Дело некроманта

© Ликка Волхова, 2025

ISBN 978-5-0065-7894-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

Год лича: зима

С утра шел снег, а на исходе дня, вслед за ним, пришел гость. Это был высокий юноша, одетый щегольски, но несколько не по сезону. Меховая оторочка костюма вряд ли давала много тепла, шапку он тоже не надел, и выбеленные по столичной моде волосы, заплетенные в косу, были чуть припорошены снегом. Единственной данью зиме были меховые сапоги и снегоступы. Впрочем, замерзшим юноша не выглядел.

Окинув любопытным взглядом каменный дом, посреди леса смотрящийся несколько странно, гость подошел к двери и постучал. Прислушался: было тихо, даже деревья в лесу не скрипели. Он постучал еще раз.

На этот раз его услышали.

Тихо клацнул засов, и дверь отворилась. Хозяин усадьбы оказался молодым, лет тридцати, мужчиной. Хорошо сложенный, но слегка сутулый брюнет с довольно приятным лицом – он был несколько не тем, кого ожидал увидеть гость.

– Сьор Вага́рта? – осведомился юноша, вежливо улыбнувшись.

– Да, это я, – осторожно сказал хозяин. Он не ждал гостей, ни сегодня, ни в принципе, тем более столь шикарно одетых. Тем более явственно дже́льских кровей: острый и длинный подбородок, прямые, поднимающиеся к вискам, брови, слишком высоко для человека посаженные уши и след от сбритых ликосов – щетины, растущей двумя полосами от висков к носу по линии скул. – Что вам угодно?

– У меня к вам письмо от ее пресветлости княгини Па́ллы, – любезно сказал гость.

Вагарта нахмурился. Он и не подозревал, что о его существовании известно сильным мира сего.

– Проходите.

– Благодарю вас.

Снимая снегоступы и отряхивая с волос и плеч снег, гость осмотрел прихожую. Она была серой, темной и пыльной – совершенно обычной для не очень богатого одинокого человека. Гость ожидал чего-то более интригующего.

Настороженный взгляд Вагарты сбил его с мысли. Гость жестом показал, что готов пройти в дом, хозяин так же молча предложил ему следовать за ним. Они прошли по коридору, поднялись на второй этаж. Все было так же серо, пыльно и безрадостно. Ни ковров, ни гобеленов, ни картин, никаких безделушек. Пара заплывших воском канделябров да паутина – вот и вся обстановка.

Открыв одну из дверей, хозяин пригласил гостя в комнату с камином. Тут было слегка поуютнее, но все так же бедно и не слишком опрятно. На одном из кресел валялся ворох каких-то вещей, Вагарта сгреб его в охапку и переложил на шаткий столик, на котором и так хватало барахла.

– Присаживайтесь, сьор, – и сам сел во второе. – Так что княгиня хочет от меня?

Посланец княгини снял с плеча дорожную сумку, отстегнул с перевязи шпагу и не без опаски положил вещи на тот же столик, после чего уселся в кресло.

– Признаться, я не отказался бы от чего-нибудь согревающего, – заявил гость, не без оснований полагая, что излишним гостеприимством хозяин не страдает.

– Я не пью спиртного, – обрадовал его Вагарта. – Так что, боюсь…

– А чай вы пьете?

– Чай… ладно, сейчас поставлю воду.

Хозяин вышел.

Гость от нечего делать стал осматривать комнату. Кроме камина, кресел и столика тут были только подсвечник, небольшая поленница и стопка книг, так что вскоре посланцу княгини стало нечего рассматривать, и он перевел взгляд на свои сапоги – они хотя бы были новыми и дорогими.

Потом до него дошло, что хозяин собрался поставить воду, а не сказать слуге, чтобы поставил воду. Значит ли это, что слуг и нет?

– Как это превосходно, – сам себе сказал гость.

Тем временем Вагарта, который рассчитывал в ближайшие годы готовить чай только для себя и только тогда, когда он сам захочет, подкинул в печку на кухне дров и поставил на нее котелок с водой. Гонец от княгини – что это значит? Вряд ли государыня расщедрилась и собирается пожаловать ему государственное довольствие. Куда вероятнее, что от него что-то требуется. Решили обложить налогами? Или этот гость, хуже того, инспектор? Перед законом Вагарта был более-менее чист, но при желании придраться к человеку его занятий легче легкого.

Он вернулся к скучающему гостю, сел в свое кресло.

– Воду на огонь я поставил, так что у нас есть время обсудить дела. Что за послание?

Гость достал из-за пазухи запечатанный свиток и, изобразив полупоклон, не вставая, протянул его Вагарте. Пока тот вчитывался в послание, гость рассмотрел его более внимательно. Небрежно причесан, но гладко выбрит, а волосы не столь темны, как показалось вначале. Близорук: читая, придвигает лист к глазам и чуть прищуривается. Одет без всякого шика: темные, из теплой ткани, штаны и рубаха простого покроя. На пальцах – неожиданно дорогие перстни, скорее всего, волшебные, а не для красоты – по четыре на каждую руку, совершенно не сочетающиеся друг с другом.

Посланник примерно знал содержание письма, и ему очень хотелось посмотреть, как хозяин лесной усадьбы отреагирует на приказ княгини. Это немного скрасило бы его личные ощущения от этого приказа.

Наконец, он дождался.

– Что?! – Вагарта неверяще уставился в свиток, на гостя, снова в свиток. – Учеником? Вы? Моим?

– Вы знаете, – сказал гость, в целом, довольный реакцией, – я вас тоже представлял несколько иначе. По крайней мере постарше…

– Я не беру учеников! – возмутился Вагарта. – Тем более, вам уже…

– Двадцать четыре, – любезно сказал кандидат в ученики.

– Да! Это глупость какая-то!

– Это – приказ княгини, – поправил его гость, хотя в душе был почти согласен с ним.

– Э-э… сьор… – Вагарта снова уткнулся в письмо в смутной надежде вычитать там что-нибудь менее портящее ему жизнь.

– Льерт Ли́нде эль Стриж, к вашим услугам.

– М-м, – Вагарта явно пропустил его имя мимо ушей, – лично мне эта идея не кажется…

– Я тоже не в восторге, – перебил его Стриж, – не в восторге от некромантии, не в восторге от провинции…

– Зачем ей это надо? – спросил Вагарта.

– Государственная тайна, наверное. Не знаю. Мне приказали, я приехал.

– Вы – солдат? – обреченно спросил некромант.

– Нет, я придворный.

– Дворянин?

– Естественно. Я же представлялся.

– И в магии не разбираетесь?

– Полный профан, – радостно сказал Стриж. – Впрочем, один из моих дедов был дже́лу, так что способности должны быть.

Вагарта с ненужным тщанием свернул свиток.

– Скажите, а княгиня… м-м, не сочтите за грубость, но она, э-э, несколько немолода…

– Нет, с головой у нее все в порядке, – Стриж понял, к чему тот клонит. – Думаю, все это – часть какой-нибудь сложной интриги.

– Почему я? В столице же есть некроманты.

– Я знаю не больше вашего, сьор Вагарта. Может быть, дело в вас, а может быть, во мне. А может, в деревне, рядом с которой вы живете. Кстати, я бы с удовольствием переоделся бы, если бы вы показали мою комнату.

– Вашу комнату?

– Сказать по чести, я предпочитаю жить в комнате. Или вы собираетесь поселить меня в сарае, на кухне, в чулане?

– В склепе, – продолжил ряд Вагарта.

– Еще лучше. Но можно все-таки в комнате?

Некромант мрачно взглянул на него:

– Я, как вы, надеюсь, понимаете, даже не предполагал принимать гостей.

– У вас нет свободной комнаты?

– У меня нет второй кровати.

