Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 3

Третья часть Блю

Боль. Боль в каждом нервном окончании. Изнуряющая, выматывающая, лишающая рассудка, заставляющая умолять всех святых о том, чтобы это наконец закончилось. И щемящая, пожирающая пустота. Никаких воспоминаний, никакого света в конце тоннеля, никакого долгожданного облегчения, ничего. Моя смерть никак меня не избавила от того, от чего я так отчаянно бежала и искала спасения в небытие. Словно судьба издевалась надо мной, лишив даже последнего, на что можно было надеяться в этой непроглядной тьме. Звук чьих-то голосов, какой-то раздражающий писк раздавался так, словно тонул в толщах, кубометрах воды. Я не могла разобрать и слова, пытаясь понять, какого черта вообще происходит. Почему даже теперь – никакого, черт возьми, покоя?!

Так вот она какова жизнь после смерти? Темнота и нервирующее эхо чьей-то определенно эмоциональной речи? Прямо скажу, не то, что бы я ожидала.

Ощущение собственного тела, словно чужого, изнывающего от боли, особенно в области чуть ниже груди, не оставляло никакой возможности снова вернуться туда, где мой рассудок хотя бы пару минут пребывал в забвении. Выбора у меня не было. Опять. Снова здорова, ну что за нелепость? Где бы я не была, по какую сторону завесы бы не находилась, в каком бы из миров не очутилось мое бренное тело, но иного выхода, кроме как открыть глаза и лично убедиться в том, что я опять облажалась, не было. Веки словно налились свинцом, отказывались слушаться. Но я должна была понять, где я, кто я (а я ли это вообще теперь, или воплотилась в новом теле младенцем?) и какого черта все так болит?

Я была готова к чему угодно, но явно не к яркому искусственному свету операционной. Да, это определенно была она. Какого Дьявола?! Я сложила свою голову в Инфернуме, там нет больниц! И там нет Мередит. Смертная никак не могла оказаться там, даже если весь мир сошел с ума, человек не способен попасть в иной мир. Если только… Неужели и она, и Асмодей, и Габриэль… Нет, нет, только не это! Они ведь не могли тоже умереть! Иначе, как еще объяснить знакомую мне светлую голову среди всей этой четверки, это веснушчатое, милое моему сердцу лицо моего дорогого Лайнуса?!

Но как? Почему? Что я пропустила? Неужели моя жертва была напрасна, завеса была прорвана, Терра, а за ней и Каелум с Инфернумом пали, и все, кого я знала, мертвы? Твою ж мать, Блю, да как ты вообще смела надеяться, что твоя смерть способна хоть что-то изменить?! Никогда такого не было и вот опять, вечно все через жопу. Даже благородный поступок не способен изменить того, что я – неудачница, и все мои планы перманентно летят к чертям.

Но что-то не клеилось. Не ладилось. Не срасталось, твою ж налево!

– Лайнус? – я не могла узнать собственного хриплого голоса, как и не могла поверить, что это – не галлюцинация, постигшая погибший мозг.

Чудо, наконец и остальные, минуту назад убеждавшие меня, что я жива и они тоже, благодаря мне, удосужились обернуться. Это он. Это точно он. По одним обезумевшим, побледневшим лицам было очевидно, что вижу Лайнуса не я одна. Как бы хреново мне сейчас не было, как бы не хотелось выть от ломоты и боли во всем теле, я не способна спутать облик своего умершего друга ни с чьим другим. Именно таким я его и запомнила, и, кажется, даже если пройдут сотни, тысячи лет, я не способна его забыть, как бы я этого не боялась в минуты отчаяния. Те же светлые волосы, пухлые губы, милое, наивное детское личико, бледные, едва заметные веснушки, что и у меня самой проявлялись после интенсивного загара, та же улыбка… Такое не стирается из памяти просто так. Но тогда… Какого черта вообще происходит? Такой же немой вопрос застыл на губах всех остальных, присутствующих в операционной.

– Какого Дьявола? Как? Я своими глазами видел твое бездыханное тело! – озвучил Асмодей то, что вертелось у меня самой на языке.

– Сейчас не время во всем этом разбираться, нужно уносить отсюда Блю в безопасное место и как можно скорее, – решительно бросил Лайнус, снимая капельницу со стойки. Голос. Голос, пусть и казался несколько изменившимся, более твердым, что ли, но это его голос. Таким он был до того, как ангел умер на моих глазах. – До начала рабочего дня здесь не должно остаться никаких следов вашего здесь пребывания. Мередит, справишься?

Моя соседка испуганно переглянулась со мной, хватая губами воздух так, будто она – рыба, выброшенная на сушу в разгар засухи. В глазах девушки застыли слезы, а ее кожа стала белой, как простыня, еще больше подчеркивая ярко-огненную шевелюру. На какой-то момент мне даже почудилось, что она напрочь лишилась дара речи. Этого еще не хватало!

– Погодите-ка, – вмешался Габриэль, наконец сложивший два плюс два. – Так это и есть почивший Лайнус Вайтвилл? Тот самый, про которого вы мне говорили? Но как? Вы ведь все, надо полагать, видели его смерть?

– Браво! Наконец дошло! – Асмодей взмахнул руками, выхватив из рук Лайнуса пакет капельницы. – Я не знаю, кто ты, и как нас нашел, но не позволю и пальцем коснуться Императрицы Инфернума.

– Да я и не претендую, можешь лично унести ее отсюда, только давайте оставим препирательства и выяснения отношений на потом. Сейчас нет на это времени, – Лайнус уставился на Габриэля с необъяснимым моему затуманенному рассудку предвкушением. И только сейчас я поняла почему, обратив свой взор на оголенную грудь ангела, на которой красовалась портупея из серебристой кожи, заканчивающаяся искусными ножнами, из которых лился загадочный голубой свет. Даже в самом бредовом сне я не могла бы до такого додуматься. Мираж был чертовски реален, словно весь мир сошел с ума, и я вместе с ним.

– Что это? Габриэль, только не говори мне…, – прохрипела я, чувствуя, как голова окончательно поехала кругом, но все же набралась сил и выдавила из себя фразу, которую до чертиков боялась озвучить. – Нет, нет, нет, только не это, только не сейчас. Почему… Ты? Именно ты? Почему реликвия выбрала тебя?!

Но мой ангел лишь обреченно вздохнул и кивнул. Объяснения тут были не нужны. Пророчество все еще имело свою силу, и именно сейчас второй элемент паззла явил себя миру. И предводителем войска Каелума Светящийся меч, Разгоняющий мрак ночи выбрал именно его, именно Габриэля. Сколько же времени я пробыла в отключке, и каким волшебным образом все происходящее сейчас напоминает дешевый роман? Светящийся меч, воскресший Лайнус, выжившая я. Это уже перебор! Во всех смыслах и во всех трех реальностях! И держать рвущееся из груди негодование не было сил.

– Что, мать вашу, здесь произошло, пока я была в отключке? Или я все еще в болезненном бреду и мне все это снится по ту сторону жизни? – рыкнула я, от полного непонимания происходящего уже выходящая из себя. Боль мало-помалу отступала, а взамен ей мне на пятки наступала ярость. – Ну? Вы так и будете молчать, как сборище идиотов? Никто не хочет объясниться?

Габриэль и Асмодей отчаянно переглянулись, в то время как Мередит, будто вынырнувшая наконец из плена оцепенения, подошла к Лайнусу, робко, словно боясь спугнуть этот мираж, коснулась его щеки, а затем заключила его в свои объятия, облегченно вздохнув.

– Я ни черта, абсолютно ни черта не понимаю, но я так рада тебя видеть, – промычала девушка и отпрянула от моего друга. Умершего, черт возьми друга. – Что нужно делать? И я согласна, Блю отсюда нужно уносить.

