520. Том 1

Глава 1. Этот бессмертный умеет пользоваться экселем

Шан Жи вздыхает – с этими бесконечными молитвами у него ни минуты покоя.

«Пожалуйста, пусть мой сын сдаст экзамены на высший балл».

«Молю Великого Фанху об удачном пути моей дочери».

«Господин Небожитель, пусть мои родители подарят мне щеночка на день рождения! Ты же умеешь исполнять желания, правда?»

Шан Жи вздыхает еще раз и трет виски. Этот нескончаемый поток молитв ужасно выматывает. Именно поэтому он и предпочитает полагаться на своих помощников. С приходом технологий на Небеса ему больше не нужно бесконечное количество служащих во дворце – со всем огромным множеством молитв отлично справляется десять надежных личностей, разбирающихся в современных программах и компьютерах. Сам же Шан Жи спокойно может заняться делами поважнее выслушивания бесконечных просьб смертных.

Несмотря на то, что количество молитв верующих возросло, их качественный показатель значительно упал. Или, лучше сказать, немного сменил траекторию. С наступлением XX века потребность в Богах и заклинателях, защищающих простой люд от нечисти, упала. Люди, покоряющие природу все больше, не чурались избавляться не только от всех живых существ в радиусе ближайших ли1, но также задевали и неживых. Демоны, ранее вполне успешно сосуществовавшие сначала за счет людей, а затем просто наравне с ними, теперь стали угнетаемым народом, который перестал доставлять Небесам проблемы на постоянной основе. И вот, люди, больше не ощущающие никакой агрессии со стороны нечисти, перестали надеяться только на Небожителей и стали надеяться на самих себя.

Конечно же, совсем просьбы о спасении от нечистой силы не пропали, однако их стало на порядок меньше, из-за чего многие относительно небольшие Божества потеряли огромное число верующих. Это случилось не сразу – просто из года в год тех становилось все меньше и меньше до тех пор, пока Божество, истощенное нехваткой молитв, не исчезало вовсе. Шан Жи подобная участь избежала только потому, что он уже давно укоренился не только на Небесах, но и в мире смертных. Даже если некоторые его храмы и были поначалу закрыты, он довольно быстро адаптировался и переквалифицировался из Бога Войны в Хранителя Судьбы. Казалось бы, разница не так велика, однако она, тем не менее, существовала. Если раньше он лишь сражал существ для защиты простых людей, то теперь охраняет от вообще всего, как бы оберегая судьбы смертных. Защита – понятие довольно растяжимое. Так и получилось, что спустя сто лет его дворец выполняет чуть ли не каждую вторую молитву после каждой первой.

«И почему меня вообще просят о щенках?» – со вздохом думает Шан Жи, проводя рукой по длинным волосам, отчего те приходят в растрепанное состояние. Порой ему кажется, что последователи над ним издеваются, причем самым извращенным способом. Однако, вспомнив, как однажды его соседу Дайнма Юйаню, Хранителю Божественного Знания – бывшему Божеству Литературы – отправили молитву на нахождение ошибки в коде, тогда как сам он занимался исключительно нематематическими языками, он убеждается, что еще достаточно везучий в плане контингента своих верующих, и отправляет молитву про щенка в экселевский файл под названием «Молитвы. Неважное» в лист «???». Его помощники разберутся с этим.

На самом деле, Шан Жи редко принимает молитвы самостоятельно, чаще просто заглядывая в файл «Особо важное» для разбора уже внесенных туда просьб. Однако на днях один из его помощников решил оставить службу на Небесах, чтобы вернуться к больному отцу, а Шан Жи ни за что бы не заставил человека выбирать между родными и работой, и потому без проблем отпустил того в мир людей, заранее выплатив причитающуюся зарплату и приплатив премией. Несмотря на сложные условия, у них неплохая оплата труда.

Им, конечно, в этом плане гораздо проще, чем людям – их общий бюджет пополняется за счет подношений, сожженных ритуальных денег2 и пожертвований в храмах. Конечно же, большую роль также играет благодарность молящихся, однако та преимущественно влияет только на силу Небожителя – никак не на его состоятельность в человеческом мире. Местная валюта – небесные свитки, в которых хранится сила человеческой благодарности, обменивается на человеческую валюту в соотношении один свиток к тысяче тьянам3. Обязанности обменника на себя взял Дворец Хранителей Божественного Знания – там даже есть отдел, отвечающий за это. Из общего бюджета пожертвований и подношений они, сверившись с количеством небесных свитков у определенного Небожителя, выдают ему нужное количество человеческих тьяней. Чаще всего Боги не меняют все свитки разом – они могут пригодиться и на Небесах, но при выполнении миссий в смертном мире или для людских развлечений обмен валют – вещь необходимая. Из личного бюджета Небожители также выплачивают своим помощникам заработную плату.

Несмотря на схожую экономическую систему, работать на Небесах гораздо выгоднее, чем в смертном мире. В отличие от некоторых человеческих фирм, Небожители помнят, что их помощники – все еще самые обыкновенные смертные, пусть и обладающие кое-какой силой и живущие чуть дольше благодаря божественному вмешательству. У многих из них по-прежнему есть родственники в мире людей, из-за чего они могут вернуться обратно; кто-то может передумать работать на Небесах из-за личных причин; а кому-то могут предложить условия получше. Люди – непостоянные существа, живущие очень короткий срок, и потому текучка кадров среди помощников довольно большая.

Так что уход одного из помощников Шан Жи воспринял как что-то само собой разумеющееся. Большей проблемой стало то, что без одного работника его помощники справляются хуже обычного, а Шан Жи не из тех, кто бы отклонялся от своих прямых обязанностей, и поэтому взял на себя работу Сан Лина, который до увольнения отвечал, на минуточку, за один из самых больших храмов из имеющихся; и потому поток молитв, обычно ограниченный ментальным заслоном, с легкостью вызвал у Шан Жи сильнейшую мигрень.

Он по привычке хмурится и вновь пытается вслушаться в бесконечный поток голосов.

«Пусть операция моего сына пройдет успешно».

«Пожалуйста, вылечи моего кота».

«Пожалуйста, спаси меня от них».

От последней молитвы у Шан Жи что-то тянет под ребрами, а по коже пробегаются мурашки. И дело не только в том, что просьба была произнесена отчаянно, душераздирающе, по-настоящему умоляюще, будто отправивший ее человек находится на грани жизни и смерти – голос кажется Шан Жи смутно знакомым, однако как бы он не пытался понять, откуда мог его знать, сознание не выдает нужного ответа.

Ухватившись за ниточку молитвы, Шан Жи мысленно прослеживает ее и оказывается в темном узком переулке.

«Странно. Не храм? Тогда как эта молитва достигла меня?» – Шан Жи непонимающе склоняет голову на бок, решив пока что оставить все лишние размышления и сконцентрироваться на происходящем.

«Пожалуйста, помоги мне», — молитва повторяется в еще более отчаянной форме, и на этот раз Шан Жи видит, от кого она исходит. Молодой парень на вид лет двадцати стоит у кирпичной стены, прислонившись к ней спиной, и, в отчаянии вытянув перед собой палку, отмахивается от своры собак, окружившей его со всех сторон.

Шан Жи приглядывается. Это не собаки. Глаза у существ горят алым, а из пасти вырывается пар. Оборотни.

Взяв телефон, лежащий рядом с ноутбуком, за которым он только что работал, Шан Жи прикладывает его к уху и мысленно связывается со своим главным помощником. Хорошо, что они провели на Небесах свой аналог интернета. Порой люди изобретают замечательные, гениальнейшие вещи – не всегда, конечно, но конкретно за интернет и мобильную связь Шан Жи благодарен. «Синицы»4 никогда не казались ему эффективным способом общения – их легко можно было перехватить или подделать, тогда как по их новой сети, построенной исключительно на божественной силе, практически невозможно совершить что-то такое. Если вы, конечно, не ас в подделывании чужой ци5 и голоса.

