Кризис среднего возраста
*
Добро пожаловать в новую историю!
Если вы уже читали детективы из серии "Аксиома справедливости", то встретите здесь знакомых героев — Илью Игнатова и его коллег. Хронологически действие в "Кризисе среднего возраста" происходит сразу после финала "Четырех кубиков льда", но жёсткий порядок при чтении необязателен: каждая из книг посвящена отдельному расследованию.
Перед тем как вы перейдёте к прологу, обратите внимание, что читаете черновик — текст, который я пишу прямо сейчас. Вы будете получать доступ к новым эпизодам сразу же, как только они будут готовы.
Приятного чтения!
Все персонажи и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны.
Пролог
Наверное, это плохой знак — открыть глаза и увидеть, что лежишь на полу, а твоё тело деловито обводит белым контуром лопоухий парень в полицейской форме. Ещё хуже — понять, что видишь это, не открывая глаз.
Этот странный сон преследовал меня весь последний год. Наверное, Вселенная хотела меня о чём-то предупредить.
Но я не верю в знаки.
Я верю только в то, что вижу, слышу, чувствую в реальной жизни.
Прямо сейчас я вижу коробок спичек в ухоженных женских руках. Делаю глубокий вдох и снова, ещё острее чем раньше, ощущаю резкий запах бензина. Поднимаю голову и вглядываюсь в мертвенно-бледное лицо. Несколько секунд смотрю в горящие ненавистью и презрением глаза.
— Ты действительно это сделаешь? — спрашиваю я.
Слышу тихий шорох — сера скользит по шершавому боку спичечного коробка. Крошечный огонёк на мгновение разгоняет полумрак.
— Прости.
Спичка падает вниз.
Жадное, мощное, беспощадное пламя вздымается вверх.
Я отворачиваюсь от огня и смотрю в окно, за которым медленно и торжественно падает снег. Я знаю, что вижу это в последний раз.
Сегодня.
Всё закончится сегодня.
Глава 1
— Нужно признать, — официальным тоном сказал Илья, добавляя в чай уже третью или четвёртую ложку сахара, — что пострадавшим от пожара повезло. Шансы, что в тот вечер для одного или нескольких из них всё закончится, были не такими уж маленькими. Но все остались живы и практически здоровы. Ну, за исключением хозяина фирмы, Евгения Павловича Шахрая. Тот находится в больнице и прогнозы врачей... скажем так, не слишком определенные. Возможно, когда он будет в состоянии отвечать на вопросы, что-то прояснится. Но пока дело выглядит довольно запутанным.
Анна подперла рукой голову и с любопытством посмотрела на Илью:
— А вы, капитан Игнатов, точно имеете право говорить со мной об этом?
Он усмехнулся:
— Это было во всех новостях, так что, наверное, имею.
— Хм...
Илья вдруг стал серьёзным:
— Если тебе не интересно, или ты устала, или тебе надо домой...
— Нет, мне никуда не надо, — быстро возразила она. — Мне интересно.
Он недоверчиво нахмурился, словно не ожидал такого ответа. Анна неловко улыбнулась и сделала вид, что снова рассматривает интерьер небольшого ресторанчика, в который её привёз Илья.
Столы и стулья из массива дуба, имитация натурального камня на стенах, тяжёлые деревянные балки под потолком — наверное, это можно было считать эко-стилем. Хорошее место для шумных компаний. Для них двоих стол был слишком большим, что исключало малейшую вероятность случайно прикоснуться друг к другу.
Учитывая всё, это было к лучшему.
— Хорошо, — не слишком уверенно произнёс Илья. — Тогда я продолжу?
Анна кивнула.
— В общем, диспозиция у нас такая. В деловом центре «Гранд Галлери», который принадлежит строительной компании «Гранд», начался пожар. На двух первых этажах здания расположен ресторан, бьюти-центр и фитнес-клуб. Средние в аренде у нескольких небольших компаний. От огня сильнее всего пострадали два последних этажа, их «Гранд» не сдавал, а использовал для размещения собственного офиса.
— Так...
— Шесть сотрудников, включая генерального директора, оказались там в нерабочее время. В офисе были только они, мы просмотрели записи всех камер в здании, во время и после пожара никто верхние этажи не покидал. Одновременно с этой шестёркой там находились двести миллионов рублей наличными и, как выяснили коллеги из МЧС, две канистры с бензином. То, как и зачем в офис принесли сумки с наличными, мы уже выяснили. А вот личность и мотивы человека, который принёс канистры, устроил пожар и, по всей вероятности, украл деньги, нам только предстоит установить.
— Двести миллионов сами по себе кажутся тебе недостаточно веским мотивом?
— Мы говорим о наследнике Павла Шахрая, о жене наследника, брате, компаньоне по бизнесу и... — Илья выдержал театральную паузу, — любовнице. Да, даже для них двести миллионов очень большие деньги. Но чтобы украсть у близкого человека, нужен мотив помимо корысти.
Анна повторила про себя слова Ильи и поняла, что он перечислил не всех.
— А кто шестой?
Он усмехнулся:
— Секретарша. Но она как будто не имеет никакого значения. Один из фигурантов сказал, дословно, что она никто. Просто пешка.
Анна рассмеялась:
— Ого! У кого-то явно нет проблем с самооценкой. Себя он наверняка считает королём.
— Почти королём, да, — согласился Илья и широко улыбнулся. — В общем, у каждого сотрудника «Гранда» своя версия произошедшего, и картинка складывается... Короче, не складывается вообще. Поэтому я решил попросить тебя помочь...
Это звучало не слишком убедительно, они оба это понимали. В помощи Илья не нуждался. Наверное, сейчас стоило повторить всё то, что она говорила ему две недели назад в больнице, и распрощаться — ведь ничего не изменилось, и надежды на иной исход при тех же вводных не было.
— Конечно, — после паузы ответила Анна. — Если я могу быть чем-то полезна...
— Спасибо. Я расскажу тебе про каждого поподробнее?
— Хорошо.
— С кого мне начать?
Анна побарабанила пальцами по столу, выбирая, и улыбнулась:
— С любовницы.
— Ладно... — Илья наклонился к своему телефону и открыл там какое-то приложение. Пролистал пару страниц. — Итак, Виктория Вадимовна Журавлёва. Двадцать шесть лет. Проработала в «Гранде» четыре с половиной года. Начала с должности помощника бухгалера. На день пожара числилась финансовым директором компании...
* * *
Плотный, удушающий дым, пропитанный смесью запахов жжёного пластика и горящего дерева, сдавливал горло.
И, наверное, именно поэтому на глазах у Вики выступили слёзы. Она не плакала, нет, это было бы проявлением слабости, а слабой она никогда не была.
Она справится.
Справится и с этим.
Даже если кажется, что прямо сейчас несколькими метрами ниже догорает не офис компании, в которой она проработала больше четырёх лет, а вся её жизнь.
Не драматизируй,— приказала она себе и торопливо провела по щеке заледеневшей на ветру рукой. Четыре года — это не вся жизнь. И даже не половина.
Но, кажется, за это время она успела умереть и родиться заново.
Вика перевела взгляд на хорошо видимый с крыши рекламный баннер. Гигантское изображение занимало половину торца соседней многоэтажки — улыбающаяся брюнетка со связкой ключей, а ниже короткий рекламный слоган: «ЖК Виктория. Для победителей по жизни».
