Присяга фортуны

Размер шрифта: 13

K. J. Sutton

Fortuna Sworn

* * *

Произведение является вымыслом. Имена, персонажи и события являются плодом воображения автора или представлены иносказательно. Все совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, заведениями, компаниями, событиями или местами случайны.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Данное произведение содержит сцены или упоминания рабства, ругательства, пауков, расстройств пищевого поведения, сексуальной агрессии, абъюзивных отношений, жестокости, каннибализма, смерти животных, секса и убийств.

Во мне живет зверь, ангел и безумец.
– Дилан Томас

Пролог

В комнате было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, кровать заправлена, а ванна наполнена. С тех пор как я вышла отсюда, ничего не изменилось. Это казалось неестественным, неправильным, ведь на самом деле изменилось все.

Опустошенная, я подошла к ванне и опустила в нее руки. На поверхности распустились красные узоры. При взгляде на них я всхлипнула. И впала в исступление. Я так лихорадочно терла кожу, что вода выплескивалась через край. Спустя несколько секунд кровь была смыта, но этого казалось мало. Я продолжала тереть, скрести, плескать водой. Мне необходимо ощутить себя чистой.

Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.

Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.

Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

1

Неделей ранее

Меня посадили в клетку.

Затем ее загрузили в фургон. Она накренилась, и я сильно ударилась локтем, но не порадовала своих захватчиков криком. Двери закрылись, погружая меня в темноту. Меня трясло от ярости, а двигатель тем временем ожил. Я слышала, как мои похитители болтают и смеются. Один из них отпустил похабную шутку.

Я и не пыталась выяснить, куда мы направляемся; все три дня, что я находилась у них в плену, они обсуждали рынок. Место, где Павших, как правило, ждала смерть.

Павшая. Давно мне не приходилось произносить это слово. Все существа – фейри, вервольфы, перевертыши и нимфы – произошли от ангелов. Никто не знает, в результате чего произошло разделение – мутации или эволюции.

Мои похитители решили, что я – вервольф или фейри. За оба вида можно выручить хорошую сумму. Некоторые покупатели готовы платить и больше, если собираются убить существо и продать по частям. Всем известно, что мышцы вервольфа придают невиданную силу. Руки фейри могут наделить магией. А легкие нимфы позволят дышать под водой.

Если съесть сердце такой, как я, можно избавиться от всех страхов.

Я не позволяла себе думать, что будет, если на меня обратит внимание покупатель; я найду способ сбежать раньше.

Трудно поверить, что это происходит. Я продолжала вспоминать момент, когда меня похитили, и проклинала собственную беспечность. Это произошло несколько ночей назад, когда я отправилась в лес. Исследуя холмы, обратила внимание на яркое пятнышко. Спрятавшийся в траве цветок в мягком сиянии ночных небес. Я присела, чтобы рассмотреть его, и что-то ударило меня по затылку.

И вот я здесь.

Спустя несколько часов пути мои мышцы горели. И когда я готова была застонать от боли, фургон внезапно остановился. Двигатель замолк. Мои похитители выбрались наружу, не прекращая разговаривать, и двери открылись. Внутрь хлынул яркий свет. Зажмурившись, я растерялась так, что даже не стала оскорблять поднимающих клетку мужчин.

Торги еще не начались. Утро было в самом разгаре, все вокруг тонуло в мягком свете. На траве еще лежала роса. Белые облачка теплого воздуха вылетали изо рта говоривших. Мужчины – хотя я подозревала, что на самом деле они гоблины, судя по жадному блеску их темных глаз, – тащили меня вдоль конюшен, платформ и клеток. Купцы и торговцы распаковывали товары и выстраивали в ряд пленников. Звенели цепи, несомненно, вымоченные в святой воде. Истории, что нас могут удержать железо или серебро, выдуманы для людей.

Святая вода также мешала использовать чары – могущественную, но тонкую магию, скрывающую истинное обличье Павшего. В толпе пленников мелькнули крылья. Они также стоили целое состояние.

Пока мои похитители искали место, я не удержалась и оглядела остальных несчастных. Мальчик с водянисто-голубыми глазами уставился на меня. Он стоял на маленькой деревянной платформе, а на его шее висела табличка с указанием вида и цены. Вампир. Да, они могут находиться на солнце; просто предпочитают ночь. На вид ему было лет двенадцать-тринадцать. Если повезет, его продадут какому-нибудь семейству на кухню. Если нет, его купят из-за резцов – зубы вампиров используют для заклинаний и изготовления ядов. А вампир без клыков вскоре погибнет от голода.

Через несколько секунд мы потеряли друг друга из виду. Мои тюремщики нашли свободное место в конце ряда, и пока они ставили клетку, я могла бы дотянуться до них. Но даже если не учитывать, что мои способности днем ослабевали, связанные руки невозможно было просунуть сквозь прутья решетки. Я откинулась назад в ожидании следующего шанса. Одна мысль все сильнее билась в голове, заглушая остальные. Мучительная мысль.

Не это ли произошло с Деймоном?

– Чувствую запах кофе, – сказал один из мужчин, растирая руки в попытке согреться. – Может, поищем?

Второй кивнул, и они ушли, оставив меня. Клетка была такой маленькой, что я могла лишь стоять согнувшись или сидеть. Я выбрала второй вариант. Моих ноздрей коснулся приятный запах, и я обратила внимание на старушку, продающую цветы и травы неподалеку. Она заметила меня и обнажила в улыбке острые пожелтевшие зубы. Я быстро отвела взгляд.

Пока рынок заполнялся людьми, я в очередной раз осмотрела себя. Джинсы, клетчатая рубашка на пуговицах и туристические ботинки. Шнурки и содержимое карманов, включая папин карманный ножик, у меня отобрали, когда я потеряла сознание.

Я осматривала землю в поисках камня, когда по коже вдруг побежали мурашки от ощущения чужого взгляда. Я подняла голову. Передо мной стоял самец. Не мужчина, я сразу поняла, что это не человек.

– Привет, – сказал он, когда наши глаза встретились.

