Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала
Глава 1
Я громко зевнула и тут же брезгливо поморщилась. Что за запах? Черт… Не поняла… Почему в моей спальне воняет, как в свинарнике?
Резкая вонь снова ударила в ноздри, и я решительно открыла глаза. Когда сонный туман рассеялся, я от неожиданности дернулась назад, увидев перед собой грязное свиное рыло.
– Хрю, – недовольно сказала свинья и повернулась ко мне не менее «прекрасным» местом. Хотя, судя по тому, что болталось перед моими глазами, это все-таки был кабан. В голове мелькнула мысль, что я умерла и попала в ад. А что? Нормальная версия. Куда еще мог попасть шашлычник? Теперь зажаренные мною свиньи будут преследовать меня вечно.
Из горла вырвался хриплый смешок. Вроде бы выпила вчера совсем чуть-чуть. Да и чтобы напиться, мне одной требовалось, как целой бригаде шахтеров. Ладно, нужно осмотреться и, наконец, столкнуться реальностью, какой бы она ни была.
– Какого хрена? – вырвалось у меня, когда я поняла, что действительно нахожусь в свинарнике. Каким образом?!
Прижавшись спиной к стене, я стала вспоминать, что предшествовало этому странному событию.
В памяти всплыла драка. Так, так… В кафе завалились какие-то отморозки, принялись орать, приставать к официанткам, ломать мебель… Я, как всегда, не спеша сняла шашлык с мангала, стянула неудобный, сковывающий движения халат и вышла в зал. Обычно при виде меня «заднюю» давали даже самые крутые. Хотя я спокойно относилась к своей внешности. Какой уж Бог наградил. С такими габаритами, как у меня, трудно было бороться за красоту. Особенно, когда в роду все были такими. Нас так и называли: «Бобровы на одно лицо» или «Одинаковые бобры». С подросткового возраста усатые, крупные, с выступающей надбровной дугой были что мальчики Бобровы, что девочки. У меня был сорок третий размер обуви. А своей пятерней я могла спокойно обхватить голову пятилетнего ребенка. Еще моей страстью была вкусная еда и, перешагнув сорокапятилетний рубеж, я знатно раздобрела. Но и к этому относилась с философским спокойствием. Подумаешь… велика проблема! Зато какие котлеты, бифштексы, зразы и шашлыки у меня получались! Пальчики оближешь!
Выйдя в зал, я схватила первого попавшегося хулигана за шиворот и впечатала в стену. Девочки-официантки радостно запищали.
– Гаси их, Римма! Покажи, кто здесь хозяин!
Хозяйкой я, конечно, не была, но работала в придорожном кафе «У Карины» уже десять лет. Что давало мне право защищать его как свою собственность. У нас всегда было тихо, так как все знали, что с Риммой по кличке Бифштекс шутки плохи. Но эти нахалы, видимо, были залетными.
Я помнила, как меня ударили по голове бутылкой, но это лишь разозлило. Если бы эти люди знали, что в третьем классе я колола лбом орехи, то не стали бы заниматься подобной чушью. Кулак впечатался в лоб смельчака, и он медленно осел на пол, сжимая розочку из горлышка бутылки.
Не прошло и пяти минут, как все враги были повержены и выброшены на улицу.
– Что бы без тебя делали? – девчата бросились ко мне с обнимашками. – Только ты можешь таких упырей на место поставить! Риммочка наша! Родная!
На это я всегда отвечала так:
– Не хамило бы хлебало – не чесалось бы под гипсом.
Потом приехала полиция, хулиганов забрали, а меня, наверное, в сотый раз попросили быть чуть ласковее.
– Они же все с сотрясением! – пожурил начальник патрульной службы. – Римма, когда-нибудь на тебя такие вот отморозки сами заявление напишут!
Ленечка всегда повторял одно и то же, поэтому я лишь молча кивала, соглашаясь.
***
– Очухалась, дрянь? – грубый голос вернул меня в действительность. Я прищурилась от яркого света, ворвавшегося в открытые двери. Это мне? Похоже, что да.
В свинарник вошел невысокий мужчина в странном одеянии. На нем была несвежая рубаха с широкими рукавами, перехваченными манжетами. Нечто похожее на бриджи, и грязные чулки, собравшиеся на щиколотках в гармошку, обтягивали кривые ноги. Это он запёр меня сюда? Странно… Уж очень тщедушный мужичонка.
Тем временем незнакомец приблизился ко мне и вдруг схватил за руку.
– Надеюсь, ты поняла, что с тобой будет, если еще раз вздумаешь перечить моей супруге?
Мне было больно, но в этот момент меня беспокоило не это, а вид моей руки. Что это за куриная лапка? Я что, усохла за одну ночь? Стало страшно.
– Ты поняла? – прошипел мужик, склонившись ко мне. От него разило кислой брагой и луком.
– Поняла, – ответила я, чтобы он, наконец, убрал подальше свою мерзкую морду.
«Без паники. Успокойся, Римма. Просто наблюдай.».
«Вонючка», как я прозвала мужика, с легкостью поднял мои телеса, дернув вверх. Это тоже заставило напрячься. Во мне веса больше ста килограммов!
Незнакомец выволок меня из свинарника, и тут я совсем обалдела. От увиденного мне даже перестало хватать воздуха.
Я находилась во дворе старого замка. Вокруг меня возвышались высокие мрачные стены, таящие в себе тихий прохладный полумрак, от которого по спине пробегали мурашки суеверного страха. Мой взгляд устремился вверх. Между зубчатыми башнями сияло чистой синевой далекое небо, а в солнечных лучах, пробивающихся между бойницами, кружились золотистые пылинки. Это что, сон?
Вонючка протащил меня мимо старого колодца, покрытого мхом, потом по потрескавшимся ступеням к просто огромным двойным дверям. Они открылись с визжащим скрипом, впуская нас в полумрак, пропитанный запахом сырости и плесени.
Мужчина толкнул меня вперед, и, не удержавшись на ногах, я упала, больно ударившись коленями о каменный пол. Внутри все противилось происходящему. Мой мозг не воспринимал картину окружающего мира. Он просто закипал, не в силах найти логическое объяснение.
– Ну что? Ты поняла, как не стоит себя вести, Пенелопа? – раздался прямо надо мной надменный женский голос. – Подними голову!
Я сразу же поняла, что обращаются ко мне, и подняла взгляд. Рядом со мной стояла полная женщина в длинном платье глубокого зеленого цвета с бордовыми рукавами, украшенными вышивкой. Ее тусклые волосы мышиного цвета были убраны под сетку из тонкого металла, открывая немного одутловатое лицо с неприятными чертами. Незнакомка напоминала даму из исторических фильмов. И это совсем сбило меня с толку. Нет, это точно сон.
– Отвечай, когда моя супруга говорит с тобой! – болезненный тычок под ребра развеял мои надежды. Похоже, это все-таки реальность.
– Господи, за что нам такое наказание?! – визгливо воскликнула женщина, ударив меня по голове связкой ключей на большом кольце. – Если бы старый барон не прижил эту дрянь со второй женой, у нас бы проблем не было! Отдай ее кому-нибудь!
Я схватилась за голову и сразу почувствовала теплую влагу под пальцами. Ничего себе. Это же кровь!
– Если я отдам ее замуж, то вместе с ней уйдут и земли! – недовольно возразил мужчина. – Я бы лучше продал их подороже! И придушить эту гадину я тоже не могу, потому что тогда земли уйдут в королевскую казну! Ты можешь это понять, Онтария?!
– И что, нам терпеть ее всю жизнь?! – охнула женщина. – Мы не можем себе позволить лишний рот!
– Есть у меня одна мысль… – задумчиво произнес ее муж. – Пенелопа может выйти замуж за нашего Лэри. Тогда земли останутся в семье!
