Метод звездного круга

1895 год. Зима

Тропа N между Техасом и Нью-Мексико

Мари опустила край ветви винограда в рот с особой непринужденностью, и даже когда свет забил в глаза, она не смутилась.

– Что ещё? – она появилась быстро, так же как всегда. Её губы стянулись в невзрачную полосу, глаза блестели холодным пламенем. Её голос отражался в голове приятным эхом. – Ай-ай, юная Бессель, как Вы можете использовать кровь своего отца?

На самом деле она не представляла из себя чего-то невероятного. Платье синего цвета ласкало деревянный пол подолом. Её губы, глаза, нос – она вся была бледна и издавала легкое свечение голубоватого цвета, резавшее глаза.

– Ты не желаешь поговорить со мной? – Мари проницательно осмотрела пришедшую и поёжилась в своем кресле.

– У меня нет времени на пустую болтовню, – ответила пришедшая. – Ты хотела мне еще что-то сказать? Мне казалось, мы обсудили всё, что можно и нельзя, и с тобой, и с твоим уважаемым отцом.

– Я просто хотела поинтересоваться у тебя… – ответила Мари, и его тон заметно возвысился, словно переходя на новую ноту.

– Уже вся орбита знает, что ты не собираешься занимать место своего родного отца, что еще можно обговаривать? – пришедшая в возмущении сложила руки на груди, её голос стал словно звонче.

– Вообще мне интересна твоя позиция, – губы Мари дрогнули в улыбке, она слегка подавалась вперед, крепче вцепившись ногтями в мягкую обивку кресла, что кончики её пальцев побледнели. – Кого ты хотела бы видеть в качестве Повелителя?

– Что за вопрос? – отчеканила пришедшая, уже явно сдерживая накопившуюся злобу.

– Представляешь, картой завладеёт кто-то неопытный, безграмотный, несмышлёный? – сосредоточенно отчеканила Мари.

– Если ты намекаешь на своего брата, то я даже не приму его кровь в качестве повелителя! – процедила пришедшая, что её волосы на плечах покачнулись от выросшего напряжения.

– Бессель предусмотрел это. Поэтому он ищет нового наследника.

Туман как-то быстро рассеялся вместе с гостьей, и Мари, теперь спокойная и одинокая, отхлебнула вина из кубка рядом с ней.

Глава 1

Запад США. Форт-Уерт. Штат Техас. 1890 год.

На общественные казни собирались все. Обычно это выглядело не так зрелищно, как думалось, но даже девушки, работающие в борделях, позволяли себе, облокотившись на стены зданий, мельком наблюдать, как на эшафот выводили осужденных.

Она смотрела по сторонам. В кричащей, гогочущей толпе она чувствовала себя потерянно и уязвимо, но старалась не подавать виду, чтобы не быть задавленной толпой.

– Джеки! – за кисть больно схватились и в то же мгновение дернули за руку, заставляя все-таки невольно протиснуться через неприятных жителей города.

Джерси был высокого роста, и когда Джеки посмотрела на него каким-то туманным взглядом, он только недовольно цокнул, помотав головой.

Джерси тянул её за собой, заставляя людей осуждающе оглядываться и вздыхать, когда фигура Джеки невольно сталкивалась с их нескладными телами.

Первые ряды людей, в окружении которых резко оказалась Джеки, выглядели особенно озабоченно, что заставило её невольно, с детской ненавистью, сжать края юбки.

Пахло потом, от чего болела голова. Под ногами противно вязалась грязь, пачкавшая подол юбки.

Джеки подняла голову и поверхностно, приоткрыв рот, осмотрела эшафот. На Диком Западе особенно не заморачивались насчет соблюдения всех правил казни, иногда её вовсе делали без суда, ссылаясь на мнение общества (демократия, так сказать).

Джеки заметила знакомую фигуру у ступенек помоста и подалась вперед, щурясь от дневного солнца и разглядывая черты лица, а когда мужчина сделал шаг под чужим натиском, то процедила громче нужного:

– Папа?

Джерси, на которого Джеки метнула взгляд, едва заметно кивнул и приставил указательный палец к губам, призвав к тишине.

В семье Вольф не принято было говорить о дурном при детях, и если Джерси уже было почти двадцать, то десятилетняя Джеки воспринимала эшафот скорее, как что-то отстраненное, вроде иллюзии, нежели что-то реальное и пугающеё. На общественные казни она смотрела совсем редко и то мельком, потом отец отводил её куда-то, лишь бы детское внимание не успело дойти до момента дерганья рычага.

Мужчина выглядел почти равнодушным, его изрезанная кожа, изодранная одежда, покрытая кровью, выглядела ужасающе тошно, что Джеки поняла, когда дамочка рядом с ней фыркнула.

– Его же убьют… – процедила Джеки чуть тише, и её тон оказался почти безжизненным.

– Только не плачь, – попросил Джерси, а его лицо, наполненное каким-то странным отчаянием, сделалось серьёзным.

Дальше он не смотрел на Джеки, холодно наблюдал на внезапно натянутую на шею отца петлю. Палач поправил её так, словно подтянул шейный платок, а затем небрежно схватил лист и пробубнил едва понятно:

– Осужденный за убийство помощника шерифа…

Дальше он процедил фамилию, которую Джеки впервые услышала, и пока она пыталась в сознании перебрать все знакомые имена, послышался машинный звук отодвигающейся доски.

Охватила неожиданность, Джеки, вцепившись в края юбки. Она слышала, как тяжело и обрывисто дышит её отец, как его тело извивается против его воли.

Вдруг резкие звуки безжизненных криков прекратились, и мужчина отбросил голову набок, а его сухой язык безжизненно выпал изо рта.

Джеки поняла, что теперь сжимает юбки, чтобы не разрыдаться. Она окончательно потеряла цепочку логики, но резко утихнувший голос, молчание ударили большим молотом.

– Не плачь, – повторил Джерси так же непринужденно и тихо.

Джеки сглотнула, видя тело уже в размытом виде.

«Не плачь».

Щека намокла, от чего стало не по себе. Джеки уже окончательно запуталась в советах брата и собственных чувствах, не в силах оторвать остекленевший взгляд от эшафота.

«Не плачь».

Джеки издала первый всхлип, что застрявший ком в горле потом вырвался отдышкой.

«Не плачь, не привлекай внимание».

Джеки почувствовала, как ткань её рукавов намокла, и сама не поняла, как начала рукавом вытирать никак не останавливающиеся слезы.

Глава 2

Запад США, Форт-Уэрт, штат Техас. 1896 год.

Она была не шлюхой. Поднимаясь по ступеням, она едва не задевала подол юбки. У неё были мягкие черты лица, совсем крошечный, но аккуратно прямой нос, зелёные глаза и запутанные рыжие волосы под шляпой. Она шла медленно, подавляя в сознании все посторонние шумы, беседы и ненужные разговоры.

– Налей что-нибудь.

Джеймс с особой гордостью недолго пытался убедить Джеки в том, что его не интересует её просьба, равнодушно удерживая свой взгляд на небольшой бутылке виски, но после того, как она наигранно растерянно откашлялась, он все же неохотно оглядел её с ног до головы.

У него были темные густые волосы, грубые руки с кольцами на каждом пальце, большие глаза, в которых привычно читалось либо безразличие, либо осуждение.

– А конкретней? – Джеймс ударом положил руки на стойку, прижимая ладони, и слегка склонил голову вбок, что его волосы качнулись.

– Виски есть? – вальяжно присаживаясь на стул, спросила Джеки без особого желания.

– Нет, еще рано утром кончился, – Джеймс быстро сменил её осуждающим взглядом свысока, его речь была привычно ленивой, а язык словно заплетался.

Джеки оглядела помещение. Держать его было выгодно Джеймсу. Держать таверну или кабак вообще было выгодно на Западной части Америки. Здесь все делилось на небольшие города, деревни и села, которые представляли собой скромные улочки, грязные, пропитанные ужасным запахом дома и постоянное ржание коней, которые занимало всю и без того узкую дорогу.

