Край Истинного света

Глава 1

За ночь изба выстудилась, и я теснее прижалась к Винсенту. Глубокое шумное дыхание поднимало твердую грудь, покачивая мою голову. Я вслушивалась в скрип старых бревен и тихое копошение птиц в соломе на крыше. Уютное счастье окутало все пространство и крепко держало меня своими широкими теплыми ладонями.

Повернув голову к спящему Ди-Горну, я осмотрела его острые скулы, легкую щетину, обрамляющую мощный подбородок, впалые щеки, длинные ресницы, шрам, идущий по брови, через нос, к щеке. В приливе нежности я подтянулась и, едва касаясь, поцеловала тонкие нежные губы с еще одним рубцом в уголке рта.

– Что мне нужно делать, чтобы каждое утро было таким? – Винсент открыл глаза и поймал меня за подбородок, являя в улыбке чуть удлиненные клыки. – Хотя чего-то все же не хватает.

Он обхватил мои губы, уводя их неторопливым поцелуем. Спина легла на прохладную простыню и вжалась в матрас под тяжелым мужским телом. Его черные волнистые волосы мягким шелком пощекотали меня по щекам и приластились к ушам. Два нагих тела крепко прижались друг к другу, желая слиться в один комок, наполненный жарким желанием и частым дыханием.

Послышались торопливые приближающиеся шаги. Дверь резко распахнулась, с размаху ударившись об стену.

– Дэлла! – Наир вбежал и тут же остолбенел.

Я вскочила и присела на кровати, прикрываясь простыней.

Голубые потерянные глаза парня проследили за неохотно отстраняющимся от подруги защитником, вернулись ко мне.

– Кто это?

– Винсент Ди-Горн. – Хмурый и полностью нагой защитник спустил ноги на пол и зыркнул на него из-под тяжелых бровей. – Насмотрелся?

Наир замешкался и, бросив что-то неразборчивое про ожидание снаружи, закрыл за собой дверь – аккуратно, чуть растерянно.

Нехорошо вышло: ни для него, ни для нас. Прижав простынь к груди, я поспешила к одежде, и льняная ткань потянулась за мной шуршащим шлейфом.

Винсент выгнул бровь на мои попытки скрыть от него наготу.

– Можешь не прикрываться, Дэл. Я все прекрасно помню.

– Могу, но не буду. – Я покосилась на его голый торс. – Тебе бы тоже не мешало прикрыться.

Винсент вскинул подбородок и откинулся локтями на кровать, демонстрируя сильное натренированное тело. От открывшейся картины щеки налились кровью, а в горле пересохло.

С усилием воли отвернувшись, я бросилась к одежде и начала одеваться. Нутро трепетало в нетерпении от скорой встречи с другом и от еще кое-чего, но оба эти чувства были легко разделимы. И одно, под внимательным темнеющим желтым взглядом, вырывалось вперед. Поэтому, несмотря на Винсента, я натянула сапоги и выскочила из избы.

На поваленном бревне, возле кромки леса, сидел Наир. Он уперся локтями в колени и сжал ладонями каштановые волосы. Тут не надо быть магом-разума, чтобы понять, что радость от встречи испытываю только я. Прошло несколько месяцев с нашего последнего разговора. Душа рвалась и смеялась детским смехом, предвкушая долгожданную близость родного человека, но светлую радость отравляло чувство вины за предательство. Я не имела права оставлять его в Яме – не после того, что он сделал для меня.

– Прости меня. – Я села на шершавую кору сосны. – Но мне нужно было уехать.

– Почему ты не рассказала мне? – Наир поднял влажный взгляд. – Я бы нашел способ поехать с тобой. На крайний случай, сбежал бы.

– Но так нельзя, – сказала я, удивившись сама себе – раньше меня не волновали правила.

– А так можно? – Он выставил ладонь, указывая на избу. – Я не видел тебя пять месяцев. Ползал в ногах у Захара, прося отпустить меня. – Наир грустно посмеялся. – А ты, вернувшись, даже не подумала прийти ко мне, а предпочла нежиться под этим увальнем!

– Наир! – возмутилась я. – Я бы ни за что не уехала, не повидавшись с тобой!

Он застыл.

– Ты уедешь? А после Академии? Вернешься?

– Нет.

– Пожалуйста, не бросай меня. – Наир вцепился в мои плечи и забегал по лицу безумным взглядом. – Останься. Мне плевать на защитника, я забуду о нем. Мы будем счастливы вместе, Дэлла. – Дверь избы хлопнула. – Что он может дать такого, чего нет у меня?

Рот налился горечью. Мне жаль его. Всем сердцем. Но я бы не смогла ответить взаимностью, даже при отсутствии Ди-Горна в моей жизни. Желудок неприятно кольнуло.

Хватка друга стала сильнее – от его пальцев точно останутся синяки. Наир всегда был слишком привязчив. Будь то старая удочка или битый кувшин – все бережно хранилось в сарае у его дома. И, идя на поводу этой странности, он хочет оставить меня при себе, не осознавая разницы между вещью и живым человеком.

Винсент подлетел из-за спины и за шкирку оттащил вцепившегося в меня Наира. Парень лишь издал сиплый писк и широко распахнул глаза. Он не испугался – он, в прямом смысле этого слова, ошалел. Наир был достаточно крупным: широкие плечи, крепкие мышцы, натренированные тяжким трудом. Ему требовалось время, чтобы понять, как Винсент с такой легкостью его поднял.

– Успокойся, – рыкнул Винсент и отпустил, нависая над моим другом высокой скалой.

Я поймала горящий янтарный взгляд. Уловив в моих глазах просьбу оставить нас одних, он не стал скрывать явного и недовольного нежелания ей следовать, однако прислушался и, под пристальным взглядом Наира, направился к колодцу между домами.

– Я одна из лучших на боевом факультете в Академии Древних, – привлекла я внимание друга, сделавшего угрожающий шаг в сторону Винсента.

Мне не хотелось портить момент нашей встречи склокой между дорогими мне людьми. Я лишь хотела поговорить со старым другом. Мне столько хочется ему рассказать, задать столько вопросов, а времени очень мало. Надеюсь, Наир тоже это поймет и не станет тратить драгоценные минуты на злые разборки.

Ржавая цепь колодца заскрипела, спугнув сидящих на щербатом заборе соседки птиц, а Наир остановился. Устало выдохнул и протер лицо ладонью.

– Как к тебе там относятся? – Он вновь сел рядом. – Не обижают?

Я широко улыбнулась и придвинулась ближе.

– Пытались, но ты же меня знаешь.

– Знаю. – Наир секундно посмеялся. – И ни капли не удивлен, что ты стала одной из лучших. Ты молодец, Дэл.

– Спасибо.

Похвала друга легла теплым облаком на сердце.

– Ты тут как? Тебя из-за Шижи не попрекают? – Я нахмурилась, готовая разобраться со всеми, кто посмел обвинить в этом его.

– Пытались. Но, как стало известно, что убийца Гжеля, сразу отстали. – Наир оторвал кусок коры с бревна и начал ковырять в руках. – Грит пару раз по синьке приходил, спрашивал за друга, но получив по бокам разок-другой, забыл ко мне дорогу.

– Все как всегда, – с улыбкой сказала я.

– Нет, все совсем не так, – грустно возразил он, косясь на умывающегося из ведра Винсента. – У меня ведь не было и шанса на твою взаимность?

Я поджала губы и аккуратно кивнула.