– Сюй Бао, есть ли кто-нибудь поблизости от северного района города Шуйюнь? Оттуда поступила нестандартная молитва. Нужно спасти смертного, – спокойно спрашивает Шан Жи, мысленно сетуя: «И с каких пор битвы стали относиться к нестандартным молитвам?».

– Прошу прощения, Господин Фанху, сейчас свободных рук нет, – на мгновение на линии повисает пауза; Шан Жи уже знает, что ему скажут дальше, однако не перебивает. – Обычно ими занимался Сан Лин, – в голосе по ту сторону трубки звучит искреннее раскаяние, и тот не находит в себе сил разозлиться. Злиться объективно не на что.

– Я понял. Тогда временно перенаправляю тебе свои молитвы. Мне нужно разобраться с этой, иначе смертный погибнет, – говоря это, он уже поднимается со своего места и постепенно меняет свою внешность на привычную личину6, которую всегда использует, когда спускается в мир смертных. Последние лет триста он довольно редко там появлялся, но раньше практически жил в нем. Не лучшие воспоминания.

– Вас понял. Все уладим, – на этом вызов прерывается, и Шан Жи убирает телефон в карман. Один минус у этих штук – их нужно постоянно таскать с собой. Конечно, некоторые Небожители предпочитают телефонам микронаушники, но, честно говоря, Шан Жи считает их еще неудобнее смартфонов. Да и нужно же ему поддерживать свою репутацию старика, в конце концов.

Проходя мимо зеркала в коридоре дворца, Шан Жи как обычно задерживает дыхание, когда видит Его внешность. Длинные черные волосы, утонченные черты лица. Красивый. Именно таким Шан Жи Его запомнил. Именно таким будет помнить всегда. Конечно же, какие-то детали он не смог бы вспомнить – например, были ли на Его лице родинки или как именно Он любил заплетать волосы, однако никогда не забудет пронзительный взгляд серых глаз, смотрящих с легким холодом и постоянную привычку закатывать глаза. Не сможет забыть.

«Сейчас не время думать о нем», – Шан Жи мотает головой, отгоняя лишние мысли, и выходит из дворца, названного так, на самом деле, по привычке: на деле же это небольшой уютный домик – необходимый минимум для жизни.

Ему предстоит серьезная работа.

Глава 2. Этот бессмертный устал от капитализма

Поскольку молитва требует его моментального вмешательства, Шан Жи решает не звонить во дворец Хранителей Знания и разобраться со всем на месте. Все же оборотни не считаются особо опасными существами. Единственная их проблема заключается в том, что они передвигаются стаями. В этом плане они с гуй7 чем-то похожи: те тоже всегда нападают толпой. Вот только если гуй тянут за собой нечисть посильнее, то оборотни, как правило, действуют самостоятельно. Единственное, что остается удивительным в данной ситуации – как и почему те вообще оказались в огромном мегаполисе. Обычно нечисть среднего уровня предпочитает леса и территории рядом с городом, где плотность населения поменьше. Несмотря на то, что оборотни по-прежнему обладают неплохой магической силой, они все же не так могущественны, чтобы затеряться среди толпы людей или принимать их облик, поэтому вынуждены выживать подальше от больших скоплений людей. Но с этой загадкой Шан Жи может разобраться потом – сейчас ему нужно спасти человека.

Встав на привычное место телепортации в середине главной площади, Шан Жи представляет себе тот темный переулок, в котором должен оказаться, закрывает глаза и растворяется в воздухе. Его переносит неподалеку от нужного поворота, дабы смертный не смог увидеть его «волшебное» появление. Быстро сориентировавшись в пространстве, он мчится к нему на помощь.

Паренек, видимо уже потерявший любую надежду на спасение, стоит на месте с закрытыми глазами, практически не дыша. Шан Жи, нахмурившись сильнее, одним прыжком преодолевает оставшиеся до пострадавшего пару чжанов8 и закрывает его своим телом.

Битвы никогда не были для Шан Жи испытанием. Однако в связи с тем, что биться в последнее время было просто не с кем, он, конечно же, отвыкает от постоянного напряжения, нитью тянущегося на протяжении всего боя; адреналина, бегущего вместе с ци по меридианам, и, в целом, от атмосферы битв. Именно поэтому, оказавшись перед сворой оборотней впервые за множество десятилетий, он чувствует себя… растерянно. Странное чувство. Но выработанные годами рефлексы берут верх, и Шан Жи, особо не раздумывая, отбивает первую атаку от особо крупного зверя, который, очевидно, хотел застать его врасплох. Парень сзади дергается испуганно, чем привлекает внимание Шан Жи.

– Беги, – бросает он через плечо, после чего полноценно сосредотачивается на бою. У людей обычно нет проблем с инстинктом самосохранения – как-нибудь справится.

Шан Жи призывает свой меч – Гуйдзы9 : Цзиньфэном10, его луком, здесь было бы сложнее отбиваться. Оборотни рычат громче, и Шан Жи, нахмурившись, бросается в бой. Раз-два – он сносит голову одному; прыжок – второй оказывается проткнут насквозь; выпад – еще двое расстаются со своей жизнью. Шан Жи двигается в смертоносном танце так, как когда-то давно его научил мастер; так, как он сам отрабатывал, годами проводя спарринги с Ним; так, как ему подсказывает нутро. Он не слышит ничего, кроме утробного рычания монстров, звука разрываемой клинком плоти и стучащего в ушах сердца. Взмах, еще взмах – и от противников остаются лишь трупы, устилающие асфальт вокруг.

Убедившись, что враги повержены, Шан Жи облегченно выдыхает и расслабляется. Первым делом нужно проверить, как там человек, направивший молитву. Обернувшись, Шан Жи уже не надеется, что увидит его: все-таки он сказал ему бежать, – однако с удивлением натыкается на того самого паренька. Судя по всему, его тело оцепенело от страха или шока, и он так и не смог найти в себе сил убежать. По крайней мере, он жив.

Вздохнув, Шан Жи подходит ближе, и карие глаза, все это время бесцельно пялившиеся в никуда, концентрируются на нем. У Шан Жи от этого небольшого жеста моментально спирает дыхание: острый взгляд словно вскрывает его, пронизывает насквозь, будто видит абсолютно все, знает о нем абсолютно все. Он замирает, не зная, с чего следует начать беседу – проще всего просто осмотреть того на наличие ранений и уйти, – однако что-то не дает ему пошевелиться.

Неожиданно вид у парня становится испуганным, а взгляд мечется куда-то за спину Шан Жи. Он не успевает ни спросить, в чем дело, ни обернуться, ни выставить меч, когда его резко толкают в сторону:

– Осторожно! – кричит парень, и Шан Жи на мгновение ощущает, как до странного знакомая ци окружает его, смягчая падение. Сзади слышится рычание, схожее с собачьим, заставляя его моментально перевернуться, и, оставив парня под собой на асфальте, выставить перед собой меч. Туша монстра напарывается на остриё, окропляя лицо и одежду Шан Жи кровью. Из груди вырывается вздох. А ведь это была его любимая кожанка!

Откинув труп в сторону, он поворачивается в сторону парня, лежащего сейчас ровнехонько под ним, и осматривает его на наличие ранений.

«Вроде все в порядке, – Шан Жи кивает сам себе, а затем хмурится пуще прежнего. Что за ци это только что была? Почему она ощущалась так знакомо? Шан Жи вновь осматривает парня под собой, стараясь найти хоть какие-то зацепки, однако не видит ничего особенного. – Обычный… Так откуда все-таки взялась та ци?».