Как странно. Всё заканчивается тем же, с чего начиналось пять лет назад — с рекламы строительной компании «Гранд».
Только тогда на баннере была не девушка, а мужчина. Ещё достаточно молодой и не слишком фотогеничный: обычное лицо с чуть асимметричным носом, русые волосы, серые глаза, рабочая униформа, никакого намёка на улыбку. Спустя несколько месяцев Вика узнала, что Евгений Шахрай невыносимо серьёзен не только на рекламных снимках, но и в обычной жизни, и часто задумывалась, почему он так редко бывает в хорошем расположении духа. Но в ту секунду, увидев его многократно увеличенное фото, она просто застыла без единой мысли в голове, оглушённая нарастающим шумом в ушах. И именно в тот момент все старые планы полетели к чертям — Вика решила, что обязательно будет работать в «Гранде».
Следующие полгода, отделявшие её от получения диплома бакалавра, были потрачены на вдумчивое изучение всей доступной информации о компании и её основателе.
Евгений Шахрай. Человек, про которого никто и никогда не сказал бы, что он сделал себя сам — ведь вся Рязань знала, кем был его отец и кто стал его тестем. Об отце Евгения, Павле Шахрае, даже через пятнадцать лет после смерти говорили или хорошо и уважительно, или очень тихо и только в кругу своих. О тесте, Константине Ивановиче Левицком, который занимался производством и доставкой стройматериалов, судачили гораздо активнее, и часто именно его протекторатом объясняли успехи «Гранда». Старшая дочь Левицкого, Ева, вышедшая замуж за Евгения ещё до окончания университета, не оставила отцу выбора, и он помогал зятю несмотря на то, что в девяностые чудом избежал смерти от рук наёмных убийц, подчинявшихся Павлу Шахраю.
Любовь Евы и Евгения не укладывалась у Вики в голове, и желание устроиться работать в компанию Шахрая, чтобы увидеть всё своими глазами, стало ещё сильнее.
Окончив университет, она начала методично отслеживать вакансии «Гранда» и уже через три недели наткнулась на подходящее объявление — требовался помощник бухгалтера для ввода первичной документации. Зарплата предлагалась копеечная, но Вика, уверенная, что сможет очень быстро занять лучшее место, отправила своё резюме. Опыта работы у неё не было, но красный диплом и практика в двух крупных банках сыграли свою роль — в ответном письме пришло приглашение на очное собеседование. И первым же человеком, встреченным в офисе компании, оказался Евгений Шахрай.
Они столкнулись прямо у лифта, лицом к лицу, и Вика не могла его не узнать. Вживую Евгений показался ей чуть привлекательнее, чем на фотографиях — удачно сидящий деловой костюм, холодный цепкий взгляд, быстрые движения, дорогой парфюм — и немного старше. Ближе к сорока, чем к тридцати. Наверное, для рекламного баннера использовали снимки, сделанные несколько лет назад.
Он задумчиво оглядел Вику с головы до ног, придержал двери лифта, как будто собирался потратить какое-то время на разговор, и она заставила себя расправить плечи и улыбнуться.
— Добрый день, — вежливо сказала она.
— Добрый, — ответил Евгений, продолжая на неё смотреть, и Вика покосилась в сторону огромного зеркала, занимавшего одну из стен холла. Возможно, с ней что-то не так? Размазалась помада, расстегнулась блузка, на колготках появилась стрелка? Но нет, всё оказалось в полном порядке, и даже прическа выглядела почти так же, как в парикмахерской час назад — блестящие, только что покрашенные в светло-русый цвет волосы были уложены в строгое каре.
— Я пришла на собеседование, — начиная нервничать, сообщила Вика. Несмотря на работавшие кондиционеры, ей снова стало жарко, словно она всё ещё стояла на улице под палящим июльским солнцем.
— Ясно, — сказал Евгений. — Вы Виктория Журавлёва.
Она кивнула.
— Я видел ваше фото в резюме, — зачем-то добавил он. — Проходите к офис-менеджеру, вас направят к главному бухгалтеру.
Вика опять послушно покивала, не отводя глаз от своего будущего начальника. Он помедлил ещё пару мгновений и вошёл в лифт.
В следующий раз, если не считать вежливого обмена приветствиями при случайных встречах в офисных коридорах, они заговорили только в конце ноября, когда Вика решила подать заявление о переводе с должности помощника бухгалтера на освободившееся место кассира.
Она почти не сомневалась в успехе, ведь проведенное в компании время не просто работала — скорее, пахала. Бухгалтеры из группы по учёту товарно-материальных ценностей спихнули на новенькую ввод половины первички, Вика регулярно задерживалась допоздна, ни разу не пытаясь протестовать. Но, против её ожиданий, главбух отказалась принимать решение о переводе без согласования с генеральным директором, и на целую неделю вопрос оказался подвешенным в воздухе.
А потом Евгений вызвал Вику к себе в кабинет. Это показалось ей плохим знаком, но ослушаться она не могла.
Рабочий день уже закончился, и нижний из двух этажей, на которых располагался офис компании, почти опустел. Вика поднялась по широкой внутренней лестнице к металлической двери, разделявшей уровни рядовых работников и руководства, и приложила свой пропуск к считывателю. Тот послушно подмигнул зелёным огоньком. Она потянула на себя тяжёлую дверь и впервые за время работы в «Гранде» очутилась на верхнем этаже здания. Покрутила головой, оценила шикарный вид из панорамного окна холла, затем заметила почти сливающийся с серой стеной указатель и отправилась в сторону кабинета генерального директора. Сердце гулко стучало в груди, и пару раз приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.
В дверях приёмной Вика столкнулась с секретаршей, которая коротко сообщила:
— Шахрай на месте. Ждёт.
Евгений и правда ждал. Когда Вика вошла в его огромный кабинет, он медленно отложил в сторону несколько листов бумаги и заговорил:
— Подходите ближе и садитесь, Виктория Вадимовна…
Она послушалась.
— Ваш отчет о проделанной за эти месяцы работе впечатляет, — продолжил Евгений.
— Благодарю вас, — как можно спокойнее ответила Вика.
— Там есть хоть слово правды?
— П-простите?
Евгений откинулся на спинку кресла. Потянул тёмно-синий галстук, немного ослабляя строгий узел, и спокойно объяснил:
— Те, кто просят о повышении, всегда преувеличивают свои достижения. Кто-то искренне заблуждается, кто-то пытается обмануть меня. К какой категории относитесь вы?
— Я вас не обманываю!
— Хотелось бы верить… Итак, приступим. Для начала вы должны меня убедить, что окажетесь чуть более благодарной, чем ваши предшественницы. Вы умеете быть благодарной?
Короткий жгучий спазм сдавил все внутренности. Вика прикусила губу, пытаясь не выдать боль. Обернулась на закрытую дверь кабинета, чуть дрогнувшей рукой заложила за ухо короткую прядь волос, поправила воротник блузки… и решила не отвечать. Сначала нужно было разобраться, к чему он ведёт. Неправильное толкование намёков директора могло дорого ей обойтись.
