Магическая академия. Иные
ГЛАВА 1
– Инга, доченька, можешь меня поздравить, я вышла замуж.
От этого заявления сердце сдавило. Я оторвалась от книжки и подняла взгляд.
Мама стояла в дверях моей комнаты и улыбалась.
– Если это шутка, то она не смешная. – Я захлопнула книгу и встала с кровати.
– Это не шутка, и у тебя есть несколько часов для того, чтобы собраться, мы переезжаем.
Глядя на мать, качнула головой.
– Я никуда не поеду!
– В таком случае жить тебе придётся на улице, потому что квартиру я сдала на год, и уже завтра сюда заедут жильцы.
На меня смотрели холодные зелёные глаза ухоженной и стильно одетой блондинки, в которой я с трудом узнавала свою маму. От улыбчивой, всё прощающей и понимающей матери не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял совершенно чужой человек, чьи сияющие добротой глаза я не видела уже несколько месяцев. А всему виной он – Артур. С тех пор как этот мужчина появился в нашей жизни, между мной и матерью тут же в одночасье возникла стена, которая с каждым днём становилась толще и выше. Теперь мама со мной практически не общалась, зато она начала контролировать каждый мой шаг.
Но хуже всего было то, что мама начала меняться и не в лучшую сторону. Пользуясь ерами Артура, она стала ходить по модным салонам, покупать себе брендовые вещи, питаться в дорогих ресторанах. Мама превратилась в высокомерную, заносчивую, знающую себе цену женщину. Я слышала, что еры меняют и портят людей, но не думала, что до такой степени.
– Как ты могла?! – встала напротив матери.
– Мы с Артуром любим друг друга.
«Любим… как же! – хотелось выкрикнуть, но я промолчала. – Артур купил тебя! И если бы отец был жив, если бы не погиб при исполнении семь лет назад, такого бы не произошло».
Я до безумия любила папу, он был моим кумиром и героем, моим другом и учителем. Отец работал Стражем, следил за порядком в городе, он боролся с любым проявлением зла и насилия над личностью и меня с пелёнок учил справедливости, честности, порядочности и преданности. Я хотела стать такой же, как папа, хотела стоять на страже закона, быть нужной и независимой. Для меня отец всегда был идеалом.
Мама, как и я, сильно любила папу, а он её. Я видела это в их сияющих счастьем глазах. Когда отца не стало, я и мама сильно горевали, и пусть мы не смирились с утратой, мы продолжили жить, поддерживая друг друга. Мы стали ещё ближе.
А Артур всё испортил!
– Да любите вы друг друга, сколько хотите! – произнесла в порыве. – Зачем надо было сдавать нашу квартиру?
– Смею тебе напомнить, что квартира принадлежит мне, и я её не то что сдать, продать могу.
– Ты могла бы уехать к своему Артурчику, а я бы осталась здесь. Я совершеннолетняя и вполне могу жить самостоятельно.
Что бы мама ни говорила, она не любила этого коренастого, начавшего лысеть, старика! Она не смотрела на него так, как когда-то смотрела на отца. Я видела, что матери был безразличен её избранник, хотя на словах она говорила совершенно другое.
– Вот и жила бы в своей квартире, которую ты непонятно зачем продала, – мама сверлила меня холодными изумрудными глазами.
«Подумаешь квартира, несчастная однушка, пусть и в центре города. Она мне досталась в наследство от отца, и я продала её без сожаления, а на вырученные еры купила Жорке оборудование».
Брат моей лучшей и единственной подруги – непризнанный гений, многие годы грезил о дорогостоящей аппаратуре, которая была необходима ему практически так же, как воздух. В общем, я осуществила Жорину мечту, потому что мечты должны сбываться, в противном случае для чего ещё жить?
Мамочка порыв моей доброй воли не оценила. Ну и ладно. Я тоже не оценила её выбор! Если уж на то пошло, то она могла бы выбрать себе в мужья кого-то более достойного.
– Я тебе уже не раз говорила, что еры пошли в дело, и скоро я смогу купить себе пять и даже десять квартир, как твоя.
«Вот Жорка доделает свой проект и тогда…»
– Пока этого не произошло. И раз уж ты живёшь на моей территории, придётся подчиняться моим правилам, так что собирайся. Много не бери, возьми только самое необходимое, у Артура свой дом на побережье, там всё есть.
– Я не могу бросить академию, – привела последний аргумент, понимая, что без крыши над головой и средств к существованию я долго одна не протяну.
Если бы учебный год был в самом разгаре, я бы выкрутилась. На повышенную стипендию, что я получала, можно было прожить, но занятия в академии начинались только через три дня, а с подработкой в последнее время стало туговато.
– Уже договорилась, тебя перевели, – ошарашила меня мама. – Если тебе вдруг не захочется учиться на очном отделении, можешь перевестись на заочное.
– Спасибо, – буркнула, понимая, что выбора мне не оставили.
– Пользуйся, – в тон мне ответила мамочка. – В шестнадцать ноль-ноль у нас вылет, такси приедет через час.
Мама захлопнула дверь моей комнаты со стороны коридора, тем самым давая понять, что разговор закончен.
Рухнув на кровать, обхватила голову руками. Я не хотела уезжать из города, в котором родилась и выросла. Здесь у меня жили друзья, и именно тут, в Виноградовке, работал мой отец. Я планировала после окончания академии пойти по его стопам. Только кто меня спрашивал о том, что я хочу?
В принципе, я могла остаться в Виноградовке и попросить Иришку с Жориком приютить меня, и они бы приютили, но совесть не позволяла стеснять друзей, которые жили в малогабаритной квартире и сами периодически перебивались с хлеба на воду. А тут я – лишний рот.
«Нет, это не вариант. Придётся переезжать в другой город и сразу же искать работу. Эх, здесь-то у меня уже была подработка. Сан Саныч, папин друг, периодически подбрасывал мне работёнку, и в эти моменты я как никогда ощущала свою близость с отцом. А теперь у меня отберут и это».
Навалившаяся тоска грозила перерасти в депрессию.
Полезла за рюкзаком и сумкой, пытаясь сообразить, какие именно вещи взять с собой, а какие оставить.
Интуиция вопила о том, что в этой квартире я появлюсь не скоро, а я привыкла доверять своему внутреннему голосу, который меня ещё ни разу не подводил.
С шумом выдохнула.
«Артуру не удастся купить меня так же, как и мать. Я не продамся. Надо будет попросить комнату в общежитии и сразу же съехать от отчима, а с мамой можно встречаться и на нейтральной территории».
В голову уже не первый раз за последний месяц пришла мысль о том, что Артур чем-то опоил мою мамочку, или же произвёл на неё магическое воздействие, после чего мама изменилась.
«Может, он загипнотизировал её? Но даже если и так, то как мне показать маму специалисту? В принципе, при желании его можно было бы вызвать, но это удовольствие не из дешёвых, – я снова вернулась к тому, что мне срочно нужно было искать работу. – Я спасу мамочку, избавлю её от тлетворного влияния Артура, а пока надо потерпеть и подождать. Рано или поздно я смогу нанять специалиста, который (я была в этом уверена) снимет наложенное на маму воздействие. Ну не могла мама сама так измениться… не могла же?»
Дверь в мою комнату приоткрылась.
– Уже собралась? – мамочка с удивлением пробежалась взглядом по моей сумке и рюкзаку.
– Как видишь, – сказала, тоскливо глядя в окно.
– Инга, вот увидишь, тебе понравится в Александровке.
– Сомневаюсь.