Волосы у него на затылке вились мягкими каштановыми волнами. Острые скулы, ярко выраженная челюсть. Радужки – серые или ореховые, на расстоянии непонятно. На нем было шерстяное пальто, защищающее от утренней прохлады. Он выглядел как человек, но лишь благодаря чарам – сила окутывала его, словно флер парфюма. Я разглядывала его уши, глаза, пальцы. Ничто его не выдавало. Он был привлекательный, но не слишком – чтобы не привлекать внимания.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец. Я осознала, что пялюсь на него. Его голос шелестел, напоминая листопад.

– Отвали, – ответила я, скрывая раздражение. – Угадаешь фамилию? Дам подсказку: она рифмуется со словом «цветы».

К моему удивлению, его губы искривились в легкой улыбке.

– Как необычно. Рабыня, дух которой не сломили.

Смысла спорить с ним не было, но от этого слова во мне закипела ярость. Я хотела вырваться из этой ржавой клетки.

– Я не рабыня, – прошипела я.

Он наклонил голову.

– Ты в клетке. Тебя можно купить. Разве это не значит, что ты рабыня?

– Я покажу тебе, что это значит, – промурлыкала я. – Только найди ключ и выпусти меня.

– Что-то мне подсказывает, что в моих интересах этого не делать, – заметил незнакомец. Он говорил сдержанно, но глаза искрились весельем.

Только я открыла рот, чтобы ответить, вернулись мои похитители с кофе в руках. Незнакомец бесшумно ускользнул. Я смотрела, как он уходит, и казалось, что его ноги не касаются земли. «Фейри», – мрачно подумала я. Конечно, он мог оказаться и другим существом, но интуиция подсказывала, что я права.

Мне еще не попадались фейри, которым можно доверять. Как-то раз один пришел в бар, где я работала, и вытащил у меня из передника чаевые, когда я отвернулась. А другой попытался изнасиловать меня на улице, когда я возвращалась домой после работы.

И еще была Сорча. Жизнерадостная, милая, загадочная Сорча. Мы почуяли друг друга как-то вечером в кинотеатре, тогда я только перешла в старшие классы. Наша дружба началась неожиданно и поглотила меня целиком. Учитывая, как непросто мне заводить друзей, для меня она была всем. А затем Сорча исчезла. Она перестала писать, приходить ко мне, появляться на местных сходках. Я строила всевозможные теории: ее убил охотник на фейри, у ее родителей проблемы с работой.

Но спустя несколько недель мы встретились на вечеринке у бассейна.

Я до сих пор помню ту встречу в мельчайших подробностях. Сорча лежала в шезлонге, в неоново-оранжевом бикини. Мое пораженное лицо отражалось в черных стеклах ее солнечных очков. Когда я спросила, почему она не перезванивала мне, она скучающим тоном ответила:

– О, ты не знала? Ты мне надоела.

С того разговора прошло много лет, но мне до сих пор больно вспоминать об этом.

– …красивое. Но что оно такое? – спросила женщина. Мне пришлось отвлечься от фейри. Перед клеткой стояла пара. Похоже, похитители нашли перспективных покупателей. Женщина изучала меня, будто кусок мяса или симпатичное ожерелье. Мне захотелось грязно выругаться.

– Не вполне уверен, – ответил один из мужчин, бросив на меня предостерегающий взгляд. Его пальцы скользнули к электрошокеру на бедре. Я стиснула зубы и промолчала. – Мы поймали это в горах, оно стояло на коленях в лунном свете. Но в нем много силы. У меня аж волосы дыбом встают.

Я не собиралась говорить этим придуркам правду; да, я не просто так оказалась в горах, но не чтобы оборачиваться или напитываться силой луны.

В ту ночь я искала брата.

Какая-то частичка моей души не верила, что он погиб. Но в лес я пошла скорее ради самой себя, чем ради Деймона. Прошло уже два года с тех пор, как я пришла с работы и обнаружила записку на кухонном столе. «Ушел в сад», – было написано практически нечитаемым почерком брата. Это было в порядке вещей для него – выйти из дома посреди ночи; я тоже приходила в возбуждение, когда на небе появлялась яркая луна. Его небольшой огород располагался на заднем дворе, его было видно через кухонное окно, но я так устала после смены у Беа, что даже не проверила его, прежде чем отправиться спать.

Когда проснулась утром, его комната все еще была пуста.

В департаменте шерифа делали все возможное. Были организованы поисковые группы, расклеены объявления о пропаже, проверены больницы. Поиски завершились неутешительным выводом.

Деймон Суорн погиб.

В ночь годовщины его исчезновения я и попалась.

Ясно, что продать кого-то, о ком ничего не было известно, у них не получилось. Они так радовались моей поимке, что не предвидели подобной проблемы. Пара двинулась дальше вдоль рядов, их внимание привлекла девушка-перевертыш. Она была так напугана, что не могла удержать форму и превращалась то в девушку, то в пуму, то в птицу. Ее держали в стеклянном ящике, чтобы не улетела. Ее будущий покупатель должен знать особое заклинание или владеть зачарованным предметом, чтобы она не сбежала. Я наблюдала, как пара торгуется с черноволосой женщиной, стоящей возле ящика, но не смогла досмотреть, чем все завершится. Я прижалась лбом к решетке и закрыла глаза.

Шло время. Туман отступил под натиском солнечных лучей. Идиотам, пытавшимся продать меня, стало скучно. Они вытащили из фургона шезлонги и устроились играть в карты. Где-то на рынке начался аукцион, и ведущий пытался перекричать толпу. Я почти три дня не спала и начала клевать носом под кошмарную колыбельную его воплей.

– Ставка десять тысяч долларов! Я услышу пятнадцать тысяч? Итак, пятнадцать тысяч, кто-нибудь даст двадцать?!

Внезапно возле моей головы что-то звякнуло. Я подскочила так резко, что чуть не врезалась в прутья. На металлическом полу клетки блеснуло что-то, и у меня перехватило дыхание, когда я разглядела…

Ключи.

Я схватила их, опасаясь, что тюремщики могли заметить. Но они уже несколько часов пили и не интересовались ничем, кроме карт. Я огляделась, высматривая, кто оставил этот неожиданный подарок. Но вокруг были лишь торговцы, покупатели и рабы. На меня никто не смотрел.

Я просила ключи у фейри. Но зачем помогать мне? Какая ему выгода, если я сбегу?