Он задумчиво смотрит на незнакомца еще раз и уже хочет начать так и не задавшийся диалог вновь, когда чувствует тычок в ребро. Глаза Шан Жи удивленно округляются: его только что тыкнул смертный? Парень, явно оклемавшийся после произошедшего, начинает выглядеть оскорбленно-надменным, и Шан Жи не может понять, смеяться ему или плакать.

– Слезь с меня! Я теперь весь в грязи, – фыркает он, скрещивая руки на груди и приподнимая брови в саркастичной манере.

«Ну что за смертный?» – Шан Жи не удерживается от очередного вздоха, но все-таки поднимается на ноги.

– Если бы ты не полез на рожон, мне не пришлось бы бросать тебя на землю, – ворчит он, отряхивая пыль с джинсов. С кровью разберется как-нибудь потом.

Еще раз осмотрев парня на наличие травм, Шан Жи протягивает ему руку.

– Кто виноват, что ты такой невнимательный, – тот закатывает глаза, однако принимает помощь, также начиная отряхиваться, а после поправляет сбившийся высокий хвост. Судя по скривившимся в отвращении губам и хмурому выражению лица, парень этот из брезгливых.

От его слов Шан Жи чувствует, как начинает закипать. На самом деле, он не из тех, кого легко вывести из себя, однако некоторые люди просто вынуждают раздражение бурлить внутри. И этот парень, судя по всему, один из подобных экземпляров, способных вывести любое существо одной лишь силой мысли.

– Теперь я еще и виноват в том, что спас тебя? – Шан Жи честно старается держать себя в руках: все еще разговаривает с простым смертным. Ему по определению нельзя срываться на том, кого он только что спас собственными руками, даже если этот самый кто-то – напыщенный индюк.

– Я не просил меня спасать. Это были всего лишь собаки. Как-нибудь бы справился, – скрестив руки на груди, он напускает на себя самоуверенное выражение, и вот Шан Жи уже сам не сдерживает иронии в голосе, вторя тону смертного.

– Шутишь? Это были оборотни. Тебя могли сгрызть заживо.

Выражение парня становится менее уверенным, а его и без того бледное лицо совершенно теряет краски.

– Оборотни? – его голос едва слышно дрожит, а пальцы сжимаются на плечах сильнее. – Да разве в наше время еще водится подобная нечисть? – и он прав. В современном мире подобные происшествия не так часты, как прежде. Однако их количество по-прежнему не равно нулю.

– Время от времени такое случается. Хотя оборотни в таком большом городе и правда дело необычное, – Шан Жи переводит взгляды на уже начавшие гнить трупы. В конце концов, это по-прежнему нечисть, пусть и обратившаяся зверьем – вскоре от них не останется даже костей – лишь пепел.

– А ты вообще кто? – парень, поняв, что Шан Жи даже не представился, мгновенно начинает выглядеть подозрительным. У него вообще есть друзья с таким-то отношением к жизни? Шан Жи бы не удивился, если бы узнал, что он одинок. – Так много знаешь, – очевидно, он ему не доверяет. Что ж, Шан Жи бы тоже не стал себе доверять в подобной ситуации. Однако, зная весь контекст происходящего, а именно тот факт, что он сам направил ему, Небожителю, молитву о своем спасении, Шан Жи едва удерживается от смешка.

– Я – странствующий заклинатель. Моя работа – выполнять волю Небес и защищать простых людей, – он выдает давно заученный текст, в целом, практически без лжи. По крайней мере, во второй части.

Карие глаза парня наполняются сомнением и еще большей подозрительностью.

– Заклинатель? Вы еще существуете, что ли? – он показательно окидывает Шан Жи взглядом, вызывая у него небольшую волну раздражения. Чего он докопался, в самом деле? – И почему ты в джинсах? Разве у вас не должны быть ханьфу11? – парень смотрит на Шан Жи ликующе, словно раскусил его злобный план. Шан Жи устало качает головой. Откуда на него только свалился этот смертный?

– Представь себе, заклинатели тоже носят джинсы, – он усмехается, заставляя парня закатить глаза в ответ. – Ты явно пересмотрел дорам. Или как, по-твоему, я должен передвигаться по улицам в ханьфу? – Шан Жи насмешливо приподнимает бровь, и тому не остается ничего, кроме как возмущенно задрать нос и отвернуться. Судя по всему, он уронил поблизости свой рюкзак – отойдя чуть в сторону, парень поднимает его с асфальта и отряхивает от прилипшей пыли. – Я провожу тебя до дома, – как бы между делом произносит Шан Жи, наблюдая за тем, как паренек продолжает приводить себя и свою одежду в порядок. Услышав его слова, он резко оборачивается.

– Вот уж обойдусь. Я же не девица какая-то, чтобы меня до дома провожали, – смертный, показательно не глядя на Шан Жи, гордо проходит мимо него в сторону основной улицы.

Шан Жи, недолго думая, хватает того за локоть, заставляя остановиться. Парень возмущенно вскидывается и уже открывает рот для возражения, когда Шан Жи моментально прерывает их, сжав его руку чуть сильнее.

– Это не обсуждается, – говорит, как отрезает.

– Ладно-ладно, – смертный закатывает глаза и выдергивает свой локоть из чуть ослабившейся хватки Шан Жи. Он видит: тот бы еще поспорил, но, судя по всему, либо решил не тратить время, либо осознал, как на самом деле опасно бродить в одиночку после недавнего нападения.

Они идут до нужного дома в полной тишине, даже не пытаясь начать разговор. Шан Жи идет чуть позади, внимательно осматривая окрестности на наличие другой нечисти, а смертный не сбавляет шага, уверенно шагая по обочине дороги. Кажется, в какой-то момент он и вовсе начинает делать вид, будто не замечает присутствия Шан Жи поблизости. Подобное отношение с одной стороны немного подбешивает, но с другой – весьма забавляет. Шан Жи бы даже посмеялся, не будь ситуация такой серьезной.

Они идут еще где-то минут пятнадцать, прежде чем оказаться в довольно… спорном месте. Район, в который они приходят, сложно назвать благополучным с первого взгляда. Со второго, впрочем, тоже. Вокруг царит непробиваемая атмосфера серости – тоску навевает абсолютно все вокруг: старые железные качели с облупленной краской скрипят от то и дело налетающего ветра; мусор, не донесенный до свалки, неприятно смердит неподалеку; а с другой стороны двора Шан Жи разглядывает каких-то подозрительных на вид мужчин. Парень же, кажется, даже не обращает на все это никакого внимания, и Шан Жи удивляется тому, что такой придирчивый и заносчивый человек может жить в месте, подобном этому.

«Ему бы этот дом точно не понравился, – думает Шан Жи, мельком осматривая подъезд, к которому его привел смертный. Обыкновенная серая многоэтажка, каких здесь огромное множество, выглядит так, словно вот-вот развалится, и Шан Жи с сомнением смотрит на парня, в ответ получая вновь закатанные глаза.

– Что? Не нравится мой дом? Тебя никто не заставлял сюда идти, – огрызается он, на что Шан Жи лишь примирительно поднимает руки, мол, я вообще молчал, и кивает в сторону входа, призывая зайти. Мало ли что у тех опасных на вид мужчин на уме – вредить смертным Шан Жи не имеет права, но и оставить этого парня на произвол судьбы он не смог бы. Так что лучшим вариантом будет, если тот поскорее зайдет в свою квартиру.