– Шато?

Джеки замерла, разглядывая бутылки, выстроенные за спиной Джеймса ровным рядом по наименованиям и крепости.

Они встречались в этой таверне почти каждый день. Джеки выпивала бокал некрепкого вина перед работой, понимающе кивала на жалобы Джеймса о том, какие увальни и идиоты постоянно тратят его нервы и силы в его таверне. А после часто выслушивала, как он придирается к её внешнему виду, усталому и изнеможённому лицу, утверждая, что по ночам надо спать, а не играть в карты на поцелуи, и к тому, что ей следовало бы получше поразмыслить над тем, сколько она тратит денег на выпивку.

– Ну наконец-то, – краем глаза заметив, как Джеймс наполнил бокал вином, она удовлетворенно пододвинула его к себе и со скудной улыбкой сделала один глоток, роясь в карманах своей юбки, – Почему твоя таверна называется «Пьяная лань»?

Джеймс раздраженно отвлекся от работы, но тут же несуразно усмехнулся, пряча руки за спиной и пошатываясь на месте.

– Да это старая вывеска прошлого владельца, у меня эта таверна месяца четыре только, не больше.

Джеки не знала, что ответить. Допивая остаток вина, она бросила на стойку пару монет, и они негромко звякнули.

– У тебя сегодня время свободное есть? —неожиданно поинтересовался Джеймс, его тон резко оказался менее навязчивым.

– Достаточно, —с особой уверенностью ответила Джеки, её пальцы поглаживали ножку бокала, заставляя вино покачиваться.

– Тогда можешь сегодня, ближе к трем часам прийти ко мне, отец с матерью и еще несколько родственников приезжают, скучно не будет, —на этой убеждающей ноте он забрал из цепких пальцев Джеки в пару мгновений опустевший бокал и быстро промыл его.

Джеки, поняв, что больше поговорить не о чем, уже направилась к выходу, попутно крикнула:

– Договорились.

***

Как только Джеки вышла на улицу, в носу тут же защипало от пыли, попадающей в ноздри, а в горле запершило.

Она шагнула со ступени, поднимая под собой небольшой клубок песка.

Лошадь, привязанная к стойлу, недовольно фыркнула, а повозка рядом с ней напомнила о работе.

Она некоторое время всматривалась лошади в глаза, а после перевела взгляд на повозку и разглядывала её с недоверчивой злобой, словно впервые увидела.

Наверное, работа извозчика была проклятьем. Вначале Джеки приходилось выслушивать желания грязных, пьяных оборванцев, а после внимать их непристойные беседы или идиотский флирт.

– Эй, —плечо Джеки со спины толкнули, —Ты что глухая? Раза три у тебя спросил. Подбросишь до конца улицы?

Джеки равнодушно указала на повозку, и когда парень толкнул в неё какой-то груз, Джеки перебросила ногу через седло и схватилась за повод.

***

К середине дня ветер начал блуждать по городу и поднимать за собой огромные пыльные тучи.

Совсем рядом послышался скудный свист.

– Эй, Джеки! —к свисту добавились хлопки.

До назначенного времени встречи оставалось больше часа, и Джеки коротала время на улице. Ей даже не нужен был повод что бы выйти и уныло прижавшись к белокаменной стене пусто наблюдать за вечно куда-то спешившими людьми и поднимающими пыль лошадьми.

Кроме Джеймса у неё не было знакомых, и поэтому она без особых сложностей опознала его голос.

Когда он подошел совсем близко, Джеки устало подняла взгляд.

– А что это тут у нас? —с детским любопытством, на редкость воодушевленный чем—то Джеймс, без особых усилий выдернул из пальцев Джеки карманные часы с золотой цепочкой.

Джеки дернулась, но пальцы сжались уже не чувствуя цепь в ладони. Джеймс растянулся в какой—то детской усмешке, ловко манипулируя часами, перекладывая цепочку с пальца на палец, из руки в руку.

Когда он осмотрел их тщательнеё, повертел регулятор и несколько раз внимательно открывал и закрывал крышку, рассматривая циферблат, то резко возразил, что в его голосе в мгновение появилось напряжение:

– Погоди, так они же мужские.

– Брата, —процедила Джеки и натянула шляпу так, что она закрывала глаза. Скрестив руки на груди и вальяжно упав на стену собственного дома, она рвано и тихо выдохнула.

Джеймс только коротко промычал.

Джеки стояла почти без движения, она даже не о чем не думала, просто задумчиво держала взгляд то на козырьке шляпы, то на пряжке своего сапога.

– Ну ты чего? —почти холодно спросил Джеймс, нарушая тишину, словно ему надоело стоять в безмолвном молчании, ожидать, когда Джеки наконец решиться продолжить разговор.

Джеймс ждал. Он, приподнимая её шляпу, озадаченно и внимательно рассмотрел все её черты лица.

Джеки не шевелилась, они лишь устало подняла стальной, неприступный взгляд, сохраняя самообладание что бы изнеможённо не растечься по стене дома.

Джеймс метал свой взгляд от носа к глазам, а после мельком оглядывал губы и щеки, не оставляя свой взгляд на какой—то части лица дольше мгновения.

– Встретимся у меня, —неосторожно подбрасывая часы, что цепочка звякнула, заявил Джеймс и отошел от Джеки, которая с какой—то озадаченной опаской стянула шляпу, прижала её к груди и туманно проводила Джеймса взглядом, который еще несколько раз оглядывался через плечо, мельком усмехаясь.—Часы отдам только если увидимся сегодня еще раз.

***

Дом Джеймса был на окраине города. А чуть левеё было старое, заброшенное ранчо, на котором никто не появлялся уже больше десятка лет.

Дом был большим, Джеки никогда не была у Джеймса и какое—то время просто стояла рядом и долго рассматривала крашенные деревянные доски и плоскую крышу с небольшим наклоном.

– Джеки, —она даже не дрогнула, когда со спины её пощекотали острым концом шпаги, царапая кожу через рубашку, —Смотри, шикарная правда? От отца.

Джеки через плечо посмотрела на счастливую детскую улыбку Джеймса и развернувшись с любопытством попросила:

– Можно посмотреть?

Джеймс легко пожал плечами и протянул шпагу лезвием вниз, осторожно вложив рукоять в чужую ладонь.

Рука Джеки резко дернулась, что острие прошлось по коже, оставляя на щеке Джеймса едва заметную полосу под глазом, что по коже внезапно скатилась алая капля.

– Ну и зачем? —Джеймс недовольно прошипел и как—то по—детски сощурился на мгновение, пока капля не спала с его лица на землю под ногами.

Джеки подавила смешок.

– Извини, люблю равные позиции, —процедила она и отдала шпагу обратно, от чего Джеймс брезгливо дернул уголком рта, поведя плечами.

Больше ничего не сказав, он поторопил Джеки зайти внутрь и когда они оказались на пороге, Джеймс громче обычного начал:

– Джеки Вольф, —ноги словно подкосило, когда Джеки толкнули, разворачивая лицом к Джеймсу, но тот не дал ей упасть, рывком подхватывая за подбородок.

Джеки не показывала удивления, её взгляд вцепился в довольную ухмылку Джеймса. Резко захотелось выпить чего ни будь покрепче, а после плеснуть алкоголь Джеймсу в его гордую рожу. Иногда он надоедал до ужаса, особенно когда своевольничал.

Джеймс был доволен, но позволил себе только издевательскую улыбку и вскинутую бровь.

Джеки невольно сжала губы, но как только поймала на них взгляд Джеймса тут же приоткрыла рот, словно желая что—то сказать, но он внезапно сделался хмур и неприступно сжал вторую ладонь в кулак.

– Джеки Вольф, —повторил он, только теперь голос резко сменился с насмешливого шуточного, до гневного шепота.—Прошу, веди себя нормально на моем семейном празднике и не злоупотребляй с алкоголем.