– Габриэль, тебе нужно вернуться в Каелум и оповестить Рай о том, что Сияющий меч нашелся спустя почти три тысячи лет. Асмодей – бери Блю и уноси ее в их квартирку на Бейкер-Стрит. Я помогу Мередит прибрать здесь, и скоро мы к вам присоединимся. И уже там, в безопасности, я попытаюсь ответить на все ваши вопросы, но сейчас нам и правда нужно поторопиться.

– А кто тебе вообще дал право распоряжаться? Кто ты, Дьявол тебя подери, такой? – фыркнул Асмодей, вперившись злобным взглядом в парнишку. – Ты умер, мать твою, я своими собственными глазами это видел! С чего мы вообще должны тебе доверять? Быть может, на Бейкер-Стрит только нашего появления и дожидаются, а, красавчик?

– Ты знаешь меня, Асмодей, уж не думаешь ли ты, что твое ранение на поле боя затмило и твой разум?

– А я с ним согласен, – вмешался Габриэль, скрестив руки на груди. – Кем бы ты ни был, я тебе не доверяю. И Асмодею самому нужна медицинская помощь, потому на Бейкер-Стрит ее отнесу именно я, а там уже посмотрим, сможешь ли ты меня убедить, но без защиты я Блю не оставлю, даже не рассчитывай.

– А моего мнения никто спросить не хочет? – я попыталась приподняться на локтях, тут же за это дорого поплатившись. Острая боль на какой-то миг ослепила, вышибла дух, вынуждая вернуться обратно в лежачее положение.

– Блю, пожалуйста, не тревожь рану! – тут уже вмешалась Мередит, бросившая на меня укоризненный взгляд. Девушка начала метаться по операционной, собирая медикаменты в прозрачный пластиковый пакет. – Давайте уже перестанем спорить, вытащим тебя отсюда, а там уже будем разбираться со всем этим дерьмом.

– Наконец хоть одна разумная фраза, – Лайнус одобрительно кивнул моей соседке, открыл один из металлических ящиков и закинул в ее поклажу пару сменных пакетов для капельницы. – Тогда встречаемся на Бейкер-Стрит. Асмодей, Габриэль, мне не важно, кто из вас отнесет Блю туда, но пожалуйста, не позволяйте ей пока вставать и уж постарайтесь, чтобы к нашему возвращению все труды Мередит не были пущены по ветру. С этим, надеюсь, вы способны справиться?

Асмодей и Габриэль переглянулись, практически одновременно тяжело вздохнули, и демон, поразив меня до глубины души, вручил пакет капельницы ангелу, жестом указывая на меня.

– Хоть один волос с ее головы упадет, я повыщипываю все твои ангельские перышки, и Сияющий меч тебе никак не поможет. Тебе просто повезло, что я пока не в состоянии поднять ее на руки. Но знай, это не будет длиться вечно, вот увидишь. Я ранен, да и Блю кое-как вернулась с того света только потому, что твои сородичи бросили нас один на один с вселенским злом. Помни об этом, ангелок.

– Уж поверь, этого я и сам не смогу забыть. И о Блю я теперь сам позабочусь, – рыкнул Габриэль, одарив Асмодея злобным взглядом.

Задаваться вопросом, что же черт возьми тут происходит, да и какая черная кошка пробежала между этими двумя, пока я была в отключке, не было сил. Мне до безумия хотелось оказаться где-то подальше отсюда, а горячие руки Габриэля, обвившие мою талию в следующий миг, тепло его такого родного тела и вовсе лишило желания сопротивляться и спорить. Я все еще не могла простить его за предательство, за его бесчувственность и холодность по отношению ко всему, что мы пережили. Но в этот самый момент была по-настоящему рада, что он – рядом, и теперь не бросается громкими фразами о долге и чести. На злобу попросту не было сил. Я даже упустила момент перемещения в пространстве, с невероятным облегчением чувствуя, что мое сознание снова проваливается в небытие. В кои-то веки боли там не было.

Глава 1

Я чувствовала себя как никогда отдохнувшей и выспавшейся. Приятные, родные запахи собственной спальни, погруженной в закатный полумрак, словно вернули меня в то время, когда предвкушение очередных разборок в баре «Перекресток Дьявола» было единственным, что меня заботит. Быть может все, что со мной произошло, смерть Лайнуса, возвращение Габриэля, восхождение на трон Инфернума, религиозные фанатики, Бали, предательство Кармы и гибель Альбы, завеса, портентумы, все это – было лишь бредовым, невероятно красочным сном? Сейчас я была бы даже не против повернуть время вспять. Но повязка на моем животе чуть ниже ребер, воткнутая в вену игла капельницы и дремлющий, сидящий прямо на полу у моей койки Лайнус красноречиво говорили об обратном. Мне все это не почудилось, не приснилось. На моей шее все еще невиданным грузом висит ответственность и сила, о которой я никогда не просила.

– Лайнус? – прошептала я хриплым, неузнаваемым даже для себя самой голосом. Отчаянно хотелось пить, жажда превратила язык, губы и глотку в пышущую жаром пустыню. – Лайнус, проснись.

Ангел встрепенулся, помотал головой из стороны в сторону, зажмурился, подскочил на ноги и присел на мою кровать.

– Доброе утро, точнее, вечер, Блю, – ну вот, все та же растерянная улыбка. Я не посмела бы и мечтать, что однажды увижу ее снова. – Как ты? Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

– Нет, кажется, – дабы увериться в собственных словах, я приподнялась на локтях, усевшись у изголовья кровати. Удивительно, на этот раз боль не накрыла меня с головой снова, вторя каждому движению. – Не принесешь стакан воды? А лучше, наверное, целую цистерну. Я готова осушить океан.

– Да, конечно же, – Лайнус дотянулся до прикроватной тумбы и вручил мне в руки стакан с желанной жидкостью. – Вот, приготовил как раз к твоему пробуждению. Хотел бы предложить тебе пива, но Мередит была весьма убедительна, когда обещала за это содрать с меня три шкуры.

Я за минуту осушила весь графин, так предусмотрительно подготовленный ангелом, с упоением ощущая, что словно с каждой каплей ко мне возвращаются жизненные силы. Вот теперь я действительно чувствовала себя так, будто заново родилась. Хотя, если учесть тот факт, что моя жертва уничтожила целую армию портентумов, в своих сравнениях я была не так далека от истины.

– Где… Где все остальные? Все в порядке? Завеса уцелела?

– Да, твоими стараниями – завеса цела, – Лайнус выдавил грустную улыбку. – Габриэль не дождался твоего пробуждения и умчался в Каелум. Мередит, залившись добрым литром кофе, отправилась на работу, взяв с меня обещание каждый час докладывать о твоем состоянии. Асмодей, кажется, все еще спит на вашем диване. Его смертная тоже подлатала, понося неотложную помощь демонов на чем свет стоял. Демону здорово досталось на том побоище, я даже в определенной степени восхищаюсь тем, как стойко он снес свою рану, не отключившись в разгар наших жарких споров в операционной. Все в порядке, и я рад, что и ты идешь на поправку.

Я с добрые пол минуты переваривала полученную мною информацию, а в голове по кругу навязчиво крутилась одна единственная мысль, вопрос, который по своей значимости уступал даже явлению Светящегося меча в этот мир.