– Понятно. – Он выбросил остатки коры и отряхнул руки от крошек. Его плечи напряглись и сразу расслабились в бессилии. – Но хоть на твою дружбу я могу рассчитывать?

Наир улыбнулся.

Я бросилась на него с объятьями. Наконец-то я увидела родное лицо, к которому привыкла. Улыбка его была пресной, горькой, но слова, хоть и имели налет соли, были искренние.

Он простил.

Мы спустились на землю и привалились спинами на бревно. Я взахлеб рассказывала о столице и новой работе, о своем даре и объясняла, почему скрывала это от него, не уставала просить прощения и вновь возвращалась к Тирриону. Деревенские сновали мимо нас, пытаясь уловить хоть слово, дающее им понять – как скоро я избавлю их от своего присутствия. Нам до них не было никакого дела, что не относилось к мельтешащему перед глазами Ди-Горну.

Винсент не мешал – старался пыхтеть и щипать траву поодаль от меня и Наира, но было сложно не умиляться его плохо скрытой ревности. Когда солнце пошло на убыль, он все же подошел.

– Нам пора. Иначе не доберемся до постоялого двора к ночи.

Я поникла, но, понимая разумность слов, нехотя встала.

Наир подорвался вслед за мной, схватил под локоть и, открыто игнорируя защитника, повел к дому.

– Я помогу собрать вещи и провожу тебя к конюшне.

И тут Винсент выразил свое негодование лишь легким пыхтением нам в затылки.

Обернувшись, я передала через взгляд всю ту благодарность, которая мягким теплом горела грудь, и прошептала одними губами:

– Спасибо.

Винсент перестал дергать желваками – расслабился, однако улыбки он в себе не нашел: вредность не позволила.

В этот раз покидать старый дом было не так просто. Раньше он нес воспоминания: о долгой мучительной смерти мамы, об одиноких ночах, пропитанных беспокойством, и о моей обреченности умереть от золотой лихорадки, не увидев жизнь за горами, но все поменялось – дом показал мне, насколько изменилась моя жизнь.

Теперь в ней не было страха перед людьми, не было боли и одиноких страданий, не было обреченности. Сейчас: я – маг с ценным даром гончей, способным выслеживать бездновых отродьев; у меня много друзей, готовых поддержать и выручить в трудную минуту; есть Себастьян и Каспар, восполнившие отсутствие отца и брата; есть Винсент – человек, с которым мне не страшно потерять все, ведь он – то, о чем я мечтала в самые гнилые минуты своей жизни: безопасность, безоговорочная поддержка, доверие, уют и забота. Мне посчастливилось встретить того, кто смог понять и притушить мое темное одиночество. Моя изба была местом скорби и боли, но Винсент за одну ночь сделал ее настоящим домом, в который я бы хотела с ним вернуться на пару-тройку дней.

– Присылай письма, – шепнул мне на ухо Наир, крепко обнимая. – Но только в картинках.

Винсент демонстративно фыркнул, не отвлекаясь от закрепления сумок на варпе.

– Я обязательно тебе напишу в первый же день для маг-посланий. Нарисую. – Я разжала объятья и отступила. – Постарайся не перерабатывать на пасеке. Я выкуплю тебя и Элью у Захара. Побереги себя для новой жизни.

– Даю слово.

Наир еще раз ярко пренебрег присутствием Винсента, опередив его и подсадив меня на недовольно переступающую животинку. Не обращая внимания на стреляющего раздражением Ди-Горна, он похлопал ладонью по моему бедру и нехотя отошел.

– Бездна упаси его душу, – тихо прошипел Винсент и, вскочив в седло, притянул меня ближе к своему твердому торсу.

Варп стриганул ушами, попятился, напоминая нам о своем дурном нраве. Его норов быстро усмирили поводья, и животина покорно зашагала по песчаной дороге. Жгуты мышц угрожающе перекатывались под черной шерстью, а узоры золотых вен ловили проблески вечернего света. Он шел, и ничто не могло отвлечь его от выполнения воли опытного наездника: ни глазеющие деревенские, ни крикливая детвора, ни витающая вокруг ненависть.

Люди выходили к заборчикам, выглядывали из окон – облегченно провожали нас из Ямы. Как бы они относились ко мне, если б Старший не вселил в их головы жестокие убеждения на мой счет? В попытке отомстить мне за смерть любимой женщины, он извалял мое существование в грязи – науськивал их ненавидеть меня так, как ненавидел он.

Насколько это было справедливо?

Безрадостно ухмыльнулась мыслям. Нет справедливости. Не существует ее. Иначе бы мама была жива. И нет в том моей вины, как бы Зарах не старался доказать обратное. Я найду целителя, что посоветовал Патриции пить мерцающую пыль для сохранения бремени. Надеюсь, мне хватит сил выслушать его и сдержать терзающую сердце злость. Золотая пыльца, создаваемая голдуфами, – яд, и у него должны были быть веские причины для совета, забравшего жизнь моей матери. Они должны быть – для его же блага.

Осень завладела Селенгаром, и даже пылающее закатное солнце Тирриона не могло приструнить ее сквозящее дыхание. Поплотнее закутавшись в шерстяной плащ, я прижалась спиной к груди Винсента и сразу попала в объятья его свободной от узды руки – больше стылый ветер был мне не страшен. На миг даже закостенелые мышцы перестали жаловаться на длительную поездку.

Провожая уходящие оранжевые блики на витринах лавок, я громко зевнула.

– Как приедем, сразу упаду спать.

Винсент сомнительно хмыкнул и зарылся носом в мои волосы, прокладывая себе путь к шее. Кожу обдало горячим дыханием. Я вздрогнула, а он продолжил вести кончиком носа к чувствительному местечку под ушком, затягивая канаты в низу живота все туже.

– Может, поспишь сегодня у меня? В твоей комнате тесная кровать и слишком много лишних глаз.

Магия закрутилась вихрем, подталкивая меня на принятие соблазнительного предложения Винсента. Ей не терпелось слиться с его грозовым духом и дождливой свежестью. Легкие глубоко вдохнули пьянящий запах его магии, стараясь ухватить как можно больше и заполнить им мое нутро.

– Ночей в постоялых дворах тебе было мало?

– А тебе? – хрипло выдохнул он у уха и стал покрывать меня неторопливыми легкими поцелуями.

Я откинулась затылком на крепкое плечо, подставляя себя под невесомые захваты теплых уговаривающих губ. Затуманенный взгляд ухватил мужчину в белом плаще, накинутом на темно-зеленый костюм, и парня в серой шапке. Я резко выпрямилась и пригляделась к неспешно прогуливавшимся советнику Размару и Паулю.

Они шли мимо сидящей на троне фигуры из белого камня. Памятник Агмундам – огромная увешанная золотом насмешка над простыми горожанами.

– Пауль, – выдохнула я, выпуская из себя беспокойство за друга и сокрушение над его легкомысленностью.

Мне известны методы, которыми король добивается принудительной преданности и удерживает власть, украденную его предками. Советник добр к Паулю – не по его статусу. Настанет день, когда правая рука Уиллиса спросит с него долг за эту проявленную лживую заботу.

Винсент глухо рыкнул на далекий затылок советника.

– Не знал, что Пауль и Размар в теплых отношениях.

– Они познакомились в День дачи клятвы, а после советник помог приобрести ему маг-оружие. – Это все, что я знала, и мои знания не объясняют их неторопливую прогулку. – Думаешь, они могли случайно встретиться на улице?

