Милый поселок моего детства

Глава 1

Предсказание

Большая круглая луна нависла над поселком, словно молчаливая угроза. Голые деревья, только очнувшиеся от зимней спячки, расправляли тонкие ветви и тянули их вверх, к усыпанному звездами небу. В комнате было темно; лишь слабое пламя свечи, слегка подрагивающее, будто медленно танцуя, освещало склонившиеся над ним лица. Четыре девочки не старше двенадцати лет в ожидании постичь тайны грядущего расселись вокруг старого кухонного стола. Четыре совершенно разных человека, только вступившие в пору взросления. И для каждой из них Судьба готовила собственный сценарий. Им предстояло сыграть свои роли в спектакле с бескомпромиссным сюжетом под названием «Жизнь» лишь единожды, без репетиции и возможности переиграть. Но всего этого они еще не знали, когда под пристальным взглядом полной луны, в полуночный час, им мечталось услышать голос Судьбы устами того, кто уже давно сошел со сцены.

– Лилька, ты все буквы наклеила на доску? – Высокая, худая девочка сосредоточенно посмотрела на свою подругу, склонившись над самодельной гадальной доской из неровного куска фанеры с наклеенными на нее яркими буквами, вырезанными из журнала. По выражению ее лица было видно, что она серьезно относится к затеянному ими делу.

– Машка, ты думаешь, что я алфавит не знаю? – возмутилась Лиля, накручивая на палец локон длинных до плеч курчавых волос каштанового цвета. Ее зеленые глаза, похожие на кошачьи, сверкнули обидой.

– А кто тебя знает – в школе у тебя одни тройки и двойки, весь мозг мальчиками занят, – огрызнулась Маша, сморщив длинный носик и поджав тонкие губы. Коротко стриженные темные, почти черные волосы дополняли образ забияки.

– Маш, ну не начинай. Сейчас все переругаемся и не погадаем. А ведь сегодня полнолуние, мы его столько ждали, – мягким голосом вмешалась в разговор девочка с длинными густыми черными волосами. Большие почти синие глаза смотрели на импровизированную гадальную доску с нетерпением; маленький носик втягивал воздух, учащая дыхание, пухлый маленький ротик был слегка приоткрыт. Она напоминала старинную куклу и выделялась необычной, таинственной и завораживающей красотой.

– Катька, ты всегда не на моей стороне, а еще сестра-двойняшка называется! – вспылила Маша.

– Машенька, ну, не психуй, я тебя люблю, ты же знаешь, – ласково заулыбалась Катя. – Просто сейчас не до ссор. Правильно я говорю, Шур?

Шура встрепенулась, услышав свое имя, словно до этого глубоко погрузилась в собственные мысли, где страх тянул ее за руку в темный омут сомнения.

– Да, да, конечно… – поспешно ответила почти такая же высокая, как и Маша, девочка. Она с испугом посмотрела большими голубыми глазами на пламя свечи и добавила, – Как-то мне страшно… А вдруг, и правда, вызовем чей-нибудь дух?

– Не чей-нибудь, а Несчастной Марфы! – заметила Лиля, поправляя обтянувшую выпуклую грудь футболку.

– Шурка, не дрейфь! – бодрым голосом поддержала подругу Маша.

Тонковатые губы Александры слегка дрогнули, распущенные, длинные волосы льняного оттенка доходили до поясницы. Шура гордилась своими волосами, а вот курносого носа стеснялась.

– Так, все расселись? Давайте возьмемся за руки и призовем дух, – с серьезным видом скомандовала Маша. Катя, не удержавшись, прыснула от смеха.

– Тихо ты! – прикрикнула на нее сестра.

Девочки взяли друг друга за руки и хором, нараспев произнесли:

– Вызываем дух Несчастной Марфы! Явись нам, чтобы ответить на наши вопросы!

Огонек свечи качнулся, словно на него дунуло легким ветерком, и по спинам собравшихся пробежали холодные мурашки.

– Марфа, ты здесь? – дрожащим голосом спросила Маша.

– Надо было настоящую доску для гадания найти! – гневно зашептала Лиля.

– Где я тебе ее найду? У нас на весь поселок один хозяйственный магазин, – чуть ли не закричала в ответ Мария.

– Тогда давайте все вместе возьмемся за стрелку, чего тупишь? – прошипела курчавая Лилька.

Маша ничего не ответила, только показательно закатила глаза, выражая свое отношение к подруге. Четыре тонкие детские ручки осторожно прикоснулись к вырезанной из картона стрелке и неспешно подвинули ее к букве «Д», от нее к букве «А» …

– Ты специально это делаешь? – закричала Шура.

– Конечно, нет, – тихо, но твердо ответила Мария. Взгляд у нее был серьезный и спокойный.

– Можно я первая спрошу? – нетерпеливо заерзала на стуле Лиля. – Я стану актрисой?

Так же медленно, как и первый раз, девочки, слегка прикасаясь пальцами к стрелке, подвигали ее в сторону буквы «Д», а затем «А».

– Такого просто не может быть! – занервничала Александра и почему-то разозлилась именно на Машу, – Ну, признайся же, ты это как-то делаешь, да?

– Нет, – спокойно ответила Маша. – Я тебе клянусь!

Взгляды девочек встретились, и Шура поверила словам подруги; ее накрыло предчувствием неминуемой беды, словно волной во время шторма, когда, захлебываясь, жадно хватаешь ртом воздух, а вырваться из смертельных объятий стихии не хватает сил. Довольная Лиля улыбалась пухлыми губами, потирая руки. В комнате зловеще повисла тишина.

– Кто хочет следующий вопрос задать? – взяв на себя роль ведущей, спросила Маша. Катя вздрогнула и наклонилась над столом.

– Можно, я? – она осмотрела застывшие лица подруг и продолжила, – у меня будут муж и дети?

Девочки с испуганными лицами принялись совершать ритуал. Ладошки Шуры похолодели, страх, похожий на удава, обвивал ее тело, не давая дышать полной грудью. Стрелка медленно проползла мимо букв «Д», затем «О», «Ч», «Ь».

– Доченька, – растянулась в улыбке Катя. А муж будет?

Шура следила за движением рук подруг, она была уверена, что кто-то из них специально двигает стрелку в определенном направлении, но их пальцы лишь слегка касались неровных краев картона. Ответом духа было «Да».

– Конечно, будет, ты же красивая какая! – с ноткой зависти вымолвила Лиля, хотя и сама была красивой, физически развитой не по годам девочкой.

– А еще можно? – спросила вдохновившаяся ответами Катя.

– Задавай, – с серьезным видом разрешила Маша.

– Когда мы станем взрослыми, то останемся подругами? – Катя с доброй улыбкой оглядывала собравшихся, пока стрелка, указывая на цветные буквы, вырезанные из журнала, составляла слово «СМЕРТЬ».

Четыре девочки застыли, не в силах пошевелиться. Их покрытые страхом лица искажал тусклый свет одинокой свечи. Шура поднялась со стула; ее руки дрожали, а в глазах застыли слезы, она была на грани истерики. Лиля тоже нервно дернулась, но осталась сидеть. Маша сделала глубокий вдох и, успокоившись, произнесла:

– Давайте не паниковать. Может, Несчастная Марфа просто шутит или специально пытается нас напугать? Успокойтесь и сядьте.

– А давайте пообещаем друг другу, что постараемся сберечь нашу дружбу – может быть, тогда никакая смерть нам не помешает? Давайте? Вот прямо сейчас возьмемся за руки и поклянемся остаться подругами до конца своих дней! – воскликнула Катя, которая всегда и во всем пыталась найти что-то хорошее, поддержать, утешить.

Все молча согласились с предложением Кати. Девочки вновь взялись за руки и произнесли клятву вечной дружбы.

– Теперь я, – уверенно сказала Маша и задала свой вопрос. – Кем я стану, когда вырасту?

Картонная стрелка поползла быстрее обычного, указывая заостренным краем то на одну букву, то на другую, остановившись на мягком знаке. БОЛЬ! Ужас заполнил все пространство маленькой саманной кухни и почти ощущался физически. Словно он, склонившись над детьми, дышал им в лицо…

– Что это значит? – на этот раз голос Марии дрожал, выдавая испуг.

– Может быть, ты станешь врачом? – предположила Катя.

– Давайте закончим! – предложила побелевшая от страха Шура.