Грубые пальцы наконец отпустили, но в это же мгновение Джеймс за плечо развернул её, сильнее толкая внутрь здания.

В уши тут же врезался шум переговоров, звуки открывающихся бутылок, топот и смех. Людей было не так много, но в полутёмном помещении с зашторенными окнами казалось, что помещение было слишком тесным.

Холодный уличный ветер сменился духотой и табачным запахом. Джеки, словно озябши, скрестила руки не груди. Хотелось просто забрать часы и уйти, но она потеряла Джеймса из виду так же быстро, как он появился.

Еще несколько раз оглянувшись, Джеки устало присела не скамью и с подозрительным призрением обвела взглядом комнату.

– Он всегда такой, —послышалось совсем рядом и почему—то Джеки поняла, что сказанное арестовывалось ей.

– Такой… это какой? —наигранно усмехаясь спросила она в пустоту.

– Вспыльчивый, —так же спокойно ответили ей и Джеки наконец поняла, что почти рядом, одну ногу вытянув на скамью, а другую прижав к себе сидел человек, глаза были прикрыты огромной шляпой, из—под которой лишь слегка выглядывал крупный нос и пухлые губы.—А еще у него ужасно переменчивое настроение, которое меняется по звону монет, —человек рывком щёлкнул пальцами и на скамью упала одна монета, —Сейчас он к тебе словно к дорогому револьверу, —рука человека потянулась к карману брюк, —А через мгновение готов рыть тебе могилу, —и на скамью упала вторая монета, —Идиот.

Джеки с обвороженным интересом вслушивалась в звон монет, звук которых отдавал ужасной болью в голове от постоянного шума, но это не мешало ей на несколько мгновений утонуть в пустоте.

– Мари Бессель, —рука человека поднялась, предлагая познакомиться, но Джеки с недоверчивой опасной оглядела ладонь.

– Так вы девушка? —с подозрительным интересом спросила она, хотя сейчас было уже глупо задавать подобные вопросы.

– Люблю рушить стереотипы, да и на подобных мероприятиях выгоднеё позиционировать себя мужчиной, —подозрительно странная уверенность в Мари напоминала Джеки Джеймса, от которого постоянно так и веяло гордостью, которую он старательно пытался показать в себе, словно считал это своим лучшим качеством.

– Кем вы ему приходитесь? —со странной спешкой, не теряя начального интереса спросила Джеки.

– Двоюродная сестра, а он тебе кавалер?

– Да куда уж… кавалер.

– Джеки, я нашел тебя, —Джеймс появился неожиданно резко, он в мгновение вцепился взглядом в Джеки, стараясь сохранять спокойствие, но выглядел он непривычно потрепанно. На его щеке осталась ели заметная царапина.

– Ну и где ты пропадал все это время? —голос Мари прозвучал почти озадаченно.

Она рывком подорвалась с места и оказалась за спиной Джемса, что тот успел только проводить её взглядом.

– Так, ну что я вижу. Я тебе сказала шпагу без меня не брать, она не будет слушать себя, пока ты не научишься работать без защитной дужки, —Мари резко схватила Джеймса, который с особой опаской смотрел ей в глаза за подбородок и неаккуратно вытерла окровавленную щеку, мельком всматриваясь в порез.

Джеки замерла, прикрыв губы под предлогом почесать кончик носа. Но она все равно негромко хмыкнула, хотя Мари была занята Джеймсом, проницательно сверля его взглядом, слегка сощурившись.

– Это не твоя шпага, с чего ты взяла? —громче нужного прокричал Джеймс, дыхание которого уже сбилось.

– Я работаю с оружием пятнадцать лет, думаешь я не отличу узкую часть клинка 17 века, от той современной ерунды, которой у тебя набит весь шкаф? —Мари оставалась спокойной, только теперь в её тоне было что—то угрожающеё и напористое, —Джеки представь, я подарила ему шпагу с эфесом 17 века, а он додумался уже с кем—то поиграть. —она грубо взяла его за плечо и развернула боком, показывая Джеки алый порез.

Джеки сидела со странно растерянной улыбкой. Мари ожидающе смотрела на неё, надеясь, что она нарушит внезапно воцарившуюся тишину между ними.

– Джеймс… Ты сказал это от отца, —внезапно процедила Джеки, посмотрев на него с вопросительной настороженностью.

– Так это ты что ли? —Джеймс наконец почувствовал свободу, когда Мари разжала его плечо и скользнула к Джеки с гордой улыбкой. —Молодец.

– Пошли, —резко протараторила Джеймс и протянул ладонь. Джеки недолго вглядывалась в его глаза, заполненные гневом, что забавляло Мари, ведь та вальяжно скрестила руки на груди, словно ждала, что Джеймс скажет что—то на последок улыбалась.—Ну же!

Джеки неохотно поднялась, и когда Джеймс уже начал уводить её, Мари заставила его еще на мгновение остановиться.

– Береги себя, Джеки, —почти серьезно сказала она и начала неспешно уходить в другую сторону, что её шаги начали смешиваться с шумом толпы.

– И зачем ты соврал? —Джеймс подвел Джеки к узкой двери, которую тут же с особой уверенностью распахнул, приглашая внутрь. Джеки сделала опасливый шаг, без доверия осматривая чулан. Дверь резко захлопнулась.

– Да я её ненавижу, —отозвался Джеймс, и Джеки резко отпустила опасение, ведь голос его был не таким угрожающим как раньше. —Это дочь моего дяди, который вечно посылает её последить за мной, словно без неё я не справляюсь.

Джеймс как мальчишка поместил ладони в карманы брюк и словно пьяно закатил глаза.

Джеки внимательно всмотрелась в черты лица Джеймса. Он был значительно выше её. Ему, наверное, было около двадцати, может чуть больше. Его густые брови внезапно сошлись на переносице и он продолжил:

– Не хотел, чтобы ты вообще знала об этом назойливом комаре. И, главное, любит устанавливать свои правила, клянусь она не такая, какой представилась сейчас, —и тут Джеймс замер осознавая что опять перешел на крик, и спустя несколько мгновений разочарованно опустил ладони прижатые к груди и устало откинул голову к двери, об которую упирался.—Во всяком случае со мной.

Джеки в замешательстве наблюдала, как Джеймс медленно утопает в собственных суждениях. Хотя больше её сейчас интересовал вопрос, к чему подобное откровение. Джеймс никогда не многословил, а если разговор доходил до его переживаний, то он предпочитал молча стоять в стороне.

– Ну? Что смотришь? —скорее устало, нежели укоризненно спросил Джеймс.

Джеки впрямь поймала себя на мысли, что глупо уставилась на него, ощущая, как по телу проходит дрожь.

– Мой отец умер когда мне не было пяти, —Джеки неёстественно вздрогнула, когда Джеймс обхватил её руку около локтя и торопливо подвел к единственному окну, —У моей жизни странная история.

Где-то вдали что-то прозвенело, словно золотая монета с грохотом упала на железную дорогу и этот звук разошелся по всему городу. Джеймс только сильнее прижал Джеки к себе и опасливо развернулся к старым часам с маятником в углу комнаты, которые уже давно не работали.

Джеки почувствовала, как её отпустили и наконец выдохнула, стараясь внимательнее прислушаться к звукам и шорохам.

Джеймс неожиданно резко начал мерить шагами комнату, не меняя положения головы, он изучал пол под ногами, словно обронив что—то.

Джеки очередной раз начала накрывать безысходность. Комната была заполнена сырыми ящиками, которые накрывали старые ткани, стоял странный запах клея и спирта.

– Поздравляю, у нас гости, —он остановился, переводя взгляд на старые часы, невольно сжимая сухие губы. Взгляд Джеймса бегал из стороны в сторону, в глазах блестел страх.

– Я так понимаю, нежеланные?

Джеймсу сменив Джеки презрительным взглядом, обошел комнату уже какой раз и подойдя к стене опустился рядом со стеной напротив, старательно прощупывая каждую доску.