– Лайнус, – я помедлила, не понимая, с чего начать. Не отдавая себе отчета, положила свою ладонь на предплечье Лайнуса, чтобы наверняка убедиться, что он – жив, что моей погибший друг – здесь, сейчас. Из плоти и крови, а не сотканный из болезненных, несбыточных фантазий. – Я так скучала. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тосковала по тебе каждый проклятый день. Как ненавидела саму себя, как мечтала все исправить, но я не могла, Лайнус, я ничего не могла изменить…

На глазах навернулись слезы, когда теплая ладонь ангела легла на мою, переплетая наши пальцы. Вот теперь все снова было правильно, снова был шанс, была надежда, что я не потону в кромешной тьме, что у моей черной души все еще есть возможность найти путь к спасению. Боль, разочарование, обида, горечь, обреченность и одиночество, все они отступали, когда моя ладонь была в руке Лайнуса. Словно так всегда было задумано. Мой ангел будто всегда был моим личным спасательным кругом, какими бы глубокими и беспокойными не были пучины и водовороты событий, в которые меня беспощадно забрасывала судьба. Все было реально, когда мой добрый друг, пожалуй, единственный, кто никогда меня не предавал, был рядом.

– Тише, тише, Блю. Я все понимаю, – губ ангела коснулась легкая улыбка. – И я тоже скучал по тебе, каждый Божий день скучал. Но я не мог, я просто не мог…

В комнате повисла тишина, когда голос Лайнуса превратился в шепот. Не мне одной это долгожданное воссоединение приносило ровно столько же радости, сколько и боли. Сколько времени потрачено в пустую, сколько слез пролито, а ведь все могло сложиться иначе, всего лишь знай я, что для нас не все потеряно.

– Теперь, пожалуйста, объясни мне. Что… Как… Ты…

Слова комом застревали в моем горле, ведь я не представляла, как описать весь ураган эмоций в своем сердце. И только благодаря моему обессиленному состоянию после клинической смерти моя кожа не запылала огнями Инфернума, иначе я не могла этого объяснить. Ведь меня в этот самый момент буквально разрывало на части. Как такое вообще возможно?! Я своими собственными глазами видела его смерть! Видела, как вижу его сейчас, вполне себе живого и здорового! Мой мир безумен, но не настолько, чтобы мертвые возвращались к жизни. История не знает ни единого такого случая, если не считать библейских сказок, но ведь они не имеют никакого отношения к реальности!

Лайнус вздохнул, обреченно уставившись на наши переплетенные пальцы. Понурые плечи поднимались и опускались в такт каждому его вздоху.

– Я хотел бы целиком и полностью ответить на все твои вопросы, но я не могу. Ведь я сам толком не понимаю, что произошло, – пробормотал себе под нос Лайнус, не решаясь поднять на меня взгляд. – Я помню, как мы вернулись из бара, помню, что перешел границы дозволенного. Помню дождь, чей-то оклик из-за спины, острую вспышку боли и твое перепуганное лицо… А потом темнота, провал, и вот я очнулся на своей собственной кровати в Каелуме. Помню, как плакала моя мать, как злился отец, как они не позволяли мне и шагу ступить из собственных покоев на протяжении долгих дней, недель, месяцев, ведь о моей смерти всем было известно, а неожиданное, чудесное воскрешение в столь смутные времена могло лишь навлечь беду на наше семейство. Но я не мог остаться в стороне, когда, выбравшись однажды ночью из собственной спальни, рискуя понести за свое непослушание суровое наказание, узнал от одного из смотрителей границ Каелума, что стало с тобой. О троне, о Вершителе судеб, о полноправном статусе Императрицы, о заигравшихся фанатиках, о Габриэле, о завесе…

Он знал. Все это время он знал. Знал, что происходит, знал, во что я ввязалась. Знал, где я. Легко мог явиться на одну из Адских вечеринок, разузнать об Императрице, да хоть как-нибудь мог найти способ заявить о себе! В конце концов, даже не выбираясь из Каелума, можно ведь было, не рискуя практически ничем, дать знать, что он жив! Мог прийти в мои покои, мог добраться до Габриэля, о котором ему прекрасно было известно, хотя бы через него передать весточку, хоть какой-то намек, что он жив и здоров, чтобы я не винила себя каждый день в его смерти! Мы ведь были так близки, буквально жили друг другом, разве так поступают с теми, кто дорог?!

– И все это время… Ты никак не дал мне знать, что ты жив? Черт подери, Лайнус, ты сейчас серьезно?! – вся радость от воскрешения моего друга померкла на фоне его жестокости. – Ты хотя бы представляешь, через какой Ад я прошла, пока тебя оплакивала? Хотя бы на пару минут отдаешь себе отчет в том, что, знай я, что ты жив, что я по-прежнему могу найти в тебе безграничную поддержку того, кому я не безразлична, все могло бы сложиться совершенно иначе?!

– Знаю, знаю, Блю, но и ты меня пойми! – в сердцах бросил ангел, подняв на меня удрученный, потерянный взгляд. – В последнюю нашу встречу я сам перечеркнул всю нашу дружбу, опрометчиво поставил на кон все, что мы с тобой построили! Я не мог себе этого простить, а уж о том, чтобы внести в твою жизнь еще больше неразберихи, когда на твои хрупкие плечи обрушилась вся тяжесть правления Инфернумом, даже и мысли не мог допустить. Мне казалось, что я тебе не нужен. И я сам виноват в том, что так случилось. А потом началась вся эта чехарда с завесой, стало понятно, что Каелум вам не поможет. От своей матери я узнал, что Императрица Инфернума сложила голову на поле боя, немыслимым образом в акте самопожертвования уничтожив армию портентумов. Да, Рай в курсе, какой ценой тебе досталась эта победа, и все они, мягко говоря, в шоке. Ведь всем известно, что такой выброс энергии возможен только при гибели члена королевской семьи Каелума… И я не удержался, сорвался прямо на поле боя, но обнаружил лишь окровавленный кинжал Каелума с именными рунами рода Габриэля. Само провидение привело меня в вашу квартирку на Бейкер-Стрит, где я смог сложить дважды два, найдя пятна крови и перепачканные бинты на ковре. Я знал, что Мередит не позволит тебе умереть. И в своем предположении не ошибся. Остальное тебе уже и так известно. Но ты должна знать, что я безмерно, безумно виноват перед тобой. Я должен был найти способ сообщить тебе, что жив… Но я попросту струсил. А потом уже было поздно что-то менять.

Моя спальня погрузилась в молчание. Я не могла даже понять теперь толком, какие конкретно эмоции меня обуревают с немыслимой силой, ведь их было слишком много, чтобы попытаться облечь их в слова. Всего было слишком много. Как всегда в моей жизни – слишком. Но где-то в глубине души словно затеплился крошечный огонек, огарок свечи, погасший в день смерти Лайнуса. И злость уступила место радости, затапливающей сознание. Завеса цела, Лайнус жив. Разве можно мечтать о чем-то большем?

– Прости меня. Я не думала об этом… В таком ключе. Ведь и сама виновата перед тобой, сама тебя оттолкнула.

– Не стоит, Блю. Мы оба хороши, – губ Лайнуса коснулась легкая улыбка. – Но в конечном итоге, я рад, что ты смогла меня понять. По правде говоря, тебе это всегда мастерски удавалось.

– Ты знаешь… Знаешь, что произошло со мной? В моей памяти тоже провал с того момента, когда я без чувств повалилась на поле боя.

– Габриэль все рассказал. Пока дежурил у твоей постели, чуть ли не каждую минуту проверяя пульс. Честно сказать, никогда бы не подумал, что ангел Каелума будет так сильно печься о демоне. Мне даже казалось, что он готов в любой момент поменяться с тобой местами, – Лайнус ехидно улыбнулся.

– Даже так?

