяйкой был прерван.

Эрик, пригласив Амели за стол, крикнул миссис Харпер:

– Положите мне вместо сосисок дополнительный бекон, хочется чего-то пожирнее сегодня.

И усаживаясь поудобнее в кресло, обратился уже к Амели:

– Моё предложение остаётся в силе. Я о моей службе в замке. Поверьте, я знаю каждый закуток в нём.

– Кто служил в замке при последнем лорде Блэкморе? – намазывая маслом тост, спросила Амели бывшего охранника.

– Штат был небольшой. Я, дворецкий, садовник, кухарка и парочка прислуги. Но после смерти сэра Ричарда все покинули замок.

– В понедельник я возвращаюсь в Париж, мне надо уладить кое-какие свои дела. Полагаю, дней через десять я вернусь, и мне однозначно нужен будет кто-то, кто поможет содержать эту махину в порядке. Так что, мистер Вууд, вы приняты на работу.

Эрик развел руки в стороны и, продолжая сидеть, театрально поклонился.

Закончив поедание бекона с яйцами, залитыми фасолью в томате, мужчина крикнул слова благодарности миссис Харпер и снова предложил Амели пройтись вокруг замка.

– Ключ возьмите, – посоветовал он. – Если не боитесь со мной остаться в замке наедине.

– Очень смешно, – ехидно вставила Амели, – только если вы сами не выполняете роль привидения.

– Блэкморское привидение – женщина! Так что я точно не гожусь. Хотя, впрочем, возможно, духи не имеют сексуальной принадлежности.

И, сказав это, Эрик поднял руки, зашевелил пальцами и издал пронзительный, пугающий вопль. Амели молча покачала головой, а потом весело рассмеялась и ущипнула мужчину за бок.

Утренний туман медленно поднимался над рекой, окутывая остров мягким, почти прозрачным покрывалом. Серебристые облака из влаги повисли над замком, создавая атмосферу таинственности и в то же время покоя.

Эрик и Амели, перейдя мост, обогнули замок и вошли через небольшую калитку в типично английский сад с извилистыми дорожками, цветочными бордюрами и живой изгородью. По середине находился небольшой пруд, его очертания были такими естественными, что создавалось ощущение, что он не создан человеком, а абсолютно естественен. Вообще, во всём царило природное, натуральное начало и романтика. И однотонные цветники ещё больше придавали саду спокойствие и гармонию.

– Идеальное место для отдыха и размышлений. Абсолютный уют и умиротворение, – заключила Амели, прогуливаясь по «виляющей» вокруг водоема и зеленых насаждений дорожке. Наконец, они вышли к развалинам. Амели вопросительно посмотрела на Эрика. Среди хорошо спланированного сада со всей его «геометрией», эти руины смотрелись неуместно и абсурдно.

– По легенде, этот сад был создан с помощью магии, – начал рассказывать Эрик. – В этом саду растут редкие и необычные растения, обладающие целебными и магическими свойствами. Однако говорят, что ночью…

– Появляются призраки, – перебила его Амели, – охраняющие его от непрошенных гостей. Так?!

– Не знаю, – вздохнув, ответил мистер Вууд. – Знаю лишь, что эту беседку или что это было раньше, не могут восстановить. Как только начинают что-то делать, обязательно что-то случается. То обвал, то пожар, то стена рухнет. Именно поэтому никто ничего не делает. Сэр Ричард тоже пытался, но один из каменщиков повесился. Хотели разгрести эти остатки «былой роскоши», так один из рабочих ногу сломал, а другой исчез. Лорд Блэкмор решил, что на этой беседке проклятие, и оставил затею. Идёмте в дом, сварим кофе, и там печенье должно было еще остаться.

Они направились в сторону замка, и за кустами Амели увидела небольшой домик, и ей показалось, что из-за занавесок за ними кто-то наблюдает.

Опережая её вопрос, мистер Вууд объяснил, что это было жильё садовника, но тот покинул усадьбу, как и вся прислуга, после смерти хозяина.

… Эрик двигался по кухне, как у себя дома. Он открыл окно, и перед взором Амели предстал красивый пейзаж на реку. Мужчина засыпал кофейные зерна в танк кофейного аппарата, именно аппарата, а не кофеварки из-за размеров, который он имел.

«Такой штуковине позавидовала бы любая мини-кофейня», – восторженно глядя на кофемашину, подумала Амели.

И через мгновение приятный аромат начал расползаться по всей кухне.

– Капучино и латте не предлагаю, нет молока, а вот ванильный бисквит должен быть здесь.

В подтверждении своих слов мистер Вууд открыл высокий кухонный шкаф и достал оттуда металлическую коробку.

Печенье было нежным, со сладким вкусом и ярко выраженным ароматом ванили. Амели и Эрик молча наслаждались кофе и поеданием бисквитов, и лишь звук хрустящего печенья нарушал тишину.

Впервые за последние несколько месяцев Амели не чувствовала одиночества. Мрачные мысли о её будущем куда-то улетучились, и у неё отчетливо промелькнула мысль в голове, что этот замок – её будущее, она часть его, и её судьба связана с ним и с историей Блэкмор-холла.

– Сколько вы служили у покойного сэра Ричарда? – наконец прервав молчание, спросила Амели.

– Лет десять, пожалуй, – неопределённо пожимая плечами, ответил Эрик. – В сорок я вышел в отставку, сейчас мне почти пятьдесят. Да, около десяти лет.

– А кому перешёл титул после смерти Блэкмора?

– Право не знаю. Но новоявленный барон в замке не появлялся. Во всяком случае, я не в курсе этого.

– Слушайте, Эрик, вы сможете найти обслуживающий персонал до моего возвращения?

– А что его искать?! Думаю, штат барона согласится вернуться. Работа была непыльная и спокойная.

– Если не считать привидения, – подколола его Амели.

– Если честно, никто их не видел. Шаги слышали в пустых коридорах, шёпот в углах, тени на стенах, – с серьёзным выражением лица говорил Эрик. А потом весело улыбнулся и добавил, – ну у нас в королевстве такого добра в каждом доме хватает, особенно когда непогода, дождь лупит по крыше и ветер завывает в каминах.

Эрик помыл кружки и блюдца, чем немало удивил Амели. Её бывший муж понятия не имел, как вода включается в раковине на кухне.

– Идёмте в библиотеку, там должен быть дневник сэра Ричарда. Полагаю, вам надо его почитать.

– И историю Блэкмор-холла, – добавила Амели, – тоже было бы неплохо просмотреть.

Библиотека показалась Амели больше, чем в её первый визит. То ли от того, что сквозь высокие окна пробивались победившие туман, тонкие лучи дневного солнца, играя на книжных обложках. То ли от того, что сейчас она имела возможность неспеша осмотреть это «Святилище».

– Библиотека Блэкмор-холла славится своей коллекцией редких и древних книг, – задрав голову и осматривая верхние полки под самым потолком, восторженно сказал Эрик.

Амели взяла одну книгу с полки и, поднеся её к носу, втянула запах кожаной обложки.

«А пылью не пахнет! – удивленно отметила она про себя. – Барон, однозначно, был чистюлей».

Женщина открыла книгу на середине, и перед её глазами предстал текст на латыни и странный орнамент.

– Смотрите, Эрик! – позвала она своего спутника. – Это какой-то оккультный знак.

Лицо мистера Вууда вытянулось, и он спросил, почему она решила, что это тайный символ.

– А вам разве так не кажется? – Амели пальцем провела по линиям. – Однозначно, этот знак что-то означает.

Она поставила книгу на место и взяла другую.

– «Скрижали магии: откровения древних формул», – в