– Нашел, —торопливо процедил он и две доски покорно отпали назад из—за сырости, —Видишь Джеки, надо не только жить, но и выживать.

Джеки выпрямилась и расстегнула верхние пуговицы блузы, словно ей резко стало холодно, Джеймс слишком торопился, от жары и запаха начиналось легкое смятение, перебивающеё тошноту, прикатившую к горлу.

– Хочешь выжить, иди за мной, я на твою жизнь ставки не ставил.

Почему—то сейчас это походило на вышедшую за грань шутку. Джеймс процедил «Ну» с раздражением в голосе, но Джеки не рискнула. Она еще раз осмотрела его с ног до головы.

Пряжка на сапогах Джеймса несколько раз глухо прозвенела и затихла, из чего Джеки поняла, что он ждет её.

– Ну так ты идешь или нет?

Джеки еще некоторое время маялась, её взгляд растерянно побегал по полу и наконец она почти уверенно проскользнула сквозь проем и очередной раз от неожиданности вздрогнула, когда Джеймс с силой, словно ударяя, ухватил её за ладонь и рывком потянул за собой.

***

Через пару минут под ногами начало хрустеть битое стекло, а в носу защипало от запаха гари, подошва сапог Джеки покрылась темными пятнами от пепла под ногами. На ранчо часто что—то жгли, но помимо стогов сена здесь стаяло пара корыт, наполненных мутной водой и разваленных стойл для лошадей.

Джеки тяжело дышала, по щекам тек пот. Джеймс ходил рядом с ней, создавая только большее напряжение, что—то шептал и ковырял сапогом сено, пока Джеки его не оборвала:

– Может объяснишься?

– Мы с тобой играем со смертью, Джеки, —внезапно остро ответил Джеймс, он достал из кармана часы и Джеки тут же неожиданно встрепенулась, опознав в них свои.

.—Ты обещал отдать, —потребовала она и Джеймс закатил глаза.

– Тише, —шепотом процедил он с некоторым раздражением.—Знаешь… Город на северо—востоке, в 100 милях от сюда? —он сделал паузу, но не дождался ответа, —У них были некоторые счеты с нашим Шерифом и тот затянул с возвращением долга, теперь по договору они могут с полной уверенностью оккупировать город, до возвращения денег.

Джеки почувствовала, как дыхание опять учащается. Она провела языком по губам, оглянувшись по сторонам. Окатило волнение, а внезапная настороженность резко обострилась.

– Конкретики бы, —процедила она.

Где—то глухо прозвучала пара выстрелов знакомого звука револьвера, топот лошадей и звонкие крики протянулись по всем улицам. Джеки чувствовала, как за её спиной происходит какая—то отдаленная суета, от чего по телу все—таки пробежались мурашки.

Джеймс тоже заметно напрягся, сильнее сжавшись в стог сена, он копошился в карманах брюк.

– Что тебя не устраивает? —промямлил Джеймс едва понятно, внезапно достав из кармана табак и произвольно засунул его в рот, кажется пытаясь снять тревогу.

– Откуда ты знаешь, что Шериф должен другому городу? —спросила Джеки, но почувствовала, как её речь ускорилась, —Я не замечала, что ты любитель собирать сплетни.

Джеймс рядом повел плечами, на мгновение задумавшись:

– Быть его племянником иногда очень помогает…

Джеки бездумно увела взгляд с лица Джеймса, почувствовав его присутствие теперь особенно остро. Пробежала вторая волна неприятной дрожи. Когда казнили её отца шерифом был кто—то другой, мужчина лет сорока, который по итогу скончался через года три после обвинения отца Джеки, так что особой связи с Джеймсом не было, но какая—то легкая злоба все равно ударила в сознание.

Она сильнее вжалась в стог сена, скрещивая руки на груди:

– Погоди, так ты хочешь сказать, что имеёшь в наследстве огромные деньги? —Джеки опять напористо посмотрела на Джеймса, который в ответ мгновение помолчал, драматично закатывая глаза, только потом процедил:

– Мечтать не вредно, Джеки. У него есть родная дочь Мари и шанс того, что мне перепадет хотя бы один доллар из того состояния, что перейдет Мари примерно равен нулю.

Джеки вскинула брови.

– Мне поставили ряд условий, —продолжил Джеймс так же монотонно, —Если я сейчас помогаю дяде в спасении города, он отдает мне одну из четырех частей всего наследства.

– И какую никчёмную часть ты исполняешь?

– Примерно, —Джеймс наигранно задумался.—Всю.

Джеки слышала, как топот и выстрелы сзади все активнее приближаются, что теперь казалось, словно стреляют над ухом. От этого становилось только напряжённеё. Джеймс пусть и выглядел сейчас отстраненным и незаинтересованным, в его тоже просачивалась тревога, а смотря на то, как он возиться в своих карманах и активно жует табак, он явно нервничал. Джеки еще раз окинула его слегка нескладное тело, грязную жилетку, наполовину заправленную рубашку. Он не выглядел как кто—то, кому бы доверились, Джеймс никогда не внушал доверия.

– Может ты уже расскажешь, что за план придумал твой дядя, —попросила его Джеки.

Джеймс начал ковырять сено ботинком.

– Мы возвращаем долг без процентов и другой ерунды, если все закончиться мирно, то мне гарантированно наследство. Только прежде чем отдать долг, нам нужно забрать эти деньги. Шериф дал мне координаты, —без желания ответил он.

– А от меня тебе что нужно? Просто так ты не будешь спасать меня, у тебя на это есть веская причина.

– Ты идешь вместе со мной, —твердо заявил он и даже не ожидая знака согласия подал руку.

Теперь в глазах Джеки заиграл легкий испуг.

– Любопытно. Мне кажется ты мог бы взять кого—то повесомеё меня. Раз у тебя такие связи, вряд ли тебе нужна была бы именно я, —она слегка затихла, замерла на месте, а её голос начал звучать на тон тише.

– Я должен сделать это без участие каких—либо знакомых и родственников дяди, а ты единственная, кто попалась мне под руку не из их круга.

– Мне нравиться, как уверено ты на меня полагаешься, —почти искренне протараторила Джеки, —А что я получу взамен?

– Жизнь, —выпалил Джеймс, взглядом указав на сторону, откуда доносились звучи выстрелов.

– А еще…

Джеймс резко выдохнув протараторил:

– Твои тридцать процентов

– Пятьдесят.

– Тридцать пять. Не наглей, Джеки.

– Сорок

– По рукам.

Джеймс только подался корпусом вперед, пытаясь схватить небольшую ладонь Джеки, но не успели его пальцы коснуться её руки, его лицо внезапно побледнело на пару тонов, а ладонь дрогнула. Джеки только через мгновение успела понять, как его глаза пьяно закатились, а обмякшее тело упало на неё.

Руки непривычно заболели, но не прошло минуты, как Джеймс заерзал, расправляя плечи.

– Все нормально?

Он выглядел помято и потерянно. Горячие ладони Джеки словно оставляли ожоги на оледеневшем теле. Джеймс как—то дико потряс головой, разбрасывая беспорядочные волосы. Джеки заметила, как ладони ослабли и цепочка часов, обмотанная между указательным и среднем пальцами, почти сползла на землю. Она легко стянула часы с руки, даже не скрывая этого.

– На чем мы остановились? —его голос не изменился, даже показался живеё. А когда Джеки осторожно ткнула его в плечо, заставляя подняться, Джеймс только поправил рукава рубашки и ожидающе уставился на Вольф.

Джеки растерянно вздохнула.

– На том, что я иду с тобой.

Джеймс еще некоторое время приходил в себя. Джеки оглядывала его с недоверчивым презрением и долго гадала, что затуманило его мозг. Бессмысленно моргая Джеймс ощущал, словно кровь начала быстрее разливаться по венам, а сердце устало отдавало медленные, глухие стуки. Прижимая пальцы к виску и странно жмурясь, он протараторил:

– Тогда ты сейчас идешь и берешь все, что считаешь нужным. Я могу на тебя понадеяться? —последнее предложение прозвучало почти угрожающе.