– О-о… – Стрижу начала открываться перспектива, – действительно, это проблема. Вообще нет? А просто второй перины – тоже?

– У меня и первой нет, – огрызнулся Вагарта. Перину ему! А шелковых простыней ему не нужно?

– На чем же вы спите? – чуть растерялся Стриж.

– На тюфяке. И он у меня один.

Некоторое время Стриж смотрел на некроманта, пытаясь понять, всерьез ли тот.

– Ну ладно, – не увидев ничего обнадеживающего, сказал он, – придумаем что-нибудь. Там чай еще не вскипел?

– Думаю, переодеться вы успеете. Пойдемте, – и некромант встал с кресла.

Стриж вздохнул, взял свои вещи и пошел за ним.

Комната, которую отвел ему хозяин дома, была рядом с каминной. Маленькая, бедно обставленная и очень пыльная – сюда явно никто не заходил пару лет. Кровати в ней действительно не было. Был рассохшийся шкаф, пара лавок, слишком коротких и узких, чтобы даже вместе составить подобие кровати, тумбочка с подсвечником.

– Миленько, – произнес Стриж. Он в жизни не спал в такой бедности.

– Тут тепло, – хозяин не особенно смутился.

– По правде сказать, я ожидал увидеть древний мрачный замок, в котором хозяйничает древний мрачный колдун, повелевающий ордами нежити.

– Я не ожидал вообще никого, – сказал Вагарта. – Переодевайтесь, я буду ждать вас в гостиной.

– Ну, насчет мрачности я не ошибся, – пробормотал себе под нос Стриж, оставшись один. Развязав свой дорожный мешок, он достал оттуда сорочку, домашнюю пару и мягкие, шитые серебром, домашние туфли. Переоделся, осторожно открыл дверцу шкафа – но там не было ни нежити, ни даже особой грязи – развесил там одежду, пожалел об отсутствии зеркала, и двинулся в комнату с камином.

Его там уже ждала пивная кружка с чаем и хозяин усадьбы.

– Скажите, а пиво вы из кофейных чашечек пьете? – не удержался Стриж.

– Я в принципе не пью пиво. И вообще, сьор, что вам не нравится? Я вас сюда не звал, но, тем не менее, не комментирую вашу манеру одеваться как на бал, находясь в лесу.

– Очень даже комментируете, – Стриж осторожно принюхался к чаю. Чай пах дымом.

– Не стал бы, если бы вы не прошлись по поводу кружки.

– Я не знал, что эта кружка вам так дорога, – машинально поддержал пикировку гость.

– Мне… дорого мое спокойствие. Впрочем, оставим. Что вам нужно?

– Я надеялся, что вы прольете на это какой-то свет, сьор. Может быть, вы сделали какое-то открытие? Нашли могущественный артефакт? Получили важную информацию?

– Не припоминаю такого.

– Жаль. Придется ждать следующих распоряжений княгини.

– Ну просто замечательно! – Вагарта огорченно откинулся в кресле. – Брать в ученики взрослого человека, посреди зимы, где-то добыть в два раза больше еды, где-то искать вам кровать, чему-то вас учить! Уму непостижимо.

– Вы не расстраивайтесь так уж, сьор, – примирительно сказал Стриж. – У меня положение тоже незавидное. Меня сорвали из дома, заслали к сарту на рога, мне придется спать незнамо на чем, есть неизвестно что, а всего приятнее – возиться с мертвецами, которых я просто терпеть не могу. Никаких балов, приемов и танцев.

Некромант задумался. Оценив, что проблемы свалились не на него одного, он слегка смягчился.

– Итак, вы говорите, вы – придворный, – задумчиво сказал он для затравки следующего витка беседы.

– Да, состою в свите княгини.

– И чем вы занимаетесь, состоя в свите?

– Да как вам сказать… исполняю поручения ее пресветлости, большей частью. Собственно, я этим и сейчас занимаюсь.

– У вас есть семья? – продолжил расспросы Вагарта.

– Мать, отец.

– Я имею в виду жену и детей.

– Нет, боги миловали.

– И мертвецов не любите?

– Нет, – твердо сказал Стриж. – Более того, я считаю, что любить мертвецов – по меньшей мере странно, не сочтите за оскорбление.

Вагарта проигнорировал выпад.

– Какие-нибудь познания в лекарском деле имеете? О строении человеческого тела?

– Руки, ноги, голова. Примерно в таком ключе, – Стриж вовсе не считал недостатком свое невежество в этой области.

– Плохо, – сказал Вагарта тоном превосходства.

Стриж развел руками, мол, что поделать.

– В общем, сьор Стриж…

– Эль Стриж, – поправил тот. – Впрочем, зовите лучше по имени.

– Простите, я его не запомнил.

– Льерт.

– А. Хм.

– А вас как зовут?

Некромант чуть помолчал. Ему пришло в голову, что он очень мало кого в своей жизни зовет по имени.

– Велх, – ответил он.

– Очень приятно. Может, нам лучше обойтись без титулов и всех этих «мейстер Вагарта»? Мы тут одни, и никто не упрекнет нас в несоблюдении этикета.

Велх изумленно посмотрел на настырного гостя. Ворвался в его жизнь, вытребовал себе чай, комнату, а теперь собирается звать его по имени. Он покачал головой.

– Нет. Во-первых, я вас старше на семь лет. А во-вторых, я вас знаю от силы клин, – так называли одну восьмую светового дня, – и не вижу ничего сложного в том, чтобы ученик звал учителя как полагается.

– Я, конечно, тоже могу упереться и потребовать, чтобы вы меня звали «господин эль Стриж», мейстер Вагарта. Но смысл? Зачем лишние церемонии? Да, вам навязали ученика, а мне – учителя, все это довольно глупо, так к чему усугублять это? Давайте доставлять друг другу поменьше неудобств. Нет? Вы не согласны?

– Не согласен. Вы доставите мне неудобство, если будете звать меня по имени.

Льерт удивился. В его кругу молодые люди переходили на имена легко и свободно. За этим ничего не стояло, кроме удобства и легкого бунта против замшелых традиций.

– Не хотите – не будем. Я просто предложил. Мейстер так мейстер. Кстати, мейстер Вагарта, я так понял, слуг вы не держите?

– Нет.

– Но почему?

– А кто из местных захочет служить у некроманта?

– А-а… а ваша нежить?

– Что моя нежить?

– Где ваша нежить?

Вагарта нахмурился.

– В подвале. А вам до нее что за дело?

– Ну, насколько я слышал, некроманты используют нежить в качестве слуг.

– И?

– Грязно тут у вас, – напрямую сказал Стриж. – Прибраться бы стоило.

– Вот что, ученик мой, господин эль Стриж. Как только вы поднимете свою нежить, можете приказывать ей все, что угодно. Моей же нежитью позвольте управлять мне.

– Ну как желаете. Когда же вы начнете меня учить?

– Вообще-то, у меня были планы на сегодняшний день, а вместо этого мне придется вас устраивать, показывать вам дом и все такое. Значит, не раньше послезавтра.

– Отлично. То есть завтра я смогу съездить в деревню за вещами?

– Какими вещами?

– Моими. Или вы думаете, я из самой столицы шел пешком с одной сумкой? В деревне остались мой экипаж и слуга.

– Вы и слугу хотите сюда притащить? – ужаснулся Вагарта.

– Нет, к сожалению. Слуга завтра же отправится домой с приятными новостями, что я доехал нормально и вы меня не убили на месте.

– То есть вы тоже считаете, что некроманты – исчадья зла, готовые убивать направо-налево?

– Нет. Но моя матушка слегка волновалась на этот счет.

Велх ощутил что-то вроде зависти. За него бы кто поволновался…

– Ваша матушка зря волновалась, – отрезал он, поднявшись с кресла. – Пойдемте, покажу вам, что к чему.