– Тогда задавай свои вопросы, и закончим, – потухшим голосом ответила ей Маша; теперь уже и ей было жутко.

Александра инстинктивно подумала о Руслане, мальчике из их класса. Ей хотелось знать, нравится ли она ему, но вопрос был настолько личным, что Шура лишь закусила губу, подумала, а затем произнесла:

– Чем будет заниматься мой будущий муж?

Стрелка двигалась уверенно, хотя и медленно. В мягком свете свечи казалось, что руки девочек нависли над ней, не прикасаясь, но отбрасывая искаженные пугающие тени.

– Игра, – по слогам прочитала Шура.

А в голове настойчиво замельтешила мысль о том, что Руслан занимается футболом – а ведь это игра!

– А какое у него будет имя? – решилась Александра.

Стрелка охотно поползла к букве «Р». В груди Шуры бешено застучало сердце. Неожиданный поток ветра, проскользнувший в приоткрытую форточку, задул свечу, и в комнате воцарилась кромешная тьма. Девочки завизжали и поспешно выбежали на улицу, дрожа от пережитого сковывающего душу ужаса.

***

Девочка кружила в хороводе вместе с тремя подругами и тремя друзьями-мальчишками. Детям было весело, они громко и заливисто смеялись. На лесной полянке ярко светило солнце, радостно щебетали птицы, приветствуя наступившее лето.

– Раз, два, три,

На полянку выходи…

Девочка услышала незнакомую считалку. Остальные дети слова знали хорошо и произносили хором. Вдруг ее кто-то резко толкнул, девочка шагнула вперед, оказавшись в центре хоровода, который продолжал кружить.

– А затем четыре, пять,

Тебя будут убивать.

Девочка растерянно смотрела на друзей, громко смеющихся и тыкающих в нее указательными пальцами…

Александра, наконец, проснулась. По спине струился холодный пот, она тяжело дышала, пытаясь отогнать от себя навязчивый кошмар. С того дня прошло тринадцать лет, но ужас произошедшего не отпускал, не давал о себе забыть, возвращаясь во снах. Память играла с ней в прятки, то позволяя воспоминаниям внезапно всплыть из небытия, то разбивая случившееся на осколки разноцветной мозаики.

Майское солнце пробивалось в квартиру сквозь толстые стекла панорамных окон, вид из которых был потрясающим – вся Москва как на ладони. Сандра переехала сюда за три месяца до папиной смерти. Надо было подождать, остаться с ним… Может быть, тогда она смогла бы ему помочь, вызвать скорую помощь, дать нужное лекарство? Мысли терзали, мучили, бередили кровоточащую рану. Врачи говорили, что ничего сделать было нельзя – обширный инфаркт повлек за собой скоропостижную смерть; но Александра все равно продолжала заниматься самобичеванием. Папа был для нее самым близким человеком, ее семьей, ее опорой. Утрата оказалась непомерно тяжелой, сгибающей до земли. Чтобы не сломаться, Сандра с головой ушла в работу. Теперь она должна была возглавить строительный холдинг вместо отца. Она старалась вести дела честно и прибыльно, чтобы не подвести ни тех, кто в нее поверил и поддержал в компании, ни память о папе – и ей было, чем гордиться. Результаты полугодового отчета впечатляли.

Александра насыпала в кофе-машину зерна и нажала на кнопку, в это время затрезвонил телефон.

– Слушаю.

– Сандра, привет, ты что – еще дрыхнешь? – раздался в трубке звонкий голос Веры.

– Привет, дорогая. Та вот, решила выспаться. Рабочая неделя выдалась тяжелой.

– Ты, что, забыла? Я же тебе говорила, что договорилась о визите к той цыганке, Лулуде, помнишь? Я полгода ждала этой возможности. К ней вся Москва в очереди стоит. Ее предсказания всегда сбываются!

– Вер, ты же знаешь, как я отношусь к гаданиям. Иди сама.

– Ну, Сандра, ну, пожалуйста! Мне одной страшновато.

– Мне тоже страшно, Вера. Ты же знаешь, что произошло после того, как я с подругами вызывала дух в детстве.

– Сандра, ну, ты что? В самом деле думаешь, что ваша детская шалость стала причиной несчастных случаев? Это просто твоя мнительность. Да, случившееся в твоем детстве максимально ужасно, но гадание здесь точно не при чем. Пожалуйста, не бросай меня одну! Просто посидишь рядом, хорошо?

– Давай так: я сейчас выпью кофе, приму душ и подумаю над твоим предложением.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Заеду за тобой через полчаса. Люблю тебя!

Александра хотела возразить подруге, но та уже отключила телефон.

Всегда жизнерадостная, полная сил и жажды приключений Вера – верная подруга вот уже двенадцать лет; не хотелось ее огорчать отказом. Когда изнеможённая после долгой реабилитации Александра пошла в новую московскую школу, Вера стала для нее опорой, поддержкой, а иногда и защитницей. Шуры больше не было – вместо нее появилась Сандра, со шрамами на лице и утерянными воспоминаниями.

Этот сон! Постоянно повторяющийся и терзающий ее! Был ли он отголоском забытого прошлого или фантазией разыгравшегося воображения? Они были там все – курчавая Лилька, кукольная Катька, задиристая Машка, рыжий Ванька, надежный Гошка и Руслан. Ее Руслан! Как сложилась их жизнь? Сандра ничего не знала о друзьях детства с того страшного дня.

Александра выбрала красный брючный костюм из дикого шелка, расчесала длинные волосы льняного оттенка и посмотрела в зеркало. Идеально ровный тонкий нос, пухлые аккуратные губы, красиво очерченная линия бровей были чужими, родными остались только большие голубые глаза – такие же, как у мамы.

Когда Александра вышла из подъезда, красный «Мини Купер» Веры уже дожидался ее.

– Сама не могу понять, почему я всегда соглашаюсь на твои безумные идеи, – с улыбкой сказала Сандра, усаживаясь на соседнее с водительским сиденье.

– Наверное, потому, что мы лучшие подруги? – игриво предположила кареглазая брюнетка с профессионально уложенным удлиненным каре и задорной широкой улыбкой.

– Вера, я не хочу больше никаких гаданий! Может быть, случившееся в тот вечер, когда мы вызывали Несчастную Марфу, и было простым несчастным случаем – но ты не представляешь, как мне было тогда страшно.

– Не представляю, не буду лукавить. То, что тебе выпало пережить, представить сложно. Но не надо относиться ко всему так серьезно. Мы просто съездим к этой Лулуде, зададим несколько вопросов, развлечемся – заодно и проверим, насколько она правдива в своих предсказаниях. Несчастная Марфа… Надо же, какое имечко забавное у вашего призрака.

– Это местная легенда. Якобы в начале двадцатого века, перед революцией жила в тех местах юная крестьянка Ма́рфа. И красавица она была, и рукодельница, и умница. Многие к ней сватались, только решила Марфа, что выйдет замуж по любви и никак иначе. Потому и отказывала всем – ждала того са́мого, единственного, встреча с которым согреет ее сердце. Но кто-то из отвергнутых женихов затаил на девушку жестокую обиду, темной пеленой окутавшую его душу, требующую мести. Подкараулил он Марфу, когда та одна домой поздно возвращалась, и похитил. Неделю искали девушку всей деревней, и нашли в лесу, обезображенной. Глаза у нее были выколоты и язык отрезан, чтобы ни рассказать о своем насильнике, ни указать на него не смогла. Изувера так и не разоблачили, а Марфа утопилась в реке спустя месяц.

– Вот это жесть! И правда, счастливой вашу Марфу не назовешь… – Вера сосредоточенно смотрела на дорогу, опасаясь не заметить нужный поворот.

– И вот представь – вызвали мы ее дух в тот вечер, и все буквы, на которые указывала стрелка, в слова складывались! И не просто слова, а со смыслом ответы были на каждый вопрос!

– Может быть, кто-то мухлевал и специально двигал стрелку к ответам?

– Я тоже так подумала тогда. Когда ветер задул свечу, и в комнате стало темно, мы выбежали на улицу. Это была еще холодная мартовская ночь. Мы тогда были страшно напуганными, но постепенно страх прошел, и наше гадание представилось нам загадочным таинством, интересным приключением. А потом каждая отправилась к себе домой, и я тоже, хотя отпросилась у родителей к Лиле с ночевкой. Я помню, каким взволнованным встретил меня папа. Он был сам не свой. В тот вечер пропала мама, а утром ее нашли в реке. Якобы поскользнулась она, ударилась о камень и утонула. В той самой реке, где утопилась Марфа!