– Мы будем жить в трёхэтажном особняке рядом с морем, – соловьём заливалась мать, только меня не тронули её сладкие речи, потому что я не стремилась жить на берегу моря, меня вполне устраивала привычная тихая и спокойная жизнь в Виноградовке, в двухкомнатной квартире, не в самом престижном районе. Я не гналась за ерами и не держалась за них, в противном случае ни за что бы не продала квартиру отца.
– Лично меня всё устраивало, – я умоляюще взглянула на мать. – Может, я всё-таки останусь, а ты будешь приезжать ко мне в гости.
– Ты едешь со мной, и это не обсуждается, – категорично заявила мама, поджимая губы.
– Зачем я тебе? – сменила тактику. – Раз решила устроить свою личную жизнь – устраивай, зачем в мою лезешь?
– Как только я пойму, что ты способна жить самостоятельно, я перестану за тобой присматривать, а пока ты материально от меня зависишь, тебе придётся слушаться, так что бери свои пожитки и спускайся, такси подойдёт к подъезду через пять минут.
«Эх, – тяжело вздохнула. – Всё же придётся какое-то время жить под одной крышей с Артуром».
Закинула за плечи рюкзак и, подхватив сумку, направилась к двери.
Такси везло нас в сторону аэропорта, а я с тоской смотрела на мелькающие за окном деревья, то и дело горестно вздыхая. Я ощущала себя цветком, который вырвали с корнем и теперь мечтали пересадить в большой горшок, надеясь на то, что он примется и после адаптации раскроет все свои лепестки. Но я-то знала, что не приживусь на новом месте.
Аэропорт, самолёт и снова такси… надев наушники и включив громкую музыку, я пыталась уйти от реальности.
«Почему? Почему Артур зашёл за букетом именно в тот магазин, где работала мама? Почему он не заглянул в соседний киоск, который стоял всего лишь в нескольких метрах? Почему мама понравилась Артуру? Хотя… она не могла не понравиться. Мамочка была доброй, открытой, с чарующей улыбкой и изумительными изумрудными глазами, в которых до недавнего времени светилось тепло. Теперь всего этого нет».
Такси остановилось у высокого забора. Выйдя из машины, и закинув за плечо рюкзак, направилась к калитке.
Нас никто не встретил, ни в аэропорту, ни здесь, возле дома.
«Может, Артур мамочку бросил? Это была бы самая замечательная новость».
– Никого нет, поедем обратно? – повернувшись к матери, вытащила из уха наушник. – Не отпускай машину, на ней в аэропорт вернёмся.
– Инга, мы уже приехали, – мама поставила передо мной мою сумку. – У меня есть ключи от дома. Артур предупредил, что не сможет нас встретить, у него дела.
– Ну да, конечно же, у него срочные неотложные дела появились. Как мотаться к тебе на самолёте каждый день туда и обратно, теряя на дорогу три-четыре часа, так дел у него никаких не было, а теперь вдруг Артур стал слишком занятым человеком, и он даже полчасика выкроить не смог для того, чтобы встретить тебя. А что дальше будет? – глядя на мать, приподняла бровь.
– Ничего не будет. Твои намёки неуместны! – подойдя к калитке, мама положила на металлическую поверхность раскрытую ладонь.
– Хорошо, что ты сама это понимаешь, – ответом мне был негодующий взгляд.
Мама злилась, в то время как внутри меня бушевал ураган страстей. Будь у меня в кармане хотя бы немного наличных, ноги моей в доме Артура не было бы, а так пришлось ступить на вражескую территорию.
– Ты говорила про ключи, а с тебя уже отпечатки пальцев снимают, – указала на калитку, через которую проходила. – Мамочка, как ты до такого докатилась?
– Не старайся, хотя твою грубость и хамство я оценила, обратно в Виноградовку ты не вернёшься, теперь твой дом здесь.
«На несколько дней не больше», – ответила матери мысленно. Я не планировала оставаться надолго в доме отчима, намереваясь поселиться в общежитии местной академии. Про академию Ронмар я читала целых полтора часа, пока мы летели в самолёте. Вроде как большая и даже престижная, только магически одарённых адептов в ней, как и в других академиях, становилось всё меньше и меньше.
В последние годы с Алькадеиром происходило что-то странное, старожилы говорили, что наша планета умирала, и её покидала магия. Я, конечно же, в это не верила, но вслед за падением уровня магии, стала исчезать флора и фауна. Алькадеир постепенно превращался в безжизненную пустыню, и страшно представить, что с нами со всеми произойдёт, если в ближайшее время ничего не изменится.
– Что касается отпечатков, то это очень удобно, когда пальцы являются ключом, ты их не потеряешь, и они всегда находятся при тебе.
– Представь, что дом Артура решили ограбить, преступникам необходимы ключи, а они, как ты говоришь, всегда при тебе и придется тебе, мамочка, либо лишиться жизни, либо пальцев.
Зря я это сказала. Лицо матери превратилось в каменную маску. Наградив меня в очередной раз ледяным взглядом, мама направилась по каменной дорожке к дому.
«Обиделась, – подняв сумку, поплелась следом за матерью. – А я всего лишь высказала свою точку зрения. Глупо и даже безрассудно делать пальцы ключами. Где только у Артура мозги были? Сама бы мамочка до такого не додумалась».
Видела я своего отчима всего лишь два раза, и сразу же после знакомства у меня на мужчину выработалась стойкая антипатия. Глаза бы мои его больше не видели.
«Всё-таки хорошо, что Артур нас не встретил, а то бы за двадцать минут, что мы мчались на такси от аэропорта, наговорили бы друг другу столько гадостей…»
Приговорённая непонятно за что и неизвестно на какой срок, я шагала по землям того, кто украл у меня любящую, добрую, ласковую маму.
Трёхэтажный особняк с колоннами, балконами и огромной застеклённой верандой впечатлял как размерами, так и роскошью.
«Золотая клетка, – тут же охарактеризовала домище. Только вот я предпочитала свободу во всех её проявлениях. – И еры отчима мне не нужны, пусть он ими подавится. Что мама вообще в этом Артуре нашла? Неужели только еры, которых у отчима было предостаточно?»
Зайдя в дом, мы молча поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж.
– Располагайся, это твоя комната, – мама толкнула одну из дверей.
– Благодарствую, – буркнула, скидывая на пол рюкзак и ставя сумку. – И кто в этих царских хоромах убирается?
– К Артуру в определённые дни приходит домработница.
– А-а, – протянула.
– Что «а»? Артур – занятой человек, и вообще, заниматься уборкой должна женщина.
– Хочешь взвалить на себя столь почётную миссию? – поинтересовалась с усмешкой.
– Существует бытовая магия, которой я, к сожалению, не обладаю.
Смерив меня колючим взглядом, мамочка вскинула подбородок, развернулась на каблуках и покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
Села на край кровати. Я не хотела ни обижать, ни ругаться с мамой, но в меня словно бесёнок вселился.
Скинув туфли, забралась с ногами на кровать, чувствовала я себя одинокой, никому не нужной и потерянной.
Часы показывали начало седьмого, и спать я в такое время никогда не ложилась, да и сейчас не собиралась, решила лишь немного полежать, но веки налились тяжестью, и я, почувствовав, что засыпаю, не стала сопротивляться.
***
– Инга, – меня звал басистый голос, но, несмотря на его ласковый тон, эти нотки пробирали до мурашек.
«Мне снится кошмар?»
– Инга, вставай, – голос стал громче, зудел прямо над ухом.
«Нет, это не сон, это хуже. Это явь. Кошмар воплоти – Артур собственной персоной».
– Инга.