Стриж поднялся тоже. Он был на полголовы выше некроманта. Велха смущало то, что он рядом с этим столичным франтом выглядит просто деревенщиной, но он предвидел забавные моменты в будущем: реакцию этого утонченного юноши на некоторые аспекты темного искусства, – и это слегка скрашивало недовольство.

Вечером, оставшись один в своей комнате, Стриж первым делом подпер дверь лавкой. На всякий случай. Он далеко не испытывал той беззаботности, которую демонстрировал Вагарте. Ему совсем не хотелось, проснувшись ночью, увидеть у своей постели, если так можно назвать кучу лапника, прикрытую покрывалом, какого-нибудь мертвяка.

Новоиспеченный учитель Льерта был настолько любезен, что одолжил свою шубу в качестве одеяла. Немыслимого уродства поделка из овчины – Стриж ни за что не надел бы такую – была все же лучше, чем ничего. Льерт не то, чтобы боялся замерзнуть – джельская кровь всегда спасала его от мороза – но спать без одеяла не привык. Было бы неудобно. Впрочем, и так было неудобно. Лапник, охапку которого Вагарта поручил ему принести от поленницы, кололся даже через покрывало. Дешевая свеча едва освещала комнату, украшенную лишь ледовыми узорами на окне. Шпага, которую Льерт положил у изголовья, не добавляла уверенности в собственной безопасности.

Дом Вагарты ему не понравился. Большой, но почти пустой, крайне запущенный. Закопченная маленькая кухня, отхожее место во дворе, там же – убогая банька. Поодаль – старое кладбище, по-видимому, источник трупов. Ни сада, ни конюшни. Жилыми до приезда Льерта были только три комнаты: спальня хозяина, его кабинет и каминная. Впрочем, был еще подвал, куда Вагарта ученику ходить без него запретил. Тот и не собирался соваться к нежити.

Льерт поворочался еще и задул свечу. Запах хвои скоро перебил слабый дух овчины и убаюкал посланца княгини. Он заснул даже с улыбкой…

…и посреди ночи его разбудил пронзительный вопль. Вой. Схватившись за шпагу, Стриж уставился в темноту, пытаясь сообразить, что делать. Не почудилось ли ему? Или такие вопли – нормально для дома некроманта? Или ненормально? Что, если какой-то неупокоенный мертвец взбунтовался против своего хозяина?

Как и большинство жителей столицы, Стрижи поклонялись золотым богам, но в данных обстоятельствах Льерт счел уместным обратиться к Белой Семье, коснувшись лба и поцеловав пальцы. Вой не повторялся. Отодвигать лавку и выходить в неизвестно чем грозящий коридор было глупо, а спать расхотелось. Стриж нащупал огниво, зажег свечу, сел на своей «постели», накинув шубу на плечи, и сидел так, пока усталость не взяла верх. Оставалось надеяться, что с хозяином усадьбы ничего не случилось.

Вагарта, впрочем, был жив и здоров. Будить гостя он не стал, и успел умыться, позавтракать и приступить к чаю к тому времени как его ученик соизволил появиться на кухне.

– Приветствую, – поздоровался Вагарта.

– Доброе утро. Что это ночью такое вопило? – Стриж подавил зевок.

– Нежить.

– Это я догадался. Можно чаю?

– Кружки – там, листья – вон в том туеске. Нет, правее, да. Только кружку потом помыть не забудьте.

– И часто эта нежить так орет?

– Бывает, – некромант явно избегал конкретики.

– А вам это спать не мешает?

– Нет. – Велху стал надоедать этот допрос.

– Ясно… – Льерт с мученическим выражением лица налил себе чаю, – а мне вот помешало…

– Испугались, что ли?

– Нет, обрадовался, – огрызнулся Стриж. – Так понравилось, что боялся пропустить еще один вой, вот и не спал полночи.

Вагарта промолчал – он не хотел говорить на эту тему. Но Льерту она еще не наскучила.

– И что за нежить это была? – поинтересовался он.

Вроде бы простой вопрос, без подвоха. Стрижа устроил бы любой ответ: призрак, упырь, вырлак или баньши. Такой ответ он и получил, вот только…

– Призрак, – ответил Вагарта. Но по его лицу Льерт понял – некромант солгал.

Впрочем, выяснение причин этой лжи пришлось отложить. Нужно было обустраиваться на новом месте.

Снега на дорожке, ведущей от тракта к дому Вагарты, было не очень много, и старик Са́врий, слуга Льерта, сумел подогнать экипаж к самой усадьбе. Саврию, хоть он и пытался этого не показывать, было страшновато. Он постарался устроить Стрижа как можно быстрее, а прощаясь с ним, явно переживал за его дальнейшую судьбу, косился на Вагарту, вышедшего поприсутствовать при прощании, и всеми богами заклинал молодого господина быть осторожнее.

– У меня такое чувство, что мне вас оставили на растерзание, – негромко сказал Вагарта, когда Саврий уехал.

Льерт вздохнул. Ему тоже так показалось.

– Не обращайте внимания, – сказал он. – Саврий не хотел вас как-то обидеть. Старый человек…

– Я привык, – Вагарта пожал одним плечом, – а если вы всерьез собираетесь учиться некромантии, то и вам придется привыкнуть. Года через три…

– Три года?! – Стрижу вдруг открылась вся перспектива.

– А вы думали, некромантии можно за пару дней научиться? Я учился с семи лет. Стал подмастерьем в пятнадцать, младшим мастером – в двадцать один…

Льерт даже пожалел его. С семи лет возиться с трупами…

– А мастером когда стали?

– Раньше обычного. В двадцать девять.

– А обычно?..

– Обычно – лет в тридцать пять.

– О. Мое почтение, сьор.

Но Вагарта не стал продолжать этот разговор.

– Завтра с полудня начнем занятия, – сказал он.

– И что мы будем делать? Раскапывать могилы?

Некромант усмехнулся.

– Узнаете завтра.

За этот день Велх обдумал сложившуюся ситуацию и неожиданно загорелся идеей попробовать себя в роли учителя. У него изредка появлялись кое-какие соображения насчет обучения некромантии, и, раз уж представилась возможность их испробовать – почему бы нет? Зря этот столичный аристократ так презрительно относится к темному искусству. Он еще поменяет свое мнение.

– Вы меня прямо интригуете, – вежливо сказал Льерт.

Саврий успел прибраться в его комнате, а самое главное – из деревни они привезли вполне приличный тюфяк, пару подушек и одеял, так что проблема с кроватью была решена.

В ту ночь нежить не выла. Проснувшись ближе к полудню, Стриж спустился во двор, умылся снегом, посетил нужник и подумал о завтраке – впрочем, без всякого энтузиазма. Что завтрак, что обед, что ужин – в рационе был хлеб, сыр, мед, соленья. При желании постоять у плиты – каша из неопознанной крупы и мясо. И чай. Как чувствуя, Льерт захватил из дома несколько бутылок хорошего вина. Но лучше бы он захватил повариху. Готовить он, конечно же, не умел, равно как и мыть посуду – впрочем, он уже понял, что придется научиться.

На кухне некромант как раз мыл посуду. Льерт еще вчера оценил такой жест: ведь Вагарта вполне мог сбросить эту обязанность на него в полном объеме, отношения учителя и ученика это позволяли.

– Доброе утро, мейстер.

– Уже день. В столице все встают так поздно?

– Не знаю насчет всех… – Стриж потрогал бок котелка и полез за чаем.

– Вот если я не успевал поесть до начала занятий, мой учитель оставлял меня заодно и без обеда, – сообщил некромант, отставляя последнюю тарелку и вытирая руки прямо о штаны.

– Сочувствую, – сказал Льерт. Его в детстве без обеда могли оставить только за особо выдающийся проступок.

Велх усмехнулся.