– Не в привычке советника бродить по улицам Тирриона. Их встреча была запланирована.

Тревога закрутилась между лопаток. Не попросит ли Размар его шпионить за мной и Винсентом? Наше представление на соревнованиях, бесспорно, произвело на Его Величество впечатление и обратило на меня его внимание. Жестоко повергая в бою Винсента, я показала свою власть над позволившим мне это защитником. Для Уиллиса Агмунда я обратилась удобной цепью, подходящей для управления вставшему ему поперек горла Ди-Горном.

Я плотнее придвинулась к Винсенту. Нам пришлось разыграть это представление, чтобы защитить меня от его ошибки – он не совладал с собой и встретился с отцом, подарившим ему клеймо сына изменника. Мы выиграли себе время и при первой удобной возможности покинем Тиррион – Винсент намерен вернуть то, что у него отняли, и я всеми силами помогу ему в этом.

– Ты хочешь вернуть себе титул? – уточнила я. Мне, по большому счету, было все равно, куда идти – главное, чтобы он был рядом.

– Стоит начать с этого, – слишком уж кратко ответил он.

– Агмунду не потребуется много времени, чтобы понять наши намерения, Винсент. Когда он узнает, то вряд ли у нас получится сбежать без угрозы для Кэннуров, – озвучила я свои опасения, решив, что расспросы о его планах могут подождать. – Если, конечно, твой отец раньше не воспользуется тобой.

Гилур Ди-Горн не отступит от цели захватить трон. Первый раз ему это не удавалось, и за его ошибку поплатился еще не родившийся сын. Сама Бездна, не иначе, привела Винсента на встречу с отцом, так легко оставившего его гнить в Серых горах на долгих десять лет. Такой жестокий человек, как Гилур, может и будет шантажировать Винсента для свершения своих скользких планов.

– Уиллис не посмеет их тронуть, – твердо заявил Винсент. – И сомневаюсь, что в обострившейся ситуации с бездновыми отродьями у него есть время на долгие мысли о наших с тобой планах, а что касается отца, то если бы он хотел использовать нашу с ним встречу, то давно бы уже раскрыл ее, не оставляя мне ничего иного, кроме как присоединиться к его восстанию. Я важен для него не только как ценный союзник, но и как единственный наследник. Гилур Ди-Горн не станет еще больше портить со мной отношения. Нам пока не о чем беспокоиться, Дэл.

Винсент поцеловал меня в затылок, ставя в разговоре точку и забирая нежностью тревоги.

Сумрачный коридор вел нас к коморке Урсы. Маг-ловушка уже активировалась, и по пути нам встречались только мелькающие в тусклом свете картины и одинокие холодные стены замка. Даже излюбленный Эдвардом Беррит подоконник пустовал, блистая в лунных лучах отполированной поверхностью.

– Дэллочка! – полная женщина бросилась с объятьями. – Могла бы предупредить, что уезжаешь!

Она отстранилась и, надув пухлые щеки, затолкала светлые пряди обратно в тугой пучок.

– Я торопилась, – виновато улыбнулась я и шагнула в сторону, пуская в коморку Винсента.

– И ты здесь! – Урса подозрительно сощурилась на меня. – Привела дружка есть булки?

Нарочито скромно отвела взгляд.

– Если ты не против.

Женщина закатила глаза и махнула рукой, приглашая присаживаться за стол, а сама пошла ставить маг-чайник.

– И давно ты пользуешься привилегиями дружбы с завхозом? – Винсент выгнул пересеченную шрамом бровь и сел рядом со мной.

Я неопределенно пожала плечами и стряхнула невидимую пылинку со своего черного плаща из новой партии от портнихи.

– Простого «да» было бы достаточно, – тихо рассмеялся он.

Урса водрузила на стол тарелку с маковыми пирожками и поставила каждому по большой кружке чая. Платой за эти угощения стал рассказ о поездке в край Мерцающей пыли, местами разумно утаенный, а местами нарочито приукрашенный. Винсент не помогал мне расплачиваться – молча жевал пироги и ухмылялся моей красочной лжи.

– Вот бы показать тебе Осиновку, – мечтательно протянула женщина, подпирая маленькой ладонью круглый подбородок. – Белесо-серый песок Малой пустыни, костяные деревья и пестрые певучие змеи. А какие в графстве Кэннур ночи! – Урса в восхищении приложила ладони к груди.

– Мне уже не терпится там побывать. – И не только для созерцания, описанного завхозом, чтобы увидеть графство Себастьяна. – Но почему – «Осиновка»? Откуда осинам взяться в пустыне?

Винсент хмыкнул в кружку и покосился на меня смешливым янтарным взглядом.

– Дома там строят из осины. Завозят из ближайшего леса. – Урса снисходительно улыбнулась. – Жаль, работать там особо негде, только на добыче металлов. Так бы осталась там.

«Дома из осины».

Откуда мне было знать? Напыжившись, я склонилась над пустой глиняной кружкой и дала себе слово уделять больше времени изучению земель Селенгара.

– Вы славные ребятки. – Урса охая поднялась. – Уж простите меня.

– За что? – Вопрос увяз в тишине и остром смраде за нашими спинами.

Я дернулась в попытке перепрыгнуть стол, но ледяные пальцы зажали ухо – попробуй я вырваться, то под силой хватки оно бы осталось в руках некроманта. Благоразумно покорилась судьбе и опасливо оглянулась. Винсент медленно вставал под тянущим его за ухо Себастьяном. Моя очередь вставать последовала незамедлительно.

Урса извинилась взглядом и скрылась за полками, забитыми формой и постельным бельем.

– Благодарю вас, Урса, за содействие, – ровным тоном проговорил Себастьян и поволок нас прочь из коморки.

Не обращая внимания на мои не поспевавшие шаги, Себастьян вел нас по коридору, как маленьких нашкодивших детей. Сладкий запах гнили пробивал нос, заставляя глаза слезиться. Даже перекрыв магические протоки, я все равно чуяла исходившее от Кэннура одурительное зловоние. Мы порядком разозлили графа, и страх перед его гневом парализовал язык. Боясь даже заикнуться в попытке оправдаться, я могла лишь тихо ойкать и отворачиваться от его черных глаз: тьма на их дне кипела, бушевала, пожирала.

Винсент покорно шел рядом, позволяя себя вести: уважение и чувство благодарности за спасение из Серых гор не давало ему воспротивиться воле Себастьяна. Некромант посильнее натянул ухо защитника, видя его расслабленную походку. Винсент зашипел. И, опять-таки, он не вырвался из унизительного захвата.

Распахнув дверь тренировочного зала взглядом, граф вывел нас в середину выстуженного помещения и отпустил. Он одним резким движением приложил два пальца к губам и, прочитав заклинание, убрал их ото рта, вскидывая руку в бок.

Я громко сглотнула: Себастьян активировал артефакт – полог тишины. Придерживая горящее ухо, предусмотрительно отступила от некроманта подальше – ближе к плечу Винсента.

– По какую Бездну вы потащились в край Мерцающей пыли после не поддающегося описанию поступка Винсента?! – Стекла в окнах затряслись от его крика. Я бы удивилась способности вечно холодного Себастьяна так ярко передавать гнев, если бы он не был обращен ко мне. – Так еще и воспользовались артефактом-переноса?!

Мы молчали. Я решила повторять действия за Винсентом, надеясь на его опытность в вопросе злого Себастьяна.