Смертный удостаивает его холодным взглядом и, развернувшись, устремляется к подъездной двери. Шан Жи тоже планирует постепенно выдвигаться, дабы найти неприметное место и отправиться обратно на Небеса, когда парень внезапно останавливается и, ничего не объяснив, поворачивается обратно, встречаясь с Шан Жи взглядом.

– Тебя ведь послал?.. – его голос звучит гораздо уязвимее и искреннее, чем раньше, и Шан Жи удивленно замирает, наблюдая на ним. Парень, кажется, сам смущается собственных слов, потому что даже не договаривает фразу, оставляя Шан Жи в недоумении.

– Кто? – уточняет он, скрещивая руки на груди.

– Нет, ничего, – тот мотает головой, словно отгоняя какую-то мысль. Однако на его губах появляется несмелая улыбка, которая исчезает практически мгновенно, словно ее там и не было. – Спасибо, что спас, – вдруг выпаливает он и, не дав Шан Жи вставить и слова, скрывается за подъездными дверями.

Шан Жи может поклясться, что увидел, как уши парня покраснели.

«Какой странный», – думает Шан Жи, прежде чем пойти на поиски укромного места.

Больше молитв от него Фанху не получает.

***

Шан Жи никогда не считал себя трудоголиком: он всегда делал лишь то, что от него требуется – ни больше, ни меньше. Его каждый новый день повторяет предыдущий: он просыпается – Божествам его уровня нет нужды в регулярном сне, но он все равно предпочитает отключаться от реального мира хотя бы на несколько часов, – приводит себя в порядок, занимается разбором молитв и время от времени выходит на прогулку по Небесам. Казалось бы, что может разбавить обыкновенную рутину? К его удивлению, много чего.

Во-первых, ему нужно найти себе нового помощника. Сан Лин уже не вернется – это Шан Жи понял, когда получил от него одним днем молитву с благодарностями и извинениями. С одной стороны, он рад за него, но с другой – ему предстоит до ужаса муторный процесс отбора подходящей кандидатуру на освободившуюся должность. Как правило, помощники на Небеса в современном мире выбираются двумя способами: либо приглашается кто-то из друзей или родственников Божества, которые остались в людском мире, либо обычным смертным нужно прислать резюме и пройти собеседование. Все как у людей.

Конечно же, Шан Жи не занимается процессом отбора людей полностью самостоятельно: ему помогают служители храмов из мира людей и другие работники его номинального дворца. Таким образом, они отсеивают огромное количество людей, прежде чем предоставить самому Шан Жи пару анкет на рассмотрение. Однако в последнее время найти подходящую кандидатуру на должность становится все сложнее и сложнее. Главная трудность, пожалуй, заключается в том, что Жителям Небес запрещено раскрывать свои истинные личности, а значит, смертные при устройстве к ним на работу до самого последнего собеседования не знают, на что идут, и, когда внезапно оказываются в кабинете Шан Жи, могут отреагировать совершенно неожиданно. Пару раз ему приходилось самостоятельно приводить людей в чувства, а затем и вовсе стирать память о произошедшем из-за их отказа или слишком бурной реакции. Казалось бы, как можно отказать Небесам? Легко. Рабство здесь официально запрещено, поэтому Шан Жи не может заставить людей работать на него, даже будучи высокоранговым Божеством.

Второй трудностью, пожалуй, стоит обозначить абсолютную некомпетентность людей, которые до него доходят. Даже несмотря на тщательную проверку, Шан Жи все равно из раза в раз приходится иметь дело с бесполезными работниками, лишь требующими что-то от него, однако не готовыми при этом отдавать столько же взамен.

– Что? Я не умею пользоваться экселем! Кому он нужен? – после этих слов одного из претендентов на должность Шан Жи добавил к требованиям потенциального работника умение пользоваться экселем и другими базовыми компьютерными программами.

– А я смогу колдовать, как вы? – «Сможешь, но, судя по твоему взгляду, лучше бы не смогла», – Шан Жи еще опасается за свою божественную репутацию, и если эта женщина вдруг решит разгромить какой-то город, вина ляжет на него, как на Небожителя, который в первую очередь поднял ее на Небеса. Шан Жи, конечно, не любит судить книгу по обложке, но в таких случаях лучше перестраховаться.

– Да вы мошенники. Никаких Богов не существует, – в теории Шан Жи мог бы предъявить требования и к вере, однако это будет просто-напросто некорректно в рамках современного общества. К тому же, он уверен, что его пятый помощник, Шен У, по-прежнему убежден, что они не Боги, а какая-то подозрительная контора, получающая деньги нелегальным способом посредством странных махинаций с прихрамовыми благотворительными фондами. С другой стороны, он все еще выполняет свою работу на высшем уровне и не задает никаких вопросов, несмотря на собственный скептицизм, так что Шан Жи грех на него жаловаться.

Даже если человек соответствует всем требованиям, отлично справляется с собеседованием и практическими заданиями, не факт, что они примут его к себе на работу. Ведь помимо разбора молитв и их сортировки, помощнику Бога нужно их выполнять. Пусть не все, пусть самые простые, однако в одиночку Шан Жи с ними ни за что не справиться. А это значит, у помощников должно быть уже сформировано золотое ядро или хотя бы развито умение пользоваться ци. Это, на удивление, нередко в нынешнем мире. Возможно, дело в том, что люди стали уделять физическому и моральному развитию больше времени или это просто особенность строения меридиан нового поколения – доподлинно не известно. Но, по крайней мере, это здорово упрощает Шан Жи работу в подборе новых кандидатов. Тем более, что заниматься этим ему приходится не так уж часто.

Другой вопрос, что Шан Жи вынужден постоянно объяснять, что такое золотое ядро, как управлять ци, и как все это вообще связано. На лекциях в храме, где проходило его обучение, он был одним из лучших учеников, а потому по-прежнему помнит слова своего учителя с тех времен.

– Золотое ядро – это твой результат постоянного самосовершенствования, то, благодаря чему ты станешь сильнее и выносливее, а, возможно, и вовсе добьешься бессмертия без вознесения. Для того, чтобы сформировать его, тебе нужно познать свою ци, ощутить ту силу, что течет внутри тебя, научиться правильно дышать и тогда, быть может, она подчинится тебе и сделает тебя сильнее.

Обычно Шан Жи объясняет примерно также: золотое ядро – источник силы, то, благодаря чему ци может циркулировать по меридианам; а ци – и есть та «магия», при помощи которой появляется возможность побеждать монстров. Однако без физических упражнений, дыхательных практик и постоянных тренировок ничего из этого не выйдет. Жалко, конечно, что практически никто из претендентов даже не доходит до стадии, когда он объясняет все нюансы использования своей внутренней силы. Уж слишком велики требования к должности – не каждый осилит.

В любом случае, Шан Жи потратил на поиск нового помощника довольно много времени на этой неделе и все равно не смог найти никого подходящего. Громко вздохнув, он отодвигается от компьютера на кресле и потягивается, слыша, как хрустит спина.

«Даже у Богов бывает больная спина, да?» – Шан Жи с неприятной дрожью вспоминает, как однажды после целого дня за компьютером не смог подняться с кровати. И вот ради этого он стал Божеством? Чтобы по-прежнему страдать от хронической боли в спине? Что дальше? Ломящие колени? Мигрени? Шан Жи трет переносицу двумя пальцами. Мигрени уже есть.

