Эра Эфеба
История Агентства «ЭФ»
Четыреста восемьдесят лет существования в темноте стали невыносимым испытанием для вампира Феликса. Что-то пошло не так в момент его обращения, и Феликс сохранил человеческую суть, с которой нестерпимо проживать вечность без солнца. Потомственный испанский аристократ – Феликс остается таким и в современном мегаполисе, но немногочисленные его знакомые даже не подозревают, что за ним стоит история половины тысячелетия.
Знакомство с Петром и Павлом – сотрудниками загадочной компании «Gnosis», положило конец его сумеречному существованию. Специально для Феликса компания разработала препарат, инъекция которого позволяет вести дневной образ жизни и отказаться от крови, заменив её молоком кокосового ореха, сохранив при этом нечеловеческие возможности вампира. Но взамен компания поставила условие: Феликс должен отыскать пятерых человек, наделенных паранормальными способностями, объединить общим благородным делом и направить их способности в помощь людям. И Феликс поочередно находит:
Молодого парня, юриста Германа Артемьева – он флораконтактер, способен собирать информацию при помощи растений и управлять ими.
Охранника супермаркета, бывшего десантника Валентина Сабуркина – ему повинуется любой металл.
Карточную гадалку Алевтину Сердюкову – она проходит сквозь стены.
А также старичка Никанора Потаповича Вересова, оказавшегося волком-оборотнем, и его внучку Арину – девушку, умеющую оставлять свои отражения в зеркалах и через них наблюдать за происходящим.
Не сразу Феликс придумал, чем же будет заниматься такая странная компания, чтобы не навредить обществу, а наоборот. Не помогали даже советы его верных компаньонов – ворона Паблито и крыса Дона Вито. Но идея, наконец, пришла: они открыли детективное агентство «ЭФ». При помощи своих уникальных способностей команда агентства стала раскрывать даже самые сложные и странные дела, в которых преступник подчас оказывался вовсе не человеком.
Глава 1
Настенные часы в гостиной пробили половину шестого утра. Дон Вито открыл глаза, широко зевнул и огляделся. Ночевал он в любимом кресле Феликса, на спинке которого обычно также дремал Паблито. Но ворона на привычном месте почему-то не оказалось. Крыс спрыгнул на пол, потянулся и отправился на поиски птицы. Обнаружился Паблито в кухне. Он сидел на столе и трогал лапой экран лежащего там телефона, пытаясь разблокировать его. Дон Вито резво забрался по скатерти на столешницу и пропищал рассерженно:
– Друг мой! Чтобы не возникало впредь между нами недопонимания, предупреждаю первый и последний раз: не сметь трогать телефон! Иначе перья тебе повыдергаю!
Паблито склонил голову на бок, поглядел на крыса и произнес с ехидцей:
– Почему это? Телефон общий!
– Потому что своим клювом и когтями ты в два счета угробишь аппарат! А новый нам никто не купит!
– Почему это? Мы еще и компьютер хотели!
– Мало ли что мы хотели! Обеспечивать нас техникой Феликс и так не собирался! Скажет, один телефон сломали, значит, и второй сломаете! Поэтому убери свой нос от экрана!
– Ладно, хорошо, – внезапно уступил ворон. – Тогда сам включай.
– Зачем?
– Позвоним и узнаем, долетел Феликс или нет.
– Я тебе и так скажу – не долетел. Сейчас только полшестого, самолет в девять приземляется.
– Так рано еще? – удивился Паблито.
– Представь себе! Все приличные еще спят, только неприличные клювом телефоны долбят!
– Ничего я не долбил, чего ты злобный такой с утра!
Сердито махнув на него лапкой, Дон Вито стал спускаться, намереваясь позавтракать. Хозяин позаботился о пропитании своего домашнего зоопарка – на полу вдоль стены стояли коробки с разнообразной сухой едой, коробочками соков, консервами в фольге. Феликс хотел добавить еще и какого-нибудь корма из зоомагазина, но от этого щедрого предложения ворон с крысой категорически отказались.
Плотно позавтракав, Дон Вито забрался на подоконник и выглянул в окно, интересуясь погодой. Конец апреля выдался хоть и теплым, но дождливым. Город принарядился в юную яркую листву, вдохновился всё чаще появляющимся солнцем, весело шумел и строил планы на будущее.
Паблито перелетел со стола на подоконник, потоптался рядом с крысом и поинтересовался:
– Собираешься куда-то?
– Да, надо пройтись посмотреть.
– Что посмотреть?
– Как идут дела.
– Какие еще дела?
– Не твои они и тебя никак не касаются.
– Начина-а-ается! – недовольно проскрипел ворон. – Какие-то секреты вдруг появились!
– А может они всегда были, – хмыкнув в усы, Дон Вито схватился крошечными лапками за штору и шустро спустился на пол.
Тем временем самолет, следующий рейсом Москва-Мадрид, уносил всё дальше в облака сотрудников детективного агентства «ЭФ» вместе с их необычным директором, капитаном Мухиным и будущим врачом реаниматологом Инной. Когда на день рождения начальника коллектив решил организовать тур в Толедо – город детства и юности Феликса, тот согласился на поездку, правда, восторга не выразил. Но детективы уже привыкли, что их начальник обычно вообще ничем особо не восторгается. Собирались ехать исключительно своей компанией, но в группу решительно добавились Инна с Дмитрием. Пускай они и довольно тесно общались с агентством, посильно помогая в расследованиях, но пока что оставались в счастливом неведении касательно природы Феликса Эдуардовича и способностей его сотрудников.
В отсутствие других пассажиров, будущие туристы чувствовали себя вольготно в бизнес-классе и отдыхать принялись сразу после взлета. После третьей бутылки испанского вина, выпитого с Валентином Сабуркиным, капитан Мухин придремал на плече своей соседки по креслу – Инны. Секретарь агентства Никанор Потапович, сменивший свои обычные темные теплые рубахи на яркую гавайку с надписью «Я люблю Майями», надегустировался коктейлей с Алевтиной, и хором они вполголоса вспоминали песни ушедшего столетия. Герман с Ариной в общем празднике не участвовали – девушка крепко спала, свернувшись клубочком в уютном кресле, а Гера соседствовал с Феликсом, что само по себе исключало всякое безудержное веселье.
Всю дорогу директор просматривал какие-то документы в телефоне, игнорируя расслабленное поведение сотрудников и, против обыкновения, не делал замечаний, к порядку не призывал. Искоса поглядывая на холодный профиль начальника, Герман маялся скукой в ожидании удобного момента поговорить о чем-нибудь, расспросить, какой сохранилась Испания в воспоминаниях четырехсотлетней давности, но момент всё никак не наступал.
Вскоре объявили, что самолет приступает к посадке. Появилась сотовая связь и на экран телефона Феликса выскочило сообщение о пятнадцати пропущенных вызовов. Гера это увидел и решился наконец заговорить:
– Ого, не успел уехать, как вся работа без тебя встала?
– Да нет, это из дома, – поморщился Феликс. – Не могут дождаться, когда приземлимся.
– У тебя кто-то дома остался? – удивился парень.
В ответ Феликс лишь неопределенно мотнул головой, словно муху отогнал.
Коллектив потихоньку принялся собираться, готовясь к выходу. Утомленный винопитием Мухин продолжал крепко спать на плече Инны. Тогда девушка погладила его по макушке и ласково произнесла:
– Милый, просыпайся!