«И вот зачем я ему понадобилась? Разве не видит: я сплю».
– Можешь не притворяться, я знаю, что ты проснулась.
«Я не проснулась, меня разбудили», – возразила мысленно.
– Мне надо с тобой поговорить.
«А мне не надо», – я продолжала лежать с закрытыми глазами.
– Мы с твоей мамой через полчаса на несколько дней уезжаем в небольшое свадебное путешествие.
– Уезжаете?! – взвизгнула, подпрыгивая на кровати. – Если вы знали, что уедете, то за каким… – в последний момент прикусила язык, сдерживая готовое сорваться ругательство, – зачем вы меня сюда притащили?
Плотный, сероглазый мужчина, одетый в деловой тёмно-синий костюм, стоял возле кровати. Его спокойный взгляд и невозмутимость раздражали.
– Инга! – в комнату влетела мама.
«Ну, да, группа поддержки, только не для меня».
– Прости, что так получилось, но я до последнего не знал, удастся ли мне вырваться с работы, – объяснил Артур, глядя на меня виновато-извиняющимся взглядом. Только вот я не верила ни единому произнесенному слову. – Если хочешь, мы останемся, – неожиданно заявил Артур.
Надо же, какие жертвы, только мне они не нужны, потому что мама не позволит мне забыть этого инцидента, и будет изо дня в день упрекать в чёрствости и эгоистичности.
– Ну уж нет! – качнула головой.
«Без вас здесь даже лучше будет. Наслажусь тишиной и покоем, по крайней мере, хотя бы несколько дней мне никто над ухом брюзжать не будет, да и от тотального контроля избавлюсь. Может всё и к лучшему».
– Εры на мелкие расходы оставите? – вопрос адресовала матери.
– В холодильнике полно еды, – ответила мне она.
– Ну нет, так нет, – равнодушно пожав плечами, надела туфли и направилась в сторону балкона. – Не смею вас больше задерживать, не хватало, чтобы вы из-за меня ещё и опоздали.
– Инга, – похоже, несмотря на то что время у Артура поджимало, он надумал со мной пообщаться, только зря старался, лично я планировала свести все наши разговоры к минимуму.
– Не волнуйтесь, я справлюсь и до вашего возвращения постараюсь не разгромить дом. Счастливо, – пожелала.
Артур ещё несколько секунд вглядывался в моё лицо.
– Можешь звонить нам в любое время дня и ночи.
«Надеюсь, до этого не дойдёт». – Кивнула, давая понять, что услышала.
– Чувствуй себя, как дома.
«И не забывай, что в гостях», – произнесла мысленно.
Мама и Артур покинули комнату.
Я вышла на балкон.
Мне открылся вид на калитку и главную дорогу.
Только сейчас я обратила внимание на то, что весь периметр участка был огорожен белокаменной стеной.
Хмыкнула.
«Странно, что Артур до сих пор пользуется этой старой охранной системой. При его-то ерах мог бы себе магическую ограду возвести».
Через несколько минут подъехало такси, и практически тут же на ведущей к калитке дорожке показалась мама со своим новоявленным мужем. Они о чем-то щебетали, Артур придерживал маму за талию. Я видела мамину улыбку, но она показалась мне какой-то ненатуральной, а мамин тихий, приглушенный смех неестественным. Неужели это тоже настоящая любовь?
В груди сдавило. У меня была идеальная семья. Я купалась в атмосфере радости, понимания, любви и доброты. А сейчас…
Конечно же я понимала, что мама ещё молодая женщина и имела право на счастье, и я в принципе не имела ничего против того, чтобы она вновь кого-нибудь полюбила. Но Артур…
Он не похож на отца. Разве можно влюбиться в полную противоположность предыдущего любимого человека? Если «да», то я, наверное, вообще ничего не смыслю в любви.
Перед тем как сесть в машину мамочка встретилась со мной взглядом, я ей махнула, но она мне даже не кивнула.
После того, как такси скрылось за поворотом, я спустилась вниз и, найдя холодильник, соорудила себе несколько бутербродов.
Глаза слипались. Перемена климата всё-таки сказывалась на организме, но перед тем, как лечь в кровать я решила устроить себе небольшую экскурсию по дому.
Обширный вестибюль разделялся колоннами на две части, отсюда можно было подняться по лестнице, но я прошла мимо неё, решив вначале осмотреть первый этаж.
Заходя поочерёдно то в одну, то в другую комнату на первом этаже, нашла прекрасно оборудованную кухню, столовую, тренажерный зал, домашний кинотеатр, а также бильярдную.
Все комнаты были высокие и светлые и кричали о достатке хозяина.
«Вот откуда у Артура столько еров? Зачем ему одному такой домина, в котором можно заблудиться?»
Я зашла в шикарную гостиную с камином и выходом на террасу.
Подойдя к огромному окну, замерла.
Лаоне – наша звезда, которая дарила Алькадеиру свет и тепло, окрасившись в кроваво-красные оттенки, медленно садилось, постепенно скрываясь за линией горизонта.
Море искрилось и переливалось, и по нему от лаоне шла мерцающая дорожка.
Захотелось увидеть всё это не через стекло, и я, открыв стеклянную дверь, вышла на улицу.
До меня долетел шум волн, и я полной грудью вдохнула в себя чистый свежий морской воздух. Тёплый ветерок, налетев, стал играть волосами, и я, откинув назад непослушные пряди, направилась по дорожке к краю холма.
Никогда прежде не видела ничего подобного. Казалось, что я очутилась на краю мира, и что кроме меня здесь никого нет. Я стояла, не отводя глаз от раскинувшегося передо мной пейзажа.
Волны монотонно бились о берег, лёгкий ветерок покачивал ветки кустов и деревьев, а я, глядя на бескрайнее море, впитывала в себя красоту мира, наслаждаясь гармонией жизни.
Мне как никогда было спокойно, я испытывала умиротворение, оставив все тревоги и волнения, забыв обо всём, я ощущала себя частью вселенной.
Через какое-то время отмерев, направилась к лестнице, которая вела к морю.
Осторожно спустившись по каменным ступеням, скинула туфли и, ступая босыми ногами на мягкий тёплый песок, медленно пошла к воде.
«Как же море прекрасно».
Остановившись у кромки воды, села на песок так, чтобы набегающие волны касались ступней.
Набрав пригоршню песка, пропустила его сквозь пальцы.
Лучи бархатной, а не испепеляюще знойной лаоне нежно целовали кожу, а вода в море казалась космической, настолько был нереален её лазурный цвет.
Подавшись порыву, подскочила на ноги и, скинув с себя одежду, зашла в воду.
Я всю свою жизнь провела в Виноградовке, в небольшом провинциальном городке на севере от столицы. Наш город считался рабочим. На территории Виноградовки когда-то давным-давно построили целых семь крупных заводов, и вот теперь дымом от них пропитался весь город. Иногда, особенно по ночам, нам с мамой приходилось спать с закрытыми окнами, потому что на улице стояла невыносимая вонь. Все к этому привыкли, хотя периодически и роптали на местную власть, которая травила людей.
Знакомые рассказывали, что в соседних городах происходило всё то же самое и что переезжать туда не имело никакого смысла, к тому же для того, чтобы куда-то переехать необходим капитал, а у 95% горожан такового в наличии не имелось.
Мне, можно сказать, повезло, я переехала в замечательный город, у меня на горизонте стали вырисовываться радужные перспективы, и мне бы закрыть глаза на происходящие с мамой перемены, расслабиться и наслаждаться жизнью, плыть по течению, только вот я не могла. Всё внутри меня противилось этому.