– Вы хоть понимаете, что только привлекли этим внимание?! – Черные глаза пронзили меня. Нет. Они рассекли меня надвое. – С ним все понятно, но ты-то куда? Вы оба сговорились и решили довести меня до погребального костра?!

– Нет, конечно! – выкрикнула я, не выдержав мысли о кончине Себастьяна. Потеряла мать, так нужно хотя бы постараться сохранить Кэннура.

Он, словно уловив мои мысли, расслабил плечи, позволяя части разрывающей его злости уйти.

– Поездка не вызовет подозрений. Тем более мы действительно навещали друга Дэллы, – спокойно объяснил Винсент, улучив момент. – Это могут подтвердить жители.

Я в поддерку его слов закивала.

– Ах, не вызовет подозрений? – Кэннур с бесшумной угрозой подошел к Винсенту. – Любой твой шаг, взгляд, неровный выдох теперь будут вызывать подозрения! – вспылил он и тут же надел ледяную маску. – Я столько раз просил тебя не злить Уиллиса, а ты в ответ на мои просьбы связался с изменником. Это так благодарят родителей?

Винсент секундно удивился.

– Тебя этот вопрос тоже касается, Дэлла. Ты должна была рассказать мне о его встрече с Гилуром Ди-Горном, а не врать, идя на поводу у… Винсента.

Стыдливо опустила голову.

– Как ты узнал? – Винсент нашел в себе наглость для требовательного тона.

– Белый совет не знает – догадывается, – Кэннур избавил себя от дальнейших расспросов, и его грызущий кости взгляд впился в меня. – А у тебя большие проблемы, юная гончая. Твое имя теперь звучит рядом с его. – Он указал подбородком на Винсента.

– Не нагнетай на нее.

– Если бы ты действительно заботился о Дэлле, то не позволил бы ей становиться лакомым куском для Агмунда.

– Это мое решение.

– Достаточно. – Кэннур вскинул руку. – Каждый из вас будет наказан.

Сердце пропустило удар.

– Начнем с тебя, Винсент. До конца месяца будешь ездить по целительским моргам и забирать материал для обучения. – Граф без прежней злости оглядел меня. – Теперь ты, Дэлла. В качестве наказания к тебе будет приставлен преподаватель по тактике ведения боя, и я попросил леди Шлор обучить тебя этикету.

– Это лишнее, – воспротивилась я, шагая к Кэннуру. – Может, лучше я вместе с Винсентом пойду по моргам?

Винсент покачал головой, давая понять, что лучше мне не видеть, чем ему предстоит заниматься.

– Нет, – отрезал Себастьян. – Принятие клятвы не за горами, а ты даже вилку держишь неправильно. А тактика ведения боя тебе необходима в будущем. Гончие безоговорочно принимают командование над отрядом. Тебе нужно научиться использовать боевую силу отряда с наибольшей выгодой.

– И дело только в этом? – Винсент недоверчиво прищурился, выходя вперед и слегка загораживая меня плечом.

– Остальное обсудим позже. Советую хорошо выспаться. Вас ждет много работы.

Кэннур щелчком пальцев деактивировал полог тишины и спешно вышел из тренировочного зала.

Глава 2

Утро вышло слишком мельтешиным и шумным. За проведенные дни вдали от Академии я отвыкла от громких утренних коридоров, заполненных учениками, и комнаты, пропитанной суетой Селин.

– Держи! – бросила мне склянку целительница, не отрываясь от скидывания в сумку книг.

Я покрутила бутылек в руке: тягучая темная жижа была до невозможности отвратна и… необходима. Хотя Винсент уже и успел снабдить меня подобными настоями из тягостной травы; мне было бы спокойнее и комфортнее самой решать подобные вопросы. Дети не входили в мои планы.

Получив в столовой на завтрак мой любимый творожный пудинг и ванильные тосты, я побежала к нашему столу с уже сидящими за ним Миафом, Сэмом и Паулем, желая как можно скорее вкусить лакомство. Друзья неправильно восприняли мою торопливость, и, когда я села за стол и накинулась на еду, даже не поздоровавшись, их широкые улыбки померкли.

– Я тоже рад видеть тебя, Дэлла. – Сэм обиженно цокнул языком.

Я подняла на него глаза, но, заметив окрепшую фигуру Миафа, сразу забыла про хрупкодушного артефактора. Плечи разумника стали заметно шире, а всегда бледное нежное лицо приобрело жесткие черты.

– Тренировки с Янгридом идут тебе на пользу, – подытожила я свои наблюдения.

Миаф довольно прищурил глаза с почти белыми радужками и с болезненно прямой спиной откинулся на спинку стула.

– Тилен тоже так считает.

– Да ну, – усомнилась я.

– Ты же заметила. – Пауль придвинулся к Селин, успевая мне хитро подмигнуть.

Из меня вырвался слабый хмык. Что бы там ни заметила декан факультета разума, нет в том ничего, что могло бы хорошо закончиться. Или начаться. Глаза-льдинки Тилен не несли тепла – лишь холодную прагматичность. Нет ей пользы от первокурсника-паразита. Рот открылся в попытке донести это знание до Миафа, но, уловив свет, что источали его лишенные цвета глаза, я промолчала. Не мое это дело.

Спокойно поесть не удалось. Каждый из ребят задавал по несколько вопросов одновременно, выуживая подробности поездки. На одном из вопросов Сэма я чуть не проговорилась про Захара, но вовремя остановилась, делая вид, что подавилась крошкой от тоста.

– Со мной разобрались. – Я громко поставила на стол пустой стакан. – Теперь вы рассказывайте. – Я повернулась к Паулю. – Чем занимался вчера вечером?

– Ничем интересным, – пожал плечами, – тренировался.

– Весь вечер?

– Почти до рассвета.

Плохо. Очень плохо. Советник явно о чем-то его попросил – о чем-то таком, чего нельзя знать всем остальным.

Я покосилась на Селин. Она беззаботно накручивала черную кудряшку на палец и рассматривала оконную раму. Не похоже, что она знает об их встрече.

– Я вчера встречался с родителями, – лениво бросил Миаф, точно делая нам одолжение, посвящая в свои дела.

– И как? – так же равнодушно спросил Сэм.

– Ужасно. Хотят, чтобы я снова начал жить с ними.

Я оставила выскребание пудинга из плошки и подняла на разумника хмурый взгляд.

– А где ты жил до этого?

– С дядей.

– Почему?

Миаф посмотрел на меня как на слабоумную. Остальные не выражали такой же яркости чувств, но легкое недопонимание между нами витало.

– Я – паразит, Дэлла.

Это не дало ответа на мой вопрос, и Сэм, заметив мою потерянность, пришел на выручку:

– Дар паразитов активен с самого рождения – с их первого вздоха. Управлять им не могут: ни младенец, ни его родители. Обычно паразиты начинают контролировать себя ближе к пяти, а то и к десяти годам. Это тяжелая нагрузка на рассудок для людей, окружающих растущего паразита, – не каждый способен выдержать такие продолжительные эмоциональные перепады.

Сердце от понимания сжалось.

– Они тебя бросили.

– Да, – отрезал Миаф и без доли грусти продолжил ковыряться в тарелке. – И не стоит так смотреть на меня, Дэлла. Дядя дал мне сносное детство. Возможно, оно даже было счастливым.

– С казначеем-то? – весело отозвался Пауль. – Готов поспорить, у тебя было все, что только приходило в твою одаренную маленькую головушку.

– Было, – коротко ответил он и, чуть улыбнувшись, ушел в тихие мягкие раздумья.