Дмитрий дернулся спросонок, разлепил веки и оторопело уставился на нее.
– Подъем, товарищ капитан! – рассмеялась Инна. – Идем на посадку!
– Только в проход с чемоданами не вылезайте раньше времени! – прикрикнула Алевтина. – Чтоб всё прилично, без колхоза!
– Не волновайся, резонабельно усё устроим, имеем понимание, – прокряхтел Никанор Потапович, зашнуровывая ботинки.
Уже на трапе самолета теплый, пахнущий пряным разнотравьем ветерок, как ласковое дружелюбное приветствие испанской столицы, мигом вскружил головы, и туристы невольно стали улыбаться, предвкушая замечательное путешествие.
Добравшись до здания аэропорта, они нырнули в огромное чрево «Барахаса», переполненное толпами туристов со всего мира. Чтобы его расслабленная команда не разбрелась и не потерялась, Феликс выстроил их шеренгой перед собой и пошел замыкающим, задавая направление командами: «Прямо! Налево! На эскалатор!»
Так как сотрудники агентства «ЭФ» постарались самостоятельно организовать всю поездку, приуроченную ко дню рождения директора, то и гостиницу они тоже искали сами. Выбор пал на отель со смешным названием «Расческа» как на старейший в Мадриде. Отчего-то команда единодушно была уверена, что именно максимально старые места и здания должны пробудить в Феликсе наилучшие воспоминания и принести самые приятные впечатления.
Последняя апрельская неделя в Мадриде полыхала по-летнему жарким солнцем, но до изнуряющего пекла было еще далеко. Пока что можно было в полной мере насладиться яркой зеленью, буйным цветением и насквозь прозрачными днями под ослепительно синим небом. Прильнув к окнам такси, московские туристы с интересом рассматривали архитектуру и парки Мадрида. Они направлялись в центр города, к знаменитой площади Пуэрта-дель-Соль.
Директор сидел впереди и о чем-то разговаривал с шофером на испанском. Видимо, Феликс рассказывал что-то смешное – водитель то и дело запрокидывал голову и заразительно хохотал. Детективы ожидали, что их предводитель также с интересом станет смотреть на преобразившуюся столицу своей страны, но тот вроде и вовсе внимания не обращал на элегантный, по-королевски великолепный Мадрид.
Красно-белые стены небольшого пятиэтажного здания «Расчески» украшали разноцветные изразцы, придающие отелю сходство со старинной шкатулкой. Первый этаж полностью занимали кафешки с маленькими магазинчиками, что не могло не понравиться новым гостям города. Им не терпелось поскорее везде побывать, всё попробовать и немедленно, сейчас же накупить памятных сувениров.
Номера группа забронировала на четвертом этаже, рядком, по соседству. Комнаты оказались небольшими, без изысков, но туристы и не собирались проводить в них много времени. Побросав вещи, они немедленно засобирались обратно к выходу и потянули за собой шефа, желая сходу выпить кофе и познакомиться с местной кухней.
Выбрав ресторанчик со столиками под полосатыми навесами, все, кроме Германа и Никанора, устремились внутрь заведения смотреть интерьер, а они вместе с Феликсом сели за столик. Сняв солнцезащитные очки, Гера торжественно взмахнул рукой и произнес:
– Ну как тебе? Нравится?
– Очень, – ответил Феликс в своей обычной манере, когда не очень понятно, сарказм это или всерьез.
– Поди гостиничку энту при тебе ишшо возводили? – Никанор Потапович указал подбородком на нарядную стену в изразцах.
– Нет, я раньше уехал, но слышал, что построили здание с подземным ходом до самого дворца.
– Иш ты, затейники какие, – покачал пышной седой шевелюрой старый оборотень. – Найдем да прогуляемся? Этой… самой… индивидуальной экскурсией.
– Полагаю, ход давно замуровали.
– Так мы размуруем, делов-то!
– Ничего мы размуровывать не станем, без этого найдете, что посмотреть в Мадриде.
Тут в разговор вмешался Герман и задал вопрос, заготовленный еще в самолете:
– А какой ты помнишь Испанию в свои времена?
Смутная отсутствующая улыбка появилась на лице Феликса и он произнес, глядя поверх головы парня:
– Это были времена поэтов и разбойников, блистательных театров и беспощадных войн. Города являлись сплавом величия и низости, красоты архитектуры кипучего строительства и грязных ночных проулков, где творились чудовищные вещи. Человеческая жизнь стоила ничтожно мало, стоило поторопиться, чтобы хоть что-то успеть до того, как она оборвется. Но многое удавалось сделать, совершить – время текло иначе, а сам мир человеческий был намного тише, гораздо темнее и значительно медленнее.
Тут из кафе выглянула Инна и крикнула:
– Феликс, что вам взять?
– Бокал красного вина! – ответил он.
– А еще что?
– Больше ничего!
Обычной еды Феликс так и не касался, продолжая питаться кокосовым молоком, заменяющим плазму крови, иногда мешая его с вином. Хоть и прошел удачно эксперимент компании «Gnosis» с имитацией климатических условий четырехсотлетней давности для выращивания злаковых, полностью подходящих организму вампира, одного ужина, чтобы вспомнить вкус пищи, Феликсу оказалось достаточно. Он ощутил себя настолько тяжелым, таким материальным, что сбылась еще одна мечта – Феликс увидел свое отражение. Но он до такой степени привык оставаться бесплотной тенью в мире людей, что не рискнул утратить свое инкогнито и вместе с этим необходимые для выживания способности, недоступные обычному человеку.
Глава 2
Пока компания пила кофе, дегустировала закуски и пирожные, Феликс сделал пару звонков и сказал:
– Через полчаса приедет экскурсовод, наша сопровождающая на всё время поездки. Познакомимся и можете прямо сейчас прогуляться с нею по городу.
– Здорово! – воскликнула Арина и добавила: – Но почему только мы, вы с нами гулять не пойдете?
– Мне надо съездить по одному делу.
– Фели-и-икс! – икнул всё еще не отошедший от самолетных возлияний Сабуркин. – Какие могут быть дела, только приехали.
– Вот именно, – поддержал Дмитрий. – Сначала на море надо сходить…
– В Мадриде нет моря, – Феликс посмотрел на экран телефона, прочитал какое-то сообщение, но отвечать не стал.
– Как нет?! – изумленно ахнул Мухин. – А чего мы тогда… А где оно? Вроде же было море в Испании!
Давясь со смеху, Инна достала смартфон, открыла карту и стала наглядно объяснять товарищу капитану, где конкретно в Испании находится море.
Вскоре к столику подошла миловидная миниатюрная женщина лет пятидесяти – блондинка в ярком брючном костюме, представилась Тересой и сказала с открытой улыбкой:
– Скорее всего, ждете вы меня.
– Вы и есть наш проводник? – уточнил Феликс.
– Звучит возвышеннее, чем экскурсовод, согласна быть проводником, – рассмеялась Тереса. Смех ее оказался до того звонким, заразительным, что невольно заулыбались все.
– Пожалуйста, садитесь, – Феликс поднялся, взял стул у соседнего столика и принес гостье. – Что вам заказать?
– Только кофе, спасибо.
Женщина повесила на спинку стула красную лакированную сумку и окинула веселым взглядом своих новых туристов, готовясь знакомиться с ними.
Сделав заказ, Феликс повернулся к Тересе и сказал:
– Поручаю вам свою компанию. Будьте так добры, следите, чтобы никто не потерялся и все остались целы и невредимы. Они граждане любознательные, но не всегда смотрят под ноги.