– За Лэри? – удивилась Онтария, но потом радостно воскликнула: – А ведь это выход, дорогой! Пойдем-ка поговорим!
– Сначала я закрою Пенелоппу в ее комнате, – ухмыльнулся мужчина. После чего процедил, обращаясь ко мне: – Вставай! Никто с тобой возиться не будет!
Я поднялась на ноги, желая только одного: остаться в одиночестве, чтобы подумать. Осознать происходящее. Взгляд скользнул по стенам, выложенным из грубого камня. Под выцветшими от времени гербами виднелись глубокие трещины, затянутые паутиной. Ее блестящие нити затянули и оленьи рога, и головы волков со стеклянными глазами, и даже медвежью шкуру, порыжевшую от старости. В центре противоположной входу стены находился огромный камин, который прикрывала кованая решетка, украшенная драконами. Справа от холодного чёрного зева стоял дубовый стол, покрытый толстым слоем пыли…
Нет, это не сон. Но тогда я точно в аду…
Глава 2
Мужчина стал подниматься по лестнице, не глядя на меня. А я пыталась взять себя в руки, часто моргая, чтобы разогнать красные круги, плавающие перед глазами.
– Чего ты замерла?! – прошипела Онтария, толкая меня в плечо. – Глупая, ни к чему не приспособленная дрянь! Безумица! Пошла!
Если бы все это происходило в моем мире, эта кубышка уже бы огребла по полной программе вместе с муженьком. Но сейчас я должна была понять, что вообще происходит со мной! Остальное подождет.
Я стала подниматься следом за мужчиной и услышала, как его жена говорит:
– И собери волосы! Бегаешь с этой косой, будто крестьянка! Смотреть на тебя не могу уже!
Косой? У меня никогда не было косы. И только в этот момент я почувствовала тяжесть волос, лежащих на спине. Да уж, видимо, меня ждет много открытий.
Хозяин сей каменной крепости вел меня все выше и выше, пока мы не оказались возле узкой винтовой лестницы.
– Иди к себе. Скоро твоя жизнь полностью изменится, – он окинул меня насмешливым взглядом. – Ты должна быть благодарна мне, сестрица. А теперь иди и не выходи из своей комнаты, пока тебя не позовут. Поняла, дурочка?
Мужчина быстро пошел вниз, а я повернулась к лестнице. Наверное, нужно подняться по ней. Осторожно, чтобы не задеть лохмотья паутины, свисающие с низкого потолка, я отсчитывала каменные ступени. Двадцать…
Передо мной появилась тяжелая дубовая дверь, украшенная коваными пластинами с заклепками. Я взялась за прохладную ручку и потянула ее на себя. Матерь Божья…
В комнате, открывшейся моему взору, время словно остановилось. Здесь, как и в остальном замке, царила атмосфера заброшенности. И это жилое помещение? Но почему его хозяйка не навела чистоту?
Сквозь щели в ставнях просачивался теплый свет, создавая волшебные узоры на потемневших от времени полах. С высоких балок свисала паутина, похожая на заколдованную сеть, а старую мебель покрывал слой пыли. Мое внимание сразу привлекло круглое зеркало в облезлой раме. Оно стояло на каминной полке и выглядело таким же древним, как и все, что было в этой комнате. С гулко бьющимся сердцем я подошла к камину, из дымохода которого слышался свист ветра. Дрожащей рукой сняла зеркало и поднесла к лицу. Из груди вырвался сдавленный крик. Нет! Это невозможно! Кто это?!
Я принялась лихорадочно ощупывать лицо незнакомки, понимая, что по ту сторону находится именно мое отражение. Но разум отказывался верить в это.
Девушка, которая смотрела на меня из зеркала испуганными глазами, выглядела совсем молоденькой. Лет восемнадцать, не больше. У нее были темно-рыжие, почти медные волосы, голубые глаза с темным ободком по краю, чуть вздернутый нос и тонкая, почти прозрачная кожа с россыпью веснушек. Несмотря на привлекательность, незнакомка выглядела изможденной. Темные круги под глазами, запавшие щеки, заострившиеся черты лица… И этот неприятный запах, исходящий от одежды. Я все явственнее чувствовала его. Может, в платье впиталась вонь свинарника?
Я поставила зеркало на место и прижалась лбом к холодному камню камина. Что произошло? Как я из стокилограммовой шашлычницы придорожного кафе пятидесяти лет от роду превратилась в сие воздушное существо? Нереальность происходящего или, вернее сказать, чересчур реальный чужой мир сводил меня с ума. Я открыла глаза и увидела черного жука, ползущего по краю каминной полки. Он останавливался, шевелил усиками, а потом продолжал свой путь, не обращая на меня никакого внимания. И в этот момент я отчетливо поняла, что я действительно нахожусь где-то в параллельной реальности. Трудно было оспаривать ее существование, видя перед собой такие мелочи.
Я подошла к окну, открыла его и распахнула ставни. От великолепия природы замерло сердце. Перед моим взором огромным полотном простирались луга, усыпанные разноцветными цветами. Над ними возвышались величественные горы, окрашенные в розовые и оранжевые оттенки заката. Их заснеженные вершины, окутанные легким покровом облаков, тянулись к небу и были похожи на гордых стражей. Внизу зеленели лесистые склоны, и ветер доносил до меня аромат разогретой на солнце сосновой смолы.
– Обалдеть… – протянула я. – Обалдеть…
В мозгу начали крутиться шестеренки. Если я сейчас зациклюсь на том, как оказалась здесь, ни к чему хорошему это не приведет. В первую очередь нужно подумать о своем существовании среди недружелюбных людей. Они, скорее всего, являлись родственниками девушки, тело которой заняла моя душа. Мужик назвал меня «сестрица». Онтария являлась его супругой, значит мне она невестка. Я вспомнила слова «брата», что меня прижил какой-то барон со второй женой.
– Господи… я реально думаю над этим? – растерянно прошептала я. – Бароны, замки… Бр-р-р…
Но тогда получалось, что я дочь барона. Почему же ко мне такое отношение? Тут же в голову пришло вполне логичное объяснение. Замок находится в критическом состоянии, из чего не сложно было сделать вывод: его хозяева нуждались в средствах. Сестра – это бремя, лишний рот.
В первый раз в жизни мне захотелось плакать. Зачем со мной так поступили? Почему выдернули из привычного мира? За что?
В дверь тихо постучали, и я настороженно посмотрела на нее. Кого еще принесло?
– Пенни, детка, это я, старый Гудвин! – раздался ласковый мужской голос. – Я кое-что принес.
Я отошла от окна и открыла дверь. Тот, кто находился за ней, точно не был злым человеком.
– Ах, ты ж моя красавица… – в комнату шагнул сухонький старик в потрепанной одежде. Его седые волосы были собраны в низкий хвост и перетянуты старой лентой. Выцветшие глаза излучали доброту, на губах играла ласковая улыбка. – А ну-ка посмотри, кто у меня тут? Я нашел Энн в свинарнике.
Старик выудил из-за спины какой-то серый комок и протянул его мне. Я осторожно взяла его, не представляя, что это может быть. Да это же кукла! У нее была деревянная голова с остатками краски на лице, вместо волос – грязное мочало, одежда давно потеряла вид и стала похожа на лохмотья.
– Ты, наверное, переживала? Думала, что Энн уже не вернется? – Гудвин взял меня под локоть и повел к кровати. – Присядь, я посмотрю, что у тебя с головой.
Его ласковые пальцы раздвинули волосы, где оставалась отметина от удара ключами. Кожа саднила, но это было меньшим из зол.
Странно… Хозяйка этого тела играла в куклы? Вроде бы не ребенок. И мягкий успокаивающий тон старика… Так разговаривают с душевнобольными. Возможно, настоящая Пенелопа отставала в развитии?