– А что она делала на берегу реки?

– Никто не знает. Для купания было еще холодно. Разве не странно все это?

– Странно, согласна. Может ее кто-то убил?

– После полицейского расследования нам с папой сказали, что это был просто несчастный случай. Да и кто мог ее убить? Поселок маленький, все друг друга знают. У мамы не было врагов.

Вера припарковала машину рядом с высоким серым зданием, когда-то бывшим доходным домом, построенным в конце девятнадцатого века по всем канонам раннего классицизма.

– Не прошло и трех месяцев, когда со мной… Ну, ты знаешь.

– Да уж, подруженька, неудачный у тебя тогда выдался год. Все прошло, Сандра. Все осталось в прошлом. – Вера улыбнулась своей искрящей радостью улыбкой, от которой всегда становилось тепло на душе.

***

Лулуда оказалась пожилой цыганкой в изящном деловом костюме темно-серого цвета и аккуратно уложенными черными, как воронье перо, крашенными волосами. Она по-деловому пригласила посетительниц пройти в комнату, обставленную в винтажном стиле, в середине которой стоял массивный круглый стол. Лулуда села на обитый зеленой тканью стул и пригласила одним только взглядом своих клиенток последовать ее примеру. На оранжевой скатерти лежала колода карт Таро и стоял хрустальный шар, переливающийся серой дымкой.

– Я хотела бы знать, что меня ждет в ближайший год, – бойко начала разговор Вера.

Лулуда посмотрела на нее черными глазами и скривила тонкие губы в улыбке.

– Она будет твоя, – ответила цыганка на незаданный вопрос. Вера смутилась и растерянно спросила:

– Кто?

– Должность. Ты хочешь получить повышение. Ты его получишь.

– Правда? Я стану главным редактором? – радостно воскликнула Вера.

– Правда, не пройдет и месяца. А вот с личной жизнью придется повременить. Не торопись делать выбор, подожди. Судьба подскажет дорогу.

Цыганка косила взгляд в сторону Сандры, и девушке становилось не по себе. Хотелось поскорее уйти. Она поерзала на стуле и опустила глаза вниз, чтобы не наткнуться на острый взгляд черных глаз.

– А что хотела бы узнать ты? – спросила Лулуда у съёжившейся от нахлынувшего страха Александры.

– Ничего, я просто с подругой пришла за компанию.

– Не обманывай меня. Ты хочешь спросить.

– Когда мы, я и Сандра, выйдем замуж? – пришла на помощь подруге со своим вопросом Вера.

– Тебе придется подождать, как я уже сказала. Твой суженый еще не знает о тебе, но ты его найдешь, судьба приведет тебя к нему. Если поторопишься – ступишь не на ту тропинку и будешь несчастлива, – ответила на вопрос цыганка, переводя взгляд на Сандру. – А вот тебя скоро ждет дорога. Вернешься обратно вместе с тем, кто предназначен тебе судьбой.

– Я никуда не собираюсь ехать, – быстро ответила Александра.

– Собираешься. Просто пока об этом не знаешь, – голос Лулуды был низким и спокойным, убаюкивающим.

– Какое имя будет у моего суженого? – набравшись смелости, спросила Сандра.

– Его имя словно прикрыто темнотой. Я вижу только первую букву. Это «Р».

По всему телу Александры пробежал холодный ветерок, оставляя после себя озноб.

– С чем будет связана его профессиональная деятельность? – продолжила Сандра с замиранием сердца. Тени давно почившего в прошлом события заплясали перед ее глазами. На мгновение показалось, что она вновь стала двенадцатилетним ребенком, дрожащим от страха в покосившемся саманном домике на окраине поселка.

Лулуда закрыла глаза и откинула голову назад, а затем ответила, распахивая залитые черным цветом глаза:

– Игра, – голос цыганки звучал монотонно, проникая в самую глубь души.

– Я хочу уйти, – подскочила со стула Александра.

– У тебя остались вопросы, – остановила ее Лулуда. – Но на них ответ я тебе не дам. В жизни есть такая правда, получить которую может не каждый. Слишком высока цена.

Сандра выскочила из квартиры, словно за ней гнались демоны. И только оказавшись на улице, глотая ртом теплый воздух поздней весны, она смогла успокоиться.

– Ты, что, Сандрочка? Ну, что ты, милая… – выбежала за ней следом Вера и обняла, прижимая к себе и успокаивая.

– Она сказала те же слова, те же, понимаешь! Все повторяется!

Вера гладила льняные волосы подруги, говорила тихим, ласковым голосом что-то успокаивающие, но Сандра ее не слушала – она словно провалилась во времени и в пространстве. Сейчас перед ней стояли лица шестерых подростков – друзей далекого детства, полного страшных, полузабытых воспоминаний.

Глава 2

Дорога

Девочка кусала губы, сдерживая слезы.

– Ты трусиха, Шурка, трусиха, – кричали дети.

От обиды и злости ладошки сжались в кулаки.

– А вот и нет! Нет! – кричала девочка в ответ.

– А ты докажи, докажи, – отвечали ей насмешливые голоса.

– Я знаю, что нужно делать, – услышала она шепот у самого уха. – Знаю, доверься мне.

Девочка успокоилась, шмыгнула носом и прислушалась к знакомому голосу, такому близкому, такому родному…

Александра вздрогнула. Что-то удерживало ее во сне, не давало проснуться. Голос продолжал звучать в ее голове. Чей он? Мужской или женский? Она его знает, точно знает! Ей хотелось снова уснуть, вернуться на ту поляну в лесу рядом с поселком, но расстояние было слишком большим – почти тринадцать лет. Постепенно сон таял, улетучиваясь белой дымкой, унося с собой призраки прошлого и случайно всплывшие из небытия воспоминания. Окончательно проснувшись, Сандра потянулась за стаканом воды с долькой лимона, заблаговременно поставленного с вечера на прикроватную тумбочку. Стало легче, только немного болела голова. Выпив таблетку аспирина и ароматный горький кофе, Александра, наконец, была готова порадоваться наступлению нового дня. Серые тучи заволокли небо и обещали оросить землю еще холодными, хотя уже весенними, струями дождя. Услышав звонок и еще не успев посмотреть на экран смартфона, Сандра уже знала, что ее ожидает разговор с подругой.

– Привет, дорогая, ты как? – раздался громкий голос Веры из динамика телефона.

– Привет, Верунь, хорошо. Я выспалась.

– Вот и замечательно, я переживала за тебя. Какие у тебя планы на сегодня?

– Хочу закончить картину. Это лучший отдых для меня, ты же знаешь.

– Я как раз хотела поговорить с тобой о выставке. И не сопротивляйся. Твои картины необыкновенные. В них столько вдохновения, столько эмоций, яркости, света! Меня они восхищают, ты знаешь. И у тебя нет никакого права скрывать их от людей. А вдруг они помогут кому-то? Не будь эгоисткой!

– Вер, ну, ты же знаешь. Я занимаюсь серьезным бизнесом, и выступать в роли художницы будет неловко. А вдруг выставку увидит кто-то из партнеров? Подумают, что я – несерьезный человек.

– Ты что? Наоборот! Они поймут, насколько ты талантливая и разносторонняя личность!

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Так я уже обо всем договорилась с директором выставочного центра. У них будет свободная неделя через два месяца, как раз для того, чтобы провести твою выставку. Цена приемлемая. А рекламу я дам в своем журнале – тем более, что скоро должность главного редактора будет моей.

Сандра рассмеялась.

– И когда ты все успеваешь? С чего ты взяла, что должность будет твоей? Ты веришь в то, что предсказание сбудется? У тебя очень серьезные конкуренты.

– Конечно, верю! Все предсказания Лулуды всегда сбываются. Сама убедишься.

Повисла тяжелая минута молчания. Вера только сейчас поняла, что сказала лишнее. А Сандра затаила дыхание, чтобы не позволить страху вырваться наружу из потаенного уголка в самом темном закоулке души.