— В этом году я избавился от двух кассирш, — сказал Евгений. Его голос звучал чуть надтреснуто и глухо. — Ещё от одной в прошлом. Почему-то каждая, проработав несколько месяцев, начинала воровать. Все они, наверное, понимали, что рано или поздно недостача будет обнаружена, и придётся вернуть украденное плюс сумму сверху за возможность уйти без последствий. Но воровали. Как вы думаете, Виктория Вадимовна, почему? Можете придумать хоть одно объяснение этой странной ситуации?
Вика выдохнула, поняв, что он не предлагал отработку новой должности в постели, и без колебаний ответила:
— Книги, фильмы и детские мультики.
Брови Евгения поднялись вверх:
— Мультики?
— Да. Вот взять, к примеру, «В поисках Немо»… Что там происходит всё время? Глупые рыбки много раз оказываются на краю гибели, но в последний момент происходит чудо, и они то спасаются из пасти акулы, то… Ой, простите, вы наверняка не знаете, вы слишком… — Вика умолкла.
— Я слишком… что? — без тени улыбки уточнил Евгений. — Слишком старый для того, чтобы помнить мультфильмы?
— Нет, я не это… Просто вы были уже взрослым, когда он вышел, и…
— Я был взрослым, да. Но я его смотрел. Мой младший брат тогда просто помешался на этом мультфильме, диски лежали и у нас дома, и отца, и я, кажется, до сих пор помню его наизусть.
— Дома и у вас, и у отца? — медленно переспросила Вика.
— Да. Мои родители разошлись, когда мне было около восьми, — пояснил Евгений, — и с тех пор никогда не жили под одной крышей.
— Мне жаль.
— А мне нет. Мой отец был страшным человеком.
— Не буду спорить, — с усмешкой откликнулась Вика.
— Интересно… — Евгений притянул к себе бумаги и опустил взгляд. — Так что там с мультфильмами? Хочу понять вашу мысль.
— Люди... в большинстве своём они совсем как рыбки из того мультика. Такие же глупые. Поэтому смотрят глупые фильмы, читают глупые книги, подсознательно ассоциируют себя с главными героями и думают, что любые самые необдуманные поступки не будут иметь последствий. Верят, что в их жизни всегда будет хеппи-энд. Но рано или поздно обнаруживают, что ошибались.
— А вы, получается, не верите в счастливые финалы, Виктория?
— Вряд ли мне светит что-то подобное.
Евгений какое-то время молчал, держась за переносицу.
— Ладно, — наконец сказал он. — Возможно, вы задержитесь на этой должности дольше остальных. Я подпишу ваше заявление о переводе.
Задержусь на этой должности? Я?— пряча победную улыбку, подумала Вика. — Ну уж нет! У меня другие планы...
А вслух ответила:
— Спасибо вам, Евгений Павлович! Огромное спасибо!
Да. У неё были другие планы. Но, к сожалению, всё пошло совсем не так, как ей хотелось.
И сейчас, спустя четыре года после их разговора о мультфильмах, она могла только смотреть на поднимающиеся к крыше клубы дыма и с отчаянием осознавать, что тогда оказалась права.
У её истории не будет счастливого конца.
Глава 2
— Журавлёва стала первой, кого пожарные спустили с крыши здания. Она сразу сообщила нам о находящихся в сейфе деньгах, — продолжал Илья.
— Стой, — попросила Анна. — А почему вы вообще оказались на пожаре? Это ведь не ваша работа — лезть в огонь.
Илья усмехнулся:
— Горел офис Евгения Шахрая. Полковник решил, что пожар может быть связан с вашим делом, и приказал выехать на место происшествия.
— С нашим делом? — тихо переспросила Анна.
— Кстати, чуть не забыл, несколько часов назад мы отправили все материалы в следком. Так что не удивляйся, если тебе позвонят оттуда.
— Мне? Позвонят? Зачем? — Анна почувствовала, как мгновенно пересохло горло.
Перед глазами снова промелькнула сегодняшняя встреча с Лили. Передача последней части вознаграждения. Почти что дружеская беседа. Что будет, если полиция узнает об этом?
— Ты одна из потерпевших, поэтому...
— Ясно. Спасибо, что сказал, — тщательно контролируя голос, ответила Анна. — Но всё-таки я не поняла, какая тут может быть связь. Или вы думаете, что кто-то мстит бывшим членам той банды и их детям? Сначала расправились со Стояновым, а теперь перекинулись на сына Павла Шахрая?
— Или с самого начала всё было направлено на детей Шахрая-старшего, — спокойно пояснил Илья. — В пожаре пострадали двое его сыновей. Плюс мы так и не выяснили, кто был настоящей целью заказчиков Лили, а кто использован для отвода глаз. Чернов предположил, что основной жертвой всё-таки могла быть ты. Возможно, кто-то знает о том, что Павел Шахрай жив, и пытается вынудить его проявить себя, последовательно создавая кризисные ситуации вокруг его детей. Начали с тебя, затем перешли к Евгению.
Анна медленно кивнула, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.
Илья нахмурился и осторожно накрыл её руку своей. Успокаивающе сжал.
— Это была первая версия, сейчас мы от неё отказались. Не волнуйся. Тебе ничего не угрожает.
— Я не волнуюсь, — заверила его Анна, окончательно выведенная из равновесия неожиданным прикосновением. — Вообще.
— Хорошо, — сказал Илья и улыбнулся. — Так, на чём я остановился? А, да, Журавлёва. Сначала мы не знали о её отношениях с Евгением Павловичем. Но она поделилась с нами другой информацией, очень переживала об офисе и о состоянии жены своего любовника. А когда увидела на парковке машину самого Евгения, впала в истерику и не успокоилась, пока его не вытащили из здания. Короче, самая обычная, только чересчур эмоциональная девушка. Так мы думали, пока не пообщались с другими фигурантами дела.
— А что они сказали?
— Трое из четверых уверены, что офис подожгла Журавлёва, — ответил Илья.
Анна вздёрнула брови:
— Ты серьёзно?
— Вполне. Первым озвучил свои подозрения, — Илья снова опустил глаза к телефону, — Зотов Владимир Петрович. Сорок два года, правая рука Евгения, работает в «Гранде» около семи лет, сразу же занял место директора по общим вопросам. Представляет интересы второго учредителя компании, но, насколько нам известно, конфликтов на этой почве никогда не возникало.
— У «Гранда» есть второй учредитель? — удивилась Анна.
— Да, тесть Евгения. Четверть компании принадлежит ему.
— Понятно. И Зотов сказал, что пожар устроила любовница Евгения? Но зачем ей это?
Илья пожал плечами:
— Утром в день пожара Евгений Шахрай сообщил, что заказывает аудиторскую проверку и планирует смену финансового директора. Причины не называл. Зотов предположил, что Журавлёва замешана в сомнительных схемах и хотела уничтожить компрометирующие её документы.
— Интересная версия, — сказала Анна.
— Очень, — согласился Илья. — Даже жаль, что потом Зотов от неё отказался.
— Отказался? Почему?
— Придумал новую. Как только ему сообщили, что из сейфа пропали деньги, он обвинил Журавлёву в краже и поджоге с целью сокрытия улик.
Анна рассмеялась:
— Кажется, господин Зотов готов подозревать Журавлёву сразу во всех смертных грехах. Он её не слишком сильно любит, да?
Илья кивнул:
— Он её ненавидит. И не пытается это скрывать.
* * *
— Ну что, милая девушка, поговорим?