– Представь себе. Ну так вот, со слов твоего защитника, он нашел тебя на поле боя в Инфернуме, когда энергетическим выбросом на его глазах армию портентумов разметало на лоскуты. Ты и правда погибла там, Блю. Пусть теперь и абсолютно очевидно, что ты – первая в своем роде полукровка, да еще и королевских кровей. Но ты принесла себя в жертву, и мне безгранично жаль, что тебе пришлось выбрать такой путь, – ангел замялся, понурив плечи. – Габриэль не придумал ничего лучше, кроме как перенести тебя сюда, передать в заботливые руки Мередит. Они пытались тебя откачать, как и меня когда-то, но было уже поздно. Ты умерла, по-настоящему умерла на том поле боя. И ты бы не вернулась к жизни, если бы не произошло немыслимое. Ангел и сам не понимает, как это произошло, но он смог перенести Мередит в операционную.

– Что? Но как?! Как он смог?! Это ведь невозможно, никому прежде не удавалось переносить смертных через завесу! Это противоречит всем законам природы!

– Вот именно, Блю! Это просто из ряда вон! Но стоит ли нам удивляться? Нам, которые вернулись с того света… Что же насчет Габриэля… История не знает таких случаев, но, быть может, явление Сияющего меча что-то в нем поменяло еще до проявления реликвии на свет, даровало способности, которых мир не видывал… А там уже Мередит смогла воспользоваться имеющимися ресурсами, появился Асмодей, что так же пытался найти вас на Бейкер-стрит и сложил дважды два, а затем и я. Дальше, я думаю, ты уже сама понимаешь, что произошло.

Я пыталась переварить информацию, но мозг словно превратился в клубы ваты. В этой истории было куда больше вопросов, чем ответов. Одно удивительное событие было хлеще другого, таких безумных совпадений просто не бывает. Да каких там совпадений, иначе, как чудом, все, что произошло, назвать нельзя. Мое воскрешение, воскрешение Лайнуса, перенос Мередит в пространстве, обретенный Габриэлем Сияющий меч… И все это, черт подери, в один проклятый день! Пытаться найти причины и следствия – сомнительная затея, с какой стороны не посмотри. Мозг можно сломать, а так и не прийти к более или менее сносным ответам.

Словно почувствовав мои душевные метания, Лайнус присел у изголовья кровати рядом со мной, обнял за плечи, укладывая мою голову себе на колени. Размеренными, легкими движениями ангел принялся перебирать мои волосы. Как тогда, раньше, когда все было так просто. Будто и не было всего этого безумия. Заветное тепло моего старого друга, его необъяснимая умиротворяющая аура словно делали все проблемы и невзгоды невесомыми, незначительными, стирая усталость и боль. Именно то, что нужно было сейчас.

– Расскажешь мне? Обо всем, что с тобой произошло? – нежно улыбнулся Лайнус, глядя на меня сверху вниз. – Знаю, рассказ получится долгим, но я столько пропустил, да и нужно же чем-то себя занять, пока Мередит не вернулась с работы. Ну и знаешь… В голове не укладывается – ты и правление Инфернумом. Надо полагать, что это то еще и веселье! Хотя, ты столько лет прожила среди людей, в мире крупных корпораций и холдингов, что готов покляться, что для тебя трон – что-то вроде назначения в качестве топ-менеджера.

– Ооо, даа, – простонала я, лукаво ему улыбнувшись. – Надеюсь, ты удобно сидишь. Твои уши – именно то, чего мне так не хватало все эти месяцы.

Глава 2

Я утратила счет времени, пока как могла кратко рассказывала Лайнусу обо всем, что со мной произошло за все те долгие месяцы, что все считали его умершим. Эмоции сменялись на лице ангела с бешеной скоростью. Где-то он от души смеялся, где-то грустил, где-то ругался самыми бранными словами, которых я прежде от него не слышала, но лучшего слушателя все равно невозможно себе представить. Рядом с ним я необъяснимо чувствовала себя в полной безопасности. Мне было спокойно, комфортно, все тревоги отступали, мне не нужно было притворяться и прятаться за маской незыблемой твердости духа. С Лайнусом я – это я, не больше, не меньше. Слабая, обессиленная, погрязшая в своей тоске и непроглядной печали. И я не знала, какие высшие силы благодарить за то, что вернули мне, пожалуй, единственного, перед кем мне не нужно было играть свою осточертевшую роль. Я так расслабилась, забылась так, что даже опешила, когда совершенно незаметно на пороге показался Асмодей, обозначивший свое присутствие демонстративным покашливанием.

– Извините, голубки, не помешал? – ехидно бросил демон, облокотившись о дверной косяк.

Вся грудь Асмодея была туго перемотана бинтами, кое-где даже проглядывали бледные, едва различимые разводы крови. На открытых участках кожи рук и шеи тут и там виднелись глубокие ссадины от когтей портентумов, заклеенные пластырем. Да и сам мужчина был несколько бледнее обычного, что при его смуглой коже придавало ему весьма болезненный вид. Я даже забыла, как здорово его потрепала наша битва за мир.

– Нет, что ты, проходи, – Лайнус неловко отодвинулся, вынудив меня покинуть плен его теплых рук, из-за чего я даже издала вымученный стон.

Пока я вот так лежала на его коленях, казалось, что все, что произошло – отошло не на второй план, а как минимум на десятый. И возвращаться в настоящее время было сродни изощренной пытки. Будто с похмелья меня заставили пробежать марафон, отстоять смену в баре, жонглируя шейкерами, при этом изображая довольную, счастливую улыбку.

– Вижу, что тебе уже значительно лучше, – демон констатировал очевидный факт, на что я могла лишь утвердительно кивнуть. – Твоя смертная подружка и правда творит чудеса, я и сам в определенный момент не был уверен, что выкарабкаюсь, но нет же. Повезло тебе с соседкой, хоть где-то ты умудрилась обзавестись нужными связями. Ничего не болит? Рана не тревожит?

– Да нет, вроде бы. Что даже странно, – дабы убедиться в собственных догадках, я потянулась, размяв затекшие мышцы. Но ничего, что хоть как-то бы напомнило о смертельной ране в груди, никакого намека на боль за этим действом не последовало. – В душ бы еще сходить, и вообще считай, как заново родилась. Можно снова начинать беспокоиться о мире во всем мире.

– Ну уж нет, медичка взяла с нас слово, что ты не при каких обстоятельствах, повторяю – не при каких не начнешь геройствовать, – запротестовал Асмодей, предостерегающе выставив перед собой руки.

– Да брось, ее ведь нет здесь. А мне просто смерть как хочется смыть с себя ночь битвы. Метафорически и физически. Мои штаны уже ко мне приросли и скоро начнут смердеть похлеще портентумов.

– Блю, давай подождем возвращения Мередит? – умоляюще выдавил Лайнус, вжавшись в высокий ворот своего балахона. – Тут осталось-то всего ничего. Она придет, осмотрит тебя, а там уже видно будет.

– Ну уж нет. Я буду осторожна, честно, – я уже вытащила из вены иглу капельницы, опустила ноги на пол, прислушиваясь к собственным ощущениям. Все было в порядке. – Мне и правда нужно встать, я тут графин воды осушила.

– Да что ж ты будешь делать! – Асмодей взмахнул руками, тут же схватившись за повязку на своей груди. Демон неловко пошатнулся, благо, Лайнус успел вовремя спохватиться и подхватить его под плечи. – Спасибо, не нужно.

Асмодей попытался отпрянуть от ангела, побледнел и снова едва не завалился.

– Да брось, ты ведь на ногах не стоишь, идем, – Лайнус повел Асмодея обратно в гостиную, и это был тот самый момент, которым я не могла не воспользоваться.