– Она ведь ничего страшного тебе не предсказала, милая. Наоборот, скоро будет поездка, из которой ты вернешься с мужчиной, предназначенным тебе судьбой. Все будет хорошо. А то, что было, то уже прошло, не вспоминай! Ладно, не буду тебя отвлекать. Погода сегодня нас радовать явно не собирается. А картин для выставки тебе нужно побольше. Люблю тебя! Пока!

– Я тебя тоже, – произнесла тихо Александра.

Она подошла к стоящему у окна мольберту. Весенний пейзаж Москвы ей не давался. То не нравилось, как падает свет, то цвета получались не такими, как в ее воображении, то сам сюжет казался скучным. Но Александра привыкла доводить начатое до конца, поэтому продолжала страдать над картиной. Мучения продлились до обеда, а результат кропотливой работы по-прежнему не удовлетворял ее требовательную натуру. Александра посмотрела в окно, распростертое от потолка до самого пола. Внизу стелилась панорама города, показавшегося ей чужим, серым, мрачным, вульгарно разукрашенным яркими вывесками и мигающими экранами с рекламой. Поддавшись внезапному порыву, она сняла с мольберта натянутый на деревянную раму холст с вымученным пейзажем и поставила белоснежный, совершенно чистый. Словно одержимая невидимой силой, Сандра рисовала взятые из памяти черты когда-то знакомых лиц, разбавляла краски, чтобы добиться того оттенка зеленого, который обычно живет только в летней, сочной траве. Солнечные лучи разливались по поляне водопадом света, темные кроны деревьев тесно прижимались друг к дружке поодаль, обрамляя небольшое ровное пространство, усыпанное цветами и кустарниками.

Александра работала до позднего вечера, вырисовывая каждую мелкую деталь, и лишь когда серый город за окном сменился чернотой ночи, она с удовлетворением всмотрелась в творение своих талантливых рук.

Друзья ее детства глядели на Сандру с холста, словно живые. Бойкая Машка, всегда готовая к активным играм, высокая, с мальчишечьей стрижкой, длинным носом и прищуренными карими глазами. Рыжий Ванька, в чьих волосах будто блестело запутавшееся солнце, всегда веселый, с доброй улыбкой и мягким, покладистым характером. Красивая, похожая на винтажную куклу, Катька, способная найти что-то хорошее даже в самом безнадежно испорченном дне. Взбалмошная Лилька, чьи каштановые кудряшки были такими же податливыми переменчивому ветру, как и она сама. Ее развитая не по годам фигура выделялась женственностью на фоне других девочек, а на щечках виднелись умилительные ямочки. Всегда серьезно ко всему относящийся Гошка, задумчивый, сильный и добрый. Он был выше остальных мальчишек, крепкий и широкоплечий от природы. Между его бровей постоянно появлялась складка, выдававшая привычку погружаться в свои мысли. Зато за ним всегда было последнее слово, потому, что это слово, как правило, было самым справедливым и рассудительным. У него был широкий нос, острый подбородок и пухлые губы, а зеленые глаза притягивали своим необычным цветом, сочным, как летняя трава в лесу. В центре картины стоит ОН, с мячом в руке. Черные волосы растрепались от бега и легкого ветерка, большие карие глаза с длинными черными ресницами, аккуратный профиль, красивая линия губ, спортивная, крепкая фигура. Это он! Ее Руслан! Девочка с длинными волосами цвета зрелого льна изображена со спины. Ее лица не видно, она смотрит на остальных ребят, выстроившихся перед ней в ряд. Ее лица не видно, потому что его больше нет. Все улыбаются, радуются началу больших каникул и предвкушают полное событий и приключений лето.

Ваня и Гоша старше остальных детей на три года. Ваня жил по соседству с Сандрой, а Гоша был его лучшим другом и жил на соседней улице, рядом с домом Катьки и Машки. Лилька обитала в старом домике на окраине поселка и часто оставалась одна по несколько дней. Ее мама работала посменно в городе, а папы никто никогда не видел и ничего о нем не знал. Именно там, на блеклой кухне Лилиного домишки, они и собрались в ту ночь, когда круглая луна взошла над поселком, чтобы вызвать дух Несчастной Марфы.

Александра вгляделась в картину еще раз, ее взгляд скользил по той части леса, где деревья стояли тесно друг к другу, переходя в чащу, и где детям было запрещено ходить. Затем она взяла кисть, макнула в темно-серую краску и принялась сосредоточенно что-то дорисовывать. Окончив работу, она опустошённо и устало опустилась в мягкое кресло, не отрывая взгляда от получившегося сюжета. Вот теперь все и всё были на своих местах! Из-за дерева, приближенного к полянке, виднелся силуэт человека, наблюдавшего за детской игрой.

Сандра забралась в постель в начале первого ночи, монотонный стук дождевых капель об оконное стекло убаюкивал, и она не стала сопротивляться…

***

Уверенным шагом девочка идет по лесу, приближаясь к своей цели. Она полна решимости и отваги. Сегодня она докажет им, что вовсе не трусиха! Докажет всем, что способна совершить смелый поступок! Тогда он, ее Руслан, посмотрит на нее совсем по-другому. Он станет ею гордиться, восхищаться. И, наконец, признается в любви, а затем возьмет ее руку в свою, и они вместе уйдут с поляны. И пусть все смотрят им вслед! Осталось совсем немного, главное – не испугаться, не позволить страху все испортить. Нужно повернуть вправо от большого дуба – а он уже виден, до него всего пара минут, если поторопиться. Внезапно перед ней возникает массивная фигура мужчины. Его длинные грязные космы сбились в слипшиеся пряди, длинная борода закрывает нижнюю часть лица, подбородок, и острым клином упирается в грудь, глаза смотрят в разные стороны. Одежда на нем порванная и не по размеру. Он выскочил неожиданно из-за куста, словно поджидал, и подходит ближе к девочке, поднимает руки к груди, выставляет вперед пальцы с длинными черными когтями и рычит по-звериному, оскалив желтые зубы…

Сандра вынырнула из сна под настойчивый и противный звон будильника. Надо бы поставить вместо бьющего по перепонкам дребезжания приятную мелодию, но все никак руки не доходят. В первый на неделе рабочий день нужно быть бодрой и сосредоточенной, но этот сон никак не хотел отступать в темноту прошедшей ночи. Ей и раньше снились обрывки из забытого прошлого, но не так навязчиво, как в последнее время. Их атаки изматывали. Александра ничего не помнила о событиях того дня. Врачи говорили, что над восстановлением памяти нужно работать, но папа этого не хотел. Он считал: если память заблокировала воспоминания – значит, так нужно.

Сандра подошла к нарисованной вчера картине и улыбнулась, довольная своей работой. Руслан смотрел на нее манящими карими глазами, еще почти мальчик, словно гость из далекого прошлого. Интересно, какой он сейчас? В жизни Александры были мужчины, но их она не запомнила. А вот Руслана не забыла. Конечно, успешная и красивая молодая женщина не испытывала дефицита в ухажерах, но ей хотелось счастья, которое без истинной любви невозможно.

До офиса Сандра добралась быстрее, чем ожидала, и сразу погрузилась в хаос рабочих документов, телефонных переговоров и электронной переписки.

– Александра Дмитриевна, корреспонденция пришла. Сами посмотрите, или мне этим заняться?

В офис вошла высокая блондинка в элегантном деловом костюме – личная помощница директора строительного холдинга.

– Положи, пожалуйста, мне на стол, Таня. Я потом посмотрю. Спасибо.

Сандра внимательно прочитала договор о реконструкции трехэтажного здания второй половины девятнадцатого века, внесла необходимые поправки и отложила в сторонку, чтобы после передать в юридический отдел для подготовки итогового варианта, и взяла в руки стопку писем. В нескольких из них были отправленные поставщиками первичные документы для бухгалтерии. Маленький, ничем не примечательный конверт, который она держала в руке, был адресован лично ей; прочитав обратный адрес, Сандра дрогнула – поселок Воронье Гнездо, ее поселок! Она торопливо извлекла сложенный лист бумаги, развернула его и не веря своим глазам шумно выдохнула, подавив в себе вырывающийся крик. Привычная реальность сместилась, уступив пространство сюрреализму. Затерявшиеся в прошлом страхи выступили из сумрака и с вызовом глядели на нее, скривив насмешливую ухмылку. Вырезанные из журнала пестрые буквы, наклеенные на бумагу, как в старых детективах и как на самодельной гадальной доске четырех двенадцатилетних девочек, сливались в разноцветные слова, передавая сжимающее душу послание:

Это были не несчастные случаи. Приезжай.