– Даже не беспокойтесь! – снова рассмеялась Тереса. – Все овечки останутся в стаде и целехонькими вернутся!
– Это именно то, что хотелось услышать. Теперь прошу прощения, мне надо ехать, постараюсь к обеду вернуться.
Из кармана пиджака Феликс достал портмоне, вынул пару купюр и положил на стол.
– Э! – возмутился Гера. – Мы же договаривались, что за всё платим сами!
– Дома сочтемся.
Выйдя из-за стола, Феликс направился к входу в гостиницу. Тереса проводила любопытным взглядом его прямую спину и сказала:
– Эффектный какой мужчина. Спортсмен, артист?
– Нет, – улыбнулась Арина. – Почему вы так решили?
– У него осанка тореро, мог бы стать звездой корриды с такими данными. Он ваш начальник?
– Директор, – ответила Алевтина, – мы детективное агентство. А это наши друзья – капитан полиции Мухин Дмитрий Алексеевич и врач-реаниматолог Инна Шульга.
– Будущий врач, – поправила Инна, – еще учусь.
Тереса удивленно приподняла брови и обвела более внимательным взглядом присутствующих за столом: благообразного вида старик с пышной седой шевелюрой в рубашке-гавайке, синеглазая девочка-ромашка с белыми косичками, красивый интеллигентный парень с умными глазами пронзительно-зеленого цвета, приятная дама с пышной прической, крепкий, коротко стриженый мужчина средних лет, похожий на бывшего военного. Круглолицый, веснушчатый капитан полиции выглядел слегка помятым и сонным, в отличие от будущего врача-реаниматолога – симпатичной кареглазой шатенки в очках, свежей и веселой.
– Ох, ничего себе! – воскликнула Тереса. – Как повезло с туристами! А директор случайно не испанец? Очень похож, да и говорит чисто, без акцента.
– Да, он из Толедо, – брякнул Герман, но тут же сам себя поправил: – В смысле, родственники его, дальние, корни оттуда.
– Прямо джек-пот какой-то! – хлопнула в ладони женщина. – На прогулке обязательно всё-всё-всё расскажете!
– Прямо всё-всё рассказать не сможем, но кое-чем поделимся, конечно, – улыбнулся Гера.
Поднявшись в номер, Феликс сменил костюм на летние брюки, светлую рубашку, обновил солнцезащиту на руках и лице. Кожа медленно, очень медленно привыкала к ультрафиолету. После достал со дна большой дорожной сумки увесистый футляр из рыжей кожи, местами потемневшей и потрескавшейся от старости, и пустую матерчатую сумку поменьше. Положив в нее футляр, мужчина перекинул через плечо длинный ремень и пару минут стоял, разглядывая дверь, словно раздумывал, не забыл ли чего. Затем вышел в коридор и направился к лестнице.
Столик под зонтом в кафе пустовал, команда уже отправилась на прогулку со своим экскурсоводом. Обогнув здание, Феликс направился к дороге, где в ожидании клиентов стояло несколько такси. Он сел в машину, назвал адрес и велел остановиться по дороге у лучшего цветочного магазина.
– Только цветочный магазин? Конфеты, шампанское, кружевные подарки не понадобятся? – лукаво улыбнулся молодой водитель.
– Только цветы, – сухо ответил пассажир и больше не проронил ни слова.
Ехать предстояло на северо-запад в Монклоа-Араваку, в один из самых престижных районов, где находилась резиденция премьер-министра Испании. Расположившись на заднем сидении, Феликс смотрел в окно. В стеклах его черных очков менялись отражения преображенных улиц Мадрида. Словно временным взрывом по всему городу разбросало архитектурные фрагменты его детства и юности. Некоторые были вполне узнаваемы, а что-то почти полностью утонуло в современной пестроте. Феликс наблюдал обновленный Мадрид и не чувствовал никакой связи с ним.
Когда такси притормозило у цветочного магазина, мужчина вышел и вернулся с букетом гардений – без упаковки, только лентой перевязанные стебли с темно-зелеными глянцевыми листьями и крупными белоснежными цветами. Он положил букет на сидение, салон наполнил дивный аромат, водитель снова улыбнулся, хотел что-то сказать, но посмотрел в зеркальце на пассажира и передумал. Слишком уж отчужденный вид был у него, даже странно, что на свидание сеньор ехал с таким холодным лицом и настроением.
Отражения улиц вновь поплыли в стеклах солнцезащитных очков, но яркий, сладкий аромат букета «жасминовых роз» пробуждал иные воспоминания, и перед глазами Феликса возник совсем другой город. Он видел серый, разрушенный бомбежками ноябрьский Лондон тысяча девятьсот сорок второго года. Начало второй мировой войны застало его в Англии. Все необходимые дела он завершил еще в сентябре, можно было уезжать подальше от бушующего безумия повсеместного разрушения, но Феликс не торопился. К тому времени в нем настолько остыл интерес к жизни, что оставалось рассчитывать на воскрешающую силу войны. Он часами бродил по улицам под бомбежками, смотрел, как осыпаются дома, проваливаются прямо на дорогах машины, падают в воронки двухэтажные автобусы, и ощущал абсолютную гармонию с происходящим. Энергия войны постепенно заполняла чудовищную внутреннюю пустоту, но всё равно чего-то не хватало, какого-то штриха, необходимого фрагмента.
Однажды поздним вечером Феликс увидел ее на одной из центральных улиц, где соблюдая светомаскировку, на свой страх и риск продолжали работать магазины и рестораны. Девушка лет двадцати в тонком светлом пальто и шляпке, с платиновыми кудрями до плеч, с ярко-алой помадой на слегка припухших, по-детски капризных губах, с ниткой крупного жемчуга на длинной изящной шее, куда-то шла, быстро стуча каблучками. Двигалась она красивой, танцующей походкой, с горделивой осанкой, вздернутым острым подбородком, и походила на цветок гардении, которым невидимая рука проводит по темным, застывшим от предчувствия беды улицам, чтобы дать им немного надежды.
Феликс последовал за девушкой, заговорил и вскоре они уже сидели в маленьком ресторанчике. Бертина была из семьи преуспевающих фарфоровых мануфактурщиков, мать умерла еще до войны, отца не стало год назад. Вся родня уехала в эвакуацию, а девушка наотрез отказалась покидать Лондон. Ее дом задело бомбежкой, но Бертина осталась жить в уцелевшей части. Она намеревалась во что бы то ни стало дождаться конца войны, восстановить дом и продолжить семейное дело. Необыкновенное мужество и сила духа хрупкой, нежной красавицы впечатлили Феликса. Мужчина снял для нее квартиру и забрал из полуразрушенного, непригодного жилья. Каждый раз, когда получалось отыскать гардении, Феликс привозил ей корзины восхитительно ароматных цветов. С момента их знакомства война исчезла из жизни Берти. Вокруг нее воцарилась светлая тишина и настоящая, не иллюзорная безопасность, которую каким-то непостижимым образом умел создавать Феликс.
Бертина любила его так глубоко и преданно, так чисто, искренне вверила ему свою жизнь и судьбу, что Феликс решился на ответную откровенность и однажды рассказал, кто он такой и почему они никогда не гуляют вместе в светлое время суток. Новость, что ее возлюбленный вампир, ничуть не повлияла на чувства девушки. Бертина отнеслась к этому с детским любопытством, расспросила подробности и сходу попросила сделать ее такой же, чтобы они никогда не расставались в вечности. Феликс наотрез отказался, но упрямство юной англичанки и тут сыграло свою роль.