Стук в дверь и раздавшийся вслед за ним низкий, с приятной хрипотцой голос заставили Вику отвлечься от отрешенного разглядывания черного экрана компьютера.
Первоначальный инструктаж уже закончился, а сисадмин, который должен был настроить для неё доступы на новом месте, не слишком торопился. При всём желании начать что-то делать Вика не могла, поэтому просто смотрела на своё нечеткое отражение в мониторе и лениво думала о том, что в качестве кассира, очевидно, работы у неё будет гораздо меньше — всё-таки большая часть расчетов проходила через банк.
Но неожиданный вопрос, прозвучавший прямо за спиной, испугал Вику, и всё её благодушие мгновенно испарилось. Она выпрямилась в кресле, повернулась к говорившему и, стараясь сохранить спокойный тон, ответила:
— Добрый день, Владимир Петрович.
До этого момента Вика ещё ни разу не общалась с директором по общим вопросам, но знала его в лицо.
Зотов постоял ещё немного в дверях, затем в два шага пересёк крошечный кабинет — теперь Вика сидела в отдельном, но не слишком просторном помещении — и устроился в гостевом кресле напротив стола. Покосился на стоящий в углу сейф, зачем-то передвинул банковский терминал и глубоко вздохнул.
Вика вежливо улыбнулась, исподтишка разглядывая Зотова.
Тот проводил большую часть своего времени на строительных объектах, а не в офисе, но это никак не мешало бухгалтерии сплетничать о нём самом, о его влиянии на Шахрая, а ещё — о его личной жизни. Сейчас, впервые оказавшись к нему так близко, Вика поверила, что её коллеги вовсе не приукрашивали действительность и что слухи о бурном романе второго лица компании с казавшейся неприступной директором по маркетингу и с замом главбуха были основаны на реальных событиях.
Мужчина… впечатлял. Несмотря на свой возраст — он был старше Вики на шестнадцать лет — Зотов казался весьма привлекательным.
Тёмные волосы.
Чёрные глаза.
Короткая, аккуратно подстриженная борода.
Чуть смугловатая кожа.
Прекрасное телосложение, подчеркнутое идеально сидящими джинсами и серой рубашкой.
Чувственные руки.
Вика ценила красивые мужские руки, поэтому зависла на неприлично долгие десять секунд, глядя на то, как Зотов продолжает хозяйничать на её столе, теперь уже меняя местами канцелярский набор и стопку бланков. Затем всё-таки подняла взгляд и снова заговорила:
— Что именно вы хотели обсудить, Владимир Петрович?
Зотов улыбнулся, и его улыбка тоже, разумеется, оказалась почти идеальной.
— Хотел рассказать вам одну небольшую историю, Вероника.
— Виктория.
— Виктория? — с недоумением переспросил он.
— Да, — продолжая удерживать на лице благожелательное выражение, ответила она. — Меня зовут Виктория.
— Как скажете, — без тени смущения произнёс Зотов, и Вика почувствовала, что у неё вспыхнули щёки.
«Как скажете»? Он серьёзно? Высокомерный осёл!
— Думаю, вы уже наслышаны о том, как закончилась карьера предыдущего кассира, — продолжил он, подбирая со стола карандаш. — Я много об этом думал и пришёл к выводу, что ту неприятную ситуацию можно было предотвратить.
— Ммм, — протянула Вика.
— Вы на самом деле милая девушка. Я ни в коем случае не хочу, чтобы у вас были такие же проблемы, как у вашей предшественницы…
— Как трогательно, — не удержалась она.
— … поэтому хочу рассказать вам один занимательный эпизод из жизни нашего собственника.
Зотов сделал паузу и выжидающе посмотрел на Вику.
Она подняла брови:
— Я слушаю.
— Хорошо. Тогда давайте мысленно перенесёмся почти на тридцать лет назад.
Вика откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди:
— Если не ошибаюсь, в то время Евгений Павлович посещал начальную школу.
Зотов усмехнулся:
— Вижу, что арифметические действия с двузначными числами вам даются без труда. Прекрасно. Кажется, несмотря на принадлежность к поколению ЕГЭ, вы не совсем безнадёжны.
Вика моргнула. Заставила себя улыбнуться. Кивнула:
— Да. Кажется, не совсем.
— Как вы верно заметили, тогда наш многоуважаемый собственник учился в школе. Времена были не самые благополучные, но дети ценили то немногое, что могли им дать родители. У Евгения Павловича в силу, — Зотов хмыкнул, — объективных обстоятельств ситуация была чуть лучше, чем у одноклассников. Но тем не менее…
— Так, — пробормотала Вика, окончательно перестав понимать, к чему ведёт её собеседник.
— Однажды отец Евгения сделал ему небольшой подарок: ручку, на которой при определённых манипуляциях проявлялось изображение почти что голой девушки. Среди десятилетних мальчишек эта ручка, как вы сами понимаете, произвела фурор. И, наверное, не стоит удивляться тому, что уже через два дня ручка пропала.
— Очень печальная история.
Губы Зотова тронула кривая ухмылка:
— Дослушайте, Ника.
Вика покачала головой и решила больше его не поправлять.
— Один из одноклассников указал на лучшего друга Евгения. Рюкзак того самого друга Евгений выпотрошил собственными руками, ручка была найдена и вернулась к законному владельцу.
— Зло повержено, добро восторжествовало, полный хеппи-энд? — после затянувшейся паузы неуверенно предположила Вика.
— Это ещё не конец. Вечером того же дня Евгений рассказал о случившемся своему отцу, Павлу Шахраю. Возможно, вы слышали это имя. Говорят, что Евгений Павлович очень похож на своего отца — и внешне, и по характеру...
У Вики вдруг неприятно заныло под ложечкой.
— ... Но вернемся к детству нашего собственника. В ту же ночь по трагическому совпадению оба мини-маркета, которыми владел отец неудавшегося воришки, сгорели дотла. Чтобы закрыть обязательства перед поставщиками товаров и другими уважаемыми людьми, отец воришки был вынужден продать свою машину и единственную квартиру, и после этого больше не сумел подняться.
— Ясно, — тихо сказала Вика.
— Вот такая короткая, но поучительная история о преступлении и наказании, — подытожил Зотов. — Разжёвывать подробнее нет необходимости. Складывать два и два вы, судя по всему, умеете.
— Умею.
— Ну вот и прекрас...
Вика его перебила:
— А ещё я тоже умею рассказывать разные истории. Хотите послушать мою?
Она выждала пару секунд, наслаждаясь выражением искреннего недоумения на лице собеседника, а затем начала говорить:
— Когда мне было двенадцать, папа отвёл меня к стоматологу. Весёлому, добродушному мужчине, который славился своим умением находить общий язык с детьми. Кстати, у него тоже была борода, совсем как у вас. В его кресле никто не кричал, не дергался и вообще лечение проходило быстро и удачно. Для меня это был первый визит к зубному. Первый раз, в чём бы то ни было, всегда запоминается, правда? Вот вы, Владимир Петрович, наверняка помните свой первый раз с женщиной. И она тоже это помнит...
Зотов смотрел ей прямо в глаза немигающим взглядом и молчал.