Александра еще раз посмотрела на конверт. В графе «отправитель» был указан некий Григорий Лесничий. Человека с таким именем она никогда не знала. Сердце бешено застучало в груди, крича от боли азбукой Морзе. Сандра, пошатываясь, вышла из-за стола, сжимая в руке письмо и, взяв свою сумку, выбежала из кабинета.

– Таня, на сегодня отмени все встречи. Я себя плохо чувствую, возьми дела на себя. На связи, – с трудом выговаривала она, стараясь не позволить голосу дрогнуть.

– Хорошо, Александра Дмитриевна, – ровным тоном ответила личная помощница. Ее уверенность в себе и деловой подход к жизни выражались в каждом плавном жесте и громкой речи.

Сандра не помнила, как добралась до дома и вошла в квартиру. Вновь перечитав послание и надпись на конверте, она задумчиво прикрыла рот рукой. Неосознанный жест, призванный подавить крик, застрявший где-то рядом с сердцем. Что это? Чья-то глупая шутка? Кто такой Григорий Лесничий? И главное – что ей теперь делать? Нельзя поддаваться панике, нужно сделать глубокий вдох и медленный выдох, а затем принять решение. Она вновь взглянула на лица друзей, нарисованные ею вчера. Они смотрели на нее одновременно с мольбой и вызовом, будто звали ее, проверяя, осмелится ли она на встречу, не окажется ли трусихой. Как в тот день, на покрытой щедрым летним солнечным светом лесной поляне. По крайней мере, именно так показалось самой Александре, и она без сопротивления поверила призрачному видению. Нужно ехать! Нужно узнать все то, что ее собственная память скрывает от нее! Сандра уже не та девочка, которую звали Шуркой и дразнили трусихой. Она выросла и стала сильной, смелой и умной молодой женщиной. Значит, пришло время вернуться туда, где остались вопросы. Туда, где остался ОН! Тот самый мальчик, похитивший ее сердце и все еще владеющий им. Ее Руслан!

Чемодан был уложен быстро – только самое необходимое. Ключи от бабушкиного дома в поселке она нашла в старинной шкатулке, которую забрала из папиного кабинета после его смерти. Уезжать тринадцать лет назад пришлось скоропалительно, а затем никто не позаботился о продаже дома. Выручить много денег за него не получилось бы, больше суеты. Вот так и стоял он, покинутый и заброшенный; ждал, когда вновь сможет гостеприимно распахнуть свои покосившиеся двери перед хозяевами.

Сандра написала несколько сообщений, касающихся работы, Татьяне и набрала номер Веры:

– Вер, то, что я тебе скажу, кажется невероятным, но ты только не волнуйся, хорошо? Сегодня я получила письмо из того поселка, где мы раньше жили, Воронье Гнездо. Кто-то вырезал из журнала буквы и сложил в послание – «это были не несчастные случаи». Представляешь? Какой-то Григорий Лесничий прислал его. Мне нужно поехать туда и во всем разобраться.

– Сандра, ты с ума сошла! Это же может быть опасным! Я поеду с тобой!

– Нет, Вер, это исключено. У тебя работа, очередной этап предвыборной гонки за кресло главного редактора. Я буду постоянно на связи, обещаю. Просто приеду, найду этого Григория, обо всем расспрошу и вернусь.

– Этот Григорий очень странный. Зачем нужно было вырезать буквы из журнала? Если у него есть информация о том, что произошло в поселке тринадцать лет назад, то он мог бы просто позвонить. Адрес твоей фирмы он узнать же смог, значит, и номер телефона для него не тайна.

– Я думаю, что этот человек хотел скрыть свой почерк, а надписи на конверте сделаны, скорее всего, не его рукой. Может быть, попросил почтальона. А может быть, так он хотел напомнить мне о той ночи, когда мы вызывали дух Несчастной Марфы. На нашей самодельной доске буквы тоже были вырезаны из журнала и наклеены.

– Не нравится мне это все, дорогая. Давай лучше доверим это дело полиции?

– Нет, Вер. Не думаю, что поездка в поселок, где я жила в детстве, может быть опасной. Я же не в дремучий лес еду. И судьбу дома решу заодно. Давно пора. Повидаюсь со старыми друзьями. Все будет хорошо. Мне даже полезно отвлечься от работы и немного отдохнуть.

Александра улыбнулась в трубку, сейчас она сама верила сказанным словам, успокаиваясь и настраиваясь на приятные события.

– Ну, да, а вернешься вместе со своим Русланом. Как предсказывала Лулуда.

– Возможно, – тихо ответила Сандра, ощущая тепло, разливающееся предвкушением у нее внутри.

Попрощавшись с Верой и заверив ее, что будет отвечать на звонок в любое время суток и сообщать в мельчайших подробностях обо всех событиях, Сандра отправилась в аэропорт Домодедово на такси. К счастью, ей удалось купить билет на ближайший рейс, и через два с лишним часа, проведенных в небе, она уже спускалась по трапу самолета в небольшом аэропорту южного города. Сложности начались после, когда Сандре пришлось три часа трястись по неровным дорогам в старом автобусе. Ее высадили на безлюдной остановке, откуда до дома ее бабушки нужно было идти почти двадцать минут пешком.

Сандра шла медленно, вдыхая пьянящий чистый воздух, в котором чувствовался резкий аромат сирени, плотный запах дыма от костров и тонкий шлейф расцветающих садов. Ее кожаные белые кроссовки громко хлюпали по лужам и чвакали по грязи. За тринадцать лет поселок так и не обзавелся тротуарами или хотя бы мощенной асфальтом дорогой. Мимо Александры промчались дети, громко крича и смеясь. Впереди прямо на проезжей части паслись гуси. Они вытягивали шеи, хлопали крыльями, вальяжно погружаясь в наполненную дождевой водой канаву, довольно при этом гогоча. Откуда-то раздался несвоевременный крик петуха, а с широкой ветки раскидистой яблони, прямо над головой Сандры, сорвалась небольшая стайка ворон.

Все здесь было ей знакомо: каждая улочка, каждый покосившийся забор. В этом поселке маленькая Шура переживала первую любовь, до сих пор не угасшую в ее сердце, настоящую дружбу, первые разочарования, пустые детские обиды. Здесь она была безмятежно счастлива, пока не познала боль утраты любимой мамы и до того страшного дня, изменившего ее лицо и судьбу. Проходя мимо дома, где раньше жил Ваня, Александра увидела вбитую в землю табличку с надписью: «Продается». Пройдя немного дальше, она остановилась у покосившегося деревянного забора, на котором лишь в нескольких местах можно было найти остатки зеленой краски, со скрипом отворила незапертую калитку и вошла. Замок на входной двери поддался сразу; опасения Александры о том, что за столько лет тот мог успеть заржаветь, к счастью, не оправдались. Внутри было темно и пыльно. Девушка вздохнула – придется забыть об усталости и приняться за уборку. Не может же она провести ночь в грязном, неуютном доме! Засучив рукава, Сандра приняла вызов и отважно ринулась в бой за чистоту. Из крана, с трудом открывшегося, потекла струйка ржавой воды, постепенно она светлела и, когда стала условно прозрачной, хозяйка дома подставила под кран найденное в кладовой металлическое ведро. За спиной Александры послышались шаги, она обернулась и увидела высокую фигуру в черных брюках и широкой серой футболке с накинутым на голову капюшоном. В руках вошедший держал выставленный вперед топор, острое лезвие переливалось кровавыми отблесками заката, просочившегося в кухню сквозь немытое оконное стекло.

Глава 3

Встреча

Сандра, не мигая, смотрела на лезвие топора, нависшее над ней; отступать было некуда. Сзади она уперлась спиной в деревянную столешницу прогнившего кухонного гарнитура. Крик застрял в горле и не мог выбраться наружу, страх сковал все тело.

– Ты кто такая и что здесь делаешь? – низкий голос прозвучал угрожающе, но показался таким знакомым. Из глубины травмированных воспоминаний выбрался образ худощавой девочки-забияки.

– Машка? Это ты? – по спине все еще топтались мурашки, впиваясь в кожу острыми коготками.