Как-то после пары бессонных суток Феликс провалился в такой глубокий сон, что Бертина смогла проколоть вену на его руке и попробовать кровь. Когда Феликс очнулся, пути назад уже не оставалось.
В декабре он увез ее в нейтральную Португалию. Какое-то время пробыл там вместе с Берти, затем их пути разошлись и больше не пересекались.
До этого момента.
Глава 3
Такси подъехало к высокой металлической ограде, за которой виднелась лишь крыша двухэтажного особняка. Ворота автоматически открылись, и Феликс зашел на территорию. Виллу с наглухо зашторенными окнами окружали апельсиновые деревья, ограду по всему периметру оплетали вьющиеся розы и жасмин, отчего воздух благоухал как в райском саду. Толкнув незапертую дверь, мужчина вошел в темный холл и услышал доносящиеся из глубины дома звуки песни Гленна Миллера и сестер Эндрюс «Не сиди под яблоней ни с кем, кроме меня» – самой популярной в сорок втором году.
Следуя за мелодией, Феликс вошел в просторную гостиную в белых и мятных тонах, поставил сумку на пол и положил букет на столик с проигрывателем. Освещение в комнате было устроено таким образом, что создавалось впечатление, будто гостиная наполнена рассеянным дневным светом, проникающим сквозь невидимые щели в плотных портьерах.
Наблюдая, как крутится старая виниловая пластинка, мужчина почувствовал чье-то присутствие и обернулся. За его спиной стояла девушка с платиновыми кудрями и ярко-алой помадой на слегка припухших, по-детски капризных губах. Платье из белого шелка и кружева на тоненьких бретельках, струилось по ее безупречной точеной фигурке, придавая сходство с коллекционной куклой начала двадцатого века.
– Здравствуй, Берти, – мягко произнес Феликс на английском.
Она коснулась пальцами его лица, порывисто прижалась щекой к щеке, вдохнула глубоко и сказала:
– Ты пахнешь солнцем. Какой чудесный, незабываемый запах.
Феликс обнял хрупкие ледяные плечи, едва касаясь, провел ладонью по волосам. Ее рука скользнула под рубашку мужчины, обвила талию и потянула его вверх. Они плавно оторвались от пола, взлетели и закружились в медленном танце, раздевая друг друга. Одежда падала на пол, танец ускорялся – то становясь похожим на яростную схватку, то замедляясь нежной передышкой. В полумраке гостиной парящие в воздухе обнаженные тела источали слабое лунное сияние. Их стремительные движения напоминали резкие мазки кисти художника, еще не знающего точно, как изображать такую страсть.
До кровати в спальне они добрались уже порядком обессиленными. Феликс вытянулся на пахнущих вербеной простынях, Берти прижалась к нему, положила голову на плечо, поводила кончиками пальцев по груди и сказала:
– Цвет кожи у тебя почти человеческий. Значит, правда всё, что я слышала о твоих новых возможностях – больше ты не заперт в темноте.
Глядя на стеклянную мозаику люстры, мужчина ответил:
–У тебя много вопросов, наверное.
– Достаточно того, что знаю.
– И что же?
– Кто-то создал специально для тебя препарат, изменивший твою природу, ты перестал пить кровь и больше не боишься солнца. Дамиан не знал, что средство индивидуально, за что и поплатился.
Девушка продолжала водить подушечками пальцев по его груди. Феликс прикрыл глаза, отдаваясь легким расслабляющим касаниям. На безымянном пальце ее правой руки поблескивал золотом и рубином такой же перстень, как у Феликса, с отличием лишь в букве —J. После обращения Бертина получила имя Ясмин, но Феликс продолжал звать ее именем человеческим.
– Я ни о чем подобном просить тебя не собираюсь, – продолжала Бертина. – Мне нравится моя жизнь, не хочу ничего менять. А Дамиана всегда терзали страсти. Он словно был одержим тобой. Наверное, будь у него возможность душить тебя на расстоянии, Дамиан беспрерывно бы этим занимался.
– Так он и занимался.
– Хорошо, что его не стало, он многих утомил.
Немного помолчав, Феликс спросил:
– Почему ты выбрала Испанию?
– Нравится твоя родина. Провожу здесь зиму, весну, затем возвращаюсь в Лондон. Всё же задам один вопрос. Создатель препарата что-то потребовал от тебя взамен?
– Да, – не открывая глаз, Феликс поводил пальцами вдоль позвоночника женщины. Каждое его прикосновение, как слабый электрический разряд, вспыхивало сладкой дрожью во всем теле. – Ничего особенного, поначалу даже глупостью какой-то казалось, неравноценным обменом.
– И что же от тебя потребовали?
– Чтобы я организовал детективное агентство.
Бертина приподнялась, посмотрела на его лицо – бесстрастное, как венецианская маска, и произнесла с легкой удивленной улыбкой:
– Зачем?
– Точнее, сначала требовалось собрать пять человек, обладающих необычными способностями и объединить их каким-то общественно-полезным делом. У нас получилось детективное агентство.
– Как оно называется?
– «ЭФ».
– Первые буквы твоих имен – Эрнандо и Феликс?
– Абсолютно верно.
Девушка положила голову ему на плечо, закрыла глаза и сказала:
– Мне кажется это не совсем равноценный обмен. Не думаешь, что со временем от тебя потребуют что-то еще?
Феликс запустил пальцы в ее блестящие белоснежные волосы и медлил с ответом. В темноте их тела сияли смутным жемчужным сиянием, как пара мастерски исполненных ювелирных украшений на черном шелковом бархате.
– Возможно, – произнес мужчина. – Надеюсь, это будет мне по силам. Сегодняшнее задание не могу назвать подобным требованием, скорее – пожелание. А я мог его выполнять или нет, на свое усмотрение. Но я решил выполнить, здесь наши интересы совпали.
– Почему не считаешь новым требованием? Может, как раз оно и есть.
– Видишь ли, дополнительную ампулу с препаратом для Дамиана, я получил не совсем честным путем. Взял ее как для себя и вроде позабыл об этом. Теперь ощущаю себя в небольшом долгу перед разработчиками.
– Мне кажется, они понимали твои намерения, просто не стали вмешиваться.
– Не исключено. В любом случае их просьба меня не обременяет, самому интересно посмотреть, что получится.
– Мне тоже интересно, – сквозь ресницы Берти рассматривала его подбородок. Затем провела по нему пальцем и стала гладить лицо, легонько вычерчивая каждую линию. – Когда начнем?
– Когда захочешь.
– Еще немного… – прошептала девушка, – и пойдем.
Она прижалась к Феликсу всем телом, словно желая утонуть в нем и раствориться, и щебет птиц в апельсиновом саду сменился надрывным воем воздушной тревоги. Беззаботный яркий Мадрид расплылся и потек красками с холста, обнажая разбитый бомбежками Лондон. Ноздри девушки дрогнули от призрачного запаха гардений, она глубоко прерывисто вздохнула и сказала:
– Тебе надо подготовиться?
– Да, собрать аппарат.
– Иди, буду через минуту.