— Но что-то я отвлеклась, — сказала Вика. — Так вот, стоматолог сверлил мой несчастный зуб и одновременно рассказывал медсестре о том, что когда-то у него был сложный пациент, который постоянно дёргался в кресле. Зубной бур соскочил и пропорол тому мужчине щёку насквозь. И теперь он живёт с ужасными шрамами на лице и очень от этого страдает. Тогда я поверила, впечатлилась и сидела в кресле не шевелясь. А вот сейчас я почему-то вспомнила тот случай и поняла, что врач всё выдумал, чтобы запугать меня и облегчить себе работу. Мило, правда?
Он едва заметно качнул головой:
— Нет, не мило. Но каким бы ни был ваш первый опыт в стоматологии, я уверен, что вы меня поняли.
— Не сомневайтесь.
— Прекрасно! — Зотов поднялся на ноги, продолжая держать в руках карандаш. — Тогда больше не буду отвлекать вас, — он бросил ироничный взгляд на выключенный монитор, — от важных и срочных рабочих задач, Вероника.
— Виктория, — процедила сквозь зубы она.
— Как вам будет угодно, — ответил Зотов, развернулся и направился к двери. У самого выхода из кабинета он задержался, посмотрел на стоявшее в углу мусорное ведро, плавным движением руки отправил туда карандаш и добавил: — Хорошего дня.
Глава 3
Официантка — совсем ещё молоденькая, симпатичная, одетая в обтягивающие брючки и тесную блузку — бесшумно появилась рядом со столиком, поставила перед Анной заказанный десерт и улыбнулась, глядя на Илью:
— Приятного аппетита.
Анна невольно поджала губы, дождалась, пока официантка отойдёт на несколько метров, и зачем-то сказала:
— Милая девушка.
— Журавлёва? — подняв бровь, уточнил Илья.
— Нет.
Он вздохнул и, кажется, хотел спросить что-то ещё, но Анна быстро его перебила:
— А за что Зотов ненавидит Журавлёву? И как вы об этом узнали? И если он её ненавидит, то получается, что его словам нельзя верить, правильно?
— Не совсем так... — Илья покачал головой. — Сам по себе факт неприязненных отношений между подозреваемым и свидетелем не обнуляет показания последнего. Но вероятность оговора в таких случаях, конечно, выше, и мы это учитываем.
— Логично, — пробормотала Анна и притянула ближе тарелку с пирожным.
— А поводу того, как узнали… Скажем так, сложно было не догадаться, когда Зотов назвал Журавлёву женщиной со сниженной социальной ответственностью, готовой оказывать интимные услуги за незначительное материальное вознаграждение.
— Он прямо так и сказал? — оторопело переспросила Анна.
Илья усмехнулся:
— Не совсем. Если цитировать господина Зотова дословно, то звучало это как «дешёвая шлюха».
— Дешёвая... — протянула Анна. — Кажется, я догадалась. «Просто пешка» про секретаршу говорил тоже Зотов?
— Он самый, — с видимым удовольствием подтвердил Илья.
— Какой приятный мужчина, — сказала Анна и отправила в рот первый кусочек десерта. — Кажется, у меня есть фаворит. Офис поджёг он.
* * *
Дверь распахнулась без стука, и Вика почувствовала, как её мгновенно бросило в жар.
Не было нужды смотреть на стоявшего на пороге человека — она знала, кто это. За месяц, прошедший с перевода на должность кассира, Вика приняла в своём кабинете десятки, если не сотни посетителей. Чаще всего это были работники «Гранда», чуть реже — покупатели квартир, арендаторы офисов, риэлторы и субподрядчики, предпочитавшие работать по серым схемам. Но заходил в кассу без предупреждения только один человек — Евгений Шахрай.
Он всегда перемещался по офису так, словно не допускал даже мысли, что кто-то может оказаться недоволен столь бесцеремонным нарушением границ. Впрочем, по слухам, недовольные в «Гранде» надолго не задерживались. Говорили, что Шахрай увольнял сотрудников после первой же услышанной жалобы на условия работы или размер заработной платы.
Поэтому Вика торопливо подняла голову от очередной ведомости на выплату новогодней премии и изобразила вежливую полуулыбку.
— У вас всё готово, Виктория Вадимовна? — спросил Евгений.
— Пять минут, Евгений Павлович, — попросила она. — Ещё две ведомости, подобью итог, и поеду.
— Вы опаздываете, — недовольно заметил он.
— Я не хочу ошибиться. Если бы ведомости проходили через программу, я справилась бы быстрее, а здесь просто распечатки. Приходится пересчитывать итоги вручную.
— В каждой ведомости уже есть сумма итого, Виктория. Вы не доверяете расчетчикам заработной платы? — поинтересовался Евгений вроде бы всё тем же равнодушным тоном, и одновременно с этим выражение его лица едва заметно изменилось. В серо-голубых глазах промелькнул хищный блеск.
Как у кота, который почуял крысу,— подумала Вика, и тут же себя одёрнула. Не время для глупых мыслей. Слишком удобный момент для разговора с Шахраем, нельзя его упускать.
— В денежных вопросах я не доверяю никому, — ответила она. — Особенно здесь, в «Гранде».
— Почему особенно в «Гранде»? — Евгений зашёл внутрь кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Потому что узнала кое-какие детали о том, что происходило с кассирами в вашей…. в нашей, — быстро поправилась она, — компании.
— О чём вы говорите, Виктория? Что нового вы могли узнать? Я же сам ввёл вас в курс дела больше месяца назад.
Она медленно отложила ведомости в сторону, притянула к себе пачку заполненных сотрудниками авансовых отчётов и начала раскладывать их перед нависающим над столом Шахраем.
— Пять тысяч четыреста рублей. Десять тысяч. Две триста. Тринадцать тысяч пятьдесят пять рублей пятнадцать копеек...
Евгений сел в кресло для посетителей, рассеянно оглядел получившуюся картину и кивнул, давая понять, что ждёт продолжения.
— Почти тридцать тысяч, — подытожила Вика. — И это только за половину сегодняшнего дня. За месяц никто ни разу не проверил подотчетные расходы. Думаю, их вообще не проверяют, особенно те, которые не уменьшают налоги. Кассир легко может приписать пару строчек в бланки, оформить дополнительный расходник, потом внести в программу неправильную сумму и таким образом высвободить полторы-две тысячи рублей. Да, копейки, но это далеко не всё. Есть подрядчики, которым мы платим из... ммм... второй кассы. По ним суммы уже шестизначные, а отчётности ещё меньше. Исправить в нашей экселевской табличке пару цифр задним числом — не проблема. Я попробовала. Вот уже три недели напротив Шишкина стоит сумма, увеличенная на десять тысяч. Никто не заметил. Ни финдир, ни Владимир Петрович, который, вообще-то, сам вносит туда данные для расчетов.
Кажется, Евгений выругался себе под нос, но Вика не была уверена.
— И в таком вот бардаке, — она выразительно обвела глазами свой кабинет, — в котором годами можно незаметно воровать, три кассира подряд были пойманы на крупной разовой недостаче. И вы предлагаете мне поверить, что они просто сошли с ума? Нет, ну может, конечно, это помещение отделано токсичными материалами, поэтому у каждого, кто проводит здесь много времени, наступает хроническая интоксикация и гибнут клетки мозга. Принять такое объяснение я ещё могу.
— Забавно, — без тени улыбки сказал Евгений, поправляя рукав тёмно-синей куртки с логотипом «Гранда». Сегодня он почему-то был одет так, что казался похожим скорее на прораба, чем на хозяина не самой маленькой строительной фирмы.