– Откуда ты меня знаешь? – руки, сжимавшие топор, плавно опустились вниз. Капюшон откинулся назад от быстрого движения головы, и вот уже перед Сандрой стояла молодая женщина с короткой стрижкой, вытянутым лицом без малейшего признака макияжа, запавшими карими глазами, тонкими губами и длинным носом.

– Машка, это же я! Александра! – голос дрожал от переизбытка самых разнообразных чувств.

– Какая еще Александра? – Мария приподняла тонкую бровь.

– Шурка! Я Шурка Лавренко!

– Та не может быть! – округлила губы высокая женщина.

– А ты помнишь тот вечер, когда мы гадали в полнолуние дома у Лильки? И призвали дух Несчастной Марфы? А как на полянке в лесу собирались? С нами еще были Ванька, Гошка и Руслан? А еще мы анкеты заполняли с секретами? Я жила здесь тринадцать лет назад! Ты что, меня не помнишь?

– Я помню Шурку Лавренко, но я тебя не знаю, – насупилась Машка, подозрительно косясь на лицо Александры.

– Я немного изменилась, признаю. Ты же помнишь, в каком состоянии меня увезли в город на скорой помощи? Больше я в поселок не возвращалась. До сегодняшнего дня.

Маша, поджав губы, внимательно осмотрела Сандру, в ее взгляде мелькнула искра доверия:

– Шурка? Это ты? Глаза, вроде, твои, и волосы, все такие же шикарные…

– Машкааа! – радостно закричала Александра и бросилась обнимать подругу, уже не страшась топора в ее руке.

– Ну, ты даешь, Шурка! А я же подумала, что мальчишки залезли в дом хулиганить. Пришла, вот, подремонтировать для продажи дом Мичугиных, и заметила, что здесь кто-то мельтешит.

– Я видела табличку «Продается». Мичугины переехали? А Ванька как? Как вообще все?

– Да подожди ты с расспросами! Дай я тебя рассмотрю хорошенько. Лицо, как у куклы Барби, и одежонка такая, нарядная…

– Знаешь, Маш, я бы предпочла свое лицо.

– Ну да, ну да, – протяжно с сочувствием ответила Машка. – А ты, никак, прибраться задумала? Так давай я помогу! Вдвоем быстрее управимся. А потом сядем, настоечки моей попробуешь, такого тебе в городе не предложат! И поговорим спокойно.

– Хорошо. Только я не пью.

– Ай, да ладно тебе выделываться. За встречу надо!

В те далекие годы, когда Александра была ребенком, ей казалось, что их дом – настоящие хоромы. Три изолированные спальни, большой зал, просторная кухня и веранда на деревянном помосте, где бабушка частенько усаживалась в кресло, надевала большие круглые очки и читала газету. Душевая располагалась в доме, что указывало на состоятельность и прогрессивность владельцев, а вот туалет был вырыт в середине огорода, как положено. Сейчас Сандра была готова согласиться со своим прежним мнением, потому что убрать такое большое пространство оказалось сложно даже вдвоем. Поэтому они ограничились одной спальней, залом, коридором и кухней.

– Я же постельное с собой не взяла! – всплеснула руками Сандра.

– Это ничего, я тебе дам один комплектик. Возле куста сирени сушится – знаешь, как пахнуть будет! Ты меня подожди, я мигом, домой сбегаю и вернусь.

Высокая, нескладная фигура Машки скрылась в дверном проеме и устремилась прытью на соседнюю улицу. Александра вышла на веранду и глубоко вдохнула воздух, который здесь имел особый привкус неповторимой смеси ароматов. Отсюда можно было увидеть небольшую часть леса, чернеющего вдали. Сандре захотелось взять в руки кисточку и попытаться передать всю красоту простой поселковой жизни на фоне настоящей, дикой природы…

Машка и правда вернулась очень быстро. Она вручила подруге аккуратно сложенный не глаженый комплект постельного белья, на котором распустились ярко-красные розы, нежно-голубое полотенце и поставила на кухонный стол бутыль, запечатанную пробкой, с темно-красной жидкостью внутри.

– Давай, давай, не ломайся! Я тут еще зеленушку с огорода принесла, яблоки моченые – сама делала, и сальца с хлебушком.

Сандра уселась за стол, рассматривая бесхитростные угощения с настороженностью. В своей привычной московской жизни девушка старалась придерживаться правильного питания. Но голод победил, и она вгрызлась в бутерброд с жирным, хорошо просоленным салом. Машка разлила по рюмкам настойку и провозгласила тост:

– Давай, за встречу! – А затем выпила залпом до дна.

Александра лишь пригубила свою порцию, скривившись от крепости напитка.

– Ну, вот теперь рассказывай, как ты там? И здесь как оказалась? – спросила Машка, вытирая губы рукавом.

– Там у меня свой бизнес. Вернее, он не мой. Папа очень много работал, когда мы переехали. Нужны были деньги и на жизнь в столице, и на мое лечение. Сначала он трудился простым рабочим на стройке, потом возглавил бригаду, через пару лет стал партнером, а позже выкупил весь бизнес. Теперь его делом занимаюсь я.

– А сам дядь Дима-то как?

– Папа умер полгода назад. В последние годы у него были проблемы с сердцем. А бабушка умерла спустя год после нашего переезда.

– Ой, прости. Жаль, хороший у тебя папка был, и бабушка добрая, блинами нас кормила. Да и пережили они столько! Давай помянем, – она налила себе до краев настойки и плеснула несколько капель в почти полный стакан Сандры.

– А как тетя Даша и дядя Макар? – в свою очередь спросила Сандра.

– Мои тоже уже в лучшем мире. Мама-то болела долго, рак у нее был, желудка, а папка за ней ушел, не пережил. А муж у тебя есть? Дети?

Сандра смущенно улыбнулась.

– Нет, пока не встретила своего мужчину. А у тебя?

– Та где ж здесь мужа-то найдешь? Скажешь тоже! – Машка заливисто рассмеялась, уже заметно охмелев.

– Как Катя?

Маша опустила глаза и чуть отвернула голову.

– Катька замуж вышла сразу после школы, за Ваньку.

– Да ты что! – рассмеялась Сандра. – Вот уж не ожидала!

– Да уж. Потом Милку родили, ну…

– Я бы хотела с ними встретиться. Они в поселке?

– В поселке, в поселке, – не поднимая глаз, закивала Машка. – Та хочешь, завтра сходим, проведаешь…

– А где они теперь живут? И почему этот дом продают?

– А они теперь не живут, вот уж год почти, как похоронили, – скороговоркой выговорила Машка и, быстро налив себе еще один стакан настойки, выпила его одним глотком.

– Как? – ошарашенно спросила Александра. Она вспомнила широко распахнутые синие глаза на кукольном лице Кати в тот момент, когда картонная стрелка выписывала на самодельной гадальной доске слово «Смерть». По телу Сандры пробежал леденящий душу холодок.

– А вот так. Он ее прирезал, а потом повесился в камере на простыне. – Машка взяла с тарелки укроп и принялась его тщательно разжевывать. – Теперь мы с Милкой вдвоем живем. Ей уже шесть, она умница, самостоятельная. Ну, а Мичугины сразу после того, как Ванька себя порешил, бросили все и уехали. Мне, как родне, ключи оставили на случай появления покупателя. Нас теперь Милка роднит.

– Ванька прирезал? Это так на него не похоже… Он даже в конфликтах никаких не участвовал, всегда шел на компромисс. – Добродушный и улыбчивый Ванька с ярко-рыжими волосами, словно солнышко, согревал своим теплом. Разве мог он убить? Сандра прикрыла глаза, чтобы не дать слезам вырваться наружу.

– Вот что ревность с человеком сделать может! Ваньке все мерещилось, как Катька ему изменяет. Вот он и сдурел.

– Какой ужас, я не могу поверить… – Александра взяла свой стакан и сделала глоток. Обжигающий горло напиток смешался с болезненной горечью утраты, заполняя голову едким, обволакивающим, черным туманом.

– Помянем! – предложила Машка, снова наполняя свой стакан. Сандра сделала еще глоток.

– А остальные как? – из головы все еще не шли Катя и Ваня, плохое предчувствие витало над ней темной дымкой, поднимаясь к потолку, и Александра почти ощущала его физически.