Феликс поднялся с постели и пошел в гостиную. Одевшись, он достал футляр из сумки, положил его на журнальный стол и сел на диван. Неслышно ступая босиком, вошла Бертина в шелковом халате винно-красного цвета и присела рядом. Раскрыв футляр, Феликс принялся доставать металлические и стеклянные части аппарата. Одной из них была увесистая треугольная подставка. Бертина взяла ее, покрутила, рассматривая со всех сторон, и увидела выбитую на дне надпись: «N. Tesla».
– Это Никола сделал? – заинтересовалась девушка.
Феликс кивнул.
– Ты знал его?
– Да, познакомились во Франции. У нас сложились доверительные отношения, он знал, кто я такой.
– И как отнесся?
– Спокойно, любопытствовал лишь с точки зрения науки. Никола вообще весь мир интересовал, как одна большая наука. Он истинно горел своими идеями, своей миссией, я рад был поделиться с ним накопленными знаниями физики и мироустройства. Никола стремился доказать еще и существование эфира, некой невидимой всепроникающей среды, колебаний электромагнитных волн, потому его заинтересовали посмертные сущности вампиров. Он хотел их изучить, исследовать мощность, насколько эти пылающие субстанции влияют на атмосферу, не являются ли они сами по себе эфирными сгустками. Он сконструировал ловушку сущностей, правда, опробовать ее в деле в те времена не представилось возможности. Но своего часа изобретение все-таки дождалось.
– Так ты не уверен, что изобретение работает?
– Я уверен в изобретателе.
В собранном виде ловушка представляла собой небольшой аппарат сантиметров сорок в высоту: шар из толстого мутного стекла крепился к широкой подставке, внутри которой находился прибор. Верхняя часть шара соединялась со сложно сконструированной воронкой. По бокам подставки толстыми черными стержнями стояли электроды.
Закончив с аппаратом, Феликс достал со дна чехла три небольших почерневших от времени медальона и короткую серебряную стрелу – арбалетный болт.
– Собственно всё, – сказал мужчина, – можно идти. Если хочешь, покажи вход в подвал и подожди здесь.
– О, нет, что ты! – воскликнула Берти. – Пусть я и не особо интересуюсь наукой, но такой интересный эксперимент не пропущу! Идем, вход в музыкальном салоне.
Девушка вскочила с дивана и багровым языком пламени устремилась в темный дверной проем, ведущий в соседние комнаты. Феликс собрал со стола необходимые предметы и последовал за нею.
Глава 4
Закончив свои важные дела, к обеду Дон Вито вернулся домой. Едва попав в квартиру, крыс сразу насторожился, почуяв изменение в атмосфере – пахло озоном, словно по комнатам прошла гроза с дождем. Он сидел в прихожей, осторожно принюхивался, не решаясь проходить дальше, когда со стороны кухни донеслось хлопанье птичьих крыльев – явился Паблито.
– Вито, ты дома?! – каркнул он.
– Да! У двери!
Громко цокая когтями по мраморному полу, ворон прибежал, заглянул в коридор и поинтересовался:
– А почему не проходишь, стесняешься?
– Что-то изменилось, иначе воздух пахнет, чуешь?
Паблито покрутил клювом и ответил:
– Нет.
– Пролети по комнатам, посмотри, всё ли в порядке.
– Ага! Значит, ты тут, в безопасности подождешь, а меня сразу можно в костер кидать!
– Ладно, ладно! Идем вместе! Трусло несчастное!
– Сам же говоришь, что-то изменилось…
Бок о бок они направились прямо по коридору и первым делом заглянули в большую комнату. Ничего подозрительного там не обнаружили, в спальне тоже было спокойно. Хорошенько принюхавшись, Дон Вито указал на комнату, где Феликс хранил свою коллекцию памятных древностей.
– Оттуда запах идет.
Дверь в хранилище была по обыкновению заперта, через узкую щель у пола рассмотреть ничего не получалось.
– Что может так пахнуть, интересно, – крыс задумчиво потрогал лапками тяжелое темное дерево.
– Мало ли, – глубокомысленно произнес ворон. – Не ядовито же, попахнет и перестанет. Пойдем поедим?
– Я обеспокоен, мне не до еды. Там что-то происходит и это не хорошо.
Паблито склонил голову на бок, посмотрел на него одним глазом и проскрипел:
– Что предлагаешь сделать?
– Надо подумать, понаблюдать.
– Тут сидеть будешь?
– Да.
– Тогда я на кухне, если что.
Ворон удалился, а крыс остался гипнотизировать темную щель под дверью.
Вскоре запах стал усиливаться, темнота посветлела – в комнате как будто что-то засветилось. Встревожившись, Дон Вито помчался на кухню.
– Продолжается непонятное! – взволнованно пропищал он с порога. Паблито в этот момент копошился в коробках, всё еще пытаясь определиться с выбором обеденного блюда. – Свет какой-то появился!
– Пожар?! – встрепенулся ворон.
– Нет, холодный свет.
– Тогда ладно, – и Паблито продолжил свое занятие.
– Надо что-то делать! – в волнении крыс пробежался по кухне от двери к окну и обратно.
– Звонить Феликсу нужно, что еще! – недовольно огрызнулся ворон.
Дон Вито забрался на стол, подбежал к телефону и схватил аппарат. Послушав механический голос, он сказал:
– Не доступен абонент.
– Тогда еще кому-нибудь позвони. Ты же собирался перетаскать полезные номера из телефона Феликса.
– У него почти все контакты иероглифами, арабской вязью и другими неизвестными мне языками записаны. Удалось добыть только телефон его доверенного и тех двух крылатых парней из «Гнозиса» – Петра и Павла.
– Доверенный-то тебе зачем?
– Мало ли, на всякий случай. Имеет смысл связаться с Петром и Павлом, они должны нас понять, если не меня, то тебя точно. Они ведь сами в какой-то степени птицы. Но для верности звонить не буду, напишу сообщение.
– Сумеешь? – засомневался в его способностях Паблито.
– Конечно. Когда я жил при библиотеке…
– Не начинай! – заорал ворон. – Про свою библиотеку!
Сосредоточенно шевеля усами, Дон Вито отыскал нужный контакт и принялся набирать сообщение: «Здравствуйте, вас беспокоят из дома Феликса…»
Ответ пришел незамедлительно. Сообщение гласило: «Опишите точнее проблему».
– Пу-пу-пууу… – выдохнул крыс и маленькие пальчики забегали по экрану. Прочитав ответ, он сказал: – У нас есть ключи, сможем открыть дверь? Они собираются приехать.
– Ключей нет, есть открытое окно!
Дон Вито принялся печатать, а Паблито вытащил из коробки пакетик вяленых ягод и с громким шуршанием принялся раздирать его клювом.
– Можешь не шуметь, я сбиваюсь! – прикрикнул крыс.
Ворон покладисто оставил пакетик и полез в коробку за железной банкой. Поспешив закончить переписку прежде, чем он начнет долбить по крышке клювом, Дон Вито сказал:
– Уточнили этаж, расположение окна, в течение часа будут.
– Прекр-р-расно! Теперь давай поедим, одному неаппетитно!
В этот раз крыс не отказался, оставил телефон и спустился со стола.
А недоступен хозяин квартиры оказался потому, что в момент звонка находился под землей. Через потайной ход музыкального салона они с Бертиной спустились на основной этаж виллы. Анфилады комнат с бассейном и зимним садом были отделаны с блеском, роскошью и походили на фрагмент сказочного дворца, где хозяйка и ее гости могли по-настоящему чувствовать себя дома. В комнате, оформленной в восточном стиле, с низкими диванами и подушками, разбросанными по узорчатым коврам, находились гости – двое молодых мужчин и ослепительной красоты девушка, одетая лишь в золотые украшения. С закрытыми глазами они полулежали на ворохе подушек без движения, напоминая великолепных манекенов, выброшенных за ненадобностью из витрины дорогого магазина.