За эту неделю он даже близко не нашел подходящего человека на должность своего помощника. И он бы рад подтянуть кого-то из старых знакомых, вот только все его знакомые и родственники уже мертвы где-то с тысячу лет. А отыскать кого-то из своих дальних потомков – сродни поиску иголки в море12. Вот если бы существовал знакомый ему смертный, достаточно храбрый, чтобы согласиться на божественную работу, и одновременно обладающий неплохим запасом ци…

На ум неожиданно приходит недавняя встреча с человеком, на которого напали оборотни, и Шан Жи осеняет. Несмотря на свой паршивый характер, паренек неплохо проявил себя: он не только храбро оттолкнул его, когда монстр попытался накинуться со спины, но еще и использовал для этого свою ци. Осознанно или нет – непонятно, однако что-то в его ци еще тогда показалось Шан Жи знакомым. Но сколько бы он не думал об этом – ничего так и не пришло на ум: словно кто-то поставил на него внутренний заслон, не дающий нужной информации пробиться. Лишь одно становится ясным – ци у него достаточно, чтобы выполнять как минимум самые простые молитвы. А еще, что самое главное, он определенно верит в Божеств – к тому же, в самого Фанху. Это может сыграть ему на руку.

Пожалуй, следует разузнать о нем во дворце Хранителей Знаний. Он редко ходит туда сам – в отличие от Хранителей Судеб, у Хранителей Знаний нет отдельных небольших коттеджей, играющих роль дворцов. После того как на Небесах началась масштабная перестройка, связанная с индустриализацией и глобализацией, Богам пришлось отказаться от шикарных дворцов, чтобы выжить – все же содержать маленький домик гораздо выгоднее, нежели огроменный дворец. Однако Хранители Божественного Знания поступили иначе – они все просто вселились в один большой общий дворец. В глазах тогдашних Богов Войны это было довольно странным решением, однако Боги Литературы были убеждены, будто бы это упростит им работу. Именно поэтому они уже где-то на протяжении ста лет проживают в одном богатом дворце.

Шан Жи не любит Дворец Знаний. Поскольку в нем обитает слишком много разнообразных божеств со своими рабочими местами да еще и личными покоями, создается впечатление офисного общежития, где все куда-то постоянно торопятся. Это, конечно, все еще не здание помощников Божеств, выстроенное по принципу человеческого многоэтажного офиса, однако ощущения возникают схожие. Там Шан Жи, кстати, тоже не особо любит бывать, предпочитая все решать дистанционно.

Информацию о парне выдают ему без вопросов. Он мог бы послать и удаленный запрос, однако прекрасно знает, как долго их дворец обрабатывает заявки такого типа. Гораздо быстрее и эффективнее дойти сюда на своих двоих и узнать все лично. Тем более, гулять по пустынным улицам Небес в это время года – одно удовольствие. И пусть они перестали пестрить прелестными украшениями, сверкать золотом и изобиловать фонтанами разной степени шикарности, как это было множество декад назад, здесь по-прежнему растут бескрайние леса и располагаются красивые озера. Пожалуй, без огромного количества чрезмерных архитектурных решений Шан Жи нравится на Небесах даже пуще прежнего.

Решив проверить всю выданную информацию на месте, дабы при нужде обратиться за дополнительными материалами, он углубляется в чтение. Цзинь Гуану – именно так зовут смертного – всего двадцать пять лет. Он работает в офисе кем-то вроде помощника начальства и в данной жизни ничем особо не выделился. Однако одна деталь тут же привлекает внимание Шан Жи: в колонке с интегралом справедливости красуется невообразимая цифра: «-39 267 425». Он удивленно вздымает брови. Каким образом простой смертный достиг настолько низкого показателя? На его памяти лишь у одного существа в трех мирах цифра была настолько низкой. Сердце в груди совершает кульбит, и Шан Жи быстро скашивает взгляд на строчку количества перерождений. Пятьсот двадцать.

«Не Он, – с сожалением думает он, непроизвольно вздыхая. – Может, он был серийным убийцей в нескольких прошлых жизнях подряд? Но насколько же нужно быть кровожадным, чтобы заслужить подобную цифру? А ведь Он в конце своей жизни тоже… Нет, это не может быть Он. Он еще ни разу не перерождался из-за своего низкого интеграла, – Шан Жи пытается успокоить себя и отогнать все лишние мысли, однако, кажется, даже по происшествии тысячи лет со времен инцидента ему будет тяжело вспоминать о Нем. – Но, по крайней мере, это объясняет, откуда там взялись оборотни. Человек с таким интегралом справедливости, должно быть, постоянно попадает в ужасные передряги».

Шан Жи точно не помнит, кто вообще ввел понятие интеграла справедливости. Кажется, это сделала одна из Богинь Литературы с иероглифом «Ма13» в имени. Она возмутилась тому, как сильно отличается значение понятия «Карма», которое использовалось на тот момент, от того, что из себя представляет их система «оценивания» всех существ на самом деле, и предложила переименовать карму в интеграл справедливости, утверждая, что это будет гораздо более логично. Шан Жи мало что понимает в математике, а тогда понимал еще меньше, поэтому проголосовал за большинство, и они официально взяли это название в оборот. Конечно же, никто среди людей слыхом не слыхивал о подобном термине: смертные эту штуку называют по-разному – и карма все еще является самым распространенным названием. Но суть остается одна: если человек совершает какой-то «плохой» с точки зрения системы интеграла справедливости поступок, с него снимают баллы – и наоборот. Чем ниже балл, тем выше у человека шанс переродиться в худших условиях, чем до этого. Это так же влияет на их удачливость при жизни и частоту перерождений. После смерти набранные за период жизни баллы передаются следующей инкарнации существа.

На самом деле, никому доподлинно неизвестно, кто подсчитывает этот интеграл справедливости: вполне возможно, что ци, сидящая в каждом человеке, как-то реагирует на его поступки, тем самым смещая его положение на доске вселенского равновесия, а после его уже подсчитают библиотекари, – однако примерные критерии, по которым он работает, они с остальными божествами смогли вывести, столетиями наблюдая за людьми. Шан Жи не знает их дословно – подобными вещами занимается один из отделов во Дворце Знаний, но точно помнит, что самым высоким штрафом облагается убийство Небожителя и что этот запрет нарушала только одна личность в смертном мире и на Небесах.

«Бывают ли вообще такие совпадения?» – Шан Жи уже хочет спросить, не смогут ли Хранители Знаний составить список деяний этого человека хотя бы за нынешнюю жизнь: о прошлых реинкарнациях можно даже не заикаться – информация о предыдущих жизнях строго ограничена независимо от того, чья это жизнь. Стоит кому-то ее прервать, как все знания о ней помещаются в специальное отделение библиотеки, недоступное без специального разрешения.

– Эй, ты в порядке? – из бесконечного потока мыслей его выдергивает чей-то высокий, мелодичный голос.

Вздрогнув, Шан Жи поднимает взгляд и облегченно выдыхает. Это всего лишь Цзяо Ше – его добрый друг. Они познакомились еще до вознесения, и поэтому Шан Жи относится к нему с крайней теплотой, почти как родному брату. Цзяо Ше был рядом с ним в самые сложные периоды жизни, помогал чем мог и прикрывал в случае необходимости. Он – практически все, что осталось у Шан Жи со смертных времен.

– Да, я в норме, – он закрывает папку и улыбается уголком губ. – Просто изучал досье одного человека. Хотел взять его на работу, – Шан Жи уже жаловался Цзяо Ше на внезапный уход Сан Лина, поэтому тот сразу понимает, в чем дело, и удивленно поднимает брови.

– Ого! Кто это? Впервые слышу, чтобы ты лично хотел поднять кого-то на Небеса, – Цзяо Ше хитро прищуривается и приобнимает Шан Жи за плечи, заговорщицки наклоняясь поближе, отчего кудри немного спадают на его лицо. – Неужели ты влюбился в смертную? – шепчет он с лукавой улыбкой на губах, отчего ямочки на его щеках становятся заметнее. Шан Жи чувствует, как его шея начинает краснеть. Только один человек может вывести его на подобные эмоции.