– Я сейчас принесу воды, чтобы смыть кровь, – сказал Гудвин, гладя меня по голове. – Иначе она засохнет, и придется отрезать пряди. Ведь леди Онтария позволяет тебе мыть голову только раз в месяц.
Что? Вот откуда этот неприятный запах… Это тело не видело воды и мыла долгое время!
Старик ушел, а я задумалась. Картинка начинала потихоньку складываться. Девочка действительно была больна, а эти изверги издевались над ней! Во мне поднялась волна протеста. Нет, если я уже попала сюда, то нужно с этим что-то делать! Никто больше не посмеет обижать меня. Отсидеться все равно не получится.
– Ничего… человек приспосабливается ко всему, – прошептала я, глядя на куклу, лежащую на коленях. – И мы приспособимся. Правда?
Вернулся Гудвин с кувшином и льняной тряпкой. Он осторожно промыл мне рану, а потом со вздохом сказал:
– Завтра поутру барон уезжает в Торнтвэйн, чтобы увидеться со своим племянником Лэри. Решили они с супругой выдать тебя замуж, моя птичка… Загубят тебя. Загубят бедняжку… И я помочь ничем не смогу… Если бы знал покойный ваш батюшка, какую судьбу тебе уготовили, наверное, из могилы бы поднялся!
Я подняла голову и увидела полные слез глаза старика. Он искренне переживал. Заметив мой взгляд, он быстро отвернулся, вытер слезы, после чего с улыбкой сказал:
– Ты сегодня не укачиваешь Энн? Или она не хочет спать?
Я молчала, не зная, как вести себя. Ладно, дождусь, когда уедет братец, и начну осматриваться. У меня до утра есть время подумать и составить план действий.
До самой ночи я маялась, не находя, чем себя занять. Изучала свою внешность, потом выбила пыль из подушек, положив их на подоконник. Вытряхнула покрывало. Комната требовала генеральной уборки, ведь здесь просто невозможно было находиться! Но больше всего я хотела помыться. Исходящее от тела амбре начинало действовать на нервы.
Гудвин пришел еще раз, когда я уже начинала засыпать. Старик принес мне ужин. Это было одно небольшое яблоко, кусок черного хлеба и кубик кислого сыра.
– Поешь, моя птичка, совсем ведь исхудала…
Я с трудом запихнула в себя все, что он принес, понимая, что перебирать в моем случае не лучший выход. Мне нужны были силы.
Всю ночь меня мучили кошмары. Обрывки снов пролетали, будто стая птиц, не задерживаясь в голове. А когда я проснулась, то долго не открывала глаза, мечтая, что сейчас окажусь в своей кровати. Но ничего не изменилось. Та же пыльная комната, те же заснеженные вершины за окном. За ним раздались какие-то звуки и, встав с кровати, я выглянула на улицу. От замка удалялась лошадь, в седле которой находился хозяин. Поехал сватать мне своего племянника… Ну-ну…
Я вышла из комнаты, спустилась по винтовой лестнице и столкнулась в холле с Гудвином. Он, видимо, направлялся ко мне, неся поднос, накрытый полотенцем.
– Пенни, детка, тебе лучше вернуться в свою комнату, – старик мягко подтолкнул меня к лестнице. – Не приведи Господь, тебя леди Онтария увидит!
– А где она? – спросила я, не двигаясь с места. – Мне нужно поговорить с ней.
Старик уставился на меня изумленным взглядом.
– О чем поговорить, Пенни?
– О жизни, – я усмехнулась. – Так где она?
– В столовой, – Гудвин кивнул на дверь. Выражение его лица говорило, что старик пребывает в полном шоке.
– Спасибо, – я приподняла полотенце, прикрывающее завтрак. Кусок хлеба, деревянная плошка с отвратной размазней, издалека напоминающей кашу, и кружка с водой. – О, чудесный завтрак. Дай-ка я возьму поднос. Поделюсь завтраком с невесткой.
Старик позволил забрать у себя поднос и наблюдал за мной с приоткрытым ртом, пока я шла к дверям столовой.
Глава 3
Столовая, несмотря на царивший упадок в замке, выглядела величественно. В огромные, окруженные резьбой окна заглядывало утреннее солнце, и его лучи скользили по высоким потолкам, украшенным лепниной. Посередине комнаты стоял длинный дубовый стол, в конце которого сидела леди Онтария. Я прошла мимо ряда стульев, обитых потерявшей вид парчой, и остановилась рядом с хозяйкой замка. Она смотрела на меня со смесью удивления, брезгливости и неприязни.
– Какого черта ты здесь делаешь, Пенелопа? Кто разрешал тебе покидать комнату? – леди Онтария говорила, поджав губы, будто делала мне одолжение. – От тебя дурно пахнет. Я начинаю терять аппетит! Поди вон! Немедленно!
Я почти не слушала ее вопли, глядя на еду, стоящую перед женщиной. В этом они себе с мужем, похоже, не отказывали. Завтрак Онтарии состоял из вина, какого-то мяса, плавающего в соусе цвета «детской неожиданности», свежеиспеченного хлеба, сливочного масла, вареных яиц и молока в кувшине.
Звон брошенного на стол подноса заставил леди Онтарию испуганно вздрогнуть. Я же присела на стул и тоже процедила сквозь зубы:
– Если бы я могла помыться и сменить одежду, то пахла бы куда лучше, дорогая невестка.
Лицо женщины вытянулось, а глаза стали просто огромными. Видимо, ее шокировала моя связная речь.
– Вино с утра? – я тем временем протянула руку, взяла ее рюмку и понюхала. – Фу-у-у… пожалуй, это пахнет хуже, чем я… Вы в курсе, что женский алкоголизм неизлечим? Пить с утра женщине?.. Ужас.
Я не спеша очистила яйцо, взяла кусок еще теплого хлеба и с удовольствием принялась за еду.
– Ты сошла с ума?! – визгливо воскликнула леди Онтария, вскакивая со стула. – Пошла вон, иначе я позову слуг, и тебя снова запрут в свинарнике!
Тщательно прожевав то, чем был набит мой рот, я ласково улыбнулась ей:
– Попробуйте. Я устрою такое, что ваш племянник умчится отсюда сломя голову. Вот тогда вам точно не видать моих земель, как своих ушей, – медленно поднявшись, я приблизилась к Онтарии. Она была ниже ростом, поэтому под моим угрожающим взглядом сжалась еще сильнее. – А еще я могу пробраться ночью в вашу комнату и придушить подушкой… Вы будете сладко спать, даже не подозревая, что смерть уже пришла и протягивает к вам свои костлявые руки… – я зловеще зашептала:
– Раз, два. Пенни идёт за тобой!
Три, четыре. Лучше дверь закрой!
Пять, шесть, возьми своё распятие!
Семь, восемь, не засыпай до утра!
Девять, десять, больше никогда не спи…
Песенка из фильма «Кошмары на улице Вязов» вписалась в мою речь просто отлично.
Конечно, я блефовала: ведь спрогнозировать реакцию незнакомого человека было невозможно. Плюс мне не известны все нюансы. Но оказалось, что я надавила на нужную кнопку.
Женщина таращилась на меня глазами, полными ужаса, не понимая, что происходит. После моих последних слов она смертельно побледнела.
– Господь, Бог мой! – вскрикнула Онтария, отскакивая в сторону. – Пенелопа, что с тобой происходит?! Ты ведешь себя очень странно! Ты пугаешь меня!
– Мне давно пора бы уже себя вести подобным образом, – я усилила хватку, понимая, что «жертва» попалась на крючок. – Сейчас я позавтракаю, а потом приму ванну. Надеюсь, для меня найдется чистая одежда?
Мой взгляд был тяжелым, а голос оставался холодным. Я оказалась на краю пропасти, и сейчас все зависело от силы воли. На кону стояло нечто большее, чем просто победа в этом противостоянии. Я начала битву за саму себя.