Пытаясь унять бешеное сердцебиение, глубоко вздохнула. В Αлександровке воздух был чистым и влажным.
Заплыв достаточно далеко, развернулась и поплыла ближе к берегу.
На глубине волны не ощущались, здесь вода лишь едва заметно колыхалась, и выходить из неё совершенно не хотелось.
Я хорошо умела плавать, отец ещё в раннем детстве отдал меня в бассейн, и я даже в городских соревнованиях между сверстниками побеждала. Я не боялась воды и чувствовала себя комфортно на её поверхности.
Раскинув в сторону руки, легла на спину, разглядывая уже появившиеся далёкие звёзды.
Лаоне практически село, и с каждой минутой становилось всё темнее.
Выйдя на берег и надев вещи прямо на мокрое тело, стала подниматься. Море мне понравилось, отец так много о нём рассказывал, что я полюбила его с самого раннего детства. Мы с папой мечтали о путешествиях, только они требовали еров, а у нас их постоянно не хватало. Даже несмотря на то, что я была единственным ребёнком в семье, и родители у меня работали по шесть-семь дней в неделю, на моей памяти папа ни разу не брал отпуск, зато он часто ездил в командировки и ни куда-то, а именно в Αлександровку. Ирония судьбы, теперь я тоже здесь.
Горько вздохнув, зашла в дом. Закрыв за собой дверь, потопала в отведённую мне комнату.
Приняв душ и переодевшись в пижаму (топ и шорты), завалилась спать.
Проснулась от ощущения того, что по дому кто-то ходил. Я всегда спала чутко, а вот сегодня, видимо, из-за перелёта и вечернего купания несколько часов проспала, как труп.
Резко сев, отчётливо услышала сначала шаги, а потом звук выдвигаемого стула.
В доме я была не одна.
«Может рейс отменили, и мама с Артуром вернулись обратно? – предположила. – Нет, мама бы позвонила. В доме вор».
Покинув кровать, я на цыпочках подошла к своей сумке.
Страха не было, потому что я знала, что кто бы ни пожаловал в дом к Артуру, мне он ничего не сделает. В тринадцать лет у меня проснулся дар, я смогла поставить на себя щит. И если раньше моя защита была слабой, то после смерти отца, в тот момент, когда я пережила сильнейшее эмоциональное потрясение, мой щит стал непробиваемый, и более того, теперь я могла его растягивать, увеличивая, а через какое-то время я даже научилась отделять его от себя. Этой моей способностью и пользовался Сан Саныч (начальник и одновременно лучший друг моего отца), предлагая мне подработку. Я страховала его бойцов, ставя на них защиту.
Мой щит тестировали: наносили удары ножом, стреляли, на него воздействовали магией и даже кислотой поливали, по щиту били, подвергая его физическим воздействиям. Он прошёл все тесты, поэтому, поставив его на себя, я знала, что со мной ничего не случится.
Достав из сумки скотч и трубочку с крошечными капсулами снотворного, я, осторожно приоткрыв дверь, проскользнула в коридор и мышкой пробежала к лестнице.
Преступник совершенно не таился, похоже, он знал, что хозяева уехали, и что в доме никого нет. Вор, включив свет, спокойно ходил по комнате. Я отчетливо слышала его шаги и звук открывающихся шкафчиков.
Постоянно прислушиваясь, я не услышала разговоров, а это означало, что преступник – одиночка. Данный факт радовал, так как с одним воришкой я точно могла справиться.
Спустившись на первый этаж, я на цыпочках направилась к гостиной, так как именно оттуда лился яркий свет.
«Никакой осторожности! Ну и зря». – Воришку, кем бы он ни оказался, ждал сюрприз.
Держа в правой руке заветную трубочку, а в левой сжимая скотч, решила не играть в прятки, а сразу же выйти и атаковать.
С бокалом вина в кресле сидел молодой мужчина. Увидев меня, он поднялся, а я, поднеся ко рту трубочку, выстрелила.
– Что за детский сад? – я успела заметить в глазах воришки удивление, после чего он, рухнув в кресло, сомкнул веки, а бокал, выпав из его ослабевших рук, упал на бежевый ворс ковра.
Не зная точно, как долго будет действовать снотворное, которым я подстрелила вора, поспешила скрутить парню скотчем руки и ноги.
Иринка, моя самая лучшая подруга, как и большинство людей в нашем мире, не обладала никаким даром, но зато она, так же, как и её брат – Жорка, была учёным. Умница и красавица, Иришка, ещё будучи подростком, начала создавать уникальные вещи и как минимум по одному экземпляру вручала мне, так что у меня имелись все её гениальные разработки. Её малюсенькая капля снотворного, всего лишь попав на кожу, могла усыпить слона, а скотч, которым я проворно стягивала у парня запястья, невозможно было порвать, ко всему прочему, он ещё и растягивался, как резинка.
Замотав руки, быстренько обмотала скотчем ноги парня.
– Теперь не убежишь.
У меня было ещё одно Ирино изобретение – кольцо. Камень, заключённый в перстне, мог, словно лазер, перерезать всё, что угодно. В обычном своём состоянии он являлся лишь украшением, но помимо этого имел два активных режима: слабый (безопасный), когда воздействие камня на предметы было минимальным и не причиняло вреда живому, и максимальный (опасный), когда высвобождался лазерный луч, который мог даже на расстоянии прорезать всё что угодно.
Опасный и безопасный режимы включались при особом давлении на камень. При этом нажимать надо было одновременно и на камень, и на обод кольца.
Активировав камень, воспользовалась безопасным режимом для того, чтобы перерезать ленту скотча.
– Замечательно, – произнесла, отходя от взломщика. Только теперь я позволила себе разглядеть пленника.
Темноволосый незадачливый воришка в дорогой, словно сшитой на заказ, одежде был молодым и довольно-таки симпатичным.
«Может, он уже успел в шкафах порыться и переодеться?»
Глаза пойманного вора резко распахнулись.
– Я бы с этим поспорил, – парень дёрнулся.
Сердце у меня всё-таки ёкнуло. Я как-то рассчитывала на то, что снотворное будет действовать хотя бы полчаса, а тут и минуты не прошло (по крайней мере, мне так показалось).
«Хорошо, что я за это время успела связать его».
Парень, несколько раз дёрнувшись, уставился на меня.
– Развяжи, – потребовал он, сверкая своими тёмно-карими, практически чёрными глазами.
– И не подумаю, – ответила, наблюдая за воришкой и прикидывая, сможет ли он порвать скотч.
«Всё же мало Иришка опытов проводила, надо будет ей позвонить и сказать, что снотворное необходимо доработать».
– Немедленно освободи меня! – я видела, как парень раз за разом пытался порвать путы.
«Может, на всякий случай следует сковородочкой вооружиться? – промелькнула в голове мысль, но я её отбросила, так как сковородкой сидящего напротив меня парня явно не завалить. – Хотя, если ей посильнее ударить…»
– Зачем ты это сделала? – парень перестал дёргаться и, сев ровно, насколько это было возможно в его положении, уставился на меня.
– Ты вор, который под покровом ночи пробрался в дом.
– Что-о? Какой вор? Это мой дом, и я не прокрался в него, а вошёл, у меня и ключи есть, – заявил этот тип, глядя на меня честными глазами, которым можно было поверить.
– Сейчас дежурный патруль вызовем и разберёмся. Им ты и споёшь песенку о том, как пробрался в дом и откуда у тебя ключи.
Найдя на браслете нужную кнопку, замерла, не торопясь её нажимать.
– Признавайся, что конкретно хотел утащить?