– У нас с вами странная ситуация, – сказал он. – Обычно ученик обязан учителю всем, а тот ему – почти ничем, разве что обещанием научить своему ремеслу. Учеников не ставят в грош, помыкают ими… это почти рабство.

– И вам кажется это правильным? – серьезно спросил Стриж, посмотрев некроманту в лицо.

– Нет. Я считаю это совершенно неправильным.

Льерт счел, что можно задать вопрос:

– А ваш учитель как считал?

Вагарта несколько помрачнел, но все же ответил:

– Он был не худшим вариантом. Полагаю, в теории, он тоже считал такое отношение неправильным, но ему было сложно не проявлять власть, раз уж она у него была. Вам повезло больше, эль Стриж: на вашей стороне – покровительство княгини, ваше благородное происхождение и ваш возраст.

– И ваш возраст.

– Да, я… еще не впал в маразм.

– А если бы я был обычным мальчишкой семи лет?

– Еще не хватало. Не люблю детей. И не горю желанием становиться рабовладельцем.

– Звучит как-то… не по-некромантски.

– Вы же ничего не понимаете в некромантии, – с упреком сказал Вагарта.

– Ну ведь вы же мне расскажете, – отозвался Льерт.

Некромант испытующе посмотрел на него. Нужен ли его рассказ этому щеголю?

– Как позавтракаете и помоете посуду, приходите ко мне в кабинет. Помните, где?

Стриж кивнул.

– Приятного аппетита, – давно он не говорил всех этих любезных слов. Пожалуй, он соскучился по ним… вроде ерунда, но все же без них чего-то не хватает.

– Спасибо, – сказал Стриж.

Он подумал, что хотя Вагарта не без странностей, для некроманта из глухой провинции – вполне вменяемый человек.

В кабинете у Велха царил рабочий беспорядок: повсюду валялись книги, тетради, перья, чернильницы. Ради ученика Вагарта притащил второй стул. Они сели друг напротив друга, через стол. Некромант сцепил пальцы в замок. Он слегка волновался.

– Совсем кратко, – начал он. – Некромантией традиционно называют магию жизни и смерти, выделяя именно второе. В отличие от стихийной и высшей магии, она порицаема в обществе, а не так давно была и запрещена. Впрочем, кое-где, как вы, наверное, знаете, она запрещена и сейчас. В некоторых аспектах это даже идет ей на пользу – во всяком случае, ею занимаются по большей части энтузиасты. Первое, что следует усвоить, приступая к изучению темного искусства: все смертны, смерть всюду и каждый из нас каждым шагом, каждым вздохом способствует чьей-то гибели. Вы боитесь смерти, эль Стриж?

– Ну… я не хочу умирать. Мне нравится жизнь. Не могу сказать, что я именно боюсь…

Вагарта жестом остановил его.

– Насколько близко вы знаете смерть?

– Э-э, был на похоронах деда и бабушек… если я правильно понял ваш вопрос. В общем, не очень близко.

– Вы убивали?

Ничего себе вопросы!

– Нет. Только животных, на охоте, – Стриж с вызовом уставился в глаза Вагарте.

– Хорошо, – спокойно сказал некромант. – Я тоже никого не убивал. Это, в общем, строго не рекомендуется некромантам.

– Да? Никогда бы не подумал…

– Когда вы узнаете достаточно, чтобы понять логику магии, вас это перестанет удивлять.

– Положим, – Стриж постарался вложить в это слово мысль: «вы, кажется, хотели совсем кратко».

– Традиционно изучение темного искусства начинается с работы с материей. Трупами, – пояснил он с приятной улыбкой, словно речь шла о розах и лилиях. – Наиболее простое, наиболее эффектное, наиболее известное… многие даже считают, что некромантия и ограничивается оживлением мертвых. Итак, тела. – Вагарта пододвинул Стрижу большой пухлый альбом, открыл на первой странице. Чья-то уверенная рука изобразила там фигуры мужчин: человека, джелу и со́рхи. – Чтобы работать с телами, нужно хорошо представлять себе их строение. В общих чертах тела всех разумных одинаковы. Но есть и отличия, и некроманту важно знать их, потому что, например, скелеты джелу поднимать почти бесполезно, зато сорхские почти идеальны. – Он перелистнул страницу, открыв рисунок с изображением женщин трех рас. – Свежие трупы легко отличить и без специальных знаний, а вот тела на приличной стадии разложения и скелеты… – следующая страница: схематичный скелет с обведенными красным участками. – Ключевые точки. Сорху отличить проще всего по черепу – по зубам. У людей и джелу две пары резцов, вот эти, между клыками, – Велх оскалился, показывая на себе, – а у сорх – три. Еще на пяточных костях у них небольшая шпора, и довольно специфическая форма ключиц.

– А джелу? – это было ему ближе.

– Количество копчиковых позвонков. У джелу их не меньше пяти, тогда как у остальных – не больше четырех. И ребра… можно посчитать, сколько ребер прикреплено к грудине напрямую. У джелу таких, истинных ребер – шесть, а у людей и сорх – пять пар.

– Мне, наверное, стоит записать, – не очень уверенно сказал Стриж.

– Конечно, вот бумага, там чернила, перо…

Стриж быстро записал основные пункты. Он был уверен, что некромантом ему становиться все-таки не придется, но раз уж сказали учиться – придется вспомнить отрочество.

– Мужские скелеты от женских тоже отличаются, но практически для нас это неважно, скелеты обоих полов поднимаются одинаково. На всякий случай: основное отличие в костях таза. У женщин любой расы таз шире и ниже мужского, вот рисунки. Изучать будем на примере человека. В Вило́рии нас больше всего, сорхи – южнее, ваши – севернее…

Льерт протестующе шевельнулся.

– Я – не джелу, – мягко сказал он.

– Ну, во всяком случае, у вас джели́йские имя и фамилия, да и внешность…

– Мой дед был джелу, а я… а я человек. Вилоре́ец. Джелийского я не знаю. Имя себе я тоже не сам выбирал.

Вагарта кивнул, закрывая тему.

– Вернемся к некромантии.

– Скорее, к анатомии…

Велху не понравилась эта реплика.

– Не знаю, обрадует ли это вас, но без знания анатомии вы не поднимете и завалящего морока.

У Льерта в жизненных планах не было пункта «поднять труп», завалящий или нет, но говорить он об этом не стал. Почувствовав недовольство учителя, он решил разрядить обстановку.

– А кстати, мейстер Вагарта, не покажете ли что-нибудь… магию, я имею в виду.

Велх поднял брови:

– Показать магию? Вы уверены, что вам не семь лет?

Стриж изобразил легкое смущение.

– Ну правда, для наглядности. Чтобы был стимул учиться.

– Давайте условимся так, – чуть подумав, сказал Велх, – если вы хорошо выучите кости, то я вам устраиваю наглядную демонстрацию.

– Договорились, – Льерт ухмыльнулся.

– Итак, в теле человека порядка двухсот костей…

– И что, все выучить?!

– Не все, – успокоил его некромант. – Хотя кости руки следует знать назубок, это – самое важное. Радуйтесь, что не нужно учить кости черепа.

– А их разве много? – череп всегда казался Стрижу чем-то цельным.

– Много, – и некромант в очередной раз перелистнул страницу атласа.

Прошло шесть дней. Учеба оказалась не такой уж страшной, особенно в свете отсутствия прочих развлечений. Льерт неплохо разобрался в человеческом скелете и даже научился собирать из разрозненных костей руку. Кости были настоящие. Но, на удивление, никаких негативных эмоций они у Стрижа не вызывали, оказалось даже, что они приятны на ощупь. Особенно понравилась Льерту бедренная кость – длинная, неуловимо изогнутая, с гладкими и шершавыми участками, кое-где пронизанная мелкими отверстиями и увенчанная на концах суставными головками.