– Бабу Ягу помнишь? Противная такая бабка, гоняла все нас. Все ж думали, что она одинокая – а оказалось, что у нее дочка в городе была, только они не общались. А узнали, когда эта самая дочка с семьей в аварии разбилась. И она, и муж ее – насмерть. Только дочка, пятнадцатилетняя девочка – внучка нашей Яги, получается – выжила. В коме она лежит уже три месяца, и ни туда, ни сюда.

– У Ядвиги Петровны была дочка? Вот это новость! Очень жаль ее, такая беда… – Конечно, она помнила всегда суровую пожилую женщину с тяжелым взглядом и тяжелой рукой. Тем, кто не успевал убежать после очередной проказы и попадался ей для расправы, всегда доставалось неслабо.

– Да, вот только если бы не беда, то Яга наша и не подумала бы про кровинушку свою вспомнить. А теперь в город, в больницу, чуть ли не каждый день мотается…

– А как Лилька? – Когда-то давно, будучи ребенком, Сандра завидовала внешности своей курчавой подруги. Ее женственной не по годам фигуре, растрепанным завитушкам каштановых волос, которые так задорно развевались на ветру, умилительным ямочкам на щечках и кошачьему разрезу зеленых глаз. Вокруг нее всегда было много влюбленных поклонников, а ее характер можно было бы охарактеризовать как взбалмошный. Бабушка Сандры говорила, что у Лильки в зрачках черти пляшут.

– Дура, как и была. После школы уехала в Москву, актрисой стать. Вот только через два года вернулась вся помятая. Поговаривают, что ее там в актрисы-то взяли, только не простого кинематографа. Ну, ты понимаешь, в фильмы для взрослых. Уж что там было – Лилька не рассказывает. Но явно ничего хорошего. Бухает она теперь по-черному, да с мужиками поселковыми сношается.

– Ты мне такие ужасы, рассказываешь, Маш, я поверить не могу даже… Извини, пожалуйста.

Сандра отвлеклась на телефонный звонок от Веры и вышла на веранду.

– Привет, дорогая, как добралась? Почему не звонишь?

– Привет, извини, я подругу встретила, Машку, я тебе про нее рассказывала. Сидим, общаемся. Все хорошо.

– Ты ничего не слышала про этого странного Григория? Любителя старых детективов?

– Нет пока. Я и осмотреться-то толком не успела. Ты прости, сейчас не очень удобно говорить. Я тебе завтра позвоню, хорошо?

– Хорошо. Не пропадай и держи меня в курсе всех событий!

– Договорились.

Сандра улыбнулась и завершила разговор не торопясь возвращаться обратно в кухню. Голос Веры вырвал ее из тягостного разговора с подругой детства. Задержавшись еще на несколько секунд, Александра закрыла глаза, отдавшись оживляющему ощущению теплого, пропитанного запахом сирени ветерка на своем лице, а затем вернулась на кухню, села за стол и, набравшись смелости, спросила:

– А как Руслан?

– А что Руслан? Терпит. Иногда не выдерживает, лупит ее. Ах, да, я же не сказала, они с Лилькой два года как поженились. А так – нормально, физру в школе преподает и секцию по футболу.

В глазах Сандры помутнело, а сердце предательски забилось. Она поднесла стакан к губам и сделала большой глоток. Но даже крепкий алкоголь не помог воспринять ту новость, которую она только что услышала от Маши. Ее Руслан женат на Лильке? Как такое могло произойти? Даже в самом страшном сне Сандра не могла представить себе ту реальность, в которую ее затягивало после выхода из автобуса на пустой остановке поселка Воронье Гнездо. Но как же он, наверное, страдает! С Лилькой ему плохо! Жалость и нежность переполняли ее, отчего образ Руслана стал еще более желанным.

– Вот это правильно. Пей, пей! Хороша настоечка, скажи? Я себе тоже подолью. Ну, а Гошка так и живет с отцом, дядя Степа все так же охотой увлекается. Теперь уже вместе с Гошкой в лес ходят пострелять. Ни тот, ни другой не женились. Гошка Лильку потрахивает. Их Руслан как-то застукал. Вот драка была! Еле разняли. Теперь, понятно, не общаются, стороной друг друга обходят. А Гошка механик хороший, к нему даже из города приезжают машины чинить.

– А ты чем зарабатываешь? – Умение брать себя в руки и сохранять внешнее спокойствие в ситуациях, когда в душе бушует разрушительный торнадо, не раз помогало Сандре в жизни, и сейчас она старалась использовать его на полную мощность.

– Так я же почтальон теперь. Письма разношу, да пенсию выдаю.

– А ты не знаешь, где живет Григорий Лесничий? – казалось, что сейчас цель ее приезда будет достигнута, но ответ подруги разочаровал.

– Григорий Лесничий? Нее, я такого не знаю.

– Маш, у меня к тебе просьба. Ты бы не могла мне записать в блокнот свое имя и номер сотового телефона. Хочу собрать контакты старых друзей. У тебя же есть сотовый телефон?

Машка фыркнула.

– Ты, что, думаешь, что мы тут вообще – прошлый век? Конечно, есть! Давай запишу.

Александра подала подруге ручку и раскрытый на чистой странице блокнот. Размашистый почерк Машки совсем не был похож на тот, что был на конверте.

– А кроме тебя, на почте еще кто-то работает?

– Ты прикалываешься? Там той почты… Закуток в хозяйственном магазине. Слушай, Шурка, ты же теперь крутая – может, поможешь? Проблемы у меня. Соседи городские появились, и, прикинь, в суд на меня подали! Якобы сарай мой стоит частично на их земле. Схемы там всякие подняли, кадастровый план, и требуют снести постройку. А это же руками папки моего поставлено! Ну, как я снесу? Да, и сарай добротный, нужный. У них уже решение суда на руках имеется. Помоги, а?

– Хорошо, ты мне документы завтра принеси, а я своим юристам отправлю.

– Вот, спасибо, подруга. Вовремя ты приехала! Кстати, а зачем приехала? Так и не сказала.

– Так, просто, старые места повидать, с вами встретиться, детство вспомнить. И с домом нужно что-то делать, – Сандра вымученно улыбнулась.

– Продавать будешь?

– Пока не решила.

– Ну, давай еще по одной, и пойду я. А то Милка проснется, испугается.

На этот раз Сандра допила до дна. Нужно было пропихнуть новости, которые ей сообщила Машка…

Оставшись одна, она задумалась о судьбах своих бывших друзей, невольно проводя параллель с предсказаниями Несчастной Марфы в ту злополучную ночь. Катя, и правда, вышла замуж, родила доченьку, но вскоре встретила свою смерть от рук любимого человека. Лиля стала актрисой, хоть и не так, как ей мечталось. Предсказания сбывались! А сбудется ли то, что было предсказано ей? Будет ли она вместе с Русланом? Ведь теперь он принадлежит другой!

***

Девочка бежит изо всех сил, она устала, ей кажется, что сейчас ее догонит и схватит страшный человек. Ей кажется, что она слышит его тяжелые шаги за своей спиной. Страх, опять страх! А ведь она собиралась его победить, доказать всем свое бесстрашие. Девочка останавливается и быстро оборачивается. Никого! Она одна, совсем одна, в лесу, там, где ей быть запрещено, а перед ней стоит небольшой домик. Даже не домик, а сарай. Только очень красивый сарай, украшенный резьбой, раскрашенный в разные цвета, словно новогодний пряник, который ей покупал в городе папа. Девочка подходит ближе; в доме одна дверь и одно большое окно. Из окна пустыми глазницами на неё смотрит множество маленьких лиц…

Александра проснулась и только спустя пару минут осознала, где находится. Это была её детская комната, именно здесь она жила и взрослела до двенадцати лет. На стене висел большой красный ковер, к нему приставлена односпальная кровать, на которой сейчас и лежала Сандра. Напротив – письменный стол, а на нем стоит протертый от пыли вчерашним вечером глобус. У узкой стены – пустой шкаф, а напротив него окно с открытой форточкой, без занавесок; их они с Машкой сняли и выбросили в мусорку, как ненужную ветошь. Александра отдышалась, уткнулась в подушку, почувствовав легкий запах сирени, и призналась себе в страшном – она хочет в туалет. Придется вставать и идти. Голова немного кружилась – одного стакана Машкиной настойки оказалось достаточно, чтобы охмелеть. Сандра накинула на себя легкий халат, включила на телефоне фонарик и пошла в огород. Небо покрывала россыпь звезд, окружившая своим блеском тоненький молодой месяц. Шлепать по влажной, рыхлой земле, поросшей бурьяном, было неприятно. Сандра внимательно вглядывалась, прежде чем сделать шаг. Обратный путь дался ей легче – она почти бежала, словно пытаясь убежать от уличного туалета и забыть его, как страшный сон. Не все прелести жизни вблизи природы была способна оценить Александра!