Оставив Миафа греться в воспоминаниях, я повернулась к Селин.

– Твой брат тоже паразит, причем с весьма неприятной эмоцией. Как твои родители смогли воспитать сына, внушающего страх, и не повредиться умом?

Может, я сделала слишком поспешные выводы, и они не такие уж и плохие люди, раз не отказались от сына и вырастили его, рискуя своим рассудком?

– Селин?

Девушка побледнела, сжала кулачки и уронила взгляд в пустую тарелку.

– У Бенира не было счастливого детства, – прошептала она и подорвалась с места. Мы только и успели увидеть, как вслед за ней из столовой выбежал Пауль.

– Не стоит больше это обсуждать. Никогда. – Миаф отодвинул от себя нетронутый завтрак. Ухватив мое несогласие, он добавил: – Подумай о том, что люди делают, встречаясь со своими эмоциями лицом к лицу, и ты все поймешь.

Что делают? Я почесала щеку и задумалась.

Стыд – неловкая и весьма неприятная эмоция. Люди стараются избегать этого чувства. Я глянула на спокойно-беззаботного Миафа, обсуждающего с Сэмом одно из его новых изобретений. Его родители так и поступили: сбежали – предпочли навязанному чувству настоящее. Хотя сомневаюсь, что у подобных людей есть совесть, – бросили и, когда все трудности оказались позади, решили вернуть. На месте Миафа я бы тоже не хотела обсуждать подобные семейные «тонкости».

А что касается страха, то тут все несколько сложнее – каждый на него реагирует по-разному: кто-то спасается бегством, кто-то ищет защиты, кто-то теряется, а кто-то пытается бороться. Я росла бок о бок с этим ощущением, и нет в том чувстве ничего теплого – к нему невозможно привыкнуть и, тем более, нельзя полюбить. От Бенира родители не отказались – не потерялись, не убежали, они выбрали бороться.

– Бездна, – шикнула я. Об этом и правда не стоит больше говорить.

Поморщившись на кружащиеся в голове жуткие мысли, я отвернулась к столу «Высшего света».

Каспар будто только этого и ждал. Поймав мой взгляд, он активно замахал обеими ладонями. Двойняшки Беррит, по своему обыкновению, одновременно прикрыли глаза в покровительственном приветствии. И, к моему удивлению, Шарлотта, не показывая и капли раздражения, сдержанно кивнула мне – Фрида спешно повторила за подругой.

Чуть растерянно кивнула им всем в ответ, но легкое смятение в секунду выбили янтарные ухмыляющиеся глаза.

«Удостоила меня наконец-то взглядом?» – говорили его вскинутые брови.

«Какие мы ранимые», – ответил мой беззлобно наморщившийся нос.

– Дэллочка! – Янгрид сгреб меня в медвежьи объятья. – Как же я соскучился!

– Задушишь, – просипела я, вырываясь из грубой хватки.

Боевые маги даже не посмотрели в нашу сторону, а кто посмотрел, не заостряя на этом внимания, прошли мимо. Ученики уже привыкли к поведению Лорда Увина со своей любимицей – смирились.

– А меня не обнимешь? – Пауль раскинул руки.

Янгрид скривился и махнул на него рукой.

– Предвзятое отношение?

– Откровенное нежелание тереться об твою плоскую грудь, – парировал лорд Увин и, оскалившись улыбкой на мое немое возмущение, пошел к центру арены.

– Он сейчас признался, что обнимал меня, чтобы полапать? – Я потрясенно уставилась на развеселившегося Пауля.

– Больно ты мне сдалась, доска тощая! – крикнул Янгрид: его дар гончей был, как всегда, чуток и вездесущ.

С самой первой минуты занятия Янгрид начал гонять нас по арене как озверевший гигантолигр. К бегу и отработке стоек с оружием он добавлял неожиданные нападки песочных тварей, создаваемых из черного песка арены-артефакта. После всех отбитых атак лорд Увин ставил нас в спарринги, а «доживших» до конца занятия заставил пройти десять раз полосу препятствий, обнуляя счет при малейшей ошибке.

Ноги и руки раскинулись на песке. Я не могла найти в себе силы даже дышать. Слегка приподняв голову, я увидела десятки таких же обессиленных учеников; только Янгрид и Винсент стояли на ногах, смешливо оглядывая поле, поросшее лежачими молодыми защитниками.

– Бездна, помоги мне.

После обеда меня в тренировочном зале ждет лорд Йун, а я даже не знаю, как дойти до столовой.

Крупная фигура Винсента заслонила солнце, и я помянула, что в Тиррионе уже давно не лето. Воспоминания о горячанке были слишком свежи, и я с благодарностью посмотрела на принесшего мне плащ защитника.

– Спасибо.

Я тяжело подняла торс и, не найдя сил встать, осталась сидеть на черном песке.

Винсент накинул на меня плащ и уместился рядом, притягивая за талию ближе к себе – охотно поддалась.

– За что он нам мстит? – обреченно прошептала я.

– Это не месть, а желание помочь.

– Помочь?! Со встречей с Великой? – Упоминание Великой Прародительницы неприятно царапнуло кости. Я устала от ее шуток надо мной. Больше ей нет места в моей жизни.

Ответа я не услышала. Винсент легко улыбнулся и склонился, сближая наши лица. Один потерянный удар сердца. Мелкая дрожь по позвоночнику. И мягкие губы захватили меня, мой рассудок и медленно отбирали власть над телом.

– Дэллочка! – ахнул Янгрид. – Серьезно? Он?!

Я повернулась и наткнулась на десятки глаз. В одних отчетливо проглядывалось широкое удивление, в других – равнодушное любопытство, но было среди них и переглядывающееся беспокойство. Я предпочла обратить внимание только на искорки веселья в красном взгляде декана.

– Пауль приятно удивлен, – отметил Винсент его перекошенное в непринятии лицо. – Ты говорила с ним о вчерашнем?

– Да. – Замолчала. В молчании было место неясности – оправданиям.

– Он соврал, – догадался Винсент.

– Соврал, – тихо выдохнула я и глянула на развалившегося на песке друга, но сразу отвернулась, не вынося вида его несуразной шапки, отпечатавшейся в моем сердце. Мысли полились из меня словами. – Знаешь, он так яро рвался подружиться со мной, а весомых причин для этого у него не было: ни титула, ни денег, ни приятного характера. Я начинаю думать, что его изначально направили следить за всеми учениками Академии. Пауль увидел во мне проблемного мага и прицепился, чтобы не упускать из виду ни шага.

Винсент коротко посмеялся. Не позволяя обиде на его несдержанность появиться, притянул к себе и потерся об меня колкой щекой.

– Нет, Дэл. Я помню его первокурсником, и он далек от подручных шпионессы Одэи.

Я вскинула взгляд, хватаясь за расширенные зрачки Винсента и необходимое оправдание. Лица коснулись кончики его пальцев. Они слегка оцарапали золотые веснушки огрубевшей кожей и легли под ушко.

– Какие бы ни были у него причины покрывать встречу с Размаром, – он говорил так близко, так тепло и тихо – утешительно, – я не думаю, что он способен на предательство, по крайней мере, тебя. Пауль искренне переживает за твое будущее, и он – единственный, кто попытался спасти тебя от меня.

Сначала я слегка смутилась такой резкой перемене в его отношении к Паулю – очевидной лжи, но все поглотил частый стук в моей груди. Утешение Винсента было так прекрасно, что пади весь мир – пары его тихих слов хватит, чтобы унять по нему скорбь.