– Завались, – он отталкивает хихикающего Цзяо Ше и прочищает горло, замечая, что за ними уже начинают наблюдать остальные Боги в помещении. Опять они привлекают лишнее внимание. – Думаю, нам следует уйти в более уединенное место, – Шан Жи моментально становится серьезным. – Этот разговор не для лишних ушей, – он зыркает на Божеств, уже слушающих ветер у угла стены14, заставляя тех быстро спохватиться и приличия ради сделать работающий вид.

Шан Жи терпеть не может, когда распускают слухи. И пусть количество Богов стало гораздо меньше, чем было когда-то, количество сплетен совершенно не уменьшилось – кажется, даже наоборот. С приходом в их жизнь современных технологий нужда прятаться по углам и перешептываться так, чтобы никто не услышал, исчезла – теперь можно просто уйти в свои покои и позвонить оттуда своего другу-небожителю, чтобы обсудить все самые сочные сплетни.

Цзяо Ше кивает.

– Идем в мою комнату.

Личные покои Небожителей пусть не такие шикарные, как прежде, однако по-прежнему выглядят значительно роскошнее обыкновенных комнат помощников. Шан Жи не раз бывал в новой комнате Цзяо Ше, но каждый раз поражается тому, как отличается его собственный дом от места, где живет друг. Если Шан Жи предпочитал пышности убранства практичность, то Цзяо Ше никогда не скупился на роскошь. Это пошло еще с их земных жизней – Шан Жи все детство рос в монастыре, тогда как Цзяо Ше – выходец из обеспеченной семьи торговцев, привыкший к богатству. Отношение к подобному, само собой, у них тоже отличается. Однако, даже несмотря на это, они смогли подружиться и пронести дружбу сквозь века, а это что-то да значит.

– Так кто же эта загадочная девушка, что ты даже захотел со мной уединиться? – продолжает свои подтрунивания Цзяо Ше, озорно поглядывая на него своими яркими голубыми глазами. Шан Жи вздыхает. Он прекрасно осведомлен, что Цзяо Ше по-прежнему настроен серьезно – просто в его характере постоянно сводить все к шутке. За тысячу лет Шан Жи даже успел к этому привыкнуть.

– Во-первых, это парень, – Цзяо Ше издает притворно-разочарованный вздох, и Шан Жи, все же не удержавшись, шлепает его по плечу, вызывая еще один смешок. – Во-вторых, я встретил его совершенно случайно – он отправил мне молитву о спасении. Его окружили оборотни, так что пришлось вступить в битву, – когда Шан Жи упоминает оборотней, вид у Цзяо Ше мгновенно становится серьезным. – Во время боя он попытался мне помочь и оттолкнул, использовав при этом свою ци, – Шан Жи отчего-то умалчивает, что та показалась ему знакомой – наверняка Цзяо Ше будет за него переживать. Больше его подшучиваний Шан Жи не любит только взгляды в стиле «Я волнуюсь за тебя». – Но у него очень низкий интеграл справедливости, и это меня тревожит. Не хотелось бы взять плохого человека на работу, – заканчивает свой рассказ Шан Жи. Вид Цзяо Ше становится задумчивым.

– Да, это может стать проблемой… Насколько у него низкий интеграл? – уточняет он, внимательно глядя на Шан Жи. Тот трет переносицу.

– Ниже тридцати девяти тысяч, – признается он. Глаза Цзяо Ше удивленно расширяются.

– Сколько?! – восклицает он, не в силах справиться с эмоциями. Вид у Шан Жи становится еще более хмурым. – Да такие смертные вообще бывают?!

– Не кричи. Я понимаю, что звучит очень подозрительно, но у меня хорошее предчувствие насчет него, – Шан Жи старается звучать убедительным, однако Цзяо Ше лишь качает головой в ответ.

– Дорогой друг, я, конечно, не вправе решать за тебя, но с таким человеком следует держать ухо востро, – он скрещивает руки на груди. – Я бы посоветовал установить за ним слежку и собрать информацию самостоятельно, прежде чем приглашать на работу. Уж слишком он подозрительный.

– Звучит разумно, – Шан Жи кивает. Он и сам собирался сделать это.

– Если хочешь, я могу перепроверить информацию по поводу его интеграла. Почему-то эта цифра кажется мне уж слишком нереалистичной. У нас во дворце часто мудрят с подобными вещами. На днях я видел, как Мэнг Мэнг уснул прямо на рабочем месте, хорошенько приложившись головой о клавиатуру, – Цзяо Ше морщит нос. – Если что-то подобное случилось с твоим смертным, неудивительно, что там такие бешеные цифры.

– Он не мой, – фыркает Шан Жи, вызывая у Цзяо Ше усмешку.

– Да-да. Так тебе нужна моя помощь или нет? – он вытягивает руку вперед, и Шан Жи без раздумий отдает ему папку с информацией о Цзинь Гуане.

– Буду благодарен, – он старается звучать искренне, и Цзяо Ше в ответ легонько бьет его папкой по голове.

– Должен будешь, – хмыкает он.

– Ты – безбожный раб капиталистического строя, – в шутку огрызается Шан Жи, даже не сдерживая улыбку.

– Все мы, друг мой, все мы, – усмехается Цзяо Ше в ответ.

***

На расследование не уходит много времени – все-таки Дворец Знаний отлично выполняет свою работу. И вот, спустя пару дней Цзяо Ше набирает его для того, чтобы обговорить новую информацию. Шан Жи, обычно игнорирующий звонки, моментально поднимает телефон, заранее чувствуя, что тот звонит не просто так.

Они договариваются на личную встречу через пять минут, и Шан Жи, торопясь как можно скорее дойти до Дворца знаний, на полном ходу влетает в другого Небожителя, также спешащего по делам.

– Простите, простите, – начинает извиняться он, однако, подняв взгляд, моментально замолкает. Оказывается, он врезался в Ван Чжу. Как невовремя.

Ван Чжу – его соперник. Точнее был его соперником тысячу лет назад еще до их вознесения. Они учились в одном монастыре и постоянно дрались. Помимо драк, они также соревновались в учебе – они всегда боролись за второе место, потому что первое занимал Он. Возможно, Ван Чжу просто завидовал ему, а может, неприязнь была вызвана какими-то его словами, сказанными в юношеском порыве. Шан Жи уже не помнит. Однако сейчас их «вражда» поутихла, но, тем не менее, они по-прежнему держатся друг от друга на расстоянии, стараясь лишний раз не пересекаться.

– Ты, – коротко произносит Шан Жи.

– Я, – в тон ему отвечает Ван Чжу, опускаясь, чтобы собрать рассыпавшиеся листы. Шан Жи мельком разглядывает на них надпись «Задание под прикрытием» и быстро отводит взгляд. Эта информация не для его глаз. – И я тебя извиняю.

– Да иди ты, – фыркает Шан Жи, прежде чем обойти его и пойти в сторону Дворца знаний. Ван Чжу, конечно, по пути, но Шан Жи предпочитает его игнорировать, старательно обгоняя и наращивая скорость, дабы оторваться от него. И как при такой приятной внешности можно обладать столь скверным характером?

Зайдя внутрь, он быстро поднимается по ступеням, к комнате Цзяо Ше и расслабляется только тогда, когда заходит внутрь.

– Выглядишь так, будто чуть не умер. Что случилось? – тот удивленно вздымает брови.

– Неважно, – отмахивается он. – Лучше скажи, что ты узнал? – нетерпеливо спрашивает Шан Жи.