Пока эти двое медленно брели до гостиной, я аккуратно, прислушиваясь к собственным ощущениям, тихо, но достаточно быстро выхватила из шкафа первый попавшийся комплект одежды и проскочила в ванную. Никакого головокружения, обессиливания, да вообще ничего, никаких намеков на рану в груди, которая едва не утащила меня на тот свет. Я лишь довольно хмыкнула сама себе, повернула щеколду дверного замка и уставилась на себя в зеркало. Трудно было припомнить тот день, когда на Терре я выглядела настолько свежей и отдохнувшей. Недосып, похмелье, похмелье в борьбе с недосыпом, недосып из-за похмелья, всегда было что-то, из-за чего на меня без слез невозможно было взглянуть. Но сейчас я была свежа, как хрустящий огурчик прямиком с грядочки. Отросшие уже почти до лопаток волосы пусть и безнадежно спутались, но все равно блестели так, будто я провела в парикмахерской целые сутки кряду. Лицо и вовсе чуть ли не сияло юношеской, даже несколько наивной красотой молодой девушки. Никак не походило на повидавшую виды демоницу, сутки назад вернувшуюся с того света. Ну да черт с ним. Некогда любоваться, успею еще. Надо полагать, что Мередит намесила в капельницу такой коктейль, что он не просто с того света способен вернуть, да еще и пару сотен годков скостить, с этой рыжеволосой ведьмы станется.

И, пока никто не очухался и не начал выносить дверь, я скинула с себя остатки одежды и шагнула в ванную. Блаженное тепло воды согревало мое озябшее тело, уносило прочь все воспоминания о былой битве, об отчаянии, о безрассудном акте самопожертвования, о сделанном выборе. Ароматный шампунь и гель для душа прогоняли из памяти прочь проклятые мной, все еще словно свербящие в носу запахи крови, стали и смерти. Я старалась быть аккуратной, но все равно безнадежно намочила повязку на груди. Оставалось лишь надеяться, что обилие хлорки в городской системе водоснабжения сведет на нет все возможности подцепить заразу. В худшем случае – можно отправиться в Инфернум, а туда бактериям и инфекциям дорожка заказана.

С лихвой насладившись водными процедурами, я насухо вытерлась полотенцем, надела чистое белье и джинсы и протерла рукой запотевшее зеркало. Дурное предчувствие закрадывалось в мою голову, пока я планомерно осматривала свою верхнюю часть тела, перехваченную бинтами в области чуть выше солнечного сплетения. Благо, хотя бы спортивный, перепачканный кровью и теперь валяющийся в корзине с грязным бельем бюстгальтер с меня никто не снял после битвы. О том, что честолюбивому Лайнусу наверняка было неловко наблюдать меня даже в таком виде, я, конечно же, не подумала. Асмодей-то с Габриэлем ладно, чего они там не видели…

Но все же было несколько странно, что в местах, где красовался медицинский пластырь, на руках, предплечьях, животе, груди не было никаких следов. Полоски ткани склеивали абсолютно здоровую кожу.

Чушь какая-то. Пусть рана Асмодея и была куда серьезнее этих царапин, но он едва волочил ноги. А тут… Порезы портентумов не заживают так быстро. Как и ранение, нанесенное ангельским клинком, не могло не оставить после себя ощутимых последствий. А что если?

Сомневаться и взвешивать все за и против не было времени, ведь за дверью уже раздавались ошалевшие крики Асмодея и причитания Лайнуса. Но в глубине души я была почти уверена, что, стоит мне размотать бинты на своей груди, в худшем случае я увижу мастерские стежки хирургической иглы. Так или иначе, мне нужны были свежие бинты, чтобы не довести Мередит до белого каления своей выходкой. Своего лечащего врача я злить теперь точно не собиралась. От ее расположения зависела не только моя жизнь, но и здоровье потрепанного Асмодея. Да только…

– Какого черта? – выругалась я, согнувшись в три погибели, ведь даже отражению в зеркале я теперь не могла поверить. – Бред какой-то. Просто бред. У меня крыша поехала, как пить дать.

Я резко открыла дверь, чуть не сбив стоящего подле нее Лайнуса с ног, и гордым маршем прошагала в гостиную.

– Сколько дней я провела в отключке, мать вашу? – рыкнула я, уставившись на опешивших ангела и демона. – Неделю? Месяц? Вы что, сразу сказать не могли или струсили поведать мне горькую правду?

Лишь по непонятным мне самой причинам, моя кожа до сих пор не запылала огнями Инфернума. Ведь в этот самый момент я была готова рвать и метать. И сдерживаться не была намерена ни на секунду.

– Блю, еще даже суток не прошло, поверь, – промямлил Лайнус, переглянувшись с Асмодеем, выглядывающим из-за дивана. – Габриэль унес тебя из операционной чуть больше четырнадцати часов назад.

– Конечно, так я вам и поверила, кретины. Сколько. Прошло. Времени? И не надо рассказывать мне сказки, ведь вот оно, подтверждение вашей лжи, – двумя руками я указала на абсолютно гладкий живот. Ни швов, ни ссадины, ни даже шрама. Ровным счетом – ничего там не было.

– Какого…, – Асмодей попытался приподняться на ноги, да только снова побледнел и в бессилии рухнул обратно на диван.

– Вот именно, какого, и это я вас спрашиваю! Потому что, если верить вам, меньше суток назад я своей собственной рукой вогнала вот сюда кинжал Каелума. И это, на минуточку, если кто-то забыл, разнесло в щепки армию портентумов. Потому, либо мы все все-таки умерли, либо вы мне нагло врете, либо я вообще ни черта не понимаю, и вытрясу из вас всю душу, пока не пойму!

– Какого лешего вы вообще разрешили ей встать, чертовы вы идиоты?! – раздался громогласный голос Мередит из-за спины.

Я аж подпрыгнула на месте и обернулась. На пороге, с пакетами из супермаркета в руках, стояла разъяренная как фурия соседка. Глаза девушки высекали молнии, желваки ходили ходуном, а дьявольский взгляд метался от меня к Лайнусу, от него – к Асмодею, и так по кругу.

– И чем тебе моя повязка не угодила, дура ты набитая?! Жизнь совсем не дорога? – взгляд Мередит упал на мои влажные волосы. – О, так ты еще и помыться успела, надо же! Стоило ли сомневаться, что для тебя моя бессонная ночь в попытках вернуть тебя с того света гроша ломаного не стоит!

– Мередит, слава Дьяволу, ну хоть ты вразуми эту ополоумевшую, – простонал Асмодей, не рискуя высунуться из-за спинки дивана. – Она тут готова нам головы снести за то, что мы врем ей о времени, проведенном в отключке.

– Да что ты говоришь! – рыкнула девушка, остервенело скидывая с себя ботинки и бросая зимнее пальто прямо на пол. – А ну живо марш в постель, Блю! Уговаривать долго я не стану, помяни мое слово. И твой величественный статус тебе не поможет. Пока ты здесь – ты мой пациент, и не приведи Господь…

Злостная речь Мередит оборвалась на полуслове, стоило ей подойти ко мне вплотную и уставиться на то место, где предположительно когда-то была смертельная рана.

– Какого…

– Вот именно, какого, Мередит! – я театрально взмахнула руками, встретившись взглядом с пытающимся прикинуться шлангом Лайнусом. Ангелу все эти перепалки и скандалы явно были не по душе. – Может быть ты, с медицинской, научной точки зрения прояснишь, как так, меньше чем за сутки, если верить этим кретинам, от ангельского клинка не осталось и следа, а?

– Я своими собственными глазами видела, лично тебя зашивала, как так, – соседка присела на колени и принялась ощупывать кожу вокруг того места, куда я вогнала кинжал Габриэля. – Не понимаю…

– А я тут о чем распылаюсь? Я тоже не понимаю, Мередит! Какого лешего здесь вообще творится? Где хотя бы шрам, хоть что-нибудь! Почему потрепанный Асмодей словно только-только выбрался с поля битвы, а на мне – не единой царапины? Стесняюсь спросить, что за коктейль ты намесила в мою капельницу, раз регенерация достигла уровня каких-то идиотских сказочек?!