– Ой не могу! – раздалось сбоку, и я резко обернулась на голос.
В дверях стоял высокий парень, салатовые волосы которого притягивали взгляд. Он смеялся, тыча в пойманного воришку пальцем.
«Похоже, эти двое вместе работают».
– Егорка, ну ты попал! Тебя какая-то пигалица скрутила! Вот смеху-то!
Глядя на второго взломщика, который вёл себя неадекватно, и вместо того, чтобы напасть на меня, хохотал над своим незадачливым подельником, я в первое мгновение растерялась, но уже буквально через несколько секунд выстрелила из трубочки снотворным во второго воришку. Парень отключился с улыбкой на лице, грохнувшись и распластавшись в коридоре, и только его ноги лежали в гостиной.
Шустренько подскочив ко второму воришке, я, как голодный паучок, быстренько перекрутила скотчем пареньку и ручки, и ножки.
– Второй готов, – провозгласила, поднимаясь с пола. – Сколько вас ещё? – адресовала вопрос первому.
– У Артура Ивановича Никольского двое детей, – произнёс тот, который сидел в кресле.
– А при чём тут… – начала было спрашивать, но тут до меня стал доходить абсурд ситуации.
– Я Никольский Егор Артурович, – представился воришка, – старший сын Артура Ивановича. А Григорий Артурович твоими стараниями, Инга, отдыхает на полу.
– Я не отдыхаю! – раздалось от двери. – Ё-моё! Кажется, я себе голову разбил.
– Шрамы украшают мужчин, – произнесла, спешно активируя на браслете нужный квадратик, а ведь думала, что не буду звонить матери.
Угрызения совести по поводу того, что я, скорее всего, разбужу маму, запихнула подальше, у меня была неординарная ситуация. Тем более маменька могла меня предупредить…
Как хорошо, что наши учёные когда-то разработали браслеты, которые теперь стали неотъемлемой частью каждого. Браслеты были напрямую подключены к сети и, нажав соответствующие камни на панели, я могла получить любую информацию, а также связаться с кем угодно. Более того можно было даже подключить визуализацию.
– Инга, что случилось?! – мама подключилась к сети довольно быстро.
– Ты этого типа знаешь? – показала матери первого воришку.
– Это Егор, – в зелёных глазах матери застыл ужас. – Инга, почему он связан? Что происходит?
– Ничего особенного, – ответила родительнице. – А этот тебе знаком? – теперь я показала матушке второго злоумышленника, у которого на виске появилось несколько капель крови.
– Это же Гриша! Инга, я требую объяснений!
– Я тоже требую! Отвезла меня в чужой дом, бросила, укатив неизвестно куда, и даже о гостях не предупредила. Мать называется! Сладких тебе снов! – было обидно.
Отключив связь, глянула на своих сводных братьев.
– М-да, – произнесла на выдохе, переведя взгляд с одного на другого.
«Нечего сказать, знатное вышло знакомство».
– Развяжи меня, – приказал тот, который сидел на полу. Гришей, вроде, звать. Выглядел парнишка лет на двадцать. Григорий смотрел на меня с высокомерием, в серых глазах плескалось раздражение и недовольство.
«Избалованный пижон», – дала оценку.
– А что у самого не получается? – раз уж всё равно по-глупому вышло, надо было хотя бы Ирин скотч протестировать, мы то испытания только на мне, Ире, да Жорке проводили.
Брат у Иринки худенький, щупленький, в общем, не шёл ни в какое сравнение с моими сводными упитанными и мускулистыми братьями.
– Ты чем нас связала-то? – спросил Гриша, предпринимая очередную попытку освободиться.
– Скотчем, – покрутила оный в руке. Рана на виске у младшего отпрыска Артура была неглубокой, парень, видимо, поцарапался, когда падал.
– Врешь! Если это скотч, почему я его порвать не могу?
– А ты поднатужься, – посоветовала.
Тёплая волна вызова, побежав от запястья, прошлась по телу. Пообщаться со мной надумал Артур: над браслетом появилась его крошечная голограмма, похоже, мамочка не стала держать язык за зубами и нажаловалась на меня своему благоверному.
Выждав около тридцати секунд, всё же решила поговорить с отчимом, предполагая, что в противном случае он будет названивать мне с регулярной периодичностью.
– И что ж это вам не спится-то? – спросила вместо приветствия.
– Покажи мне моих мальчиков, – потребовал Артур.
– Да, пожалуйста, – приподняв руку, позволила мужчине увидеть происходящее в комнате.
«Пусть только попробует сказать своё «фи», во-первых, я защищалась, а во-вторых, в гости ни к кому не напрашивалась и хоть сейчас могу обратно домой поехать, я даже сумки ещё не разбирала».
– Привет, пап, – поприветствовал родителя Григорий, а вот Егор, насупившись, молчал.
– Хороши! Нечего сказать! И это лучший ученик и выпускник столичной академии. Как вы могли допустить, чтобы вас девчонка скрутила? Позор!
Слова Артура прозвучали для ушей музыкой, но я отчиму этого ни за что не скажу.
– Это произошло внезапно, мы не ожидали, – Григорий предпринял очередную попытку освободиться.
– У тебя ещё хватает наглости оправдываться?! – в голосе отчима уловила металлические нотки.
«Надо же, я и не предполагала, что Артур может быть таким грозным».
– Инга!
«Ну вот, теперь и до меня очередь дошла».
– Что? – спросила, приготовившись к головомойке.
– Молодец! – похвалил меня Артур. От неожиданности я даже сфокусировала на нём взгляд.
Выглядел мужчина бодрячком, побритый, в отутюженных брюках и в накрахмаленной рубашке, на которой были застёгнуты все пуговицы кроме верхней, Артур, как ни странно, смотрел на меня с восхищением.
«Что и ругать даже для профилактики не будет? Не иначе подлизывается, только зря старается, он никогда не сможет занять в моём сердце место отца».
– Чем ты их связала? – поинтересовался Артур.
– Скотчем.
– Сама разработала?
«Надо же, догадался, что скотч необычный».
– Это не моё изобретение, у меня подружка – гений.
– Дашь остатки скотча протестировать? Если он нам подойдёт, то я помогу твоей подруге получить на него патент и наладить производство, ну и как следствие она получит известность и проценты от продажи.
«Зачем Артуру скотч, да ещё и в огромном количестве? На ком он собрался экспериментировать? Да и вообще… А, впрочем, какая разница? Еры Иринке и Жоре нужны, как воздух, а тут…»
– Договорились, – произнесла безэмоционально, я не собиралась показывать Артуру свою заинтересованность. – Только вам придётся взять ещё и вот это, – приподняв руку, указала на перстень. – Без него скотч невозможно снять. Он не режется, не рвётся, его даже спалить нельзя, – стала нахваливать изделие. – При этом он тянется, как резинка, и приклеивается насмерть к любой поверхности.
– Хочешь сказать, что я сниму с себя скотч только вместе с кожей? – в голосе Григория слышались панические нотки. – Ты вообще соображаешь, что творишь?!
– Более чем, – ответила ему. – Не плачь, с себя я сняла скотч без всяких последствий. После воздействия на него специальным лазером он теряет все свои свойства, превращаясь в обычную бумагу.
– Невероятно! Инга, а ты можешь прямо сейчас продемонстрировать действие лазера? – Артур, скорее всего, лишь делал вид, что он заинтересован, а по факту хотел, чтобы я освободила его отпрысков.
– Могу, – равнодушно пожав плечами, подошла к молчаливому Егору, снимая с его ног путы. Для этого мне пришлось активировать камень в кольце. – Вот и всё.