– Человеческое тело очень красиво, – говорил Вагарта, благосклонно следя за тем, как его ученик перебирает кости. – Снаружи и изнутри. Если вы уловите эту особую красоту, соразмерность…

Как и обещал, Велх устроил Стрижу небольшую демонстрацию. Из разбросанных по столу костей будто бы сама собой, повинуясь воле некроманта, собралась «мертвая рука». Пошевелила пальцами, поползла по столу. Вагарта поленился готовить эликсир, способный поднять ее в воздух.

– Потрогайте, не бойтесь.

Стриж осторожно коснулся оживших костей. Почувствовал что-то вроде искр от кошачьей шерсти. Кости шевельнулись – и он машинально отдернул ладонь. Вагарта прищурился, удерживая сосредоточение: было не таким уж простым трюком управлять «мертвой рукой» без заклинаний и пассов.

– Это – мэ́рдис зи́ра. «Мертвая рука». Вот так, собранная «на коленке» – практически бесполезна, но с должными эликсирами, с усилением – незаменимый помощник. Фактически третья рука, которой иногда так не хватает.

Рука поползла по столу к заранее приготовленной книге, подтащила ее ближе к Льерту, раскрыла и ткнула пальцем в начало абзаца. После чего рассыпалась. Вагарта выдохнул воздух. Стриж прочитал указанную строчку.

«Движение членов тела производится мышцами», – гласила она.

– О том, как работают мышцы, на самом деле никто не знает, – начал новую тему Вагарта. – Должны быть какие-то нити, дергая за которые, тело заставляет их напрягаться и расслабляться, но как именно это происходит? Впрочем, опытным путем уже давно найдено много способов имитировать эти гипотетические нити.

– А зачем мышцы? Вы только что показывали, – Льерт изобразил своей рукой движение «мертвой», – и без мышц все работает.

– Я показывал довольно сложный трюк. Заставить двигаться целую руку было бы проще. Вообще, легче всего поднять самый свежий труп. Проблема только в том, что если я вас сейчас поведу на охоту за людьми, через какое-то время нас поймают и казнят.

– А людей вам не жалко? – ровным тоном спросил Стриж.

Вагарта поднял на него глаза.

– Вам, кажется, хочется услышать от меня демонический хохот и фразу «это всего лишь жалкие людишки»?

– Ну… если бы я объяснял, в чем сложности со свежим трупом, я бы сказал «но не можем же мы пойти и убить первого встречного просто потому, что нам понадобился свежий труп».

– Есть одна деталь, – сказал Вагарта, выслушав. – Я могу убить первого встречного, причем достаточно легко. Хочу ли я этого? Нет. Но говорить, что дело тут исключительно в нравственности и человеколюбии, я не стану.

– Не мне читать вам мораль, мейстер. Просто лично я не хотел бы, чтобы меня ни за что убил какой-то некромант. И другим людям я такого не желаю. Это не вопрос нравственности, это вопрос самоуважения… личной совести. Чести, если хотите.

– Вы рассуждаете как джелу, – Велх с любопытством посмотрел на ученика.

– А вы – как некромант, – буркнул Стриж. – Я уже говорил, что я не джелу. Так рассуждают… ладно, начали о ценности жизни рассуждать джелийские философы, но они-то говорили о ценности личности джелу. А развили эти идеи, подчеркнули ценность любого разумного – люди, Наве́р и Анте́, так что я рассуждаю, как человек.

– Вы интересный… человек, эль Стриж.

– Да мне уже надоело, что вы держите меня за пустоголового столичного франта.

– А мне, думаете, не надоело, что вы держите меня за дремучего злобного чернокнижника?

Повисла неловкая пауза. Каждый понял, что сказал лишнее. Ведь слова обоих были не вполне справедливы – оба успели за шесть дней достаточно скорректировать первое впечатление друг от друга. Но на стороне Вагарты было преимущество учителя, и он не замедлил им воспользоваться:

– Да ну вас, Стриж. Вот вам трактат. О мускулатуре. Я думаю, вам не составит труда в нем разобраться, – сказал он, явственно подразумевая «раз уж вы такой умный». – Завтра я надеюсь услышать от вас общие сведения и основные мышцы. Там есть такие главы в начале.

Стриж, сжав зубы, принял объемный том.

– Разрешите идти? – осведомился он.

Вагарта вздохнул и молча показал, что предоставляет ученику полное право идти, куда вздумается, и делать, что захочется. Сам он, когда Стриж ушел, спустился в подвал, к куда менее своенравным и совершенно не умеющим хамить эликсирам. Конечно, Велха задело то, что его посчитали готовым совершить беспричинное убийство. А он за последние годы отвык от чувства обиды. Ему нужно было взять паузу.

Стриж вины за собой не чувствовал, но решил, что стоит вечером пойти мириться. Насколько он успел изучить своего учителя, тот мог оценить подобный жест. В принципе, тонкость натуры всегда импонировала Льерту, а в ней Вагарте нельзя было отказать. «Дремучий злобный чернокнижник», надо же, что его зацепило… Так что вечером Льерт, тщательно выбрав из своего запаса бутылку, подходящую к случаю, заглянул на кухню. Вагарта сидел за столом, подперев голову рукой, и созерцал свою кружку с чаем. На шаги Стрижа головы он не поднял.

– Мейстер Вагарта…

– Что?

– Я вот подумал… может, все-таки, бутылочку хорошего вина?

– Я не пью, я же говорил.

– Вообще?

– Вообще. Правда, я не пытаюсь показать свою обиду или пренебрежение… просто я не пью. Вы садитесь.

Стриж неловко повертел в руках бутылку, отставил. Сел за стол.

– Вы, если хотите, пейте. Представьте, что у меня в кружке пиво, если вам нужна компания, – чуть улыбнулся некромант.

– Да дело не в этом…

– Понимаю. Знаете, я просто отвык от общества за последнее время. Жил один…

Льерт понял, что не ошибся – его жест оценили. С вином, он, конечно, промахнулся, но кто мог знать, что Вагарта действительно не пьет? Интересоваться причинами было бы бестактно, так что Стриж сказал:

– А мне, наоборот, непривычна тихая жизнь, – Льерт неопределенно помахал рукой. – Без приемов и званых ужинов. Ярко, шумно, блеск, веселье, интриги, знаете?

– Не знаю. Никогда не интересовался светской жизнью, и уж тем более не хотел в ней участвовать.

Опять конфронтация. Вольно или невольно, Вагарта уже не в первый раз задевал Стрижа пренебрежением, уязвлял…

– Почему же? – спросил Льерт, готовя аргумент «что же вы, не зная, критикуете».

– Понятия не имею. Неинтересно и все. Далеко это все от меня… Моего учителя тоже никак нельзя было назвать светским человеком.

– А… этот ваш учитель… он, – осторожно спросил Стриж, – что с ним сейчас?

– Он умер.

– От старости?

Велх недовольно взглянул на ученика:

– Несчастный случай.

Поняв, что эта тема для Вагарты неприятна, Льерт отступил:

– А, хм. Кстати, давно хотел спросить, ваши кольца – волшебные?

Велх взглянул на свои руки:

– Да.

– И что они могут?

– Вот этот, – он тронул большим пальцем левой руки указательный, не касаясь самого перстня, – фокусирует воздействие на объекте. Остальные – дозируют его. На правой, вот это, с ониксом, боевое, правда, очень слабое, а эти три… вам знакомо понятие «эталонный ряд»?

– М-м, нет, – Стриж еще раз отметил, как дико выглядят рядом перстни с гелиодором, аквамарином и… бриллиантом? Или это все-таки горный хрусталь?

– Термин алхимический… как бы объяснить. У вас что-то есть, вы сравниваете его с эталонным рядом, и смотрите, на что похоже больше, на что – меньше. Это артефакты трех стихий: огонь, вода, воздух.