Об этом можно подумать позже. Я запихнула ключи в карман и стала ждать. Все внутри трепетало, подталкивая к действию, но солнце все еще стояло высоко, и мои способности спали. Попытка побега обречена на провал.

Надвигалась ночь. Меня захлестывали волны тревоги, но силой воли я заставляла себя сидеть тихо. Наконец стемнело, и в небе показался изгиб луны. Почуяв ее, некоторые пленники принялись выть и тянуть за цепи. К счастью для рабовладельцев, луна не была полной. Люди считают, что в полнолуние вервольфы вынужденно совершают оборот и становятся сильнее. Мы все становимся сильнее.

Мои похитители избегали физического контакта со мной в эти три дня. Единственный разумный их поступок. В хижине они держали меня связанной в кладовке, где компанию мне составляло лишь ведро. Приходилось есть из миски, как собаке. Что бы переместить меня в клетку, они пользовались дротиком с транквилизаторами. Даже несколькими, так как не знали, что я такое. Окажись у меня аллергия на успокоительное – что ж, очень жаль.

Пока я думала об этом, сгустились сумерки, и пламя, потрескивающее внутри меня, разгоралось все жарче. Звезды спокойно сияли над рынком. Мои похитители убирали шезлонги, обсуждая перспективы. Тот, что с маленькими глазками, предложил применить пытки, чтобы выяснить, кто я. Второй выдвинул идею выставить меня голой. Каждое их слово лишь подпитывало мой внутренний пожар.

Наконец удача оказалась на моей стороне. Рабовладельцы и торговцы были так заняты сборами, что не заметили, как я выскользнула из клетки. Никто, кроме перевертыша, с которой мы на секунду встретились взглядами, но она тут же опустила глаза. Ее успели продать, но почему-то не забрали. Возможно, владельцы отправились за другой машиной. Нельзя же посадить грязную рабыню в роскошный кожаный салон.

Как и все представители моего вида, я двигалась бесшумно, подкрадываясь к похитителям, будто сон. Сердце колотилось сильнее, пока я огибала фургон. У меня будет лишь один шанс сделать все как надо; гоблины отличаются высокой скоростью, силой и способностями к регенерации. Они затаскивали в фургон опустевший холодильник – момент настал. Быстро, не давая им времени отреагировать, я открыла дверцу с другой стороны. Они едва успели поднять руки, когда я потянулась и схватила обоих за запястья – это было непросто, учитывая, что мои руки были связаны. Вот и все. Теперь их разум в моей власти, и прежде чем они успели схватить меня или поднять тревогу, я исчезла в клубах черного дыма. По крайней мере, им так казалось. Для остальных я до сих пор стояла рядом с ними, улыбаясь, будто кошка, запустившая лапу в миску с мышами.

Я позволила своему голосу струиться вокруг них, растекаясь тысячекратным эхом, словно их окружал легион таких, как я.

– Вы пожалеете, что схватили меня. Вы дорого заплатите за эти три дня.

– Что ты такое? – захныкал гоблин с маленькими глазками. Они и правда оказались гоблинами. Я многое узнала благодаря одному прикосновению.

Я не стала отвечать ему. Вместо этого отпустила их и обошла фургон. Мары не сидят на груди спящей жертвы, вопреки тому, что пишут на Википедии и в книгах. Мне достаточно лишь прикоснуться к кому-то, и потом поддерживать физический контакт нет необходимости.

Подкравшись сзади, я наклонилась и прижалась подбородком к макушке дрожащего гоблина. Провела по его затылку связанными руками. Он бы, наверное, бросился бежать, но я убедила их, что они не могут пошевелиться.

– Я последняя из своего рода, – прошептала я. – Это тебе о чем-нибудь говорит?

Он прерывисто задышал. Вариантов было не так уж много, а за исчезающими видами пристально следили. В особенности рабовладельцы. Ведь таких можно продать подороже. Эта мысль заставила меня глубоко вонзить ногти в его кожу. Гоблин издал гортанный звук. И я наконец смогла ощутить вкус его ужаса. У каждого он уникальный, и в основном крайне неприятный. У гоблина он имел привкус куриного жира, обволакивающего язык.

Но я едва обратила на это внимание, сосредоточившись на мелькающих под прикрытыми ресницами образах. Я нащупала его страхи. Не все, конечно – не те, что не давали ему уснуть по ночам. Но фобии, снующие под кожей, готовые воплотиться в реальность, – они стали моими. У гоблина с маленькими глазками они оказались вполне типичными. Пауки, высота, смерть.

Его напарник был поинтереснее. Больше всего он боялся остаться в одиночестве.

Что ж, именно это его и ждало.

Он видел лишь бесконечную белизну. Ни земли, ни неба, ни стен – ничего. Он обхватил руками бугристые колени и принялся раскачиваться. Никаких чар, все это создал его разум. Он запел песню, которой его научила мама, и его заостренные зубы поблескивали во рту. Тем временем второй хлопал себя по рукам и ногам в полной уверенности, что по ним бегают пауки. Может, это и банально, но на оригинальность времени не оставалось.

Я вытянула руки, внушив гоблину, что они принадлежат ему. Будучи связанным, он не мог избавиться от пауков, поэтому в отчаянии выхватил мой нож из сапога и полоснул по веревкам. Я попыталась отшатнуться, но он был слишком быстр. Лезвие задело кожу. Я зашипела от боли. Веревки соскользнули, и я прервала иллюзию, пока гоблин не отрезал мне руку. Он вернулся к паукам, бросив нож, и я наклонилась за ним. Рука ощутила приятно знакомую тяжесть.

Мой отец любил этот нож. Лезвие из дамасской стали, ковка создана множеством слоев раскаленной высокоуглеродной стали и железа. По всей длине его украшали изысканные завитки и узоры. Я ласково провела большим пальцем по рукояти из крашеного дерева, прежде чем спрятать нож.