Взглянув на них, Феликс поинтересовался:
– Что ты с ними сделала?
– Приготовила ужин с сюрпризом, – с улыбкой ответила Берти. – Бедные наши друзья, они немного отравились.
Феликс склонился над обнаженной девушкой и приподнял верхнее веко. Багровое глазное яблоко лихорадочно двигалось из стороны в сторону, будто металось в агонии.
– Ты так и не сказал, зачем тебе понадобились именно Гай, Эмиль и Жермина, – девушка прошлась по центру комнаты, собирая с пола бокалы с засохшими красно-коричневыми потеками на стенках.
– Сначала эксперимент, объяснения потом.
Всем троим Феликс положил на лоб по медальону с парализующими заклинаниями, установил изобретение Теслы на маленьком столике рядом и достал из кармана арбалетный болт.
– Можешь выйти, если хочешь, – сказал он.
– Не-е-ет, – протянула Берти. – У меня билет в первый ряд!
Она смотрела на недвижимых вампиров с таким веселым азартом, блеском в глазах, что Феликс невольно заинтересовался и спросил:
– Вроде вы неплохо проводили вместе время, с Жерминой ты часто путешествовала. Они тебе, видимо, даже доверяли, раз ты смогла их отравить.
– Не идет речь о доверии, просто они не ждали от меня многого. Меня держали за простушку, не слишком-то высоко происхождение дочки мануфактурщиков, другое дело – настоящие аристократы! – Берти насмешливо взмахнула рукой, указывая на троицу. – Повстречайся я тогда в Лондоне с кем-то из них, со мной бы сначала немного позабавились, потом сожрали без раздумья. Мне никого здесь не жалко.
– Считаешь, я не собирался поступить с тобой таким же образом?
– Может и собирался, но не успел. Люблю действовать на опережение.
– Тебе всегда удавалось развеселить меня, Берти, – покачал головой Феликс.
– Приступай, пока они не очнулись. С кого начнешь?
– С Жермины и начну.
Феликс сжал в кулаке серебряную стрелу, отодвинул золотое ожерелье, практически целиком закрывающее грудь девушки, и с размаху вогнал арбалетный болт ей в сердце.
Глава 5
Огненный протуберанец вырвался из грудной клетки и закачался в пространстве искаженным, беззвучно кричащим, корчащимся силуэтом. В тот же миг сам собой включился и заработал аппарат Теслы – стеклянный шар засветился, раздался ровный электрический гул.
Не медля, Феликс нанес удар следующему вампиру, выпустил второй протуберанец и склонился над последней жертвой эксперимента. А тот вдруг открыл глаза и попытался подняться, но медальон на лбу не позволил пошевелиться. С усилием сфокусировав дергающиеся зрачки, Эмиль произнес:
– Феликс… зачем…
– Думал, я просто так оставлю ваше вторжение в мою частную жизнь?
– Какую… о чем ты? Не понимаю.
– Пара стариков и две девочки.
– Ах, это… – он снова безуспешно попытался подняться. – Какая ерунда, просто люди, не равноценно. Разве мы не можем поговорить…
– Не можем, Эмиль, не можем.
Феликс вонзил стрелу ему в грудь и отошел в сторону от горящих, рассыпающихся тел. Гудение аппарата Теслы усилилось, воронка раскалилась и выдала заметную волну воздушного потока, дрожащего от жара и напряжения. Как магнитом поток стал притягивать огненные силуэты, вбирать их в себя и уводить в прибор. С многоголосным воем световой столб втянуло внутрь, шар закипел оранжевым огнем, после чего стих электрический гул и погасла воронка.
– Получилось! – Берти хлопнула в ладони и весело подпрыгнула. – Вот бы Никола обрадовался! Отличный вышел аппарат!
Феликс прошелся по комнате, собрал разбросанные по ковру золотые перстни с буквами и протянул их девушке со словами:
– Они твои. Решишь кого-то обращать, прежде хорошенько подумай.
– О, спасибо! – девушка схватила кольца и крепко сжала в руке. – Мне было важно иметь такое право! Конечно, я буду осторожна, не сомневайся во мне. Идем наверх, здесь приберусь позже.
Феликс подошел к столику, взял аппарат и потрогал шар. Против ожидания, поверхность стекла с кипящим внутри огнем снаружи оказалась холодной.
Поднявшись в музыкальный салон, мужчина сказал:
– Ты хотела объяснений.
– Не надо, – повела она плечиками, – теперь и так понятно. Это они вместе с Дамианом приезжали к тебе в Россию?
– Да. На глаза мне постарались не попадаться, но я-то все равно знаю, кто именно побывал в том развлекательном турне.
– Девочки погибли? – Бертина взяла мужчину за руку и повела через темные комнаты обратно в гостиную.
– Пришлось обратить их, чтобы выжили. Пока не знаю последствий, ведь моя кровь изменена препаратом, неизвестно, как это отразится.
– Девочки в России?
– Отправил в Италию. Вернусь в Москву и поеду проведать их.
Придя в гостиную, Бертина забралась с ногами на диван, откинулась на подушки и, наблюдая за сборами Феликса, стала играть с вампирскими перстнями, перекладывая их с ладони в ладонь.
– Странно, конечно, что ты так сближаешься с людьми, но это твое дело, – сказала девушка, наблюдая, как мужчина убирает прибор Теслы в чехол. – Ты всегда был другим, Феликс. Тебе удалось невозможное – сохранить человеческий облик и остаться джентльменом не в пример остальным высокородным господам нашего общества. Весь их аристократизм улетучивается сразу, как только они перестают быть людьми. У тебя есть непреложное право поступать как считаешь нужным, никто и ничто не отнимет у тебя этого права. Ты всегда всё делаешь правильно.
– Я отдал бы всё свое состояние за возможность забыть хоть половину из того, что натворил за свою жизнь, – он застегнул футляр и убрал его в сумку. Туда же отправились медальоны с арбалетным болтом.
– Ты слишком строг к себе, – улыбнулась Берти. – Побудешь еще или поедешь?
– Поеду, – Феликс посмотрел на часы.
– Увидимся еще?
– Постараюсь, – он подошел к ней, поцеловал и вышел из комнаты.
Уже у двери девушка его окликнула:
– Феликс!
– Да? – он обернулся.
– Ничего, иди. Проведи хорошо время со своей компанией.
– Береги себя, Берти. Увидимся.
Она растворилась в сумраке комнат, прежде чем он открыл входную дверь и впустил на мгновение ослепительно острый луч солнца.
В «Расческу» Феликс вернулся к вечеру. Поднимаясь на этаж, на лестнице он столкнулся с Никанором.
– Явился – не запылился! – проворчал старик. Одной рукой он взялся за перила, преграждая ему путь.
– Всё в порядке, надеюсь?
– Пока что ровненько, да. Стало быть, нас на экскурсоводшу сбагрил, сам непотребствами всякими занимался…
– Что за глупости, – поморщился Феликс, – ничем я не занимался.