– Примерно понял. А зачем вам боевое кольцо? Вы же и так можете, наверное?

– Да, я им и не пользуюсь. Но волшебные кольца, если их надолго снимать, приходят в негодность, так что, пока не нашел кольцо стихии земли, ношу. Хотите, вам отдам?

– Мне? – растерялся Стриж.

– Вам, может, и пригодится. Убить им можно разве что крысу, но покалечить – вполне… мало ли что бывает в жизни. Не хотите?

– Да как-то…

– Это вас ни к чему не обяжет. Как хотите. Могу пообещать его за успехи в учебе. Чтобы у вас был стимул – так вы, кажется, предпочитаете? – некромант улыбнулся.

Стриж тоже немного посмеялся.

– Воля ваша, мейстер.

– Договорились. – Вагарта встал и подошел к окну. Приложил ладонь к морозному узору, растапливая его, выглянул в получившееся оконце. – Сегодня полнолуние. Вы когда-нибудь гуляли в ночном лесу в полнолуние?

– Э-э… нет.

– А я часто выбираюсь. Хотите, составьте компанию.

Стриж заколебался.

– А мы не заблудимся?

– С духом-проводником – нет.

– Никогда не видел духов.

– Этого и не увидите. Это не бывший человек, это… часть души срубленного дерева, сохраненная магией. Она способна только указывать направление к моему дому. Вам интересно?

– Довольно-таки.

– Там дело в том, – некромант помолчал, формулируя, – что дух, как один конец пружины, другой конец которой закреплен. В какую бы сторону ее не растягивали, она стремится сложиться снова, – он показал руками. – Понимаете?

– Да. Дух стремится к вашему дому.

– Верно. Не совсем к моему дому, а к нин дэ́ри. К месту смерти. Эта точка – ключевая для работы с подавляющим большинством бестелесной нежити. Так вы идете со мной?

– Все развлечение. Пойдемте.

Он все же слегка беспокоился. Было в некроманте что-то… опасное. Заведет подальше в лес… мысль, граничащая с бредом; в принципе, если Вагарта не в себе, то что мешает ему убить ученика на месте?

– Идите одевайтесь.

– Только, мейстер Вагарта, у меня есть одна просьба, немного не в тему. Давайте завтра натопим баню, ладно? – он прикоснулся к волосам, лишний раз убеждаясь, что их давно уже стоит вымыть.

– Баню?

– Привык, знаете ли, мыться чаще двух раз в год.

Шпильку Вагарта проигнорировал.

– Вы ведь наверняка не умеете топить баню.

– Горю желанием научиться.

– Ох, морока же с вами, Стриж…

– Эль Стриж. Впрочем, вы можете завести меня в лес и бросить там, тогда вам не придется завтра топить баню.

Вагарта утомленно закатил глаза.

– Идите, – повторил он. – Одевайтесь.

Ночь, склонившись над лесом, наполнила его темнотой до краев. Деревья казались черными, их силуэты сливались в сплошную стену. Только теперь Стриж ощутил, насколько огромны западные леса – больше самой Вилории. Войдешь в них – словно в воплощенную бесконечность. Если решишься войти.

Вагарта, в своей уродливой шубе казавшийся толстым, скептически посмотрел на довольно легко одетого Стрижа:

– Не замерзнете?

– Нет, – Льерт все всматривался в беспросветный лес, спрашивая себя, действительно ли он хочет туда идти.

– Это только кажется, что там темно, хоть глаз коли, – угадал его мысли Вагарта, – не темнее, чем здесь.

И двинулся в лес, огибая заброшенное кладбище с юго-востока. Оказалось, некромант весьма прилично ходит на снегоступах. Темнота действительно отступала с каждым шагом, смыкаясь за спинами. Небо почему-то слегка отсвечивало розовым сквозь черноту, и казалось поэтому теплым.

– А куда мы идем? – спросил Стриж.

– К озеру.

Вскоре первая робость перед ночным лесом прошла, и пейзажем Льерт тоже быстро налюбовался. Какое-то время он пытался придумать тему для дальнейшей беседы, но в голову ничего умного не приходило. Впрочем, скоро они вышли к озеру. Маленькое, овальное, с островком у дальнего берега – и двумя плакучими ивами на островке, освещенное полной луной – просто картинка. Нетронутая тихая красота.

– Местные называют это озеро Лукошком. Глупое имя, – сказал Велх.

– Название как название, – Льерту оно показалось милым, о чем он, конечно же, вслух не сказал. – А вы бы как назвали?

– Никак. Это дикое озеро. Сюда практически не ходят ни купаться, ни рыбачить, ни охотиться – для этого есть Старосвятские пруды. Называть его – как давать кличку лосю, которого один раз случайно увидел в лесу.

– Но и плохого в этом ничего нет.

– Как сказать… кстати, тут есть недалеко одно хорошее место для колдовства.

– В полнолуние?! – Льерт был не слишком суеверен, но в полнолуние, по поверьям, нежить дуреет и становится особо опасной. Стоит ли рисковать?

– Вы настолько не разбираетесь в некромантии… – мученически протянул Вагарта.

Льерту надоело.

– Да, не разбираюсь. И не стремлюсь. Приказали учиться у вас – я учусь. Надеюсь, скоро мне объяснят, зачем – но уж явно не за тем, чтобы я стал некромантом. И слава богам! Вот вас отдали ребенком в ученики, насколько я понял, довольно жестокому человеку, который вас по любому поводу без обеда оставлял и все такое, он сделал вас некромантом, на что ушла вся ваша жизнь… и что вы получили от этого? Счастье? Признание? Власть? Это принесло кому-то пользу или радость?

Вагарта дернулся от таких слов.

– Вы, – он перевел дыхание, – по-моему, еще более жестоки, чем мейстер Тойс. Влезли в мою жизнь, а теперь… Польза? Ну вот вас учу анатомии. А радость… а вы-то кому приносите радость, эль Стриж?

– Ну, если вы спросите моих друзей…

– Их тут нет. Здесь есть только я, а мне вы пока не принесли ни пользы, ни радости.

Стриж понял, что лучше помолчать.

– Да, я занимался некромантией всю жизнь. Больше двадцати лет. Может, это не самое лучшее из занятий, но я им доволен. А даже был бы недоволен – не бросать же на полдороги.

– Значит, вы потратите на некромантию и всю оставшуюся жизнь.

– Потрачу? Тратите свою жизнь вы – на пустое времяпрепровождение вроде балов, приемов и интриг. Магия – это искусство, это наука. Вы этого не поняли, а может, и не поймете никогда. Но не смейте рассуждать о том, о чем не имеете представления.

Стрижа, конечно, задела эта отповедь, хотя он нарвался на нее сознательно. Он решил, что небольшой скандал в их ситуации пойдет на пользу… иногда это на удивление хорошо улучшает взаимопонимание.

– А мой учитель, – Велх, не получив ответной реакции, слегка сбавил тон, – да, он бывал слишком требователен. Иногда злоупотреблял властью. Но это он научил меня всему: читать, писать, владеть магией… думать. И он не сломал меня, хотя мог бы, и, наверное, иногда ему этого даже хотелось. Если бы я не попал к нему в ученики – вот тогда моя жизнь была бы потрачена впустую.

– Вы меня… извините, мейстер Вагарта, – сказал Льерт как мог более искренним тоном.

Велх наклонился, сгреб рукой в шерстяной рукавице горсть снега, слепил снежок. Подбросил на ладони.

– Вы когда в последний раз играли в снежки?

– Э… ну… в прошлом году. При дворе устраивали потешную снежную битву. Княгиня любит такие вещи, да и нам было весело.

– Я вам завидую, Стриж, – сказал некромант и кинул снежок ученику в грудь – несильно.