Несмотря на растущее ощущение опасности, я задержалась, чтобы оценить результаты своих трудов. Второй гоблин успел обмочиться. Мое сердце наполнилось чувством удовлетворения. Ухмыляясь, я забралась в фургон, чтобы забрать свои вещи. Они валялись в беспорядке – по-видимому, мои тюремщики перерыли все. Телефон, видимо, выбросили – он наверняка остался в хижине. Я не знала, где она находится, и даже дорогой айфон не мог бы заставить меня туда вернуться. В ярости я схватила рюкзак и выбралась из фургона. Я планировала отправиться на нем домой, но не могла покинуть рынок. Пока что.

Оба гоблина возле фургона рыдали. Но я добавила еще немного интенсивности их видениям. Больше пауков, больше голосов. Они не освободятся до рассвета, если, конечно, раньше не умрут от ужаса.

Я поспешила к выходу, где разбредались последние покупатели. Я долго не пользовалась своей силой – последний раз, наверное, за несколько недель до того, как гоблины меня схватили, – и теперь кровь в венах играла, будто шампанское. Голова немного кружилась. Ощущения лучше, чем от выпивки или наркотика. Шагая по рынку, я разминала шею, пытаясь сохранить концентрацию, и вдруг заметила кого-то в нескольких метрах от себя. Я сбавила ход.

Фейри стоял в ореоле солнечного света, и в этот момент действительно походил на одного из ангелов, от которых мы все произошли. Уголки его рта были приподняты в полуулыбке. В ответ я нахмурилась, не доверяя ему, несмотря на то что он помог мне сбежать. Теперь он требует платы? Хочет забрать меня себе?

По-видимому, нет. Он отвернулся и пошел прочь.

Я подозревала, что вижу его не в последний раз. Встряхнувшись, продолжила путь по рынку. Это не прошло незамеченным. Мары всегда притягивают взгляды. Когда человек смотрел на меня, то видел самое прекрасное лицо, которое мог вообразить. Как и ночные кошмары, мы должны соблазнять. Мы созданы, чтобы заманивать жертву. И наносим удар, когда бежать поздно.

Мне бы не удалось достать ключи от всех клеток, как и одолеть всех работорговцев на рынке. Но кое-что я могла сделать.

Женщина, продавшая перевертыша, была увлечена игрой в телефоне. Удивительно, что ей вообще удалось поймать сигнал. Я присела возле нее.

– Привет.

– Что тебе нужно? – спросила она, не поднимая глаз. Она точно человек, ни следа чар. Волосы серые у корней и неестественно-черные к кончикам.

Я обхватила пальцами ее лодыжку. Женщина вскинула голову, но было уже поздно. Она боялась замкнутых пространств, сжимающихся стен, запертых темных помещений. Злобно ухмыльнувшись, я заставила ее думать, что в стеклянном ящике находится она. Ахнув, женщина подпрыгнула и дернула цепочку, висевшую на шее. На ней оказался ключ. Она сунула его в замок и распахнула дверцу. Перевертыш рванулась вперед, запутавшись в своей юбке. Она сделала несколько шагов, замерла и взглянула на меня.

– Спасибо, – прошептала она. Челка падала ей на глаза, скрывая их, в голосе слышалась благодарность.

Не успела я ответить, как она обернулась совой и улетела.

2

Я добралась до дома, когда над горизонтом занимался рассвет, припарковалась и выдохнула. Шли секунды, но я не выходила из машины. Сидела и смотрела на дом. Темные окна излучали пустоту. Не заметив своей машины, я подумала, что она до сих пор стоит у подножия горы. Слезы затуманили взгляд, но я грубо смахнула их.

На часах тридцать шесть минут седьмого. Я уставилась на зеленые светящиеся цифры. У Беа сейчас наверняка завтракают. Если закрыть глаза, можно услышать тихую болтовню и ощутить запах жареного бекона. Я стиснула руль. Хотелось немедленно отправиться туда, чтобы сбежать от тишины. Но вряд ли гостям и работникам будет приятно видеть слой сажи и пота, покрывающий мою кожу.

Я вышла из машины и направилась в дом.

Сначала долго принимала душ. Под струями горячей воды я наконец ощутила раны, которые старалась не замечать. Кровоподтеки, царапины, ожоги. Адреналин схлынул, оставив лишь усталость. Меня не было всего три дня, но казалось, будто три года. Я двигалась словно старуха, у которой болит каждая косточка.

Комната не изменилась за время моего отсутствия. Я вытащила из шкафа тренировочные штаны и огромную футболку. Затем свернулась на кровати и уставилась на обои в цветочек.

Этот дом я стала арендовать для нас с Деймоном, когда мне было восемнадцать. Его владелица умерла, а родные жили в нескольких часах езды от Денвера. Пока я платила вовремя, никто меня не беспокоил.

В надежде избавиться от мыслей я нырнула под старое лоскутное одеяло и попыталась уснуть.

Проворочалась два часа, бросая взгляды на часы на ночном столике. Магия бурлила во мне в поисках выхода. Обычно я держала в аптечке таблетки, но они закончились за неделю до поездки в горы. Поэтому я оказалась там, бессонница вела меня в ночь, несмотря на темноту и опасность.

Закрывая глаза, я каждый раз мысленно возвращалась в ту хижину. Веревка грубо натирала руки. Сквозь стену доносился приглушенный смех. Я позволила себе немного поплакать. Мама всегда говорила, что это не стыдно, но обычно я сдерживалась. Это привлекало внимание или выставляло меня уязвимой, а мне не хотелось ни того, ни другого.

Глаза опухли, а я отчаялась уснуть. Сбросив одеяло, я занялась поисками джинсов. Часы показывали восемь сорок семь. Я открыла шкафчик под кухонной раковиной, где хранились принадлежности для уборки.

Весь день я пыталась справиться с тревогой, отмывая дом.

К пяти двадцати семи мои руки были ярко-красными от непрерывной работы. Я пропылесосила ковер, начистила полы, аккуратно расставила вымытую посуду и постирала постельное белье. Перетряхнула фургон, отправив пожитки гоблинов или в мусорку, или на полки в гараже. В основном там оказались обертки от фастфуда и сплющенные банки из-под пива. Но нашлась и парочка интересных предметов. Банка, полная плотоядных пикси – большинство людей принимает их укусы за комариные, – и тяжелое кольцо. Камни в нем источали силу, и я не осмелилась его надеть.

Когда больше ничего не оставалось делать, я села в фургон и поехала в город. На покупку и настройку нового телефона ушел час. А потом я направилась к Беа.