– Не так быстро, друг мой, – Цзяо Ше ухмыляется. – Неужели ты даже не хочешь перекусить или выпить со мной чаю? – он рукой указывает на разные яства и красивый фарфоровый чайный сервиз, заставляя Шан Жи сменить нетерпеливость на скептицизм.

– Честно говоря, не очень, – фыркнув, Шан Жи скрещивает руки на груди.

– Ты ранил меня в самое сердце, – Цзяо Ше драматично прикладывает руку к груди, а после, все же став серьезным, берет планшет, где, судя по всему, записал всю нужную информацию. Взгляд Шан Жи становится заинтересованным. – Хорошо. На самом деле, я узнал не так много.

– Но что-то ведь узнал? – спрашивает Шан Жи с намеком на продолжение. Цзяо Ше кивает.

– Да. Во-первых, я обнаружил, что оборотни не были подосланы. Мы несколько раз проверили их прах на магию призыва и ничего не обнаружили, – на самом деле, это хорошие новости. Таким образом они исключили сговор против человека, а значит, он находится в относительной безопасности.

– А во-вторых?

– А во-вторых, твой смертный – не единственный в своем роде с таким интегралом, – на этот раз Цзяо Ше звучит куда более воодушевленно, будто сбор информации об этом доставил ему неимоверное удовольствие. – Я проверил информацию, и на самом деле таковых людей пусть мало, но они существуют. Чаще всего, в прошлых жизнях они были убийцами и теперь страдают от невезения. Собственно, это и было первопричиной нападения на твоего смертного, – объясняет он с гордым видом, но Шан Жи, вновь услышавшись эту глупую формулировку, повторяет свою недавнюю просьбу:

– Прекрати звать его моим, – на самом деле, Шан Жи плевать, как там Цзяо Ше зовет этого смертного – ему просто хочется докопаться до его слов.

– Ладно-ладно. В общем, ничего подозрительного. Просто забудь о нем и дело с концом, – сказав это, Цзяо Ше тушит планшет и откладывает его на стол, беззаботно пожимая плечами.

Шан Жи хмурится в ответ.

– Не могу я так, – он вздыхает, потирая переносицу. – Что-то в нем меня цепляет. Ощущение, будто мы что-то упускаем, будто я не вижу очевидного, – он задумчиво прикусывает нижнюю губу, но мыслей в отношении Цзинь Гуана не прибавляется, и ему не остается ничего, кроме как вздохнуть еще раз – на этот раз еще более обреченно. – Я, наверно, все же понаблюдаю за ним. И ты, пожалуйста, поищи еще что-нибудь на его счет, – Шан Жи просит искренне, хоть и прекрасно знает отношения Цзяо Ше к сверхурочной работе.

Он ожидаемо смотрит на Шан Жи одновременно как на врага народа и собственное проклятье. Подобное не может оставить его безразличным, так что Шан Жи беззастенчиво улыбается, чувствуя, как из груди рвется смешок.

– Ты же не отстанешь от меня, да? – обреченно спрашивает Цзяо Ше, словно Шан Жи попросил его не поискать информацию, а своими руками перетаскать целую кучу мешков с дайконом15.

– Нет, – он ухмыляется, и Цзяо Ше громко стонет, на мгновение становясь похожим на маленького разбалованного господина. Шан Жи помнит его таким смутно – с тех времен прошла тысяча лет. Но воспоминания приятные, и потому у Шан Жи в груди от них теплеет.

– Хорошо-хорошо, я поищу еще что-то. Но только потому, что ты меня попросил, – ворчит Цзяо Ше. Шан Жи благодарно хлопает его по плечу.

– Спасибо. Должен буду, – эту фразу они говорят друг другу постоянно, хотя по идее ничего такого не имеют в виду. Однако традиция есть традиция, и через мгновение на губах Цзяо Ше возникает игривая улыбка, а в глазах начинают плясать озорные огоньки.

– Готовься – мой список желаний большой, а ты должен мне уже дважды, – ухмыляется он.

– Ты действительно проникся духом капитализма, да? – Шан Жи с улыбкой качает головой.

– Ничего не могу с собой поделать, – Цзяо Ше тихо хихикает и, прикрыв половину лица веером, направляется в сторону двери. – Тебя проводить или сам справишься?

– Лучше сам, иначе ваши сплетники снова будут пускать слухи, будто мы планируем саботаж, – Шан Жи качает головой. У них и не о таком сплетничают.

– Они просто дураки. Не обращай на них внимание и… – Цзяо Ше запинается, начиная выглядеть неловко.

– И? – Шан Жи вопросительно поднимает брови.

– Заходи как-нибудь еще. Просто так. Я скучаю, – Шан Жи редко видит Цзяо Ше настолько откровенным – по всей видимости, его маленькая одержимость смертным ни на шутку разволновала его, раз его потянуло на признания.

Лицо Шан Жи смягчается.

– Хорошо. Я тоже скучаю, – он улыбается. – Жди меня завтра.

Цзяо Ше заметно приободряется.

– Вот и договорились.

Глава 3. Этот бессмертный что, похож на сталкера?

Найти место жительства Цзинь Гуана, его работу и график дня не составляет для Шан Жи никакого труда: все эти данные уже были занесены в его досье. Удивительное дело – когда Дворец знаний вообще успевает собирать такое количество информации о каждом смертном? Хотя, возможно, дело в самом Цзинь Гуане – едва ли человека с настолько низким интегралом справедливости был бы оставлен без пристального внимания Небес. Эту информацию Шан Жи держит в голове просто на всякий случай – наверняка к нему приставлен один из помощников Повелителя.

Он внимательно следит за обстановкой вокруг Цзинь Гуана через Небесное Око, однако не ощущает чужого присутствия: ни небесного, ни демонического. Возможно, тот, кто приставлен следить за ним, очень хорош в своем деле. А может, никто за ним и не следит вовсе.

К сожалению, периодическое наблюдение за Цзинь Гуаном приходится совмещать со своими обыкновенными божественными обязанностями, поэтому Шан Жи успевает следить за ним где-то по часу в день. Казалось бы, это не так много, однако, на самом деле, достаточно, чтобы подметить кое-какие особенности его жизни и сделать соответствующие выводы. Не все же Небеса смогли внести в досье.

Во-первых, Цзинь Гуан – действительно обыкновенный работяга в небольшой человеческой фирме: здесь в досье не соврали. Он всегда приходит вовремя, каждый день одевается с иголочки и никогда не задерживается на своем рабочем месте дольше положенного. За все время наблюдения за ним Шан Жи ни разу не видел, чтобы Цзинь Гуан общался с кем-то из коллег ближе нужного. Семьи у него нет. Однако, что Шан Жи заметил точно – так это постоянное стремление Цзинь Гуана накормить всех бродячих котов в округе и снабдить детей из детского дома сладостями. Очень мило с его стороны – Шан Жи не может сдержать улыбки, когда видит искреннее счастье детей и легкую улыбку на губах Цзинь Гуана. Наверняка его интеграл справедливости в следующем году станет немного выше.

В целом, ничего криминального Шан Жи не замечает. Даже если Цзинь Гуан под покровом ночи сбегает грабить банки или что-то в таком духе – Шан Жи об этом не узнает, хотя бы потому что у него нет такого количества времени, чтобы следить за каждым его шагом. Эти несколько недель он едва успевает отдыхать. Выгорание, когда твоя работа – быть Богом, штука не очень хорошая, а значит, нужно время от времени посвящать время себе и, например, вернуться к регулярным тренировкам.

Тренироваться Шан Жи очень любит. Физические нагрузки позволяют избавиться от лишних мыслей и полностью абстрагироваться от проблем. Шан Жи редко тренируется с мечом – куда ближе ему лук. Несомненно, размахивание клеймором или рапирой тоже приносит своего рода удовольствие, но только натянутая тетива, выпущенная четко в цель стрела и пронзенная мишень заставляют его по-настоящему расслабиться и почувствовать себя живым. Как жаль, что у него нет напарника для спарринга – бои снимают стресс гораздо лучше одинокой тренировки.