– Ау, – тот тут же стал отряхивать снег с куртки. – Ну, если вы хотите поиграть в снежки…

– Да нет, – Велх отряхнул руки. – Буду завидовать и дальше. Вы родились, видимо, в неплохой семье, сполна насладились детством и вообще были по большей части счастливы. Вам повезло.

– Наверное, – легко сказал Льерт. Он воспринимал свою жизнь как должное.

– Вы еще не устали? – уже по-деловому спросил Велх.

– Я уже отдохнул.

– Тогда пойдемте.

Они двинулись в обход озера. Спящее подо льдом, оно и не заметило их, как не заметило когда-то давно человека, впервые назвавшего его добрым именем Лукошко.

Вагарта остановился рядом с каким-то толстым деревом.

– Вот то самое хорошее место. И про полнолуние вы зря – время тоже неплохое. Некромантия, как и магия вообще – не набор средств и заклинаний, не сборник рецептов. Необходимо определенное… вживание. Эмоциональная вовлеченность, творчество. Я предлагаю вам попробовать войти в транс. Без эликсиров, без заклинаний… ваша джельская кровь должна помочь. Я прослежу, чтобы все было в порядке.

Льерт заколебался.

– И… что нужно для этого делать? – спросил он.

– Вообще-то, хорошо бы лечь, – с сомнением сказал некромант. Льерт был без шапки и вообще довольно легко для зимы одет. – Я, в принципе, могу вам одолжить свою шапку…

– Не надо, – раздевать в свою пользу чистокровного человека, куда более чувствительного к холоду, Стрижу претило. – Я не замерзну. Это ведь недолго?

– Как захотите. В глубокий транс вы все равно с первого раза не войдете. Ложитесь лицом вверх, чтобы видеть луну.

Льерт повернулся вокруг оси, осматривая, куда ему предлагается лечь, потом ухмыльнулся, раскинул руки и рухнул навзничь в снег. Он не делал так с детства. Вагарта отступил, встав так, чтобы ученик не видел его.

– Смотрите на небо, но не прямо на луну. Попробуйте расслабиться. И почувствуйте, что если будете лежать так очень долго – замерзнете и умрете. И решитесь на это. Понарошку, представьте, что вы играете роль.

Расслабиться Стриж попытался. Но холод подтаявшего у шеи снега все же отвлекал. Да и с чего умирать? Ничего хорошего в смерти нет. Небо теперь казалось ледяным, пропал розоватый оттенок, луна была белой, замерзшей, а звезды – совсем мелкими, дрожащими от холода… мороз понемногу заявлял свои права и на него. Льерт пожалел, что не взял шапку. Зачем он вообще согласился валяться в снегу? Глупое занятие. Да и нездорово это: пытаться найти приятное в перспективе умереть. Было тяжело смотреть прямо вверх, в зенит, слезились глаза. Вокруг – лес. Деревья кажутся мертвыми, но весной они оживут. Уснуть бы так тоже, чтобы потом прорасти травой… Что?!

Стриж рывком сел. Сердце заколотилось, и холод сразу отступил. Боги! На мгновение ему действительно захотелось тихо замерзнуть насмерть. Как легко и быстро! Он вскочил и стал стряхивать снег с волос и одежды. К сарту этот транс, не хватало еще…

– Что такое, Стриж? Зачем вы остановились? – Вагарта выступил из тени под деревом. – Вы ведь только начали входить в транс.

– Спасибо, мне хватило, – сухо ответил Стриж, внутренне содрогнувшись. Только начал? А что было бы дальше?

– Вы зря испугались, – мягко сказал некромант. – Я же здесь, я слежу.

– Считаете, что это нормально, когда к вам в голову лезут не ваши мысли?

– Это не мысли.

– Ну намерения!

– И не намерения. А главное, что это не чьи-то мысли или намерения. Это магия. Вы ее впервые почувствовали.

Льерт судорожно вздохнул.

– Вам… вам, значит, такое нравится?

Вагарту задела брезгливость, прозвучавшая в голосе ученика. К тому, что его род занятий пугает, он привык, а вот к тому, что он вызывает отвращение – никак не мог привыкнуть.

– Такого я не испытывал уже лет десять. С тех пор я научился контролировать себя, даже будучи в трансе. Но ведь нельзя научиться сразу.

– Что-то пыталось… мной управлять, – Льерт понял, что близок к нервной дрожи и заставил себя расслабить мышцы.

– Нет, – Вагарта успокаивающе выставил ладони, – успокойтесь, вы просто не разобрались с непривычки. Если дождь льет вам на голову и вы спешите под крышу, это же не значит, что дождь вами управляет. Вы почувствовали… в общем-то, тоже природное явление. Это не чья-то воля, тем более злая.

– Откуда мне знать, – буркнул Льерт, – может, это вы влезли мне в голову.

– Ну, это даже вам стыдно не знать! Некромантия на это неспособна, это удел высшей магии, да и то… И очень мне нужно лезть к вам в голову! Что за оскорбительные подозрения?

– Пойдемте домой, – попросил Стриж, поежившись. Ему вдруг опротивела эта ночь, этот снег…

Вагарта понял, что его ученик действительно потрясен случившимся. Не зря магию изучают с детства. Первый транс на третьем десятке – наверное, и вправду слишком острое переживание.

– Правда… Льерт, – Вагарта подошел и отряхнул от остатков снега куртку Стрижа, – не переживайте. Я вам клянусь, это было безопасно. Это ведь была ваша магия, лишь разбуженная подходящими условиями. И желание умереть – ваше желание. В нем нет ничего страшного, ненормального. Небольшое стремление к смерти есть в каждом. Некромантия лишь учит контролировать его и обращать себе на пользу. Ну вспомните, неужели вы ни разу, стоя над обрывом, не испытывали такого легкого, ненастоящего желания прыгнуть? Не играли с ножом, поднося его к своему горлу – в шутку? Все хорошо. У вас высокие природные способности к магии. Сейчас пойдем домой, вам надо отдохнуть.

Стриж едва заметил заботливый жест некроманта и что тот впервые назвал его по имени. Сейчас, когда первое потрясение прошло, он понял, что ему в какой-то мере понравилось. И это, уже на сознательном уровне, ему не понравилось. Он не хотел что-то менять в своей жизни. Он уже выбрал свой путь, и к магии он отношения не имел.

На обратном пути Льерт мечтал о паре бокалов горячего глинтвейна. То есть о паре кружек – бокалов у Вагарты не водилось в принципе. Велх же думал о вещах менее приземленных: о том, что наставничать оказалось довольно интересно, и о том, что свалившийся ему на голову великовозрастный ученик внес в его неяркую, надо честно признать, жизнь новые краски. Пусть и не все эти краски были радужными. Велх соскучился по сложным эмоциям, по общению. Он считал себя одиночкой, по большому счету, он им и был, но все же последние два года были слишком одинокими.

А назавтра, когда солнце уже склонилось к западу и пропало за деревьями, они растопили баню. В деревенской бане Стриж парился впервые. Столичные дорогие термы и частные городские купальни были совсем другие. Впрочем, ему настолько уже надоело умываться снегом и обтираться водой из щербатого таза, что он был согласен на что угодно. Растапливали вдвоем: Вагарта и сейчас не подумал воспользоваться своей нежитью. Стрижа все больше смущало то, что его учитель не прибегает к помощи мертвяков, но он пока не заговаривал об этом.

Велх щедро полил нагревшиеся камни в парилке водой с примесью кваса, и баня наполнилась душистым хлебным запахом. Окатил и полки, присел на свой, довольно улыбнулся:

– Неплохо натопилась. Похлещете веничком, Стриж?

– Эль Стриж, – в который раз поправил Льерт. – Я, знаете ли, не банщик.