Скомкав в комок использованный скотч, бросила его на стол.
– А руки?
Я думала, что этот вопрос задаст мне Егор, но он по-прежнему молчал, глядя на меня своими тёмными, непроницаемыми глазами.
– Сейчас, – ответила Артуру, производя воздействие на скотч, и как только я это сделала, Егор тут же порвал его, отлепляя от себя остатки.
Так как здесь я была больше не нужна, потопала к Грише.
– Подожди, – остановил меня Артур, который, похоже, и не думал отключаться. – Егор, попробуй разрезать скотч.
Поставив камеру на браслете на запись, я не без удовольствия созерцала потуги Егора, который изо всех сил пытался освободить брата.
«Скину Ире файлик, ей понравится, скотч получился супер, а вот капсулы со снотворным ей придётся дорабатывать. Время воздействия меньше минуты мало».
Парень сначала попробовал порвать скотч руками.
«Ну-ну! – усмехнулась мысленно. – Успехов, – пожелала братишке».
Поняв, что порвать скотч не получается, Егор вооружился ножом, который в какой-то момент появился у парня в руке.
«Ничего себе! – присвистнула, опять же таки, мысленно. – Мальчик-то вооружённый ходит».
Около минуты Егор пытался перерезать скотч сначала на руках у Григория, а после переключился на ноги брата.
«Наивный, он полагает, что если скотч в одном месте не режется, то в другом поддастся лезвию ножа и порвётся? Впрочем, что я так переживаю? Пусть помучается».
Я смотрела на тщетные потуги Егора и ликовала, радуясь, что у парня ничего не выходит. Егор старался порвать скотч, а тот ему не поддавался.
«Молодец Иришка! Классную штуку придумала! Правда я не предполагала, что она мне когда-нибудь пригодится».
Когда у Егора в руках появилась лазерная ручка, сердечко у меня, дрогнув, замерло, а дыхание перехватило.
Ира мне рассказывала, что не столько билась над созданием скотча, как над тем, чем можно было бы снять вложенные в него свойства.
Подруга остановилась на лазере, который она усовершенствовала. Мы с Ирой тестировали её скотч обычным лазерным лучом, но я всё равно переживала. Вдруг у Егора какой-то необычный лазер? Α если так, то он мог порвать скотч.
– Убери от меня это! – завопил Григорий, придвигая к себе ноги. – Ты что сдурел?! Одно неверное движение и всё! Решил меня инвалидом сделать? На себе можешь тренироваться! – Гриша бросил на брата испепеляющий взгляд.
Егор поднялся, убирая лазерную ручку. Парень устремил взгляд на отца.
– Надо бы эту штуку в лаборатории протестировать, но даже сейчас я бы не отказался иметь такую, – Егор встретился со мной взглядом. – Поделишься?
– Не дала бы, даже если бы у меня был запасной, так что не проси, – огорошила парня, который, застыв на месте, не отпускал моего взгляда.
– Почему? – спросил он спокойно, и на его лице не дрогнул ни один мускул.
– Потому что скотч идёт в комплекте с кольцом, и делиться своим я ни с кем не собираюсь.
– Развяжите меня! – потребовал Григорий. – Вы что обо мне забыли? Тут, между прочим, дует! Я же и заболеть могу.
– Заболеешь, вылечат, – освободив от пут новоиспечённого братика, решила ретироваться. После бурного знакомства с родственниками, можно было отправляться спать.
– Инга, – Артур всё никак не желал оставлять меня в покое.
– Что ещё? – спросила у мужчины. – Если вы не заметили, на дворе ночь, и мне хотелось бы поспать.
– Всего пара вопросов, надолго не задержу. У твоей подружки есть ещё нечто подобное? – Артур указал на скотч.
– Полно.
– Как думаешь, она согласится переехать к нам? Я бы ей предоставил оснащённую всем необходимым лабораторию.
«Надо же! – удивилась. – С чего это Артур так расщедрился? Хотя Ира будет в восторге. Она уже давно мечтала распрощаться с нашим загрязнённым, провинциальным городом, а тут такой шанс. Она его ни за что не упустит, к тому же ещё и возможность работать в лаборатории… Александровка, конечно же, не столица, но и уж точно не наше захолустье».
– Инга, ты меня слышишь?
– Да, но дело в том, что Ира живёт с братом, он тоже гений, только направление у него немного другое, он в отличие от сестры руками ничего не делает.
– Без проблем, пусть вдвоём переезжают. Дом у меня большой, места всем хватит.
– Чего-о?! Мы так не договаривались! – недовольно выкрикнул Гриша. – Зачем нам в доме посторонние? У нас здесь не общежитие!
– В свой дом я могу и буду приглашать всех, кого сочту нужным, – прочеканил Артур, причём таким тоном, что Гриша тут же заткнулся, недовольно сопя и сверкая раздражённым взглядом.
Артур меня удивил.
«Хотя, у него могут быть свои интересы, а раз он заинтересован, то переезд моих друзей – это не проявление добродушия к сироткам, а всего лишь бизнес-план. Артур, наверняка, планирует на ребятах нажиться».
– Я спрошу, – сказала отчиму, хотя уже прямо сейчас могла бы дать ответ за подругу. – Я дам ей ваш номер, если она согласится, то позвонит, – не видела смысла общения через посредника, которого из меня хотели сделать. – Спокойной ночи, – не дожидаясь ответа, отключилась.
Пока я разговаривала с Артуром, Егор и Григорий внимательнейшим образом наблюдали за мной.
– Прямая трансляция подошла к концу, – сообщила мальчикам, отключая круговую камеру, благодаря которой Артур мог видеть всё, что происходило у нас в комнате. Видеосъёмка отключилась автоматически, сразу же, как только я прервала связь с Артуром. – Я спать, так что вы тут особо не гремите, – попросила ребят, выходя из комнаты.
Поднимаясь по лестнице, вспомнила, что мама как-то говорила о том, что у Артура есть два сына. Только когда это было? Да и я эту информацию через одно ухо впустила, а через другое выпустила. Артур меня не интересовал, и уж точно я не планировала знакомиться ни с кем из его родных.
– Ну и ладно, – произнесла вслух, ложась на кровать и натягивая на себя лёгкое одеяло. Активно общаться ни с Егором, ни с Григорием я и не думала, а вот терпеть ребят в виде соседей, похоже, придётся.
Плотнее укутавшись в одеяло, закрыла глаза.
Усталость взяла своё, и я довольно быстро заснула.
ГЛАВА 2
Проснулась из-за того, что кто-то кричал, и это были не крики о помощи. Звуки доносились откуда-то снизу.
– Вот же урговы дети! – выругалась, накидывая на голову подушку. Не помогло. Мои новоявленные братья в голос «болели» за спортсменов, их крики и возгласы долетали до меня с регулярной периодичностью.
Поняв, что в таком шуме поспать мне уже не удастся, встала с кровати. За то время, что я принимала душ, одевалась и причёсывалась, несколько раз вздрагивала, так как ребята, уже не стесняясь, кричали в голос.
Я отчётливо понимала, что если ещё хотя бы полчаса проведу в этом шумном кошмаре, то вновь скручу своих братиков. Воображение тут же нарисовало, как я им заклеиваю скотчем рты.
Не имея желания встречаться с новыми родственниками, решила прогуляться по городу в сторону академии.
Вниз по лестнице я спускалась, как мышка. Но прежде, чем покинуть территорию Никольских, устроила набег на холодильник. Благо, что кухня располагалась слева от лестницы, а ребята оккупировали одну из комнат справа, при этом забыв закрыть дверь, не иначе для того, чтобы мне было лучше слышно их вопли.