— Вы тоже поедете на раздачу новогодней премии? — внезапно догадалась Вика. До этого момента она была уверена, что отправится на стройку в компании одного из охранников и невыносимого Зотова.
Евгений удивленно на неё посмотрел, затем опустил взгляд на одежду и качнул головой, словно понял ход мыслей своей собеседницы.
— Вы считаете странным, что я сменил деловой костюм на рабочий? — спросил он.
— Нет, не считаю. Ради лояльности персонала я бы тоже лично выдавала премии и играла в близость к рабочему классу.
На долю секунды легкие морщинки в уголках его глаз стали чуть заметнее — как будто он собирался то ли улыбнуться, то ли нахмуриться.
— Боюсь, что не готов оплачивать время, потраченное на обсуждение моих ролевых игр с персоналом, — небрежно произнёс Евгений. — Заканчивайте ваши проверки, Виктория Вадимовна, и выходите на парковку. Я буду ждать вас в машине Владимира Петровича. Не забудьте захватить бумаги, а деньги, — он повернулся в сторону стоявшего в углу сейфа, — я могу…
— Не можете, — прервала его Вика. — Деньги я тоже вынесу сама.
— Вы и мне не доверяете? Думаете, что я подставлял собственных кассиров?
— Вроде бы мы уже выяснили, что я не доверяю никому.
Евгений помедлил несколько мгновений, дыша чуть глубже, чем обычно — Вика видела, как раздуваются крылья его носа — затем поднялся из кресла.
— У вас есть пять минут, Виктория, — сказал он и демонстративно посмотрел на наручные часы. — Не выйдете на парковку к четырнадцати ноль ноль, считайте себя уволенной.
Вика застыла, глядя на захлопнувшуюся за спиной Шахрая дверь, затем встряхнулась и начала собираться. Быстро сменила офисные туфли на зимние сапоги, уложила ведомости в папку из кожзама, разноцветные пачки купюр — в переносной сейфбокс. Убедилась, что компьютер выключен, а денежный ящик кассы и сейф надёжно заперты. Накинула на себя тонкую, почти невесомую серую шубку. Ещё раз оглядела кабинет и торопливо вышла в коридор. Два поворота ключа в замочной скважине, контрольное нажатие на дверную ручку, проверка времени — кажется, она не успевала — и Вика побежала по коридору.
Касса располагалась в самой дальней от лифта и центральной лестницы части офиса, и путь до них съел ещё несколько десятков секунд. К счастью, лифт стоял прямо на их этаже с раскрытыми дверями, и Вика проскользнула внутрь, от спешки забыв удостовериться, что кабинка пуста.
Разумеется, там были люди. Двое. И, разумеется, одним из них оказался Евгений Шахрай.
— Тринадцать пятьдесят девять, — любезно сообщил он Вике, практически врезавшейся ему в грудь, и нажал на кнопку первого этажа. Охранник, маячивший за левым плечом Евгения, почему-то презрительно ухмыльнулся.
— Я успею, — ответила Вика, выравнивая дыхание, и сделала крохотный шажок назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и начальником.
Он, явно заметив это движение, шагнул вперёд и медленно, с нажимом произнёс:
— Да, успеете. Но только потому, что я придержал лифт. Возможно, вам стоило бы меня поблагодарить.
Вика глубоко вздохнула, ощущая нарастающий жар где-то в области желудка.
— Благодарю, — покорно ответила она.
Евгений хмыкнул и отступил. Двери лифта разъехались в стороны, и Вика, чувствуя себя полнейшей идиоткой, выскочила из него первой. Быстро прижалась боком к считывателю электронной проходной, молясь, чтобы лежащий в кармане пропуск сработал, толкнула турникет и направилась к выходу из здания. За её спиной раздавались звуки шагов. Тяжёлые, уверенные — охранника. Лёгкие, почти кошачьи — Шахрая.
И тут же в памяти всплыли первые строки детского стишка.
... Сказала Кошка Мышке...
Вика прошла сквозь стеклянные двери. Поёжилась от резкого перепада температур.
... Давай с тобой дружить! ...
Неожиданно усилившийся ветер бросил ей в лицо горсть колючих снежинок.
... И будем этой дружбой...
— До смерти дорожить, — прошептала Вика и подняла воротник шубы.
— Четырнадцать ноль ноль, — холодно сказал Шахрай, вставая рядом.
— Я успела, — как можно спокойнее откликнулась она, втягивая сквозь зубы морозный воздух.
Евгений какое-то время разглядывал её, затем отвернулся и начал спуск по расчищенным от снега ступеням. Вика пошла следом за ним, охранник замыкал цепочку, и со стороны, наверное, их группа смотрелась достаточно странно.
Машина Зотова — массивный серебристый внедорожник, сверкающий в лучах зимнего солнца — взвизгнув тормозами, остановилась прямо у лестницы. Евгений распахнул перед Викой заднюю пассажирскую дверь и нетерпеливо приказал:
— Садитесь же, Виктория Вадимовна.
Она послушалась.
Охранник хотел было занять соседнее с ней место, но Евгений лёгким движением головы отправил его на переднее пассажирское сиденье. Вика перехватила косой взгляд Зотова, сидевшего за рулём, и опустила глаза.
Шахрай наконец-то тоже уселся в автомобиль, они тронулись, и первые минуты дороги прошли в гробовом молчании. А затем он заговорил:
— Мне послышалось, или там, на ступенях, вы рассказывали какой-то стих?
— Не послышалось, — коротко ответила Вика.
— Довольно необычная реакция на стресс, — отметил Евгений, потом опять оглядел её с головы до ног и устало добавил: — Если не ошибаюсь, в багажнике должны лежать утеплённые рабочие сапоги. Размер, правда, для вас слишком велик, но всё-таки, когда мы приедем, переобуйтесь.
— Н-но...
— Бога ради, Виктория, только не спорьте. Ваша обувь не выживет в том месиве, в которое превратился подъезд к стройплощадке. А я, уж простите, не понесу вас от машины до вагончика прораба на руках. Моя жена не одобряет подобные вольности.
У Зотова, скорее всего услышавшего слова Шахрая, напряглись плечи и шея — это было заметно даже под плотной зимней курткой. На первом же светофоре он приоткрыл окно, вытащил из кармана пачку сигарет, зажал одну из них зубами и щёлкнул зажигалкой. Вика завороженно смотрела на вспыхнувший огонёк.
— Кстати, Владимир Петрович, — внезапно ещё громче заговорил Евгений, — когда вернемся в офис, не убегай. Есть пара вопросов по расчетам с подрядчиками. Особенно интересно будет обсудить товарища Шишкина.
Зотов непонимающе обернулся, так и не прикурив.
А Вика тихонько охнула и зажмурилась.
Глава 4
— К сожалению, у Зотова не было возможности ни украсть деньги, ни устроить поджог, — с нескрываемой тоской сказал Илья.
— А у кого была? — поинтересовалась Анна.
— Ни у кого, — ещё тоскливее ответил он и глубоко вздохнул. — Я же не просто так говорю, что картинка не складывается. Ощущение, что надо собрать пазл, только вот частей в пять раз больше, чем нужно, и все они какие-то... неподходящие.