– Я ничего, ничего не месила, честно… Ничего такого, что дало бы такой эффект, – промямлила Мередит, осунувшись, все еще сидя передо мной на коленях. – Быть может, это все твоя реликвия? Она дает тебе какие-то преимущества перед другими?

Я на минуту задумалась. С одной стороны, лучшего объяснения сейчас трудно было найти. С другой – наверняка об этом было бы известно раньше. Но я не припоминаю, чтобы Вершитель судеб даровал своему обладателю небывалую регенерацию. Да и в целом все было из рук вон странно. Все прошедшие сутки были словно бред сумасшедшего, напрочь слетевшего с катушек религиозного фанатика, чья крыша давно отправилась в далекое пешее путешествие. И незнание бесило меня до чертиков, до скрипа зубов.

– Лайнус, Асмодей, допустим, вы правы, и прошли всего лишь какие-то четырнадцать часов с момента моего пробуждения в операционной. Есть идеи по поводу вот этого вот, – я жестом указала на свой живот. Ответом мне была лишь звенящая тишина. – Ясно все с вами, другого я и не ожидала. Что ж, тогда мне придется отправиться туда, где ответы могут найтись. Да и Инфернум должен знать, что их Императрица жива. Как и Каелум, которому тоже стоит…

Только сейчас я поняла, что если не прошло еще и суток с момента моей героической гибели, то именно сегодня тот день, когда Габриэль и Михаэлла должны обручиться. От осознания неумолимого финала нашей с ним истории из меня будто дух вышибло. Ну конечно же. Вот почему его до сих пор здесь нет. Возможно, именно сейчас Рай празднует восхождение на трон нового Императора, которому нет дела, выжила ли та, кого он поклялся беречь. Все его клятвы и обещания – пустые слова. К черту его, пусть только благодаря ему я и выжила в итоге… Но если бы не он, я бы и не дошла до такой степени отчаяния, что вопрос моей жизни и смерти так остро встал бы в эту роковую ночь. Пусть катится на все четыре стороны. Хотел бы – был бы сейчас рядом, как Лайнус караулил у моей постели, как бы мой милый друг не хотел оправдать его поступки. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть, чтобы не дать волю непрошенным слезам.

– Итак, Лайнус, ты как, остаешься здесь? Или отправишься в Каелум? – ангел лишь пожал плечами. – В любом случае, Дьяволом тебя умоляю, не пропадай. Ты не для того воскрес из мертвых, чтобы я так просто тебя потеряла снова, но мне и правда нужно в свое царство, пока там анархия не зацвела пышным цветом.

– Я все понимаю, Блю, у тебя теперь своя тяжелая ноша правления, – пробубнил Лайнус, понурив плечи.

– Эй, ну ты чего, – всю злость на Габриэля и всех ангелов вместе с ним как рукой сняло при одном взгляде на моего поникшего друга. Я подошла к нему и положила свои руки на его плечи. – Прилетай ко мне в любое время дня и ночи. Тебе я всегда буду рада. Да и при необходимости могу замолвить словечко перед твоими суровыми предками. Я ведь, как выяснилось, не такой уж ненавистный демон, как они предполагали. Быть может, скостят срок твоих наказаний, если ты будешь якшаться с полукровкой… С дипломатической миссией, например, как тебе такое?

Лицо Лайнуса озарилось одухотворенной улыбкой, и он заключил меня в крепкие объятия.

– Тогда пусть будет так. Я вырвусь к тебе, как только смогу.

– Отлично, Асмодей? Ты как? Осилишь перенос в пространстве?

– А ты моего мнения не хочешь вообще узнать? – надув губы, бросила Мередит, уже стоящая передо мной в полный рост. Лайнус благоразумно ретировался в сторону. – Я тут вообще-то ужин планировала организовать в теплом ангельско-демоническом кругу.

Дурья башка! Я ведь даже ни разу не поблагодарила соседку за свое спасение. Да и вообще за все, что она сделала для меня, для Асмодея, для всех трех миров вместе взятых. Я кинулась ей на шею, зарыв пальцы в огненную шевелюру. До скрипа зубов хотелось остаться. И правда, вместе поужинать, поделиться впечатлениями, послушать ее версию развития событий, да только неистовое желание понять, какого черта вообще произошло, прояснить все у Астарота или другого представителя совета, да и избавить своих подданых от мук неведения было куда важнее.

– Прости меня, Мередит, – прошептала я девушке в шею. – Ты даже не представляешь, как невероятно, безумно я тебе благодарна. Благодарна за все, от и до. Начиная от моего лечения, заканчивая не дюжим пониманием и принятием творящейся в твоей жизни по моей вине вакханалии. Но мне и правда нужно в Инфернум. Мой народ понес огромные потери, сейчас им как никогда прежде нужна надежда…

Мередит высвободилась из моих объятий и обреченно вздохнула. И только сейчас я услышала, что к звенящей тишине нашей конуры добавились звуки размеренного сапа. Мой взгляд метнулся в сторону дивана, где в самой неудобной позе подергивался крепко спящий Асмодей. Должно быть, наша перепалка его утомила, или бессилие после ранения и безрассудных попыток меня остановить взяло верх, но он забылся крепким сном.

– Я все понимаю, Блю, – Мередит выдавила печальную улыбку. – Возвращайся, как только сможешь. И при малейшем намеке на внутренние травмы – сразу сюда. Но Асмодею пока лучше остаться здесь. Уж не знаю, похожи ли нагрузки у демонов при переносе в пространстве на те ощущения, что испытала я не так давно, но, как лечащий врач, я бы настояла на том, что ему лучше пока не испытывать судьбу. Как демон очухается, и сам сможет отправиться за тобой следом. Ну или сама заберешь, как окрепнет.

– Спасибо тебе. Спасибо еще раз. За все спасибо, – не удержавшись, я снова бросилась ей на шею.

– Ну все, все, а то мне не захочется тебя отпускать, и я найду поводы задержать королеву Ада, уж поверь. Будь только добра, оденься поприличнее. У нас тут не пляж, да и в Инфернуме, полагаю, тоже, чтобы щеголять точеным телом. Не знаю, как у вас, но у нас королевская чета в неглиже не ходит.

Скрипя сердцем, я выпустила соседку из своих объятий, ловя себя на мысли, что подруг, подобных ей, у меня не было за всю жизнь. Смертные, все-таки, удивительные создания. Богатые на доброту, участие и понимание. Ангелам и демонам до них шагать и шагать.

Вихрем я метнулась в свою спальню, облачилась в теплый серый свитер, распрощалась с Мередит и Лайнусом и прорвалась через завесу в родные пенаты Инфернума. Я понимала, что перепалка с по-настоящему близкими мне существами – ничто, в сравнении с тем, что ждет меня в погруженном во мрак домом. Но сейчас я как никогда прежде была полна решимости и силы духа не дать ему упасть на колени.

Глава 3

Бальный зал Инфернума встретил меня пугающей тишиной. И пустотой. Никакой привычной громоподобной музыки, света стробоскопов, суетящихся официантов, ни единой живой души. Лишь только пустующая барная стойка, столики, танцпол. Словно весь Инфернум вымер за недолгое время моего отсутствия. От одного вида пустующего помещения и звука моих шагов, эхом отражающегося от стен, по коже побежали мурашки. В сознание непрошено закрадывались худшие опасения. Где все, черт их подери?!

Сражаясь со страхом, я переметнулась в тронный зал и облегченно выдохнула. В тусклом свете зажженных факелов за моим столом восседал Астарот. Демон, устало облокотившись на свою руку, лениво листал фотографии мест силы Терры. Сейчас все они едва мерцали. Никакого намека на приближающийся очередной прорыв завесы. Слава Дьяволу, у нас все еще есть время собраться с силами.