– Я жду ответа, леди Отария, – каждое мое слово, как острый камень, отскакивало от мрачных стен столовой.
– Думаю, у меня найдется что-нибудь для тебя, – дрожащим голосом произнесла женщина, а потом, всхлипнув, вдруг помчалась к двери, приподняв подол платья.
Я вернулась на место и рассмеялась. Если от былой силы ничего не осталось, значит, нужно активно пользоваться мозгом. Но это было только начало войны, и иллюзий я не питала. Поэтому всегда нужно быть начеку. На шаг впереди своих врагов.
– Занесло, так занесло… – прошептала я, намазывая хлеб маслом. – Вот тебе и шашлык с люлями…
После завтрака мне захотелось пройтись по замку. Нужно было понять, сколько слуг имеется в распоряжении родственников. Как они относились к бедняжке Пенелопе? Можно ли надеяться на поддержку с их стороны?
– Пенни, крошка, ты здесь? – дверь приоткрылась, и в столовую заглянул старый Гудвин.
– Да, пока здесь, но хочу прогуляться, – ответила я, поднимаясь из-за стола. – Леди Онтария распорядилась, чтобы мне нагрели воды для ванны?
– Да. И это удивительно… – старик с опаской приблизился ко мне. – Пенни, ты себя хорошо чувствуешь?
– Я себя чувствую отлично, – мне были понятны его страхи. – В голове будто прояснилось.
– Это Господь излечил твою головушку, дитя! – Гудвин заплакал, гладя меня по плечу. – Настоящее чудо! А может, это случилось после того как леди Онтария ударила тебя ключами?
– Может, и так, – согласилась я. Все-таки находить объяснения для необразованных людей легче. Как бы свое выздоровление я объясняла в более просвещенном времени? – Ты прогуляешься со мной?
– Пенни, девочка, у меня много работы, – грустно вздохнул старик. – Если я не начищу всю обувь, меня оставят без ужина.
– Что ж, занимайся своими делами, – я улыбнулась ему, но в душе у меня снова поднялась буря. Оставят без ужина? Старика? Чертовы садисты…
Первым делом я отправилась на кухню – святая святых любого дома. Но и тут меня ожидало разочарование.
Солнце почти не пробивалось сквозь узкое окно, закрытое решеткой, и в помещении царил полумрак. Закопченный очаг, расположенный напротив двери, выглядел устрашающе. В огромном жерле пылал огонь, а над ним висел котел с водой. Под потолком плотной серой пеленой висел чад, и у меня моментально запершило в горле. Длинный каменный стол был уставлен медными кастрюлями и деревянными мисками с остатками еды, которые облепили жирные мухи. Меня чуть не стошнило при виде такого безобразия. Есть пищу, приготовленную на этой кухне, было опасно для жизни.
– Пенни? – из-за стола показалась голова в темном платке, а потом и вся женщина. На вид ей было лет сорок с небольшим. Она вытерла лоб мокрой рукой, после чего настороженно поинтересовалась: – Говорят, у тебя в голове прояснилось?
– Чудо Господне, – кивнула я, заглянув за угол стола. – Почему здесь так грязно?
На полу стояла большая лохань, в которой женщина, похоже, мыла посуду, выбрасывая перед этим отходы в деревянное ведро.
– Так кухня же… – удивилась женщина, наблюдая за мной боязливым взглядом. – Откуда тут чистоте взяться?
Действительно, глупость какая. Чистота…
– А где остальные слуги? – я огляделась. Дверь между грубо сколоченными стеллажами определённо вела в кладовую. Безобразный буфет, стоящий по левую сторону у стены, был весь покрыт сажей, на которой отчетливо виднелись отпечатки пальцев.
– Гудвин чистит обувь на улице, Рон и Банч в свинарнике… А Кастилия, наверное, с леди Онтарией… – женщина явно боялась меня. Она вытерла руки о грязный фартук и вдруг попросила: – Пенни, прошу тебя, успокой меня! Успокой свою Дези!
Я недоуменно приподняла бровь, и она кивнула на распятие, висящее на стене.
– Прикоснись к нему, чтобы я знала, что в тебя не вселился нечистый дух!
Ах, ну конечно! Что еще могли подумать бедные люди.
– Во мне только один нечистый дух! Тот, который исходит от меня, – проворчала я, касаясь распятия двумя руками.
– Значит, точно чудо! – облегченно выдохнула женщина. – Пенни, я так рада! Налить тебе овсяного отвара?
– Нет, нет! Спасибо! Попозже! – быстро сказала я, с ужасом представляя сие «лакомство» из недомытой кастрюли. С этим нужно что-то делать… Да здесь со всем нужно что-то делать! Эх, шашлыки с люлями!
Глава 4
Я вернулась к себе в комнату, а примерно через полчаса меня пригласили купаться. Старый Гудвин выглядел очень усталым, и мне было ужасно жаль его.
– Пойдем, деточка. Водичка уже нагрелась, – переводя дыхание, сказал он. – Попросить Дези, чтобы она помогла тебе?
Дези… Дези… А! Кухарка!
– Нет, не нужно. Я справлюсь сама, – ответила я, предвкушая приятные процедуры. – У меня есть чистая одежда?
– Да, Кастилия принесла платье и исподнее в помывочную, – с улыбкой ответил старик. – Пенни, я до сих пор не верю, что Господь вернул разум в твою головку!
Мы вышли из комнаты и, спускаясь по лестнице, я вдруг снова вспомнила разговор леди Онтарии с мужем. Что за земли мне принадлежали?
– Гудвин, скажи, что мне принадлежит в этом доме?
– Покойный барон оставил тебе земли, которые находятся сразу за Монтонским лесом. Их не много, но это лакомый кусок, Пенни… – старик повернулся ко мне. – А еще я слышал, что твой батюшка написал в завещании, что ты можешь взять из замка двух слуг, любую живность и какие-то деньги. Но только после того, как тебе исполнится восемнадцать лет.
– Понятно… – я задумчиво нахмурилась. Интересно, сколько мне осталось до совершеннолетия?
– Только разве хозяин позволит тебе хоть что-то взять отсюда? – Гудвин тяжело вздохнул. – Ты помнишь, как в день твоего восемнадцатилетия брат закрыл тебя в конюшне? Было ужасно холодно, и ты потом долго болела…
– Что? – я замерла, боясь спугнуть надежду. – В день моего восемнадцатилетия?
– Да… За три дня до Рождества, Пенни… – старик улыбнулся. – Помнишь?
Так я уже имею право на наследство?! У меня внутри все перевернулось от такой новости. Понятно теперь, что так заботит братца. Отжать земли у дурочки, пока она не преставилась. По его словам если Пенни, то бишь я, умрет, то земли перейдут в королевскую казну. Но если я умру, будучи замужем, то и наследство останется в семье? Тогда что помешает родственникам прибить меня после свадьбы с этим Лэри? Иллюзий я давно не питала.
– О чем ты думаешь, птичка? – ласково спросил Гудвин. Он все еще видел во мне дурочку Пенни. Но я не обижалась, ведь перемены были настолько стремительными, что привыкнуть к ним за один день невозможно. Мне самой казалось, что я сплю и вижу красочный сон.
– Может, ты знаешь, где лежит завещание? – прошептала я.
– Наверное, среди бумаг в кабинете… – растерялся старик, а потом поднял на меня испуганные глаза. – Пенни, ты хочешь…
– Я хочу взять свое. И сделаю это, – усмехнулась я. Раз уж меня занесло непонятно куда, то нужно как-то устраиваться! Плакать и страдать по ушедшей жизни буду потом. На стрессе можно горы свернуть. У меня всегда так было. – Через сколько дней вернется мой брат?
– Не раньше чем через неделю…
– Хорошо. Идем за завещанием, – я была сама решительность.