Соорудив несколько бутербродов и прихватив бутылку с водой, я со всеми мерами предосторожности покинула дом отчима.
Выйдя на улицу, тихонечко прикрыла за собой дверь, и именно в этот момент до меня донеслись очередные крики ребят. Показалось, что на этот раз мальчики кричали громче обычного, хотя, возможно, я и ошибалась.
А ведь Гриша и Егор могли нарочно шуметь.
«Может, они мне столь своеобразным образом мстят за то, что я их ночью связала? В таком случае, не буду им мешать, пусть дальше надрываются и развлекаются».
По территории участка прошла быстро, не оглядываясь и не созерцая местные красоты, я боялась, что меня заметят и окликнут.
Не окликнули, не позвали и не остановили, но всё же только на оживлённой улице я смогла вздохнуть спокойно и действительно расслабиться.
Выйдя на пешеходную аллею, села на одну из свободных лавочек.
– Вот теперь можно и позавтракать, – достав из пакета один из бутербродов, я с наслаждением откусила от него практически половину.
Город Александровка считался курортным, сюда многие богатые и знаменитые люди приезжали отдыхать, поправить здоровье, ну и, конечно же, развлечься, наверное, именно поэтому местный воздух пропитался атмосферой праздника.
«Надо будет обязательно пройтись по ночному городу, так как здесь, скорее всего, жизнь начиналась только ближе к вечеру».
Съев два бутерброда и запив их несколькими глотками воды, раскрыла голографическую карту города, максимально увеличив её.
– Итак, что мы имеем? – я внимательно разглядывала улицы.
Александровка – относительно небольшой городок, большую часть которого омывало море.
На широких зелёных улочках стояли низенькие дома, они пересекались между собой, создавая почти одинаковые, утопающие в зелени, прямоугольники. Скверы и парки были практически повсюду. Рядом с морем расположились пансионаты и здравницы, и цены в них, скорее всего, зашкаливали.
Мой отчим отхватил себе домик в самом престижном и чуть ли не в самом лучшем районе.
– Занятно, – хмыкнула, – неплохо он здесь устроился.
В груди всё завязалось в тугой узел. Решила поскорее съехать от Артура, я не хотела быть ему ничем обязанной и сидеть у него на шее тоже не собиралась.
«Мне бы только до первой стипендии дотянуть».
Глаза отыскали на карте Академию Ронмар.
Территория учебного заведения представляла собой семиугольник, в центре которого расположилась сама академия и несколько одиноко стоящих корпусов. Всё это было окружено высоким каменным забором.
Здание академии Ронмар имело некоторую схожесть с замком, возможно, из-за высоких остроконечных тонких башенок, которые венчали несколько зданий.
Территория Ρонмар, благодаря своим ухоженным садам, показалась мне красивейшим местом. В восточной части был разбит растительный лабиринт. На юго-западе находился крупный водоём с островом, к которому вёл изящный мостик. На территории имелось несколько полигонов для занятий, много аллей и загоны для ездовых животных.
На одном из корпусов я разглядела прозрачную крышу, там, скорее всего, находилась оранжерея. В растениях я особо не разбиралась, но по оранжерее побродила бы.
«Надо не только прогуляться до академии, но и узнать насчёт общежития. Может, мне повезёт и для бедной адептки найдётся одно койко-место».
Закинув за плечи миниатюрный рюкзак, с которым я практически не расставалась, пошла по аллее.
В Магические Академии брали только одарённых, тех, у кого просыпалась магия. Но если в прошлом столетии попасть в Магическую Академию было практически невозможно из-за огромного конкурса, то теперь в неё брали всех подряд, даже тех, у кого магический потенциал был совсем слабым.
В Виноградовке, в академии Αльвир, обучалось всего лишь двенадцать человек – и это с первого по шестой курс. Похоже, что пройдёт ещё совсем немного времени, и магия исчезнет, навсегда покинув нашу планету.
Мне повезло, у меня открылся магический дар, только вот где я могла его применить? Что делать в повседневной жизни со щитом, который я умела ставить? Одна радость, я могла свободно гулять по тёмным улицам, зная, что даже если столкнусь с хулиганами, то всё равно целая и невредимая вернусь домой.
Задумавшись и идя всё время прямо, я чуть было не проскочила нужный поворот. Дома в Александровке располагались так, что невозможно было пройти дворами, для того чтобы сократить путь, как я привыкла это делать в своём родном городе.
Лаоне палило нещадно, а я, как назло, забыла взять кепку. Пришлось прижиматься к домам, пытаясь найти спасение в их тени. Не привыкла я к такому жаркому климату.
Горячий воздух обжигал лёгкие, он проникал сквозь мой минимальный щит, который я никогда с себя не снимала, я даже спала с ним, он стал моей второй кожей, без которой я себя уже не мыслила. На минимальный щит я практически не расходовала энергии. Силы ежедневно копились во мне, и чем больше их становилось, тем мощнее щит я могла поставить, правда, потом наступало истощение, после которого приходилось восстанавливаться.
Взгляд устремился вперёд.
В конце улицы показались высокие стены зубчатого забора, а это означало, что уже совсем скоро я окажусь в спасительной прохладе помещений.
Достав воды, сделала несколько жадных глотков. Пить хотелось неимоверно, но я не стала допивать оставшуюся в бутылке воду, решив приберечь её на обратную дорогу.
К сожалению, ни наличных, ни безналичных средств у меня не было. То, что заработала в начале лета, я давно потратила, а у матери я принципиально ничего не брала, потому что она уже полгода не работала. Она стала содержанкой Артура, и своих еров у неё теперь не имелось.
Я вот вчера впервые за несколько месяцев попросила у мамы еры. В течение года я бы отдала ей всю занятую сумму, но она не пожелала снабдить меня наличностью. Мамочка знала, что, не имея её, я буду привязана к ней, а я всё равно не сегодня, так завтра собиралась сбежать из золотой клетки.
«Пусть в ней сыновья Артура обитают, а я лучше в общаге, на вольных хлебах поживу».
Добравшись до ворот и небольшой калитки, нажала на кнопку звонка.
– Кто? – услышала из динамика мужской голос.
– Новая адептка, – произнесла на выдохе, чувствуя, как стоя на открытом месте, варюсь в собственном соку.
– Проходите, – ответили мне, и калитка бесшумно распахнулась.
Выложенная камнем широкая дорога вела через киприсную аллею к главному корпусу, и я поспешила в спасительную тень деревьев.
– Уф, – выдохнула, смахивая с лица капельки пота.
– Доброе утро, – раздалось из-за спины, и я повернулась на голос.
Буквально в двух метрах от меня стоял пожилой щупленький, но жилистый мужчина лет шестидесяти.
– Доброе, – ответила на приветствие. Я стала разглядывать старика, который был чуть ниже меня ростом.
Можно было подумать, что мужчина собрался на пляж. Одетый в светло-серые широкие бриджи и в сланцах, он никак не походил на преподавателя академии, да и на обслуживающий персонал тоже.
– Можешь называть меня дядя Миша, – представился мужчина, – ко мне здесь все так обращаются. Я маг-домовик, поддерживаю чистоту и в самой академии, и на её территории.
Мужчина на несколько секунд замолчал, а после окинул меня цепким взглядом.
– Не запарилась? – дядя Миша указал на мои тёмные облегающие брюки и светлые на высокой подошве кроссовки.
– Запарилась. Не думала, что сегодня будет так жарко.
– Разве это жарко? – мужчина, глядя на меня, улыбнулся, и у него рядом с глазами чётче обозначились морщинки. – Сейчас похолодало, к полудню значительно потеплеет.