– Астарот, – наигранно прокашлявшись, я возвестила о своем присутствии демона, прокладывая свой путь от входа к столу.

– Блю?! – с лица Асторота сошли все краски, когда его взгляд метнулся ко мне.

Я еще никогда прежде не видела его таким бледным. Словно он увидел призрака. Хотя, что уж там греха таить, если ему известен исход битвы за завесу, именно в таком свете я в этот самый момент перед ним и предстала.

– Глазам своим не верю…

Демон привстал, с недоверием уставившись на меня. За каждым моим шагом, за каждым движением, пока я усаживалась в кресло напротив него, он наблюдал так, будто вот-вот или кинется мне на шею с распростертыми объятиями, или вонзит в меня острый кинжал.

– Астарот, это я. Это – и правда я. Можешь задать любой вопрос, ответ на который известен только мне. И я на него отвечу. Что бы ты там себе не надумал – но это по-прежнему я, Дьяволица Блю десятая. Живее всех живых.

Демон-советник с неверием смотрел мне в глаза, словно пытался в моих мыслях прочесть правду, увидеть истину. Он плавно, осторожно поднялся, обошел стол, аккуратно приподнял меня за плечи, сверля изучающим взглядом.

– Что ж, ты – это не мираж, – хмыкнул демон скорее сам себе. – Назови имена. В правильной очередности. Всех, кого мы проверяли на предмет предательства.

– Верье. Альба. Оливия.

– Правильно. Где именно ты рассказала мне о подозреваемых, и кто еще был в этом списке?

– Это было в подземелье замка Истины. А что насчет демониц… Розье. И Карма, конечно же. Ее кандидатуру мы отмели сразу. И это было моей огромной ошибкой.

– Поверить не могу, – прошептал Астарот, проведя горячей рукой по моей щеке. – Это и правда ты. Но как? Как ты выжила? Ведь твоя смерть…

– Да, знаю, знаю, моя жертва уничтожила армию портентумов и сохранила завесу. А затем Габриэль забрал меня с поля боя, Мередит откачала и прооперировала в Лондонской больнице, Асмодей примчался туда, пытаясь найти, и вот я стою здесь.

– Асмодей выжил? – пробормотал Астарот с придыханием. – Когда он вырвался из цепкой хватки Левиафана и исчез с порога спешно воздвигнутого полевого госпиталя, тот был готов поклясться, что демон не вынесет переноса в пространстве! Не все раненые демоны в итоге дождались помощи, а Асмодею крепко досталось.

– Да, Мередит и его подлатала. Он сейчас в нашей квартирке на Бейкер-Стрит, идет на поправку. Пока ему лучше не рисковать, а я вырвалась, как только пришла в себя. Именно поэтому я очень рада, что наткнулась здесь на тебя. У меня сотни вопросов. Да и новостей тоже.

– Я в шоке. Как говорят смертные – остановите землю, я сойду, – опираясь на письменный стол в качестве поддержки, Астарот вернулся на насиженное кресло. – Кто-то еще в курсе, что Императрица Инфернума восстала из мертвых?

– Габриэль, Асмодей и…, – я не знала, стоит ли вообще говорить о нем, но в такой ситуации любая деталь могла быть значимой. – Лайнус.

– Лайнус?! Он ведь умер! Я лично видел его тело! Ты теперь видишь души ушедших?!

– Вот именно, Астарот. Лайнус необъяснимым образом выжил. Стоял передо мной ровно так же, как и ты, из плоти и крови. Как и я, что уж там говорить. Все эти месяцы его родители не давали ему и шагу ступить из родной обители, опасаясь преследования.

– Но как?!

– Вот именно, как – никому непонятно. Как и со мной. И я надеялась, что ты сможешь хоть что-то прояснить. Ведь я сама лично меньше суток назад вогнала себе в грудь кинжал Каелума. И теперь…, – проще было показать, нежели объяснить. Я задрала свитер, продемонстрировав Астароту абсолютно гладкий живот. – Вот сюда был нанесен удар. Когда я пришла в себя в квартирке на Бейкер-Стрит, на мне не было уже не царапины. Не единого намека на смертельную рану, да и на остальные тоже, каких после сражения с портентумами было немало. Но, я клянусь, я чувствую себя так, будто только что родилась. И я надеялась, что у тебя могут быть ответы, потому что от всего у меня просто голова идет кругом.

– Ахаха, – демон залился истеричным хохотом. – А какие ответы ты хочешь услышать, Блю? Я не меньше твоего сейчас в растерянности и полном непонимании. Тысячелетняя история наших миров не знает случаев возвращения мертвых к жизни. Это противоестественно, что в Инфернуме, что в Каелуме, что на Терре. Исключений нет.

– Вершитель судеб может дать такие бонусы? Привилегии, иначе говоря?

– Нет, и еще раз нет! Да, реликвия плохо изучена, ведь проявлялась только в руках правителя Инфернума, а он не больно-то спешили делиться ее секретами, если таковые вообще были. Но она ни коим образом не дает силы над жизнью и смертью. Я бы связал это все с умопомрачительными способностями твоей смертной подружки-доктора, вытащившей тебя с того света, если бы не гибель портентумов… Пусть даже и так, но как объяснить воскрешение ангела Лайнуса Вайтвилла? Не я один наблюдал его мертвое тело, не могло же всему совету это причудиться!

– А что насчет Сияющего меча… Он дает силу… Над перемещением смертных в пространстве? – бросила я, понимая, что хуже уже не будет.

– Ты меня окончательно добить решила? Ты ведь шутишь, верно? Сияющий меч… Тоже твой? И ты перенесла смертного через завесу? Кого? Где он?! Ты притащила человека в Инфернум? Совсем голову потеряла, Императрица?! – Астарот рыкнул последнюю фразу с таким остервенением, что я даже испугалась. Надо было срочно реабилитироваться в его глазах.

– Нет, Сияющий меч не у меня… Он…

– Да говори ты уже, Дьявол тебя подери! – кожа демона-советника, всегда сдержанного в своих порывах, запылала огнями Инфернума. Нужно запомнить этот день, когда прежде опальная демоница довела такого хладнокровного представителя Ада до ручки.

– Он у Габриэля. Проявился в операционной, когда я вернулась к жизни.

– Раздери меня черти…

– Вот именно. Раздери. Но только еще до этого он смог перетащить мое бездыханное тело и мою соседку Мередит в городскую больницу. Потому я и спрашиваю, могут ли древние реликвии давать своему обладателю какие-то сверхсилы. Потому что я в шоке и ужасе не меньше твоего.

– Каелум в курсе? Что их реликвия нашла своего владельца? – обреченно прохрипел Астарот, сверля меня взглядом.

– Думаю, что да. Габриэль не дождался моего пробуждения и умчался прямиком туда. Возвестить о радостных новостях и взойти на трон Каелума.

Астарот с минуту изучающе смотрел мне в глаза, словно надеясь, что я вот-вот засмеюсь и скажу, что это все розыгрыш, как в дурацком телешоу появятся демоны с хлопушками и воздушными шарами и вручат какой-нибудь бесполезный подарок за участие, вроде мультиварки или видеодвойки. Да и вообще все мои рассказы – плод моей больной фантазии после клинической смерти. Но мне и самой было не до смеха, а советник, так и не дождавшись хоть какого-то снисхождения с моей стороны, запрокинул голову и злостно выругался.

– Дела наши хуже некуда, ты ведь сама это наверняка понимаешь? Я наивно полагал, что, если не станет тебя, то и пророчество будет разрушено. Я не желал твоей смерти, нет, но в такой ситуации это было единственным плюсом. А теперь… Я должен известить совет. Обе реликвии нашли своих обладателей, один из которых вот-вот взойдет на трон Каелума, обретая полноценный статус полководца. Что бы мы не предпринимали, на какие бы героические жертвы ты не пошла, религиозные фанатики своего добились.