Вагарта иронически посмотрел на него, фыркнул. Стриж, чтобы нагревшиеся волосы не обжигали кожу, к жаре куда более чувствительную, чем к холоду, обмотал косу венцом вокруг головы. Велху это казалось смешным: в деревнях так волосы носили добропорядочные женщины средних лет. Льерт пощупал свой полок, опасаясь заноз. На его вкус, баню они перетопили, было жарковато и даже дымно. Вагарта вытянулся на своем полке, потянулся за веником, слегка похлопал им себя по ногам, животу и груди.

– Что, это как-то несовместимо с дворянской честью, веник в руки взять? – насмешливо спросил он. – А я вот, если хотите, могу вам кровь разогнать. Хотя я тоже совершенно не банщик.

– Не хочу. Дымно тут как-то.

– Не угорим, не волнуйтесь.

Стриж, наконец, лег на свой полок, закрыл глаза. Он чувствовал, что его тело просто лоснится от пота и оседающей влаги. Дышать было тяжело: слишком горячо.

– Тело человеческое – храм, – вдруг сказал Вагарта.

Стриж поднял голову:

– Что?

Велх, приподнявшись на локте, созерцал свои ноги, шевеля пальцами.

– Тело человеческое – храм, – повторил он уже без пафоса. – Слышали такое выражение?

– От жрецов, – Стриж снова уронил голову.

– Угу. Но некромантия… тоже рассматривает тело – не только человека – как храм. Храм природы. Сперва в нем царит жизнь. Потом наступает смерть. Тело может истлеть, и тогда все заканчивается. Но если его коснется некромант, оно еще какое-то время останется храмом. Храмом жизни-в-смерти. Храмом магии.

– Красиво сказано про возню с трупами.

– Зачем этот сарказм? – лениво сказал Велх. – Вот вы уже… семь дней учите анатомию. Узнаете больше – и тело вас восхитит своей сложностью. Своей правильностью. И вы поймете, что просто расточительно оставлять его бессмысленно тлеть. Даже жестоко.

– Вас послушать, так некроманты поднимают трупы из чистого альтруизма.

– Нет. Но с уважением и заботой. Ну, во всяком случае, так полагается.

– Ох, – Стриж сел. – Как тут все-таки жарко.

– Это баня, Стриж. Эль Стриж. Слушайте, ну не вредничайте, а? Или мне сюда нежить звать, чтобы банщиком поработала? Вам это больше понравится?

– Ну ладно, сейчас схожу только остыну, – распаренное тело уже желало холода. Выйти и рухнуть в сугроб! – Только предупреждаю, я никогда раньше этого не делал. Так что на ваш страх и риск.

– Да понял я, понял. Еще парку? – и, не дожидаясь отрицательного ответа, Велх, не вставая, зачерпнул и плеснул на камни еще. Заклубился пар. Стрижа это моментально смело с места, он толкнул дверь, вываливаясь в предбанник, потом сразу во двор.

Вагарта, посмеиваясь, вышел следом. Начинались сумерки – синие-синие, как бывает только зимой. Стриж блаженно отдыхал в сугробе.

– Ну как? – спросил его Вагарта, непринужденно поддевая босой ногой снег. Сам он в сугроб нырять не спешил – недостаточно распарился.

– Отлично, – Льерт перевернулся на живот, подгреб под себя снег.

Вагарта бросил взгляд на его спину.

– О, у вас грива растет, – отметил он.

У Льерта действительно росла грива. Не такая шикарная, как у чистокровных джелу, но явно нечеловеческая. Он брил ее до приезда к Вагарте, но за неделю шерсть успела покрыть его шею, плечи, и спуститься по хребту до поясницы.

– И грива, и ликосы, и ребер шесть, да, – огрызнулся он. – Вы еще копчиковые позвонки мне посчитайте! Нашли себе развлечение!

– А что вы так реагируете? Ну грива… мне интересно, я с джелу раньше близко знаком не был…

Стриж молча встал и ретировался в баню. Вагарта вздохнул, набрал в горсти снега, обтерся им и вернулся тоже. Сели в предбаннике.

– Да ладно вам, не дуйтесь, – сказал некромант. – Ничего плохого в том, чтобы быть джелу, нет.

– Да не джелу я! Дед мой был джелу. А я – нет.

– Хорошо, хорошо. Извините меня, эль Стриж, что сказал что-то про вашу гриву. Больше не буду.

– Эта сартова грива портит мне жизнь лет с четырнадцати. Вся шея в шерсти. Я и брил, и воском выводил – все равно отрастает, да так быстро. У джелу-то грива нормально смотрится, у них и мода под нее, а у меня – ни то, ни се. А тут вы еще… «у вас грива», – передразнил Стриж, – приятно слышать эту новость!

– Да нормально и у вас смотрится, – попытался как-то успокоить его Вагарта, но зря.

– Вам, может, и нормально. Вам, наверное, и шуба ваша кажется нормальной. Я удивляюсь, что вы бреетесь, с вашим-то походом.

Велха этот выпад скорее позабавил, чем рассердил.

– А я и не бреюсь, – сказал он.

– Как это? – удивился Льерт.

– А так. Магией вывожу.

Стриж был в чем-то прав, Вагарта не стал бы и этого делать, если бы его манера работать позволяла бы носить бороду. Но, пару раз раскрасив бороду эликсирами в забавные цвета, и один раз чуть не спалив ее, Велх стал периодически выводить волосы.

– А это как? – Стриж уставился на лицо учителя, оценивая результат.

– Ну просто убиваю волосы, вернее, их корни, они и не растут.

– О! И надолго?

– Месяца на два можно вообще забыть о щетине.

– Отлично. А… можно вас попросить убрать мне гриву?

Вагарта, улыбнувшись, качнул головой:

– Это долго. Кстати, вот вам еще стимул заниматься некромантией. Чары не из самых сложных…

Льерт, наконец, тоже улыбнулся.

– Как-то мелковато. Вы же сами говорили: искусство, мол, наука. А теперь – гриву выводить.

– Искусство, наука и образ жизни, – Вагарта потер грудь, – пойдемте в парилку.

Там он вручил Стрижу веник, кратко объяснил, что требуется, и лег на свой полок ничком. Льерт, спрашивая себя, не придется ли ему в итоге научиться и землю пахать, нехотя плеснул водой на камни и, насколько хватало дыхания в жаре и пару, разогнал Вагарте кровь. От ответной услуги думал было отказаться, но в итоге согласился. Велх орудовал веником, по его словам, в треть силы, но Стрижу хватило за глаза. Он счел, что Вагарта, если его вдруг разочарует некромантия, вполне может наняться банщиком в самые лучшие столичные термы. Говорить это Льерт, конечно, не стал.

Сходив еще раз остыть, Вагарта надел обратно снятые перед парилкой перстни, завернулся в простыню и стал заваривать чай. Льерт же стал расплетать косу. Беленые волосы были ему ниже ягодиц. У корней они уже начали отрастать: от природы Стриж был русым.

– Удобно вообще с такими длинными? – спросил Вагарта. – Может, вам их подрезать?

– Ага, еще чего, – Стриж опустился на колени перед бадьей с теплой водой, сунул туда голову и принялся рьяно отмывать волосы.

– Вы слишком следите за внешностью. Тут-то вас кто видит?

Стриж вынырнул.

– Я себя вижу. В зеркале.

И нырнул снова.

– А в обычном виде вы себя не устраиваете?

– Немытым, небритым, плохо одетым? Нет.

Очередное погружение.

Вагарта отпил чаю, задумался. Он себя устраивал почти в любом виде.

Наконец, Стриж вынырнул окончательно, отжал волосы, выплеснул воду на улицу, завернулся тоже в простыню – их, к счастью, в доме некроманта было несколько – и сел к Вагарте. Тот учтиво налил и ему чаю.

– Спасибо.