В городе Гранби, штат Колорадо, живут тысяча восемьсот шестьдесят четыре человека. Бар, в котором я проработала последние шесть лет, находился в ветхом здании на Мейн-стрит, втиснувшемся между почтой и антикварным магазином. Я припарковалась в квартале от него и взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида. Жаль, не подумала захватить консилер. Полностью скрыть круги под глазами не удалось бы, но я бы выглядела просто усталой, а не одержимой демоном. Что ж, теперь ничего не поделаешь. Вздохнув, распахнула дверцу и выбралась наружу.

Я приехала незадолго до ужина. В кабинках сидело шесть или семь человек, и практически всех я знала в лицо. Они уставились на меня, и дело было не в следах усталости на моем лице. Большинство существ уязвимы к моим чарам, а на людей они действуют особенно сильно.

Не обращая на посетителей внимания, я прошла дальше. Половицы стонали от каждого моего шага. Я миновала окошко заказов, за которым Сайрус стоял у плиты. Он быстро вытер пот со лба. Я дотянулась до кнопки включения вентилятора – иногда он забывал о нем, когда был особенно взволнован, – и двинулась дальше по коридору. Знакомая обстановка успокаивала больше, чем стены дома.

Моя начальница находилась в своем кабинете. Она говорила по телефону, когда я постучала в дверь, и та со скрипом открылась. Беа раздраженно вскинула взгляд.

– Не сейча… – при виде меня она умолкла.

– Мне зайти попозже?

Кто бы ни был на другом конце провода, она бросила трубку и так резко отодвинула стул, что его ножки проскрипели по полу. В три огромных шага она преодолела расстояние между нами. Женщина знала, что я избегаю физического контакта, но все равно заключила меня в объятия. Я и забыла, насколько она высокая.

– Боже мой, где ты была? – пророкотал у меня над ухом ее голос.

Я сглотнула. Беа не знала, кто я такая. Как, впрочем, и о множестве тайн этого мира, так что правде она бы не поверила. В результате она может вызвать полицию. Но на месте вчерашнего рынка они обнаружат лишь пустырь.

– Уезжала из города, – кратко ответила я, отстраняясь.

– И не могла сообщить? – требовательно поинтересовалась Беа, сжимая мои руки грубыми ладонями. – Мы с ума сходили – ты с первого дня не пропустила ни одной смены. Даже подали в полицию заявление об исчезновении.

Ее страхи текли сквозь меня, как бы отчаянно я ни сопротивлялась. Беа боялась летать и говорить перед публикой. Вместе с ее страхами всплыли разрозненные воспоминания, будто чешуйки кожи, остающиеся на бинте. Я увидела, как маленькая Беа стоит в ярко освещенной аудитории. Мужчина просит ее что-то произнести, но она, застыв, лишь смотрит на толпу.

Невольно нарушив личные границы человека, которого уважаю, я ощутила головную боль. Из-за этого мой голос прозвучал резче, чем планировала:

– Так у меня все еще есть работа?

Она нахмурилась. Беа, в отличие от Гретхен, постоянно была чем-то обеспокоена, и сейчас на ее лицо легла сеть морщинок.

– Это из-за Деймона, милая?

Упоминание о нем только усугубило грызущую боль в черепной коробке. Мне не хотелось говорить о брате.

– Нет, – выдавила я. – Слушай, знаю, надо было предупредить перед отъездом. Прости.

Беа выдохнула. Она перекинула длинные волосы, связанные в хвост, через плечо.

– Обещай мне, что это не повторится.

Я засомневалась. Слова отца были свежи в моей памяти, хотя прошло много лет.

«Фортуна, никогда не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Может, ночные кошмары – это обман, но мы не обязаны быть обманщиками».

– Постараюсь, – ответила я.

Она будто не заметила неопределенности в моем ответе. Беа сжала мою руку, тепло улыбнувшись, но кто-то позвал ее. Она взглянула в сторону коридора, вздохнула и снова обратилась ко мне:

– Долг зовет. Конечно, у тебя все еще есть работа, Фортуна. У тебя же есть запасная блузка в шкафчике, да? Мы там ничего не трогали.

Ее вновь позвали, более настойчиво. Беа поспешила уйти, прикрыв за собой дверь. Я подошла к своему шкафчику и переоделась в униформу. Ее давно не стирали, ткань пропахла жиром и кофе. Я завязала передник свободным узлом, надела тенниски и отправилась на ночную смену.

Бар наполнялся посетителями.

– Заказ готов! – крикнул Сайрус, звякнув в колокольчик. Незнакомая официантка поспешила забрать тарелки. Она развернулась, осторожно удерживая их за края, но все же коснулась подливы кончиком пальца.

– Вот черт, – пробормотала она. Ее голос показался мне знакомым – это она звала Беа из коридора. Я внимательно наблюдала, как красивая девушка пытается перехватить тарелку поудобнее. Миниатюрная, чернокожая, буйно вьющиеся волосы до плеч. Темные ресницы, обрамляющие карие глаза, и густые брови всем на зависть. Ее щеки и нос покрывали веснушки.

Я не ощутила в ней силы.

В этот момент девушка меня заметила, и на ее лице появилась широкая улыбка.

– Ты, наверное, Фортуна? Тут все о тебе говорят.

– Ну, вот и я. Фортуна Суорн. Пожала бы тебе руку, но…

Она слегка приподняла тарелку, будто все равно хотела попытаться, и усмехнулась.

– Точно. Меня зовут Ариэль. Рада знакомству. Заранее прошу прощения, если что-нибудь пролью или уроню. Я только вчера начала, а тут новичков не щадят, правда?

Я с сожалением улыбнулась ей.

– Беа свято верит в свой метод «плыви или тони».

– Точно. Ладно, понесу это все за девятый столик. Этот гость больше не может ждать.

Я бросила взгляд через ее плечо на посетителя, о котором шла речь. Ян О'Коннел, один из заместителей шерифа. Он наблюдал за разговором с видом голодного хищника. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах желание. Не хотелось, чтоб новенькая столкнулась с ним в первую же смену. Я повернулась к Ариэль.

– Я отнесу, если хочешь. Чаевые достанутся тебе.