— В пять раз больше? Как это?
— С чего бы начать... Ладно. Во-первых, ни у одного из пяти фигурантов не было причины находиться вечером в офисе. Ни у кого. Но все они туда приехали, причём одновременно. И знаешь, почему?
— Почему? — спросила Анна.
— Четверым из них пришло сообщение в телеграм с одним и тем же текстом: «Пора расставить все точки над "и". Приезжай в офис к 20:00. Поговорим».
— От кого?
Илья почесал бровь:
— А вот это самое непонятное. Виктория Журавлёва получила сообщение якобы от Евы Константиновны Левицкой, жены Шахрая. Но Левицкая утверждает, что не писала Виктории. Когда мы попросили Журавлёву показать нам сообщение, оказалось, что его не существует.
— Вот как...
— То же самое у остальных. Жене Шахрая пришло сообщение от Максима Епифанцева, младшего брата Шахрая. Брату — от компаньона. Компаньону от Журавлёвой. Все получили сообщение, но никто никому не писал. И все сообщения исчезли.
— Так, стой! — Анна притянула к себе сумочку и достала ручку. Взяла бумажную салфетку, начертила на ней квадрат из стрелок и попросила: — Давай ещё раз всю цепочку. Кто от кого получил сообщение?
— Любовница от жены, жена от брата, брат от компаньона, компаньон от любовницы, — послушно повторил Илья.
— Кого-то не хватает. Так, секретарша! Её тут нет.
— Секретарше написал сам Евгений Шахрай. Сказал, что нужно разобраться с какими-то бумагами. Приказал срочно явиться в офис или считать себя уволенной.
Анна с подозрением посмотрела на Илью:
— Хотя бы у неё сохранилось сообщение?
— Да, у неё сохранилось.
— Значит, пешку пригласил сам король, — пробормотала Анна, начиная вырисовывать справа от квадрата шахматные фигурки.
Илья нахмурился.
— Что такое? — с удивлением спросила она.
— Как будто... Ладно, это не имеет... Но...
— Но?
— Шахматы, — сказал он. — Все они, кроме секретарши, упоминают шахматы, когда описывают отношения между собой и Шахраем. Пешка, король, королева. Слон и ладья. Ход конём... И вот теперь ты рисуешь шахматы. Это странно.
Анна непонимающе моргнула:
— Но это же база. Все умеют играть в шахматы.
— Не все, — чуть уязвлённо возразил Илья.
— Хорошо, почти все.
— Нет.
Анна подняла брови:
— Я играю столько, сколько себя помню.
— Ладно, проехали, — решительно сказал Илья. — В общем, все пятеро оказались в офисе после получения сообщений. Приехали они практически одновременно и были друг у друга на глазах. Ни у кого из них не было достаточного количества времени, чтобы забрать деньги из сейфа, заменить их бумагой, вылить две канистры бензина на пол и поджечь. Как будто бы ни у кого...
— Но кто-то ведь устроил пожар?
— Да.
— Значит, мы вычислим этого кого-то, и дело будет закрыто. Элементарно! — со смешком заключила Анна, и вдруг осознала, что у неё так и не вышло отнестись к ситуации серьёзно. Казалось, что они на самом обычном свидании и обсуждают героев фильма или сериала, а не реальных людей и случившуюся с ними беду.
На миг ей стало стыдно, но Илья, кажется, разделял её настроение.
— Элементарно? — фыркнул он. — Ладно. Продолжим, коллега.
— Коллега?
— Ну да. Ты же помогаешь мне в расследовании. Значит, коллега. А вообще, какое у тебя образование? Эконом или юридическое? Не хочешь к нам в отдел? Чернов с тобой будет паинькой, сможешь нас от него прикрывать. Сделаешь карьеру...
— Упаси бог, — с искренним ужасом ответила Анна. — Но, кстати, про карьеру...
— Да?
— Ты сказал, что Журавлёвой двадцать шесть лет. Она моя ровесница. И уже финансовый директор? Не слишком ли круто?
Илья пожал плечами:
— Для любовницы генерального директора не слишком. Впрочем, мы не знаем, влияла ли личная жизнь на продвижение Журавлёвой. Точной даты начала их отношений у нас нет.
— Но можно ведь спросить у неё самой или у тех свидетелей, кто знал про их интрижку с Шахраем, — с недоумением заметила Анна. — Или это не имеет значения?
— Мы спросили, — обречённо сказал Илья.
— И?
— И получили пять разных дат.
Анна прищурилась:
— Даже так? Пять? Не четыре, а пять?
— Да.
— Получается, жена тоже знала?
Илья одобрительно кивнул:
— Да, она знала. И, кстати, самая ранняя дата — как раз от неё. Со слов Евы Константиновны, их отношения начались около четырех лет назад, спустя полгода после прихода Журавлёвой в «Гранд».
* * *
Если бы не тонкая корка льда на дороге, чёрная ауди остановилась бы точно напротив Вики, мёрзнущей на остановке в ожидании автобуса. Но машина проскользнула на полметра вперёд, затем немного сдала назад, и стекло пассажирской двери медленно опустилось.
— Доброе утро, Виктория Вадимовна! — донеслось из салона автомобиля.
Шахрай? Здесь, в пятнадцати километрах от города? В семь утра? Что-то случилось?
— Д-доброе, — с запинкой ответила Вика, не веря своим глазам и ушам.
— Садитесь в машину, — приказал Евгений, и она, не до конца понимая что делает, послушалась.
В салоне автомобиля было тепло и как-то уютно. Никаких резких запахов, мягкий свет приборной панели, тихая музыка. После четверти часа в темноте на пронизывающем ледяном ветру, от которого не спасала даже шуба, всё это ощущалось как подарок небес.
— Пристегнитесь, — скомандовал Евгений, трогаясь с места.
Вика покорно потянулась к ремню, повозилась немного с непривычной застежкой, откинулась на спинку кресла и как можно незаметнее скосила глаза на начальника, пытаясь разобраться в его настроении. Расстёгнутое пальто, ослабленный узел галстука, строгое выражение лица, плотно сжатые губы, напряжённые пальцы на руле.
Что-то случилось?— снова со страхом подумала она. Все возможные объяснения, зачем Шахрай приехал из Рязани в пригородный посёлок в первый же рабочий день после Нового года, казались слишком пугающими.
— Как у вас дела, Виктория Вадимовна? — спокойно спросил он, перехватив её взгляд. — Успели отдохнуть за праздники?
— Ммм... Да, — неуверенно ответила Вика.
— Встречали Новый год в кругу семьи или с друзьями? — светским тоном продолжил Евгений.
— Вы встали на два часа раньше и поехали в нашу глушь ради того, чтобы спросить, с кем я встречала Новый год? — не выдержала Вика. Несмотря на тёплый воздух, льющийся из печки, её зазнобило.
— Да.
Евгений сказал это настолько серьёзно, что на секунду она поверила, но потом всё-таки задала следующий вопрос:
— А на самом деле зачем вы приехали?
— Возможно, я решил начать первый рабочий день с чашки кофе в компании сипатичной девушки.
Вика вздохнула:
— Вам нельзя. Ваша жена не одобряет такие вольности.