Джеки задумчиво цокнула языком, словно старательно обдумывала вопрос:

– Можешь.

– Отлично к себе домой не заходи. Сразу иди к стойлу, бери лошадь и дальше сама решай, —торопливо ответил Джеймс и уже было хотел скрыться за большой беседкой, но на последок проводил Джеки взглядом и одобрительно кивнул на прощание.

***

В ушах стоял странный гул. Джеки даже не успела проводить Джеймса взглядом, как тот скрылся где—то за пределами ранчо, обходя стога сена и деревянные развалины.

На её улице было сравнительно тихо, но дорога была пустая. Звуки выстрелов слышались, пусть и отдаленно. Джеки посмотрела на часы, которые она все еще сжимала в руке. Что—то душило, юбка уже испачкалась, а в сапогах резко оказалась вода, намочившая чулки. Джеки сощурилась, разглядывая в конце улицы свой дом. Терять в нем было нечего.

Форт—Уэрт был блинным городом, тянувшимся почти в пятьсот миль. Джеки хорошо знала лишь пару улиц, когда просили отвести дальше того, что она знала, Вольф привыкла отказывать, соглашаясь лишь в редких случаях.

По улице все еще ходил ветер, от чего ходить по песку стало еще тяжелее. Джеки прошла пару домов, все—таки держась поближе к зданиям.

Таверна Джеймса, около которой Джеки все—таки задержалась, выглядела безжизненной и странной без постоянно звука суеты и пьяного гогота. Внутри были тихо и чисто, бутылки и бокалы стояли нетронутыми, значит тут однозначно еще никого не было.

Тут горло что—то сжало, рубашку дернули, что Джеки в мгновение оказалась прижата к стене.

– Тихо, тихо. Джеки, ты совсем не понимаешь, где ты ходишь?

Вольф выдохнула, дергая воротник, за который притянули обратно, дав себе отдышаться. Она через плечо посмотрела на Мари, присевшую рядом с ней и облокотившуюся на стену. Она выглядела бодреё, чем Джеки, но дышала тяжело.

– Джеймс тебе уже все рассказал?

Джеки лишь быстро кивнула.

– Он, малолетний кретин, совсем теряет голову. Где он ходит?

– А ты что ту делаешь? —спросила Джеки, плотнеё вжавшись в стену.

– Жду. Мне же надо знать, что будут делать эти ублюдки, чтобы доложить отцу. Но знаешь, тебе лучше тут не оставаться, сюда с минуты на минуту явятся люди. У тебя есть лошадь? —Мари даже не дала Джеки кивнуть, её руки тихо перебирали какие—то короткие ножи и два револьвера, прикреплённых к поясу, —Бери и уезжай, подальше.

Джеки последний раз поежилась, озябши от странного холода, проходящего под рубашку и поднявшись с места быстрым шагом дошла до второго выхода из таверны, даже забыв поп8рощаться.

Загон, где Джеки держала Диану и за аренду которого часто отдавала бешеные деньги, находился в глубине улицы, чуть дальше таверны Джеймса.

Лошадь Джеки звали Дианой, та не было буйной и вспыльчивой, а окрас был чем—то между мышастой и рыжей. Вольф благополучно увела её и стойла, громко хлопнула скрипучей дверцей. Сейчас в загоне было тихо и пустынно, а Диана стояла почему—то слишком спокойно, только недовольно фырча и цокая копытом.

Теперь стоило позаботиться о провианте, на несколько дней.

Джеки мельком оглядела повозку и умело перебросив ногу через седло дернула повод.

В горле было сухо, очень хотелось пить. Пустота в животе не давала покоя, а голова болела в два раза сильнее.

Звуки выстрелов слышались с каждым мгновением все отчётливеё и приближеннеё, от чего Джеки невольно резче натягивала повод и оглядывалась назад, чувствуя чужое присутствие за спиной.

Проезжая мимо таверны Джеймса с задней стороны Джеки невольно заглянула в запасной выход, стараясь сглотнуть жажду.

У наполовину приоткрытой двери стоял ящик вина, а рядом—коньяка. Джеки мельком взглянула на пустующую повозку и осторожно спрыгнула, мельком оглядев нетронутые бутылки, плотно стоящие друг к другу.

Жара душила все больше, а в ушах все сильнее жужжало от топота, крика и выстрелов.

Джеки ладонями обхватила ящик и на удивление легко положила его в повозку, плотно прижав к углу. То же самое она повторила со вторым ящиком. Сейчас времени на алкоголь не было, а на поиски воды тем более.

Рядом послышался звук резко разбитого стекла, а в ушах словно что—то захрустело. Джеки рывком взобралась на лошадь и игнорируя звон бутылок сзади прибавила скорость.

***

На ранчо было тихо, но теперь звуки выстрелов оказались более пугающими. Джеки спрыгнула с лошади, тревожным взглядом ища Джеймса.

– А побыстрей нельзя было? —он, сутулившись и держа лошадь белого окраса за повод, бубнил себе что—то под нос, временами закатывая глаза.

– И тебе привет. Если бы не твоя любимая сестричка, я бы пришла намного раньше.

– Хоть где—то наши мнения сошлись, —язвительно протараторил Джеймс.

Глава 3

В нос врезался приятный запах свежей травы. Джеки уже как пол часа ехала в немом молчании, отставая от Джеймса на несколько ярд, чтобы чувствовать себя рядом с ним менеё уязвимой.

Порой Джеки казалось, что её друг—это глупая маска, никчемная и бездушная. Это механизм, не дающий сбоев. Это гордое спокойствие и проклятая уверенность, которая заставляет чувствовать себя перед Джеймсом еще ниже.

Конь Джеймса был молод, ему не исполнилось и десяти. Они уже давно выехали за пределы города, двигаясь неспешным, почти ленивым шагом. У Джеймса в повозке было много оружия, пару небольших мешков, вероятно с монетами и еще что—то небольшое, прикрытое грязной тканью.

– Душная ты, —голос Джеймса показался почти брезгливым.

Вокруг было нескончаемое поле, пшеница прогибалась от громких ударов копыт, а Джеймс так и оставался непоколебимым, спокойным.

Джеки посмотрела на него с вопросительным презрением, от чего он вопросительно повел бровью, словно отвечая тем, что не понял её намека.

– Ты так говоришь, словно тебя заставили со мной ехать, —ответила Джеки и её тон оказался тяжелее, чем она сама предполагала.

– Если желаешь себе смерти, можешь возвращаться, мне плевать, —со странным акцентом возразил Джеймс, от чего Джеки на мгновение застыла, крепко сжав повод.

Вокруг стоял противный запах гнили, где—то далеко отдавали глухие звуки выстрелов, мрак слегка окутал поле, от чего Джеки прищурилась, старательнеё разглядывая очертания фигуры Джеймса.

– А, по—моему, ты просто боишься.

Копыто коня Джеймса особенно звонко цокнуло по жесткой траве. Он сильнее натянул повод и резко повел левым плечом.

– Нет. Ты просто важна для меня, —процедил он сухо, что совершенно не вязалось с контекстом.

Джеки даже на мгновение предположила, что в нем внезапно проснулась тонкая ирония.

– Почему—то ты не особо хочешь это подтвердить, —Джеймс посмотрел на неё через плечо с тревожным любопытством, от чего Джеки вопросительно наклонила голову, вскинув бровь.

– А может ты просто не хочешь это понять, —он слегка подался вперед, напряженно дергая головой.

Джеки, не ответив, схватилась за повод, и Диана послушно прибавила шаг, но Джеймс внезапно остро затормозил.

– Ну чего там? —и опять не услышав ответа Джеки посмотрела через плечо и тут же вздрогнула.