– Но завещание еще нужно найти! – воскликнул старик. – Кабинет заперт на ключ!
– А ключ где?
– Его леди Онтария всегда носит на поясе. – Гудвин совсем разволновался. – Пенни, что ты задумала?
– Хочу восстановить справедливость, – процедила я. – Проводи меня к комнате невестки.
Старик покачал головой, но послушно пошел дальше. Я же шла и думала о том, что нужно брать нахрапом, пока есть возможность. Онтария точно не сможет мне помешать заполучить наследство. А когда вернется братец с женихом, меня здесь уже не будет.
Мы подошли к темной тяжелой двери и Гудвин кивнул, давая понять, что это и есть покои хозяйки замка.
– Подожди меня здесь, – сказала я и громко постучала.
Дверь сразу же открылась, и в образовавшейся щели появилось лицо незнакомой женщины. Она испуганно уставилась на меня, а потом проблеяла:
– Леди, здесь… здесь Пенелопа!
– И она хочет войти, – я толкнула дверь вместе с женщиной, которая видимо, не собиралась меня впускать.
– Ох! – воскликнула она, заваливаясь к стене. – Госпожа!
Онтария лежала на кровати с компрессом на голове и напоминала умирающего лебедя. Ключи я увидела сразу. Они были надеты на пояс женщины. Разводить светские беседы мне было некогда, поэтому я подошла к невестке и схватилась за кожаную тесьму, украшенную какими-то бляшками. Онтария несколько секунд таращилась на меня обалдевшим взглядом, а потом завопила дурным голосом.
– Кастилия! Помоги-и-и-и!
Я посмотрела на служанку через плечо, вложив в свой взгляд всю злобу, на которую была способна.
– Только подойди, удавлю.
Кастилия закрыла лицо руками и запричитала, забившись в угол. Я же продолжила бороться с невесткой. Она вцепилась мне в руки, пытаясь оторвать их от пояса. При этом родственница издавала звуки, похожие на гудок тепловоза.
– Да ты посмотри на нее! – раздраженно рявкнула я и, скинув конечности Онтарии, влепила ей щелбан. Причем самый настоящий, который в простонародье называют «фофан». Кладешь ладонь на лоб человека и оттягиваешь средний палец.
– А-а-а-а-а! – завыла невестка, прижимая руку к голове. – Убила-а-а-а!
Тем временем я расстегнула застежку пояса и сняла ключи.
– Жива будешь, не волнуйся.
Пройдя мимо трясущейся Кастилии, я вышла в коридор, где меня ждал испуганный Гудвин.
– Что произошло, Пенни?
– Онтария не хотела ключи отдавать, – хмыкнула я. – Где кабинет?
– Нет! Я запрещаю! – раздался из спальни надрывный крик. – Не сметь!
– Ага, ага… как же… – я в ожидании уставилась на старика. – Ну?
Он опять повел меня по коридорам, а сзади слышался топот каблуков невестки. Она бежала за нами, видимо намереваясь помешать мне войти в кабинет.
– Гудвин! Старая пиявка! Я изобью тебя! Выкину из замка! – задыхаясь, кричала Онтария. – Натравлю собак!
– Не бойся. Ты мой слуга и никто тебя не тронет, – я многозначительно взглянула на Гудвина. – И с этих пор ты будешь делать только то, что я тебе скажу.
Кабинет находился на первом этаже в самом конце коридора. Старик остановился, со страхом глядя на приближающуюся невестку, а я потрясла ключами.
– Какой из них?
– Вот этот, с круглой головкой, – сказал Гудвин, и я воткнула его в замочную скважину. Но как только дверь начала открываться, Онтария рванула вперед, отталкивая меня в сторону. Она ворвалась в кабинет и сразу бросилась к столу из красного дерева. Открыв ящик, невестка схватила какую-то бумагу, сдав себя этим с потрохами, после чего попыталась засунуть ее себе в декольте.
– Зря, – вздохнула я, направляясь к ней. – Эх, шашлыки с люлями!
Онтария бросилась в сторону, зацепилась ногой за ножку кресла и упала на пол.
– Сама все сделала, – я оседлала ее, запустила руку в вырез платья и достала бумагу. – Так… что у нас здесь? Завещание… Отлично…
– Ты поплатишься за это! Мариес вернется и… – закатилась в визге невестка, но я оборвала ее:
– Не впечатлила. Можешь не трудиться нагнать на меня страху. Все, отдыхай. Вечером я озвучу, кого из слуг заберу с собой. Какую живность прихвачу… Ах, да, деньги приготовь, дорогая невестка. Иначе…
Я сделала жест, будто скручиваю невидимую шею и подмигнула Онтарии. Теперь мне точно нужно убираться из этого места. И чем раньше, тем лучше. А сейчас ванна, ванна и еще раз ванна!
Глава 5
Помывочная произвела на меня угнетающее впечатление. Похоже, в замке вообще ничего не делалось. Продуваемая сквозняками полутемная комната с огроменным очагом больше походила на адовую пыточную. Покрытые налетом котлы для стирки, паутина по углам, сваленные в углу вальки и рубели, которым, видимо, редко пользовались. Хозяева из Онтарии и брата Пенелопы были явно никудышными.
Я закашлялась от дыма, который наполнял комнату. Похоже, что и дымоход был неисправен. Как и все в этом доме.
Мне пришлось самой наполнять себе бадью, набирая воду большим медным черпаком. Все немногочисленные слуги, имеющиеся в замке, были заняты и, естественно, никто меня обслуживать не спешил. А заставлять гнуть спину старого Гудвина было для меня вообще за гранью. Оставив ведро теплой воды, чтобы полить себя после купания, я разделась и забралась в бадью. У меня даже в носу засвербело от запаха черного куска мыла, найденного на полке. Фу, какая гадость! Но, как говориться, за неимением лучшего…
Сначала я вымыла волосы, намылив их несколько раз, а потом уже отдраила кожу куском грубой мешковины. Бедная Пенелопа, как она жила в такой грязи? Слава Богу, что еще по голове не ползали… Из такой-то гривы вывести «живность» было бы не так просто.
Помывшись, я замоталась в застиранную простынь и присела у догорающего очага. Все это мытье, конечно, одно название. Дым впитывался в мокрые волосы, да и одежда не внушала доверия в плане чистоты. Наверное, считалось, что если на ней нет пятен, то уже хорошо. Ну ничего, главное выбраться отсюда. А дальше я уже стану строить свою жизнь. Единственной проблемой было жилье. Но если в завещании сказано, что я могу уйти, взяв с собой слуг и животных, значит, мне было где притулить голову.
Воду из бадьи пришлось выплескивать прямо в окно. Закончив с этим, я вышла из помывочной и сразу же увидела Гудвина.
– Ты что, ждал меня?
– Конечно, а вдруг помощь какая понадобилась бы? – как всегда, ласково сказал старик. – Что делать думаешь, птичка моя?
– Проводить ревизию, – я решительно направилась на кухню, а Гудвин засеменил за мной.
– Что проводить, Пенни?
– Мы уезжаем. Нам нужна посуда и еще много чего.
– Мы уезжаем?! Когда?! – старик обогнал меня и испуганно заглянул в глаза.
– Завтра утром. Еще до рассвета, – ответила я, после чего спросила: – Скажи, а на моих землях есть какое-нибудь жилище?
– Есть, Пенни… Я был там один раз. Несколько лет назад. И уже тогда оно пришло в упадок. Когда-то это был охотничий домик покойного барона, – Гудвин очень разволновался. – Птичка моя, я уже стар и не смогу отремонтировать крышу или почистить дымоход…
– Ничего, все сделаем, не переживай, – я похлопала его по плечу, чем вызвала еще большее удивление. – Пока еще тепло.