– Спасти от тебя? – шепнула я, идя навстречу зовущему дыханию. – Разве от собственного сердца спасаются?

Я поймала его сбитый потрясенный выдох губами и стала напитываться сладостью и счастьем, от которого кружилась голова и слабли колени.

– Нет тебе от меня спасения, – прохрипел Винсент в поцелуй и смял меня в сильных ладонях так крепко, что сомнений в его словах не осталось: он не отпустит. И Бездна поглоти того, кто попробует отобрать.

Не позволю.

До тренировочного зала я дошла на одной силе воли. Встретив внутри седого сурового защитника, мысленно сложила себе погребальный костер.

– Здравствуйте, лорд Йун.

– Доброго дня.

Мужчина говорил спокойно, но от его голоса зазвенели окна. От лорда веяло силой и жесткой собранностью – он пропитывал собой воздух, незримо давил на серый неровный камень стен.

Впечатлившись, я принюхалась, надеясь узнать вкус этой незримой мощи. Пусто: ни единой крупинки запаха.

– Вы гончая?

Йун сдержанно кивнул. Это вторая гончая, с которой мне довелось встретиться, не считая отражения в зеркале, и вывод напросился сам – ждать легкого времяпрепровождения не стоит.

Я скинула плащ, сумку и, бросив их у двери, подошла к опытному защитнику. Каждый кожаный ремешок на его жилете, каждая перевязь и ножны были затянуты идеальными прямыми линиями. Даже седые волосы, убранные в тугой короткий хвост, не смели топорщиться.

– Первое, что ты должна усвоить, – это дисциплина.

Вот так сразу? Без должного знакомства?

– Она обеспечит сплоченность и готовность отряда к выполнению поставленных задач.

Под тяжелым взором его темно-синих глаз голова сама кивала в подтверждение – я внимательно слушаю.

Последующие часы Йун нагружал меня тирадами о важности контроля поведения и следования правилам, а пока он вкладывал в мою голову знания, заставлял стоять с прямой спиной, руками, ногами – всем, что способно вытянуться в прямую линию, а что не способно, должно к этому стремиться.

– К следующему занятию ты должна выучить все виды боевых построений. Так же запомнить, в чем преимущество каждого и какое построение более эффективно в той или иной ситуации.

Всунув мне в руки толстую потертую книгу, он оставил меня в ноющем сожалении и раскаянии перед Себастьяном.

Не стоило его злить.

Доволочив свое уже не уставшее, а онемевшее тело до третьего этажа, я едва слышно постучала в дверь.

Увидев мое измученное лицо, Каспар захлопотал у целительского чемодана, обещая сотворить микстуру, способную помочь мне справиться с последствиями дня, однако особых надежд на пару глотков горькой жижи я не возлагала.

– Винсента можешь не ждать, – без вопроса ответил Каспар, смешивая у тумбочки своей кровати разноцветные тягучие жидкости и шурша травами. – В лучшем случае он закончит с моргами на рассвете.

Тяжелый вздох приподнял мою грудь. Мне было жаль Винсента и было жаль себя. После столь нелегкого дня мне так хотелось его теплых утешений. Не вышло.

Пробегая взглядом по бордовому ковру, шелковым обоям и темной обивке дивана, я ждала обещанное средство от усталости. Резко осознав момент, подходящий для озвучивания просьбы, я пересела на широкую кровать.

Каспар вскинул на меня черные глаза. Пара прядей выпала из длинного огненно-рыжего хвоста, однако яркое пламя волос не смогло осветить таящийся в его взгляде мрак.

– Помоги мне кое-кого найти.

Я рассказала все, не пропуская ни слова из разговора со Старшим. Любая, даже самая незначительная деталь могла стоить мне упущенного шанса найти целителя. Я должна знать, должна понять, что послужило причиной его смертельного совета. У столь тяжелой потери обязано быть достойное объяснение.

Медленно затягиваясь сигарой, Каспар, расслабленно откинувшись на диване, гонял в голове мысли. Ему стоило хорошо все обдумать и решить, готов ли он справиться с возможными исходами помощи мне. Обрекать себя на гнев отца легкомысленным желанием помочь молодой некромант, явно, не хотел.

– Как ты сказала? – уточнил Каспар, выпуская со словами дым. – Она пила мерцающую пыль для сохранения плода?

– Ребенка, – поправила я Кэннура.

– Как скажешь. – Он задумчиво уставился в книжный шкаф и потер большим пальцем острый подбородок. – Занятно.

– Тот целитель был прав, назначая маме яд как лекарство?

– Не знаю, – протянул он и затушил сигару. – Точнее, я догадываюсь о причинах выбора такого способа исцеления, но наверняка сказать не могу – это может только назначавший лечение целитель. Тебе пора.

Каспар натянул губы в извинении и, неторопливо пройдя по комнате, открыл дверь.

– Я найду для тебя того человека, но мне понадобится портрет Патриции.

– Где я его возьму?

– С этим разбирайся сама. У меня много работы.

Оказавшись за порогом комнаты некроманта, я оглядела общую гостиную и направилась в покои Винсента. Путь до моего этажа, пролегающий через бесконечные коридоры и крутые лестницы, стал бы для меня настоящей пыткой. Думаю, защитник будет не против разделить свою огромную кровать со мной.

Комната Винсента была в привычном ему легком беспорядке: рубашки, висящие на дверцах шкафа, разбросанные на столе книги и свитки, полусобранный-полуразобранный дорожный мешок на диване. Жижа Каспара помогла мне не отбросить мысль о помывочной и придала сил для поиска в пережившем шторм шкафу пижамы и полотенца. Едва причина моих взываний к Бездне была найдена, мне хватило ровно пяти минут, чтобы помыться, залезть под одеяло и уснуть.

Ближе к рассвету сквозь расслабленную черноту я услышала, как потерявшую пресное одиночество комнату обволакивает дух грозы. Тело вдавилось в матрас под тяжестью обнимающей меня руки, а следом нежные губы коротко поцеловали в макушку, вновь отправляя в сон, но уже крепкий и бесконечно теплый.

Глава 3

– Это прекрасно! Прекрасно! – Пожилая женщина восторженно хлопала в ладоши, осыпая Миафа похвалой. Паразит скрыл смущение за непередаваемой важностью лица и убрал тонкие пальцы с клавиш фортепиано. – Я просила провести с собой партнера для обучения танцу, а ты, Дэллиция, привела мне настоящий кристальный турмалин!

Поморщилась.

– Что я говорила про вредные привычки?! – воскликнула леди Шлор. Я тяжело выдохнула и расслабила лицо, вздернув подбородок. – Вот так, и никак иначе.

Миаф довольно улыбнулся и, уступив место у громоздкого инструмента дворецкому, сел на диван между мной и леди Шлор; женщина умело поддела грациозной рукой пышную юбку платья из атласной мятной ткани, освобождая разумнику место.

– Позвольте угостить вас чаем, дорогой Миаф.

Две молоденькие девушки в отглаженных коричневых платьях принесли поднос с хрупким чайным сервизом и поставили на низкий стол перед нами. Одна из служанок хотела разложить посуду перед гостями, но хозяйка остановила ее и попросила жестом удалиться.

– Прошу, Дэллиция, – указала Шлор на сервиз.