– Ты уверена? – с сомнением переспросила она, но с облегчением избавилась от тарелок.

– Да без проблем.

Посетители делали вид, что не смотрят, как я несу Яну еду. С каждым моим шагом его улыбка становилась шире. Я давно знала помощника шерифа, и с нашей первой встречи он ничуть не изменился. Тогда он шлепнул меня по заднице, а я ударила его по лицу. С тех пор Ян О'Коннел больше не пытался ко мне прикоснуться, но он был злопамятен.

Я расставила на столе стейк и картошку. Прежде чем успела проронить хоть слово, он тихо проговорил:

– А ты заварила кашу.

Блеснул значок на его форме, и я с трудом удержалась от того, чтобы сорвать его.

– О чем это ты?

– Ну, ходит много теорий, куда ты исчезла. Я предположил, что твою целочку наконец распечатали, и ты ушла в трехдневный секс-марафон. Я был прав? Я победил?

«Господи, пошли мне терпения и незарегистрированный пистолет», – подумала я.

В Гранби моя девственность была популярной темой. О ней стало известно, когда я неосторожно доверилась Энджеле в первые дни работы у Беа. Вопреки многочисленным предположениям – я лесбиянка, недотрога или скрытая трансгендерная личность, – причина проста. В то время как потенциальный партнер был сконцентрирован на сексе, я чувствовала страхи, сочащиеся через поры его кожи. Смущало и то, что все видели перед собой не совсем мое лицо. Однажды я почти довела дело до конца, исключительно ради нового опыта. Но что-то меня остановило. Может, неуместное чувство ностальгии. Мои родители очень любили друг друга, и я невольно стремилась к таким же отношениям.

– Осторожней, Ян, – прорычала я, глядя на него сверху вниз. – Может, сейчас папочкины деньги тебя и защищают, но однажды даже их может оказаться недостаточно.

– Да брось, Фортуна! Реши спор, – продолжал он, не обратив внимания на мои слова. Я скрипнула зубами и ушла, чувствуя на себе его взгляд.

В детстве родители учили меня сдержанности. Но папа не видел всех этих уродов и извращенцев, с которыми мне приходится сталкиваться ежедневно. Иногда сдержанность мешает.

Как только Ян приготовился резать стейк, его окутала моя сила. Ночь еще не наступила, но до нее оставалось недолго. Поначалу он ощутил странную пульсацию в глазнице. Он вздрогнул и вернулся к стейку. Пульсация усилилась. Я почти слышала его мысли. Вдруг это опухоль, которой он так всю жизнь боялся?

Я облокотилась на стойку, не в силах сдержать ухмылку. Годами мне удавалось сопротивляться искушению воспользоваться этим знанием. Но результат стоил ожидания.

– Рада видеть тебя, Фортуна.

Я обернулась и увидела, что позади стоит Гретхен Нельсон, партнерша Беа в бизнесе и в личной жизни. В то время как Беа была высокой и грузной, Гретхен, напротив, худенькой и невысокой. Она боролась с расстройством пищевого поведения, сколько я ее знала. Но рядом с ней думаешь совсем не об этом, а лишь о ее непоколебимой доброте. Именно она шесть лет назад убедила Беа дать мне шанс.

Я обняла ее хрупкие плечики. Гретхен была единственным исключением из моего правила относительно прикосновений. Ее страх хлынул сквозь меня. Найти целлюлит на бедрах, не застегнуть пуговку на штанах, поймать презрительные взгляды незнакомцев. Были у нее и тревоги, лежащие куда глубже. Но мои силы работали не так.

Внезапно в зале раздался крик, и мы быстро отпрянули друг от друга. Ян вскочил, бросил пару купюр на столик и поспешил уйти. Он даже не остановился, чтобы наградить меня прощальной ухмылкой или оскорблением.

– О боже, надеюсь, ничего страшного не произошло, – пробормотала Гретхен. Под нашими взглядами он почти бегом покинул заведение.

Я спрятала улыбку.

– Я тоже.

Гретхен снова повернулась ко мне, и я приготовилась. Но она не стала читать мне нотации или требовать обещаний, как Беа.

– Поговоришь с Сайрусом? Он в полном раздрае с тех пор, как ты ушла, – мягко попросила она.

Раскаяние встало комом в горле, и я смогла лишь кивнуть. Весь персонал «У Беа» с трепетом относился к нашему повару-аутисту. Он выглядел совершенно нормально, когда я сегодня проходила мимо, но понятно, что мое отсутствие нарушило привычное для него положение дел. Хотя это не было моим выбором. Будучи в неведении о моих мрачных размышлениях, Гретхен улыбнулась и вернулась на свое место за барной стойкой.

Мимо прошла другая официантка, балансируя полным подносом.

– Можешь не благодарить, что прикрыла тебя на этой неделе, – еле слышно пробормотала Энджела. – Ты сегодня собираешься работать вообще?

Ей приходилось вносить залог за своего парня как минимум раз в месяц, и я так часто подменяла ее на сменах, что уже сбилась со счета. Так что чувство вины меня не беспокоило. Я мило улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть, Энджи.

– Боже мой, яЭнджела. Сколько раз можно…

Ее слова заглушил голос Сайруса, сообщающий о готовности очередного заказа. Раздался высокий, чистый звон. Режущее слух напоминание о предстоящем разговоре. Оставив Энджелу, я поспешила в коридор для персонала. Сквозь открытую дверь кухни хлынули запахи. Жир шипел и брызгался. Я постучала по стене и заглянула внутрь.

– Привет, Сайрус. Я вернулась. Как поживаешь?

В отличие от большинства баров, на кухне «У Беа» царила безукоризненная чистота. Плиточный пол блестит, раковина пуста, на полках – порядок. Я ощутила поле силы вокруг Сайруса еще в первую нашу встречу, но кем бы он ни был, с подобной аурой я еще не сталкивалась. Я решила, что он – эльф, с особыми талантами в области чистоты и продуктивности. Если эльфы, конечно, существуют.

Разумеется, Сайрус не ответил.

– Заказ готов! – снова выкрикнул он, стоя ко мне спиной. Динь.