Мы вошли в кухню, и Дези сразу же бросила чистить лук. Она с любопытством наблюдала, как я хожу по комнате, заглядывая во все шкафы.
– Пенни, ты что-то ищешь?
– Есть мешок? – спросила я. – Побольше.
– Есть… – повариха кивнула на ворох мешков в углу, а потом повернулась к Гудвину. – Что такое? Ты знаешь, в чем дело?
– Мы уезжаем, – с гордостью заявил старик. – Пенни и я!
– Как это? – женщина совсем растерялась. – Нашу птичку куда-то отсылают?
– Нет. Пенелопа теперь будет жить на своих землях. Девочке ее отец оставил наследство! – Гудвин поднял указательный палец вверх. – Видать, Господь смотрел-смотрел на ее мучения и решил, что хватит бедняжке маяться! Он вернул ей разум!
Тем временем я складывала в мешок посуду, которая мне могла понадобиться. Если уж уходить, то полностью экипированной, а не бежать с пустыми руками, вытаращив глаза. Нет, это не в правилах Риммы Бифштекса.
– Я тоже хочу с вами! Пенни, возьми меня с собой! – вдруг взмолилась Дези. – Прошу тебя! Сил уж нет работать здесь за гроши!
– Дези, у меня вообще будешь работать только за еду, – предупредила я. – Пока что-то измениться, пройдет немало времени.
– Зато никто не станет раздавать тычки! У меня уже ребра болят от постоянных побоев! – всхлипнула женщина. – А идти мне некуда!
– Хорошо, собирай вещи, – обрадовала я ее. Ну а что? Женские руки в хозяйстве не помешают. – Только смотри, на моей кухне такой грязи не будет. Поняла?
– Я все сделаю, Пенни! Клянусь тебе святым Бургольдом! – радостно воскликнула Дези, бросаясь ко мне. Повариха упала на колени и обняла меня за талию. – Как же хорошо, что Господь излечил твою головушку!
Следующим этапом должна была стать ревизия живности. Свиней я видела, а вот было ли что-то еще в замке, я собиралась выяснить прямо сейчас.
– Идем в свинарник, – сказала я Гудвину. – Там тоже есть то, что принадлежит мне.
Слуги переглянулись. В их глазах читалось восхищение, смешанное с суеверным ужасом.
– Пойдем, Пенни! Пойдем, деточка! – старик забрал у меня мешок с посудой и сунул его Дези. – Спрячь.
В свинарнике уже никого не было. Двое тщедушных мужичков сидели рядом в куче сена, поедая черный хлеб с пареной репой. Похоже, это были те самые Рон и Банч, о которых говорила Дези.
Они проводили нас удивленными взглядами, но ничего не сказали.
Я окинула взглядом повизгивающих грязных хрюшек и сразу заметила супоросную свинью. Вот ее я и возьму. Вместе с ней поедет на новое место жительства крепкий и активный хряк. Эта парочка будет плодиться и размножаться мне на радость.
– Какая скотина ещё есть в хозяйстве? – поинтересовалась я у Гудвина, прикидывая, как стану перевозить все свое добро. Наверняка придется отвоевывать какую-нибудь телегу у Онтарии. Вот только одного «транспортного средства» будет мало…
– Так куры есть, утки… – сказал старик. – Гуси… В птичник тоже пойдем?
– Конечно! – я потерла руки от предвкушения. Главное: не забыть еще отсыпать зерна для птицы.
Наступил вечер. В распахнутые окна замка залетали ароматы цветов, а небо окрасилось во все оттенки сиреневого. Где-то ухал филин, и его ночная песня была похожа на таинственное заклинание. Я попросила Гудвина, чтобы он передал Онтарии, что я хочу встретиться с ней в кабинете. Пришла пора поставить все точки над «i».
Старик вернулся довольно быстро. Он вошел в комнату и, задыхаясь, сказал:
– Пенни, леди Онтария заперлась у себя в покоях и отказывается разговаривать с тобой!
Так, так, так… Значит, невестка решила держать оборону… Зря. Я хотела по-хорошему…
– Отказывается? – я злобно улыбнулась. – Сейчас мы посмотрим, как она запоет…
Спустившись в холл, я залезла на дубовый стол и сняла со стены тяжелую алебарду. Гудвин с ужасом наблюдал за происходящим, прижав руку ко рту.
А меня просто распирало от гнева. Да что ж за баба такая, эта Онтария? Никак не хочет понять, что со мной шутки плохи.
Скрежет лезвия алебарды, наверное, стоял по всему замку, когда я волокла ее за собой. Сейчас поговорим по-другому.
Поднявшись к покоям невестки, я сначала вежливо постучала.
– Кто там? – раздался испуганный голос Кастилии.
– Пенелопа, – ответила я, постукивая носком башмака по полу.
– Леди не желает тебя видеть, – пискнула служанка. – Уходи!
Ну что ж, видит Бог, я пыталась.
Размахнувшись, я ударила алебардой по двери с такой силой, что полетели щепки во все стороны. Из комнаты послышались вопли, полные ужаса.
– Советую вам открыть, дорогая невестка! – громко сказала я, после чего еще раз влупила алебардой по двери. Острое лезвие секло дерево, как нож капусту. – Иначе мне придется выбить дверь и провести с вами серьезный разговор!
Прерывающийся вой Кастилии звучал все громче и отчаяннее.
Глава 6
Дверь мне все-таки открыли. Кажется, испуганные женщины решили, что если не впустить меня, то я взбешусь еще больше и грешным делом, прибью их прямо на месте. Ведь кто знает, что в голове у дурочки?
Я вошла в комнату и чуть не рассмеялась. Онтария вместе со служанкой сидели за кроватью, забаррикадировавшись подушками. Их испуганные глаза наблюдали за каждым моим движением.
– Чего ты хочешь?! – сдавленно воскликнула невестка. – Что мне нужно сделать, чтобы ты отстала от меня?!
– Я же сказала: мне нужно то, что оставил отец. В данном случае это деньги. В завещании говорится о… – я достала из декольте документ и пробежалась по нему глазами. – Итак, в завещании говорится о сумме в четыреста тир.
Естественно, я даже не подозревала, что можно купить на такую сумму. Но это мои деньги, поэтому дарить их не собиралась.
– Я не могу отдать тебе четыреста тир! – возмущенно крикнула Онтария из-за горы подушек. – Это слишком много для тебя! Ты не умеешь распоряжаться деньгами!
– Дело в том, что я не прошу, а требую свои деньги, – грозно произнесла я, стукнув рукоятью алебарды по полу. – И это не ваше дело, на что мне приспичит их потратить! Итак, я жду.
Невестка замолчала, суетливо копошась за «баррикадой». Интересно, что она там делает? Но тут же ко мне пришло понимание. Наверное, деньги у Онтарии! Что ж, это еще лучше! Все вопросы решим на месте.
И тут неповоротливая Кастилия проявила чудеса гуттаперчевости. Она вскочила на ноги, изогнулась до хруста в пояснице и распахнула окно. Служанка вывалилась в него почти по пояс, вереща, будто пожарная сирена:
– Ро-о-он! Ба-а-а-анч! На помо-о-ощь!
– Ах ты зараза… – прищурившись, прошептала я. – Ну ладно…
Мне пришлось задвинуть на двери засов, чтобы явившиеся на призыв слуги не мешались под ногами. Несмотря на то, что Рон с Банчем не отличались мужской силой, сейчас я была заточена в теле хрупкой девушки. Поэтому переоценивать свои возможности не собиралась.
Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, как действовать дальше.
Тем временем Кастилия продолжала орать из окна, а Онтария наблюдала за мной, вцепившись в край подушки. Сдернув шнур с балдахина, я накинула его на ручки оконных створок и завязала на узел. Голова служанки оказалась в ловушке. Женщина завопила пуще прежнего, дергаясь всем телом, но это с её стороны была бесполезная трата времени и усилий.