– Ворот красной помадой в двух местах напачкан. Дальше развивать дедукцию? Так вот, экскурсоводша наша сказала, завтра в городе карнавал намечается, с танцами. Наши гуляки масочки ужо прикупили, участвовать будут. Ты уж сделай милость, поприсутствуй с коллективом, а то так и будем аменины твои без юбиляра праздновать.
– Что еще за карнавал, в честь чего?
– Энтого нам не ведомо, – Никанор убрал руку, собираясь спускаться дальше. – Повыдохлись малость наши туристики, по комнатам расползлись, отдыхають, поди и ужинать не станут.
– А ты куда собрался?
– Чайку хлебнуть, чего-то все эти ваши хамоны-мамоны колом в организме подзастряли.
– Деньги есть?
– С избытком! – с важным видом старик обогнул Феликса и поплыл вниз по лестнице.
Поднявшись на свой этаж, Феликс увидел Германа, выходящего из комнаты Сабуркина. Не сбавляя шага, директор бросил:
– Гера, зайди ко мне!
– Слушаюсь и повинуюсь! – бодро ответил парень.
Он зашел в номер начальства и выжидающе воззрился на него. Феликс осторожно поставил свою сумку на кровать и стал расстегивать пуговицы рубашки.
– Сделай одолжение, сходи в магазин, купи мне новую рубашку.
В недоумении Гера похлопал ресницами и поинтересовался:
– Метнуться в Италию за твоим любимым Бриони или местный ассортимент сойдет?
– Сойдет местный, – Феликс снял рубашку и бросил ее на кресло.
– Рискну спросить, что не так с этой рубашкой, на вид вроде целая.
– Она испачкалась, – лаконично ответил директор.
Гера снова поморгал-поморгал и сказал:
– Есть одна идея, поражающая своей новизной. Может, стоит ее постирать?
Феликс скрестил на груди руки и уставился на него тяжелым взглядом.
– Не обязательно сразу давить на психику, – парень шагнул к креслу и прихватил рубашку двумя пальцами. – А, вижу, да, красные пятна на воротнике. Не кровь? А, нет, вроде помада. В отеле должна быть прачечная, отдам в стирку-глажку и принесу в лучшем виде. Что-нибудь еще?
Феликс отрицательно качнул головой.
– Тогда пойду, нагулялись так, что еле на ногах держусь. Хочу в душ и упасть в горизонталку.
И Гера вышел и в коридоре встретился с Инной. С пакетом апельсинов девушка направлялась к себе в комнату. Узнав рубашку Феликса, она заинтересовалась:
– Чего это, куда, зачем?
– Надо прачечную найти. Наш предводитель вернулся перемазанный помадой со своей важной деловой встречи.
– Да-а-а? – расплылась в улыбке Инна. – Как интересно. Подробности известны?
– Пока нет и вряд ли будут.
– Погоди, заброшу фрукты в номер, пойду с тобой.
Оставив пакет в комнате, девушка вернулась, взяла Геру под руку и молодые люди направились на поиски прачечной.
Глава 6
Не прошло и получаса, как за кухонным окном появилась пара кречетов. Заметив их, крыс с вороном растерялись, шмыгнули под стол и затаились под длинной скатертью.
– Чего это мы? – едва слышно произнес Дон Вито.
– А что делать? Пусть они там сами как-нибудь разберутся.
Стук птичьих когтей на подоконнике сменился шагами по полу, скатерть приподнялась, симпатичный светловолосый молодой мужчина заглянул под стол.
– Вы нас вызывали? – весело произнес он.
В ответ Дон Вито с Паблито лишь настороженно сверлили его блестящими в полумраке глазами. Под стол заглянул и второй мужчина – похожи они были, как близнецы, – и сказал:
– Выходите и покажите комнату, где происходит нечто странное. Феликсу не понравится, что посторонние расхаживали по его дому без сопровождения.
Эти слова оказали магическое действие. Крыс с вороном немедленно покинули свое убежище и поспешили проводить гостей к подозрительной комнате. К этому моменту из-под двери помимо запаха и свечения показался еще и легкий белесый пар. Петр с Павлом осмотрели дверь, замок и пришли к выводу, что просто так их не вскрыть и не выломать. Оставалось окно.
– Если окно закрыто, а оно, скорее всего, закрыто, то стекло придется выбивать, – произнес Павел, рассеянно постукивая пальцами по дверному косяку. – Сложно это сделать незаметно.
– Может, через занавески получится увидеть, что в комнате происходит, – сказал Петр. – Останься здесь, я посмотрю.
Он пошел обратно на кухню, а Паблито боком-боком, потихоньку увязался за гостем. Под дверью остались Павел с Вито. Взглянув на крысиную мордочку с тревожно блестящими глазками, мужчина присел на корточки и произнес с улыбкой:
– Какой хороший друг у Феликса. Два хороших друга. Богатый он человек.
– Хочется верить, что вы тоже его друзья. Или хотя бы искренне сочувствующие, – пропищал крыс, догадываясь, что тот его все равно не поймет.
Вскоре вернулся Петр, следом прибежал Паблито.
– Не видно там ничего, – доложил ворон крысу. – Глухие занавески.
Встав под дверью, мужчины стали обсуждать дальнейшие действия. Со всех сторон выходило, что попасть в комнату без шумных разрушений не получится. Но тут вдруг свечение погасло, дым тоже прекратился.
– Всё, что ли? – озадаченно произнес Павел.
– Вроде обошлось. В таком случае мы пойдем, а вы, – Пётр опустил взгляд на крысу с птицей, – наблюдайте. Опять начнется – дайте знать. И постарайтесь все-таки связаться с Феликсом, мы тоже постараемся.
Лежа на кровати в номере отеля, Феликс смотрел в потолок отсутствующим взглядом, будто заснул с открытыми глазами. Со всех сторон давили стены маленькой комнаты, едва сдерживая напор и давление Мадрида вместе со всей Испанией. В старом здании гостиницы словно не существовало перегородок – так отчетливо Феликс ощущал близкое присутствие постояльцев, чувствовал их тепло, слышал биение пульса.
За окном стемнело, по комнате рассеялись тусклые огни уличной иллюминации. В расслабляющем полумраке стук в дверь прозвучал совершенно неуместным звуком.
– Да, Гера! – сказал Феликс.
Дверь приоткрылась, парень заглянул внутрь.
– Ты чего лежишь? – спросил он.
– А что я должен делать?
– На карнавал собираться! Мы готовы, выходим уже.
– Идите.
– Нет-нет, ты идешь с нами.
Из-за спины Германа выглянула Арина и воскликнула:
– Феликс Эдуардович, так не годится! Мы сюда ради вас приехали, развлекаться будем все вместе!
– Давай, восставай! – донесся из коридора голос Никанора Потаповича. – Дома в гробу всласть належисся!
– Мы тебе и маску купили, – сквозь смех произнес Гера.
– Самую красивую! – добавила Арина.
Медленно поднявшись, Феликс сел на краю и произнес в пустоту:
– Отчего мне нет покоя ни во сне, ни наяву?
– Идем, идем, идем!
К моменту, когда Феликс собрался и вышел, у отеля своих туристов уже поджидала Тереса. Из ее раскрытой сумочки, висящей на плече, торчали пышные перья блестящей карнавальной маски.
– О! – весело воскликнула женщина. – Как хорошо, что в полном составе! А то ваша команда переживала, что начальник не захочет на карнавал.
– Начальнику не оставили выбора, – ответил Феликс.