На алом небосводе, солнце которого уже почти наполовину скрылось за горизонтом виднелась фигура на лошади, которая все больше и быстрее вырисовывалась на красной пелене. Их разделяло около двухсот ярдов, которые с каждой секундой сокращались. В лицо непривычно забил ветер, а лошадь внезапно засуетилась, что Джеки на мгновение потерялась в пространстве.

– У нас меньше минуты. Легко отделаемся, если сейчас же начнешь заряжать пистолет.

Она посмотрела за спину, Джеймс суетливо трогал каждый из двух пистолетов на поясе, но не могу решить, за что схватится. Он громко дышал, а его руки начали заметно трястись, что револьвер почти выпадал из ладони.

– Стой, —протараторила Джеки и, прищурившись, опознала, как силуэт сбавил ход и заметно засуетился, доставая из ремешка небольшой револьвер.

– Он… Сейчас.., —в голосе Джеймса просочились истерические нотки.

Джеки поймала на себе его тревожный взгляд в полутьме, от чего у неё самой защемило в груди. Начал слышаться приближающийся цокот копыт. Джеки заметила, что из рук Джеймса все еще на снятом предохранителе почти выпадал пистолет, который держали наполовину сжатые пальцы.

Она, не забирая его из онемевшей ладони, вслепую выпустила две пули. Потом барабан опустел и издал только пару глухих взрывов.

Первым послышался какой—то далекий свист, а потом кто—то стонуще захрипело, обмякши упав, как что—то мягкое и влажное.

Первым очнулся Джеймс. Он, изнемогая прищурил глаза, пытаясь вернутся в трезвое расположение духа, но как только заметил Джеки которая невольно пошатывалась на месте то ли от волнения, то ли от резкого выстрела с натяжкой улыбнулся.

Коня в десяти ярдах от них суетливо писал круги, пытаясь сбросить тело хозяина со спины. Его грива испачкалась кровью, вытекающей из щеи мужчины лет сорока. Джеки брезгливо дернула верхней губой, подавляя тошноту.

– Скажи спасибо, что они не знали о том, чей ты племянник, тогда суеты было бы больше, —протараторила она, выбрасывая револьвер на траву.

– С чего ты взяла? —поинтересовался Джеймс и Джеки, присев на землю и почесывая запутанные волосы, и ответила:

– Если они бы знали, кто ты есть на самом деле, немедленно отправили бы как минимум отряд. Они ищут тебя, но понятия не имеют как ты выглядишь.

Джеки постучала по земле ладонью, переводя дыхание.

– Пистолет, что он заряжал слишком медленно, наверняка, чтобы припугнуть, —Джеки, внезапно резко замерла, поднимая на Джеймса странно уверенный взгляд, —А теперь давай попродробнее, что за документы ты скрываешь?

Джеймс заметно задышал громче, лошадь под ним засуетилась. Он принципиально громко закашлял, отведя взгляд.

– Какой документ? Что тебе от меня надо? —его голос прозвучал механически ржаво, почти скрипуче.

Джеки несуетливо поднялась с места внезапно неожиданно для Джеймса оказалась напротив него, слегка облокотившись на шею коня Джеймса.

– Не просто так за тобой гоняются. Тебя не хотели убить, чтобы достать какую—то информацию, скорее всего эта информация изложена на бумаге. А ведь рассказать мне это должен был сделать ты. Не претворяйся дураком, Джеймс.

– Не неси ерунды, —пробубнил он, старательно отводя взгляд в землю.

– Идиот, —сухо сказала Джеки, пока Джеймс почесывал волосы на затылке.

Глава 4

Через час темень окончательно окутала поле, плавно переходящеё в негустой светлый лес. В нос начал ударять запах хвои и сырой травы, а под рубашку пробился холодный ветер.

– Остановимся? —как можно увереннеё спросил Джеймс и тут же затормозил, дергая повод.

Джеймс быстрее, чем думал, заверил Джеки, что она должна развести костер и через десять минут он уже, набросив на плечи слегка порванное в рукавах пальто, грубо согнувшись, сидел на траве, недовольно что—то бубня себе под нос и потирая оледеневшие ладони между собой, временами осторожно поднося их к пламени.

– Может все таки дашь документ? —Джеки пустилась на поваленное бревно напротив, тут же почувствовав тепло костра. Она непривычно поежилась. Воротник рубашки слегка намок от пота, а пальцы рук показались стеклянными после выстрела пистолета.

– Ты читать то умеешь? —усмехнулся Джеймс, не отводя взгляда от костра.

– Умею, если тебя заботит только это, —Джеки старательно смотрела на Джеймса, разглядывая, как на свете костра часть его лица приняла переливающийся рыжеватый оттенок, но он так и не реагировал.

Джеймс принципиально долго молчал, только покусывая губы и растирая сухие ладони.

– Нет, —отрезал он, слегка мямля.

Джеки вскинула брови, рывком отбросив плед на коленях, и обойдя костер не спеша кавалерийской походкой дошла до лошадей. Джеймс несуетливо посмотрел через плечо на силуэт Джеки, которая старательно рылась в его повозке.

– Играем до первой крови, проступит у меня—больше никогда не попрошу у тебя бумагу. Проступит у тебя—ты отдаешь мне документ. Без смертельных травм. Договорились? —Джеки принципиально резко ввела кончик шпаги в землю рядом с Джеймсом, немо предлагая ему взять её за рукоять, —Только давай не особо вымещать злость друг на друзе, будет достаточно легкого пореза.

– А если я откажусь? —Джеймс задернул голову, чтобы лучше разглядеть почти строгое лицо Джеки. Его губы непривычно вытянулись в кривой изгиб.

– Ты не сможешь, —Джеки настойчивеё протянула рукоять, что лезвие сильнее напряглось.

– Почему? —Джеймс осторожно механически взял рукоять пальцами, со странной бережностью обхватив её ладонью.

– Рано или поздно все сведется к этому же. Если ты не хочешь решать это словами, то…

И Джеки пожалела, что нашла время распустить язык, ведь шпага Джеймса уже мелькала чуть выше талии и она едва успела отпрянуть.

– Чего ты такая гордая? —спросил он и Джеки отвлеклась, чуть ли не упуская из виду то, как шпага Джеймса пытается проскользнуть по плечу.

Почему—то руки непривычно затряслись, а свист шпаги начал уходить в сознание эхом.

– Кто бы говорил, —она наигранно покачала головой.

Джеки сама не успела понять, как её шпага случайно оставила след на носу и из едва заметной ранки скатилась кровь. Она, слегка сощурившись, коснулась пальцем неторопливо стекающей капли. На коже осталась алое пятно.

– Кровь, —показывая ладонь сказала Джеки, её голос на удивление показался леденяще напряженным.

Джеймс застыл, кожа пальцев едва заметно побледнела, а дыхание сбилось. Голова закружилась, в глазах потемнело. У Джеки внезапно в нос ударил запах крови, запрещая свободно вздохнуть.

– Что случилось? —пряча ладонь за спиной спросила Джеки.

Но Джеймс уже был равнодушен ко всему, его шпага лежала на земле, а он сам, переменная с ноги не ногу глотал воздух и щурился он света костра, обняв ближайшее дерево. Его ногти царапали кору ствола, а зрачки словно побелели, делая голубые глаза тусклеё.

– Пей, —протараторила Джеки и вложила в его ладонь бутылку бренди, —Ты мне живым нужен.

– Бренди? —и детским испугом спросил он, громко кашляя.

– Чистейший. Хоть мозги промоет.

– Могла бы стразу спирта дать, —отзывался Джеймс тихо, с чуждым безразлично—тревожным взглядом:—Ну не переношу я кровь, что с этим сделаешь? —пробубнил он, стараясь трезво смотреть на Джеки.

– Иди спасть, утром поговорим, а то ты походишь на мертвеца, восставшего из могилы, —Джеки оценивающе оглядела его с ног до головы, стараясь не сильно смущать.

– Возможно когда-нибудь я действительно им стану, особенно если не закончу дружбу с тобой, —отдавая нетронутое бренди возразил Джеймса.