Беа рассказывала, что до того, как я пришла сюда, у него случались панические атаки из-за необходимости произносить эти два слова. Сейчас, кажется, у него не было трудностей с этой фразой, но ничего другого от него не добиться. Он смог произнести слово в моем присутствии лишь спустя год после того, как меня наняли. Еще через полгода – предложение. Путь к сердцу Сайруса лежал через постоянство и терпение.

Я неуверенно шагнула через порог.

– Послушай… Мне правда жаль, что я вот так пропала. Это было нехорошо.

В маленькой кухне повисла тишина. За все эти годы я поняла о Сайрусе лишь одно – врать он не станет. Ему никогда не приходили в голову вежливые ответы, которых обычно ожидают люди.

– Мы волновались, – наконец сказал он.

– Знаю. Я бы никогда не поступила так специально.

Но, по-видимому, мой друг уже все сказал, он повернулся и бросил пару яичных скорлупок в корзину рядом с фритюрницей. Я нахмурилась, увидев, что та почти переполнена. Менять мешки – задача официантов, и Беа однажды настрого запретила Сайрусу делать это за нас. Он наверняка с ума сходил, ведь его смена началась в полдень. Неудивительно, что он не в настроении.

– Энджела что, забыла вчера выбросить мусор?

– Тебя искал какой-то мужчина, – резко сказал Сайрус, проигнорировав мой вопрос. – Я его не узнал, но он расспрашивал Регину, пока его не попросили уйти.

Регина Харт была местной сплетницей. Кажется, в каждом городе такая есть. Ее муж умер несколько лет назад, оставив неплохую сумму по страховке, так что теперь она в основном занималась подслушиванием разговоров у Беа. Но обо мне часто спрашивали незнакомцы. Как мужчины, так и женщины из кожи вон лезли, чтобы выяснить, кто я такая. Многие оставляли свои номера. Раз или два я получала визитки от агентов, ищущих таланты. Во мне видели новую Мэрилин Монро, Одри Хепберн или Кейт Уинслет.

Я хотела ответить, но заметила, что масло перетекает через край горячей сковороды. Прежде чем я успела предупредить Сайруса, оно попало на конфорку. Вспыхнуло пламя. Через миг оно погасло, но этого было достаточно. Сайрус отпрянул. Я рванулась к нему, а он врезался в противоположную стену и обхватил голову руками. Затем опустился на пол, забившись в угол.

– Сайрус, ну все, все кончилось, – сказала я, присев рядом с ним. Он дрожал всем телом.

Я тихо напевала. Затем решилась осторожно прикоснуться к его руке. Кожа была покрыта веснушками, и я сконцентрировалась на них, чтобы отгородиться от ужаса Сайруса. Но он все равно просочился в мой разум – образы ревущего инферно. Я смотрела на макушку парня, размышляя о том, как женщины завидуют его волосам. В определенном освещении они походили на пламя. И если это не иронично, то не знаю, что такое ирония.

Сайрус начал успокаиваться. Дрожь улеглась, дыхание выровнялось. Сковорода так и оставалась на плите, и уже появился слабый запах пригоревшего. Я мягко сказала:

– Если больше не хочешь сегодня готовить, можешь помыть посуду или вытереть столы, никто не расстроится. Гретхен может заняться готовкой.

Он поднял голову и пристально посмотрел на плиту. Затем отодвинулся, избегая моего взгляда.

– Нет. Все в порядке.

Поколебавшись, я кивнула. Сайрус начал подниматься, а я направилась к корзине, чтобы вытащить мешок. Со дна капала жидкость. Я перехватила мешок поудобнее, и тут заметила второй мешок. Он был забит до краев остатками еды. «Чтоб тебя, Энджела».

– Сай, я это вынесу, ладно? Если что-то понадобится, дай мне знать.

Он кивнул. Мне не хотелось оставлять Сайруса в таком состоянии, но казалось, что он хочет побыть один. Мы оба часто испытывали это чувство. Я поспешила из кухни, пытаясь держать мешки так, чтобы из них ничего не выпало на чистый пол, и толкнула плечом наружную дверь. Петли скрипнули.

В проулке мерцал лунный свет, отражаясь от грузовика Беа. Мусорные баки стояли в тени между зданиями. Я сдула со лба выбившиеся из прически локоны и потащила мешки вниз по лестнице. В один из них выбросили нож. Полиэтилен мог порваться в любой момент. Кряхтя, я напряглась и забросила мешок в бак. Из него выпал кусочек бекона и упал мне на плечо.

– Черт, – пробормотала я, стряхивая его.

– Ты сбежала с черного рынка, кишащего работорговцами, и немедленно взялась за работу? – поинтересовался знакомый голос.

Я оцепенела. Мне хотелось верить, что это иллюзия или галлюцинация – он не мог отыскать меня здесь. Но когда я обернулась, он стоял передо мной. Тот фейри с черного рынка. Он точно фейри, теперь я разглядела предательские уши, виднеющиеся из-под шелковистых волос.

Он стоял у грузовика Беа, засунув руки в карманы пальто. Выглядел иначе, чем в нашу первую встречу. Чары все еще окутывали его, но они стали иными. То, что в тот момент казалось смутным и нечетким, сейчас обозначилось ясно. Но самым заметным отличием оказался длинный шрам, тянущийся вдоль лица. Он оттягивал уголок левого глаза вниз, но не делал лицо менее привлекательным.

– Те гоблины больше не вернутся, я об этом позаботилась. Да и никто не будет оплачивать счета за меня, – добавила я. – Как ты нашел меня? Ты меня преследуешь?

– Не совсем. Просто хочу поговорить. Может, тебе помочь?

Вместо ответа я подняла второй мешок и забросила его в мусорный бак. Затем отряхнула руки и взглянула на фейри. Он так и не объяснил, как узнал, где я работаю.

– Зачем ты говорил обо мне с Региной? – требовательно спросила я. Сайрус упоминал о мужчине, задававшем вопросы. – Не знаю, в курсе ли ты, но расспрашивать о ком-то, не говоря с этим человеком напрямую, – это довольно странно.

Он пожал плечами. С улицы донесся чей-то смех.

– Вообще-то она сама поделилась информацией. Я лишь сказал, что пришел к тебе, а она начала говорить и никак не могла остановиться.