– Да мы не будем долго карнавалить, не переживайте! Посмотрим основную часть и разойдемся. Праздник рядом, как раз через вашу площадь Пуэрта дель Соль шествие пройдет. Будет весело, вам понравится. Давайте, сеньоры и сеньориты, все за мной! Не отстаем и не теряемся!
Тереса выхватила маску из сумочки, взмахнула ею, как флажком экскурсовода и устремилась в шумный людской поток, праздно текущий по улице.
С приближением ночи на улицы выплеснулись толпы принаряженных людей – местные, туристы, все желали развлечений и веселья. Многие уже расхаживали в масках, а то и в карнавальных костюмах, оперативно подготовившись к сюрпризному мероприятию. И команда агентства «ЭФ» охотно включилась в общую расслабленную предпраздничную атмосферу, принимаясь на ходу надевать маски. Все остались довольны собой в новых образах, только Мухин никак не мог совладать со своей длинноносой маской чумного доктора – то дышать нечем, то резинка на уши давит. Инна помогла капитану разобраться, отрегулировав крепление на затылке, маска села хорошо, но теперь у Дмитрия ухудшился обзор сквозь картонные прорези. Пришлось девушке брать его под руку, чтобы бравый капитан не пал под ноги прохожим и не посрамил честь российской полиции.
Подходя к народному скоплению у площади, Феликс тоже надел маску, будто это и впрямь помогло бы отгородиться от десятков разгоряченных, возбужденно пульсирующих кровью людей. Сами того не зная, его сотрудники выбрали для своего директора белую маску с резкими чертами, черно-золотым рисунком – маску смерти, облик пришельца с того света, любимую маску высшей аристократии – «Баутто».
Когда компания добралась до места, шествие уже началось. Посвящался карнавал городским легендам. Костюмы и грим превращали участников в причудливых персонажей из сновидений, героев мифов и фантастических грез. Под бравурную музыку живого оркестра на сверкающих разноцветными огнями платформах двигались огромные фигуры из папье-маше, изображающие героев испанских сказок.
Людской поток унес московскую компанию к центру площади, а Феликс задержался в стороне на обочине дороги.
Окруженная танцующими артистами, на площадь въехала очередная щедро иллюминированная платформа. На ней возвышалась группа кукол – девушки в классических испанских платьях окружали молодого господина, богато одетого по моде шестнадцатого века. Длинные черные волосы обрамляли его белое лицо, красоту которого портила жуткая хищная улыбка, обнажающая острые клыки. Даже издали становилось ясно – кукла джентльмена имела очевидное сходство с директором агентства «ЭФ».
Глава 7
Нырнув в толпу, Феликс устремился за своей командой, решив немедленно увести своих людей с площади в отель. Среди горячей человеческой пульсации остро ощущались холодные пустоты – на площади собралось множество существ с небьющимися сердцами.
Стоило Феликсу оказаться в людском водовороте, как вокруг него хороводом закружились танцующие маски и принялись оттеснять его в сторону старинного красно-белого здания Дома Почты. Ни у одной из этих масок в хороводе не чувствовалось пульса. Посмотрев в толпу, Феликс нашел взглядом длинноносую маску Мухина, светловолосую голову Геры, убедился, что окружены они обычными людьми и покорно проследовал в том направлении, куда вели его мертвые маски.
Оттеснили его в проулок к небольшому двухэтажному особняку с вывеской «Дом творчества Фламенко». Выстроившись полукругом, маски двигались синхронно, шаг за шагом вынуждая Феликса подойти к входу в особняк. Остановившись на пороге, мужчина снял свою маску, взмахнул ею приветственно, как шляпой и швырнул на травяной бордюр, обрамляющий здание. Затем открыл дверь и зашел в Дом творчества.
Пустой, ярко освещенный просторный вестибюль был оформлен как старинный танцевальный класс: картины, огромные зеркала в золоченых рамах, канделябры электрических свечей на стенах, тяжелые алые портьеры, мягкие стулья с круглыми красными сидениями, мраморный мозаичный пол, в стене напротив – резная деревянная дверь.
Стоило Феликсу войти, как резная дверь распахнулась и в зал шелестящим шелковым потоком устремились люди в черных бальных одеждах и разноцветных масках. Поток сразу разделялся, растекаясь вдоль стен, дамы с господами рассаживались на красные стулья. Последним вошел высокий седовласый мужчина, закутанный в плащ из черного шелка. Он единственный был без маски. Его древнее неподвижное лицо с непроницаемо черными пластинами глаз в глубоких провалах глазниц само по себе выглядело маской из пересушенного белого дерева.
– Здравствуй, Феличе, – произнес седовласый господин глубоким тягучим голосом.
– Здравствуй, Анхел, – ответил он.
Прежде Феликсу не доводилось встречаться с одним из самых старых вампиров Европы, но он был наслышан о нем. Никто толком не знал, сколько лет на самом деле Анхелу, цифры варьировались от полутора до двух тысяч лет.
– Подойди, – Анхел жестом поманил гостя к себе. Феликс шагнул вперед и тот сказал: – Достаточно.
Анхел неторопливо изучил его черным взглядом с ног до головы, и произнес:
– Почему так много беспокойства из-за тебя, Феличе? Чего тебе не хватает?
– Тишины и покоя.
– Разве кто-то навязывает тебе свое общество?
– К сожалению, да.
– Слишком болезненно реагируешь на проявление внимания. Не побочный ли эффект у зелья от компании «Гнозис»?
– Возможно.
Стоя перед древним вампиром, Феликс ощущал себя подростком, которого отчитывают перед публичной поркой.
– Известны мне обстоятельства твоей метаморфозы, – продолжал Анхел неживым, без единой эмоции голосом. – Одного только не ведаю – откуда столько скупости в благородном дворянине? Надо делиться с близкими по крови.
– Я поделился с Дамианом, но ему не понравилось.
Анхел предпочел пропустить дерзость и продолжил:
– Препарат индивидуален, нам это теперь известно. Ты мог бы попросить за нас. Столь широкий жест наилучшим образом продемонстрирует твою лояльность нашему обществу, подарит желанную тишину и покой.
– Исключено, и это не мое решение. Изначально «Гнозис» выбирала только одного кандидата для своего эксперимента, я подошел по всем параметрам.
– По каким же? Чем ты так разительно отличаешься от остальных членов общества?
– Во многом я остался человеком.
– В чём именно?
– Это определяла компания.
Немного помолчав, Анхел медленно, словно засыпая, произнес:
– Полагаю, выход можно отыскать. Теперь ты представляешь опасность для всего нашего общества, Феличе. Серьезную опасность и вместе с тем большую ценность. Стоит поискать компромисс и равновесие. Тебе надо подумать. Побыть в тишине и хорошо подумать.
Слова эти прозвучали командой для остального собрания, и маски, сидевшие на красных стульях, дружно хлопнули в ладони. Резонирующей волной звук прошел по залу, мозаичный пол под ногами Феликса с треском разделился и мужчина провалился вниз.
– Как проголодаетесь, можете поужинать друг другом, – прозвучал вслед голос Анхела, после чего с ритмичными щелчками мозаика сомкнулась в прежний узор.
Очутился Феликс в небольшом каменном подвале, в котором едва можно было выпрямиться в полный рост. В дальнем углу сидела Берти в белом кружевном платье, больше похожем на ночную сорочку. С появлением Феликса она не пошевелилась, лишь тихо сказала по-английски:
– Привет.
– Давно ты здесь? – мужчина огляделся и принялся ощупывать потолок, разбираясь с устройств