После похода в туалет, соизмеримого с целым приключением, Сандра не могла уснуть, и, поворочавшись на жестком матрасе с четверть часа, решила выйти на веранду. Старое бабушкино кресло по-прежнему стояло у стены, только было негостеприимно грязным, с дырами на расползающейся обивке. Сандра посмотрела вдаль, в ту сторону, где был виден участок леса, и застыла. Там горел костер. Она бросила взгляд на экран смартфона – три часа ночи. Неужели современные дети могут позволить себе жечь костры в лесу до такого позднего времени? А вдруг кто-то просто забыл его потушить? Сандра забеспокоилась. Идти одной в лес посреди ночи было безумием, она это прекрасно осознавала, когда наскоро одевалась и выбегала из дома на пустую, немощеную улицу. До того места ей придется идти минут пятнадцать, если быстрым шагом. В руке Сандра держала телефон на случай срочного звонка или необходимости подсветить фонариком. Она быстрым шагом дошла до угла, на котором стоял крайний дом, и побежала в сторону леса. Чем дальше девушка шла, тем навязчивее цеплялись за ее футболку ветви деревьев, словно пытаясь остановить, не пускать дальше. Огонь все еще горел, она видела его свет и шла на него, как на маяк. Над ее головой, на верхней ветке широкой кроны старого дерева, глухо проухала сова. Лес жил своей обычной жизнью даже в ночной тьме, освещенный мерцанием звездного неба. Спрятавшись за дерево, Сандра уже могла видеть, что у костра стоит фигура в накинутой на плечи мантии, голову прикрывал капюшон. Фигура тихо и неразборчиво шептала, размахивая при этом руками, а затем что-то бросила в огонь. Завершив непонятный ритуал, таинственный человек в мантии опустился на колени и поклонился до земли. Сандра затаилась, укрывшись за широким стволом старого дуба, и старалась не дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Незнакомец, проводивший странный обряд, встал, взял в руки заранее подготовленное ведро с водой и вылил ее на костер. Послышалось шипение затухающего огня. Фигура в мантии быстро замелькала среди деревьев и скрылась из вида, оставив напуганную и растерянную девушку одну посреди густого леса.

Боковым зрением Сандра увидела вспышку света, ей показалось, что среди темного леса воспарила серая тень, напоминающая силуэт молодой девушки. Страх сдавил горло, подталкивая бежать из всех сил к поселку, туда, где пусть и не в каждом доме, но все еще оставались живые люди.

«Показалось!» – отголоски здравой мысли пробивались сквозь толщею панического ужаса.

Глава 4

Старые знакомые

Девочка смотрела на красивый маленький домик, прислушиваясь к монотонному биению собственного сердца. Еще шаг, пусть медленный и нерешительный, но она его сделала. Затем еще один. И тут она заметила большой навесной замок на двери. Значит, все это было зря? Весь тот путь, что ей пришлось проделать, ее мучительная борьба со страхом, предвкушение победы и надежда на успех – всё зря? В глубине души она испытала облегчение. Теперь шаги стали быстрее и увереннее. Она подошла к двери и подергала замок; неожиданно тот соскочил со своего места и с грохотом упал на землю, к ее ногам. Домик оказался не заперт. Последнее препятствие устранилось само собой. За дверью послышалось тихое рычание…

Александра проснулась на небольшом диване, когда-то купленном родителями для зала в комплекте с двумя креслами. Голова болела, напоминая о выпитом вчера стакане Машкиной настойки. Она встала и пошла на кухню, страшно хотелось кофе. Сандра с грустью подумала о кофе-машине, с которой привыкла встречать каждый новый день в своей московской квартире. Она открыла кран, чтобы умыться; тот в ответ недовольно заурчал, брызнул тремя каплями мутной воды и замолчал. Александре ничего не оставалось, как протяжно застонать, переодеться в джинсы и белую шелковую блузу с коротким рукавом, чтобы отправиться к Машке. Может быть, у нее найдется кофе и вода? Или хотя бы вода.

Сандра уверенно шагала по пыльной дороге, «украшенной» комьями грязи, на соседнюю улицу, когда к ней из открытой калитки выскочила собака. Это был среднего размера дворовый пес, он оскалил зубы и зарычал. Девушка застыла, парализованная ужасом, ее руки и ноги онемели, а в голове пульсировала мысль: «Лицо! Мое лицо!».

– А ну, пошел отсюда! – громкий мужской голос прозвучал словно гром. Пес опустил голову, слегка пригнувшись, и отступил поближе к своему дому.

– Красавица! С тобой все в порядке? Ты что такая бледная? Не укусил? Или собак боишься?

– Боюсь, – совсем тихо прошептала Александра. Она обернулась к своему спасителю и удивленно округлила глаза. Перед ней стоял высокий, широкоплечий молодой мужчина, с крепкими сильными руками, его пухлые губы растянулись в обаятельной улыбке, между бровей легла глубокая складка, а зеленые, словно летняя трава, глаза смотрели пристально, изучая.

– Я тебя здесь раньше не видел. Ты приехала к кому-то в гости?

– Видел, – ответила Сандра и улыбнулась. – Ты меня здесь раньше видел, Гошка.

– Ты о чем? – с прищуром спросил он. – Если бы видел, то не забыл бы.

– Дружок, ко мне! Вы чего тут собаку мою дразните, ироды! – У раскрытой калитки стояла высокая, статная женщина лет семидесяти, но ей можно было дать и меньше. Выкрашенные в черный цвет волосы аккуратно собраны на затылке в высокую прическу, губы накрашены красной помадой; она смотрела строго, с ноткой презрения.

– Ядвига Петровна! – воскликнула Александра радостно. Она и правда была рада встрече со старыми знакомыми. – А вы совсем не изменились!

Женщина осмотрела Александру с ног до головы все тем же надменным взглядом.

– Ты кто такая? – спросила она.

– Я Шурка. Шурка Лавренко. Помните, мы жили здесь с папой, мамой и бабушкой тринадцать лет назад?

– Шурка! – воскликнул ошарашенный Гошка, и складка между его бровей стала еще глубже.

– Ммм, – процедила Ядвига Петровна. – Так ты жива. Видать, помогла тебе Несчастная Марфа…

– При чем здесь Несчастная Марфа? – спросила Сандра удивленно, не решаясь рассказать о сумрачном ночном видении в чаще леса.

– Покровительствует она несчастным девкам, попавшим в беду. А беда с тобой стряслась не шуточная.

– Я слышала, что у вас тоже беда случилась. Я вам сочувствую. Надеюсь, что с вашей внучкой все будет хорошо.

Яга прищурила глаза и со злостью крикнула:

– Пошли вон отсюда, нечего вам возле моей калитки толкаться, собаку злить. Вон!

– Шурка? Не может быть, – Гошка продолжал смотреть на нее, игнорируя возгласы пожилой женщины. – Я думал, ты умерла!

– Меня теперь трудно узнать, Гош. В Москве очень хорошие пластические хирурги. – Сандра улыбнулась, но мужчина, стоявший напротив нее, продолжал смотреть пристально и серьезно.

– Я думал, ты умерла! Я писал тебе, твоя бабушка оставила адрес Ванькиным родителям, я его узнал и писал. А ты не отвечала. – В его магнетических зеленых глазах промелькнула обида.

– Но я не получала никаких писем! Мы же в Москве сначала на съемной квартире жили, а потом переехали. Может быть, поэтому письма не доходили?

– Одно из писем я отдал в руки твоему папе, когда он приезжал за вещами.

– Папа хотел оградить меня от воспоминаний, боялся травмировать мою психику. Может быть, поэтому он ничего мне не сказал.

– Травмировать психику? А я думал, что поддерживаю тебя как друг.

– Гош, я не знаю, почему не получала твоих писем, но сейчас я очень рада тебя видеть. – Она ему улыбнулась, и его лицо, наконец, смягчилось, а уголки губ поползли вверх.