Он уснул через пару минут, а Джеки еще долго смотрела на то, как пламя костра отражалось на его лице свечением.

Глава 5

– Ты засыпала? —криво улыбаясь спросил Джеймс с сонным удивлением.

Проснувшись, он обнаружил Джеки на том же месте, где и проводил. Она, прижав к себе колени, положила голову и пусто смотрела на костер. Только утром лицо Джеки стало выглядеть измотанным, а глаза более пустыми.

– Нет, я думала, —отрезала она.

Джеймс особенно громко в утренней тишине усмехнулся, поднимаясь и ежась на траве. Он, мяв плечи и локти, особенно остро посмотрел на Джеки и спросил словно невзначай:

– Ну и о чем?

Джеки завозилась в волосах, перебирая волнистые пряди. Джеймс выглядел чрезмерно довольным, почти развязным. Он перебирал складки на рубашке и игриво цокал языком, что-то тараторя себе под нос.

Он уснул прямо на своем же пальто, не расставляя палатку. Когда он открыл глаза уже почти рассвело, Джеки уже не подпитывала огонь ветками, дожидаясь, когда он сам потухнет.

Способ достать бумагу, пока Джеймс спал, был, конечно возможным, но очень рискованным. Учитывая его вспыльчивость Джеки минимум потеряет доверие. Он отдаст её сам.

– О том, что ты так и не дал документ, —почти холодно процедила она.

Джеймс пальцами коснулся носа, на котором недавно был алый след. Напоминая себе о том, что случилось, он слишком наигранно зашипел от боли.

– Не притворяйся. У тебя там уже ничего не осталось.

Джеймс молчал, поджав губы. А Джеки наконец подняла на него взгляд, в ожидании вскинув брови.

– Я ничего не ел со вчерашнего дня, —тихо напомнил он, словно потерявшись в мыслях.

Джеки шепотом выругалась. Этого еще не хватало. Джеймс рывком поднялся с места, сонной походкой подойдя к повозке Джеки, в надежде найти там что-то съедобное. Он старательно оглядел содержимое и замер в каком—то тревожном оцепенении.

– Вольф, —громко протянул он, его тон с сонно-шуточного внезапно сменился на громко давящий, —это что? Мы не в бордель едем.

– Алкоголь вообще—то полезен. Им и рану обработать и выпить можно, —теребя край косы оправдалась Джеки и стараясь меньше суетиться, поднялась с сырой травы, чтобы чувствовать себя на ровне с Джеймсом

– Джеки, ты дура? —через плечо спросил, —Ты понимаешь, что ты нас без еды оставила?

Джеки замерла, стараясь не смотреть Джеймсу в глаза. Сейчас оправдываться было бессмысленно. Она запустила руки в карманы юбки, в мгновение почувствовав себя какой—то нескладной. Джеймс тяжело выдохнул и подойдя к Джеки еще с минуту пытался поймать её взгляд. Внезапно он начал, правда без удовольствия:

– Здесь рядом должно быть ранчо, значит и сад, я отвлекаю хозяина, ты разбираешься с провиантом, идет? —он лениво качнул головой.

– Нехорошо это закончится, —выдохнула Джеки, запуская руку в карманы брюк.

– Можно подумать ты оставила нам выбор.

***

Здесь было свежо и чисто. Пахло фруктовым соком и сырой землей. Забора не было, просто внезапно в поле начался свободный сад, тянувшийся на несколько десятков ярдов. Дом рядом был значительно меньше. В утреннем сумраке его черная крыша выглядела почти пугающе.

Джеймс вцепился взглядом в парадную дверь дома, развязно проводя языком по сухим губам.

– Долго не затягивай, —протараторил он, последнее, что Джеки видела, это то, как он скрылся за деревянной стеной дома.

***

На боковой стене дома была лестница, прикованная к стене. Ступени хрустели, а когда Джеймс забрался на последнюю, то она громко треснула, и он едва успел перелезть на шершавую крышу, пока та полностью не проломилась.

Джеймс, судорожно вдохнул, прислушался к тому, как утреннюю тишину нарушил хруст дерева, и проводил две деревянные дощечки взглядом, пока они не упали на землю.

На покосившейся крыше хорошо открывался обзор на пространство у парадной двери. Отсюда виднелся передний небольшой двор, в то время, когда Джеки была на заднем.

Тут Джеймс слегка вздрогнул, услышав, что парадная дверь скрипнула, и оттуда вышел хозяин, неуклюжий и низкий. Он сложил руки на груди и недолго оглядывал передний двор, а после посмотрел на дом и сердце Джеймса начало биться чаще.

– Ты чо там делаешь? —щурясь, спросил он.

Джеймс не смог разглядеть его лица, но тон у него был определенно давящим.

Он немного поерзал на месте, не зная, куда себя деть и осознавая всю тленность его способа слежки. Ладони вцепились в доски, а в голове что-то зазвенело.

Мужчина, не понимая, посмотрел на него и громко спросил, чтобы Джеймс услышал:

– Ты кто вообще?

– Я? Что?

Хозяин засуетился, но Джеймс опять почувствовал несокрушимую слабость, боль в виске, пульсирующую и давящую. Воздух будто кончался, горло резало, последнее что получилось увидеть, это как вдалеке что—то замигало и после пропало.

***

– Ублюдок, —Джеки мерила шагами расстояние от ближайшего дерева до бочки с водой, временами потирая руки, на которых остались кровавые порезы.

Солнце уже окончательно поднялось над горизонтом, в носу теперь пощипывало дневной свежестью, а теплый ветер пробирался под рубашку.

Джеймс тяжело дышал, Джеки слышала это даже в ярде от него, смотря на то, как под закрытыми веками едва заметно шевелились зрачки.

Джеки, осознав, что сказала это в пустоту, не выдержав бросила беглый взгляд на бочку с водой тут же толкнула её, и одежда Джеймса покрылась мокрыми пятнами, а вода вылилась на землю.

К её удивлению это помогло и он, сначала пробубнил что-то едва понятно, а потом быстро опомнившись, провел рукой по запотевшей щеке.

– Что случилось? —в его голосе прорезалась хрипота.

Джеймс слишком вяло закашлял. Он схватился за ворот своей рубашки, срывая верхние пуговицы и поглаживая грудь. Волосы тоже намокли и начали липнуть ко лбу.

– Лучше ты мне объясни. Ты видимо опять потерял сознание, свалился с крыши и вот, я жду когда ты опомнишься.

Джеймс выглядел зашуганным и потерянным, у него перед глазами все еще плыло пространство, а не самая удачная попытка подняться с земли заставила его неуклюже сесть, ноги предательски подкосились, словно он был пьян.

– А мужик тот? —Джеймс сразу поймал на себе презрительный взгляд Джеки, почувствовав себя еще уязвимеё, —Он где?

– Хозяин? —переспросила Джеки, суетливо оглядываясь, —Умер, —сказала она почти равнодушно, но в её голосе прорезалась странная вопросительность.

– Чего? —во взгляде Джеймса заиграл удивленный страх, и он припав к дереву задумался, —А где… труп? —в его глазах что—то сверкнуло.

Джеки застыла, но она явно не думала, а словно медлила.

– Сундук видишь? —шепнула она и одним взглядом указала на большой ящик в нескольких ярдах от них.

Джеймс внимательно оглядел сундук, раньше тут его не было.

– Там труп, на замке. Крови было, ты бы не выдержал, —Джеки театрально закатила глаза, —Короче тут колодец где—то был, туда сейчас сундук сбросим.

В десяти ярдах от входной двери, которая теперь на утреннем ветру только тихо поскрипывала, стоял покосившийся колодец с деревянной крышей. Джеймс немо смотрел, как Джеки пусть и с трудом схватила сундук за железную ручку и, с трудом дотащив до колодца, почти непринужденно толкнула его. Через мгновение что—то громко булькнуло и начало постепенно уходить под воду.

– В доме ничего ценного нет, так что можем возвращаться.