– Теперь с тобой, – я повернулась к Онтарии. – Вот что ты за баба такая недалекая? Все время ищешь приключения на свою пятую точку… Нет бы мирно разойтись!
– Не подходи! – невестка засучила ногами, пытаясь оттолкнуть меня. – Ты ничего не получишь!
– Ну да, ну да… – я отшвыривала подушки одну за другой, подбираясь все ближе. – Что еще расскажешь?
– У меня нет денег! Ими распоряжается супруг! – родственница уперлась спиной в стену.
Но я не верила ей. Онтария пыталась выкрутиться, понимая, что от меня уже никуда не деться. Судя по ее реакции, четыреста тир – приличная сумма. Значит, спрятать деньги в декольте невестка точно не могла. Я нагнулась и резко подцепила подол ее платья алебардой, вызвав этим истеричный визг.
Ага! А вот и богатство! Привязанные на веревки кошели свисали с пояса Онтарии. Мне пришлось сесть на нее, так как невестка принялась дергаться и извиваться, пытаясь освободиться. Приложив немного усилий, я завязала поднятый подол узлом над ее головой.
– Эх, шашлыки с люлями! – вырвалось у меня, когда я вытрясла один из кошелей на кровать. Оказалось, здесь ходили бумажные деньги! Они были из толстой бумаги с изображением какого-то мужика с закрученными усами. Видимо, местный сюзерен.
В дверь забарабанили, и из коридора раздались мужские голоса:
– Леди, с вами все в порядке? Это мы – Бранч и Рон!
– Помогите! Ломайте дверь! – закричала невестка, катаясь по полу. – Спасите меня от этой безумицы!
Несколько ударов заставили дверь легонько задрожать, но после этого воцарилась тишина. Мужчины поняли, что им не справиться, или отправились за какими-нибудь инструментами?
Я тоже времени не теряла. Отсчитав ровно четыреста тир, сложила остальные обратно. Мне чужого не надо.
– Что ты там делаешь?! Пенни, мерзавка! – визжала Онтария из импровизированного мешка. – Воруешь мои деньги?! Пенни-и-и-и-и! Не смей! Мариес вернется и изобьет тебя! Живого места не оставит!
– Затухни, – прошептала я, пряча свое добро в панталоны. – На месте твои деньги. И мои тоже.
Оставаться в комнате невестки не имело смысла, поэтому нужно было действовать на свой страх и риск.
Взяв алебарду, я отодвинула засов и решительно распахнула дверь, приготовившись дать отпор Рону и Банчу. Но делать этого не пришлось. В коридоре разворачивался свой «боевик». Старый Гудвин вместе с кухаркой Дези прижали мужчин к стене вилами, всем своим видом давая понять, что все очень и очень серьезно.
– Иди спокойно, Пенни! Мы их держим! – грозно заявил Гудвин, не сводя с них взгляда.
Я плотно закрыла дверь и тихо сказала, обращаясь к обалдевшим Рону и Банчу:
– Хотите заработать деньжат? Леди Онтария ничего не узнает.
Мужчины закивали головами.
– Отлично. Отпустите их, – распорядилась я и добавила: – Гудвин, ты пойдешь с нами. Дези, освободи Кастилию, после чего запри их в комнате. Хорошо?
– Все сделаю, Пенни! – с улыбкой произнесла кухарка.
– И сразу спускайся в свинарник, – продолжила я. – Будем собираться в дорогу.
Под светом яркой луны мы собирали вещи, укладывая их в телегу. Рон и Банч ловили птицу, засовывали ее в деревянные клетки, насыпали в мешки зерно. Кстати, на саму телегу тоже крепилась большая клеть, разделенная на два отсека. Ее устанавливали, когда перевозили свиней.
– Пенни, нам придется возвращаться в замок. За один раз мы все не перевезем, – предупредил меня Гудвин.
– Ничего, у нас есть время. Я должна забрать все, что мне принадлежит, – меня абсолютно не пугало происходящее. Главное – тщательно продумать план действий.
– Госпожа Пенелопа… Вы позволите обратиться?
Я удивленно обернулась на мужской голос, в котором звучали смущенные нотки. Госпожа? Вы позволите обратиться? Интересно…
– Да, Рон. Я слушаю.
– Позвольте нам поехать с вами! Мы с Банчем станем помогать по хозяйству!
– Мне позволено взять из замка только двух слуг. Да и платить мне вам нечем! – с сожалением ответила я.
– Разве мы собственность барона? Мы можем уйти в любой момент! Вот только работы нет в этих краях, поэтому приходится горбатиться в замке вашего брата! – горячо заявил Рон. – Вы так лихо разобрались с леди Онтарией и ее служанкой! Я сказал Банчу: «Не зря Господь вернул Пенелопе рассудок! Она еще прославится на все королевство!». А мои слова всегда сбываются!
– Благодарю, конечно… Но я же говорю, мне нечем вам платить… Неизвестно, когда дела пойдут в гору… – попыталась я объяснить слуге свое шаткое положение, на что он снова взмолился:
– Мы с Банчем станем охотиться, ловить рыбу в озере! Заниматься свинарником! Госпожа, потом народятся поросята! К следующему году мясо будем продавать! Хотели в город податься. Да там тоже не мёд! Здесь хоть все свое, родное!
– Я даже не знаю, где мы жить будем! – привела я последний аргумент.
Но и на это у Рона имелся ответ:
– Вот именно! Еще и свиньям с птицей место нужно! Кто это строить будет?
– Хорошо, едем все вместе! – улыбнулась я. И мужчина, низко поклонившись, помчался прочь, голося во все горло:
– Ба-а-а-анч! Мы едем с Боевой Пенни! Она берет нас с собо-о-ой!
Боевая Пенни? Я покачала головой. Похоже, когда вернется барон, его ждет огромный сюрприз…
Глава 7
Когда на горизонте небо стало приобретать нежно-розовый цвет, наша компания отправилась в путь. Леди Онтария что-то кричала нам вслед из окна, но кто ее слушал.
– Я надеюсь, с женщинами ничего не случится? – я немного переживала, ведь в замке, кроме Онтарии и ее верной служанки Кастилии никого не осталось.
– Закроем ворота, а когда вернемся за остальным, отдадим ключ от замка хозяйке, – ответил Рон. – Да и кто может приехать в такую глушь? Разве вы помните хоть одно нападение за долгие годы? Не переживайте, леди Пенелопа.
– Хорошо. А теперь я хочу обратиться ко всем с одной просьбой! – громко произнесла я. – Не называйте меня «леди». Обращайтесь, как всегда, просто Пенни. Не нужно, чтобы кто-то знал, кто я такая. Договорились?
– Правильно, – согласился со мной старый Гудвин. – К простой женщине всегда интересу меньше!
– Да, да… – закивала Дези. – Вот только у кого это к нам интерес появиться?
– Всякое может быть! А если Пенни решит поехать на рынок торговать мясом? – подал голос Банч. – И что же мы станем к ней обращаться «леди Карлайл»?! Ах-ха-ха! Я представляю! Налетай, честной народ! Леди Карлайл окорока везет!
Все засмеялись, подпрыгивая на телеге. Я тоже веселилась, чувствуя внутренний подъем. Может, оно и к лучшему? Теперь у меня есть шанс построить свою жизнь по-другому. Я молодая, красивая, с мозгами. Что мне мешает встать на ноги в новом мире? Возможно, здесь у меня получится реализовать себя наилучшим образом?!
Утренняя прохлада пробиралась сквозь платье, и я поежилась. Это не ушло от внимания Дези. Кухарка накинула мне на плечи свою шаль и сказала:
– Мы не захватили с собой одеяла и подушки! Да и Пенни нужна одежда!
– Захватим, – хмыкнула я. – Главное – перевезти живность. А остальное – ерунда.