Исковерканное на манер «Высшего света» имя подняло во мне волну протеста, но, едва я встала, все мои задетые чувства ушли на задний план. Все тело ныло от беспощадных занятий по боевой подготовке. Мало мне озверевшего Янгрида, так еще пальцы рук сводило судорогой от тренировок с Себастьяном, и порой они без моей команды складывались в жесты: просьба леди могла закончиться разлитым сложнопахнущим чаем и разбитым тонким фарфором.

Я с прямой спиной и легкой улыбкой подошла к столику. Внутри кипело от напряжения, но я старательно выполняла все, чему меня успела научить Шлор. Ни капли мимо, ни единого шумного вздоха, даже воздух рядом со мной был непоколебим под плавностью движений.

Миаф оценил мои старания: паразит вылупился, не узнавая в гончей прежних грубоватых повадок. Знал бы он, каких это стоило мне усилий. Даже бессонные ночи, проведенные за чтением старых отчетов специальных отрядов защитников, давались легче: лорд Йун считал, что отведенных нам часов для занятий мало, и нагружал дополнительными заданиями – лучше бы Себастьян отдал часы с леди Шлор ему.

Когда чай был разлит по кружкам, я так же неспешно вернулась на место.

– Хорошо, – похвалила леди, и я довольно улыбнулась. – На твоем месте я бы не радовалась, Дэллиция. С момента начала наших занятий прошло две недели, а ты за это время только и научилась, что подавать чай.

Миаф весело покосился на пристыженную меня, сверкая вспышками фиолетового в глазах. Я предостерегающе оскалилась. Пусть злорадствует сколько хочет, но ужинать мной – не позволю.

– Ах! Что за безобразие? – Шлор вскинула ладонь ко лбу, словно была готова лишиться чувств.

Пришлось снова надеть маску добропорядочности.

На первой встрече леди сразу дала понять, что наши занятия будут проходить ровно до того момента, пока я не удовлетворю ее требования к благовоспитанности. Мне не остается ничего, кроме как покорно следовать ее указаниям для скорейшего освобождения из ее огромной квартиры, похожей на десерт.

Все окна и мебель были увешаны белыми рюшами и ажурными плетеными салфетками. Просторная гостиная, где и проходили наши встречи, вмещала в себя два дивана и три кресла, обшитых нежно-розовой шелковой тканью. Белые обои и, в цвет им, ковры сверкали чистотой – я всегда старалась обходить светлый пушистый ворс, жалея слуг, которым придется чистить его от следов моих потертых сапог. Фортепиано было единственным темным пятном в этом тошнотворном сладком пространстве. Лакированное темно-коричневое дерево переливалось в свете из широких окон, но даже на него она умудрилась накинуть кружевную салфетку.

– Пора приступать к изучению танцев, входящих в список грядущего бала. – Леди Шлор выставила нас в центр гостиной и придирчиво оглядела меня: штаны со множеством карманов, черная рубашка, ножны, перевязи с иглами, перетягивающие левое плечо и правое бедро. Ее лицо было спокойно, но в глазах сверкало неодобрение. Однако она ни разу не заикнулась о моем внешнем виде. – Луа, принеси подъюбник.

Уже через пару минут дворецкий принес огромный конус из хлопковой ткани, держащийся на трех кольцах разного размера.

Затянув на моей талии это «нечто», дворецкий прошел к фортепиано и, усевшись поудобнее, начал играть ненавязчивую мелодию, дающую больше ритм, чем удовольствие от глубоких звуков инструмента.

– Миаф, дорогой. Веди Дэллицию, а ты смотри за мной и повторяй.

Миаф уложил одну мою руку к себе на плечо, другую обхватил и протянул чуть вбок на уровне груди. Паразит знал, что делал, и, как ни странно, вписывался в сладкий интерьер гостиной. Его нежная и броская красота отвлекала внимание от приторной обстановки, а плавные грациозные движения сочетались со спокойствием окружающих нас пастельных цветов.

Шлор встала ко мне спиной, смотря за нашей парой в зеркало на стене.

– И, начали. – Женщина шагнула назад – я повторила, и в ту же секунду Миаф сделал шаг на меня. – Молодцы! Продолжаем. Раз, два, три. Раз, два, три.

Поставленная передо мной кружка студеного пива за пару мгновений исчезла, находя себе место в моем желудке. Голова трещала, по черепу гулял звонкий голос леди Шлор: «Раз, два, три. Раз, два, три», и даже хмель не мог притупить эти сводящие с ума звуки. Я обессиленно упала лбом в стол, выкрашенный синей краской. Распущенные волосы разметались по столешнице, и вплетенные в них бусины застучали по дереву.

Паб радовался, говорил и смеялся. До меня то и дело долетали обсуждения моего прошедшего выступления. Мужики и редкие женщины восхищались продемонстрированным танцем золота. Громко делясь впечатлениями от моей игры на ракушке и представленными им сегодня образами золотых рыб, лениво плывущих по потолку; они с нетерпением ждали нового выступления. Не всем известно, что за музыкой ракушки и мерцающей пылью, воплощающейся под хрупкие звуки в созданные мной образы, скрывается тяжелый труд сборщиков пыли, вынужденных собирать ядовитую золотую пыль с ульев.

– Почему одна?

На стол громко встали четыре кружки.

Я подняла вымученный взгляд на Роба и, оторвавшись от его ярко-зеленых глаз, оглядела белокурого кучерявого Януша – он стал носить кожаный жилет на голое тело, подражая Янгриду; и Марика, единственного из своих друзей, надевшего сегодня не форму боевого факультета, а лазурную рубашку, подчеркивающую его синие глаза.

«Раз, два, три. Раз, два, три». Бездна! Я опять упала лицом в стол.

Боевые маги молча сели ко мне и, разобрав кружки, пододвинули мне оставшуюся.

– Спасибо, – тихо сказала я и, выпрямившись на стуле, отпила свежую порцию пива. – Вы будете танцевать на балу? – Может, я смогу постоять с кем-то из них в стороне, пока остальные будут отплясывать на балу в честь Дня дачи клятвы?

Хромающий Миаф всплыл в голове, и я сделала большой глоток. Он больше не пойдет со мной заниматься к леди Шлор и будет прав – ноги важнее.

– Хочешь пойти с кем-то из нас? – Роб издевательски вскинул брови. – Я плохой танцор, лучше этих позови. – Он дернул подбородком на друзей.

– Я иду с Греттой, – быстро отвертелся Януш и пихнул локтем притихшего Марика.

Марик покрутил кружку, раздумывая, стоит ли нам возобновлять общение. После соревнований мы с ним так и не разговаривали: он хотел убедить меня перестать общаться с Винсентом, а я вспылила и послала его куда подальше.

– Если не с кем пойти, я готов составить тебе компанию. – Марик решил даровать мне прощение.

Я аж фыркнула, восхищаясь его «великодушием».

– Благородно, но мне не нужна пара.

Марик пропустил мою колкость мимо ушей и улыбнулся одной стороной губ неотрывно рассматривающей его смуглой девушке.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Как оказалось, танцы даются мне сложнее, чем боевые искусства. Я рискую сломать кому-нибудь пальцы ног.

– Не сомневаюсь, – мрачно отозвался Роб.

– Так не танцуй. – Януш ударил пустой кружкой о стол. – Это не обязательно.

– Знаю. – Я, по примеру Януша, допила пиво. – Ищу, с кем скоротать длинный скучный вечер.

– Скучным он у тебя точно не будет. – Роб подозвал жестом Барри, и хозяин паба сразу принес кувшин с пенным напитком. – Моей маме тебя даже жалко.

Я скривилась. Пьера – хорошая женщина, но моего отношения к жалости это не меняет. Жалеют немощных – жалких.