Астарот был прав. Прав по всем аспектам. Я и сама была склонна придерживаться таких выводов, но все же была зыбкая надежда, что это – лишь моя тревожность и страх перед неизведанным играют злую шутку. Но все было очевидно. Маятник судьбы запущен и с каждой минутой раскачивается с новой силой. И когда он раскачается на полную – не сносить нам всем головы.

– Я могу отправиться с тобой к совету? Или они на слово тебе поверят, что Императрица Инфернума воскресла?

– Я думаю, что сейчас тебе лучше побыть вместе со своими поверженными подданными. Они должны знать, что Инфернум по-прежнему силен, по-прежнему готов бороться с тобой во главе, – взгляд Астарота потеплел, и он даже позволил себе через чур сентиментальную для советника четверки улыбку. – Я рад, что ты жива. Еще полгода назад не подумал бы, что буду рад этому так сильно. Пусть это и порождает больше вопросов, чем ответов. Но, похоже, Аболим действительно был прав. Ты имеешь отношение к трону Каелума каким-то образом.

– Да, я знаю. Именно поэтому решилась на эту жертву, – ну не говорить же ему, что пыталась уйти из этого мира из-за несчастной любви и безысходности!

– Кассиэль просветил, надо полагать?

– Да, он. Тебе он тоже рассказал о Дьяволе девятом и…

– Люциде, да. Поведал, когда стало известно о твоей смерти и гибели портентумов. Самолично примчался принести свои соболезнования, извиниться за бездействие Каелума и поздравить с победой, пусть и давшейся такой ценой. Быть может, и насчет воскрешения тебя и Лайнуса он окажется более сведущ. В любом случае, мне пора к совету, а тебе – в полевой госпиталь. Его развернули в особняке Верье, думаю, дорогу ты помнишь.

– Забудешь тут, как же, – буркнула я сама себе, когда Астарот уже растворился в пространстве.

Теперь мне ничего не оставалось, кроме как лицом к лицу столкнуться с тем, чего я так боялась: с горем, утратой и исполинской печалью от гибели сотен моих подданых. Но бремя правления не зря так называется. Иначе, зачем вообще нужна власть, если ты своим примером не можешь подать пример стойкости и силы духа другим? Но прямо сейчас, кажется, я была по-настоящему готова принести собственную трусость в жертву долгу.

Я ожидала удрученной, тяжелой обстановки, доводящей до дрожи и слезливой истерики. Особняка Верье, погруженного в какофонию стонов, плача, обилие крови, заплаканных глаз и печального шепота. Но никак ни того, что предстало перед моими глазами. Среди понатыканных буквально повсюду в коридоре коек, настилов, раскинутых пледов с ранеными демонами сновали мои сородичи с белыми повязками на предплечьях. Они латали раны, ставили капельницы, просто тихо подбадривали или подкармливали тех, кто нуждается в заботе и внимании, с такими безмятежными, умиротворенными лицами, словно заботливые родители, ухаживающие за больными простудой детьми. Из колонок, расположенных, предположительно, где-то в гостиной, доносилась приятная, жизнеутверждающая мелодия. Во всех помещениях были зажжены свечи, а не люстры, освещающие их приятным, теплым, трепещущим светом. Словно все, что происходило здесь и сейчас – не последствия кровопролитной битвы. А всего лишь ночь в родной обители, где добрый, горячо любимый родственник немного захворал. Единственным, что напоминало действительность и истинное предназначение этого сборища, были, разве что, редкие укрытые темными тканями тела и лица. Тела и лица тех, кому даже такая радушная, искренняя помощь оказалась бесполезной. Было бы гораздо проще, если бы тут царил хаос, раздор и болезненные крики, гораздо проще злиться и проклинать оставивший нас Каелум, фанатиков и портентумов. Ведь такая грустная гармония буквально выворачивала нервы.

Во всеобщей неторопливой суете до поры до времени на меня даже никто не обращал внимания. Я просто проталкивалась через толпу, лишь изредка ловя на себе молчаливые, не верящие взгляды. В этой обстановке безропотного принятия гибели никто даже не смел повысить голос, выказать свое удивление столь бурно, чтобы нарушить эту печальную идиллию. Словно даже появлению призрака погибшей Императрицы Инфернума никто бы не удивился. В озадаченных, грустных, восхищенных взглядах это читалось настолько предельно четко, что невольно наворачивались слезы: вот она, предводительница войска, даже после смерти ее дух не смог оставить нас без своего покровительства. Блю ушла, но память о ней, о ее подвиге все еще настолько жива в наших сердцах.

Я не удержалась от того, чтобы нет-нет, да похлопать заботливых демонов с белыми повязками на предплечьях по спине или плечу, похвалить их старания, приободрить дожидающегося участия раненого демона. Все они словно смирились с моей кончиной, не видели в явлении призрака ничего удивительного, как погруженный в лихорадочный бред больной не различает реальность и агонию. Наконец, оказавшись в гостиной, я нашла владелицу особняка: Верье с подносом напитков в одной руке и пакетами капельниц и бинтами в другой грациозно лавировала между коек. Ее стройное тело, облаченное в длинный шелковый черный халат, собранные в элегантный, чуть растрёпанный пучок шикарные волосы еще больше наталкивали на мысли о неумолимом сходстве воздвигнутого в ее обители госпиталя с уютным семейным лазаретом. Тут уже не было моих сил притворяться молчаливой невидимкой: я не знала, выжила ли она в этой битве, а хоть одно знакомое лицо сейчас было благословенным подарком. Любой из тех, кто был мне хоть мало-мальски близок и дорог, выживший в этой резне, стал на вес золота.

– Верье, – облегченно выдохнув, я бросилась ей на шею, отчего опешившая демоница едва не выронила свои подносы. – Давай, помогу.

Я взяла из рук демоницы подносы, пока она заледенела, словно статуя, и опустила их на ближайший свободный участок пола.

– Верье, это я. Я знаю, что у тебя много вопросов, но у меня, уж поверь, их не меньше! И я так рада, что ты жива. Я не видела, смогла ли ты уцелеть, а мы и без того понесли столько потерь, что тебе я рада так… Короче, конкретно сейчас никому я так не рада. Как остальные? Левиафан? Белен? Кроули? Все выжили? Сколько демонов вернулись с поля боя?

Я засыпала озадаченную демоницу десятками вопросов, да только она не спешила на них отвечать, все еще с неверием оглядывая меня с ног до головы. Словно для нее, как и для всех здесь, я была лишь плодом болезненного бреда, фантазией, доживающей свое ностальгией о покинувшей этот мир последней Императрице Инфернума. Наконец она озадаченно склонила голову на бок и с придыханием прошептала.

– Блю? Дьяволица Блю десятая? Это и правда ты? Ты к нам вернулась?

– Да, Верье, это я. Живая и здоровая. И я с вами. От начала и до конца. И так будет всегда, – гордо прошептала я, сама искренне веря своим словам.

Это – мой мир. Это – мой народ. И я – их Императрица, их предводительница, старшая сестра и мать в одном лице, не важно, кто я в действительности по праву рождения. И мне не нужна никакая другая семья, кроме этой. Конкретно в этот момент, когда мои поданные явили собой чудо милосердия, участия и доброты, я не хотела быть частью никакой другой семьи, родной ли или названной.

– Но как… Ты ведь погибла… Я своими собственными глазами видела, как ты отвлекла на себя армию портентумов. А потом, говорят, твоя героическая смерть, твоя жертва стала единственным, что сохранило