Евгений, против её ожидания, даже не улыбнулся в ответ на эту неклюжую попытку пошутить и просто кивнул:
— Да. Не одобряет. Ладно, Виктория Вадимовна, перейдём к сути. У меня к вам деловое предложение. Оно сугубо конфиденциально, и о нашей с вами сегодняшней встрече никто не должен знать. Вы можете принять предложение или отказаться, санкций за отказ не будет. Но, думаю, я смогу вас убедить, что пойти на сделку со мной в ваших же интересах.
— Условия сделки будут изложены на латыни, мы подпишем соглашение кровью, а потом сожжём? — предположила Вика, и тут же мысленно обругала себя за очередную тупую шутку.
— Как вам будет угодно, — равнодушно ответил Евгений, притормаживая на перекрёстке. — Итак... Вы, наверное, знаете, что в этом году одна из ваших коллег по бухгалтерии, Елена Дмитриевна, уйдёт на заслуженный отдых.
— Знаю, — подтвердила Вика.
— И должность начальника группы учёта материальных ценностей освободится.
— Так...
— Я хочу предложить эту должность вам.
Вика развернулась к Шахраю всем корпусом. Несколько мгновений с недоумением вглядывалась в его профиль, не понимая, как относиться к услышанному.
— Но взамен, — продолжал Евгений, не отводя от дороги глаз, — я хотел бы получить от вас чуть больше, чем получаю сейчас как от обычного кассира.
Боюсь, это ваша жена тоже не одобрит,— чуть было не выпалила Вика, но чудовищным усилием сумела сдержаться и спокойно откликнулась:
— Евгений Павлович, вы специально формулируете свои предложения так, чтобы они звучали предельно двусмысленно?
— Да.
— Ясно, — пробормотала она. — Так что вы от меня хотите?
Евгений бросил на неё короткий оценивающий взгляд и усмехнулся:
— Чтобы вы украли у меня максимально возможную сумму денег.
Телефонный звонок не дал Вике возможности ответить. А впрочем, у неё всё равно пока не было слов.
Шахрай нетерпеливо сбросил вызов и добавил:
— Соглашайтесь, Виктория Вадимовна. Всё то, что вы сможете незаметно увести в свой карман, останется у вас.
— У вас в последнее время слишком большая нагрузка и много стрессов? А может, вы недавно упали и ударились головой? — предположила Вика и улыбнулась начальнику.
Он раздражённо вздохнул:
— Вот уж не думал, что вы меня не поймёте и придётся объяснять. Я предлагаю вам участие в маленькой игре. Стресс-тест для моего финансового блока, выявление слабых мест.
— Это я поняла...
Телефон Шахрая зазвонил во второй раз. Он как будто снова собирался отклонить входящий вызов, но передумал и поднёс трубку к уху:
— Да. Да... Что? Макс, нет, никакого совещания... Что?! — Евгений какое-то время внимательно слушал своего собеседника, затем выругался. — Ясно. Спасибо. Да, скоро буду. Давай.
Он бросил телефон на панель. Пару мгновений молчал, словно собирался с мыслями, затем заговорил абсолютно спокойным тоном:
— Так, Виктория Вадимовна. На чём мы остановились?
— Я сказала, что поняла вас. Но я не хочу в этом участвовать.
— Почему?
— Я вам не доверяю, — призналась Вика. — А эта ваша маленькая игра может привести к вполне реальному уголовному делу против меня.
— Гм...
— Ничего личного, — добавила она. — Я вообще никому не доверяю.
— Почему? — с любопытством спросил Евгений.
— Как будто у вас иначе, — усмехнулась Вика. — Если бы вы доверяли людям, не стали бы устраивать никакие проверки своему финансовому блоку. Да что уж там... Если бы вы доверяли людям, ваша компания прожила бы примерно три месяца, а потом благополучно пошла ко дну. Хотя нет, не ко дну. Вас просто сожрали бы акулы строительного бизнеса, как оно всегда и происходит — ведь мелкая рыбёшка удобная и лёгкая добыча. Разве не так?
— Снова рыбы, — недовольно отметил Евгений, включая дворники. — Кажется, мульфильм про поиски Немо произвёл на вас в детстве неизгладимое впечатление.
— Да.
— Возможно, вам стоит познакомиться поближе с моим младшим братом. Он это оценит.
Вика решила не отвечать.
— Но если я смогу гарантировать вашу безопасность, вы согласитесь? — уточнил Евгений. — Письменный приказ? Видео с распоряжением? Что-то ещё?
— Я подумаю, — сказала Вика.
— Она подумает, — едва слышно пробурчал он. — Вы просто набиваете себе цену. Вы уже согласны.
— Что?
— Я хорошо разбираюсь в людях, Виктория Вадимовна. Я же вижу, как у вас горят глаза. Вам интересно, правда? — теперь голос Евгения звучал вкрадчиво, почти интимно. — Вы любите нестандартные задачи. Вам скучно в жёстких рамках. А ещё вы умнее большинства людей и не упустите возможности снова в этом убедиться.
— Нет, — тихо возразила Вика.
— Да, — твёрдо произнёс он. — Я уверен, что прав, потому что сам такой же. Как говорилось в одной детской книжке, мы с тобой одной крови, ты и я.
Она вздохнула:
— Вы сейчас вроде как приняли меня в стаю?
— Вы помните сюжеты Киплинга? Неожиданно.
— Поколение ЕГЭ не совсем безнадёжно, представьте себе, — резче, чем нужно, ответила Вика. — Но это неважно. Одной мы с вами крови или нет, но я не готова решать что-то прямо сейчас. Я должна просчитать риски.
Евгений кивнул:
— Принято.
Очередной звонок вновь прервал их беседу, и остаток пути Вика провела, глядя через боковое стекло сначала на деревенские домики и поля, а затем — на городские высотки, толкающиеся в пробках автомобили и бесконечный снегопад.
К офису они подъехали за сорок пять минут до начала рабочего дня. Евгений высадил Вику непосредственно перед входом и поехал парковаться — выделенное для его машины место находилось дальше на несколько десятков метров.
Вика заторможенно проводила автомобиль взглядом, встряхнулась и заставила себя двинуться вверх по ступеням.
Шаг. Ещё. И ещё.
А потом она подняла глаза и увидела, что прямо у дверей, ведущих в общий холл, стоят люди и почему-то смотрят на неё.
Зотов, непривычно серьёзный и собранный.
Переминающаяся с ноги на ногу, заметно взвинченная Алёна, секретарша генерального.
И ещё одна женщина, при виде которой Вике стало не по себе.
Высокая. Красивая. Породистая в хорошем смысле этого слова. Немного за тридцать, хрупкая фигура, стильное серое пальто, светлые распущенные волосы, ледяные голубые глаза. Наверное, именно так могла бы выглядеть идеальная Снежная королева.
— Всем привет! — произнёс за спиной у Вики мужской голос, бодрый и беззаботный. — О, Ева, и ты тут. Прекрасно выглядишь! У нас собрание в расширенном составе? Что происходит?
— Мне тоже очень интересно, что происходит, Максим, — с плохо сдерживаемой яростью ответила Снежная королева. — Хочется верить, что у твоего брата найдётся хоть какое-то объяснение тому, что мы все сейчас увидели.
Ч-чёрт!— подумала Вика и мило улыбнулась жене своего босса.
Глава 5
Анна поморщилась.
— Четыре года назад, — медленно повторила она. — Сколько тогда было Журавлёвой?