Наше путешествие длилось несколько часов. Природа оживала с каждым лучом солнца, пели какие-то пичужки, спрятавшись в молодой листве, пахло сиренью, а небо было ослепительно синим.
Телега свернула с главной дороги, и мы углубились в лес. Примерно через десять минут я увидела стены какого-то строения, заросшего кустами душистой бузины.
– Пенни, деточка, мы приехали, – сказал Гудвин, повернув ко мне грустное лицо. – Это и есть охотничий домик твоего покойного батюшки.
Я спрыгнула с телеги и решительно направилась к каменному дому. Его стены были сложены из серого камня. Покрытую мхом крышу венчала высокая каминная труба. Стрельчатые окна в темных рамах напоминали глаза, настороженно взирающие на меня. А грубо сколоченная дверь, сейчас забитая наглухо досками, выглядела очень внушительно. Позади домика росли вековые ели, и шорох их пушистых лап создавал атмосферу таинственности. Этот старый дом был не просто постройкой. Он был целым миром, живущим в единстве с природой.
Мужчины оторвали доски от двери, и я с трудом открыла ее. Петли жалобно заскрипели, приглашая меня внутрь. Я восхищенно замерла. Пусть внутри царило запустение, в углах висела паутина, а потолок покрывали пятна плесени, мое жилище было очень атмосферным!
Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, плясали на каменном полу веселыми зайчиками. За окном в изумрудной траве белели головки каких-то весенних цветов. Посреди большой квадратной комнаты стоял стол, вырезанный из крепкого дуба. Вокруг него расположились стулья с высокими спинками. Здесь даже было несколько чучел, бережно выставленных на деревянных полках. В воздухе стоял запах сырости, но его разбавлял лёгкий аромат смолы и трав, проникающий в разбитое окно. Давным-давно остывший каменный очаг с почерневшей топкой стоял, как немой свидетель прошедших лет, окутанный их таинственной аурой. Ржавые инструменты, собранные возле него, были покрыты толстым слоем пыли.
Почувствовав, что за моей спиной кто-то стоит, я оглянулась. Слуги настороженной кучкой топтались на пороге, заглядывая внутрь.
– Ну что, Пенни? – старый Гудвин волновался больше меня. – Что там?
– Не все так плохо. Но нужно осмотреть весь дом, – я направилась к узкой двери, которая находилась за очагом. – Рон, Банч, проверьте крышу. Сейчас это самое важное. Не хотелось бы, чтобы в первый же дождь здесь случился потоп.
Мужчины поднялись на второй этаж, чтобы для начала осмотреть потолки на наличие следов протечки, а я заглянула в следующую комнату. Это же кухня!
Она была небольшой, с некогда побеленным потолком. Его поддерживали массивные балки, живописно увешанные клочьями паутины и летучими мышами по углам. У большого окна стоял буфет с оторванными дверцами, валяющимися рядом. Еще здесь имелся стол и две скамьи по его обе стороны. В углу тускло поблескивала груда старых помятых кастрюль и сковородок.
Очаг был глубоким, а рядом с ним стояла странная конструкция, похожая на низкий турник.
– Что это такое? – я обошла это приспособление, не понимая его предназначения.
– Пенни, детка, на эту перекладину устанавливается толстый шест, а на него вешается котел. Так раньше грели воду над огнем, – объяснила мне Дези, вошедшая следом за мной на кухню. Она заглянула за очаг и воскликнула: – Ты только посмотри! Здесь есть треноги с крюками для крупной дичи! Вертела! Решетки! При покойном бароне всем жилось хорошо… Он умел распоряжаться деньгами. Не то, что твой братец!
В кухне еще имелась небольшая кладовая. Но размеры комнатки были настолько малы, что вряд ли в нее поместятся запасы для всей нашей компании.
На втором этаже находились две спальни. В них сохранились кровати, а в одной даже шкаф. Я увидела, что в некоторых местах вздулись полы, подняла голову и тяжело вздохнула. Крыша все-таки протекала. Ну ничего. Есть мужские руки, все отремонтируется.
Вернулись Рон с Банчем и рассказали, что, облазив всю крышу, они обнаружили несколько провалов.
– Но это легко исправить, Пенни! – ободряюще улыбнулся Рон. – Нам еще нужно построить временный загон для свиней и для птицы. А потом сразу заниматься сараями. Хорошо, что на твоих землях много леса!
Да, это было несомненным плюсом.
Дав лошадям отдохнуть, мы оставили Дези и старого Гудвина на хозяйстве, а сами снова отправились в замок, чтобы забрать остальное. Всю дорогу я размышляла над тем, как стану обустраивать дом. Но никаких особых переживаний по этому поводу не испытывала. Есть стены, крышу можно подлатать, в кармане шелестят деньги, а в хозяйстве имеется живность. Ничего, проживем!
Во двор замка телега въехала, когда солнце уже было высоко. Я спрыгнула на землю, помня слова Дези о подушках и одеялах. Нужно прошвырнуться по комнатам и собрать постельные принадлежности. Но меня ожидал сюрприз. Как только я вошла в холл, в мою грудь уткнулся наконечник стрелы.
– Думала со мной так просто сладить, дурочка Пенни? – прошипела Онтария, держа в руках арбалет. – Быстро пошла в свою комнату! Шевелись! Иначе я пристрелю тебя из охотничьего арбалета твоего же отца!
Медленно опустив голову, я посмотрела на наконечник, царапающий кожу через платье, и, мысленно сосчитав до трех, резко подняла арбалет вверх. Стрела просвистела в нескольких сантиметра от моего лица. Молча, не тратя свой богатый лексикон на неугомонную бабу, я выдернула оружие из ее рук. Невестка поняла, что «Ксена – принцесса воин» из нее не получилась и, развернувшись, ломанулась к лестнице. Но я была проворнее. Получая истинное наслаждение, я приложилась арбалетом по ее спине.
– А-а-а-а! – взвыла родственница, падая на пол. – Кастили-и-ия-я-я-я!
Вверху между балясинами перил замаячил чепец служанки, но спускаться она явно не собиралась.
Отвесив невестке несколько пинков под пухлый зад, я устало выдохнула. Ну нельзя нормально собраться!
– Что произошло?! – в холл забежал Банч. Его глаза расширились, когда он увидел ползущую на коленях к лестнице Онтарию.
– Минутка воспитания, – я сунула ему арбалет. – Найди к нему стрелы. Оружие нам пригодится.
– Это старый арбалет. Где-то в замке есть пороховое ружье, – шепнул мне слуга.
– Найдешь его, тоже прихвати, – я подмигнула помощнику. – Все, работай. А я за подушками.
Глава 8
Телега медленно, но верно наполнялась разным скарбом. Подушки, одеяла, несколько скатертей из сундука с текстилем. А еще я прихватила тяжеленный рулон льна. Чтобы погрузить его на телегу, понадобилась мужская сила. Лён уже пожелтел от долгого лежания, но если его отбелить, то он снова засияет, как новый. Почему им никто не воспользовался? Странно… Лентяйка, однако, Онтария! У хорошей хозяйки ничего не должно пропадать! Я нашла пыльные шторы, несколько покрывал, которым требовался ремонт, и умыкнула ковер из гостиной. Ничего, в замке ведь мне тоже кое-что принадлежит!
Онтария уже боялась приближаться ко мне, поэтому что-то подвывала, спрятавшись с Кастилией за перилами. Она грозила мне карой небесной, приездом барона и всеми остальными ужасами, которые непременно свалятся на мою голову.
Когда я вытаскивала ковер, аккуратно свернув его в тугой рулон, невестка завыла пуще прежнего.
– Воровка! Последнее из дома тащишь! И не стыдно тебе, гадина?! Пятки гореть будут, когда по моему ковру ходить станешь! Кожа с них слезет!