***

– А где ты нашла сундук? —внезапно нарушил тишину Джеймс, сидя на сырой траве.

Мяса, конечно, не было. Но зато фруктов больше, чем хотелось бы. Джеки дотащила два мешка яблок, а Джеймс мешок с сухофруктами, сырыми бабами и картофелем.

Джеки присела напротив него, вслепую запуская руку в мешок рядом, и ответила почти безразлично:

– На поле стоял. Рискнула предположить, что пригодится, —она вздохнула куда—то в пустоту, —Надеюсь у нас не будет проблем с законом, дорога почти пустая, мертвая зона.

– Ты странная девушка, —резко вырвалось у Джеймса и он заметно нахмурился.

– Это лучше, чем быть заносчивым идиотом? —Джеймс замолчал и Джеки, усмехнулась:—Поехали, времени нет.

Глава 6

Джеймс был привычно молчалив, а Джеки говорила. Причем много. Просто, чтобы разбавить и так вялую обстановку. Теперь они ехали едва ли не в два раза медленнее от тяжести повозок. До вечера оставалось больше пяти часов, а Джеки чувствовала, как Диана изнеможенно плетется, не привыкшая к длительным повозкам.

– По какому маршруту ты вообще ориентируешься? Я ни разу не видела, чтобы ты сверялся с картой, —внезапно спросила Джеки, отходя от бытовых тем.

Джеймс ничего не ответил. Он только долго моргал, а его пальцы временами сильнее сжимали повод до побеления пальцев, словно он внезапно приходил в себя. Правда кое в чем Джеки была неправа. Он вечно оглядывался, словно сверяя что-то с пространством вокруг.

– Тут порт недалеко, —внезапно холодно процедил Джеймс.

– Не хочешь на корабли посмотреть? —выпалила Джеки, и в её голосе прорезалось детское любопытство.

Джеймс тяжело развернулся и посмотрел на неё почти осуждающе. Потом с его губ сорвался тяжелый вздох, и он сильнее натянул повод, подгоняя плетущегося коня.

И, наверное, их бессмысленный разговор продолжился, если бы среди пшеницы не показалась фигура. Она была невысокой, может около пяти футов. Пшеница едва ли не доставала ей до лица. На светлом поле её серое платье пылко выделялось. Она суетилась, металась из стороны в сторону, каждый ярд меняя направление.

– Вряд ли это кто-то, кого мы не хотим видеть, —подъехав совсем близко к Джеймсу предупредила Джеки, но тот её не слушал. Он уже начал суетливо доставать пистолет, и как только в немой тишине перезарядил его, шепотом все-таки ответил:

– Очень самоуверенно, Джеки. Лучше перестраховаться. Одним человеком больше, одним меньше.

– Может хоть рассмотришь её поближе? Хватит заряжать пистолет только когда тебе хочется, —Джеки косо взглянула на него, но её голос остался ровным, хотя в глазах мелькнуло осуждение.

Но Джеймс начал только активнее засовывать пули в револьвер, что его пальцы начали заплетаться и подрагивать.

– Успокойся, – Джеки схватилась за ствол и с силой швырнула револьвер на траву, что он улетел едва ли не на ярд в сторону.

Джеймс замер, тяжело посмотрев на неё, но через мгновение драматично закатил глаза, но, на удивление, спорить больше не стал. Только осторожно поднял револьвер, рывком сунув его в чехол на поясе, и поморщился.

– Рискнем посмотреть на неё? Азарт, как ты любишь, на кону твоя жизнь или шикарная девочка. Ну что, ставки нравятся?

– А можно без твоего стеба, —Джеймс спешился и ведя лошадь за собой вышел на тропу, наконец позволяя себе лучше разглядеть фигуру.

Теперь между ними оказалось около десятка ярдов. Молодая девушка оглядывалась. Её осторожно уложенные темные волосы трепались на сухом ветру. Когда она вновь рывком повернулась, наконец встречаясь взглядом с Джеймсом, то неожиданно резко вскрикнула и неуклюже упала на пшеничные колосья. Её платье тут же намокло, а туфли покрылись темными пятнами. Она закрыла глаза и что-то беззвучно заговорила, медленно пятясь назад.

– Ай-ай, Джеймс, ставка удалась, принимай поздравления, —Джеки как-то быстро промелькнула рядом с ним, только бросив это через плечо, она в мгновение провела лошадь мимо, окончательно сокращая расстояние.

Девушка попятилась, упирая туфли в сырую землю, а под её платьем сгибались колосья пшеницы. Когда Джеки сократила расстояние почти до ярда, что до девушки оставалась пара шагов она остановилась, осматривая её с ног до головы.

Руки девушки предательски дрогнули, глаза сощурились, а губы что—то немо прошептали, не издав ни единого звука.

Джеймс, оказавшийся чуть дальше дернулся, повел плечами, деловито облокотившись на свою повозку.

– Vieni dall’Italia? – настороженно спросила Джеки и почувствовала, как Джеймс за её спиной засуетился, посмотрев на Джеки особенно удивленно.

– Parli italiano? —тихо спросила девушка, голос у неё оказался не таким высоким, каким он прозвучал вначале, но её дыхание все еще делало её акцент по детски нелепым.

– Ho fatto una domanda.

– Sì, vengo dall’Italia

– Parli inglese?

– Si.

– Ты не говорила, что знаешь итальянский, —шепнул Джеймс.

– Были причины выучить, —ответила Джеки и опять посмотрела на перепуганную девушку.– Com’è il tuo nome?

– Diane. Come faceva a sapere che venivo Dall’Italia?

– Ты упала и на чистом итальянском одними губами сказала «За что мне это, Господи?». Давай теперь по подробней, —попросила Джеки, облокотившись на повозку, она деловито скрестила руки на груди, постукивая подошвой ботинка по борту повозки, —Ты итальянка. Ты упустила свой корабль и теперь не знаешь, что делать.

Диана поднялась на локтях, брезгливо стряхивая перчатками сухую грязь на юбке. Её туфли на небольшом каблучке наполовину утонули в грязи, а белые чулки порвались и потянулись.

– Откуда вы знаете? —спросила Диана с почти идеальным английским акцентом, особенно остро посмотрев на волосы Джеки, и её растерянность тут же сменилась странным страхом, —Ведьма?

– Отлично, у меня новая репутация, —процедила Джеки чуть тише прежнего. В её голосе проскользнула едва уловимая тревожность, —Родственники есть? —спросила она, почти зная ответ.

– У меня был отец, лекарь. Я разбираюсь в медицине, кстати, —Диана самонадеянно улыбнулась, посмотрев на Джеймса за спиной Джеки, но так же как у Вольф, она не увидела на его лице ни единой эмоции. Возможно этим она хотела как-то подчеркнуть свою значимость.

– Ясно, —коротко отозвалась Джеки и задумчиво застыла на месте, прижав указательный палец к губам, —И где он?

Диана опустила брови, её взгляд устремился куда-то в землю, а пальцы сжали складки юбки.

– Пропал, —её голос по-детски дрогнул, а потом Диана тревожно и громко сглотнула, но не заплакала.

Джеки вскинула брови, почти гордо отводя взгляд в сторону, посмотрев на фигуру Джеймса через плечо. Она почти невесомо кивнула, немо спросив: «Ну и что делать?».

Джеймс оценивающе оглядел Диану, слегка щурясь и в его глазах заиграла нерешительность. Он, не смотря на Джеки, пожал плечами, заметно сутулясь.

– Она ребенок, жалко, пропадет. Корабль за ней не вернется, —через минуту сказал он зажато и сухо, а потом суетливо сменил позу, скрестив руки на груди.

– Куда отплывать то должна была? —поинтересовалась Джеки словно невзначай.

В гробовой тишине между вопросами она начала постукивать пальцами по деревянной доске, создавая только большее напряжение, от чего Джеймс на фоне начал раздраженно сопеть. Он совершенно не стыдливо тяжело при