Вздохнув, Шан Жи опускает лук и направляется в сторону беседки, где оставил свою бутылку с водой. Несмотря на то, что сам его «дворец» выглядит как обыкновенный смертный домишко – сад рядом с ним явно указывает на принадлежность этого места Божеству. Шан Жи так и не смог что-то изменить. С тех пор, как Он посадил здесь дерево вишни и, в целом, распорядился о высадке других диковинных цветов, Шан Жи тщательно ухаживал за ними, не позволяя своим помощникам притрагиваться к растениям. Особенно к вишне. А где-то за пять лет до Его смерти, они вместе построили здесь эту беседку для праздных бесед, наблюдением за цветущей вишней по весне и игре в го16. Шан Жи постоянно проигрывал, чем Он обожал хвастаться и при любой возможности напоминал об этом. В отместку же Шан Жи обыгрывал Его в сянци17. Видеть недовольное выражение на извечно красивом лице всегда доставляло Шан Жи искренне удовольствие.

Предавшись воспоминаниям, он улыбается уголками губ и совсем не замечает, как кто-то заходит в сад через внешнюю калитку.

– Господин Фанху, вашего немедленного присутствия требует Повелитель, – посторонний голос выдергивает Шан Жи из своих мыслей, вынуждая вернуться в реальность.

Обернувшись, он видит Сюй Бао, склонившегося в поклоне. Впрочем, это действительно мог быть лишь его первый помощник – всем остальным строго-настрого запрещено приближаться к саду, особенно когда Шан Жи тренируется, медитирует или пьет чай в беседке.

– Он уточнял, с какой целью я ему нужен? – спрашивает Шан Жи, чуть нахмурившись. Он поднимает ладонь, разрешая тому выпрямиться. Раз Сюй Бао побеспокоил его, значит дело серьезное. К тому же, судя по виду, он явно спешил.

Встав ровно, тот медленно качает головой.

– Нет. Просил лишь поторопиться. Должно быть, что-то важное, – рапортует Сюй Бао, ни капли не меняясь в лице. За это Шан Жи его и ценит – приказы выполняет без вопросов, работу свою делает безупречно. Кажется, его вознесение – лишь дело времени.

Шан Жи кивает.

– Понял. Благодарю, Сюй Бао. Можешь быть свободен, – еще раз поклонившись, Сюй Бао скрывается за калиткой, оставляя его одного.

Шан Жи морщится – ему не особо нравится посещать Повелителя. Во-первых, его никогда не приглашают просто так – скорее всего, потребуется выполнить какую-то особую миссию, что означает сверхурочную работу. Во-вторых, следуя традициям, ему придется переодеться из своей привычной одежды в ханьфу. Шан Жи не противник традиций, однако ханьфу перестали нравиться ему в тот момент, когда на Небесах появились джинсы. И несмотря на то, что он по-прежнему использует меч и лук со стрелами в битвах с нежитью вместо новомодных пистолетов с зачарованными пулями, променять джинсы на ханьфу он больше не сможет. Тем не менее, ему все равно приходится время от времени надевать то в дань уважения к их истории и древним традициям – по праздникам и во время посещения Ныне Правящего Повелителя.

На самом деле, Повелитель несильно отличается от остальных Небожителей – на него лишь спихивают наиболее важные и сложные дела вроде поддержания гармонии и баланса между тремя мирами. Примерно поэтому на эту должность мало кто по-настоящему претендует. В кандидаты баллотируются либо трудоголики, либо Божества, всеми силами стремящиеся к власти. Цзянь Цзилю определенно относится к первому типу. Шан Жи искренне восхищается его усердием в работе – за последние тридцать лет у власти он действительно сделал многое, и потому Шан Жи ни за что не поставит его приказы или авторитет под сомнение. Он лишь надеется, что через семьдесят лет они смогут выбрать кого-то, похожего на Цзянь Цзилю, или хотя бы не выдвинут его самого в качестве кандидата. Это была бы настоящая катастрофа.

Дворец Повелителя – такой же обычный дом вроде его собственного. Единственное – у Цзянь Цзилю приоритет отдан не только под удобство и практичность, но и под эстетическую составляющую. Многие Божества так и не смогли отказаться от своих прежних привычек в угоду современности: кто-то носит шикарные ханьфу на постоянной основе, как Цзянь Цзилю и Цзяо Ше; у кого-то на чайные церемонии уходит по несколько часов к ряду; а кто-то, как сам Шан Жи, все еще пользуется своим старым божественным оружием. У каждого есть свои маленькие слабости.

Подойдя к дверям дворца Повелителя, Шан Жи кивает помощнику, стоящему на страже, и беспрепятственно проходит внутрь. Обстановка внутри чем-то напоминает человеческий музей: его встречает множество картин, ваз и других реликвий, расставленных по всему периметру дома. Шан Жи может понять стремление Божеств хранить памятные и ценные вещицы, однако сам он бережет лишь две вещи из прошлого – Его чандао18 и ленту для волос. Других реликвий ему и не надо.

Ориентируясь на звук работающей аппаратуры, Шан Жи проходит по коридору дальше и оказывается в комнате, полной экранов компьютеров и других высокофункциональных приспособлений. Что ж, судя по всему, у Повелителя все под контролем.

Как и ожидалось, Цзянь Цзилю обнаруживается в этой самой комнате. Шан Жи все еще помнит момент, когда тот только вознесся – прошло уже порядка пятиста лет: тогда Небеса переживали свой рассвет. Шан Жи, уже будучи состоявшимся Божеством, практически не взаимодействовал с новичком, однако издали наблюдал за его стремительным ростом. Цзянь Цзилю довольно быстро набирал новых последователей, а во время кризиса Небес смог их удержать. Он и по сей день остается одним из самых значимых Небожителей, что здорово помогает ему на новой должности.

Прямо сейчас Цзянь Цзилю что-то внимательно разглядывает на одном из экранов, и Шан Жи намеренно громко ступает дальше, чтобы привлечь к себе внимание. Услышав шаги, Цзянь Цзилю сразу же поднимает голову и напускает на лицо вежливую улыбку.

– Ах, Фанху, ты уже здесь. Проходи, чувствуй себя как дома, – он разводит руками, указывая на несколько диванчиков, стоящих в комнате. – Чай? – предлагает Цзянь Цзилю так, словно пригласил его на светскую беседу. Он всегда был таким – в чем-то скрытным, в чем-то чрезмерно сдержанным.

Шан Жи никогда не знал, как следует вести себя с такими людьми. Сам он по натуре слишком прямолинейный – и довольно часто эту самую прямолинейность принимают за грубость. А Шан Жи просто такой вот есть. Помнится, в прошлом учитель частенько ругал его за это, а Он постоянно отвешивал ему подзатыльники за особо грубые формулировки, сказанные в приличном обществе. Но учителя, как и Его, давно нет в живых, да и Шан Жи уже не такой уж и вспыльчивый, каким был в юности, а потому его прямолинейность перестали воспринимать в штыки.

– Добрый день, Повелитель, – Шан Жи вежливо склоняет голову, прежде чем подойти ближе. – От чая откажусь, благодарю. Вы вызвали меня по какому-то делу? – он переходит сразу к сути – в конце концов, у него по-прежнему куча невыполненных молитв, так что ему не стоит здесь задерживаться.

– Как всегда сразу к делу. Этим ты мне и нравишься, – улыбка Цзянь Цзилю становится ши