Его поведение не было угрожающим, но поле силы, исходящей от него, стало еще мощнее. Она искрила. Фейри точно пришел сюда не разговаривать.

– Слушай внимательно, поскольку повторять я не буду, – каждое слово, как бритва, резало до крови. – Я не фанатка фейри и не люблю напористых людей. Чего бы ты ни хотел, ты этого не получишь. Так что уходи и оставь меня в покое.

Фейри оценивающе взглянул на меня.

– Уважаю твои желания. Но сперва мне бы хотелось подарить тебе кое-что.

В моей голове зазвучал сигнал тревоги, и каждая мышца напряглась. Если он достанет оружие или воспользуется магией, я буду драться. Никто больше не сможет меня пленить.

– Ты не представляешь, на что я способна, – предупредила я, готовясь к бою.

– Очень представляю, – любезно парировал он, одарив меня слабой полуулыбкой. – Ты из Мар. Вас так долго боялись, что перебили почти всех. Ваши сердца считаются источником вечной молодости. Давно не встречал силы, подобной твоей, но узнал ее незамедлительно.

У меня перехватило дыхание – он говорил о моей тайне, будто о погоде. Если он знал, что я такое, мне не остановить его. Но я могла хотя бы попытаться.

– Еще раз увижу тебя – убью, – прошипела я. Я оглядела переулок в надежде найти какое-нибудь оружие. Вспомнился нож в мусорном мешке.

Мои угрозы фейри пропустил мимо ушей. Он склонил голову с задумчивым видом.

– Я редко говорю нечто подобное, Фортуна Суорн, но клянусь, не причиню тебе вреда, – сообщил он. Я молчала, прикидывая, сколько времени мне потребуется, чтобы прыгнуть в бак и добраться до ножа.

Он подождал пару секунд. Когда стало очевидно, что я не отвечу, фейри поклонился и направился прочь. «Вот это подарок», – подумала я. Мимо переулка проехала машина, сверкая фарами. Я подпрыгнула, а фейри даже не замедлил шаг. Он двигался грациозно и неторопливо, что еще больше бесило. Очевидно, он не чувствовал угрозы.

Этому надо положить конец.

Когда он завернул за угол, исчезнув из виду, я присела возле мусорных баков, чтобы убедиться, что он и правда ушел. Адреналин в крови стремительно падал, и мне пришлось опереться о мусорный бак. Я почти не замечала вони. Боже, как я устала. Но впереди еще долгая ночь, и я должна выйти на смену. Никогда не нарушала обещаний.

Я выпрямилась, затянула хвост покрепче и вернулась в зал.

Время еле ползло. Мешанина лиц и слов. Я улыбалась, кивала, ходила по залу. В моем блокноте появлялись заказы, а в руках – тарелки. К закрытию, примерно в час ночи, я находилась на грани помешательства. Из проигрывателя звучала музыка, и слова доносились будто из-под воды. Я начала протирать стойку, но кто-то выхватил тряпку у меня из рук.

– Иди домой, Фортуна, – велела Беа. В любом другом случае я бы запротестовала, но теперь мне удалось лишь слабо кивнуть.

Я забралась в гоблинский фургон и отправилась домой.

Фейри может проследить за мной, но раз он выяснил, где я работаю, смысла прятаться нет. Но я же то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Позади виднелись лишь деревья и проселочная дорога. Водят ли фейри автомобили?

Я с трудом сконцентрировалась на дороге. Как только припарковалась и заглушила двигатель, мне захотелось немедленно закрыть глаза и уснуть. Но машина пропахла пивом и немытыми телами, пробуждая тяжелые воспоминания. Я заставила себя выбраться наружу и побрела по дорожке. Мне с трудом удалось вставить ключ в замочную скважину. По краям поля зрения сгущалась темнота, я оступилась и взмахнула руками, пытаясь не упасть.

Я наступила на что-то твердое. Покачнувшись, взглянула вниз. Лунный свет отразился от красивого зеркальца, которое кто-то оставил на коврике. «Какого дьявола?» – встревоженно подумала я. В любой другой день я бы не прикоснулась к предмету, не зная, откуда он взялся. Но сегодня привычная осторожность покинула меня. Я наклонилась, чтобы взглянуть в зеркальце, ожидая увидеть свое отражение.

Но там отразилось что-то другое.

Не мое лицо и не небо над головой. Туман усталости схлынул, я нахмурилась, подняла зеркальце и поднесла ближе к глазам. Я думала, что мне померещилось, но в зеркальце действительно отражался мужчина. Он лежал на боку, повернувшись ко мне спиной. Кожу покрывали шрамы, но не от кнута – слишком короткие и глубокие.

Будто почувствовав мой взгляд, мужчина оглянулся через плечо. Я ахнула и чуть не уронила зеркальце.

Это мой брат.

3

Я открыла глаза и увидела холмы под розовыми небесами.

Все, что видела словно во сне – потолок моей спальни, изуродованная спина брата, издевательская улыбка фейри, – бесследно исчезло. Единственным признаком жизни оставался маленький одинокий дом неподалеку, я не раз бывала в нем.

Будь моя воля, давно бы уехала отсюда.

Но только увидев Деймона в зеркале, начала собирать вещи.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что я не имею понятия, куда отправлюсь. Не у кого выпытывать ответы. Некому сказать мне, кто оставил зеркало, хотя предположения у меня, разумеется, были. «Мне бы хотелось подарить тебе кое-что». Саванна, девушка моего брата и единственная знакомая мне ведьма, жила в нескольких часах езды. Впрочем, я все равно не в состоянии вести машину.

Выбора не оставалось – пришлось отправиться в кровать. Я думала, что не смогу уснуть, но подозрительно легко провалилась в сон. Как бы лихорадочно ни работал мой ум, тело требовало передышки. В кои-то веки оно победило в этой вечной битве.

Увидев, что нахожусь в знакомом месте, я почувствовала, как стеснение в груди ослабевает. Это чувство не исчезало с тех пор, как меня забрали гоблины, я почти привыкла к нему. Дышать стало легче, и какое-то время я стояла, делая вдохи и выдохи. Придя в себя, огляделась. Мои губы сложились в улыбку – давно забытое ощущение.

Продолжить чтение