Роб продолжил:

– Все придворные захотят поговорить с молодой гончей. Так что у тебя не то что на скуку, на свободный вздох времени не найдется.

– Успокоил. Спасибо.

– Не за что.

Я зло шикнула и перевела взгляд на Януша. Глаза сразу упали на его открытую шею, где несколько месяцев назад красовался порез.

– Как проходят тренировки? Уже достиг уровня черного защитника?

– Издеваешься?! – вспылил Януш, обжигая меня рыже-карими глазами.

– Успокойся, – осадил его Марик, со строгостью посмотрел на меня. – Он сполна заплатил за свою глупость. Оставь его в покое.

– Оставлю. – Я отпила из кружки. – Тем более всем прекрасно известно, что ему никогда не попасть в так желанный им черный ранг.

Лицо Януша пошло красными пятнами, а паб наполнился душно-пепельным запахом его огненной магии.

– Раз! Два! Три! – группа молодых людей закончила отчет и бросилась пить на скорость из больших кружек.

«Раз, два, три. Раз, два, три».

Я горько завыла и поцеловала лбом стол.

– Вот вы где! – В паб вбежала Гретта. Каштановые волосы облепили ее потное лицо и лезли в круглые глаза. – Янгрид всех срочно собирает на арене!

Ветер сквозил под плащами, и боевые маги, сами того не замечая, жались друг к другу, сидя на холодных лавках арены. На темный песок вышла внушительная группа некромантов и с десяток целителей. Первых от вторых отличали черные рубашки и отсутствие плаща, но я и без этих опознавательных знаков отличала некромантов от остальных – по мерзкой вони, всегда ходящей за ними по пятам.

Ученики прошли к нам и разбавили нашу черную форму синим. Позже пришло несколько артефакторов, в том числе двойняшки Беррит, и один хорошо мне знакомый маг-разума: Миаф, заметно прихрамывая, доковылял до первых рядов и занял место, укутываясь в белоснежный плащ.

– Что происходит?

Я наклонилась к Феликсу и, отметив порозовевшую лысину, свела брови – однокурсник замерз.

– Без понятия. – Он пихнул Лукаса. – Ты знаешь?

Равный с Феликсом по медвежьей фигуре молодой защитник замахал головой. Темные сальные пряди забили его по впалым щекам с симметричными черными узорами на них.

– Ну и где тебя Бездна носила? – беззлобно прошипел Винсент, падая рядом со мной.

Я с нескрываемым удовольствием оглядела его широкие плечи и узкую мужскую талию. В сравнении с Феликсом и Лукасом, тело Ди-Горна было складным. Жгуты мышц, покрывающие его тело, плавно вливались в сильные руки, рельефный торс, который не могла скрыть тонкая ткань рубашки; и крепкие бедра, перетянутые кожаными ремешками ножен и перевязей.

В горле пересохло. Я сглотнула и вскинула взгляд на потемневшие глаза защитника. В один удар сердца он нырнул горячей рукой под мой плащ и, притягивая к себе, проник ладонью под рубашку.

– Ты меня чуть глазами не раздела, бесстыдница, – мурлыкнул он, сжимая талию.

– Винсент, – шепнула я и огляделась – слишком много лишних глаз, однако все они очень быстро померкли перед сжирающим меня янтарным взглядом. Приблизилась к соблазнительно ухмыляющимся тонким губам. – Я соскучилась.

Прошедшие две недели были сравнимы с Бездной, но выжимающие из меня последние силы тренировки и выпивающие последние капли терпения занятия леди Шлор не шли ни в какое сравнение с отсутствием Винсента. Нам удавалось выкроить лишь жалкие крохи времени друг на друга – минуты.

Его кадык дрогнул. Широкая ладонь огладила спину, бросая меня в жар. Он задержался обжигающим взором на губах и с усилием перевел его на вставшего перед трибунами Янгрида: лорд Увин дергано скрестил руки на груди и, закусив щеки, чего-то ждал.

Вспышка белого света принесла волну тягучей древесной магии. Принц Селенгара, увешанный драгоценностями и разодетый в белоснежный сюртук, отделанный золотой нитью, уверенно подошел к Янгриду, высоко задирая гладковыбритый подбородок.

С появлением Гериона Агмунда в груди заныло беспокойство. И это было не пустое чувство: Винсент вжал меня в себя, будто пытаясь защитить от принца и перебивая запах магии Его Высочества духом грозы.

– Приветствую вас, юные защитники! – громко начал Агмунд, звеня крупными золотыми серьгами. – Всем вам известно о слабеющем заслоне Бездны.

Обучающиеся опасливо кивнули.

– Передо мной сидят лучшие ученики Академии Древних, отобранные лично деканом боевого факультета. – Он кивнул Янгриду, выражая напускную благодарность. На деле принц скидывает на него ответственность. Ногти впились в ладони, ощущая неладное. – Действующие отряды уже не могут сдержать растущую численность черно-магических существ. Селенгар нуждается в вас! Мы должны приложить все усилия и защитить жителей нашего королевства!

Молодые защитники поддержали его задорными редкими выкриками.

– Мы не позволим отродьям опустошать деревни! – Толпа вновь громко согласилась. – Твари падут под вашей сталью и непоколебимой магической силой! – Слова Гериона задевали за живое, зарождая желание глупых юных магов бороться. – Король верит в вас и доверяет вам наше общее будущее! Так покажите же молодую кровь и защитите Селенгар!

Большая часть учеников соскочила, поднимая возбужденный гомон, но даже те, кто остался сидеть, присоединялись к их готовности вступить в бой.

Неспроста Увин гонял нас все эти недели, и странное наказание Себастьяна в виде уроков по тактике уложилось в голове на свою полку. Я покосилась на напряженного Винсента.

Он знал?

Винсент

Толпа идиотов рукоплескала и рокотала, желая вступить в бой. Из них едва ли половина сможет выжить в схватке с тварями. И они с такой поразительно слепой благодарностью радовались, когда Янгрид начал озвучивать составы отрядов, что меня затошнило от их глупой покорности.

Дэлла неотрывно наблюдала за учениками, разделяя мои чувства. Она осознавала опасность и не радовалась со всеми, но я ее хорошо знал – гончая не воспротивится итогам распределения. Она ничуть не удивится еще одной куче дерьма, подложенной ей Великой – в ее жизни его было достаточно. Дэл не обратит даже на это внимание. Особенно после того, как юродивый старик обвинил ее в смерти Патриции.

Я прижал к себе стройное тело Дэллы, хотя она и так была тесно придавлена ко мне. После новостей о ее матери я должен был быть рядом с ней, но Бездна, – сбор материала из целительских моргов занимал много времени. Оставшиеся часы я тратил на поиск способа, который не даст прикрепить Дэллу сразу к нескольким отрядам, и нашел. Он был ничтожным, но, главное, был.

– Ты знал, – тихо сказала Дэл, не обвиняя и не возмущаясь, – утверждая. Она не спешила обижаться. Я молчал не потому, что не доверял или пренебрегал. Я хотел дать ей насладиться последними неделями спокойствия, которого у нее и так остались крупицы. Моя маленькая гончая это поняла. По-другому и быть не могло.

– Второй отряд специального черного ранга, – Янгрид продолжал озвучивать списки. – От боевого факультета идут: Феликс, Лукас, Гретта. От факультета целительства: Хаклир, Юна и Агата. От факультета артефакторики: Аглис. – Красные глаза декана выц