– В таком случае, может, проводите меня к ректору, а то я здесь действительно сварюсь.
– Конечно же провожу, только не к ректору, он в отъезде, а к проректору – Эльдару Александровичу, он пока за главного. Звать-то тебя как?
– Инга, – сказала, двинувшись по дорожке в сторону главного корпуса.
– Откуда приехала?
– Из Виноградовки.
– Из Виноградовки? – протянул мужчина и на несколько секунд задумался, словно вспоминая, где этот город находится. – Магия есть?
– Я умею ставить щит.
– Хороший дар, а главное безвредный, – дядя Миша покосился в мою сторону, – а то тут некоторые огненными шарами швыряются, портят газоны и деревья. При этом этот вредный мальчишка смеет утверждать, что подпаленное дерево и сожжённый куст, это всего лишь досадное недоразумение! Как бы ни так! Константин намеренно меня допекает, оставляя проплешины от огненных шаров на газонах. Он самый настоящий вредитель!
С каждым словом мужчина распалялся всё сильнее, похоже, Костя уже в печёнке сидел у дяди Миши.
Аллея закончилась, и мы вышли на открытую площадку, которая вела до дверей академии.
В глаза сразу же бросились крупные витражи, изображающие различные сцены из историй и преданий академии, и я, переставляя ноги и слушая шагающего рядом мужчину, залюбовалась ими.
– Клянусь, ещё одна выходка с его стороны, и я попрошу, чтобы Ивлева в столовой больше не кормили, может, тогда у него энергии поубавится.
– Костя – местный хулиган? – Спросила, как только дядя Миша замолчал. – Сколько ему лет?
– Да парню уж двадцать четвёртый год пошёл, а мозгов как у глупого ребёнка. Я Костику сколько раз говорил, что для практических занятий в академии существуют специально оборудованные залы, опять же, есть несколько полигонов вокруг корпусов. Вот почему он там не практикуется? – мужчина адресовал вопрос мне, а что я могла сказать? Лишь пожала плечами.
– Вот и я не знаю, – мужчина, обогнав, распахнул передо мной высокую узкую дверь.
Мы оказались в круглом холле. Несмотря на то, что мы находились на первом этаже, лестницы вели не только вверх, но и вниз, а это означало, что в академии были ещё и подвальные помещения.
Выложенный мозаикой пол отражался в высоких зеркалах, которые начинаясь от пола, заканчивались у самого потолка, где висела огромная хрустальная люстра.
– Эльдар Александрович парализует прикосновением, – сообщил дядя Миша, ведя меня через огромный холл. – Так что ты с ним поосторожней.
– Драться я с ним точно не буду, по той простой причине, что не умею.
– Научишься, – дядя Миша пренебрежительно махнул рукой. – Было бы желание.
– В скором времени кулачные бои намечаются? – я не хотела учиться драться. Зачем? У меня был щит, который спасёт и защитит от любых недругов.
– Да ничего у нас не намечается, просто преподаватель по физической подготовке – боевой маг. Вот он и пытается к своему ремеслу адептов приобщить. Арсений Олегович утверждает, что защищаться можно и без магии, – мужчина тяжело вздохнул и махнул рукой. – Куда мир катится? Скоро владеющих магией преподавателей будет больше, чем магически одарённых адептов, если, конечно, они сами не перегорят. Все маги, без исключения, чахнут, как растения без дождя, а академия пополняется обычными людьми, в которых ни крох магии, ни дара не имеется. Магия, пусть и медленно, утекает от всех и отовсюду без исключения. Она просачивается словно капельки воды из треснувшей посуды. Слабые маги уже один за другим начали перегорать. На сильных и одарённых людях пока это не сказывалось, но лиха беда начало.
Пройдя холл и свернув в один из коридоров, мы остановились возле приоткрытой двери.
– Эльдар Александрович, к вам новая адептка, – дядя Миша изловчился и буквально впихнул меня в кабинет. – Прошу любить и жаловать.
Сделав несколько шагов, остановилась.
– Здравствуйте, – поздоровалась.
За столом у окна лицом к двери сидел высокий плечистый шатен в светлой с короткими рукавами рубашке. Навскидку ему было около пятидесяти.
– Добрый день, – мужчина, оторвав взгляд от бумаг, сосредоточил внимание на мне. – Присаживайтесь, – мне указали на одиноко стоящий мягкий стул с высокой спинкой.
– Спасибо, – пройдя по натёртому до блеска паркету, присела там, где мне указали.
– Вы, я полагаю, Инга Витальевна Коржина, – светло-карие глаза мужчины изучали меня. – Меня зовут Эльдар Александрович Шубин, я один из проректоров академии.
– Рада знакомству, Эльдар Александрович. Но откуда вы знаете, кто я? – стало как-то не по себе. Благодаря щиту мои мысли были недоступны.
«Неужели Шубину удалось пробить мой щит?»
– Мне рассказывал о вас Артур Иванович Никольский, он же и перевёл вас в нашу академию. У меня есть копии ваших документов, в том числе и ваша голограмма.
– А-а, – протянула, глядя на мужчину. Про отчима я совершенно забыла.
«Та-ак, а откуда у него копии моих документов? Не иначе мамочка постаралась, переписала их с кристалла, а мне и словом не обмолвилась. Хотя, если бы она попросила у меня документы напрямую, мы бы с ней в очередной раз поругались. А так меня просто поставили перед фактом. Опять».
– Инга Витальевна, – ворвался в мысли голос проректора.
– Да? – сфокусировала взгляд на мужчине.
– Я попросил у вас ваш магический кристалл для проверки присланной мне копии.
– Да-да, конечно, – открыв одно из отделений рюкзака, достала и протянула Эльдару Александровичу свой кристалл, в недрах которого содержалась вся информация обо мне с самого рождения.
На столе у проректора появилась выемка, в которую Эльдар Александрович воткнул мой кристалл.
Небольшие бирюзовые минералы с незапамятных времён появлялись на тончайшей цепочке на груди у новорожденных детей, как правило, с третьего по двадцать первый день их жизни (но бывали и исключения). С рождения и до последних дней именные кристаллические минералы не покидали своих хозяев, их нельзя было ни потерять, ни украсть. Взять в руки такой кристалл могли лишь родители у своих детей. Все же остальные имели право считывать личную информацию только с разрешения владельца. Если же вдруг кто-то из посторонних без разрешения дотрагивался до чужого именного кристалла, то тот превращался в голограмму, которая проходила сквозь пальцы чужака. В руках истинного владельца такая голограмма вновь становилась твёрдым минералом.
Именные кристаллы умели телепортироваться к своим владельцам, если те вдруг их теряли. Поэтому даже если кто-то видел валяющийся на дороге чужой именной кристалл, то не нагибался к нему для того, чтобы поднять, а просто шел мимо.
Учёные и маги проводили множество опытов, но так и не смогли выяснить принципы работы этих кристаллов и того, как именно они находили и определяли своего хозяина.
Именные кристаллы можно было снимать и носить не на себе, а при себе. Вот я свой и сняла несколько дней назад, когда ходила к Сан Санычу.
«Наверно, именно тогда, вечером, мама с него копию и сняла».
Мой, стоящий на столе у Эльдара Александровича, кристалл замерцал, передавая информацию.
– Инга Витальевна, положите свою правую ладонь на металлический квадрат.
Хотела было спросить: «Где он?», как оный появился с моей стороны стола. Сканирование отпечатка руки – это подпись, которую практически невозможно подделать, но всё же это было возможно